# Гамильтон Дональд сборник

Дональд Гамильтон

Гамильтон Д. Терминаторы 482k "Роман" Детектив, Приключения

Гамильтон Д. Ночной Бродяга 332k "Роман" Детектив, Приключения

Гамильтон Д. Большая страна 345k "Роман" Детектив, Приключения

Гамильтон Д. Разрушители 698k "Роман" Детектив, Приключения

Гамильтон Д. Устрашающие 712k "Роман" Детектив, Приключения

Гамильтон Д. Запугивающие 483k "Роман" Детектив, Приключения

Гамильтон Д. Запугивающие 509k "Роман" Детектив, Приключения

Гамильтон Д. Жара в Техасе 647k "Роман" Детектив, Приключения

Хэмилтон Д. Железные люди и серебряные звезды 453k "Роман" Детектив, Приключения

Гамильтон Д. Техасская лихорадка 353k "Роман" Детектив, Приключения


Терминаторы


1


Погода в Бергене была примерно такой, какой и следовало ожидать в это время года. Никто не приезжает в Норвегию осенью ради развлечения.


Летом вы отправляетесь посмотреть на фьорды и полуночное солнце. Зимой, я думаю, вы можете пойти покататься на снегу и лыжах, если вам наскучили более модные места, такие как, скажем, Швейцария. Но осенью Скандинавия обычно серое и унылое место; и когда я добрался до Бергена, шел сильный дождь, а на улицах было полно граждан в ботинках и дождевиках, пол которых невозможно было определить. Очевидно, что в наши дни ни одна норвежская женщина младше пятидесяти лет не была бы застигнута врасплох в аккуратной пышной юбке и прозрачных сексуальных чулках. Нынешняя скандинавская мода , похоже, предполагает огромные серые мешковатые брюки, надетые поверх желтых резиновых сапог в ковбойском стиле.


В Бергене это действительно не имело значения. Само место было достаточно красивым, или будет таким, когда они закончат его строить или перестраивать - на данный момент его наиболее заметной особенностью были гигантские строительные краны, которые торчали по всему городу, как высокие механические сорняки в приятном саду. Тем не менее, это был живописный морской порт, окруженный впечатляющими горами; но женщины не соответствовали пейзажу. Даже когда мне удалось идентифицировать представительницу противоположного пола подходящего возраста, она не стоила таких хлопот. Я никогда в жизни не видел такой толпы некрасивых скандинавских женщин.


Я чувствовал себя отчасти обманутым. В общем, если ты мужчина, ты можешь рассчитывать на немного интересных, светловолосых, визуальных развлечений в этой части мира. Ну, я пришел туда не ради развлечения, визуального или иного.


* * *


"Извини, Эрик", - сказал Мак по телефону, как всегда используя мое кодовое имя. "Климат, вероятно, вам не понравится после Флориды, но мы в долгу перед этими людьми".


"И это я, сэр?"


"Боюсь, что да", - сказал он. "По какой-то причине им нужен агент с довольно смертоносной репутацией; и, по-видимому, у них нет своего собственного. К сожалению, вы довольно хорошо зарекомендовали себя в определенных кругах как эксперт по насилию. Такая публичность - любая публичность, если уж на то пошло - обычно является препятствием в нашей работе, но здесь она должна сыграть вам на руку, поскольку именно такой имидж, похоже, нужен этим людям ".


"Не хочу критиковать, сэр, " сказал я, - но мне кажется, что ваши друзья просто ищут по магазинам человеческий громоотвод. На что ты хочешь поспорить, что я останусь на виду со своей смертоносной репутацией, как ты так лестно выразился, в то время как вокруг меня будет шипеть электричество, а они спрячутся в подвале, наблюдая за шоу?" Я вздохнул. "О, ну, я думаю, именно так мы зарабатываем наше государственное жалованье, снимая напряжение с персонажей с большей щепетильностью и меньшим потенциалом выживания".


Ожидая его ответа, я посмотрел на милую, загорелую, одетую в бикини леди - по имени Лоретта, если это имеет значение, - ожидающую под пальмой возле телефонной будки. Я печально покачал головой, давая ей понять, что новости были именно такими плохими, как мы и ожидали, когда я получил сигнал, неважно как, немедленно позвонить в Вашингтон. Ничто не длится вечно, и мы оба знали, что это не было постоянной договоренностью, но прощаться было не очень весело. Направляясь по приказу на унылый и замерзший север, я даже, как предположил Мак, пожалел, что распрощался с солнечной Флоридой, хотя в эти дни в ней слишком много людей, чтобы считаться моим любимым штатом.


"Как ты и сказал, Эрик, это цель этой организации", - сказал его голос мне на ухо.


"Кто эти утонченные операторы, которые не могут вытащить никого достаточно страшного из своих собственных рядов?"


"Это, как мне сказали, то, что вам на самом деле не нужно знать".


Я скорчил рожу прекрасной леди, которую скоро покину. "Старая шутка о необходимости знать", - мрачно сказал я в трубку. "Замечательно, как сказали бы наши британские коллеги. Я должен умереть за этих нежных придурков, даже не зная, кто они такие?"


"Мы надеемся, что до этого не дойдет, Эрик. Чтобы быть в достаточной степени уверенным, что этого не произойдет, я предоставляю вам небольшую надежную поддержку на этом пути. Это строго между нами двумя, ты понимаешь. Есть определенные вещи, о которых людям, с которыми вы будете работать, также не обязательно знать. Через минуту девушка внизу выйдет на связь и скажет вам, как установить контакт ..."


Я должен был догадаться. В конце концов, я и раньше был вовлечен в межведомственное сотрудничество Mac. По правде говоря, я никогда не видел, чтобы он оказывал дружескую услугу другой правительственной организации, которая, в конце концов, не послужила каким-то его собственным коварным целям.


Много лет назад я, возможно, обманул бы себя, полагая, что тот факт, что мой начальник предоставил мне квалифицированную помощь в простой работе по найму, показал, как сильно он дорожит моими услугами - возможно, даже моей дружбой - и как сильно он не хотел бы их потерять. Зная его теперь несколько лучше, я не думал, что было очень вероятно, что он создал сложную организацию поддержки в далекой Скандинавии только для защиты жизни одного агента, независимо от того, насколько ценного и опытного. Очевидно, мы точили два топора на одном точильном камне, я; и, как обычно, когда я участвовал в одной из самых сложных операций Mac, мне предстояло получить огромное удовольствие, держа два заточенных инструмента на расстоянии друг от друга.


Трансатлантический переход был стандартной воздушной гонкой подразделения Pan Am. Раньше билет на самолет первого класса давал вам право на специальный зал ожидания, специальный вход на самолет и особое внимание. Теперь все, что вы получаете за свои - или правительственные - несколько сотен дополнительных баксов, это на несколько дюймов больше места и пару бесплатных мартини. Я также получил привилегию посмотреть фильм, который я не хотел смотреть. Нас, элитных пассажиров, было всего пятеро на носу. Четверо хотели спать, а другой хотел посмотреть фильм, так что мы все посмотрели фильм. Это называется демократией.


После короткой остановки в Глазго, под дождем, мы приземлились в Бергене, под дождем. Автобус из аэропорта доставил меня в отель Norge под дождем. Я зарегистрировался и прочитал ожидавшее меня письмо; и теперь, после дня отдыха, который позволил мне немного привыкнуть к смене климата и часовых поясов, я снова был на улице под холодным северным дождем, разыскивая ресторан под названием Tracteurstedet, название, которое я не буду пытаться перевести, потому что не знаю как. Раньше я немного говорил по-шведски, достаточно, чтобы сделать норвежский, близкородственный язык, слегка понятным; но я не был в Скандинавии много лет, и мой нордический словарный запас, казалось, за это время порядком подзабылся. На важной миссии меня, вероятно, провели бы через языковой курс повышения квалификации в рамках обычной подготовки, но на импровизированной дружеской сделке, подобной этой, казалось, что мне просто придется бороться с тем немногим, что я мог вспомнить.


Ресторан находился недалеко от доков, в районе, в котором, как сообщил мне путеводитель, проживали ганзейские - то есть немецкие - торговцы, которые в прежние времена играли важную роль в торговле Бергена с более теплым и мягким миром на юге. Они специализировались, как я понял, на сушеной рыбе. Я нашел разноцветные кварталы старинных деревянных домов с видом на гавань, все в порядке; но место, где можно поесть, ускользнуло от меня. Очевидно, это не было видно с улицы.


Наконец, заметив патрульную машину полиции Бергена - автобус Volkswagen с надписью POLITI, - я остановил ее и получил несколько указаний на ломаном английском, наслаждаясь каждой минутой. Я имею в виду, когда твоя профессия находится на грани закона, а иногда даже по ту его сторону, тебя обычно обвиняют по-детски в том, что ты смело обращаешься за помощью к копам, как обычный, невинный гражданин.


Следуя инструкциям полиции, я вошел в узкий проход между старыми зданиями и оказался в лабиринте дворов и переулков, вымощенных старыми, занозистыми деревянными досками. Казалось, что вокруг никого не было. Наконец, в глубине этого полутемного кроличьего логова я нашел двухэтажное здание с освещенными окнами и нужной табличкой у двери. Внутри несколько человек сидели на скамейках за тяжелыми, простоватыми деревянными столами. Мне удалось донести до джентльмена за закусочной в бергенской версии, что я хотел бы полноценный ужин, и он направил меня в большую комнату наверху, где неодобрительная официантка, совершенно не знающая английского, постепенно дала мне понять, что крепкие напитки здесь запрещены, и с моей стороны было неприлично даже спрашивать.


Что ж, мне следовало помнить, что европейские мартини не только ненадежны, но и их трудно достать. Мне также следовало помнить, что Скандинавия соперничает с Великобританией в безумной сложности своих законов о спиртных напитках. Мне следовало захватить пару бутылок из беспошлинной торговли, доступных в аэропорту Глазго, и, если я действительно нуждался в стимуляции, мне следовало освежиться в отеле, прежде чем отправляться в эту экспедицию. Теперь я застрял на пиве или вине. Выбрав первое, я перечитал сообщение, которое мне передали, когда я прибыл.


Оно было адресовано мистеру Мэтью Хелму, c /o Norge Hotel, Ole Bull's Plass, Берген, Норвегия, пожалуйста, подождите. Ну, это понятно. Вы бы не стали нанимать персонажа из-за его опасной репутации и скрывать его под псевдонимом. Написав ему, вы написали бы его настоящее имя на конверте на видном месте, чтобы, если люди, на которых вы хотели произвести впечатление, были в ударе, они прочитали бы это и пришли в соответствующий ужас. Тот факт, что, узнав о его устрашающей личности, они могли бы затем сделать в него несколько выстрелов просто на удачу, вас бы не сильно беспокоил. В конце концов, для этого и существуют опасные персонажи, чтобы в них стреляли , не так ли?


Письмо было написано женским почерком, синими чернилами. Ладно, пока. По крайней мере, мне не пришлось бы иметь дело с одной из девушек с зелеными чернилами - по моему опыту, когда они чувствуют себя вынужденными макать свои ручки в диковинные цвета, они, как правило, становятся невозможными и в других отношениях. В письме говорилось:


Дорогая:


Я так счастлив, что вы наконец-то можете уехать из Вашингтона. После всех задержек в этом году для нашего круиза вдоль норвежского побережья стало немного поздно, но это ничего. Теперь корабль, вероятно, будет в нашем распоряжении; и что такое небольшая погода между друзьями? (Мы друзья, не так ли, кем бы еще мы ни были?)


Я сделал все приготовления, как вы просили, и ваш билет прилагается. У нас есть отдельные каюты, но прямо по соседству. Я надеюсь, ты не возражаешь. Я понимаю, что это очень маленькие домики; и в любом случае, хотя мне действительно все равно, что думают люди, я не вижу особого смысла ни в том, чтобы оскорблять их, ни в том, чтобы притворяться мужем и женой. А ты?


Прежде чем судно отправится, вы можете поужинать в маленьком бергенском ресторанчике под названием Tracteurstedet, расположенном недалеко от доков. Друг сказал мне, что у них есть блюдо из говядины, которое не от мира сего. Я думал, норвежцы не умеют готовить ничего, кроме рыбы. Если у тебя будет шанс, проверь и дай мне знать.


Как вы можете видеть из прилагаемого расписания, мы отчаливаем в одиннадцать вечера, но вы можете сесть в любое время после девяти. Будет проще, если я просто возьму такси прямо из аэропорта и встречу вас на борту, так как я успеваю на поздний самолет из Парижа.


Пожалуйста, пожалуйста, на этот раз не позволяйте ничему остановить вас.


Madeleine


Я нахмурился, глядя на тонкие, элегантные листы бумаги и тонкий, элегантный почерк. Иногда комитеты экспертов после бесконечных совещаний придумывают такого рода осторожные двусмысленности: но у меня было ощущение, что это письмо было составлено реальной женщиной из плоти и крови; женщиной, с которой я вскоре должен был встретиться, которая на самом деле не с нетерпением ждала встречи со мной.


Это было прямо там, передо мной. Она добавила все необходимые официальные материалы: предупреждение о том, что что-то или кто-то может попытаться остановить меня, приказ посетить этот ресторан перед отплытием и необходимую информацию о путешествии. Ей также, однако, удалось включить небольшое собственное неофициальное сообщение. Ни одному вашингтонскому комитету, занимающемуся операциями под прикрытием, было бы наплевать, если бы это не было явно нехарактерно, путешествовала ли пара агентов, работающих вместе на задании, в двух каютах или в одной. Во всяком случае, было бы предпочтительнее использовать одну каюту, поскольку это обеспечило бы лучшую защиту для обоих агентов и обошлось бы правительству дешевле.


Но нашей девушке Мадлен - каким бы ни было ее настоящее имя - было не наплевать. На самом деле, она очень заботилась; настолько сильно, что еще до встречи со мной она говорила мне держать свои руки, собирающие хлопок, при себе. Очевидно, ей рассказали обо мне достаточно, чтобы вызвать сильную негативную реакцию. Возможно, она не одобряла опасных персонажей со смертоносной репутацией; или, может быть, они просто чертовски пугали ее. В любом случае, послание от моей будущей коллеги-леди было ясным: две каюты и никаких шуток. Рутина мужа и жены определенно вышла за рамки. Но определенно. Мы собирались быть друзьями, просто друзьями, и мне, черт возьми, лучше не забывать об этом.


Я усмехнулся и перестал ухмыляться. Профессионалы, будь то мужчины или женщины, обычно не слишком беспокоятся о том, кто где спит. Ее забота о своей добродетели навесила на леди ярлык надутой и, вероятно, довольно глупой любительницы. Это не было неожиданностью, конечно. Любая организация, которой приходилось одалживать неприятного человека из другого отдела, чтобы пугать людей, не могла быть очень профессиональной. Тем не менее, чопорное отношение моей будущей партнерши было еще одним предупреждением, если оно мне было нужно, о том, что, что бы ни случилось, мне лучше не рассчитывать на ее полезную помощь с ее стороны.


Я вздохнула, складывая письмо и убирая его, вспоминая другую женщину-оперативницу, с которой я когда-то работала; настоящую маленькую артистку, которая, как только мы вошли в отель, беззастенчиво предложила мне выбрать ночнушку из ее чемодана, которая больше всего подчеркивала мою мужественность. Она спокойно надела его и забралась в постель, сказав, что нам, женатым людям, предстоит долгий путь вместе, и мы вполне можем начать знакомиться. И все же она не была нимфоманкой, просто практичной девушкой, решающей практическую проблему самым простым и непосредственным способом; храбрым ребенком, который погиб несколькими месяцами позже на юге Франции...


Я поднял глаза и увидел официантку, стоящую надо мной в ожидании. Я издал извиняющийся звук, отложил письмо, взял меню, нахмурился на него и покачал головой.


"Извини, мне не нравятся эти Norska штучки", - сказал я. "У тебя что, нет книги на английском? Engelska? Нет? Ну, просто принеси мне что-нибудь с мясом, хорошо? Мясо. Говядина. Boeuf? Нет, это французский, черт возьми...


"Могу ли я быть чем-нибудь полезен, сэр?"


Это была мужская половина пары за соседним столиком, крепкий, потрепанный персонаж лет шестидесяти с коротко подстриженными седыми волосами, в твидовом костюме и с сильным британским акцентом. Его спутница была моложе, стройная, бледная девушка в серых брюках и свитере. Я заметил их, когда они вошли, через несколько минут после меня - на самом деле, я узнал этого человека и был удивлен, увидев его, поскольку он не был мальчиком на побегушках, которого я ожидал встретить, - но я, конечно, не обращал на них никакого внимания с тех пор.


Я сказал: "Ну, если вы не возражаете... Я бы хотел стейк или что-нибудь в этом роде. Я ем рыбу с тех пор, как попал сюда. Как по-норвежски называется говядина?"


Мужчина сказал: "Это слово - ox køtt"бычье мясо". У них здесь нет стейков, но первое мясное блюдо в меню довольно вкусное, разве вы не знаете? Ты хочешь, чтобы я сказал ей?"


"Я был бы вам очень признателен", - сказал я. "Мясо быка, ради бога! Большое спасибо ".


"Все в полном порядке, старина. Рад быть полезным ".


Возможно, его британский был немного преувеличен; но, с другой стороны, и мой американский тоже. Он заговорил с официанткой на довольно беглом норвежском. Получив еще раз благодарность, он повернулся к своему спутнику, который одарил меня короткой, вежливой, сдержанной улыбкой, прежде чем продолжить разговор, прерванный моими гастрономическими и лингвистическими проблемами. Час спустя, сытый и напоенный пивом, я вышел на улицу, которая тянулась вдоль туманной гавани. Там был мужчина, бездельничавший в тени возле угла ресторана, но никто не набросился на меня и не стрелял в меня, когда я выходил из древних темных переулков ганзейских торговцев, хотя это было идеальное место для засады.


Я был немного разочарован. Я вроде как надеялся на какое-то действие, которое дало бы мне намек на то, с чем я собираюсь столкнуться. Ну, с кем бы мы ни имели дело, они упустили свою лодку. Пару дней я разгуливал практически голым. Все эти современные процедуры по борьбе с угонами самолетов затрудняют честному агенту честно заработать доллар или даже остаться в живых; но теперь я получил обратно свой пистолет и нож, которые мне подсунули под стол, после того как меня перевез через Атлантику другим маршрутом псевдобританец в твидовом костюме, который на самом деле был очень солидным американским гражданином, бывшим конгрессменом, по имени капитан Генри Прист, USN, Ret. Очевидно, он получал огромное удовольствие, играя секретного агента, с фальшивым акцентом и все такое.


Его присутствие довольно радикально изменило картину. Я думал об этой дружеской сделке в довольно расплывчатых и общих чертах; но Хэнк Прист был настоящим другом Мака, имевшим реальные претензии к организации за услуги, оказанные не так давно, когда мы сильно нуждались в его помощи. Если бы, проиграв свою заявку на переизбрание, а позже потеряв жену в результате несчастного случая на лодке - я читал об этом в газетах - капитан Прист утешал себя тем, что был вовлечен в какой-то засекреченный правительственный проект, который требовал небольшой помощи, которую могли оказать только мы дай, он бы знал, куда обратиться; и если бы его просьба была хоть сколько-нибудь разумной и законной, Мак, несомненно, удовлетворил бы ее, возможно, даже немного нарушив правила, поскольку мы были в долгу перед парнем. Единственный вопрос был: почему Мак просто не сказал мне, что я снова буду работать с Хэнком Пристом, вместо того, чтобы передавать мне старую рутину "нужно знать"?


Что ж, моему начальнику нравится быть загадочным, иногда без необходимости; но в нашем бизнесе не стоит принимать что-либо как должное. Мне все равно нужно было вернуться в отель, выписаться и забрать свой чемодан - мне казалось нецелесообразным исследовать дебри Бергена, обремененный сорока фунтами багажа. Вернувшись в свою комнату, я позвонил по номеру в Осло, столице страны, в паре сотен миль к востоку через множество скалистых гор. После полудюжины гудков ответил мужской голос.


Я сказал: "Хорошо, священник".


Голос сказал: "Священник в порядке".


Я повесил трубку, скорчив кислую мину на телефон. С Хэнком Пристом, возможно, все в порядке в том, что касается безопасности; на него можно было положиться, когда мы встречались в последний раз, и, по-видимому, он все еще такой. Он мог бы стать довольно хорошим конгрессменом, если бы избиратели позволили ему работать над этим. Возможно, он даже до выхода на пенсию был прекрасным моряком и морским офицером. У меня не было причин думать иначе. Но какого черта здесь делал этот живописный старый морской волк в своем вшивом старом твиде и со своей бледной молодой брюнеткой?


Ну, что бы это ни было, это должна была быть постановка для средней школы, и я не хотел в этом участвовать - что не меняло того факта, что я, очевидно, получил большую часть этого, хотел я этого или нет.


Я взял свой чемодан и спустился вниз, чтобы выписаться и взять такси обратно в гавань, мимо секции Hansa, где я ужинал, до Festnungskaien, что мне удалось приблизительно перевести как "Крепостной причал", предположительно названный в честь древнего каменного сооружения на одном из близлежащих холмов.

2


Корабль выглядел черным и огромным, стоящий у причала в туманной темноте. Наверное, я судил о ней по прогулочным лодкам, с которыми недавно забавлялся в тропических водах - полуторатонный подвесной мотор - это довольно крепкое суденышко, а десятитонный спортивный рыболовец - это не то, о чем хочется мечтать, если только ты не можешь выложить полсотни штук, не причинив вреда. На самом деле это был довольно маленький пароход, но он все равно весил бы более двух тысяч тонн.


Хотя судно было далеко не новым, оно было чистым и свежевыкрашенным; но я быстро понял, что оно не было роскошным круизным лайнером с соответствующим сервисом. Джентльмен в форме у трапа просто взял мой билет, сказал мне, что моя каюта на одну палубу ниже по правому борту, и позволил мне найти ее самому, неся свою чертову сумку.


Норвежцы называют это своей национальной трассой номер один: регулярное ежедневное морское сообщение вдоль побережья. Он также известен как Hurtigruten, что свободно переводится как "быстрый маршрут". Я думаю, что это действительно лучше, чем ходить пешком и, возможно, даже водить машину, поскольку дороги вдоль этой изрезанной горами береговой линии, изрезанной фьордами, в основном должны идти в обход, там, где они вообще существуют.


Если у вас развито воображение, вы можете представить главный Скандинавский полуостров в виде большой собаки, стоящей на передних лапах (не спрашивайте меня почему) возле пожарного гидранта под названием Дания. Брюхо, омываемое Балтийским морем и Ботническим заливом, - это Швеция, в которую также входят передние конечности. Задняя часть, открытая Северной Атлантике, - это Норвегия, которая также включает голову. Осло спрятан глубоко под подбородком. Берген нанесен на лицо, на полпути между носом и ушами. Маршрут корабля пролегает оттуда вверх по спине дворняги, огибая крестец - Северный мыс, значительно выше полярного круга - и вниз к Киркенесу на границе с Россией; ледяная дыра в заднице, если вы настаиваете на полноте картины. Путешествие туда и обратно занимает около одиннадцати дней и популярно в середине лета среди солнцепоклонников, которые испытывают острые ощущения от двадцати четырех непрерывных часов дневного света на крыше мира. В середине зимы, конечно, это работает по-другому; но мне сказали, что мало кому интересно видеть столько темноты.


Билет, который я получил, не завел бы меня так далеко. Это была работа в один конец, дававшая мне право только на четырехдневное путешествие до Свольвера, что на Лофотенских островах недалеко от побережья, напротив Нарвика на материке. Побывав там однажды, я знал, что Нарвик - это незамерзающий норвежский порт, который обрабатывает руду из больших шведских железных рудников за горами в Кируне - по крайней мере, руда поступает таким образом зимой, когда Ботнический залив замерзает. Это та деталь, которую замечаешь, когда не понимаешь, что, черт возьми, происходит. Было ли это на самом деле важно для нынешней операции, я понятия не имел. Что случилось бы после "Сволваера", если бы мы зашли так далеко - пункты назначения, указанные на билетах, очень мало значат в этом рэкете, - зависело от богов или девушки по имени Мадлен.


Я проверил обе каюты, насколько мог, на предмет электроники; и я осматривал свою каюту, когда она прибыла. Я стоял там, задаваясь вопросом, как расе достаточно крепких людей, таких как норвежцы, удается спать в самых узких и коротких кроватях на земле. Мой довольно дорогой номер в отеле в Бергене мог похвастаться, если это правильный термин, парой миниатюрных кроваток, которые я бы не пожелал паре низкорослых детей. Эта крошечная каюта была оборудована спальными полками - вы не могли добросовестно назвать их койками - по одной с каждой стороны, которые были не только смехотворно неадекватны в поперечном направлении, но и были ненамного длиннее шести футов, оставляя мне несколько лишних дюймов, которыми нужно было как-то распорядиться. Мне пришло в голову, что тщательные усилия моей потенциальной партнерши сохранить свою добродетель были совершенно излишни. С таким же успехом мы могли бы сэкономить государственные деньги, деля одну каюту. Только пара чрезмерно сексуальных лилипутов могла бы добиться успеха в страсти в предоставленном им тесном пространстве...


"Мэтт, дорогой!"


Она стояла в дверном проеме. Было не время для инвентаризации. В конце концов, мы должны были быть, по крайней мере, очень хорошими друзьями. Она выступила вперед, протянув руки; и я понял намек, сердечно обнял ее и поцеловал в губы - прохладные и влажные после дождливой ночи снаружи - не имея особого шанса определить, кого я так нежно приветствую. Я знала только, что это приятно пахло и казалось женственным, несмотря на то, что я была плотно укутана в сшитый на заказ брючный костюм из коричневатого твида, достаточно грубый, чтобы заслужить одобрение Хэнка Приста в его британском воплощении.


Я почувствовал, как она напряглась в моих руках, когда я зашел в исследовании слишком далеко. Очевидно, я правильно прочитал ее письменное сообщение: никаких приколов. Я отозвал своих скаутов с запретной территории; и мы еще мгновение держались вместе и расстались с достаточно убедительной неохотой - все это, по-видимому, ради крепкого, краснолицего, светловолосого моряка в комбинезоне и темно-синей водолазке, который стоял в проходе с белым чемоданом в каждой руке. Казалось, что, в конце концов, были способы получить услуги носильщика на борту, если вы знали как и были правильно сконструированы.


"Дорогая!" - сказал мой будущий коллега. "О, дорогой!"


Ее глаза были злыми. Даже играя, по-видимому, перед заинтересованной аудиторией, я должен был удерживать свои руки, собирающие хлопок, от блуждания.


"Прошло много времени, Мадлен", - сказал я проникновенно.


"Слишком долго, дорогая. Слишком долго!"


Она была правильно сконструирована. Она была, на самом деле, намного лучше, чем я ожидал. Как правило, те, кто этого боится, - это те, с кем этого никогда не случится; но эта не собиралась увядать на корню, не сорванная, если она не будет усердно работать над этим. Она была довольно хрупкой девушкой, несмотря на свой костюм из твида и брюк; хрупкая фигурка с темными, тщательно уложенными волосами и нежными, точеными чертами маленького личика в форме сердечка. Она несла сумочку, плащ и то, что я сначала принял за фотоаппарат в чехле, а потом понял, что это был маленький бинокль. Я задавался вопросом, было ли это частью ее туристического камуфляжа, или она действительно ожидала увидеть отдаленный объект, невидимый невооруженным глазом, и если да, то какой.


"Дай мне минутку, чтобы привести себя в порядок, дорогой", - сказала она. "Я только что вышел из самолета и сел в такси. Приятно видеть тебя, Мэтт, это действительно так!"


Я подумал, что наш приветственный диалог был не самым удачным; но на самом деле мы никого не пытались одурачить, просто заставить их думать, что мы пытаемся одурачить их, если я правильно понял игру. Даже это, насколько я мог видеть, не было абсолютно необходимым. В конце концов, судя по тому, что сказал Мак, меня наняли как угрозу, а не как актера. Это означало, что люди, которым я должен был угрожать, должны были знать это, иначе какой в этом был смысл? И если бы люди, которые должны были быть напуганы, знали обо мне достаточно, чтобы понять, какой я страшный парень, они бы также знали, скорее всего, что я никогда в жизни не видел эту очень привлекательную, очень правильную леди.


"Я не задержусь ни на минуту", - сказала она.


Я устроил пародию на проверку времени. "Я поддержу тебя в этом, куколка", - сказал я. "Одну минуту. Шестьдесят секунд. Больше никаких."


Она засмеялась, но ее глаза слегка сузились. Я пошел и сделал это снова; грубый джентльмен с блуждающими руками и большим ртом. Называть ее "куколкой", по-видимому, не проявляло должного уважения или что-то в этомроде. Я смотрел, как она отворачивается, и вздохнул, мрачно размышляя о том, что это будет отличная четырехдневная прогулка на лодке, расслабленная, неформальная и дружелюбная, просто весело, весело, весело всю дорогу. Ну, черт возьми. Может быть, мне следует рассматривать это как вызов моему мужественности, как это называют мексиканцы, и сделать реальный проект по выяснению, что за девушка или женщина скрывалась за холодной защитной оболочкой. Но мой опыт показывает, что целовать спящих красавиц наяву - это еще не все, что может показаться странным. Веселее, когда они уже знают, куда ведут носы.


Я печально покачал головой и занялся распаковкой своего чемодана, пока ждал. Я разложила пижаму и туалетные принадлежности; и убирала сумку в шкаф, подальше от посторонних глаз, когда мне пришло в голову снова взглянуть на часы, немного неловко. Шесть минут.


Конечно, леди, вероятно, не очень серьезно отнеслась к сроку, который я ей установил. Возможно, она даже намеренно ставит меня на место. Тем не менее, старый инстинкт охотника, за которым охотятся, пробуждался своим примитивным способом. До сих пор это был чертовски тихий вечер. Это казалось неправильным. Кто-то заставил меня проделать долгий путь, потому что предполагалось, что я знаком с насилием; однако никакого насилия не произошло. Или это было?


Я быстро вышел в коридор и постучал в дверь следующей каюты. Ответа не было. Я осторожно проверил дверь. Она не была заперта. Ну, этого бы не было. Общие инструкции для пассажиров, выданные вместе с моим билетом, информировали меня, что по соображениям безопасности - я полагаю, чтобы вы могли поспешно покинуть корабль, если он начнет гореть или тонуть - ключи от кают не выдавались. Если вы хотели защитить свои вещи, когда сходили на берег в порту по пути, вы должны были встретиться с казначеем, и он оказал бы вам честь.


Я взялся за ручку, слегка толкнул и наблюдал, как дверь возвращается в каюту. Внутри никого не было видно, и было только одно место, где можно было спрятаться. Положив руку на пистолет в кармане куртки, я бочком пробрался в каюту, пинком захлопнул дверь и рывком распахнул шкаф. Он был пуст.


Стоя там, я глубоко вздохнул. Было не время злиться. Было не время стоять и самоуверенно убеждать себя, что никто не сообщил мне, что я должен охранять какое-либо тело, кроме своего собственного. Пришло время очень четко мыслить и работать очень быстро. Я произвел поспешный осмотр салона. Два ее белых чемодана лежали на одной койке, нераспакованные. Ее большая коричневая кожаная сумочка, маленький бинокль и коричневый плащ лежали на другом. Не было никаких признаков насилия, за исключением того, чего там не должно было быть: самой леди. Было маловероятно, что она улетела добровольно, оставив паспорт, деньги, билет, оптическое оборудование, все, лежащее в незапертой каюте, чтобы кто-нибудь мог его схватить.


Ну, была одна возможность. Я отступил в коридор, закрыв за собой дверь. Я твердо сказал себе, что я смелый и патриотичный агент под прикрытием, привыкший смотреть в лицо опасности и смерти за свою страну. Я убедился, что в обоих направлениях никого не видно, и рывком распахнул дверь дамской комнаты через холл, приготовившись в замешательстве бежать, бормоча, что, как невежественный янки, я не знал, что "ДЕЙМЕР" означает "дамы". Зал был пуст, ни в одном из прилавков не было видно женских ног.


Я поспешно ретировался, полез в свою каюту за шляпой и пальто и направился на верхнюю палубу, зная, конечно, что я опоздал, я должен был опоздать. Я знал, что бы я сделал, будь я на месте краснолицего светловолосого моряка; и самая большая ошибка, которую вы можете совершить в бизнесе, - это считать, что другие люди менее решительны и безжалостны, чем вы.


Доказательством было то, что он был прямо там, развалившись возле трапа, с маленьким, молодым человеком рядом с ним. Они лениво наблюдали за процессом посадки и погрузки, как будто им больше нечем было заняться, а может быть, и нет, сейчас. Мой мужчина больше не был похож ни на какого моряка. Быстрая встряска сделала светлые волосы длиннее под потрепанной, старой фетровой шляпой, которую он теперь носил. Джинсы и свитер были теми же, но теперь на его шее было ожерелье из крупных бусин. Пара хорошо набитых рюкзаков, безвкусных нейлоновых с алюминиевыми рамками, были припаркованы на палубе рядом с двумя мужчинами. На первый взгляд, они были всего лишь парой полу-хиппи, которых вы встречаете повсюду в наши дни, которые смотрят на мир со своими пожитками за спиной.


Там был только один проход. Впереди кран поднимал на борт несколько больших ящиков; но если только весь корабль не был замешан в заговоре, он вряд ли смог бы доставить его на берег таким образом. В любом случае, если бы они взяли на себя труд тайно доставить ее на берег, они, вероятно, сохранили бы ей жизнь, по крайней мере, на некоторое время. Я мог бы поработать над этим позже, если необходимо. Прямо сейчас мне пришлось действовать исходя из наихудшего предположения, которое я мог придумать, помня, что когда корабль стоит в доке, кажется, что все собираются на стороне, обращенной к берегу, наблюдая за происходящим. Человек может практически рассчитывать на то, что выходящие к морю палубы будут в его распоряжении для любых гнусных целей, которые он может иметь в виду.


Я глубоко вздохнул и, не глядя на пару у поручней, подошел к офицеру, который ранее забрал мой билет, и указал, что хотел бы на минутку сойти на берег.


"Да, у вас есть час и десять минут, сэр", - сказал он на хорошем английском. "Но, пожалуйста, не забывайте, мы отплываем ровно в одиннадцать".


"Я не забуду, спасибо".


Я спустился по наклонному трапу с зазубринами на причал, зашагал прямо вперед, пока не скрылся из виду в узком пространстве между двумя большими зданиями без окон на берегу - возможно, складами - и бросился бежать. Выйдя на улицу за зданиями, я повернул налево, помчавшись вперед с хорошей скоростью. Достигнув дальнего конца сооружений, я снова повернул налево, обратно к воде, и врезался в край причала достаточно далеко впереди корабля, чтобы меня не мог увидеть никто на пассажирских палубах на корме. Матрос на возвышающемся носу может заметить меня, но если бы он был просто честным моряком, ему было бы все равно.


Я постоял мгновение, переводя дыхание, изучая черную воду гавани, испещренную непрерывным дождем. Там были завихрения и миниатюрные водовороты течения, поблескивающие в свете доков и огней дальнего берега, медленно движущиеся в сторону моря вместе с отливом. Я взглянул на часы: прошло одиннадцать минут с тех пор, как она покинула мою каюту. Скажем, ему потребовалось пять, чтобы закончить работу, осталось шесть: одна десятая часа. При скорости в два узла течение отнесло бы плавучий объект на две десятых морской мили за это время, или на четыреста ярдов.


Я снова побежал, добежав вприпрыжку до конца длинной пристани...


Не совсем до конца. Я как раз бросал последний взгляд туда, прежде чем повернуть вглубь страны, размышляя, стоит ли идти дальше по улице или роуд, которая шла вдоль скалистой береговой линии впереди, когда я увидел что-то в темной воде в тридцати ярдах от берега. Вглядевшись, я увидел, как он сделал какое-то неровное движение, а затем еще одно, как будто слабо пытаясь проложить себе путь к земле. Ладно. В условиях нехватки времени, зная, что я скоро начну проверку, наш рослый блондинистый друг был поспешен и неосторожен. Он рассчитывал на холодную воду и течение, чтобы закончить работу. Он не был уверен, прежде чем перебросить ее через поручни корабля; не совсем уверен.


Я обежал конец причала, нырнул под кабель ограждения и заскользил по камням к воде, избавляясь от шляпы, плаща, куртки и обуви. Я положил свой бумажник поверх кучи и засунул под него пистолет, задаваясь вопросом, какого черта люди никогда не могут утонуть - или наполовину утонуть - летом. Она проплыла мимо конца пирса, когда я спускался на воду. Вода была именно такой холодной, как я и ожидал; и я не очень хороший пловец, даже когда не замерзаю до смерти. Я просто неловко прорубил себе путь туда, схватил горсть мокрого твида, прорубил себе путь обратно и затащил ее на выступающий камень. Когда я осторожно опустил ее на пол, чтобы не оставить ей синяков еще больше, чем они уже были, мои пальцы наткнулись на уродливую, неестественную впадину на черепе под мокрыми волосами...


"Рулевой?"


Я почти пропустил слабый шепот, когда по дороге наверху с ревом пронеслась машина. "Вот", - сказал я.


"Моя голова... У него был пистолет. Он заставил меня выйти на палубу, а затем ударил... Это был моряк, тот, что нес сумки. Берегись... берегись..."


"Конечно", - сказал я.


"Холодно", - выдохнула она. "Здесь так холодно и темно... Рулевой?"


"Все еще здесь", - сказал я.


Внезапно ее голос стал совершенно спокойным и чистым, хотя все еще очень слабым: "Айвори... Я уверен, что этот человек работал на Айвори, тот, кто меня ударил. Он хочет сифон -"


"Что?" - спросил я. Терминаторы.


"Сифон, Сифон Зигмунда!" Она была раздражена моей глупостью. "И информация; данные, чтобы заставить это работать. Экофиск, Фригг, Торботтен. Места высадки - Тронхейм, Свольвар. Доставить в... Не помню. О, черт! Денисон, человек, на которого работает Денисон. Доставьте ему. Нет, я забыл, Шкипер доставит. Контакт в Нарвике. Нарвик? Паром? Где-то там, наверху. Не могу вспомнить. Моя голова. Они расскажут тебе то, что тебе нужно знать. Вступите с ними в контакт ".


"Кто мне скажет?"


"Шкипер скажет вам".


"Шкипер"?"


"Хэнк. Капитан Генри Прист, " прошептала она, " и его бледная, любящая маленькая тень... Безумно влюблена в мужчину, достаточно взрослого, чтобы... Глупая маленькая девочка, на самом деле. О, неважно. Я блуждаю. Но спросите их. Деньги в моем чемодане, два конверта. Самый толстый, конечно, для Сволваера, чтобы заплатить за планы Сифона. Другой для контакта в Тронхейме. Trondheim? Я думаю, что это правильно. Бинокль, тебе понадобится бинокль... Нет, черт возьми, это не сработает. Не для тебя; не для мужчины. Они ожидают женщину. Не могут измениться; они поймут, что что-то пошло не так, и запаникуют. Очень робкие люди..."


"Они знают тебя?" Я спросил.


Болезненный, решительный шепот продолжался, как будто я ничего не говорила: "Айвори тоже за этим охотится, ее кто-то нанял; и эта самодовольная маленькая лицемерка, его дочь, притворяющаяся, что на самом деле не одобряет -"


Я резко перебил: "Робкие люди в Тронхейме и Сволваэре, у которых мы будем покупать все это барахло. Они знают тебя, куколка?"


Это вернуло ее из того места, куда она ушла на мгновение. "Не называй меня так!" - огрызнулась она. "Это звучит так дешево... Нет, они меня не знают... И вам действительно следует что-то сделать со своей привычкой лапать девушек на публике, мистер Хелм. Знаешь, это не очень приятно. Я должен настаивать на том, чтобы в будущем ..." Ее голос резко оборвался.


"Конечно", - сказал я, переждав долгий момент абсолютной тишины. Внезапно лучи фар пронеслись над моей головой, и звук автомобиля окутал меня. Когда все стихло, я медленно поднялся. Я сказал: "Конечно, малыш. В будущем".


Потом я пожалел, что сказал это, потому что ей бы не понравилось, если бы ее назвали "малышкой". Не то чтобы это имело значение сейчас.

3


Tracteurstedet, ресторан с непереводимым названием - по крайней мере, для меня непереводимым - все еще был открыт для бизнеса. Наблюдатель, которого я заметил в тени ранее, все еще был там, где я его оставил, прямо на работе; маленький, довольно потрепанный человечек, насколько я мог разглядеть. Затем я увидел другую, более крупную мужскую фигуру, возвращающуюся в один из переулков. В фильмах это здорово. Вы можете отличить белые шляпы от черных, а иногда даже синие цвета Союза от серых конфедеративных. Что ж, пока они занимаются своим делом, каким бы оно ни было, я буду заниматься своим.


Стоя среди старых деревянных зданий под постоянным, холодным норвежским дождем, я мгновение изучал освещенные окна. Я чувствовал себя немного застенчивым после вечернего купания в гавани. Я увидел, что там была внешняя лестница, ведущая прямо в столовую наверху, минуя закусочную внизу. Я взял это и посмотрел через стекло двери. Они все еще были там, где я оставил их больше часа назад: Хэнк Прист и его довольно бесцветная юная подружка.


Есть два вида операций. Есть миссия точности, в которой агент А остается в точке B в течение C минут, после чего он движется со скоростью D миль в час к точке E. Это вряд ли когда-либо работает так, как планировалось. Где-то по ходу кто-то промахивается на тридцать секунд, и весь график летит к чертям. В отличие от этого, это операция "сидя в штанах", когда вам говорят оставаться в вероятном районе до тех пор, пока вы чувствуете, что можете быть там нужны, а затем отправляйтесь в какое-нибудь другое место по вашему выбору, где ваши таланты могут пригодиться, так быстро, как подсказывает вам ваш инстинкт. При удаче и с нужными людьми это иногда срабатывает. Очевидно, сегодня вечером на моей стороне были несколько правильных людей. По крайней мере, что-то заставляло их бездельничать за чашкой кофе, чтобы я мог найти их, когда они мне понадобятся.


Я открыл дверь и, преодолев свою застенчивость, направился прямо к столу, надеясь, что в эту унылую погоду мое пальто и шляпа сделают разумную работу по прикрытию того факта, что под ними я на самом деле был более мокрым, чем мог бы объяснить любой обычный дождь.


"Извините", - сказал я, когда они двое посмотрели на меня. "Извините, я был здесь раньше, сидел прямо вон там, помните? Вы были достаточно любезны, чтобы помочь мне с меню ".


"Да?" - спросил я. Это была девушка, которая заговорила.


"Кажется, я положил книгу не на то место", - осторожно сказал я. "Я подумал, не оставил ли я это здесь".


"Книга? Что это за книга?"


"Путеводитель", - сказал я. "Довольно особенный путеводитель. Я пропаду без этого ".


"О. Что ж, боюсь, этого здесь нет, по крайней мере, я не видел... Почему бы тебе не спросить официантку, Хэнк?"


"Конечно". Священник подозвал женщину и заговорил с ней по-норвежски. Он повернулся ко мне, качая головой. "Нет, она говорит, что ты ничего не оставил после себя, старина".


"О, черт", - сказал я. "Ну, в любом случае, спасибо. Извините, что беспокою вас ".


"Вообще не беспокойтесь".


Я ушел. У подножия лестницы я подобрал сверток, который спрятал с глаз долой; затем я зашел за угол здания, чтобы подождать, время от времени неудержимо дрожа, но холод был неуместен. Мы, преданные своему делу профессионалы, поддерживаемые нашим неистовым чувством долга, защищенные нашей строгой подготовкой и кондиционированием, невосприимчивы к трудностям, или должны быть такими.


Важным фактом было то, что здесь, в историческом старом комплексе Hansa boys, было удобно темно - в моих поспешных исследованиях я не встречал никаких упоминаний о Hansa girls; возможно, они все остались дома в Германии, где было тепло. В любом случае, было темно, и дождь лил сильнее, чем когда-либо. Оба факта были в нашу пользу, если бы наш герой флота в отставке - Шкипер, ради Бога! - просто оторвал бы свою чертову морскую задницу от скамейки запасных и вышел сюда, прежде чем я замерзну до смерти.


Затем они спускались по лестнице. Священник помогал девушке надеть пальто, серое, как и ее свитер, и брюки, одно из длинных, сшитых на заказ, для маскировки, доходящее почти до лодыжек. Они вдвоем остановились у подножия деревянной лестницы, оглядываясь по сторонам.


"Сюда", - сказал я.


Священник с трудом втискивался в бесформенный, бесцветный плащ британского образца. На нем была твидовая кепка в тон костюму. Должно быть, ему было очень весело собирать реквизит для своего номера "Я говорю, старина", но, напомнил я себе, парень остался там, где я мог его найти. В конце концов, он не был полным новичком. Он прошел через несколько войн. Возможно, он и не очень хороший оперативник под прикрытием, но, по-видимому, у него было полезное чувство боевой ситуации, если вы хотите это так назвать.


У него было кое-что еще. Как раз перед тем, как сойти с нижней ступеньки лестницы, он сделал небольшой сигнал левой рукой. Мужчина на углу здания кивнул, прошел через маленький дворик и подал знак мужчине в переулке, который присоединился к нему. Оба направились к улице и исчезли. Я на мгновение задумался, как нашему ручному эксперту по мореходству удалось нанять местных помощников - по крайней мере, они так выглядели, - но, в конце концов, он, похоже, говорил на этом языке; и бывший норвежец по имени Прист был не более маловероятен, чем бывший швед по имени Хелм. Может быть, у него была семья в этих краях. Я наблюдал, как он приближался с девушкой.


Вряд ли это было подходящее время для социальных удобств, учитывая кризис на наших руках и проливной дождь. Тем не менее, если не считать нашей короткой встречи ранее вечером, мы не видели друг друга пару лет, и какие-то отношения должны были быть установлены или восстановлены.


"Далековато от Флориды, капитан", - сказал я. "Мне было очень жаль слышать о миссис Прист, сэр".


Я имею в виду, мертвая девушка, возможно, и обошлась бы, называя его Шкипером, и я знал его достаточно хорошо, чтобы называть его Хэнком неделю или две, но ты должен быть осторожен с этими парнями с золотыми косами, особенно с теми, кто на пенсии. Некоторые из них, похоже, не могут забыть звание, которое они когда-то занимали, и это проявляется у них как сыпь каждый раз, когда они оказываются хоть немного авторитетными. Я собирался поработать с этим человеком. Я не хотел настраивать его против себя с самого начала. Я не хотел совершать одну и ту же ошибку дважды за одну ночь. В конце концов, если бы я взял на себя труд проявить должное джентльменское почтение к девушке по имени Мадлен, возможно, она не сочла бы необходимым уйти, припудрить носик и дать себя убить.


"Не обращайте внимания на соболезнования", - коротко сказал пастор, и на мгновение я порадовался, что удостоил его подобающего звания. Затем он ухмыльнулся, демонстрируя маленькие косые морщинки вокруг глаз. "И не обращай внимания на то, чтобы приукрашивать старое прочтение всем этим фальшивым уважением, сынок. Я знаю, что вы думаете о любителях в подобной ситуации - примерно так же, как я раньше думал о любителях суши на борту корабля ". Он протянул руку, и я пожал ее. "Как мы говорим на флоте, хорошо, что вы на борту, мистер Хелм".


"Может быть", - сказал я. "И, возможно, это не так хорошо, как кто-то надеялся, что это будет. Как говорят в НАСА: "Хьюстон, у нас проблема". Серьезная проблема ".


Наступило короткое молчание. Я заметил, что девушка высоко подняла воротник пальто, защищаясь от дождя, но она ничего не сказала.


"Эвелин?" Наконец спросил священник.


"Эвелин?" Сказал я, нахмурившись.


"Эвелин Бенсон, она же миссис Мадлен Барт. С ней что-то случилось?"


Я сказал намеренно: "Барт. Что ж, самое время, чтобы кто-нибудь сказал мне фамилию моей возлюбленной - фамилию моей покойной возлюбленной ".


Священник глубоко вздохнул. "Она мертва? Кто-"


"Имеет ли это значение прямо сейчас?" Я спросил. "Я знаю этого парня, и я разберусь с ним, если это станет необходимым, но сначала нам лучше определиться с каким-нибудь альтернативным планом, если это возможно".


Бледная девушка зашевелилась рядом с Хэнком Пристом. "Предполагается, что вы жесткий, опытный, компетентный агент, мистер Хелм. Вот почему вас выбрали, чтобы помочь нам. Ты должен был обеспечить безопасность Эвелин -"


Священник сказал: "Не обращай внимания, Диана".


"Но-"


"Я сказал, не обращай внимания!" Капитан Прист не зря потратил все эти годы на командование. В его голосе были приятные военные нотки. Он продолжил: "Как Мэтт уже очень деликатно намекнул, брифинг был неадекватным. Мы так боялись выдать ее другим, что, по-видимому, не предоставили достаточной информации человеку, который должен был ее защищать. Моя вина. Я не ожидал... Я предполагал, что одного его присутствия будет достаточно, чтобы отбить любые попытки... Он остановился и посмотрел в мою сторону. "Где она?"


"Среди скал в конце Фестнунгскайен с ужасной, смертельной вмятиной в черепе".


Он поморщился, но не стал возражать против графического описания. Девушка, однако, казалось, собиралась сильно возмутиться этим; но он прервал ее прежде, чем она смогла заговорить.


"У тебя больше опыта в такого рода вещах, Мэтт", - сказал он. "Что мы можем сделать сейчас?"


"О ней?" Я сказал. "Я дам тебе номер. Позвони туда, и о ней ненавязчиво позаботятся, избавив полицию Бергена от множества неприятностей. Такие несчастные случаи случаются в нашем бизнесе; и мы держим рядом людей, которые знают, как с ними справиться, даже в этом холодном уголке мира ".


Мак указал, что были вещи, например, то, сколько экспертной помощи мне было оказано, о которых мне не нужно было рассказывать многим людям, по-видимому, даже Хэнку Присту. Пусть старый солт думает, что все это было просто рутиной, и что мы обычно держали наготове похоронщиков, чтобы они собирали останки по мере их падения по всему миру, от замерзшего севера до замерзшего юга.


Однако, он не казался особенно заинтересованным. Его больше беспокоила мертвая девушка.


"Расскажите нам, что произошло".


"Я пошел в свою каюту", - сказал я. "Она подошла, послушно поцеловала меня, и мы прошли через рутину "долгое время не виделись ". В холле ждала женщина, похожая на морячку, со своими сумками. Я видел его раньше, он слонялся у трапа, когда я поднялся на борт. Он не предлагал нести что-либо для меня, но какого черта, она была красивее меня, так что все обошлось. Но, очевидно, парень околачивался поблизости, поджидая ее ".


"Ты имеешь в виду, ты думаешь, что он знал ее в лицо?" Священник нахмурился. "Я действительно думал, что наша безопасность была лучше этого".


Я покачал головой. "Если бы они знали ее в лицо, они бы не подошли к этому так близко. Я имею в виду, зачем ждать и рисковать, уводя ее из-под носа обученного телохранителя, если я могу немного себе польстить, если они могли ударить ее где угодно? Я думаю, они знали корабль и каюту, но не девушку - до тех пор, пока она не показала свой билет казначею, и он сказал ей, где найти ее каюту. Это дало им идентификацию, которой они ждали, и они переехали, или это сделал он. Люди на корабле знали, что он был пассажиром, но если он хотел помочь симпатичной девушке с ее багажом, для них это ничего не значило . Она, с другой стороны, думала, что он просто один из команды, выполняющий свою работу. Как и я, более или менее. Когда она пошла в свою каюту, чтобы немного прибраться, он пошел с ней, конечно, с сумками ".


"Тебе следовало держаться к ней поближе!" - быстро сказала девушка в сером.


"Да, мэм", - сказал я. "Я должен был оставаться рядом с ней; и я, конечно, благодарю вас за то, что указали на это. Когда я решил, что ее не было достаточно долго, и отправился на поиски, ее там не было. Ее сумочка была открыта на кровати. Я полагаю, она искала что-нибудь, чтобы дать ему чаевые, когда он приставил пистолет к ее спине и повел ее на пустынную палубу наверху, со стороны, противоположной причалу. Он ударил ее дубинкой по голове и сбросил через перила. Затем он присоединился к другу, который, вероятно, выступал в роли наблюдателя; и они вдвоем вернулись к просмотру проходящего шоу. Ну, мне удалось предугадать его достаточно хорошо, чтобы совершить перехват и выловить ее, но она умерла у меня на руках. Вычеркни одного Барта".


Девушка резко сказала: "Эвелин была довольно милым человеком, мистер Хелм! Вы могли бы, по крайней мере, показать немного -"


"Прекрати это", - сказал я. "У нас нет времени на раскаяние в наших ошибках или уважение к нашим мертвым, милая. Корабль отплывает через двадцать минут. Кто-то на побережье ожидает ..."


"Ну, они просто будут разочарованы, не так ли?" - сказала бледная девушка. Я вспомнил, что священник назвал ее Дианой. На мой взгляд, она не очень похожа на Диану. Она резко продолжила: "Я имею в виду - поскольку мы ведем себя так жестоко - если Эвелин мертва, она мертва. Мы ничего не можем с этим поделать сейчас, и стояние здесь под дождем не поможет -"


"Вот тут ты ошибаешься", - сказал я. "Стояние под дождем может очень помочь. Это поможет еще больше, если ты подойдешь и сунешь голову под эту дырявую водосточную трубу ".


Ее глаза расширились. "С какой стати я должен-"


"Потому что у тебя слишком светлые волосы, Диана Икс, или как там тебя зовут. Я полагаю, что если сделать это хорошо увлажненным, то оно потемнеет ровно настолько, пока мы не сможем достать нужные химикаты для выполнения работы. В любом случае, у тебя другая прическа, вот так, по-учительски зачесанная назад, но если ты распустишь ее и позволишь ей как бы омывать твое лицо, может быть, никто и не заметит, особенно если ты накинешь на голову мое пальто, как тент от дождя, как, надеюсь, делают девушки, даже после того, как они основательно промокли во время шторма. Единственная загвоздка в том, что нам нужно идти, пока нас не обманули и дождь не прекратился настолько сильно, чтобы твое выступление выглядело правдоподобно ".


Девушка в ужасе смотрела на меня. "Ты сумасшедший!" - выдохнула она, повернулась к Пастору и сказала более неуверенно: "Он сумасшедший. Не так ли, шкипер?"


Я сказал, также обращаясь к Присту: "Эвелин Бенсон рассказала мне несколько вещей перед смертью, среди них тот факт, что люди, с которыми она рассчитывала установить контакт на севере, знали, что посылают женщину - но они не знали, какую женщину. Они не знали Мадлен Барт. Это означает, что, поскольку они кажутся довольно застенчивыми людьми, которые запаникуют, если на них переключат сигналы, я не могу заключить с ними сделку, какой бы она ни была. Но мисс Икс, которая здесь, может."


Девушка говорила мягким, озабоченным тоном. "Меня зовут Лоуренс, мистер Хелм. Диана Лоуренс."


"Привет, Диана Лоуренс", - сказал я. "Ну, и что на счет этого?"


Забавно было то, что теперь, когда первоначальный шок от моего предложения прошел, она заинтересовалась. Она серьезно обдумывала это; и это был не просто вопрос ее долга, или ее верности, или любви к пожилому мужчине рядом с ней, который был ответственен за этот проект, теперь находящийся под угрозой. Я вспомнил, как умирающая девушка презрительно называла ее своей бледной, любящей тенью.


Но это не было послушным принуждением, которое я увидел в ее глазах. То, что я увидел, было своего рода очарованием; низменный, безрассудный, к черту все, давайте перевернем это представление. Очевидно, этот бледный парень в сером всегда, застенчивый и замкнутый, лелеял тайные мечты о том, чтобы внезапно стать сексуальной, бесстрашной, злой Матой Хари. Ее руки поднялись и начали вытаскивать шпильки из ее аккуратной, теперь довольно влажной прически...


"Нет, Диана". Это был священник. "Это слишком рискованно. У вас не было никакого обучения, никакой подготовки..."


"Вы предупреждали меня, что будут риски, когда предлагали мне работу", - сказала девушка. "Робби шел на риск. Эвелин рисковала. Почему я не должен рисковать, шкипер? Что во мне такого особенного?"


Я спросил: "Кто такой Робби? Сегодня вечером у меня появляются имена быстрее, чем я могу их выставить ".


"Робби мертв", - сказала Диана Лоуренс. "Не обращайте внимания на Робби, мистер Хелм. Ты сказал, что мы спешим. Что ж, поторопитесь и уговорите его на это ".


Я пожал плечами и повернулся к Присту. "Подумай об этом немного", - сказал я. "На данный момент нам не хватает одной Барт, женщины. Либо мы вводим замену в игру, либо пропускаем игру ". Я сунула ему в руку мокрый сверток, который держала в руках. "Вот вы где. Это то, во что была одета миссис Мадлен Барт, когда она упала за борт корабля. Ожидается, что именно в таком виде она поднимется на борт, если она вернется на борт. Я не думаю, что их будет очень весело надевать, но и снимать их с нее тоже было не очень весело. Мне бы не хотелось думать, что я сделал это зря, но это меня не убьет. В любом случае, капитан Прист, просто скажите слово, чтобы мы все знали, где мы находимся, сэр."


Иногда даже лучшим из них приходится напоминать, кто должен руководить шоу; особенно когда это шоу, которым они на самом деле не привыкли руководить. Священник посмотрел вниз на свернутую одежду, которую он держал в руках, промокшую от дождя и воды гавани. Он посмотрел на меня, слегка нахмурившись.


"Это гениальная идея, сынок", - сказал он. "Но зачем идти на все эти неприятности? Если мы решим взять ее на борт, почему она не может просто отправиться на борт как Диана Лоуренс?"


Я сказал: "Помимо того факта, что я не особенно хочу возбуждать любопытство и подозрения, пытаясь объяснить корабельной компании, почему я променял одну подружку на другую, я бы предпочел не отдавать противнику никаких побед, которые мне не нужны, шкипер. Если им позволено думать, что убивать юных леди у меня под носом легко, то завтра они вернутся к работе, разыскивая жертву номер два. Однако, если я смогу немного встряхнуть их, допустив очевидный провал и несколько других потрясений, которые я имею в виду, в зависимости от того, как все будет развиваться, будущее мисс Лоуренс станет значительно светлее." Я взглянул на девушку. "Кто-нибудь из людей, с которыми мы будем иметь дело, вероятно, узнает вас?"


"Наверное, нет", - сказала она. "Контакты на севере, конечно, не будут. Что касается банды, которая пытается навязаться, если это правильная фраза из преступного мира, это зависит от того, насколько тщательно они нас всех проверили. У меня такое чувство, что я ... ну, слишком незначительный и незаметный, чтобы они обратили на меня особое внимание ".


Я изучил ее немного внимательнее. В любой девушке, которая признает, что она неважна и неприметна, должно быть что-то привлекательное, хотя бы честность. Я повернулся к Хэнку Присту.


"Я хочу сказать, что если мы собираемся использовать ее, мы могли бы с таким же успехом использовать ее как Мадлен Барт, если она готова взяться за перевоплощение, и, похоже, она готова. Главное решение - использовать ее или нет. Если нет, есть ли у вас альтернатива, сэр? Я имею в виду, помимо того, что взять бутылку и напиться; и даже это не совсем практично, учитывая сумасшедшие законы о выпивке, которые у них здесь ".


За исключением легкого хмурого взгляда, он проигнорировал мое легкомыслие. Он сказал: "Вы, кажется, забываете, что по крайней мере один человек видел, как Эвелин поднималась на борт корабля как Мадлен Барт: человек, который ее убил. По вашим словам, у него был сообщник, который, возможно, также хорошо разглядел ее. Даже если вам удастся доставить Диану на борт незамеченной, ее выдача себя за другого не обманет их надолго."


Я сказал: "Капитан Прист, сэр, могу я напомнить вам ваши собственные слова? У меня есть опыт в подобных вещах, помнишь? Я бы не просил мисс Лоуренс влезть в одежду мертвой девушки, если бы не думал, что ей это сойдет с рук. Предоставьте Айвори и его когорту мне ".


"Что ты знаешь об Айвори?" Быстро спросил священник.


"Только то, что сказала мне умирающая девушка", - сказал я. "Она указала, что он, вероятно, был ответственен за нападение на нее; нарушитель, пытающийся вмешаться в нашу игру, как я понял. Она также сказала, что мы будем иметь дело с таинственным человеком, чье имя она не могла вспомнить - из-за удара по голове ее память немного затуманилась, - но кем бы он ни был, у него на службе был парень по имени Денисон. Что мы знаем о Денисоне, шкипер?"


"Никто много не знает о Денисоне. Он просто что-то вроде телохранителя и человека, выполняющего грязную работу для Котко. Возможно, вы слышали о нем. Пастор поморщился. "Мне не нравится сотрудничать с таким типом, как барон-разбойник; но у него действительно есть ноу-хау, которое нам нужно для этой работы, поэтому мы пришли к соглашению с ним. Детали на самом деле тебя не касаются ".


Нет ничего тяжелее для пищеварения человека моей профессии, чем детали, которые его не касаются. "Котко", - мрачно сказал я, - "Это, должно быть, Линкольн Александр Котко, печально известный миллионер-невидимка, который бреет голову, подражая прусскому юнкеру или паре голливудских актеров; парень, которому принадлежат все нефтяные скважины, на которые Фейсалу наплевать".


"Это небольшое преувеличение, но вы, очевидно, имеете в виду нужного человека".


Ну, я действительно не думал, что на этот раз это будет арктическая железная руда. Я застонал. "Значит, весь этот сумасшедший бизнес - просто еще одна нефтяная авантюра? С участием мистера Котко - я слышал, он настаивает на "Мистере"; и он достаточно богат, чтобы это прижилось - это должна быть нефть ".


"Да, конечно", - сказал Пастор. "Как ты думал, что мы все здесь делали, сынок? Вы, должно быть, слышали о недавних крупных открытиях нефти в Северном море: Экофиск, Фригг, Торботтен. Информация, которую мы пытаемся получить - мы пообещали ее Котко, который использует ее в наших интересах и, конечно, в своих собственных, - предоставляется двумя частями, одна из которых посвящена Экофиску и Фригг, а вторая - Торботтену и некоторым другим темам ".


Я осторожно сказал: "Те другие темы, которые вы так деликатно затрагиваете, шкипер. Может ли один из них, случайно, быть чем-то, носящим странное название "Сифон Зигмунда"?"


Наступило короткое молчание. Священник вздохнул. "Эвелин действительно выложила тебе все это, не так ли?"


"Не совсем. Она просто дала мне много забавных имен, чтобы поиграть с ними. Когда я со всеми ними разберусь, возможно, я что-то узнаю. Или, может быть, вы хотели бы не выдерживать, сэр, и рассказать мне все об этом и избавить мой мозг от такого износа ".


Он колебался. "Это довольно длинная история, и у нас сейчас нет на это времени. Позже, если ты не возражаешь, Мэтт."


"Хорошо, шкипер", - сказал я. "Но вам лучше дать мне немного информации об этом персонаже Айвори прямо сейчас, поскольку я могу снова наткнуться на него или его парней, прежде чем мы сможем провести официальную конференцию".


Священник кивнул. "Очень хорошо. Слоновая кость - это наше личное кодовое имя некоего доктора Адольфа Эльфенбейна, научного гения, который несколько лет назад оставил университетские исследования, чтобы выгодно использовать свои геологические знания весьма неакадемическими способами ".


"Elfenbein," I said. "По-немецки или по-норвежски слоновая кость означает "слоновая кость". Милые. Эвелин упоминала о дочери."


"Да. У него была жена, Ирен, которая была очень сильно вовлечена в схемы своего мужа, но она умерла от рака в прошлом году. Дочь, Грета, изучала музыку в Швейцарии, но она вернулась домой, чтобы погостить у своего отца в Гамбурге, возможно, чтобы, так сказать, перенять роль своей матери в семейном бизнесе. Судя по ее снимкам, она довольно маленькая и довольно привлекательная. Сам Эльфенбейн довольно кроткий на вид, маленький, седовласый человечек, но не обманывайтесь. Он умен, и он опасен, и он создал ядро эффективной международной организации, которая нанимает мускулы по мере необходимости. Имейте это в виду, поскольку вам, вероятно, придется как-то с ним разобраться. Он работает за комиссионные; и, по-видимому, его нанял кто-то - мы не определили работодателя, но мы работаем над этим, - кто хочет того же, что и мы ".


"Который из них?"


Священник снова заколебался, что показалось немного странным, поскольку он не был тем, кого я бы назвал колеблющимся человеком. "Разве ты не можешь разобраться в этом сам, сынок?" он спросил. Его голос звучал почти смущенно.


Я изучала его обветренное лицо в свете из окон ресторана. "Давайте посмотрим, что у нас здесь есть", - медленно сказал я. "Есть респектабельный отставной флотский с прекрасным послужным списком и хорошим кредитным рейтингом, но у него действительно забавная компания. Геологический гений с воровскими наклонностями. Таинственный и беспринципный финансист, специализирующийся на нефти. И к этой интересной смеси добавляются хорошая, большая, недавно обнаруженная нефтяная лужа под Северным морем и мировой дефицит энергии, который повергает всех в непрекращающуюся панику." Я нахмурился. Единственная загвоздка в том, что, если я правильно прочитал свои газеты, вся эта нефть Северного моря была аккуратно поделена между соседними странами. США не граничат ни с какой частью Северного моря, насколько я могу вспомнить; и мистер Котко тоже, не говоря уже о докторе Эльфенбейне. Так что я не совсем понимаю ..." Я остановился и посмотрел, и увидел ответ на его лице, и тихо присвистнул. "Капитан Прист, сэр, мне стыдно за вас. Вступаем в партнерство с печально известным пиратом мистером Котко, чтобы... Да ведь это совершенно нечестно, сэр! Что бы сказал Джордж Вашингтон?"


Священник прочистил горло. "Официально, " сказал он, " официально мистер Котко является успешным и высокоуважаемым бизнесменом, против которого никогда не было доказано ничего незаконного. Его компания "Петролин Инкорпорейтед" - я бы сказал, его самая заметная компания - имеет заправочные станции на каждом углу улиц США. У тебя в кошельке, вероятно, есть кредитная карта Petrox; я знаю, что у меня есть. Черт возьми, сынок, мы все должны гордиться тем, что связаны с таким безупречным персонажем в таком патриотическом предприятии, как это." Его голос был сухим. "В любом случае, сегодня в Вашингтоне очень мало Джорджей, мистер Хелм".


"Ну, их никогда не было много".


"В Вашингтоне есть очень много маленьких и напуганных человечков, - нарочито продолжал Прист, - которые полностью наложили в штаны во время последнего топливного кризиса и готовы пойти на многое, очень на многое, чтобы сохранить свои штаны чистыми в будущем. Если вы понимаете, что я имею в виду, мистер Хелм."


Я сказал: "Я быстро схватываю суть".


Я смотрел на него еще мгновение с большим уважением. Я бы никогда не подумал, что у обычного на вид старого моряка есть на это силы. Военно-морской флот США, без сомнения, отличное учебное заведение, но воображение не входит в число качеств, которыми обычно отличаются его выпускники. Это был интересный и амбициозный проект, вроде как ограбление монетного двора США или кража драгоценностей британской короны. На самом деле, я думаю, это было больше похоже на планирование уйти с Гранд-Каньоном, который тебе не принадлежал, или украсть себе Маттерхорн и несколько связанных с ним Альп.


Моя собственная работа не давала мне возможности критиковать эту авантюру по моральным соображениям, но я немного сомневался в ее осуществимости. Конечно, в отличие от мистера Котко, у меня не было особых ноу-хау в этой области. Если он был вовлечен, это означало, что это, вероятно, можно было как-то провернуть.


"Сифон Зигмунда", - тихо сказал я.


"Я бы предпочел, чтобы ты забыл, что когда-либо слышал об этом, сынок".


"Конечно".


Священник поколебался и взглянул на Диану Лоуренс, стоявшую там молча, и снова на меня. "Вы действительно думаете, что эта ваша схема перевоплощения сработает? Мне кажется, здесь слишком много незакрытых концов -"


"Я сделаю все возможное, чтобы связать их", - сказал я.


Он колебался, слабея. "Ну, просто не забывай ни на мгновение, что они уже убили одного на этом корабле, даже если они этого не знают".


"Мистер Хелм защитит меня, я уверен".


Это была та самая девушка. Пока мы разговаривали, она закончила распускать волосы, а дождь все еще лил так сильно, что потемневшие завитки теперь влажно струились по ее лицу, как я и предлагал. Большинство девушек плохо переносят воду, кроме как на пляже, но этой, казалось, стало лучше - или, может быть, предвкушение того, что она станет настоящей Чудо-женщиной из реальной жизни, придало ее обычно бесцветным щекам оттенок розового.


Она обратилась к Прист: "Мы должны что-то сделать, если собираемся хоть что-то спасти из этого бардака. То, что предлагает мистер Хелм, похоже, как говорится, единственная игра в городе. Пожалуйста, перестань вести себя по-отечески, шкипер, и отдай мне эту одежду. И отвернитесь, вы оба...

4


Единственным местом на корабле, откуда я мог незаметно наблюдать за посадочным трапом, была палуба прямо над ним: верхняя пассажирская палуба за пределами салона первого класса и столовой. Это было на одну ступень выше уровня, на который Эвелин Бенсон была доставлена для ее последнего погружения, на две ступени выше уровня каюты, где меня теперь ждала ее замена, защищенная, как я надеялся, пистолетом, который я ей одолжил, с поспешными инструкциями по его использованию.


Прислонившись к перилам там, наверху, в манере, которая, я надеялся, выглядела расслабленной и небрежной, я подумал, держит ли судоходная линия под рукой врача с надежным лекарством от быстро распространяющейся пневмонии - у меня не было времени переодеться в сухую одежду. Героическим усилием я справился с дрожью и наблюдал, как последние ящики с грузом поднимают на борт, вперед. За этой сценой активности был длинный, пустой, освещенный док под дождем. По крайней мере, он был пуст, когда я впервые посмотрел...


Полагаю, я ожидал его. По крайней мере, я не был по-настоящему удивлен, когда Денисон вышел на свет примерно в пятидесяти ярдах от нас. Он сделал это очень преднамеренно, появившись из-за угла одного из складов и остановившись в конусе света одной из ламп вон там, глядя прямо на меня.


Он был крупным мужчиной, крупнее, чем я помнил, одетый в тренчкот с поясом, потемневший на плечах от дождя, и шляпу с достаточно широкими полями, чтобы выглядеть немного Диким Западом, по крайней мере, в этом изнеженном европейском окружении. Даже на таком расстоянии не было никаких сомнений, что он видел меня на верхней палубе корабля, и что он хотел, чтобы я увидел его. Теперь он поднял руку в своего рода приветствии, или, может быть, это был своего рода вызов. Я сделал ответный жест и наблюдал, как он без спешки развернулся и скрылся из виду.


Конечно, я недостаточно хорошо видел его лицо под широкими полями шляпы, чтобы опознать его в суде, но мне и не нужно было это видеть. Я работал с ним достаточно часто и достаточно долго, после того, как впервые обучил его, так сказать, без отрыва от производства, чтобы узнать его где угодно: Пол Денисон, кодовое имя Люк, когда-то мой друг, и человек, который отплатил мне за образование, которое я ему дал, преподав взамен ценный урок. Он научил меня, что в этом бизнесе не стоит заводить друзей.


Он преподал свой урок нелегким путем, чуть не убив меня. Двое других погибли. Это было не очень приятное дело, и тот факт, что он продался за деньги, не помог. Страх, да. Вы можете простить страх. Тебе, черт возьми, лучше простить это, если только ты не достаточно храбр, чтобы быть уверенным, что это никогда не случится с тобой, и кто? Но деньги?


Я мрачно размышлял о том, что это начинает приобретать смысл, Мак организует для меня всевозможную тайную, дорогостоящую поддержку в том, что на первый взгляд казалось простым вопросом оплаты услуги, которую мы задолжали его старому приятелю по рыбалке, Хэнку Присту. Это имело смысл с тех пор, как я услышал имя Денисон из уст умирающей девушки. Мак не был прощающим человеком. Он сообщил о Поле Денисоне, приоритет номер один, сразу после того, как я добрался домой и сообщил о случившемся - Денисон, по-видимому, надеялся, что выживших не будет, но тогда он не был настолько хорошим Бенедиктом Арнольдом. Я напомнил себе, что сейчас ему, возможно, лучше. У него было много лет для практики, семь, если быть точным.


Как только я снова стал более или менее пригоден для службы, мне поручили сделать штрих. Конечно, я был логичным выбором, зная о нашем агенте Люке - теперь нашем бывшем агенте Люке - больше, чем кто-либо другой в организации. Но в любом случае, это был своего рода выговор левой рукой. Это был способ Мак убедиться, что я никогда больше не буду доверять свою жизнь или чью-либо еще простой, глупой дружбе. Намеки на предательство были там, но я проигнорировал их, потому что они касались моего хорошего друга и протеже, Пола Денисона. Сообщение, которое я должен был получить, и получил, заключалось в том, что ошибка была моей, и я должен был исправить ее, навсегда.


Однако, пока я готовился к выполнению задания и ждал какого-нибудь намека на местонахождение моей добычи, все это было отменено. Сообщение о Денисоне было отменено без объяснения причин. В этом офисе вы не задаете вопросов, особенно о такой важной и смущающей теме, как провалившийся агент. Как человек, ответственный за совсем недавнюю миссию по ликвидации последствий катастрофы, я был в особенно плохом положении для роли детектива. Я держал рот на замке, и имя Денисон просто исчезло из наших словарей, как будто было забыто; но я должен был знать, что Мак не забыл.


Как и, если на то пошло, я. К черту Фригг, Торботтена и Экофиска. К черту парня по имени Робби, едва упомянутого, кем бы он ни был, кем бы он ни был. К черту пиратского нефтяного магната, которому нравилось слышать, как его называют мистером Котко. К черту бывшего университетского ученого по имени Слоновая кость, ныне прибыльно работающего на себя, и его дочь Грету, и его жену Ирен, которых больше нет. Сегодня вечером мне подали целый ворох имен, но по-настоящему значимым было только одно: Денисон. И тот факт, что Мак отправил меня сюда с помощью, означал , что, возможно, только возможно, какая-то ситуация достаточно изменилась, где-то - или может быть изменена достаточно, - чтобы мне было позволено что-то с этим сделать...


Впереди команда закрепляла грузовую стрелу. На причале двое мужчин целенаправленно подошли к сходням, очевидно, собираясь убрать их. С палубы прямо подо мной раздался крик, и они ненадолго отступили, чтобы пропустить молодую мужскую фигуру с рюкзаком, спешащую на берег. Я отошла от перил наверху на случай, если он бросит последний взгляд через плечо, но он этого не сделал.


Мгновение спустя корабль оторвался от причала. В обычной ситуации я бы остался посмотреть, как джентльмен с золотым галуном на мостике справился с задачей увести большое судно - в этом бизнесе никогда не знаешь наверняка. Однажды я оказался на высоте нескольких тысяч футов в воздухе в маленьком самолете с мертвым пилотом. Я не скажу, что мне удалось посадить тот летательный аппарат неповрежденным, потому что это было бы неправдой, но важно то, что, уделив некоторое внимание посадкам, свидетелем которых я был на протяжении многих лет, мне удалось сохранить себя без повреждений, пока я разбирал его. Однажды кто-нибудь может вручить мне грузовое судно или океанский лайнер без книги инструкций, и несколько минут, потраченных на наблюдение за работой хорошего судовладельца, окупятся. Но, вероятно, были бы и другие возможности для наблюдения на побережье; в тот момент мне было слишком холодно, чтобы ждать поблизости.


Двумя палубами ниже я определенным образом постучал в дверь каюты, отведенной миссис Мадлен Барт. Голос нового действующего ответил незамедлительно. Я вошел внутрь и посмотрел на отверстие в конце короткого ствола моего собственного револьвера 38-го калибра.


"Хорошая девочка", - сказал я, закрывая за собой дверь. "Но просто направьте это в другое место сейчас, пожалуйста".


Диана Лоуренс положила пистолет на койку и поднялась, неловко одергивая куртку своего позаимствованного наряда. Она была обманчивой девушкой во многих отношениях, размышлял я. Физически она казалась примерно того же размера, что и Эвелин Бенсон, разве что немного меньше; но, очевидно, ее бесцветная личность обманула меня. Там было больше девушек, чем я думал. Теперь уже влажный и бесформенный брючный костюм из коричневого твида был коротким и обтягивающим на ней. Если бы она не была разработана в очень узких рамках, она бы никогда не попала в это. Она откинула с лица несколько прядей волос и настороженно посмотрела на меня. У меня сложилось впечатление, что в ожидании у нее возникли некоторые неловкие сомнения по поводу этой выдуманной мной драмы-перевоплощения, в которой ей отводилась главная роль. Может быть, она даже передумала насчет меня.


"Ну?" - спросила она.


"Я думаю, они купились на это", - сказал я. "Ваше выступление на сходнях было великолепным. Я думаю, вы убедили их, что Мадлен Барт восстала из могилы, немного пошатывающаяся и очень стесняющаяся своего растрепанного вида, но очень даже живая. В любом случае, светловолосый бандит отправил своего помощника-подростка на берег в последний момент; или, возможно, приказы исходили от кого-то другого на этом корабле. Мы можем надеяться, что он пошел вызывать подкрепление, теперь, когда избавиться от миссис Барт оказалось сложнее, чем ожидалось."


Диана нахмурилась. "Это надежда?"


"Ну, если это правда, это значит, что они купились на твое выступление", - сказал я. "Это также означает, что у них на борту не хватает людей, пока резервисты не явятся на дежурство. И это означает, что одного из двух людей, которые, мы абсолютно уверены, могут вас опознать - ну, неопознать вас - в данный момент нет рядом."


Она поколебалась и сказала немного неуверенно: "Конечно, вам виднее, но должны ли мы ... должны ли мы так разговаривать, мистер Хелм?"


"Разговариваешь?" Я сказал. "Что ты имеешь в виду?"


"Ну, если бы нас подслушали... Существуют такие вещи, как микрофоны и тому подобное, не так ли?"


Я усмехнулся. "Великолепно. Мы собираемся сделать из тебя первоклассного оперативника, Диана Лоуренс. Тем не менее, я проверил обе каюты, когда впервые поднялся на борт, как мог. Я думаю, что они чисты ".


"О".


Мы стояли там мгновение, молча. Это было поспешное знакомство с самого начала. Это был первый раз, когда у нас действительно была возможность остановиться и ясно увидеть друг друга. Я не знаю, как я выглядел, но если это было что-то похожее на то, что я чувствовал, это было ужасно. Она выглядела еще хуже, если это возможно, хотя бы потому, что девочки вроде как должны быть опрятнее и симпатичнее мальчиков. Теперь, после того, как ее нарядили в промокшую, немного маловатую одежду другой женщины и пробежали несколько кварталов под проливным дождем, она выглядела безнадежно потрепанной и в то же время немного нелепой, как в старом фильме, в котором комик попадает под ливень в своем новом дешевом костюме, и он ему жмет.


Эта мысль, казалось, пришла ей в голову в то же самое время, и она криво взглянула на себя. Забавная улыбка тронула уголки ее бледных губ, когда она снова подняла взгляд.


"Мы пара клоунов, не так ли?" - сказала она. "Тебе лучше надеть что-нибудь сухое, пока ты не замерз до смерти. Рулевой?"


"Да".


"Почему?"


"Что "Почему"?"


"Зачем ты это делаешь?" - спросила она. "На этой миссии вы работаете по контракту, если вы не возражаете, что я так говорю. Для тебя это ничего не значит. Почему вы взяли на себя труд разработать этот сложный план, чтобы вернуть катастрофу, нашу катастрофу, и практически запихнуть ее нам в глотки."


Я колебался. Я, конечно, не мог сказать ей, что делаю это в основном из-за Денисона; но были и другие причины. "Никто не умирает просто так", - сказал я.


"Что?" - спросил я.


"У нас есть старая поговорка", - сказал я. "Люди умирают, конечно. С этим не всегда можно что-то поделать. Но мы можем позаботиться о том, чтобы каждый, кто умирает, умирал за что-то. Что ж, Эвелин Бенсон умерла. Может быть, я мог бы спасти ее. Возможно, мне следовало бы. Итак, мне не были тщательно объяснены некоторые вещи. Итак, меня не предупредили. Ну и что? Предполагается, что парней вроде меня не нужно предупреждать. Если вы хотите знать, я был просто чертовски самоуверен, что у меня все получилось, что если кто-то придет убивать, он придет за мной. Ладно. Она мертва. Для меня слишком поздно что-либо предпринимать по этому поводу. Но я могу попытаться сделать так, чтобы все, что она хотела сделать, было сделано, даже без нее ".


Диана Лоуренс странно наблюдала за мной. "Ты... забавный человек", - сказала она. "Я имею в виду-"


"Уморительно", - сказал я. "Я буду держать вас в ежовых рукавицах, очистите побережье. Оставайтесь здесь. Я имею в виду это. Даже не высовывай голову из этой каюты - особенно свою голову. Кто-нибудь может узнать это, или, что было бы хуже, не узнать, если вы последуете за мной. Ты Мадлен Барт, отсыпающаяся после легкого сотрясения мозга и холодного ночного купания. Пока тебя никто не видит, никто не может сказать иначе. Дамский туалет как раз через дорогу. Если тебе это нужно, скажи об этом сейчас, и я присмотрю за залом, пока ты... Нет?"


Она слабо улыбнулась. "Нет, большое вам спасибо", - сказала она. Она колебалась. "Я ... я должен знать, что ты делаешь?"


Я посмотрел на нее на мгновение. "Ты умная девушка. Я уверен, вы можете понять, что нужно делать дальше", - сказал я. "Держи пистолет под рукой и стреляй в любого, кто откроет эту дверь, если только это не я".

5


Салон первого класса корабля выходил окнами на носовую палубу с ее мачтами и грузовыми штангами, едва различимыми в темноте за мокрыми от дождя окнами. Я надеялся, что парень на мосту видит больше, чем я, и что у него есть эффективный радар, который поможет ему. Мы, казалось, продвигались с хорошей скоростью, судя по звуку механизмов внизу, а карта Норвегии, которую я изучил, указывала, что это чертовски скалистое, усеянное рифами побережье, чтобы мчаться вслепую в штормовую ночь. Я утешал себя мыслью, что этот корабль и, предположительно, этот капитан годами совершали это путешествие, преодолевая Полярный круг и возвращаясь обратно. Может быть, это было легко, когда ты знал как.


В гостиной работал телевизор, настроенный на норвежскую викторину, аудитория студии разразилась одобрительным смехом. Лишь несколько человек, разбросанных по комнате, обратили на это внимание. Остальные были мужественны или женственны, пытаясь игнорировать шумную ложу, когда они болтали, читали или дремали, готовясь к движению корабля в своих удобных, придавленных креслах. И снова, как и в самолете, я поймал себя на мысли об обществе, которое позволяет одному человеку с монетой или силой манипулировать переключателем или просто сделать запрос, навязывать свои предпочтения в развлечениях всем вокруг; но вряд ли это было время для решения странных социальных проблем...


Я увидел красный рюкзак, похожий на тот, который, как я видел, несли на берег, припаркованный у двери в гостиную. Затем я заметил владельца в углу справа от меня, где он мог видеть вошедших, делая вид, что наслаждается забавным шоу на черно-белом экране. Я говорю якобы, потому что, когда я впервые увидел его, он был серьезно отвлечен парой обтянутых нейлоном ног, принадлежащих привлекательной, красиво одетой молодой пассажирке, сидящей на соседнем диване. Я не винил его за его озабоченность, учитывая редкость такого рода развлечений в Скандинавии, в эти дни брюк, - но мужчина постарше, сидевший рядом с девушкой, был довольно маленьким и неприметным, с прекрасными, белыми, тщательно причесанными волосами, сквозь которые просвечивала розовая кожа головы на макушке.


Довольно кроткий на вид маленький седовласый человечек, сказал Хэнк Прист, описывая доктора Адольфа Эльфенбейна. Довольно маленькая и довольно привлекательная, сказал он, имея в виду Грету Эльфенбейн. Что ж, это было прекрасно, высшее командование противника было в поле зрения, но это могло подождать. На данный момент у меня были дела с низшими эшелонами власти.


Мой мужчина оглянулся, движимый каким-то примитивным инстинктом, и увидел меня, стоящего там. Какое-то мгновение он не мог решить, как отнестись к этому открытию; но я смотрела прямо на него, и в этом действительно не было ничего милого, поэтому он посмотрел в ответ с прямым вызовом в глазах. Мы оба знали, что он сделал сегодня вечером, тихо сказал он мне через комнату, и что я собирался с этим делать, эй? Конечно, я знал, что он был успешным убийцей, а он думал, что потерпел неудачу; но это была моя маленькая шутка, и я не собирался делиться ею с ним или с кем-либо еще, если это было в моих силах.


Я увидел, что его глаза были очень голубыми, а его румяное, неровное лицо тридцатилетнего мужчины, возможно, кто-то счел бы красивым. У меня было предчувствие, что он сам был впечатлен этим; и не только своей внешностью, но и своей силой, своим мужеством, своим мастерством и своей безжалостностью. Тем лучше. Тщеславные парни почти всегда слабаки, если с ними правильно обращаться. Я слегка дернул головой, требуя его присутствия снаружи. Он не подал никакого ответного знака. Я насмешливо ухмыльнулся, наклонился, поднял безвкусный красный нейлоновый пакет и ушел с ним, осознавая, что его глаза внезапно расширились от возмущения...


Это было слишком плохо, на самом деле. Это было размышлением о кадровой политике группы Эльфенбейн. Им следовало нанять кого-нибудь, менее озабоченного собственным имиджем храбреца; менее готового бросить вызов и быть брошенным. Конечно, у меня было все для меня. Этот человек, несомненно, был проинструктирован. Ему показали досье и сказали, что я должен быть опасен.


Ему даже, по-видимому, было приказано держаться от меня подальше и вместо этого забрать девушку; легкая добыча. Судя по его виду, он был из тех мужественных людей, которые сочли бы это оскорблением; намеком на то, что кто-то считает его недостаточно хорошим, чтобы работать в действительно быстрой компании. Он надеялся на предлог, чтобы забыть свои инструкции и сократить меня до размеров: местного быстрорастущего парня, стремящегося сделать себе имя, сразившись с незнакомцем в черном с привязанным оружием и большой репутацией... Ладно, это было банально, но панки есть панки во всем мире, и были таковыми с начала истории. В первобытной пещере, на улицах Абилина или вдоль побережья Норвегии, все они одинаковы. По крайней мере, я на это надеялся.


Я толкнул дверь, ведущую на палубу снаружи, и был встречен яростным порывом ветра с небольшим количеством дождя и брызг, а также ритмичным нарастающим шипением корабля, тяжело несущегося сквозь черную штормовую ночь. На палубе никого не было. Я двинулся на корму, готовясь к крену корабля и порывам ветра, наполовину волоча тяжелый рюкзак. Перекинуть это через плечо было бы проще, но я не хотел запутываться в этом, если он придет в спешке.


Он этого не сделал. Я думаю, он был озадачен. Может быть, он не мог поверить, что я был таким очевидным, каким казался, намеренно плюнул ему в глаза, так сказать. Где-то должен был быть трюк, ловушка. Я думаю, в его организме все-таки было немного осторожности, но этого было недостаточно, чтобы удержать его от преследования. Он окликнул меня однажды от двери, и пошел за мной, и снова закричал, сердито. Я повернулся, снова одарил его этой злобной ухмылкой и швырнул его рюкзак через поручень в море.


Это потрясло его. Это сработало на спусковом крючке внутри него, как я и надеялся. Забыв об осторожности, оскорбленный и разъяренный, он целенаправленно двинулся вперед, преследуя меня; крупный мужчина с копной светлых волос, падающих на лицо. Я знала, что викинги, не неженки, носили это долго, но я все еще не совсем привыкла к виду мужчины с развевающимися золотистыми локонами. Это все еще казалось мне женственным и неестественным в боевой ситуации, наряду с причудливым ожерельем, которое он носил поверх своей темной водолазки. Теперь в его руке был пистолет, но из-за резкого ветра и неустойчивого движения корабля он хотел подойти достаточно близко, чтобы убедиться. Может быть, он вспоминал девушку, которая вернулась к жизни, потому что он не был достаточно внимателен, или думал, что не был.


Я думаю, он также хотел немного напугать меня, прежде чем убить. Обычно они так и делают, если ты достаточно разозлишь их. Вы практически можете на это рассчитывать.


Я знал, что в тот момент, когда он принял решение стрелять - ну, стрелять в следующий раз, когда палуба была наполовину устойчивой. Это было видно по его глазам и позе. Когда пистолет начал наводиться, я бросился низко и в сторону, взмахнув рукой по дуге, параллельной палубе. Ремень, который я держал свернутым в руке, выскользнул, утяжеленный тяжелой пряжкой. Оно обвилось вокруг лодыжки его выдвинутой вперед ноги, прежде чем он смог отступить. Он действительно был не очень хорош. Он должен был выстрелить, конечно, и к черту уворачиваться. Какой вред может причинить ремень в руке мертвеца?


Но, пытаясь избежать сверкающей пряжки, слишком поздно, он упустил свою возможность прижать меня. Затем я выдернул ногу из-под него. Он неуклюже приземлился на копчик, расставив ноги; пистолет вылетел у него из руки и покатился по палубе. Он попытался броситься за ним, еще одна ошибка. Он должен был оставить все как есть и прийти за мной голыми руками. Каким бы большим и сильным он ни был, у него все равно был бы хороший шанс.


Но он инстинктивно потянулся за оружием, и я отпрянул назад и сумел растянуть его, прежде чем ремень размотался сам по себе и ослабел в моей руке. Отбросив это, я поднялся, шагнул вперед и сильно ударил его ногой по голове, когда он попытался встать на колени. Ошеломленный, он прикрылся, ожидая нового удара. Вместо этого я повернулся и схватил его за лодыжки, и рывком подтащил его к перилам, и поднял вверх, и вытащил наружу. На мгновение он нелепо повис там, опустив голову, свесив ноги за борт и пытаясь пальцами ухватиться за металлическую сетку перил. Рубящий удар по одной сжимающей руке, пинок по другой, там, где она цеплялась за решетку, и я схватил пару пригоршней длинных волос, наконец найдя им хорошее применение, и подтянул его к себе, надеясь, что на нижней палубе никто не услышал жалобный крик, который он издал, когда падал.


Я постоял там мгновение, тяжело дыша. Инстинкт и, возможно, мимолетное движение быстро привели меня в чувство. Маленькая фигурка направлялась к упавшему пистолету. Сосредоточившись на мужчине, я не осознавал другого присутствия. У девушки почти получилось, но я оказался там первым и поставил ногу на оружие, прежде чем она смогла наклониться и схватить его.


Она выпрямилась, чтобы посмотреть мне в лицо; молодая леди, которую я принял за Грету Эльфенбейн; привлекательная пассажирка с дивана в гостиной; маленькая темноволосая, темноглазая девушка в милых нейлоновых чулках; но это был не лучший вечер для хорошеньких леди и их красивой одежды. Завывающий ветер вдоль палубы разбирал и уничтожал ее, пока она стояла там, разрушая ее аккуратную прическу, забираясь под плиссированную юбку ее аккуратного серого костюма и развевая ее на талии, как штормовой флаг, дергая ее сшитый на заказ жакет в диком, расстегнутом беспорядке, вытаскивая ее тонкую блузку, хлопающую, из-за пояса.


"Ты... ты убил его!" - прокричала она обвиняюще. Ее английский был хорошим, но с акцентом. "Вы бросили его в море, чтобы он утонул!"


"Он сам напросился, мисс Эльфенбейн", - крикнул я. "Не отправляйте больше никого из своих друзей за Мадлен Барт. Нет, если только у тебя нет лишних друзей ".


Ее глаза сказали мне, что мне попалась подходящая девушка, не то чтобы у меня были какие-то серьезные сомнения. Я ждал, когда она заговорит. Я мог видеть, что она хотела сказать что-то яростное и угрожающее, и в то же время полное презрения и достоинства; но одна рука была занята тем, что она хлестала, убирая волосы с глаз, а другая была занята тем, что опускала свою безумно раздувающуюся юбку, чтобы она хоть немного прикрыла ее колготки, и у нее не было особого достоинства, с которым можно было бы работать. Она повернулась, побежала вперед и исчезла в салоне.


Ей потребуется немного времени, чтобы собраться с мыслями, как физически, так и морально. Не желая ввязываться в очередную серьезную конфронтацию сегодня вечером, я не спеша застегнул ремень, поднял пистолет и рассмотрел его при одном из слабых палубных фонарей. Это была небольшая испанская работа со штампом: ЛАМА, Габилондо и Сиа Витория (Испания), Калифорния. .380. Как ни странно, это была миниатюрная копия кольта .45 автоматических, в комплекте с открытым молотком и предохранительной рукояткой. Конечно, в большом кольте нет ничего плохого, за исключением того, что он слишком сильно бьет для некоторых людей. Это отличная старая пушка, но я не видел особого смысла в точном копировании относительно неуклюжего армейского пистолета размером в три четверти для использования в качестве карманного пистолета. Это было похоже на создание маленькой рабочей модели противотанкового ружья для использования в качестве охотничьего ружья.


Промедлив достаточно долго, или, как я надеялся, достаточно долго, я положил оружие в карман и вошел внутрь. Девушки нигде не было видно. В гостиной диван, на котором она сидела ранее, был пуст. Седовласый мужчина, предположительно ее отец, также пропал без вести. Возможно, они удалились в свои покои, чтобы провести военный совет: тема, возмездие. Я надеялся, что они придут к разумному решению. Я думал, что они, вероятно, так и сделают. Судя по тому, что мне сказали, доктор Адольф Эльфенбейн занимался своим особым видом рэкета достаточно долго , чтобы не потерять свой стек из-за потери небольшого количества низкопробной рабочей силы.


Когда я постучал в дверь каюты двумя палубами ниже, голос Дианы сказал мне войти. Внутри все еще горел свет, и она, как и прежде, сидела на койке, вооруженная, бдительная и готовая отразить нападение абордажников. Я отчасти ожидал обнаружить, что она вышла на пенсию или, по крайней мере, сняла свой плохо сидящий, позаимствованный костюм, но она только сняла жакет и причесалась. Очевидно, не совсем зная, чего ожидать, она не хотела, чтобы внезапный кризис застал ее без одежды.


Это продемонстрировало похвальное внимание к долгу, и револьвер был устойчив в ее руке. Мне пришло в голову, что для члена организации, настолько неэффективной, что ей приходилось использовать импортную мускулатуру, она проявила удивительную терпимость к огнестрельному оружию. Как правило, неопытная молодая леди - мне пришлось объяснить ей разницу между курком и спусковым крючком - сжимает заряженный пистолет так, как будто это живая и разъяренная гремучая змея.


"Все в порядке?" - спросила она. "Тебя долго не было".


"Все в порядке", - сказал я. "Здесь какие-нибудь проблемы?"


"Вокруг не было ни души, которая могла бы меня побеспокоить". Через мгновение она сказала: "Я поняла это. Что ты должен был сделать."


"Рад за вас", - сказал я. "Направь эту штуку куда-нибудь в другое место, ладно? Теория в том, что вы не целитесь во что-то, во что не хотите стрелять ".


"Мне жаль".


Она опустила оружие. У нее было время согреться и обсохнуть, и белая водолазка, которая была на ней - белая водолазка Эвелин Бенсон, - хотя и не совсем безупречная после купания в гавани, была намного к лицу без слишком тесного жакета, застегнутого поверх нее на все пуговицы. С аккуратно причесанными волосами она снова выглядела вполне по-человечески. Я отметил, что у нее было симметричное овальное лицо и странные зеленоватые глаза. Как только вы привыкли к этому, бледная кожа была своего рода поразительной, выделяя ее в мире традиционно загорелых или румяных красавиц. Она действительно была неплохой девушкой.


"Человек, который убил Эвелин", - сказала она. "Он видел ее вблизи. Я одурачила его ночью на сходнях, пробежав мимо него в ее одежде, с распущенными волосами и в твоем пальто, накинутом на голову; но если бы он увидел меня при дневном свете, он бы понял. Итак ... Итак, его пришлось убить ".


"Да", - сказал я.


"Неужели ты?"


"Да", - сказал я. "Конечно. Это то, ради чего вы, люди, собрали меня здесь, не так ли, моя проклятая репутация смертоносца? Я сказал, что у меня на уме несколько потрясений для оппозиции, помнишь?"


Она колебалась. "А как насчет другого?" - спросила она. "Тот, кто сошел на берег. Ты сказал, что он, вероятно, тоже видел Эвелин."


Я изучал ее мгновение, озадаченный. Все шло совсем не так, как я ожидал. Работая с застенчивой, защищенной девушкой, воспитанной на нежных принципах гуманизма и ненасилия, я был готов к старому заламыванию рук, битью в грудь, разбитому сердцу или, по крайней мере, нескольким традиционным выражениям шока и смятения, но я их не получал.


"Тот парень?" Я сказал. "Не волнуйся. Он просто помогает подросткам ".


"Но тебе тоже придется иметь с ним дело, рано или поздно, не так ли?"


Ее голос был совершенно спокоен и деловит. Я понял, что мне удалось заполучить здесь что-то особенное, может быть, даже уникальное, но мне было слишком рано говорить, хорошо это или плохо.


"Он на берегу", - сказал я. "Мы на плаву. Нам не нужно беспокоиться о нем сегодня вечером ".


"Ты действительно серьезно относишься к этому маскараду", - сказала она. "Я имею в виду, убить человека, чтобы защитить это".


"Что ж, " сказал я, - давайте просто скажем, что это было чертовски хорошее оправдание".


Она немного помолчала. "Месть, мистер Хелм?" - пробормотала она наконец.


"Обычно я не из кожи вон лезу ради этого", - сказал я. "Я, конечно, не буду ставить под угрозу миссию из-за этого. Но если это прямо передо мной, чтобы взять, конечно, я возьму это. Люди не должны бросать людей в напиток, если они сами не готовы немного поплавать ".


Она облизнула губы, наблюдая за мной. В зеленоватых глазах появился забавный блеск. "Это то, что ты сделал, выбросил его за борт?"


"Это верно", - сказал я. "Я оторвал его от пистолета, ударил ногой по голове и сбросил за борт". Я взглянул на нее. "Почему?"


Она твердо сказала: "Потому что, поскольку я здесь, я не хочу ничего пропустить, мистер Хелм, даже убийство. Я хочу узнать об этом все. Все." Она глубоко вздохнула, а когда заговорила снова, ее голос звучал не так уверенно: "Я... Я всегда была очень милой девушкой. Я не имею в виду, что я девственница или что-то в этом роде, но я усердно работала над тем, чтобы быть по-настоящему цивилизованным человеком. Ты знаешь. Мирные. Тактичные. Добрый. Интеллектуал. Сочувствующий всем хорошим, достойным, традиционным делам. Ненасильственные, конечно, потому что это единственный способ быть, не так ли? Я имею в виду, мы все должны быть такими или стать такими, если мир собирается выжить, не так ли? Такие люди, как вы, люди с оружием, являются уродливыми, опасными анахронизмами, угрожающими нашему мирному современному обществу... Что за мирное современное общество, мистер Хелм?"


Я не ответил. Она не ожидала, что я отвечу. Я просто слушал ровный гул механизмов корабля, который превратил крошечную каюту в очень уединенное место, изолированное от шума остальной Вселенной.


"Я устала", - тихо сказала она. "Хотел бы я, чтобы вы поняли, как я устал притворяться тем, кем я не являюсь - я не имею в виду просто воображаемую Мадлен Барт; Я был воображаемым человеком всю свою жизнь - и притворяться, что мир - это то, чем он не является, как и все остальные моего поколения. Кто кого разыгрывает, мистер Хелм?"


Если где-то поблизости есть псих с кризисом идентичности, мы будем ловить его каждый раз. Или она.


Я сказал: "Милая, я думаю, ты ошиблась дверью. Психиатрическое отделение дальше по коридору направо."


"Ты не понимаешь", - сказала она невозмутимо. "Я нашел то, что искал, прямо здесь, ожидая в этой тесной маленькой каюте в промокшей одежде мертвеца. Я десять раз умирал от страха, пока тебя не было, разве ты не знаешь этого, Мэтью Хелм? И я наслаждался каждой ужасной минутой этого!" Она поднялась на ноги, пока говорила. Теперь она взглянула на тупой револьвер, который все еще держала в руке, и засунула его за пояс. "И я с радостью убил этим две дюжины человек, по одному каждый раз, когда стучала дверь, разве ты этого не знаешь?"


"Неплохой трюк с пятизарядным пистолетом", - сказал я.


"Пять? Я думал, они все выстрелили шесть раз ".


"Не рассчитывай на это", - сказал я.


"О чем мы говорим?" - спросила она.


Я сказал: "Ты чертовски хорошо знаешь, о чем мы говорим, и мой ответ - нет".


"Нет?"


"Нет, я не лягу с вами в постель, просто чтобы завершить ваш захватывающий вечер, мисс Лоуренс".


Последовало короткое молчание, затем она довольно весело рассмеялась. "О, дорогой", - сказала она. "Это то, к чему я вел? Я думаю, так оно и было ". Она озорно улыбнулась мне. "И, конечно, вы совершенно правы, что не потакаете бесстыдным капризам неуравновешенной женщины, которой действительно следовало бы находиться в клинике с решетками на окнах. Я имею в виду, если бы ты не по-джентльменски воспользовался ее отклонениями, ты бы никогда себе этого не простил, не так ли?"


Что-то изменилось в комнате, так заметно меняется атмосфера после прохождения погодного фронта. Она смотрела на меня снизу вверх, смеясь надо мной своими странными зеленоватыми глазами на этом странно бледном лице. Я поймал себя на неуверенной мысли, что, черт возьми, у меня действительно не было веских причин бороться за свою добродетель или за ее. Девушка могла быть чудачкой, но она была взрослой чудачкой. Нам предстояла долгая прогулка на лодке. Если это заставляло ее чувствовать себя волнующе распутной и порочной, торопя сегодня вечером то, что, вероятно, произошло бы между нами позже, в любом случае, при интимных обстоятельствах нашей миссии, почему я должна сдерживаться, как робкая невеста?


Просто чтобы соблюсти приличия, я сказал, защищаясь: "Послушайте, предполагается, что вы миссис Мадлен Барт, очень порядочная леди, которая заботливо обеспечила нам отдельные каюты в этом путешествии". Когда Диана ничего не сказала, я слабо продолжил: "В любом случае, ни одна из этих чертовых коек Norska недостаточно велика для двоих".


"Хотите поспорить, мистер Хелм?"


Я не делал ставок. Это было так же хорошо. Я бы проиграл.

6


Завтрак состоял из блюд самообслуживания, на большом столе в конце первоклассного обеденного зала были представлены изысканные блюда из анчоусов и сельди. Принося молчаливые извинения моим скандинавским предкам, я отказался от этого рыбного угощения и нашел пару вареных яиц и немного бекона, стакан апельсинового сока и чашку кофе. Тем временем моя нынешняя партнерша по бизнесу и другим начинаниям накладывала себе на тарелку всякую всячину в манере леди, которой не нужно беспокоиться о своей талии.


Я встревожился, заметив, что этим утром она выглядела очень хорошо, стройная и гибкая в своих собственных прекрасно сидящих серых брюках и аккуратном сером свитере с короткими рукавами, который был на ней, когда я впервые увидел ее в Трактерстеде - я тайком пронес одежду на борт под курткой. Ее длинное пальто было слишком громоздким и осталось у Хэнка Приста. На ее волосах был платок, чтобы скрыть тот факт, что они были не такими темными, какими должны были быть волосы миссис Мадлен Барт. Она выглядела довольно яркой и привлекательной, и мне это не понравилось, вспомнив, какой серой и бесцветной она показалась мне накануне вечером. Хотя мне хотелось думать, что ночь в моей компании может заставить совершенно некрасивую женщину расцвести тихой красотой, честность заставила меня признать, что это маловероятно. Следовательно, изменение должно быть в том, как я смотрел на нее. За такими изменениями вы должны наблюдать.


Был, конечно, и тот факт, что она выглядела такой безмятежной и нетронутой, как будто она целомудренно провела ночь в одиночестве на своей узкой скандинавской койке. Профессиональная осторожность заставила меня на мгновение тревожно задуматься, не была ли она действительно умной маленькой актрисой, разыгрывающей меня с какой-то зловещей целью. Что ж, если так, я должен был отдать ей должное: это был отличный поступок.


"Нет", - сказала она, садясь за столик у окна.


"Что "Нет"?" Спросил я, усаживаясь лицом к ней.


"Нет, это не притворство, дорогая. Это то, о чем ты только что подумал, не так ли, глядя на меня с таким подозрением. Вы хотели спросить, может быть,... может быть, я не заманил тебя в постель по каким-то зловещим конспиративным соображениям ".


Я вздохнул. "Чудаков я могу выносить, но от ясновидящих у меня мурашки".


"Тогда ты в прекрасной форме, " сказала она, " потому что я такая, какая есть, просто деревенская чудачка. И забавно то, что я никогда не осознавал этого до тех пор, пока несколько месяцев назад. Я думал... Я думал, у всех время от времени бывают эти безумные, нецивилизованные порывы. И я никогда не мечтал, что у меня действительно хватит наглости ..." Она остановилась и резко рассмеялась. "Ты был неправ, Мэтт".


"Насколько неправильно?"


"Эти кровати. Ты сказал, что они недостаточно большие, помнишь?" Она покраснела и занялась маринованной рыбой на своей тарелке. "Мэтт".


"Да?" - спросил я.


"У меня внутри все смешное. Безрассудно-забавный. Это заметно?"


"Ни капельки", - сказал я. "На самом деле, вы выглядите очень благородно и пристойно". Через мгновение я продолжил: "Вы сказали, что эльфенбейны, вероятно, не знают вас в лицо? Я надеюсь, что вы правы, потому что, если я заметил правильных людей, они идут сюда ".


"Не копи соль, дорогой", - сказала она. "Другие люди тоже едят яйца, ты знаешь... Это действительно великолепный пейзаж, не так ли? Я понимаю, что на севере это становится еще более захватывающим ".


Она повернулась, чтобы посмотреть на уходящий по правому борту скалистый берег, освещенный лучами яркого солнца, когда разошлись тучи, оставшиеся после ночного дождя. Это было красиво сделано, показывая им не более чем ее затылок и тонкий профиль для сравнения с любым описанием, которое мог бы дать им блондин. Затем они проходили мимо нас. Грета Эльфенбейн переоделась в ярко-клетчатые красно-белые брюки, что было жаль, учитывая ее ноги. Белый лыжный свитер делал ее похожей на спортивного эльфа. Адольф был одет в темно-синий деловой костюм и консервативный синий галстук. При дневном свете, вблизи, он был просто обычным, кротким голубоглазым джентльменом лет пятидесяти. Все, что ему было нужно, - это воротник задом наперед и молитвенник, чтобы выглядеть как добрый деревенский священник, вместо очень умного ученого персонажа, которым он должен был быть, с бандой беспринципных головорезов под его командованием. Они прошли к сервировочному столу, даже не взглянув в нашу сторону.


"Да, это Адольф Эльфенбейн, все верно", - тихо сказала Диана. "По крайней мере, он соответствует нашему описанию; и она тоже".


"Как, черт возьми, ты вообще оказалась замешана во все это, Диана?"


"Это долгая история. Не спрашивай, если не хочешь знать ". Я сказал: "Где-то наверху моя жизнь вполне может зависеть от вашей реакции. Естественно, я хочу знать, что за чокнутая женщина попалась мне в напарницы в этой сумасбродной операции ".


Она снова рассмеялась. "Ну, " сказала она, - это из-за нехватки газа, хотите верьте, хотите нет".


"Поскольку вы даете мне возможность выбора, я в это не верю", - сказал я. "Я имею в виду, это было чертовски неудобно и время от времени таковым остается; но я не могу представить, чтобы ты так расстраивался из-за этого, чтобы добровольно участвовать в сумасшедшей, нечестной международной миссии по краже топлива для всех измученных жаждой кадиллаков Америки. Хэнк Прист, конечно. Эти парни из старого флота время от времени проявляют патриотизм: моя страна правильная или неправильная, и весь этот джаз ...


"На самом деле, Шкипер мстит или искупает смерть своей жены, разве вы не знали?"


Я нахмурился. "Я думал, миссис Прист утонула в результате несчастного случая на лодке. Именно так я прочитал об этом во флоридских газетах ".


"Фрэнсис Прист утонула, потому что их тридцатифутовая спортивно-рыболовная лодка - гордость и радость шкипера, называемая "Фрэнсис II" - только что закончилась, когда она упала за борт, поэтому он не мог за ней последовать. Течение унесло ее, или что-то в этом роде. Вам придется узнать морские подробности у эксперта по навигации, но для него это был травмирующий опыт, как вы можете себе представить: человек, который провел свою жизнь в море, вот так потерял свою жену! Я думаю, он решил, что больше ни одна милая американская леди не умрет из-за нехватки дизельного топлива, если ему придется пойти и украсть его. В любом случае, он разработал эту схему и продал ее в Вашингтоне. Знаете, он раньше был конгрессменом, так что он знал, как себя вести, и в то время все они были в панике. Это было в те времена, когда дела были совсем туго, и они до смерти боялись настоящей революции на заправочных станциях. Они были готовы ухватиться за любую идею, независимо от того, насколько далеко она зашла. Что касается незаконности этого, ну, в наши дни этот город не славится своим уважением к закону, или вы не заметили? Итак, мы все здесь. Великая нефтяная авантюра ".


"С участием замечательного Зигмунда Сифона", - сказал я. "Это потрясающее название, но что оно означает?"


"Я действительно не знаю, что это значит", - сказала она. "Охрана очень строга в отношении этого предмета, мистер Хелм, и вам не следует даже произносить это имя вслух".


"Конечно, конечно", - сказал я. "Но подключается ли это к самой нефтяной скважине или трубопроводу, по которому она проходит под водой, или что? В любом случае, это должен быть настоящий трюк - проделать это незамеченным на глубине нескольких сотен футов. Конечно, Северное море - хорошее место для этого, при такой паршивой погоде, как обычно. Большую часть времени вы можете затеряться там в спешке. Даже, я полагаю, в большой цистерне с большим шлангом, спускающимся через борт ".


Она сказала довольно натянуто: "На самом деле, у меня приказ никому об этом не говорить, Мэтт. Я не буду помогать вам размышлять об этом. На самом деле, я действительно не знаю. Ну, я знаю, что такое сифон, примерно. И я думаю, что можно сказать вам, что эта штука была изобретена кем-то вроде лишенного сана техника с пристрастием к бутылке, который сейчас работает на задворках нефтяной промышленности на любой работе, которую он может получить. Тем временем он готовит дикие изобретения, каждое из которых принесет ему состояние. Что ж, этот может просто выполнить свою работу, если Шкипер прав насчет этого ".


"Боже", - сказал я. "Это чертов цирк, вот что это такое. Пара безумных ученых, таинственный нефтяной магнат со страстью к уединению и несколько травмированных жертв энергетического кризиса."


"Ты забываешь о человеке по имени Денисон".


Я сказал, я надеялся небрежно: "О, конечно, мистер Котко опасен, мистер Денисон. Добавьте его в список. Ты не сказал мне, как нехватка бензина привела тебя сюда."


Она сказала: "На самом деле, я не уверена, что назвала бы себя жертвой кризиса, дорогой. Возможно, я действительно стану для этого лучшей девушкой или, по крайней мере, менее лицемерной. Это заставило меня задуматься впервые в моей жизни, по-настоящему задуматься. Я имею в виду, там я крутил педали своего экологического десятискоростного велосипеда, направляясь спасать мир и делать его красивым, и покорно грозил кулаком всем этим непристойным, загрязняющим окружающую среду автомобилям Chrysler Imperials, проносящимся мимо - и внезапно бензин закончился. Знаешь, дорогая, кататься на велосипеде, когда тебе хочется покататься на велосипеде или ты хочешь что-то доказать , - это одно. Предвкушать, как всю жизнь будешь сидеть на этом жестком маленьком сиденье, нажимать на эти сумасшедшие педали, когда твоя прическа будет испорчена, а штаны или чулки засалены, - это что-то совершенно другое ". Она печально покачала головой. "Это был... настоящий шок, Мэтт. Внезапно я понял, что всю свою жизнь я черпал свое мнение у других людей. Я думал именно о том, о чем советовали мне думать все мои обеспокоенные друзья-идеалисты. По крайней мере, я думал, что я думал об этом, если вы понимаете, что я имею в виду ".


"Дай мне время", - сказал я. "Я на несколько мыслей отстал, но в конце концов наверстаю упущенное".


"Внезапно, " сказала она, - я поняла, что я - я, Диана Лоуренс - совсем не чувствовала себя так. Я сделал ужасное открытие, что мне действительно нравятся большие, комфортабельные автомобили с кондиционерами, и я буду ужасно скучать по ним, если они исчезнут. И как только я начал искать, я продолжал находить все больше разочаровывающих меня вещей о себе, например, что мне действительно нравились теплые, мягкие, прекрасные меховые шубы, и я на самом деле не очень беспокоился о бедных маленьких животных, которые отдали свои жизни, чтобы их сшить. Ну, леопарды и тому подобное, ладно. Они находятся под угрозой исчезновения; и я не хочу быть тем, кто подталкивает их к грани вымирания, но я никогда не слышал, чтобы ситуация с норками была хотя бы слегка критической. Я даже обнаружил - это ужасное признание, и мне, вероятно, не стоит вам об этом говорить, - что я довольно устал слышать об этих милых маленьких тюленях, зверски забитых до смерти этими ужасными людьми на проклятых островах Прибилоф, где бы они ни находились. Черт возьми, может быть, бедняги просто пытались заработать на жизнь, и это был безопасный и эффективный способ сделать это, и, может быть, стадо могло бы время от времени подкармливать нескольких тюленей. Разве ты не шокирован?"


"Я крутой", - сказал я. "Я поправлюсь".


Это часть обязательных обязанностей секретного агента. Он должен сидеть там, демонстрируя интерес с широко раскрытыми глазами, надеясь на какие-нибудь полезные крупицы информации, но это не всегда легко. Я имею в виду десятискоростные велосипеды и морских котиков, ради бога! Я напомнил себе, что она была милым ребенком, или, по крайней мере, интересным, и я, в конце концов, попросил об этом. Я слегка сменил позу, чтобы посмотреть, как эльфенбейны усердно разделываются с селедкой. Я решил, что завтра мне лучше попробовать это. Я делал это раньше, давным-давно, и выжил; и зачем пролетать треть пути вокруг света только для того, чтобы есть те же старые бекон и яйца?


"Но что меня по-настоящему задело, - говорила Диана, - когда я начала думать, так это назойливые люди, которые, не удовлетворившись сохранением окружающей среды и животных, продолжали пытаться спасти меня. Даже не спросив моего разрешения! Вот я аплодировал без критики каждый раз, когда кто-то устанавливал новое устройство безопасности на мою машину, и теперь я внезапно понял, что меня от этого тошнит. Меня тошнило от людей, которые вечно спасали все от всех и каждого от всего. Я был сыт по горло всеми этими визжащими ремнями безопасности и воющими замками зажигания - теперь ты даже не можешь завести эту дурацкую машину, не подстраховавшись! Что это барахло делает в машине? Машина для вождения, не так ли? Если ты хочешь быть в полной безопасности, ты можешь остаться дома, не так ли? И в любом случае, если я хочу пробить лобовое стекло головой вперед, это мое личное чертово дело. Не так ли?"


"Значит, вы решили пробить лобовое стекло головой вперед, просто чтобы показать им, и вот вы здесь?"


Диана рассмеялась. "Что-то вроде этого. Что я действительно решил, так это то, что мне надоело быть таким чертовски озабоченным, таким чертовски идеалистичным, да, и таким чертовски безопасным. Я действительно не знал, что я собирался с этим делать; но затем однажды днем на коктейльной вечеринке в Вашингтоне я вступил в спор с состоятельной светской дамой, с которой я работал в нескольких достойных комитетах. Она пыталась рассказать мне, как мы должны смотреть на светлую сторону кризиса. Что она считала замечательным, так это то, что все люди, которые любили быстрые машины, или снегоходы, или багги для катания на дюнах, или скоростные катера, или туристические трейлеры, все будут наказаны, и разве это не замечательно, моя дорогая? Я имею в виду, подумайте обо всех этих людях с разбитыми сердцами с их красивыми, дорогими, бесполезными игрушками - ну, вроде Шкипера и его модной рыбацкой лодки - и эта сука злорадствовала по этому поводу, черт бы ее побрал! Если это был возвышенный идеализм, я подумал, к черту все это!"


Диана остановилась, чтобы посмотреть на проплывающую мимо гористую береговую линию. Я спросил: "Что случилось?"


Она усмехнулась. "Ну, я практически шокировал эту пышногрудую бидди, сняв с нее дорогую одежду фонда, сказав, что, по моему мнению, двигатель внутреннего сгорания был хорошим и верным слугой человечества, и если нам действительно придется его похоронить, то самое меньшее, что мы могли бы сделать, это выразить немного скорби и признательности, вместо того, чтобы плевать на могилу. Она не леди с отличным чувством юмора, поэтому спор стал довольно жарким. Я имею в виду, она фактически обвинила меня в предательстве Дела. Я заметил этого довольно эффектного, потрепанного временем, седовласого персонажа , стоящего рядом и выглядящего немного удивленным. На следующее утро он позвонил мне и сказал, что он капитан Генри Прист, USN, в отставке, и не хотел бы я пообедать с ним? По его словам, его намерения были исключительно благородными; он создавал определенную организацию с благословения правительства, и у него была работа, которая, по его мнению, могла бы мне подойти, судя по тому, как я говорил прошлой ночью ... " Она сделала паузу и пожала плечами. "Ну, примерно так, Мэтт. Это была именно та сумасшедшая, вонючая, опасная, антисоциальная вещь, которую я искал, чтобы выбросить из своего рта вкус всех этих чертовых крестовых походов. Черноногий хорек просто собирался какое-то время обойтись без меня. Я собирался выйти и украсть много вонючего масла, и я не собирался пристегивать ни один ремень безопасности, пока я это делал! "


Я сказал: "Освобождение Дианы Лоуренс, мы назовем это, когда выведем на экран".


Она мгновение смотрела на меня; затем она протянула руку и положила поверх моей, небольшой жест протеста. "Не надо", - тихо сказала она. "Не смейся надо мной, дорогая. Не смейтесь над нами. Не порти это ".


"Извините", - сказал я.


"Это действительно ужасная вещь", - сказала она. "Никто из этих людей не был реальным; и мир, в котором они жили, не был реальным. Они никогда не найдут и не создадут свою сказочную страну, где в ручьях течет только дистиллированная вода, а ветры не приносят ничего, кроме чистого кислорода и азота, смешанных один к пяти, и ни животные, ни люди никогда не умирают. Это реально. Ты настоящий".


"Спасибо", - сухо сказал я. "Если это комплимент".


"Смерть реальна", - сказала она. "Я понял это прошлой ночью, ожидая в том домике, когда кто-нибудь войдет и убьет меня, как они убили Эвелин, - если я не застрелю их первым. Это было замечательно. Почему никто никогда не говорил мне, что единственный способ быть живым, по-настоящему живым, это рискнуть быть мертвым? Такого со мной никогда раньше не случалось. Раньше я всегда был защищен. Это было ужасно и чудесно, и я бы ни за что на свете не пропустил это ".


"Ты чокнутый", - сказал я.


Она неожиданно по-мальчишески улыбнулась мне и слегка сжала мою руку, прежде чем убрать свою. "Ну, как говорится, нужно быть одним, чтобы знать другого", - сказала она.


Конечно, она была совершенно права.

7


Около полудня мы вошли в живописную маленькую гавань под названием Олесунн, и я стоял на палубе, с интересом наблюдая за процедурой стыковки. Это выглядело очень просто. Корабль только что подошел к причалу, кто-то впереди выбросил на берег легкую веревку, мужчина схватил ее и перетянул через прочный проволочный трос с большой петлей на конце, который он закрепил на гигантской перекладине на причале. Корабль, все еще медленно скользивший вперед, подошел к концу троса и был притянут прямо к борту своим собственным импульсом, после чего другие причальные линии были доставлены на берег. Все просто. Я задавался вопросом, сколько лет практики потребовалось парню на мосту, чтобы все выглядело именно так. Среди людей, столпившихся на пирсе, была знакомая юная фигура в джинсах и ветровке. Я спустился ниже. Диана полулежала на неубранной койке, когда я постучал и вошел в ее каюту.


"Я говорил тебе всегда держать этот пистолет под рукой", - сказал я.


"Это удобно, дорогая. Я просто не хотел, чтобы это было у всех на виду, на случай, если ты стюардесса, пришедшая заправлять постель." Она села, вытащила руку из-под одеяла и показала мне уродливое маленькое оружие с заостренным носиком. "Он там?" - спросила она. "Другой, тот, который сошел на берег прошлой ночью?"


Я кивнул. "Он там. Парень, кажется, серьезно относится к своим обязанностям, какими бы они ни были. Судя по моей карте, он, должно быть, проделал адский путь по суше, чтобы присоединиться к нам, со всеми видами паромов, чтобы пересечь фьорды. Или, может быть, у него был друг с быстрой яхтой или удобным вертолетом."


"Он один?"


"Насколько я могу видеть, но это ничего не значит. Если бы он привел подкрепление, они бы держались вне поля зрения."


"Что нам теперь делать?"


Я огляделся в поисках чего-нибудь, что мне было нужно, или думал, что мне может понадобиться: полотенца. Довольно влажная свисала с края умывальника в углу. Я свернул его и засунул в карман своего пальто.


"Ты, - сказал я, - ничего не делай. Не покидайте эту каюту. Если он увидит тебя и установит связь, единственный способ, которым я могу помешать ему рассказать эльфенбейнам, что это не та дама, которую он помог сбросить за борт в Бергене, - это убить его. Так что держись подальше от посторонних глаз, пока я придумаю, как от него избавиться, не беспокоя местную полицию. Они славные норвежские парни, и мы не хотим беспокоить их ненужными трупами ".


Диана колебалась. "Это ... довольно рискованно, не так ли, Мэтт? Я имею в виду, оставить его в живых ".


Я пристально посмотрел на нее. В ее глазах снова появился забавный зеленый огонек. Они самые опасные люди на земле: те, кто был воспитан на жестокой сказке о том, что мир - естественное состояние человечества, а насилие - редкое и отвратительное отклонение. Как только они осознают, как сильно их обманули, если открытие не разрушит их окончательно, они, как правило, заходят так далеко в другом направлении, что ни одна уважающая себя акула Мако не будет с ними ассоциироваться.


Я сказал: "Ты кровожадная сука".


"Нет, " сказала она, " просто практический".


"Ну, может быть", - признал я. "Но это зависит. О том, возможно ли убийство на данном этапе, средь бела дня, без времени на то, чтобы все подготовить должным образом или вызвать помощь. "


Она пожала плечами. "Возможно, ты права, дорогая. У меня не было большого опыта в такого рода вещах - на самом деле, меньше двадцати четырех часов. Но- " Она остановилась.


"Что?" - спросил я. Я спросил.


"Будьте справедливы, пожалуйста", - тихо сказала она. "Если бы я была профессиональным агентом, вы бы не смотрели на меня как на какую-то сумасшедшую вампиршу, просто потому, что я указываю на то, что определенный человек представляет серьезную угрозу, которую лучше было бы устранить".


Я мгновение рассматривал ее. И снова она была совершенно права. Я вздохнул. "Мои извинения. Вы не кровожадная сука, мисс Лоуренс. Понятно? Теперь держи пистолет под рукой и не впускай никого, в ком ты не уверен. Это может занять время, так что не теряйте терпения и не начинайте бродить по округе. Я вернусь, как только смогу ".


Они как раз устанавливали трап на место, когда я вернулся наверх - прошу прощения, наверх. Священника Эльфенбейна и его хорошенькой дочери не было видно. Юноша, с другом которого я был так груб прошлой ночью, все еще ждал среди встречающих и потенциальных путешественников, направляющихся на север, на причале, со своим безвкусным нейлоновым рюкзаком у ног. Он подобрал его, когда трап открыли для движения, но ему пришлось подождать, чтобы первыми сошли с корабля выходящие на берег пассажиры, и я был среди них.


Олесунн был маленьким колоритным поселением, прилепившимся к склону горной долины, наполовину заполненной водой. За пределами города склоны холмов над фьордом были покрыты маленькими вечнозелеными растениями, которые выглядели так, как будто вели тяжелую, ненадежную жизнь. Причал был довольно длинным, и на нем было навалено много больших ящиков, ожидающих отправки куда-то. Я торопливо осмотрел его, двигаясь вниз с остальной частью десантной группы, в поисках достаточно тихого места для того, что я должен был сделать.


Затем он оказался прямо передо мной, и мне пришло время начать свое представление. В конце концов, основа была заложена. Моя смертоносная репутация, как выразился Мак, должна была предшествовать мне. Сейчас, если вообще когда-либо, было время нажиться на этом. Он, конечно, притворился, что не узнал меня; просто случайно взглянул на меня и вернул свое внимание к кораблю, высматривая кого-то еще. Он выполнил свою миссию, какой бы она ни была, и теперь он хотел найти своего непосредственного начальника и составить отчет.


"Хан коммерсант", - сказал я намеренно, стоя там. "Он не придет. Когда-либо. Han kommer alldrig."


Это был шведский, а не норвежский, и я не знал, насколько хорошим был шведский после всех этих лет, но это прошло. Парень резко посмотрел на меня, опуская свой рюкзак. Он был блондином, как и его покойный напарник, но у него не было такого же краснолицего, костлявого, сурового вида. На самом деле, он был довольно симпатичным молодым парнем, умеренно высоким, но без большого количества плоти на его крепких скандинавских костях. Он бы отлично смотрелся в роли худощавого молодого инструктора по лыжам в стрейчевых брюках, с очаровательным акцентом, вежливо советующего матронам держать ноги вместе и переносить вес вперед. Люди продолжали проталкиваться мимо нас, пока мы стояли там, но они не считались.


Мальчик облизнул губы и еще раз взглянул в сторону корабля. "Bjørn?"


"Это было его имя?" Я спросил. "Бьерн означает медведь, не так ли? Ну, твой большой светловолосый медведь пошел купаться. Где-то там. Han simmar därute någonstans. Только я думаю, что он, вероятно, уже остановился. Ты понимаешь, о чем я говорю, Сынок?"


"Я понимаю", - сказал он. "Я немного говорю по-шведски, а также по-английски".


"Молодец", - сказал я в своей насмешливой, властной манере. "Бьерн совершил серьезную ошибку, вы понимаете. Он был очень груб с моим другом. Моя подруга. Это было не очень любезно с его стороны. Ему действительно не следовало этого делать, не так ли, Сонни?"


"Пожалуйста, не называйте меня Сонни, мистер Хелм. Да, я знаю ваше имя, конечно. Меня зовут Эрлан Торстенсен. И я не верю тому, что вы говорите о Бьерне. Он был очень сильным, очень опытным -"


"Посмотри вниз, Эрлан Торстенсен", - сказал я.


Он посмотрел, и я услышал, как у него немного перехватило дыхание. На мгновение воцарилась тишина. На корабле готовились развернуть одну из больших грузовых стрел для разгрузки.


"Ты узнаешь пистолет, Эрлан?" Тихо спросила я, снова пряча маленькую Ламу. "Как ты думаешь, я понравился твоему другу Бьерну настолько, чтобы подарить его мне?" Если так, то вы глупее, чем я думаю. Я отобрал у него его дурацкий маленький пистолет и выбросил его за борт в шторм. Как ты думаешь, что я собираюсь с тобой сделать?"


Он еще раз облизнул губы. "Я не боюсь, мистер Хелм".


Я уставился на него на мгновение, не веря. Затем - я ничего не мог с собой поделать - я расхохотался. Пара молодых девушек, проходивших мимо, с любопытством посмотрели в нашу сторону. Я заметил, что их взгляды немного задержались на Эрлане Торстенсене. Он был по-настоящему красивым мальчиком и настоящим шутником, говорил мне, что не боится, как будто это имело значение. Ну, конечно, это имело значение, в этом был весь смысл упражнения, заставить его бояться; но я никогда не смогу по-настоящему понять никого, кто думает, что его чертова храбрость достаточно важна, чтобы обсуждать ее публично, как будто мир и так не кишит героями.


"Пойдем со мной", - сказал я. Торстенсен колебался. Я нетерпеливо сказал: "Комм мед медж! Окунитесь в это! Снова собери свою стаю и маршируй как хороший мальчик. Вон там, справа, за теми ящиками ..."


Я хотел вздохнуть с облегчением, когда заполучил его туда, но, конечно, это было бы не в характере супер-жесткого и суперуверенного персонажа, которого я играл. Но любой, кто был настолько глуп, чтобы говорить о своих страхах или их отсутствии, был достаточно глуп, чтобы делать практически все, даже с пистолетом, прикрывающим его.


"Хорошо, Эрлан, ты можешь положить это снова", - сказал я, и он опустил тяжелый рюкзак на причал. В нашем распоряжении был небольшой проход между рядами упаковочных ящиков, и они были сложены достаточно высоко, чтобы нас не было видно с палубы корабля. Я сказал: "Давайте теперь поговорим разумно. Во-первых, поверите ли вы мне на слово, что ваш друг мертв, или нам следует найти мисс Эльфенбейн и попросить ее подтвердить это? Она видела это; она расскажет вам, что произошло. Бьерн был немного опрометчив, Эрлан, немного чересчур нетерпелив, слишком стремился доказать, каким он был храбрым, сильным парнем. Я думаю, что он, должно быть, потратил слишком много времени в последнее время, шантажируя беспомощных, ничего не подозревающих женщин. Он забыл, что есть люди, которые дают отпор. Теперь ты мне веришь?"


Он медленно кивнул. "У тебя пистолет Бьерна. Я верю тебе".


Я сказал: "Ну, я не знаю, что ты чувствуешь к своему другу -"


"Он не был моим другом", - натянуто сказал молодой Торстенсен. "Он был человеком, с которым мне было приказано работать, довольно вульгарным и неприятным человеком, но, как мне сказали, компетентным оперативником, у которого я мог многому научиться".


"Хорошо, тогда здесь нет никаких личных чувств", - сказал я. "Вы больше ничему не научитесь у Бьерна, но вы можете кое-чему научиться у меня. Нравится, как остаться в живых. Или как умереть. Это зависит от тебя, Эрлан Торстенсен. В следующий раз, когда я увижу тебя, я убью тебя. Так что тебе лучше было не позволять мне видеть тебя снова, не так ли?"


Мальчик пристально смотрел на меня, но ничего не говорил. Я прислушивался к большому крану, но у них он еще не заработал. Ничего не оставалось, как продолжать выступать с угрожающим словоблудием.


Я продолжал: "Если ты хочешь жить, Эрлан, я предлагаю тебе быстро убраться подальше, где у нас нет ни малейшего шанса когда-либо встретиться снова. Потому что, если мы встретимся, я немедленно отправлюсь за тобой, где бы это ни было. Не думай, что я блефую, Сынок. Я никогда не блефую. На улице, в переполненном театре, в автобусе, поезде или трамвае, где угодно. Если я когда-нибудь снова увижу твое лицо, я выстрелю; и я чертовски хороший стрелок. Может быть, они поймают меня и посадят за это в тюрьму, но ты будешь мертв. Я гарантирую это".


Мальчик сказал: "Либо ты сумасшедший, либо-"


"Не говори этого", - сказал я. "Даже не думай об этом. Я же говорил тебе, я не блефую. У нас был долгий разговор о вас, миссис Барт и я. Вы ей не очень нравитесь. Ей не нравится, когда ее бьют по голове и бросают в холодную воду, чтобы она плыла, спасая свою жизнь; и ты тоже был там, прямо вместе с Бьерном. Она сказала мне, что я должен убить тебя, прежде чем ты получишь приказ попробовать это самостоятельно. Прошлой ночью она сказала мне: "Все в порядке, Хелм, ты позаботился о большом псе, теперь заканчивай работу и иди сверни щенку шею, чтобы я мог расслабиться. Она довольно мстительная леди, Эрлан, несмотря на ее чопорную внешность. Я вступился за вас. Ну, не для тебя, на самом деле, но я указал, что, хотя я не сильно возражал против того, чтобы избавиться от тебя в подходящем месте и в подходящее время, прямо здесь и сейчас был слишком велик риск неприятностей с властями, и мы не можем себе этого позволить. Итак, мы даем вам шанс, один шанс. Но только один. Если ты появишься снова, здесь, в этом городе или где-нибудь по пути, это все, Эрлан. Поцарапайте одного Торстенсена". Я посмотрел на него на мгновение; затем я жестикулировал. "Ладно. Вот и все. Возьмите это и отправляйтесь в путь. И продолжайте в том же духе".


Он колебался. Затем он потянулся за рюкзаком, повернулся и пошел прочь. Наконец-то заработал корабельный кран - как раз вовремя - и было много скрежета шестеренок и моторов, и стука ящиков, и грохота уставших от стали тележек. Я поморщился, зная, что большая часть моей воображаемой угрозы была совершенно напрасной. Пугать людей - это в любом случае для птиц; или для синдиката и его профессиональных хулиганов и терроризаторов. Похоже, у них более впечатлительный класс клиентов. Люди, с которыми мы имеем дело, обычно не внушают особого ужаса. Вы должны стрелять в них, чтобы по-настоящему произвести на них впечатление.


Я снова вытащил пистолет и быстро обмотал его влажным полотенцем, которое позаимствовал из каюты Дианы.


"Эрлан!" Я звонил.


Он услышал меня сквозь шум на пристани. Три быстрых шага привели бы его в безопасное место, но бесстрашные молодые норвежские герои не бегут. Он остановился и мужественно повернулся ко мне лицом. Я выстрелил. Звук был приглушенным треском, который казался очень громким в узком пространстве между ящиками. Пуля пролетела мимо него совсем близко и с хлопающим звуком вонзилась в большую картонную коробку позади него. Он прыгнул, взял себя в руки и стоял очень тихо. Я намеренно подошел к нему.


"Помни", - сказал я. "В любом месте. В любое время. Вот так, всего на полтора фута вправо. Если я увижу тебя снова, ты мертв. Om jag ser dej igen så är du död." Я по-волчьи ухмыльнулся ему. "Ладно. Просто небольшая демонстрация, Сынок. Теперь вы в пути ".


Там к оружию относятся более серьезно. Я увидел, что наконец-то добился своего. Голубые глаза мальчика были широко раскрыты и потрясены; наконец-то я увидел на его лице настоящий страх. Я действительно стрелял из огнестрельного оружия в общественном месте средь бела дня, и со мной ничего не происходило, ровным счетом ничего. Большой шумный кран сбрасывал свой груз на берег, как будто ничего не произошло. По соседней улице проезжали машины. Люди разговаривали за штабелями груза, их голоса обрывками доносились до нас сквозь другой шум; и смертельная пуля в оболочке калибра .380, известная в местных краях как 9-миллиметровая Курц, или Шорт, прошел в нескольких дюймах от него...


Он вышел из своего транса, перекинул рюкзак через плечо, повернулся и поспешил прочь. Я услышал, как его шаги ускорились до бега после того, как он скрылся из виду.


Занятый извлечением обрывков полотенец из автоматического механизма, я резко обернулся, когда что-то шевельнулось в конце ряда ящиков позади меня. Я разобрал механизм и опустил оружие в карман, но держал руку на нем.


"Тебе должно быть стыдно за себя, Мэтт, ходить и пугать маленьких детей", - сказал Денисон, выходя вперед.


"Привет, Люк", - сказал я.

8


Ему это не понравилось. Его уже давно так не называли. Его глаза на мгновение сузились; затем он усмехнулся.


"Знаешь, " сказал он, " я пытался вспомнить свое старое кодовое имя с тех пор, как увидел тебя на корабле прошлой ночью, и я просто не мог его вспомнить. Ты думаешь, это может быть тем, что психиатры называют фрейдистской забывчивостью?"


"Черт возьми, ты тот, кто назвал нас Четырьмя Апостолами, что показывает, как много ты знаешь о Библии", - сказал я. "На той маленькой рыбацкой лодке, которая высадила нас на берег на том мрачном побережье, помнишь? Матфей, Марк, Лука и Иоанн. Только Марк и Джон попали в неожиданную революцию, помните? По крайней мере, все получилось так, как мы трое не ожидали. И там, внизу, они изобрели закон фуги - ну, знаете, дать парню разбежаться и выстрелить ему в спину, и сказать, что он пытался сбежать. Я понимаю, что некий Линкольн Александр Котко преуспел с помощью нового режима после того, как все успокоилось; с тех пор он выкачивает оттуда нефть. Они говорят мне, что это сделало его достаточно большим, что теперь он имеет дело с крупными державами, а не с жалкими военными хунтами ".


"Тогда он был достаточно большим", - сказал Денисон. "Достаточно большой, чтобы впоследствии тебя отозвали с моего следа. Это было частью сделки: защита. И это все еще продолжается, так что не теребите пистолет так жадно. Ваш шеф - как мы привыкли его называть, Мак? - знает, что если кто-нибудь из его людей тронет меня хоть пальцем, вся его организация будет реорганизована и прекратит свое существование прямо сейчас. В Лос-Анджелесе достаточно избранных и назначенных политиков в Вашингтоне, чтобы позаботиться об этом ".


"Лос-Анджелес?" - спросил я. "Часто ли он путается с городом Лос-Анджелес?" Или он считает, что он настолько важнее, что путаница невозможна? В любом случае, я думал, что джентльмен, о котором идет речь, настаивал на том, чтобы его называли мистер."


"Это зависит от того, кто делает вызов", - немного самодовольно сказал Денисон.


Существует три типа организованных людей. У вооруженных сил есть свои, все подлизываются к местному генералу или адмиралу, но есть разница. В глубине души они знают, что не полностью зависят от прихотей Старика. У них есть Единый кодекс военной юстиции, на который можно опереться. И на гражданской правительственной службе мы также знаем, что, хотя с начальником департамента или бюро приятно ладить, есть пределы тому, что он может с нами сделать, если мы этого не сделаем. Но в частном секторе вам, черт возьми, лучше бы умаслить старикашку за большим письменным столом, иначе вы получите по ушам. Это создает настоящий гаремный менталитет, и Денисон с гордостью щеголяла своим статусом старшей наложницы, одной из немногих, кому была предоставлена привилегия обращаться к мистеру Котко по его инициалам.


"Тогда, я полагаю, вы действительно видели великого, неуловимого, лысого мужчину", - сказал я. "Он действительно существует?"


"Он существует, все верно. Ни на секунду не обманывай себя, что он этого не делает. Все, что вам нужно сделать, это выстрелить из этого маленького испанского автомата, и вы незамедлительно узнаете все о Линкольне Александре Котко ".


Я сказал: "Черт возьми, в твоих устах это звучит так, что тебя почти стоит пристрелить".


Денисон ухмыльнулся и покачал головой. "Ты не можешь так сильно злиться на меня после семи лет, амиго. Ты никогда не был настолько хорошим ненавистником ".


"Может быть, я работал над этим. Может быть, я стал лучше ".


Он снова покачал головой, улыбаясь. "Если бы ты действительно ненавидел меня, Мэтт - я имею в виду, ненавидел меня лично - ты бы убил меня сейчас и к черту приказы. Скажи мне кое-что, как тебе удалось сбежать той ночью? Была ли это девушка, Елена или Маргарета, или как там ее звали? На следующее утро выяснилось, что она пропала; она предупредила тебя в последний момент и пошла с тобой? Черт возьми, я думал, что она моя девушка ".


"Она была", - сказал я. На самом деле девушку звали Луиза, и я ни на секунду не поверила, что он забыл это, так же как он не забыл имя Мак или свое собственное. Однако, если это была игра, в которую он хотел играть, я был рад услужить. Я продолжал: "Она любила тебя, и она не хотела, чтобы на твоей совести была жизнь друга. Они там, внизу, много думают о дружбе. К сожалению, она поймала пулю, когда показывала мне запасной выход - ну, мы оба поймали пули, но я пережил свою ".


"Да, ваш коэффициент выживания всегда был чертовски высок", - сказал Денисон. Наступила небольшая пауза. Он сказал: "Ты хорошо выглядишь, Мэтт".


"Ты тоже", - сказал я.


Он был. Он выглядел так, как будто хорошо питался и спал на шелковых простынях в очень привлекательной компании. У него была хорошо скроенная, с хорошим маникюром, ухоженная внешность, на которой, похоже, настаивают все большие мальчики, законные или нет, для своих приспешников. Под широкополой, щегольской шляпой он носил свои волнистые каштановые волосы немного длиннее, чем я помнила, из уважения к современной мужской моде. У него был приятный, ровный, дорогой загар, из-за которого его крупные зубы казались очень белыми, когда он снова ухмыльнулся, бросив взгляд в ту сторону, куда ушел Эрлан Торстенсен.


"Ты действительно полагался на этого парня", - сказал он. "Полдень": Убирайся из города или будь мертв. Ты имел в виду то, что сказал ему?"


Я скорчил гримасу. "Откуда, черт возьми, я знаю? Если он появится снова, мы увидим, имел ли я это в виду или нет ".


"Куда он вписывается?"


"Один из парней Эльфенбейна", - сказал я. "В чем дело, разве ты не сделал свою домашнюю работу, Пол? Становишься неряшливым на старости лет?"


"Нам наплевать на Эльфенбейн", - сказал он. "Он всего лишь мелкий оператор; умный, конечно, но сугубо низшей лиги. Все, что нас интересует в Адольфе Эльфенбейне, это то, что он заинтересован, если вы понимаете, что я имею в виду. Он проницателен, и у него чертовски хороший геологический опыт и подготовка: если он хочет чего-то здесь, наверху, - или думает, что стоит потратить время на клиента, который хочет, - этого стоит хотеть, и его можно получить. Но в остальном, если он действительно не угрожает сорвать сделку, к черту его. Он слишком мал для Лос-Анджелеса, чтобы с ним возиться ".


"Большое спасибо", - сказал я. "Другими словами, ты оставляешь Адольфа мне. Я ценю это ".


"Вы можете с ним справиться", - сказал Денисон. "О чем мы беспокоимся, так это о вас - о вас и об этом отставном герое военно-морского флота, которого вы, кажется, взяли под свое крыло, или наоборот. Старый друг Мака, который некоторое время назад помог вам всем выбраться из ямы, не так ли? Мы были рады это услышать и проверить; в противном случае мы могли бы подумать, что у вас были какие-то другие идеи, когда вы предложили ему помощь в этой операции. Но старый друг твоего шефа лучше бы продюсировал, Мэтт. Он дал много обещаний, теперь ему лучше выполнить их. Передайте это дальше. Лос-Анджелес внесет свою лепту, он заинтересован в том, чтобы принять участие в местном действии на согласованных условиях, но вам всем, черт возьми, лучше внести свою." Он снова одарил меня своей быстрой усмешкой. "Но, если подумать, если тебе понадобится какая-либо помощь в борьбе с Эльфенбейном, не стесняйся обращаться ко мне, амиго. Я здесь, чтобы защищать интересы Лос-Анджелеса; и если маленький седовласый доктор тебе не по зубам, я буду рад помочь тебе, как в старые добрые времена ".


"Конечно", - сказал я. "В память о старых временах".


Наступило короткое молчание. Пол Денисон начал отворачиваться и оглянулся. "Забавно, - сказал он, - когда я услышал, что вы сбежали, я был рад, хотите верьте, хотите нет".


Я ничего не сказал. Через мгновение он повернулся и ушел. Я дал ему несколько секунд передышки и двинулся за ним, обходя груды ящиков как раз вовремя, чтобы увидеть, как он садится в модный серебристый "Мерседес" стоимостью от десяти до двадцати тысяч долларов - трудно уследить за всеми текущими ценами. Я смотрел, как он отъезжает, скрываясь из виду. Это было слишком плохо, размышлял я. Я правильно воспитал этого парня. Я ввел его в курс дела; но после всех лет работы мальчиком на побегушках у Котко он, казалось, забыл свои основные принципы воспитания, разговаривая как персонаж фильма по плохому сценарию - о том, ненавижу я его или нет, ради Бога, как будто мои личные чувства могли что-то изменить в том, что произошло между нами сейчас!


Я оглянулся на корабль и понадеялся, что Диана сидит в своей каюте и ей не слишком скучно или страшно там - ну, она была ребенком, который думал, что бояться - это замечательно, напомнил я себе, так что эта часть не имела особого значения. Я зашел в город - еще одно симпатичное прибрежное поселение, подвергшееся массированной атаке высотных строительных кранов, - и нашел персонажа, который немного говорил по-английски, и узнал, как пройти к телефонной конторе. В большинстве городов любого размера они есть, и вы можете позвонить куда угодно, не беспокоясь о том, что вас подслушают все, кому не наплевать. Я нашел это место и довольно скоро оказался в кабинке вдоль стены офиса, разговаривая с джентльменом из Осло, которого я никогда не видел, который вскоре соединил меня с Вашингтоном с помощью какой-то электронной магии, которую я бы не понял, даже если бы кто-нибудь потрудился попытаться объяснить мне это.


"Эрик слушает, сэр", - сказал я. "Я только что болтал с нашим старым другом. Он говорит, что я не испытываю к нему ненависти ".


"В самом деле?" Голос Мак звучал слабо и отстраненно. Магическая связь была не очень хорошей. "Он прав?"


"Имеет ли это значение?"


"Так не должно быть".


"Тем не менее, " сказал я, - возможно, мне следует сообщить последние новости о Поле Денисоне, сэр".


"В настоящее время нет никаких сведений о Поле Денисоне, Эрик. Мистер Денисон - респектабельный гражданин, нанятый на ответственную секретарскую должность неким мистером Котко, тоже очень респектабельным - по крайней мере, никто никогда не доказывал обратного. Поскольку мистер Котко - богатый и влиятельный человек международного масштаба, его сотрудники пользуются определенным иммунитетом. Семь лет назад он ясно дал понять, что за любым действием против мистера Денисона последуют жестокие политические репрессии. Или преследование в отношении него. Что именно он имел в виду, никогда не уточнялось, но не было сомнений, что он обладал достаточным влиянием, чтобы сделать ситуацию, скажем так, неловкой? Ради важной национальной цели риск можно было бы считать приемлемым, но не из-за внутренней дисциплинарной проблемы. Другими словами, Эрик, я не чувствовал тогда и не чувствую сейчас, что иметь дело с одним перебежчиком стоит того, чтобы ставить под угрозу эффективность организации в целом. Следовательно, пока ситуация не изменится или может быть изменена, мистер Денисон неприкосновенен. Надеюсь, я ясно выразился."


"Да, сэр", - сказал я. "Очень ясно".


"Что-нибудь еще?"


"Фрэнсис Прист. Как она умерла?"


Наступила небольшая пауза. "Мне было бы интересно узнать причину твоего вопроса, Эрик, если ты потрудишься изложить ее".


Я осторожно сказал: "Я знаю, что этот парень - ваш друг, сэр. Однако, мне вроде как хотелось бы знать, есть ли у человека, с которым я работаю, или для которого я работаю, все его мозги. Проявлял ли Хэнк Прист в последнее время какие-либо признаки маразма?"


"Ничего из этого я не знаю".


"Тогда мы не могли слышать ту же историю о Фрэнсис Прист", - сказал я. "Потому что информация, которую я получил, своего рода сокращенная и из вторых рук, гласит, что капитан Генри Прист, USN, в отставке, профессиональный морской офицер, который когда-то командовал огромными судами в сложных боевых маневрах и в длительных плаваниях, взял свою простую маленькую тридцатифутовую спортивно-рыболовную "Фрэнсис II" для простого дневного плавания. В ходе этой короткой прогулки этот тренированный и опытный моряк умудрился (а) допустить, чтобы в его лодке закончилось топливо, и (б) его жена упала за борт и утонула. На первый взгляд, это довольно паршивое катание, сэр. Я сам не смог бы сделать намного хуже, и я не притворяюсь моряком. Итак, что я хочу знать, это компетентен ли этот парень или нет? Я имею в виду, если он хочет утопить свою жену, ладно, это касается его и ее; но я бы отчасти возражал против того, чтобы он делал это со мной или втягивал меня в какую-нибудь глупую авантюру только потому, что он не совсем сосредоточился в тот момент."


"Я не думаю, что нам нужно беспокоиться о компетентности Хэнка", - сказал Мак. "Он столкнулся с неудачным стечением обстоятельств, которое вряд ли можно было предвидеть или избежать". Я ничего не сказал. Я просто ждал. Я имею в виду, это было сложное дело - расспрашивать его о его давнем партнере по рыбалке - у него было не так уж много друзей. На самом деле, Хэнк Прист был единственным, кого я встретил за все то время, что работал на него. И все же, ему самое время было поделиться небольшой справочной информацией об этой работе, на которую он отправил меня практически с завязанными глазами, и к черту его тонкие чувства. Через мгновение Мак продолжил: "Вы встречались с Хэнком всего один раз до этого, не так ли?"


"Да, сэр, в тот раз мы вроде как действовали из его дома на острове Робало пару лет назад", - сказал я. "То есть до прошлой ночи в Бергене".


"Я думаю, вам следует иметь в виду, " сказал Мак, " что он провел практически всю свою жизнь на кораблях, по собственному выбору. Он на самом деле любит воду. Он планировал провести свою пенсию в основном на плаву, занимаясь рыбалкой и круизами. Он потратил большую часть своих сбережений, чтобы купить Фрэнсис II. Когда он проиграл свою заявку на переизбрание, он сказал мне, что в некотором смысле это было большим облегчением. Он сделал свой последний жест в направлении государственной службы. Теперь он мог расслабиться, по-настоящему отойти от дел и уплыть на своей лодке так, как он планировал. И как раз в это время арабы перекрыли подачу нефти. Ты помнишь, как это было, Эрик, с длинными очередями на заправочных станциях. Что ж, пристани для яхт часто были еще хуже; и, как это случилось, дизельного топлива было особенно мало в его части Флориды. Большую часть времени он вообще не мог вывести Фрэнсис в свет той зимой. Когда он это сделал, ему пришлось держаться поближе к гавани - потратив пятьдесят тысяч долларов, которые он не мог себе позволить, на лодку, которая, как он ожидал, доставит его туда, куда он захочет! "


Я чувствовал себя немного неуютно. Мак не часто прибегал к такого рода красноречию. Что ж, дружба - забавная штука, о чем мне только что напомнила моя встреча с Полом Денисоном.


Мак сказал: "Хэнк привык к авторитету, и у него есть несколько довольно позитивных идей. Прослужив своей стране всю свою жизнь, он чувствовал, что заслужил право проводить свою пенсию так, как ему заблагорассудится - по праву и с топливом. В конце концов, сказал он, они были счастливы продать ему пятидесятикилограммовую яхту; теперь они, черт возьми, могли бы поставлять все необходимое для запуска if. Все остальное было простым мошенничеством; например, продажа вам участка под застройку, который был под водой, чтобы вы не могли на нем строить. Людей арестовывали за подобные мошеннические сделки, и он не проглатывал никаких надуманных оправданий насчет арабов...


Я наблюдал за симпатичной девушкой, печатающей за стойкой в другом конце комнаты. Мне казалось, что в эти дни я собираю множество историй жизни, дополненных психологическим анализом. Ну, может быть, в долгосрочной перспективе из них что-то получится.


"Как вы можете себе представить, " сказал Мак, " отношение Хэнка не вызвало симпатии у людей на местной заправке. Это было время, когда они чувствовали себя очень независимыми, как вы, возможно, помните. В то утро ему сообщили, что наконец-то появилось немного дизельного топлива. Он прибыл на "Фрэнсис" и увидел, как отходит другая лодка примерно такого же размера. Он прочитал цифры на насосе и попросил аналогичную сумму, но служащий не дал ему ее под каким-то неубедительным предлогом. Там была сцена. Фрэнсис успокоила Хэнка, и он согласился на меньшее количество. Они отправились на рыбалку вдоль побережья, впервые за несколько недель. Хэнк планировал вернуться вовремя, чтобы застать последний благоприятный прилив на перевале - вы помните ту узкую бухту между островами с ее сильными течениями, - и он позволил себе достаточно топлива, чтобы добраться домой, с небольшим запасом. Однако, когда они направлялись домой, они увидели дым за кормой, и им пришлось повернуть назад, чтобы спасти пару мальчиков, чья лодка загорелась. Один был сильно обожжен. К тому времени, когда они взяли на борт молодежь и временно подлатали ее, они израсходовали свой резерв, и на перевале ситуация повернулась против них ".


"Жестко", - сказал я, поскольку пришло время мне сказать что-нибудь, чтобы показать, что я все еще на кону.


"Да," сказал Мак, "это было трудное решение. Позже Хэнк сказал мне, что обычно он просто бросал якорь и ждал следующего хорошего прилива, вместо того, чтобы опустошать баки, борясь с течением, и вызывать по радио буксир. Однако обожженному мальчику требовалась медицинская помощь, поэтому он позвонил в береговую охрану, рассказал им о ситуации и медленно поплыл навстречу судну, которое они обещали выслать. У входа, когда береговой охраны еще не было видно, он отправил Фрэнсис управлять лодкой из тунцовой башни, откуда ей было лучше видно, чтобы выбрать благоприятные вихри, пока он стоял на носу, чтобы бросить якорь, если отключится питание. Когда они были на полпути через залив, это произошло. Хэнк отпустил крючок, и примерно в это время обожженный мальчик в кабине начал кричать. Фрэнсис начала спускаться по крутой лестнице, чтобы помочь ему, возможно, слишком торопясь - она была не совсем юной девушкой, помните - и прямо в этот момент якорь вонзился в лодку и остановил ее. Она ослабила хватку и полетела за борт. Хэнк попытался дотянуться до нее со спасательным кругом и веревкой, но вихрь уже унес ее слишком далеко. Он отвязал якорь, чтобы лодка поплыла за ней, но она села на песчаную отмель. К тому времени, когда наконец прибыл катер береговой охраны, она исчезла. Они нашли ее мертвой только несколько дней спустя ". Наступила небольшая пауза. "Как я уже сказал, неудачное стечение обстоятельств".


"Да, сэр", - сказал я. "Прискорбно. Что случилось с дежурным? Человек на заправочной станции?"


Наступила небольшая пауза. "Как вы узнали, что с ним что-то случилось?"


Я сказал: "Еще пять галлонов помогли бы им пережить эту гонку прилива, и Фрэнсис Прист все еще была бы жива", - сказал я. "Хэнк не мог не понимать этого. Черт возьми, еще двух галлонов, вероятно, хватило бы, а парень сдерживался только для того, чтобы быть неприятным, верно? Если бы это была моя жена, я бы вернулся туда и бил его, пока он не зазвенел, как гонг. Это не принесло бы моей покойной жене ни капли пользы, но заставило бы меня чувствовать себя намного лучше - и в любом случае, люди, которые играют в подобные мелкие игры с эго, могли бы также научиться принимать последствия, когда они есть. Я бы посчитал, что оказываю общественную услугу ".


Я услышал сухой смех за несколько тысяч миль от себя. "Я и не подозревал, что у тебя с Хэнком Пристом так много общего, Эрик. Он сделал именно то, что вы предлагаете, вплоть до того, что отправил человека в больницу. Это вызвало значительные проблемы, и, конечно, ему пришлось оплатить медицинские расходы и некоторую компенсацию; но власти решили не возбуждать уголовное дело по обвинению в нападении, учитывая обстоятельства. Позже он признался мне, что это был детский, чертовски глупый поступок. Это было после того, как он развил свою нынешнюю идею. Он сказал, что Бисмарк, или Клемансо, или кто-то еще - я хотел проверить его источник; но у меня не было возможности - однажды сказал, что война слишком важна, чтобы оставлять ее генералам; ну, очевидно, нефть была слишком важна, чтобы оставлять ее нефтяникам. Если тупые ублюдки, по его словам, не смогли произвести достаточно, чтобы заставить нас бегать сюда после того, как они поставили нас в полную зависимость от этого материала, то, по его словам, пришло время, чтобы здравомыслящие люди приложили руку ".


"Разумно", - сказал я. "Да, сэр. Что ж, я дам вам знать, чем обернется это разумное воровство - но как далеко я могу зайти, чтобы помочь ему осуществить этот его безумный план?"


Мак помолчал секунду или две. Когда он заговорил, его голос слегка изменился. "Я думаю, ты, возможно, совершаешь серьезную ошибку, Эрик", - сказал он. "Ни на секунду не стоит недооценивать Хэнка Приста. Ни на секунду не сбрасывайте со счетов его как живописного старого морского волка, неуклюже и неопытно вмешивающегося в жестокие земные дела, в которых у него нет опыта. Возможно, это тот образ, который он пытается создать для вас в данный момент - мы все играем в эти маленькие игры, - но я советую вам, как ради него, так и ради себя, не придавать этому никакого значения ".


Я посидел там мгновение, вспоминая определенные вещи, например, людей, прячущихся в тени в Бергене под дождем. Я глубоко вздохнул.


"Да, сэр", - сказал я. "Я очень рад, что вы это сказали, сэр. Потому что именно так я его и определил ".


"В первые дни Второй мировой войны, " сказал Мак, " прежде чем мне было поручено создать организацию, членом которой вы позже стали, я работал с разведывательной группой, которой было поручено поддерживать контакт с норвежским подпольным движением. Вы, возможно, помните, что это была эпоха Квислинга, когда большое количество норвежцев сопротивлялись немецкой оккупации и диктаторским усилиям марионеточного режима в Осло любыми доступными средствами. Мы оказывали им всю возможную помощь. Нашим лучшим человеком на севере - нашим лучшим на всем побережье, если уж на то пошло - был некий американец. Лейтенант военно-морского флота норвежского происхождения, выбранный, я полагаю, за знание языка и страны. Он был больше, чем курьер и связной; он планировал и руководил рядом партизанских операций, настолько изобретательных и эффективных, и, я мог бы добавить, настолько абсолютно безжалостных, что немцы назначили очень высокую цену за его голову. Конечно, это было много лет назад, но ни один мужчина никогда по-настоящему не забудет такого рода опыт ".


"Хэнк Прист?" Я сказал.


"Да, именно там я впервые встретил Хэнка", - сказал Мак. "С тех пор мы поддерживаем связь".


Что-то шевельнулось в моем сознании, и я сказал: "У всех этих парней были кодовые имена, не так ли?"


"Он действовал под именем Зигмунд. Почему? Это что-то значит для тебя?"


Я нахмурился, глядя через стекло кабинки на симпатичную блондинку-машинистку в другом конце комнаты. К счастью, поглощенная своей работой, она не заметила, так что ее чувства не были задеты.


"Это что-то значит", - сказал я. "Я бы не хотел пытаться сказать, что, прямо сейчас".


"В то время это что-то значило для норвежцев", - сказал Мак. "Если Зигмунд когда-нибудь вернется в Норвегию, ему не придется далеко ходить за помощью в том, что он хочет делать. Он был героем для этих людей; он все еще им является. И не забывайте, что мужчинам, однажды вкусившим такого рода тайной и жестокой жизни, часто не нужен большой повод, чтобы вернуться к ней, независимо от того, насколько мирным и прибыльным - и скучным - может быть их нынешнее существование ".


Я медленно произнес: "Если у него есть такая поддержка Сопротивления, готовая выскочить из фьордов и фьеллов, чего Зигмунд хочет от меня?"


"Большинство его бывших норвежских коллег - грубые фермеры и рыбаки, местные жители. Он сказал, что ему нужен кто-то, кто мог бы сыграть роль американского туриста; кто-то, обученный современным техникам, с достаточной репутацией в современных тайных кругах, чтобы препятствовать вмешательству."


"Что ж, несмотря на его огромный военный опыт, мистер Зигмунд, похоже, переоценил то, что может сделать репутация", - криво усмехнулся я. "У нас здесь помехи, исходящие из наших ушей. Но не обращайте на это внимания, сэр. Скажите мне, сколько людей знают это о Priest? Знал бы об этом Денисон, например?"


"Пол Денисон просто немного слишком молод, чтобы принимать активное участие во Второй мировой войне. Поэтому он вряд ли мог подхватить эту историю при исполнении служебных обязанностей, и впоследствии она так и не была написана. Если он проверит файлы - ну, что касается военно-морского флота, Хэнк был просто на отдельном дежурстве, связанном с разведкой, подробности не указаны. Все остальные записи были уничтожены, чтобы защитить вовлеченных людей. Я бы сказал, что вряд ли есть шанс, что Денисон или любой другой следователь наткнется на информацию с американской или британской стороны. Что касается Норвегии, то если бы Хэнка не предали тогда, когда за его голову была назначена большая награда, маловероятно, что кто-нибудь раскрыл бы его личность сейчас. Те, кто любил его, не предали бы его, а те, кто этого не сделал - их было несколько; на такой работе наживаешь врагов - не посмели бы рисковать гневом своих друзей, даже сейчас. Я бы сказал, что Хэнку нечего бояться норвежцев ".


"Да, сэр", - сказал я. "Большой вопрос в том, чего им бояться с его стороны?"


После короткой паузы Мак сказал: "Возможно, вам лучше объяснить, что вы имеете в виду".


"Вы чертовски хорошо знаете, что я имею в виду, сэр", - сказал я. "Если я суммирую всю информацию, которую я получил на данный момент, я прихожу к логическому выводу, что Шкипер, как ему нравится, чтобы его здесь называли, намеренно использует своих старых норвежских товарищей - всех патриотов, иначе они не рисковали бы своими жизнями против нацистов - для кражи норвежской нефти".


Мак осторожно сказал: "Когда ты так это излагаешь, это звучит немного неправдоподобно, не так ли, Эрик?"


"Невероятно", - сказал я. "Да, сэр. Возможно, это логично, но это никогда не было очень убедительной историей. После того, что вы мне рассказали, это становится чертовски невероятным. У меня странное предчувствие, что есть вещи, о которых мне не говорят. Есть какие-нибудь комментарии, сэр?"


Он заговорил не сразу. Я сидел там и слушал гул электронов, преодолевая несколько тысяч миль между нами. Когда его голос раздался снова, он звучал официально и отстраненно: "На самом деле, истинная природа предприятия капитана Приста, и его успех или неудача, не являются заботой этого департамента, Эрик".


Я беззвучно присвистнул сквозь зубы, распознав симптомы. Вашингтон - город двойных слов, и мой шеф - его непризнанный чемпион. Я имею в виду, когда он не хочет что-то говорить, он может найти больше разных способов не говорить этого, чем любой мужчина, которого я когда-либо встречал. Я начинал думать, что он устанавливал какие-то реальные рекорды в этом деле.


"Звучит действительно здорово, сэр", - кисло сказал я. "Что, черт возьми, это значит?"


"Это означает, что мы обязаны внести только то, что нас попросили внести: ваше присутствие и вашу репутацию, Эрик. Никакой дополнительной помощи не требовалось, так что у нас нет никаких обязательств сверх этого. По крайней мере, у вас их нет, насколько это касается Генри Приста. Конечно, есть еще одна желаемая цель, о которой вам следует помнить, но мы уже обсуждали это ".


"Да, сэр", - сказал я, размышляя о том, что было бы неплохо, если бы он нарисовал эти тонкие линии для меня пару дней назад. Однако я этого не говорил. "Объясните это по буквам, сэр", - сказал я. "Кажется, я сегодня немного медлителен".


Его голос был взвешенным и бесстрастным: "Как я уже сказал, ваши официальные обязанности в связи с Хэнком Пристом ограничены описанными. Неофициально, я обращаюсь к вам с просьбой, которую вы вольны проигнорировать, если вы того пожелаете или если того потребуют обстоятельства. Я давно знаю Хэнка Приста. Он был хорошим другом. Возможно, он не осознает, что сейчас не военное время - по крайней мере, не та война, которую он знал, - и что Зигмунд устарел. Независимо от того, какую помощь он может найти в другом месте, я бы хотел, чтобы вы позаботились о нем в меру своих возможностей ".

9


Заплатив милой норвежке за стойкой за мой долгий звонок в Осло и подмигнув хорошенькой блондинке за пишущей машинкой, которая восстановила мою веру в прекрасную скандинавскую женственность, я покинул телефонную контору. Снаружи для разнообразия ярко светило солнце - ну, настолько ярко, насколько оно когда-либо светит так далеко на севере в это время года. Маленький городок выглядел чистым и симпатичным, но, хотя дома были яркими и живописными по американским стандартам, они не казались очень старыми по стандартам Европы, где жилье, возведенное во времена Колумба, считается едва разрушенным . Конечно, это мог бы быть новый район города, но я вспомнил, что нацисты, как предполагалось, систематически уничтожали большое количество населенных пунктов вдоль норвежского побережья, когда они уходили в 1945 году, что потребовало полной реконструкции...


"Сюда, пожалуйста".


Мужчина шел в ногу со мной, когда я двигался по оживленному тротуару. Он был краснолицым, седовласым, жилистым маленьким джентльменом с раскачивающейся походкой моряка. У меня было подозрение, что я видел его раньше возле ресторана в Бергене. Его темный костюм был поношенным, а темная рабочая рубашка потертой, но на нем был галстук. Они все носят галстуки там, когда приезжают в город, по крайней мере, те, кто постарше. Это признак респектабельности. Его скрюченные руки были у всех на виду.


"Конечно", - сказал я. "Ведите дальше".


Мы шли бок о бок по главной улице, свернули и остановились перед рестораном в середине квартала. Это выглядело как достаточно высококлассное место для размера города.


"Он ждет внутри", - сказал мой гид.


"Спасибо".


Войдя, я сразу понял, что нахожусь не в американской забегаловке, потому что у двери стоял старик, который пил пиво после обеда и подсовывал остатки еды со своей тарелки черно-белой пятнистой собаке, свернувшейся калачиком под столом. Я подумал, что это выглядело довольно уютно и по-домашнему. Я колебался. Пожилая официантка огляделась и мотнула головой в сторону двери в конце зала. Я направился к нему и прошел сквозь него, закрывая его за собой. Я оказался в небольшом конференц-зале или банкетном зале. Хэнк Прист, в одиночестве сидевший в конце большого стола, оторвал взгляд от тарелки с парой больших сосисок и еще какой-то всячиной и махнул мне на стул рядом с ним.


"Голоден?" спросил он, когда я сел.


Я колебался. "Ну, мне придется покормить Диану, когда я вернусь на борт корабля", - сказал я. "Бедная девочка сидит в том домике с пистолетом 38-го калибра в руке, медленно умирая от голода".


"Она продолжит; она терпеливая молодая леди. У меня есть кое-что, что ты можешь отнести ей: краску для волос и одежду. Тем временем, отведайте немного пелсе-сосисок для вас".


"Да, сэр", - сказал я.


Он ухмыльнулся. "О, это верно, ты чертов пересаженный швед, не так ли, сынок, точно так же, как я пересаженный норвежец. Я не обязан рассказывать вам о пелсе."


"На самом деле, шведы называют это korv", - сказал я.


"Что сказал Денисон, когда вы разговаривали с ним на скамье подсудимых?"


Его голос был небрежным, но его глаза слегка сузились, наблюдая за мной. Я не знал, ожидал ли он, что я буду вести себя виновато из-за разговора с Денисоном, или просто поражен тем, что он знал об этом.


"Он сказал, что был здесь, чтобы защищать интересы Лос-Анджелеса", - сказал я. "Мы, крестьяне, зовем его мистер Котко, но Денисон - привилегированный сотрудник с давним стажем, и у него есть разрешение использовать инициалы великого человека. Это делает его счастливым во всем, как огромного прыгающего щенка ".


"Ты знаешь Денисона? Мой человек сказал, что вы приветствовали друг друга как старые друзья. Или старые враги?"


"Я знаю Денисона. Его кодовое имя было Люк, когда он работал на нас."


"Артур мне этого не говорил".


Артур был Артуром Борденом, человеком, которого я обычно называю Мак. Его истинная личность известна лишь немногим. Священник, как давний друг, был одним из немногих.


"Есть некоторые вещи, которые вы, вероятно, не сказали ему, шкипер", - сказал я. "Есть много вещей, о которых мне никто не говорил".


"Что ж, если у тебя есть дело к Денисону, не позволяй этому мешать твоей работе на меня, сынок".


"Нет, сэр".


Пожилая официантка, с которой я столкнулся на улице, вошла с тарелкой сосисок и кружкой пива, хотя я не видел, чтобы сигнал передавался. Может быть, сегодня у всех были сосиски и пиво. После того, как она ушла, я откусил кусочек. Это были превосходные сосиски, не относящиеся к классу хот-догов.


"Вы будете счастливы узнать, что мальчик, в которого вы вселили страх Божий, сел в свою маленькую спортивную машину и уехал прямо из города", - сказал Прист. "У вас больше не будет с ним проблем. Из того, что вы ему сказали, я понял, что у вас были некоторые проблемы с его напарником прошлой ночью."


Я мрачно посмотрел на него - Зигмунда, легендарного героя андеграунда, возвращенного к жизни по причинам, которые еще предстоит определить. Я должен был знать, конечно. Если бы я был проницателен, я бы заметил его пару лет назад, когда мы впервые встретились, но в то время у меня были другие мысли. Я упустил это из виду тогда, и, войдя в привычку, я упустил это из виду прошлой ночью. Если бы я вообще что-то почувствовал, я бы приписал это военно-морскому прошлому. На первый взгляд он был все тем же приятным, коренастым, седовласым джентльменом в отставке, чей ликер я пил во Флориде, с его сильно загорелым лицом и веселыми, прищуренными морщинками вокруг выцветших голубых глаз; но, присмотревшись повнимательнее, я увидел то, чего не замечал раньше.


Многие из этих карьерных персонажей в униформе - просто убийцы с кнопочным управлением. Они держат свои руки в чистоте и на самом деле не знают, что такое смерть. Для них это техническое, научное упражнение в скоростях и траекториях. Это, конечно, особенно верно для военно-морского флота, где большие пушки выполняют грязную работу за горизонтом, а самолеты-корректировщики передают результаты по радио - если подумать, я предполагаю, что большие пушки в значительной степени устарели, но принципы работы остаются теми же. В наши дни морская война редко, если вообще когда-либо, сводится к сражению "планширь к планширю" с применением пистолета и сабли. Я не удивлюсь, если вокруг есть офицеры флота, ответственные за сотни смертей в бою, на той или иной войне, которые никогда не приближались ближе чем на милю к живому врагу или к мертвому.


Но это был не один из них. Я запоздало осознал, что это был человек, который видел смерть с близкого расстояния, который вершил ее собственными руками, холодно и эффективно, возможно, даже слегка улыбаясь своими светлыми норвежскими глазами. Я вспомнил описание Маком своего способа работы в военное время: изобретательный, эффективный и абсолютно безжалостный. Я глубоко вздохнул и напомнил себе, что в будущем не следует так чертовски поспешно оценивать ситуации и людей. Я уже допустил здесь пару серьезных ошибок.


"О, тот большой светловолосый парень?" Я сказал священнику. "У него были проблемы. У меня не было никаких проблем ".


Это было немного безвкусно. Черт возьми, давайте будем честны, это был Тарзан, бивший себя в грудь и издававший победный клич человекообразных обезьян. Думаю, я пытался произвести какое-то впечатление на пожилого мужчину, стоящего напротив меня, который когда-то был довольно высоко оценен в чем-то, приближающемся к моей собственной сфере деятельности. Или, может быть, я просто пытался исправить уже произведенное впечатление.


Я, конечно, не мог не понимать, что он, должно быть, от души посмеялся, наблюдая, как я делаю все возможное, как послушная собака-поводырь, чтобы показать слепому и неуклюжему старому джентльмену-моряку темные, незнакомые лабиринты береговых интриг. Незнакомо, черт возьми! Он был там до меня; он знал путь так же хорошо, как и я - по крайней мере, он узнал это однажды, а одного раза достаточно. Что ж, я сам напросился на это. Я немного переборщил с желанием сыграть циничного профессионала, имеющего дело с наивными любителями, не потрудившись проверить, насколько они наивны на самом деле. Я увидел веселый блеск в выцветших от моря голубых глазах.


"Очень хорошо, Мэтт", - сказал Пастор. "Вам, должно быть, уже рассказали, что однажды я провел довольно много времени на этом побережье. У меня все еще есть здесь контакты - ну, вы видели некоторых моих старых коллег, ошивающихся поблизости. Если вам понадобится помощь, местная помощь, не стесняйтесь обращаться ".


Хорошо, кисло размышлял я, что у меня не было никаких планов на норвежский трон. С той помощью, которую мне предложили на этой работе, я мог бы взять Осло без единого выстрела.


"Да, сэр", - сказал я. "Но единственная помощь, в которой я действительно нуждаюсь в данный момент, сэр, это все, что требуется, чтобы я понял, как вы можете заставить всех этих милых норвежских граждан помочь вам отнять у их страны ее драгоценные природные ресурсы". Он наблюдал за мной, все еще слегка улыбаясь, но его глаза снова сузились. Он ничего не сказал, и я продолжил: "Или, может быть, сэр, вы говорите своим норвежским войскам одно, а вашим американским силам что-то другое?"


Он резко усмехнулся. "Это старая андеграундная шуточка, сынок", - весело сказал он. "Вы говорите своим нетерпеливым молодым бойцам сопротивления, полным мочи и патриотизма, то, что они хотят услышать. Ты, конечно, никогда не говоришь им правду. Черт возьми, они могли бы запаниковать, если бы узнали правду. Или заболеют их нежные маленькие внутренности. Или они могут даже рассказать это кому-то, кто не должен знать. Идеалисту никогда нельзя доверять правду, мистер Хелм, вы должны это знать. Правда - это единственное, чего он просто не выносит ".


"Или она?" Сказал я, наблюдая за ним.


"Совершенно верно", - сказал Пастор. "Только потому, что прекрасный идеализм молодой девушки временно поменялся местами, как полярность электрической цепи, это не делает ее менее идеалистичной, не так ли?"


"Я думаю, ты недооцениваешь парня, если мы говорим об одном и том же", - сказал я. "Конечно, там тоже была Эвелин Бенсон. И парень по имени Робби, о котором никто не потрудился мне подробно рассказать. Смертность, похоже, высока среди перевернутых идеалистов, если это те, кем они были ". Священник ничего не сказал. Я продолжил: "И потом, есть парень по имени Хелм. Он не идеалист ни назад, ни вперед. Он услышит правду, сэр?"


Священник коротко рассмеялся. "Если я не доверяю таким людям, как старина Ларс, который только что привел тебя сюда, который когда-то сражался бок о бок со мной и спас мне жизнь, что заставляет тебя думать, что я доверюсь тебе, сынок? Это довольно важный проект, и безопасность абсолютно необходима ".


"Да, сэр", - сказал я. "Извините, меня тошнит, сэр. Это слово всегда делает что-то забавное с моими внутренностями ".


Он мрачно уставился на меня. "Вам придется поверить мне на веру, мистер Хелм. Когда вы сталкиваетесь с противоречивыми фрагментами информации, которые вам не нравятся, просто напомните себе, что эта миссия была начата не для того, чтобы сделать вас счастливыми. То, что вам не нравится, может сбить с толку кого-то другого, кого мы должны сбивать с толку, чтобы добиться успеха. Когда твоя вера колеблется, сынок, напомни себе, что эта операция была одобрена в Вашингтоне; она была согласована даже с твоим собственным начальником. Скажите себе твердо, что капитан Генри Фамхам Прист, USN, - это человек, который служил своей стране всю жизнь и у которого это вошло в привычку; он вряд ли на старости лет вдруг превратится в Бенедикта Арнольда ". Светлые глаза смотрели на меня не мигая. "Либо это, сынок, либо тебе придется тащить свою задницу к чертовой матери отсюда. Я могу использовать тебя, но я могу обойтись и без тебя. Решайся, черт возьми".


Я подождал немного в тишине; затем я сказал: "Это отличная речь, но могу я внести предложение, сэр?"


"Что?" - спросил я.


"Не используйте слово "вера". Люди становятся подозрительными, когда ты просишь их поверить тебе. С этим перестарались, шкипер."


Это был просчитанный риск. Мне предстояло поработать с этим парнем; я не мог допустить, чтобы он подумал, что я падок на вдохновляющие патриотические речи, даже если раньше я был немного туповат. На мгновение воцарилась тишина; затем он запрокинул голову и оглушительно расхохотался.


Наконец он глубоко вздохнул и вытер глаза. "Мои извинения, сынок", - сказал он. "Я забыл, что имею дело с профессионалом. У меня вошло в привычку немного приукрашивать это для впечатлительных гражданских. Надеюсь, без обид".


Он протянул руку. Я пожал ее и извлек свои пальцы, более или менее целые. Не было причин менять выигрышную игру, поэтому я продолжил: "Даже если вы захотите, вы не сможете избавиться от меня, сэр. У меня приказ оставаться рядом и присматривать за тобой, как за ребенком. Я только что получил инструкции из Вашингтона, и ходят слухи, что вы в некотором роде беспомощный старый персонаж, который может попасть в серьезные неприятности, забыв, что Вторая мировая война была давным-давно. Так что, если вам нужно вытереть нос, сэр, или поменять подгузники, или медсестра не приносит вам кормление в два часа ночи по расписанию, просто дайте мне знать прямо сейчас, пожалуйста ".


И снова, это были "нип и дак". Мы сидели там несколько секунд, пока он отбивался от приступа гневного старшинства. Затем он медленно улыбнулся.


"Очень хорошо, мистер Хелм. Действительно, очень хорошо. Теперь мы знаем, где мы находимся, не так ли?"


Я не был так уверен в этом, но, по крайней мере, мы немного перераспределили местный баланс сил. Я сказал: "Это была общая идея".


"Ну, заканчивай свой чертов пелсе, чтобы я мог разложить схему и показать тебе общий план ..."


У него, очевидно, было много практики в объяснении географии глупым подчиненным. К тому времени, как он закончил, я знал Северное море как мое любимое озеро для рыбалки недалеко от Санта-Фе, штат Нью-Мексико - лучше бы оно было моим любимым, черт возьми, так как в этой засушливой стране это, пожалуй, единственная вода в округе, кроме Рио-Гранде, достаточно большая, чтобы в ней могла плавать форель. Но здесь было больше воды, чертовски много больше, и мы не беспокоились о рыбе.


Он показал мне расположение затопленных нефтяных и газовых месторождений: британские операции на западе - одна из них получила название "Неутомимый", в истинно британской манере - бельгийские, голландские, немецкие и датские районы на юге; и норвежские месторождения Экофиск, Фригг и особенно Торботтен, последнее открытие на севере, где, по его словам, никто на самом деле не ожидал напасть на что-либо, сказал он. Мы также немного обсудили стратегию, касающуюся, в основном, проблемы Эльфенбейна. Я предложил решение, о котором он не особо задумывался.


"Ты не собираешься блефовать, Айвори, как ты блефовал с его маленьким мальчиком", - предупредил он меня.


"Кто блефует?" Я спросил. "В любом случае, мне никто не позвонит. доктор Эльфенбейн был рядом. Он знает, что лучше не бросать прямой вызов человеку моей профессии. Он знает, или думает, что знает, что все мы, склонные к убийствам, неуравновешенны, опасно нестабильны, склонны впадать в полное неистовство, если им перечить. Он не станет так рисковать, даже если он просмотрел мое досье, а он, несомненно, просмотрел ".


"Ты усердно работаешь над своим альбомом, сынок. Однажды ты положишься на это, и это не сработает ".


"Может быть", - сказал я. "Но это то, для чего вы меня наняли, так что давайте воспользуемся этим, пока это работает. Я бы не был настолько глуп, чтобы попробовать это на Денисоне; но если я не могу дать задний ход маленькому седовласому лабораторному гению, даже с криминальными наклонностями, я сдам свои невидимые чернила. На кого он вообще работает?"


"Что?" - спросил я.


"Слоновая кость", - сказал я. "Кто здесь его клиент, кто оплачивает его перевозку?"


"Мы не смогли определить это. Насколько нам известно, Эльфенбейн занимается спекуляцией, надеясь, что сможет найти покупателя, как только у него появится что-нибудь на продажу ". Священник пожал плечами, отклоняя тему. Он продолжал: "Тебе нужно организовать два контакта, Мэтт, в Тронхейме и в Сволваэре. Что ж, приготовления уже сделаны, и Диана о них знает, так что я не буду тратить на них здесь время; но ваша работа заключается в том, чтобы проследить за тем, чтобы люди там встретились, и их материал подобрали в соответствии с планом. Просто помните, что многие из этих людей уже не такие храбрые, какими они были, когда их страна была в руках нацистов. Они помогают мне, но они не очень счастливы. Что-нибудь выходящее за рамки, и они уползут обратно в дебри; так что будьте осторожны ".


"Да, сэр", - сказал я.


"Важная доставка - та, что ближе к концу очереди", - продолжил он. "Вы получите чертежи определенного механизма, изобретенного пьяным бродягой-нефтепромышленником средних лет, который когда-то был ярким молодым механическим гением, разбиравшимся во взрывчатых веществах. Он потопил для нас небольшой десантный корабль и проделал прекрасную работу, но он был одним из чувствительных людей, вы знаете этот тип, и он начал видеть тонущих немцев в своих снах. Ты когда-нибудь видел мертвецов во сне, сынок?"


"Нет, сэр", - сказал я. "Мне говорили, что у меня нет воображения".


"Ну, у этого парня было слишком богатое воображение, и это более или менее доконало его; но время от времени он обретает ясность и выдает изобретение, что-то настолько простое, до чего раньше никто никогда не додумывался, если вы понимаете, что я имею в виду. Это его устройство - одно из них. Он назвал это в честь меня, ты знаешь ".


"Так я понимаю".


"Не думаю, что этот жест был лестным, мистер Хелм", - сказал Пастор, слабо улыбаясь. "Мальчик - ну, он не мальчик сейчас, но он был им тогда - ненавидит мои хладнокровные, убийственные наклонности и сказал мне об этом на нескольких языках в то время. Очевидно, он считает, что это как раз то паршивое устройство, которое следовало бы назвать в честь ублюдка, такого как Зигмунд, садиста, бессердечного неряху, которого все остальные в Норвегии считают героем. Я просто даю вам приблизительное представление о его отношении, используя его слова так хорошо, как только могу. Иными словами, это его большая шутка. Все остальные сочтут это данью уважения национальному герою; только Йоханн и я знаем, что он на самом деле имеет в виду под этим. И теперь ты."


Я сказал: "Мотивы становятся немного сложнее, но я думаю, что я все еще с вами, сэр".


"Не поддавайтесь на это дерьмо Зигмунда, вот что я пытаюсь вам сказать", - сказал Прист. "Моей работой было нанести как можно больше вреда, и я это сделал. Некоторые из них ненавидели меня за это, а некоторые любили меня, и к черту их всех. Ну, это слишком сильно сказано. Они были хорошими, жесткими людьми. Некоторые из них все еще такие. Но вы знаете, как это происходит. Кучка злобных, оборванных ублюдков, напуганных до смерти, рыщущих по фьеллам, как голодные волки, становится в книгах по истории бандой чистых, благородных патриотов во главе со святым на белом коне. Однажды ночью вы пробираетесь в деревню и сзади перерезаете глотки пятерым бедным, глупым нацистам, а десять лет спустя вы читаете о проклятой битве при Бломдале с кавалерией, оркестром и горнами. Но только не ожидайте, что если вы скажете "Зигмунд", они все выбьются из сил, помогая вам. Некоторые из них пострадали, включая тех, кто этого не ожидал и не думал, что это справедливо, что это должно случиться с ними. Справедливо, черт возьми! Кто когда-нибудь слышал о справедливой войне, ради бога?"


"Что случилось?" Я спросил.


"Что ж, " сказал он, " вы знаете стандартный немецкий метод возмездия за нападения партизан в те дни. Что, черт возьми, заставило их думать, что мы будем обращать хоть какое-то внимание на их паршивых заложников, сынок? В нас стреляли; если в кого-то еще тоже стреляли, нам было так жаль, как только возможно. Это было чертовски плохо и все такое, но нам предстояла война, и мы просто, черт возьми, справились с ней. Если эти люди не захотели уйти в горы и сражаться вместе с нами, меньшее, что они могли сделать, это остаться в городе и умереть вместе с нами, так мы чувствовали в то время ".


В комнате стало очень тихо после того, как он перестал говорить. Затем снаружи проехал грузовик, и он потянулся за своей кружкой, допил пиво и провел тыльной стороной ладони по губам.


"Старик становится болтливым", - сухо сказал он. "Давайте вернемся к делу. В дополнение к чертежам сифонов, нам нужна некоторая информация об этой области, которая является своего рода специализированной, а не из журналов по нефти и газу. Йоханн закончил работу над Торботтеном; он передаст его вместе с планами. Он в плохой форме, ему нужно столько, сколько я ему плачу, но в любом случае не стоит сбрасывать со счетов возможность двойного удара. Другими словами, убедитесь, что девушка находится в нужном месте в нужное время, но будьте осторожны ".


"Да, сэр", - сказал я.


Он не сразу продолжил. Дверь открылась, и вошла официантка с еще одним пивом. Я задумался об ESP и решил, что, вероятно, под ковриком во главе стола, за которым он сидел, был зуммер.


"Что касается завтрашнего контакта в Тронхейме, " сказал он, " позаботьтесь об этом, если сможете, но ничем не рискуйте ради этого. Это материал о Frigg и Ekofisk, но в данный момент нас не слишком интересует Frigg. Это газовое месторождение, и мы, вероятно, не сможем работать с газом еще долгое время, если вообще сможем. В любом случае, он поделен между норвежцами и британцами, находится прямо на границе между их соответствующими областями, так что это создает политические осложнения. Экофиск также создает проблемы. Во-первых, между Уэллсом и норвежским побережьем есть глубокая океанская впадина, так что нефть придется перекачивать в другую сторону, на запад или юг, что усложняет ее добычу. Кроме того, Ekofisk находится в ведении целого ряда компаний, работающих вместе: Phillips, Aloco и кучи других. Это несколько усложняет поиск, если вы понимаете, что я имею в виду. Так что, если высадка в Тронхейме начнет выглядеть слишком рискованной, забудьте об этом. Мы, конечно, хотели бы иметь эту информацию о саутерне в файле для дальнейшего использования, но на данный момент это не важно. В основном, это отвлекающая тактика. У нас тоже есть люди, собирающие информацию о британских операциях, хотя мы не видим способа использовать ее прямо сейчас. Таким образом, даже если какие-то слухи распространятся, никто не будет знать, где искать неприятностей. Но место, на которое мы действительно положили глаз, по крайней мере для начала, - это Торботтен ".


Я взглянул на большую таблицу на столе. "Там, наверху, кажется, холодновато для бурения скважин", - сказал я. "Или за что-нибудь еще".


"Гольфстрим у берегов не дает этому побережью стать слишком холодным", - сказал Прист. "Не то чтобы ты не мог отморозить себе задницу, я делал это много раз, но у тебя не так много тяжелого льда, с которым приходится бороться. На самом деле, Торботтен идеально подходит для наших целей - ну, это зависит отчасти от того, что подвернулось под руку Иоганну, но до сих пор все выглядит очень хорошо. Это не слишком далеко от глубоководья, это все норвежское, и, что лучше всего, это разрабатывается одной компанией под названием Petrolene, Incorporated - название, которое может показаться вам смутно знакомым, - контролируемой джентльменом с высокими моральными принципами росомахи. Конечно, операция проводится под строгим контролем правительства, и норвежцы ведут себя очень жестко - мне сказали, что контракты, на которых они настаивают в последнее время, действительно душераздирающие. Осло ничем не рискует и получает все деньги, сказал мой информатор со слезами на глазах".


"У вашего информатора случайно не те же инициалы, что и у города Лос-Анджелес?"


"Не будьте наивны, мистер Хелм". Голос пастора был сухим. "Никто не имеет дела с Линкольном Александром Котко лицом к лицу. У него есть очень эффективные переговорщики, которые будут говорить за него, пока он сидит в своем швейцарском шале или французском замке, любуясь видом и получая приятный загар на своей бритой голове - я так понимаю, у него есть теория, что женщины находят лысых мужчин неотразимыми. Пока, как я понимаю, все доказательства в его пользу. Конечно, его деньги могут иметь какое-то отношение к его успехам в любви, но я не думаю, что кто-то осмелится предложить это мистеру Котко. Что ж, безволосому сукину сыну придется выйти из укрытия, если он хочет того, что я могу предложить. Я не собираюсь ради этого рисковать мужскими жизнями, да и женскими тоже, только для того, чтобы передать это какому-то мальчику на побегушках вроде Денисона ". Он запрокинул голову и допил последнее пиво одним глотком, как викинг, осушающий рог с медовухой. "Теперь тебе лучше отвалить, сынок. Если я что-то упустил, Диана, вероятно, сможет это заполнить за вас. Я буду держаться вне поля зрения - к северу отсюда меня может узнать кто-нибудь, кому не следует, - но я свяжусь с вами позже, или это сделают некоторые из моих людей там, наверху ".


"Как я их узнаю?"


Он нахмурился. "Прошло много времени с тех пор, как я играл в эту игру в секретного агента... Если вы немного говорите по-шведски, у вас есть довольно хорошее представление о том, как должен звучать норвежский. Если они смогут правильно произнести pølse, они мои. Если они говорят pelsay, или поал-смотри, стрелять в них. Понятно? Передайте мои наилучшие пожелания девушке. Вот вещи, которые я захватил с собой для нее. Как у вас, ребята, идут дела?"


Это было частью акта. Я был не так уж молод, а он не так уж стар, но он всегда предпочитал роль старшего государственного деятеля. Я сказал ему, что мы с Дианой прекрасно ладим. В конце концов, это было не так уж далеко от истины. Я полагал, что это было чертовски намного ближе, чем часть информации, которая была представлена на конференции, которая сейчас закрывается...

10


У невидимого капитана на мостике был способ вывести свой корабль из дока, который был таким же простым, как система, которую он использовал для приведения его в действие. Он просто убрал все причальные канаты, кроме того же троса "рабочая лошадка"; а затем он включил старое ведро, или что вы делаете, чтобы начать действовать на таком большом судне. Возможно, он также перекинул руль - мои элементарные познания в мореходстве подсказывали, что это было бы логичным ходом, - но я не мог проверить это с того места, где стоял. В любом случае, корабль медленно продвигался вперед, пока трос не натянулся. При удержании носа и продолжении вращения винта корма постепенно поворачивалась наружу. Когда она была нацелена на открытую гавань, он дал задний ход. Трос оборвался, портовый рабочий сбросил его с кнехта на пирсе, пара матросов втащили его на борт корабля, и мы были свободны.


Стоя у поручня рядом с Дианой, я наблюдал, как красочный, солнечный городок удаляется по мере того, как судно, снова двигаясь вперед, направлялось к открытому фьорду за рифами и волнорезами.


"Я не видел Шкипера. Я думаю, он, должно быть, серьезно относится к тому, чтобы начать держаться подальше от посторонних глаз ", - сказала Диана. Я предоставил ей сжатый и подвергнутый цензуре отчет об утренних событиях, наблюдая, как она ест сытный ланч в корабельной столовой. Я имею в виду, что угол зрения Денисон на самом деле был не ее делом, насколько я мог видеть.


Я сказал: "Возможно, Вашингтон санкционировал эту весьма незаконную операцию в момент паники, но если что-то пойдет не так, они, несомненно, предпочли бы, чтобы ответственный за это джентльмен не был признан офицером ВМС США, даже в отставке. По-видимому, на этом побережье, особенно дальше на север, есть довольно много людей, которые помнят его по Второй мировой войне ".


"Да, я так понимаю, он в некотором роде герой для этих людей", - сказала Диана. Она заколебалась и посмотрела на меня немного неуверенно. "Но даже в этом случае, я задавался вопросом... Тебе не кажется немного странным, Мэтт, что он смог убедить их помочь ему, что они, похоже, и делают, учитывая, какова его цель?"


Я усмехнулся. "Милая, вступай в клуб. Вы только что восстановили мою веру в интеллект так называемого слабого пола. Странный - вряд ли подходящее слово для этого. Я думаю, мы можем с уверенностью предположить, основываясь на имеющихся на сегодняшний день доказательствах, что, чем бы капитан Прист здесь ни занимался, это не то, что он говорит, что он делает, независимо от того, как часто и подробно он это говорит, в комплекте с картами и статистикой ".


Она обеспокоенно нахмурилась, глядя на меня. "Но ... но что мы собираемся делать?"


Я печально вздохнул. "Сначала девушка поднимает меня, очень высоко; затем она бросает меня вниз, очень низко".


"Что ты имеешь в виду?"


Я сказал: "Ты отбросила все свои женские запреты, всю свою прекрасную заботливую мораль только для того, чтобы прийти сюда и наставить Шкипера на путь праведности и правдивости? Это не то, о чем ты рассказывал несколько часов назад ".


"Но-"


"Я думал, ты восстаешь против своей скучной, безопасной, достойной и скрупулезно честной жизни. Я думал, вы закончили со спасением черноногого хорька и подобными проявлениями общественного сознания ".


Она быстро рассмеялась и перестала смеяться. "Вы имеете в виду, что мы должны продолжать работать на него, даже если ... даже если мы подозреваем, что он не говорит нам правду?"


"Мы чертовски хорошо знаем, что он не говорит нам правду", - сказал я. "На самом деле, он прямо так и сказал. Ну и что? Мои приказы не имеют никакого отношения к правде. И что бы ни замышлял капитан Прист, это не может быть чертовски коварнее или противозаконнее того, что он, по слухам, замышляет - например, ограбление этих бедных скандинавов от их морской нефти. Если мы способны принять это, а мы чертовски хорошо это сделали, то, скорее всего, мы не будем слишком шокированы правдой, когда он, наконец, избавится от маскировки безопасности, как он это называет, и посвятит нас в секрет. Мой шеф говорит, что он гениальный и эффективный оператор, и мой шеф не разбрасывается подобными словами легкомысленно. Ладно, пусть старый пират продолжает свою гениальную и эффективную операцию, какой бы она ни была, и черт с ним. Наша работа - забирать его почту на севере, а не судить о его манерах или его морали... Ох, ох. Посмотрите, кто у нас здесь, такие же симпатичные, как две трубы в тире ".


Эльфенбейны, отец и дочь, если вы простите мой паршивый французский, вышли на палубу, чтобы полюбоваться открывающимся видом. Они немного опоздали, чтобы увидеть береговую линию в лучшем виде, поскольку облака снова сгущались, закрывая сверкающий солнечный свет, который был несколькими минутами ранее. Я взглянул на своего спутника.


"Увидимся в твоей каюте примерно через пять минут", - сказал я. "Зайди ко мне по пути. В моем чемодане есть аптечка первой помощи, возьми ее. Пять минут. Не удивляйтесь, если со мной будет компания ".


Диана заколебалась и посмотрела на июньскую и сентябрьскую пару у перил. В ее глазах промелькнуло возбуждение. "Разве я не могу здесь помочь?"


"Вы слишком чертовски кровожадны", - сказал я. "Вы бы застрелили их, просто чтобы услышать, как они падают на палубу. Давай, проваливай ".


Что касается базовых навыков выживания, то худшее, что может случиться с человеком в нашей общей сфере деятельности - а вы могли бы сказать, что доктор Адольф Эльфенбейн был, по крайней мере, в тесно связанном бизнесе, - это то, что он добьется успеха и авторитета. Он забывает, каково это было внизу, в джунглях, из которых он выбрался. Он начинает чувствовать себя неуязвимым; своего рода священным и неприкасаемым. Он знает, что внизу, в нижних эшелонах власти, люди все еще сражаются и умирают, но кровь не может забрызгать его, и пули больше не могут достать его, наверху, на безмятежной, безопасной высоте, которой он достиг. По крайней мере, он начинает думать, что они не могут.


Эльфенбейн вопросительно посмотрел на меня, когда я остановился перед ним. Я сказал, очень вежливо: "Меня зовут Мэтью Хелм, сэр. Я думаю, пришло время нам поговорить, не так ли?"


Его голубые глаза выглядели немного удивленными, его розовое лицо проповедника было немного смущенным, прежде чем он взял свое выражение под контроль.


"Ты тот человек, который убил Бьерна", - холодно сказал он. "Он был не очень ценным человеком, просто местной норвежской прислугой, нанятой по такому случаю, тем не менее, я не вижу, что это оставляет нам возможность сказать друг другу что-то конструктивное".


Я сказал: "Ну, если мы сводим старые счеты, сэр, вы тот человек, который послал Бьерна убить миссис Барт. И я тот человек, которому не нравится, когда люди пытаются убить людей, находящихся под моей защитой. И я тот человек, который, следовательно, только что сообщил вашему симпатичному мальчику Эрлану Торстенсену, также участвовавшему в покушении, что ему лучше убежать и стать невидимым, пока я не раздавил его, как таракана ".


Девушка пошевелилась. "О, тогда вот почему... Эрлан прислал нам бессвязное сообщение, которое мы не смогли понять ".


"Вот почему", - сказал я, напоминая себе не забывать, что, насколько мне известно, телефонной связи между кораблем и берегом не было. Если они получили сообщение здесь, на борту, кто-то, должно быть, доставил его на борт; и никто ничего не сказал о его уходе, кем бы он ни был. Конечно, девушка не сказала, что они получили сообщение на корабле - они могли присутствовать на рандеву на берегу, пока меня не было рядом, - но это было единственное безопасное предположение. Я сказал: "Моя информация заключается в том, что красавчик Эрлан запрыгнул в свою спортивную машину и со всех ног помчался вон из того маленького городка. Должно быть, я произвел на него большое впечатление... И теперь, когда мы избавились от дешевой норвежской помощи, сэр, - продолжил я, снова обращаясь к родителю, - я предлагаю пожать друг другу руки как цивилизованные люди и обсудить это дело, пока не погибло еще больше людей. Как насчет этого, сэр?" Я протянул свою руку.


Хотя ссылка на цивилизованных людей не причинила никакого вреда - чем они нечестнее, тем более цивилизованными им нравится себя считать - я уверен, что именно сэры действительно сделали свою работу. Современные дети не станут говорить старшим "сэр" или "мэм"; они считают это унизительным или что-то в этомроде. Они не знают, от какого полезного инструмента они отказываются. Когда парень ростом почти шесть с половиной футов, которого в некоторых кругах считают опасным, почтительно подходит к тебе и называет "сэр", что ж, это заставляет тебя чувствовать себя очень важным, особенно если у тебя уже есть склонность чувствовать себя очень важным. Я мог видеть, как маленький седовласый джентльмен передо мной слегка распух, гордо, по-голубиному, когда он снизошел до того, чтобы взять меня за руку...


Девушка была умнее. Ее глаза резко сузились, и она начала предупреждающе кричать, но было слишком поздно. Прежде чем она успела это сказать, я подтащил доктора Эльфенбейна поближе и сильно ударил его коленом. Моя левая рука притянула его лицо к своему плечу, чтобы заглушить стонущий вздох, который он издал. Он был достаточно низкорослым, чтобы сделать это практичным. Я держал его там за затылок, чтобы он не привлекал внимания, соскользнув на палубу. Здесь все еще было несколько пассажиров, хотя большинство ушло внутрь после того, как мы вышли из гавани. Я достал пистолет и направил его на девушку, слегка повернувшись, чтобы он был скрыт моим телом от остального корабля.


"Кажется, вашему папе внезапно стало плохо, мисс", - сказал я. "Нам лучше быть осторожными, чтобы это не оказалось смертельным, не так ли?"


Ее глаза были широко раскрыты и шокированы. "Ты... вы, должно быть, сошли с ума! Ты не можешь-"


"Выйти сухим из воды с этим?" Весело сказал я. "Что ж, вы совершенно правы, мисс Эльфенбейн. Конечно, мне это с рук не сойдет. Это категорически невозможно, мэм. Я имею в виду, куда я отправлюсь потом на этом маленьком корабле? Они поймают меня, конечно. Они будут судить меня и убьют электрическим током, или что там они делают в Норвегии. Конечно, это займет месяцы. Тем временем - " Я приставил дуло позаимствованного автоматического пистолета к телу человека, которого держал. "- тем временем твой отец будет давно похоронен, насквозь продырявленный мерзкими маленькими 9-миллиметровыми пулями. Если вы думаете, что это честный обмен, просто позовите на помощь ".


Грета Эльфенбейн начала говорить, облизнула губы и промолчала.


Я продолжил, слегка повысив голос: "Вам лучше взять его за другую руку, мэм. Я помогу тебе затащить его вниз. То, как внезапно это на него обрушилось, боюсь, это не может быть просто морской болезнью. У него были приступы головокружения или проблемы с сердцем ...?"


Корабль был теперь достаточно далеко, чтобы почувствовать волнение, вызванное резким попутным ветром, помогающим нам продвигаться к побережью. Она ответила длинным, медленным броском, который сделал мою работу по полунесению Эльфенбейна ниже менее легкой, чем это могло бы быть; но девушка не сделала ни одного движения, чтобы воспользоваться моментами моей потери равновесия. Двумя палубами ниже Диана была готова к встрече с нами. Когда я пнул дверь каюты, она открылась. В ее руке был мой револьвер.


"Вы первая, мисс Эльфенбейн", - сказал я. "Сядьте, пожалуйста, на ту койку слева, положив руки на колени у всех на виду. Нет, немного дальше, если вы не возражаете, чтобы освободить место для... Вот вы где, доктор. Сейчас чувствуешь себя лучше?"


Лицо Эльфенбейна было бледным и влажным, а его тонкие белые волосы были растрепаны, открывая довольно большую розовую залысину на макушке, обычно скрытую тщательным расчесыванием того, что осталось. Он начал говорить - возможно, как и его дочь, он чувствовал себя обязанным сказать мне, что мне это не сойдет с рук, - но он сдержался. Его глаза, однако, были злыми на его мягком лице. Я понял, что на самом деле он был не очень хорошим человеком. Ну, я тоже не был


Я жестом показал Диане сесть на другую койку, лицом к Грете. "Ты несешь за нее ответственность, Мадлен", - сказал я, чтобы напомнить ей, кем она должна была быть. "Просто не издавайте громких, смертельных звуков, если только вам не придется".


"Я понимаю, Мэтт".


Я взглянул в ее сторону. Она уперлась локтями в колени и поддерживала револьвер обеими руками так, как я ей показал. Казалось, что она держит ситуацию под контролем. Грета Эльфенбейн выглядела бледной и подавленной, как будто оружие и насилие были ей не по душе. Это могло быть притворством, но я вспомнил, как мне говорили, что девочка невинно изучала музыку в Швейцарии, когда умерла ее мать и ее привезли домой к отцу.


Она беспокоила меня. Я не мог понять, как она вписывается в профессиональную игру. Данные о женщине-эльфенбейне были противоречивыми. Следует иметь в виду тот факт, что при нашей первой встрече она потянулась за пистолетом, но я напомнил себе также, что у нее его не было. Она была слишком традиционно озабочена своим достоинством и нейлоновыми чулками, чтобы совершить стремительный прыжок, который сделал бы свое дело. В целом, она была объектом, которому не помешало бы провести еще немного исследований, но вряд ли сейчас было для этого время.


"Чего ты хочешь, Хелм?" Это был доктор Эльфенбейн. "Чего вы надеетесь достичь этой мускулистой мелодрамой?"


"Достигни", - сказал я. "Хорошее слово, достичь. Я надеюсь, что мы собираемся получить некоторую информацию и сотрудничать, доктор. Во-первых, я хотел бы, чтобы вы точно сообщили мне, как вы узнали достаточно, чтобы оказаться на этом корабле со своей дочерью и нанятыми вами норвежскими приспешниками, готовыми предпринять быстрые и решительные действия, убежденными, что это того стоит. И затем я хочу, чтобы вы сотрудничали, убравшись к черту с этого. Прочь с корабля, из авантюры, от нас подальше ".


Маленький человечек пригладил свои тонкие, белые локоны на место. "Вы, должно быть, шутите, сэр", - сказал он. "Ты же не можешь на самом деле поверить, что я расскажу тебе все, что ты хочешь знать, а затем послушно сойду в следующем порту просто потому, что ты мне так прикажешь".


"Как вам будет угодно", - сказал я. "Но прежде чем ты окончательно примешь решение, почему бы тебе не попросить свою дочь рассказать тебе еще раз точно, что случилось с Большим Бьерном, опасным парнем, которого ты нанял, чтобы бросать беспомощных дам в гавани?"


Эльфенбейн вздохнул. "Столько мелодрамы! Вы действительно угрожаете нам смертью, если мы не покинем этот корабль?"


Я сказал намеренно: "Это была очень простая работа, насколько я был обеспокоен, доктор Эльфенбейн. Просто тихая прогулка на лодке вдоль побережья с привлекательной спутницей, элементарная работа в сопровождении, без реальной опасности в поле зрения - по крайней мере, меня ни о чем не предупреждали. Внезапно вы ворвались и попытались превратить это в Третью мировую войну. Ладно, если война - это то, чего ты хочешь, я дам тебе войну. Один из ваших парней уже проводит перепись трески на глубине тридцати морских саженей, если я правильно рассчитал глубину, и где-то здесь есть треска. Другой в бегах; он поверил, что я имел в виду то, что сказал ему. Было бы очень плохо, если бы вы расстались с жизнью и доставили мне много неприятностей просто потому, что отказались понимать то, что было сказано вам на простом английском. Вы бы предпочли услышать это на шведском, сэр? Или я могу попробовать себя в немецком, хотя мое произношение паршивое. Я даже знаю несколько испанских слов, если они помогут ".


Маленький человечек слабо улыбнулся. "Лингвистическое отображение не будет необходимым. Допустим, я принимаю в качестве рабочей гипотезы то, что вы убьете нас, если мы не покинем этот корабль. Но был какой-то разговор об информации, а мертвые люди не очень хорошо общаются. Значит, нас сначала будут пытать, прежде чем мы будем убиты?"


Он был слишком спокоен, слишком самоуверен, даже для опытного мошенника. В конце концов, он должен был быть беженцем из научной лаборатории, а не настоящим выпускником джунглей подземного мира. Учитывая, что с ним только что грубо обошлись и ударили коленом там, где было больно, он держался слишком хорошо для защищенного доктора философии. - по крайней мере, для защищенного доктора философии. без какой-либо надежды на помощь.


Я по-волчьи ухмыльнулся ему. "И что такого немыслимого в пытках, профессор?" Я сунул в карман свой позаимствованный автоматический пистолет, достал нож и проделал трюк с щелчком открывания одной рукой, который в основном используется для показухи. Это действительно впечатляет некоторых людей. Я увидел, как его глаза слегка расширились, но он ничего не сказал. Я сказал: "Логичный подход здесь, конечно, заключается в юной леди".


Это его задело. "Если ты посмеешь-"


Я продолжил, не обращая на него никакого внимания: "Очень жаль, она симпатичная, но это не моя вина, если люди не прислушиваются к голосу разума. Это полностью зависит от вас, доктор. Если вы действительно предпочитаете, чтобы ваша дочь провела остаток своей жизни как Трехпалая Грета или Одноухая Эльфенбейн ...


Я не буду утомлять вас остальной частью скороговорки о Торквемаде. Я топтался на месте, ожидая, когда долгий, медленный крен корабля достигнет надлежащей степени наклона, каким бы ни был морской термин. Когда я почувствовал его приближение, я бросился к девушке. Эльфенбейн отреагировал предсказуемо, совершив перехват, вытянув правую руку. Я схватил его левой рукой, ударил им по шкафу рядом с ним и вонзил в него нож, пригвоздив его к месту. Он издал сдавленный крик. Красивые. Человек в коридоре снаружи не мог этого вынести. Он начал пробиваться внутрь, как раз в тот момент, когда я рывком распахнул дверь, не оставляя ему ничего, что можно было бы разбить...

11


Если я сам так говорю, это было аккуратно сделано. Как говорят коты, время было выбрано как нельзя кстати. Бесконечный, ленивый крен корабля на правый борт - были моменты, когда вы думали, что он продолжит лениво переворачиваться на триста шестьдесят градусов - сделал всю работу за меня, как только он заставил себя двигаться. Наклонив голову, как атакующий бык, не в силах остановиться, он с оглушительным грохотом врезался в дальнюю стену каюты, фактически в борт корабля.


Я откинулся назад на койку, подтянув колени, чтобы дать ему пройти. Теперь все, что мне нужно было сделать, когда он остановился на четвереньках, ошеломленный, это ударить каблуком ему по затылку. Он рухнул в узком пространстве между койками; на первый взгляд моложавый мужчина в строгом коричневатом спортивном пиджаке и с тщательно / небрежно уложенными волосами средней длины, которые в наши дни носят представители исполнительной власти. Я протянул руку, чтобы взять маленький автоматический пистолет из его руки - крошечный .Кольт 25-го калибра; я не видел ни одного такого годами. Здесь, в Арктике, они действительно увлеклись миниатюрным огнестрельным оружием. Я проверил это еще раз. Он был заряжен, с одним в патроннике, готовый к выстрелу. Ну, настолько готовы, насколько это миниатюрное огнестрельное оружие когда-либо бывает. Ходят истории о маленькой анемичной пуле, которую остановила дубленка. Вряд ли это можно назвать профессиональной артиллерией, вот что я пытаюсь сказать.


Закрыв дверь каюты, я посмотрел на доктора Эльфенбейна. В данный момент он тоже выглядел не очень профессионально. Его мозг мог бы обеспечить ему высокое положение в научных кругах, но его болевой порог был слишком низок для такого рода работы. Конечно, я не думаю, что человек, пронесшийся мимо, оказал какую-то помощь своей пронзенной руке; но в любом случае, он потерял сознание.


Две девушки свернулись калачиком на концах двух коек в почти идентичных позах, вызванных тем, что с научной точки зрения можно назвать рефлексом защиты от нейлона. Долгие годы практики по сохранению хрупких и дорогих чулок научили современную женщину очень быстро реагировать, когда дело доходит до того, чтобы уберечь свои ноги от неприятностей, и это распространяется и на брюки. И Грета, и Диана, по-видимому, мгновенно поджали свои конечности в брюках, оставляя проход свободным для атакующего злоумышленника.


Диана спокойно спросила: "Как мне снять эту штуку, никого не убив?"


Я осторожно забрал у нее револьвер. Во время моего последнего визита в оружейную, расположенную в подвале далеко под офисом Мака, я не смог приобрести старомодную карманную модель молотка в кожухе, которую я действительно предпочитаю. В наши дни дефицита каждый использует то, что может достать; и это было стандартное, легкое оружие полицейского типа с выставленным курком, а теперь взведенным. Я показал ей, как опускать руки.


"Как так получилось, что ты его завел?" Спросил я, возвращая ей оружие. "Я говорил вам, что нет необходимости взводить курок и стрелять одиночными выстрелами, за исключением предельной точности. Долгое, сильное, плавное нажатие на спусковой крючок делает свое дело, взводя курок и стреляя одним движением. Вот почему они называют их револьверами двойного действия, или с самовзводом."


"Но ты сказал, никаких ненужных фатальных звуков", - сказала Диана. "Девочка бросилась помогать своему папе, когда ты потянулся к двери. Я задумался, должен ли я стрелять, а потом, ну, я вспомнил все те книги, где угрожающий щелчок взведенного курка... ты знаешь. Итак, я вытащил его обратно, и он действительно издал приятный маленький щелчок, и что вы знаете? Это сработало. Она остановилась прямо там ". Диана с любопытством посмотрела вниз. "Кто он?"


Я сказал: "Вероятно, парень, который пробрался на борт с сообщением ранее. Он также может быть подкреплением, за которым послали парня Торстенсена, хотя, на мой взгляд, он не выглядит очень сильным мускулистым человеком, не с этим огнестрельным оружием, которое у него с собой ".


Диана поморщилась. "Еще какие-нибудь гости, и нам придется перенести шоу в бальный зал корабля, если таковые будут. Куда мы собираемся его поместить?"


Ее голос был приятным и ровным, может быть, немного слишком ровным, чтобы нести полную убежденность; но для новичка у нее все было хорошо.


"Вы что, собираетесь просто сидеть там и разговаривать?" Это была Грета Эльфенбейн. "Ты что, собираешься просто оставить его там вот так?"


Ее взгляд был прикован к ее родителю, прислонившемуся к большому шкафу в изножье кровати с поднятой рукой, похожей на сумку со старой одеждой, подвешенную к крюку.


"Совершенно верно, мэм", - сказал я. "Вот так просто я собираюсь оставить его. Пока он не придет в себя и не заговорит. Информация - это то, чего мы пытались достичь, помнишь?"


Грета облизнула губы. "Но вы не можете..." Она колебалась. "Если я... если я расскажу тебе то, что ты хочешь знать, ты...?" Она остановилась, как будто у нее перехватило дыхание.


Мне это не понравилось. Я имею в виду, что это не моральный бизнес, и вы должны использовать все возможные рычаги воздействия. Я не чувствовал ни капли вины за то, что использовал дочь, чтобы произвести впечатление на Эльфенбейна, предположительно такого же закоренелого грешника, как я, и игравшего по тем же правилам - в любом случае, процедура пыток была в значительной степени уловкой, чтобы выманить джентльмена за дверь. Но я еще не был уверен насчет этой девушки. Возможно, она просто невинная студентка-музыкант, которую потащил с собой в экспедицию ее папа по причинам, которые еще предстоит выяснить. Даже если она не была особенно невинной, использование крови ее папочки, чтобы сломить ее, не заставило меня гордиться собой. Что ж, меня послали сюда не для того, чтобы отшлифовать мою самооценку.


"Что ты можешь мне сказать?" Я спросил. "Кто наша Спящая красавица на полу, для начала? Ты можешь мне это сказать?"


Она снова облизнула губы. "Это мистер Йель, мистер Норман Йель. Он работает на нефтяную компанию "Эллайд"."


Я нахмурился. "Нефтяная компания "Эллайд"? Aloco... Подождите минутку!" Я вспомнил свой недавний разговор с Хэнком Пристом. Все начинало складываться воедино. "Это одна из компаний, разрабатывающих Ekofisk, вместе с Филлипсом и кучей мелких сошек, не так ли?"


"Да, конечно". Она колебалась. "Я... Я предполагаю, что люди из Aloco надеются, ну, втайне урвать себе немного больший кусок пирога, если вы понимаете, что я имею в виду ".


"И они услышали о нашем маленьком проекте, и решили, что у нас есть какое-то интересное оборудование, которое они могли бы использовать, или планы на то же самое, и наняли твоего папочку, чтобы достать это для них?" Грета Эльфенбейн неохотно кивнула. Я вспомнил, как Шкипер говорил, что Экофиск сложен по различным политическим и географическим причинам, но он не говорил, что это невозможно. Очевидно, некоторые руководители Aloco тоже не думали, что это невозможно. Я медленно продолжил, размышляя вслух: "Итак, когда доктор Эльфенбейн столкнулся с проблемой на этом корабле, проблемой по имени Хелм, он отправил посыльного, Торстенсена, сообщить о проблеме своим руководителям. И они послали к нему мистера Нормана Йеля, чтобы он давал советы и оказывал помощь, не говоря уже о паршивом маленьком дробовике 25-го калибра. Ты говоришь, что Йель работает на них. Как?"


"Ну -" Она собиралась растянуть губы, облизывая их. Она уже израсходовала всю помаду, которая была на ней, не то чтобы она была тем, кого вы назвали бы толстым наклеивателем на губы. "Вы знаете человека по имени Денисон?" - спросила она.


"Я знаю, кто он". Это была не полная правда, но это определенно не было ложью.


Грета сказала: "Я думаю, вы могли бы сказать, мистер Хелм, что кем бы мистер Денисон ни был для Petrox, мистер Йель является для Aloco. Я думаю, вы могли бы назвать его специалистом по устранению неполадок ".


Я посмотрел вниз на слабенькое огнестрельное оружие в моей руке и на стильно одетого молодого человека с короткой стрижкой у моих ног, который проявлял признаки оживления.


"О, дорогой", - тихо сказала я. "О, дорогие мои! Ты имеешь в виду, что этот тип с Мэдисон-авеню должен соответствовать Полу Денисону? Извините, я на минутку, мне нужно позвонить своему брокеру; я хочу убедиться, что он быстро выгрузит Aloco. Денисон вот так поедает ярких молодых персонажей своим Chivas Regal. Один арахис, один кешью, один Норман Йель. Хруст, хруст, хруст, чавканье... Давай, Бастер, посмотрим, как ты выглядишь на самом деле ".


Диана скользнула в сторону, чтобы прикрыть эльфенбейнов напротив, пока я поднимал новоприбывшего и бросал его у дальнего конца койки, где она сидела. С пятью людьми в каюте это было немного похоже на работу в банке из-под сардин. К тому времени, как я закончил, глаза Йеля были открыты.


"Что... где... о, моя голова!" Его взгляд сфокусировался не на мне, а на точке по диагонали через салон. "О, Боже мой!" - сказал он. "Это что, нож, прямо через его руку? О, Боже мой!"


Я пристально посмотрел на него, задаваясь вопросом, был ли он настоящим. "А это пистолет", - сказал я. "Твой пистолет. Где ты это взял?"


"Ну," сказал он, "ну, конечно, мы не одобряем насилие, но при сложившихся обстоятельствах они подумали, что это может оказаться полезным; и я действительно прошел некоторую подготовку по стрельбе в армии, прежде чем меня назначили в отдел по связям с общественностью...


Он поправлял свой художественный галстук, пока говорил. Он был красивым экземпляром, почти таким же красивым, как Эрлан Торстенсен с его каштановыми волосами, но, конечно, гораздо более взрослым и утонченным. По крайней мере, он, несомненно, считал себя таковым.


"Связи с общественностью"? Я сказал. "Это то, что ты делаешь для Алоко?" Когда он быстро нахмурился, я сказал: "О, мисс Эльфенбейн представила вас, пока вы дремали".


"Да, конечно", - сказал он, бросив укоризненный взгляд на девушку в другом конце маленькой каюты. "Ну, PR - это то, что написано на двери. На самом деле, я более или менее отвечаю за корпоративный имидж, независимо от того, что это включает в себя, если вы понимаете, что я имею в виду. Любая угроза репутации компании..."


"Понятно", - сказал я. "Любая подобная угроза, и вы справитесь с ней. С оружием или без ".


"Если я не могу, я знаю, где нанять людей, которые могут", - отрезал он, внезапно обнажив зубы, как породистая выставочная собака, демонстрирующая опасно взбалмошный темперамент, скрывающийся за великолепной внешностью. Передумав, он плавно продолжил: "Позвольте мне отозвать это заявление, мистер Хелм. Уверяю вас, это не было задумано как угроза. Очевидно, что произошел серьезный просчет. Нам сказали, что мы будем иметь дело только с членами наспех организованного и довольно дилетантского правительственного агентства с довольно шаткой поддержкой в Вашингтоне. Только недавно нам сообщили, что капитан Прист смог заручиться настоящей профессиональной помощью. Если бы мы знали это с самого начала, возможно... Он пожал плечами. "В любом случае, я был уполномочен предлагать условия ; это то, для чего я действительно здесь".


"У вас забавный способ установления дипломатических отношений с пистолетом в руке".


"Я... Я не знал, что здесь происходит. Я услышал крик; я подумал, что мне лучше быстро вмешаться. Очевидно, это ошибка. Я прошу прощения. Что на счет этого, мистер Хелм?"


"А как насчет ваших условий?" Я спросил. "Давайте послушаем их, и я перешлю их моему начальнику в Вашингтоне, но я должен предупредить вас, что он не силен в переговорах -"


Йель прочистил горло. "Я не вижу веской причины беспокоить вашего шефа из-за такой детали, как эта, не так ли?"


Я посмотрел на него на мгновение; затем я бросил многозначительный взгляд в сторону Дианы Лоуренс. "Ты выбрал чертовски удачное место для обсуждения этой темы, амиго", - сказал я Йелю.


Он еще раз пожал плечами. "Я уверен, вы сможете заставить ее замолчать, так или иначе, мистер Хелм. Это должно было быть сделано в любом случае, не так ли? В любом случае, она - твоя проблема ".


"Ну, ладно", - сказал я. "Сколько?"


"Двадцать пять больших?"


Действительно забавно, как многие из них считают само собой разумеющимся, что каждого можно купить за деньги - а может, и нет. Те, кто сам продается, вероятно, не могут понять психологию людей, которые не продаются. Очевидно, что ловкий молодой мистер Йель с радостью продал бы Вашингтон британцам, Нью-Йорк голландцам и Алоко мистеру Линкольну Александру Котко за двадцать пять тысяч долларов, и ему просто не пришло в голову, что кто-то может отказаться от такой сделки - за исключением, возможно, того, чтобы продержаться двадцать семь пять.


На самом деле, это было очень лестное предложение. Это означало, что кто-то в Aloco проверил меня и счел реальной угрозой репутации и прибылям компании. К сожалению, они не проверили достаточно далеко. Они не добрались до мелкого шрифта, в котором говорилось, что, хотя я был настоящим паршивым гражданином, способным на всевозможные грязные трюки, возможно, даже на государственную измену, я просто не особо любил деньги. Я не говорю, что меня нельзя купить. Может быть, однажды кто-нибудь предложит мне то, что я действительно ценю; тогда мы увидим, насколько я лоялен и патриотичен. Однако, в отличие от Нормана Йеля и Пола Денисона, я просто не ставлю все это на наличные.


Я знал, что Диана смотрит на меня как-то неуверенно, задаваясь вопросом, должна ли она начать возмущаться и упрекать. У меня возникло искушение подразнить ее, продвинув представление немного дальше - кроме того, было бы интересно узнать, как далеко Йель получил разрешение зайти. Считался ли я просто двадцатипятикилограммовым правительственным неряхой, или пятидесятикилограммовым американским подонком, или, может быть, даже сток-тысячной общеамериканской вошью? Но Эльфенбейн беспокойно ворочался во сне, и на дальнейшие комедии не было времени. Ну, не намного больше.


"Полмиллиона", - сказал я и был немного поражен, увидев, что на мгновение меня восприняли всерьез. Наступило забавное короткое молчание. Я жалобно продолжил: "Черт возьми, это лишь малая часть того, что вы, ребята, ожидаете заработать на этой сделке, Йель. Это должно быть, иначе вы бы не рисковали ".


Его глаза сузились. "Полминуты-"


"Прими это или оставь", - сказал я.


"Ты, должно быть, шутишь!"


Я резко усмехнулся. "Друг, ты улавливаешь суть. Приятно быть умным, не так ли?" Я перестал ухмыляться. "Теперь, если у вас есть еще какие-нибудь смешные шутки, почему бы вам не приберечь их для более подходящего случая? Прямо сейчас у меня есть для вас несколько советов, мистер Йель. Ты будешь сидеть прямо в этом углу. Ты не пошевелишь ни единым мускулом. Ты не собираешься открывать рот, пока я напрямую к тебе не обращусь. Если ты ослушаешься любой из этих инструкций, эта юная леди проделает огромную дыру в ...


Внезапно я сильно ударил маленьким пистолетом, лежащим плашмя на моей ладони, сбоку от его головы. Он отскочил в сторону от стены кабины и осел там, уставившись на меня большими карими, потрясенными и злыми глазами.


Я резко сказал: "На случай, если вам интересно, за что это было, мистер Норман Йель, это было за то, что вы только что посмотрели на миссис Барт так, как вы это только что сделали, и подумали, что я явно блефую, и она не стала бы стрелять, не такая милая молодая леди, как эта. Это было, чтобы спасти твою жизнь, амиго, потому что я не блефую, и она выстрелит... Ладно, Мадлен, он весь твой. Я позабочусь о тех, кто в другом конце комнаты ".


"Он у меня, Мэтт", - тихо сказала Диана, проскальзывая мимо, чтобы занять середину койки поближе к своему пленнику. "Мэтт, я-"


Что бы она ни собиралась сказать, она сдержалась. В любом случае, я знал, что это было. Она собиралась сказать мне, что полностью верила в меня; абсолютная уверенность в том, что я не продамся, даже за полмиллиона.


Я усмехнулся. "Ты паршивый маленький лжец".


"Я ничего не говорила", - запротестовала она, но на каждой щеке было по пятну краски.


"Его звали Уэзерилл", - резко сказала Грета Эльфенбейн.


"Что?" - спросил я. Я взглянул в ее сторону.


"Это то, что ты хочешь знать, не так ли?" Ее голос был нетерпеливым. "Ты хочешь знать, кто предал тебя, кто передал папе информацию, которая привела нас на этот корабль? Это то, о чем ты спрашивал. Ну, я тебе говорю. Этот человек был одним из ваших людей. Ему заплатили много денег. Его звали Роберт Уэзерилл. Сейчас... а теперь, пожалуйста, не могли бы вы убрать папу?"


Диана возмущенно зашевелилась рядом со мной. "Это неправда! Робби никогда бы не-"


Я резко взглянул на нее. "Держите его под прикрытием, черт возьми! Робби? Парень, о котором ты говорил, был мертв?"


Грета Эльфенбейн резко рассмеялась. "Конечно, он мертв. Когда они узнали, что он предал их, они убили его - или это не убийство, когда один правительственный агент убивает другого? Конечно, они обставили это как автомобильную аварию ". Она быстро продолжила, прежде чем Диана успела возразить: "Пожалуйста, мистер Хелм, теперь не могли бы вы вытащить этот ужасный нож? Пожалуйста?"


"И ты замолкаешь именно тогда, когда так красиво излагаешь свою часть?"


"Я расскажу тебе все, что знаю, если ты только... если вы просто уберете его. Я обещаю!"


Диана была знаменита, очевидно, на грани того, чтобы разразиться встречными обвинениями; как будто в тот момент мне было не все равно, кто убил парня, который был мертв до моего приезда в Норвегию. Я сделал ей резкий маленький знак, чтобы напомнить ей, что ее бизнесом занимается Норман Йель, и, протянув руку, взял одно из корабельных полотенец с вешалки у маленькой раковины в углу. Я задавался вопросом, как скоро мы начнем получать жалобы от стюардесс на все исчезающее белье - я уже пробил брешь в части квоты этого салона. Я сложил полотенце один раз и положил его на колени лежащего без сознания мужчины. Затем я снял напряжение с его руки, выдернул лезвие и положил его руку на полотенце, чтобы он не залил кровью себя и койку.


"Как насчет бумажных салфеток?" Я спросил Диану.


"Прямо там, на моей спине, у подножия койки". Ее голос был холодным и недружелюбным. "Аптечка первой помощи, которую вы хотели, лежит на краю умывальника, на случай, если вы не заметили".


"Ты можешь начать говорить снова, пока я прибираюсь", - сказал я Грете. "Что хотел сказать Роберт Уэзерилл?"


Она взглянула на своего родителя, чей цвет, казалось, возвращался, хотя он все еще не открыл глаза.


"Очень хорошо", - сказала она. "Я выполню свою часть сделки; но я не могу рассказать вам всего, что он сказал, потому что он много разговаривал с папой, когда меня там не было. Было что-то о фантастическом изобретении, состряпанном пьяным механиком на нефтепромысле - ну, мы уже слышали об этом от людей из Aloco. Вот почему мистер Йель в первую очередь связался с папой. Папа, как он обычно делает, начал прощупывать почву и нашел мистера Уэзерилла, который был готов поговорить за определенную плату."


Я вытер нож, сложил его и убрал подальше. "Заткнись, Мадлен", - рявкнул я, когда Диана начала быстро говорить, очевидно, в знак протеста против этого дальнейшего оскорбления имени ее мертвого партнера. Я потянулся к аптечке первой помощи и достал несколько стерильных марлевых прокладок и рулон бинта для руки Эльфенбейна. "Продолжай", - сказал я Грете.


"Мистер Уэзерилл подтвердил существование изобретения. Я не участвовал в тех обсуждениях, но папа позаботился о том, чтобы я был там, когда Уэзерилл описал, как вы, люди, собираетесь собирать всю информацию по всему побережью. Ресторан на железнодорожной станции рядом с доками в Тронхейме и небольшой скалистый холм над автостоянкой за аэропортом Свольвар. Курьером будет женщина. Уэзерилл не знал кто, но он сообщил нам номер корабля и каюты, чтобы мы могли опознать ее, когда она поднимется на борт. Она носила бы с собой специальный бинокль для идентификации: Leitz Trinovid 6x24s. Это очень дорогое маленькое стекло, и оно было снято с производства. Самый маленький из перечисленных на данный момент - семиступенчатый, мистер Хелм, и сейчас он стоит около пятисот ваших американских долларов. Мы с трудом нашли дилера, у которого все еще был экземпляр уменьшенной модели на складе ".


"Я понимаю. Ты собирался стать курьером ". Ее присутствие внезапно обрело смысл.


"Конечно. Мистер Уэзерилл снабдил меня всей необходимой информацией. В дополнение к биноклю есть что-то вроде пароля. Другой человек предлагает купить очки, извиняясь, говоря, что он не мог не заметить их, и он долгое время искал пару. Тогда я - ну, курьер - скажу: "О, я бы не расстался с ними за всю нефть в Аравии!"" Девочка поменьше торжествующе посмотрела на Диану, но обратилась ко мне: "Спроси ее! Если вам еще не рассказали всех подробностей, мистер Хелм, спросите ее, если я что-то не так понял! И если да, то как я мог получить это, кроме как от ее драгоценного мистера Уэзерилла?"


Наступило короткое молчание, затем Диана неохотно сказала: "Ну, это довольно близко, но это не значит -"


"Неважно", - сказал я. "Мисс Эльфенбейн, мы останавливаемся в Молде, на побережье, через несколько часов. Ради вашего же блага, я надеюсь, мы увидим вас там. На скамье подсудимых. С твоим багажом, твоим папочкой и твоим ручным пиарщиком. Убеди их, куколка. Плачь, вопи, брыкайся и вопи, но убери их к черту с этой лодки. Ладно, давайте разбудим папу..."


Затем я увидела, что папа уже проснулся, пристально, не мигая, наблюдая за мной, как змея. В его глазах была холодная, порочная ненависть. Опять же, у меня сложилось впечатление, что он был не очень приятным человеком, но тогда, кто такой?

12


Капитан корабля, по-видимому, везде использовал одну и ту же технику расстыковки, двигаясь вперед против пружинящего троса, как, я думаю, это называется, а затем отступая, как только корма выдвинулась достаточно далеко, чтобы дать ему пространство для маневра. По крайней мере, он использовал это в Мольде так же, как и в Олесунне.


Когда мы отчалили кормой вперед, я дружески помахал рукой маленькой группе, стоявшей у груды чемоданов на причале: темноволосой девушке в ярких клетчатых брюках, седовласому мужчине с забинтованной рукой и молодому руководителю с взъерошенными волосами в элегантном спортивном пиджаке. Я действительно не ожидал получить ответ, и, за исключением сердитого взгляда доктора Эльфенбейна, я не получил. Ветер стал резче и холоднее по мере того, как корабль, продвигаясь вперед, набирал скорость, выходя из маленькой гавани.


Я сказал: "Пойдем выпьем пива в гостиной. Я думаю, это все еще пригодно для проживания; кажется, они не включают ужасный телевизор до шести ".


Вскоре нас с Дианой усадили в пару удобных кресел с оковками в салоне первого класса. Телевизор, к счастью, был пуст и безмолвен, а официантка из столовой угощала нас лучшим, что корабль мог легально предложить в виде выпивки, довольно слабеньким напитком. Я попробовал норвежское пиво и решил, что на вкус оно ничуть не хуже любого другого. Как вы понимаете, я на самом деле не фанат.


Я сказал: "Хорошо, теперь, когда мы скрылись от ветра, скажи мне. Прав ли я, делая вывод из того, как вы продолжали пытаться заступиться за него, что у вас что-то было с мистером Робертом Уэзериллом?"


Диана колебалась. Через мгновение она покачала головой и сухо сказала: "Нет, ты не прав, дорогой. Мне бы очень хотелось, чтобы у нас что-то получилось с мистером Робертом Уэзериллом, но это не совсем одно и то же, не так ли?"


"Означает ли это, что он просто не мог видеть тебя, или что он смотрел в другое место?"


Она вздохнула. "Итак, кто из нас ясновидящий? Если вы хотите знать, внимание Робби было полностью сосредоточено на чем-то другом. На самом деле, я думаю, это было действительно довольно забавно, если у вас было хорошее чувство юмора. Я тосковала по Робби, который не мог видеть меня; и он тосковал по Эвелин, которая не могла видеть его. И она, ну, я думаю, она отчасти надеялась, что Шкипер, как только он оправится от потери своей жены... Нет, я несправедлив. Я не знаю этого. Мы были недостаточно близки, чтобы сравнивать желания. Но это было бы похоже на нее. Она была очень достойной и порядочной девушкой, вы знаете, слишком достойной и порядочной, чтобы ввязываться в горячий и грязный роман с кем-то своего возраста; но осторожная связь с уважаемым пожилым мужчиной... О, черт, я веду себя ехидно, и я пообещал себе, что не буду, особенно теперь, когда она мертва ".


Я был немного удивлен Хэнком Пристом, с его военным опытом. Группа, которую он собрал - по крайней мере, ее молодежная часть из США, - звучала как раз та недоделанная организация, в которую, как я боялся, я ввязался, когда все были отвлечены личной любовью, ненавистью и ревностью, и никто не занимался общественными делами, какими бы странными они ни были, это должно было быть главной заботой организации.


Я кисло сказал: "Удивительно, что кто-то из вас успел хоть что-то сделать, когда продолжается вся эта круговая порука. Но я думаю, что вы правы насчет Эвелин Бенсон, не то чтобы сейчас это имело большое значение ".


"Что заставляет тебя так думать?"


"То, что она сказала, когда умирала. Скажи мне, что ты думаешь о нашем командире, Диане?"


Она выглядела немного удивленной; затем она подумала мгновение и осторожно сказала: "Шкипер? Что ж, я думаю, он довольно хороший парень, которому не повезло, и он очень, очень занят, чтобы ему не приходилось думать о том, что он собирается делать с оставшейся частью своей жизни, и о том пустом доме во Флориде, и о лодке, на которой он любил работать, путешествовать и рыбачить, и о том, что он не может подняться на борт сейчас после того, что на ней произошло ".


Я решил, что это был довольно честный анализ, насколько это возможно. Я сказал: "Вы когда-нибудь испытывали достаточно жалости к бедному, осиротевшему капитану Присту, чтобы попытаться утешить его, выражаясь ненавязчиво, практичным способом?"


Она пролила немного пива себе на колено, резко оборачиваясь, чтобы посмотреть на меня, потрясенная и сердитая. Затем она увидела, что я намеренно добивался реакции, и усмехнулась.


"Ты вошь! Ответ - нет. Что натолкнуло тебя на эту идею в твоей голове?"


Я предложил ей свой носовой платок, чтобы вытереться, но она отказалась от него в пользу бумажных салфеток из своей сумочки.


Я сказал: "Не что, а кто. Эвелин Бенсон. Она думала, что ты это сделал, или, по крайней мере, хотел этого. "Обожающий" было словом, которое она использовала, чтобы описать ваше отношение к вашему работодателю ".


"Она, должно быть, была сумасшедшей -"


"Не сумасшедший, просто завидую. Я не знаю точно, как читался ваш список дежурных, но я так понимаю, что она была кем-то вроде полевой девушки, а вы держались довольно близко к штабу, имея в виду Хэнка Приста. И, по-видимому, она была настолько увлечена нашим отставным морским офицером, что считала само собой разумеющимся, что любая женщина, которая ежедневно сталкивается с ним, как ты, не могла не чувствовать то же самое. Что, кажется, подтверждает ваши гипотезы."


Она посмотрела на меня, слегка нахмурившись. "Что ты пытаешься доказать, Мэтт?"


"Я не знаю", - сказал я. "Я просто пытаюсь прояснить все эти отношения. Большинство из них, вероятно, ничего не значат. Теперь расскажите мне о Уэзерилле, Роберте, ныне покойном."


Диана поморщилась. "Вы не должны быть такими черствыми... Ах, чокнутые. Жизнь продолжается, и весь этот джаз. Робби был... ну, он был очень хорошим парнем, несмотря на то, что был патриотом ".


"Дару не понравилось бы, как ты это сформулировал", - сказал я с усмешкой.


"Ну, ты знаешь. Любите это или оставьте ... и вы всегда должны любить это по-своему, так, как это происходит в данный момент. Если кто-то попытается изменить это на что-то немного лучшее, они хотят отправить его в Россию или Африку, или куда угодно. Но, ну, помимо того, что он был бешеным реакционером, он был великолепен. Знаешь, Шкипер тоже довольно реакционен в определенных областях. Я думаю, это из-за всех этих лет в армии. То, что нужно Америке, Америка получает, и к черту всех бедных отсталых скандинавов. Учитывая, что его предки были родом откуда-то отсюда, это кажется забавным отношением ".


"Если это его позиция", - сказал я. "Мы не слишком уверены в этом, помните. Он мог кого-то разыгрывать, и это могли быть мы ".


Она пожала плечами. "Ну, он, конечно, вел себя так, как будто Робби был родственной душой, а я был просто символическим либералом, которого он нанял, чтобы удовлетворить прокурора или кого-то еще. Я почувствовал себя в меньшинстве, когда они заговорили ".


Я с любопытством посмотрел на нее. "Но ты все еще тосковала по этому парню Робби?"


Она сказала довольно натянуто: "Не говори глупостей. Кто, черт возьми, любит человека за его политику, ради Бога? Лично я думал, что он был милым парнем, отчасти невинным, если вы понимаете, что я имею в виду; а он обращался со мной, как будто я была его паршивой младшей сестренкой, и рассказал мне все о великой, безответной страсти своей жизни. Тьфу!"


"А потом он погиб в автомобильной аварии. Где?"


"За пределами Осло, пока мы готовились ко всему этому. Вы видели те норвежские дороги, высокие? Горный козел может сломать себе шею ".


"Но вы подозревали, как говорится, нечестную игру?"


Она рассудительно сказала: "Когда вы играете в игры с такими людьми, как доктор Эльфенбейн, и кто-то неожиданно умирает, вы не можете не задаваться вопросом, не так ли? Мы слышали, что он был заинтересован, и у него были люди, которые вынюхивали. Робби было поручено проверить слух - операция "Слоновая кость" - и, если это окажется правдой, выяснить, на кого работал Эльфенбейн. Потом он умер ". Она пожала плечами. "Очевидно, нам пришлось рассмотреть возможность того, что он подобрался слишком близко к чему-то, о чем они не хотели, чтобы мы знали".


"Aloco?"


"Что еще? Ты видел того ловкого пиарщика с маленьким пистолетом, который пытался тебя подкупить." Она поморщилась. "Я бы поспорил, что он продаст свою бабушку за четвертак и вернет двадцать центов сдачи. И вы слышали, что он сказал: со всем, с чем он не мог справиться, он знал, где нанять людей, которые могли. Эти крупные компании сделают все, чтобы защитить свою паршивую корпоративную репутацию. И Парсон Эльфенбейн, как вы его называете, сделал бы все, чтобы сохранить прибыльную работу. Мэтт?"


"Да?" - спросил я.


"Я не думаю, что ты очень нравишься этому коротышке, судя по тому, как он на тебя смотрел. Тебе лучше быть осторожнее, пока он рядом ".


"Я всегда так делаю", - сказал я. "Неважно, кто рядом. Но тебе тоже лучше следить за собой ".


"Что ты имеешь в виду?"


"У меня есть подозрение, что у друга Эльфенбейна современный менталитет заложника: если парень, которому ты хочешь навредить - или общество - слишком большой, или жесткий, или неуловимый, просто хватай кого-нибудь попроще и вымещай на нем свою ненависть. В данном случае, ты." Я поморщился. "Ну, к черту все это. Это был восхитительный, расслабляющий круиз по океану, миссис Барт, и завтра мы выходим на работу. Согласно расписанию, Тронхейм на рассвете. Контакт номер один".


Наступило короткое молчание. "Мэтт".


"Да?" - спросил я.


"Предполагается, что я должен быть напуган?"


"Пей свое пиво", - сказал я. "Ты маленькая девочка, которая любит, когда ее боятся, помнишь?"

13


Я слышал, что там, на побережье, в Бергене, они чувствуют себя очень самоуверенно, потому что последние данные переписи показали, что они обогнали Тронхейм и теперь являются крупнейшим городом северной Норвегии. В эти переполненные дни это казалось странным поводом для гордости. Если бы я был тронхеймером, размышлял я, я бы милостиво уступил титул "Население", радуясь тому, что люди селятся в других местах и оставляют мой родной город в покое.


Тронхейм все еще был значительным сообществом, насколько я мог судить с корабля. Это выглядело как старое, историческое, устоявшееся место; очевидно, оно не подвергалось систематическому разрушению при отступлении немцев в 45-м. В путеводителе говорилось, что там был старый собор, неповрежденный и заслуживающий внимания. Также, по-видимому, в конце гавани было несколько массивных загонов для бывших нацистских подводных лодок, которые сейчас используются для мирного ремонта судов и сопутствующей деятельности. Я не мог разглядеть ни одну из этих достопримечательностей, но было всего чуть больше шести туманным и моросящим арктическим утром, и видимость была ужасной.


Однако, недостаточно ужасные, криво подумала я. Что мне было нужно, если я собирался действовать незаметно, так это туман с видимостью менее десяти футов, который позволил бы мне незаметно покинуть корабль самому - а позже и Диане; но, возможно, я просил слишком многого.


Вода выглядела слишком холодной и грязной для плавания. Я так и не научился летать без самолета - по правде говоря, я был не очень хорош в полетах на нем. Оставался только один способ сойти на берег, и я спустился по сырому, крутому, зазубренному трапу на пирс, подбросил мысленную монетку и повернул налево.


Железнодорожная станция Тронхейма находится совсем рядом с доками. На крышу этого здания мне указал корабельный казначей. Однако между ними есть всевозможные пути и железнодорожные станции, и мне сказали, что для того, чтобы добраться до станции, мне нужно будет либо повернуть налево на пару сотен ярдов вокруг их конца, либо пройти четверть мили прямо до подземного перехода, проходящего под ними. Мой простодушный план состоял всего лишь в том, чтобы совершить круговую экскурсию и посмотреть, с чем Диане, возможно, придется столкнуться, чтобы не допустить ее - ну, встречи с Мадлен Барт - в ресторане station, время не указано. Тем временем она оставалась в своей каюте с моим 38-м калибром за компанию, хотя и жаловалась, что к этому времени ей, мистеру Смиту и мистеру Вессону почти нечего было сказать друг другу.


Это была промозглая прогулка под пронизывающим дождем, и я надеялся, что джентльмен позади меня забыл свой плащ и хорошенько промокал. Я не был вполне уверен, где я его подобрал, но внезапно я просто осознал, что он там, сзади. Что ж, он бы продолжил. Я не обратил на него никакого внимания. Я просто шел пешком по извилистой дороге и пробирался через грязную строительную зону - надеюсь, в один прекрасный день они перестанут перестраивать мир и позволят нам обосноваться в нем. Затем передо мной появилась станция, большое здание, явно спроектированное людьми, у которых было старомодное представление о том, что железнодорожные станции - довольно важные сооружения и должны выглядеть соответственно.


Ресторан находился в ближнем конце, большом кафетерии с высокими потолками. Я зашел и взял чашку кофе и кусочек печенья, которое оказалось не таким вкусным, как то, что я, помнится, ел в Швеции несколько лет назад; но, возможно, у меня предубеждение, потому что мои предки были оттуда. В любом случае, это превзошло пластиковые пончики, которые подают в аналогичных закусочных США.


Сидя в маленькой кабинке, я оглядел зал, малолюдный в этот утренний час. Единственным человеком, совершенно не похожим на обычного, был хорошо одетый пожилой джентльмен, сидевший через полдюжины кабинок по проходу; и он выделялся только тем, что с ним была пара красивых охотничьих собак - немецких короткошерстных пойнтеров. Это большой пятнистый с коротким хвостом. Ну, насколько я знаю, у всех континентальных пород купированные хвосты. На случай, если вы не поняли их правильно, милые малыши - британцы, красивый красно-коричневый парень - визла, а странный дымчато-серый парень - веймаранер. В любом случае, это то, что мне сказал любитель лабрадоров, но ему не нужна была ни одна собака, которая не была бы черной. У него даже не было бы желтой или шоколадной лаборатории поблизости, хотя окрасы совершенно законны, согласно стандарту породы, который мне пришлось прочитать по долгу службы - в то время я притворялся парнем, который кое-что знал о собаках.


Потягивая кофе, я лениво размышлял, не могут ли собаки быть каким-то секретным сигналом. В конце концов, в ресторане в Олесунне, где я в последний раз разговаривал с Хэнком Пристом, был старик с собакой. Я в шутку поиграл с этим понятием. Одна собака, все чисто. Две собаки, состояние желтое. Три собаки, состояние красное...


Это была интригующая идея, но я с сожалением решил, что, вероятно, я просто продолжал видеть собак в ресторанах, потому что расслабленные норвежцы разрешают собак в ресторанах, и у них больше власти. К этому времени джентльмен снаружи - он не последовал за мной внутрь - успел хорошенько промокнуть, я надеялся. Я вышел, не оглядываясь по сторонам, и зашагал сквозь морось в том направлении, откуда не приходил. Довольно скоро он снова был у меня за спиной. Здесь дорога проходила вдоль своего рода канала или бухты. Там было несколько красивых, крепких рыбацких лодок, привязанных вдоль бортов. Вы можете говорить что угодно в пользу стекловолокна, и оно вполне может стать материалом для лодок будущего, если нефть, из которой его получают, выдержит испытание, но для pretty оно не идет ни в какое сравнение с деревом, особенно с лакированным.


Затем дорога повернула направо, прочь от канала, и нырнула в подземный переход под железнодорожными путями. Я достиг конца своей орбиты в этом направлении и вскоре должен был вернуться для входа в атмосферу. Это был длинный туннель, не очень хорошо освещенный. Я остановился, когда отошел примерно на тридцать футов от входа.


Мне не пришлось долго ждать. Я услышал его приближающиеся шаги. Они никогда не останавливались. Он просто вышел из-за угла, знакомая фигура крепыша в широкополой шляпе, и подошел ко мне. Я был рад увидеть, что он на самом деле был довольно мокрым, хотя на нем был плащ. Мы на мгновение посмотрели друг на друга.


"Ты создаешь паршивую тень, Пол", - сказал я. "Я надеюсь, вы на самом деле не пытались. Я научил тебя кое-чему получше этого... Какого черта ты делаешь?"


Сбоку от туннеля стояла баррикада в черно-белую полоску, похожая на козлы для распиловки древесины. Очевидно, здесь тоже велось какое-то строительство или ямочный ремонт дорог. Денисон повесил свою шляпу на его конец. Теперь он снимал свой плащ и куртку вместе. Он положил их поперек лошади. Затем он достал из кобуры на поясе короткоствольный револьвер "Кольт" и сунул его в карман пальто. Он наклонился и достал откуда-то из-под штанины брюк маленький плоский нож, засунул его вместе с пистолетом и повернулся ко мне лицом.


"Хватит валять дурака", - сказал он. "Ты не можешь убить меня; Лос-Анджелес придаст слишком много значения твоей одежде, если ты это сделаешь. Но я также не могу убить тебя. Если я это сделаю, Мак пошлет к черту мистера Котко и вышлет палачей, в любом случае, команды по уничтожению. Согласны?"


"Пока все в порядке", - сказал я. "Что приводит нас куда?"


Он постоял там мгновение, его красивое загорелое лицо было мокрым и блестело в полумраке туннеля. "Это чертовски забавная штука", - медленно произнес он. "Окажи парню услугу, и часто он будет ненавидеть тебя всю оставшуюся жизнь за то, что ты сделал его своим должником. Окажите ему плохую услугу, и довольно скоро вы обнаружите, что ненавидите самодовольного сукина сына, которого вы обманули... Все должно быть наоборот, ты так не думаешь?"


"Ну, в последнее время ты мне не очень нравишься, Пол", - сказал я.


"Ах, но ты не ненавидишь меня", - тихо сказал он. "Ты раздавишь меня, как комара, если представится шанс - или попытаешься, - но ты не проживешь его и не уснешь. Я знаю тебя. Черт возьми, после первого ты, наверное, никогда не вспоминал обо мне раз в год. Я был всего лишь небольшим незаконченным делом, о котором вы бы позаботились, если бы вам когда-нибудь дали команду уходить; между тем, это была древняя история, и к черту все это. Но я семь лет оглядывался через плечо, ожидая тебя, ублюдок ".


Как он сказал, это была своего рода обратная ситуация. По любым разумным стандартам, я был потерпевшей стороной. Все это было нелепо, но он закатывал рукава рубашки, и то, что у него было на уме, было довольно очевидным, хотя и довольно детским. Ну, черт возьми, когда дело касалось личных вопросов, таких как старая преданная дружба, я мог вести себя так же по-детски, как и любой другой. Я снял свою шляпу, пальто и куртку и положил их рядом с его. Я сунул свой пистолет и нож в карман пальто, как и он. Затем нам пришлось постоять там мгновение с невинным видом, пока машина пробиралась по длинному туннелю.


Я сказал: "Черт возьми, я не делал этого с начальной школы. Мы обычно выходили за спортзал, где учителя не могли нас видеть ".


"Хватит разговоров", - сказал он. "Давайте сражаться".


Он опустил голову и вошел, замахиваясь. В некотором смысле это было довольно трогательно. Я имею в виду, он отдавал себя в мои руки. Это была его вечеринка, и он показывал, как он хотел, чтобы она проходила; но ничто не заставляло меня играть по его инфантильным правилам. Есть несколько ответов взрослых на эту неуклюжую атаку ветряной мельницы, которые оставляют другую сторону в очень плохой форме. Нас учили большинству из них, и он знал это, потому что был там. Если я хотел выкладывать модные штуки, он говорил мне, что это моя привилегия; но это могло отменить все обязательства между нами, потому что на этот раз он играл честно...


Я встретился с ним и обменялся с ним ударами, блокирующими, рубящими, неловко прощупывающими его. На ринге или в спортзале это выглядело бы как ад. Честный перед Богом факт заключался в том, что мы были не очень хороши в этом. Такой мужественный вид спорта, как бокс, не входил в репертуар грязных приемов, которым нас учили, поэтому мы выглядели не очень профессионально, когда кружили друг вокруг друга с поднятыми кулаками, ища лазейки. Затем я проскользнул мимо одного и поймал его в губы, и в то же время он сильно ударил меня по ребрам. Уязвленные, мы оба забыли об осторожности и начали наносить удары без оглядки. Внезапно он оторвался.


"Держите это!" - задыхаясь, сказал он. "Машина приближается!"


Мы прислонились к стене туннеля, выглядя как можно более мирно, в то время как маленький грузовик проезжал мимо, направляясь к докам.


"Звонок Динь-дон", - сказал Денисон. "Второй раунд. Готовы?"


Мы снова взялись за это. Еще дважды нам приходилось останавливаться и изображать невинность, когда проезжали машины. Я полагаю, это было чертовски глупое занятие, двое взрослых мужчин колотили друг друга костяшками пальцев. Моя собственная теория всегда заключалась в том, что ты оставляешь парня в покое или оставляешь его мертвым. Часто приводятся веские аргументы в пользу удаления людей навсегда, но, как мне казалось, ни одного в пользу их избиения.


Что ж, я был неправ. Денисон нашел одного или создал его. Вспоминая человека по имени Марк, и мужчину по имени Джон, и девушку по имени Луиза, погибших из-за его предательства, я обнаружил, что получаю немалое удовлетворение от каждого нанесенного удара. Я испытал еще большее удовлетворение, когда он начал сдавать позиции, и я жестоко погнал его назад, ища способ прикончить его. Он поскользнулся и упал на одно колено.


В дело вступили старые рефлексы; я начал смертельный удар, который должен был сделать все правильно, и с некоторым трудом остановился. Эта сумасшедшая битва была не такой. Вместо того, чтобы убить его, я вежливо отступил назад, чтобы позволить ему подняться на ноги. Я был удивлен, увидев, как он пытается, но у него не получается.


"Мягкая жизнь, Люк?" Я ахнул. Мой голос звучал резко и хрипло.


"Черт возьми, ты сам едва ли можешь стоять на ногах, Эрик", - выдохнул он, и я понял, что он был совершенно прав. "Помоги мне, сукин ты сын", - выдохнул он.


Мысль о последнем трюке промелькнула у меня в голове, когда я шагнул вперед, чтобы помочь ему подняться; но, конечно, никакого трюка не было. Он прислонился к полосатому козлу для пилы, дыша глубоко и неровно, в то время как я оперся о стену туннеля, пытаясь выровнять собственное дыхание.


"Думаю, для одного утра упражнений достаточно", - сказал он наконец. "Если ты хочешь сказать, что победил меня, пожалуйста".


"Идите к черту", - сказал я.


"Ты понимаешь, я ни о чем не жалею, черт возьми", - сказал он, не глядя на меня. "Ничего из этого. За исключением, может быть, того, что я не мог тебя сейчас отпустить ".


"Конечно".


Он сделал долгий, неровный вдох. "Ну, я думаю, мы ничего не решили, кроме того, что мы два самых убогих боксера в мире. Они бы освистали нас на ринге... Мэтт."


"Да?" - спросил я.


"Вы можете отправить девушку в целости и сохранности. Кто-то присматривал за Эльфенбейном с тех пор, как вы высадили его на берег с искалеченной рукой - когда-нибудь вам придется рассказать мне об этом. Что бы вы с ним ни сделали, это чертовски разозлило его, но он профессионал и, тем не менее, ведет себя круто. Он пропускает это мимо ушей, рассчитывая забрать товар у вас позже, прежде чем вы передадите его своему капитану флота на севере - я думаю, он знает, что Прист уточнил, что он должен лично доставить товар в Лос-Анджелес, никакие замены не принимаются. Может быть, Эльфенбейн считает, что, позволив тебе мирно вступить в этот первый контакт, это застигнет тебя врасплох или что-то в этом роде."


"Похоже, ты много знаешь о том, что представляет собой Эльфенбейн", - сказал я.


Денисон ухмыльнулся. "Черт возьми, у этого модного пиарщика Алоко вместо глаз знаки доллара. Норман Йель. Он числился у меня в платежной ведомости несколько недель, и я думаю, что он получает деньги и в других местах. По-настоящему умный парень, натравил нас всех друг на друга и всю дорогу до банка плакался о своей утраченной честности. Что ж, я не в том положении, чтобы критиковать кого-либо за любовь к деньгам - я скажу это за тебя, Мэтт, - но этот маленький засранец, похоже, не понимает, что он связывается с людьми, которые играют впроголодь. Однако, пока он жив, он очень полезен, хотя и немного дорог ".


"Доктор Э. нарастил себе какие-нибудь дополнительные мышцы?" Я спросил.


"Это еще одна причина, по которой он оставляет эту высадку в покое", - сказал Денисон. "У него на подходе трое вставных уродцев, и он не хочет делать свой ход, пока они не прибудут. Вы можете рассчитывать на то, что вас убьют в Сволваере, так или иначе. Но здесь с тобой все в порядке ".

14


Я ждал у трапа корабля, развлекая себя тем, что называл себя наивным и некомпетентным ослом за то, что доверился человеку, который уже однажды предал меня - насколько легковерным ты мог быть? - когда я увидел Диану, возвращающуюся, наконец, по мокрой от дождя дороге. На голове у нее был яркий шарф, который она использовала раньше, чтобы защитить волосы. На ней были ее собственные серые брюки и свитер и бежевый плащ Эвелин Бенсон, оставленный распахнутым, несмотря на погоду, чтобы не слишком бросался в глаза тот факт, что он был ей немного мал. Бинокль в кожухе был небрежно перекинут через ее плечо.


Даже на расстоянии я мог сказать, что все было в порядке. Хотя она изрядно промокла, идя на железнодорожную станцию и обратно, промокла настолько, что больше не беспокоилась о том, чтобы избегать любых луж, кроме самых больших, она шла легко и бодро, почти вприпрыжку под холодным дождем; очевидно, девушка, которая была счастлива и довольна собой за успешное выполнение опасной миссии.


Я облегченно вздохнул и принес безмолвные извинения Полу Денисону, расчетливому ничтожеству. Сегодня утром ему удалось кардинально изменить наши отношения, и я ни на секунду не подумала, что это произошло случайно. Сначала он доставил мне удовольствие поставить его на колени - ну, на одно колено, - а теперь его отчет об Эльфенбейне избавил меня от множества ненужных предосторожностей; и что за черт, семь лет - это долгий срок, чтобы злиться на парня, что бы он ни натворил.


Проблема была в том, что он применил свою психологию не к тому человеку. Мак указал, чего от меня ожидали. Он сказал, что о Поле Денисоне не было никаких текущих известий. Он сказал, что, пока ситуация не изменится или может быть изменена, мистер Денисон неприкасаем. Он сказал, что надеется, что выразился ясно; и он выразился.


Дословная запись, сделанная телефонными мониторами, говорила об одном, на случай, если кто-нибудь захочет разобраться позже; но любой агент с половиной мозга и небольшим опытом мог, и от него ожидали, прочитать совершенно другой набор инструкций из этой записи. Бесспорным фактом было то, что смертный приговор Полу Денисону еще раз был вынесен.


Что мне на самом деле было поручено сделать, в осторожном вашингтонском обмане, так это изменить ситуацию таким образом, чтобы мистер Денисон мог, наконец, на жаргоне нашей великой товарищеской организации с ее прекрасным поместьем в Вирджинии, быть благополучно ликвидирован с крайним предубеждением. Команды по уничтожению, как назвал их сам Пол, не были подняты по тревоге - в наши дни Мак очень редко собирает такую группу, и никогда не для того, чтобы иметь дело с одним человеком, - но один терминатор, если вы хотите называть его так, был. Я.


Диана взбежала по сходням и остановилась в укрытии палубы, чтобы сорвать с себя косынку и энергично встряхнуть ее. Ее волосы, предусмотрительно затемненные краской, которую предоставил Хэнк Прист, теперь еще больше потемнели по краям от дождя. Она выглядела влажной, раскрасневшейся и хорошенькой, вся запыхавшаяся от спешки, и я обнаружил - казалось, это утро было для неловких личных открытий, - что я был так рад ее возвращению, что это меня немного напугало. Я имею в виду, что в бизнесе всегда желательно четко помнить, что все расходуемы. Гораздо лучше не эмоционально увлекаться сегодня с коллегой, мужчиной или женщиной, которых вам, возможно, придется списать завтра при исполнении служебных обязанностей.


"Не смотри так мрачно, дорогой", - сказала Диана, улыбаясь. "Все замечательно. Ты волновался?"


"Конечно", - сказал я. "Конечно, шкипер сказал, что эта высадка не была действительно существенной, так что я не был слишком обеспокоен этим; но когда ты не вернулся, я начал задаваться вопросом, где, черт возьми, я мог бы раздобыть другую женщину для важного контакта со Сволваером. Не говоря уже об этих специальных очках."


Она рассмеялась. "Я тоже тебя люблю, ты, хладнокровный урод", - сказала она. "Боже мой, я промокла до нитки! Как насчет того, чтобы угостить девушку чашечкой кофе, чтобы согреть ее?"


В столовой я помогла ей снять мокрое пальто - ну, мокрое пальто покойной Эвелин Бенсон - и повесила его на пустой стул. Я прошел в конец комнаты и вернулся к столу с двумя чашками кофе.


"Нечего поесть?" Я спросил.


"Небеса, нет! Я заперся в этом проклятом ресторане, ожидая. Он позволил мне съесть все, что было на моей тарелке, и отойти на несколько секунд, прежде чем соизволил наконец пройти мимо и заметить бинокль. Старый придурок! Ты знал, что в здешних ресторанах пускают собак, Мэтт?"


"О, тот парень", - сказал я. "Он был там раньше; должно быть, ему пришлось долго ждать. Разве вы не видели собак в Осло или Бергене?"


"Ну, я думаю, да, но я, должно быть, решил, что они были собаками-поводырями или что-то в этомроде. Но у этого старого персонажа были с собой две большие собаки-птицы, прямо там, в кафетерии, где все ели. Сумасшедший!"


Она была вся в восторге от своего опыта; она говорила слишком ярко и слишком быстро, о чем угодно, но не о том, что действительно было у нее на уме: о долгом пугающем ожидании, напряженном контакте и, наконец, о триумфальном осознании того, что она действительно это сделала. Она, Диана Лоуренс, робкая подруга черноногого хорька и журавлиха-кликуна, на самом деле выполнила рискованное задание, не воспользовавшись защитными ремнями безопасности, блокировками зажигания, противоударными бамперами или чудодейственными антибиотиками. Она совершила немыслимое для цивилизованных людей. Она намеренно рискнула своей жизнью; и она выиграла. Она уже никогда не будет прежней девушкой.


Она была достаточно умна, чтобы не захотеть все испортить, обсуждая это до сих пор. И, конечно, мне бы и в голову не пришло указывать, что на самом деле это было довольно простое маленькое поручение и риск на самом деле был не очень велик. В конце концов, вы не могли судить об этой девушке и ее достижениях по жестким стандартам работы под прикрытием. Она была воспитана на современной философии, согласно которой любой риск абсолютно неприемлем и предполагается, что каждый должен жить вечно, или, по крайней мере, передать тело, неповрежденное и без шрамов, в отделение интенсивной терапии пожилого возраста для окончательной обработки, после долгой, безопасной и без происшествий жизни.


"Что в этом сумасшедшего?" Я спросил. "Я думаю, это здорово".


"Собаки в ресторанах? Но разве это не антисанитария?"


Я усмехнулся. "Где та храбрая и независимая женская душа, которая злится, потому что все продолжают защищать ее от микробов и автомобильных аварий против ее воли? На самом деле, я однажды прослушал курс по обращению с нападающими и сторожевыми собаками, и нам сказали, что у собак очень чистые рты, и если нас укусили, не стоит слишком беспокоиться, предполагая, что мы пережили укусы. Теперь, если бы нас укусил человек-охранник, это было бы другое дело, и нам лучше быстро обратиться за медицинской помощью, пока не началась инфекция; человеческий укус почти так же ядовит, как укус гремучей змеи. Может быть, если бы мы впустили всех собак и не пускали всех людей, у нас были бы намного более приятные и безопасные рестораны ".


Она рассмеялась. "Я не знал, что ты собачник, Мэтт".


"Я не такой", - сказал я. "Не совсем, но однажды мне пришлось путешествовать с дворнягой - на самом деле это был очень хорошо воспитанный и дрессированный молодой ретривер, часть моего прикрытия для выполнения задания - и мне чертовски надоело, что со мной обращаются как с прокаженным в сопровождении бешеного волка. Черт возьми, этот щенок вел себя намного лучше, чем большинство людей, которых мы встречали на своем пути. И он был чертовски лучшей компанией, чем многие агенты, с которыми я работал. За исключением присутствующих, конечно."


"Спасибо вам, сэр", - сказала она. У нее было время немного успокоиться, и она взглянула на футляр для бинокля на столе. "Но, говоря об агентах и их работе, неужели вы даже не собираетесь взглянуть на это?" Она подтолкнула его ко мне.


"Почему я должен?" Я спросил. "Когда у тебя, очевидно, есть, и ты жаждешь рассказать мне все об этом?"


"Опять ясновидение, мистер Хелм?" Она по-мальчишески ухмыльнулась. "На самом деле, я действительно проскользнула в дамскую комнату и заглянула -"


Это понятно. Отчаянно желая схватить вещи и убежать, она заставила себя спокойно пройти по коридору и задержаться в здании еще немного, просто чтобы посмотреть, сможет ли она.


"Тут-тут", - сказал я. "Не очень умно, агент Лоуренс. По статистике, общественный туалет - очень опасное место ".


"Но твой замечательный друг Пол Денисон заверил тебя, что я в полной безопасности, помнишь? Не то чтобы я в это верил. Я был до смерти напуган все это время; но это то, что ты мне сказал ".


"Конечно, в безопасности от Эльфенбейна", - сказал я. "Но он вообще ничего не сказал, как и я, о том, что ты в безопасности от Денисона, даже за дверью с надписью ДЕЙМЕР. Так получилось, что здесь были вы, потому что его работодатель озабочен главным образом Торботтеном и ему наплевать на Экофиск и Фригг, по крайней мере, не в данный момент. Но никогда не рассчитывай на то, что Пол мой друг или твой. По сути, он друг Пола Денисона и никто другой ". Я посмотрел вниз. "Хорошо, что наш собачий контакт подсунул в тот немного слишком большой кейс, когда он вынимал деньги?" Ранее я заметил, что кожаный контейнер, хотя и имел все необходимые маркировки, по понятным причинам не подходил для размещения очков внутри так хорошо, как мог бы.


Диана сказала: "Ну, это конверт, набитый бумагой из луковой кожи, с множеством цифр, забавных символов и множеством слов на норвежском, которые я не смогла понять. Это выглядело как какой-то сверхтехнологичный материал, который я, вероятно, не понял бы, если бы кто-нибудь перевел это на английский ".


Я сказал: "По крайней мере, они делают это просто. Никаких микроточек, микрофильмов или чего-то в этом роде. Или кассеты. После всей этой политической неразберихи в Вашингтоне я не мог смотреть записи в лицо ".


"Что ж, вам лучше взять это на себя", - сказала она. "Вы можете взять на себя ответственность за его защиту. Я выполнил свою часть; я добился этого здесь, рискуя Денисоном и двусторонней пневмонией. Вы действительно думаете, что мы должны остерегаться Денисона? В конце концов, он вроде как на нашей стороне, не так ли? Он хочет, чтобы мистер Котко получил этот материал и материал Svolvaer, не так ли? Так же, как и мы?"


"Не обязательно так, как делаем мы", - сказал я. "Мы не доставляем товары напрямую Котко, не так ли? Мы доставляем товар шкиперу, который доставляет товар Котко, не так ли? По крайней мере, это то, что я понял, косвенно, из того, что он сказал в Олесунне, и Денисон вроде как подтвердил это сегодня утром. Конечно, никто ничего не говорит мне напрямую. Гораздо веселее смотреть, как я работаю с завязанными глазами ".


"Бедный Мэтт", - сказала она. "Но ты мог бы попытаться спросить, когда-нибудь. Ответ: да, шкипер свяжется с нами на пароме, который отправляется с Лофотенских островов в Нарвик на материке. Это ночная прогулка на лодке, которая начинается со Свольвера в девять вечера. Шкипер заберет все, как только сочтет, что это безопасно; он заберет это оттуда и доставит Котко ".


"Звучит здорово", - сказал я. "Конечно, мы должны получить это первыми ..."

15


На том корабле у них были какие-то странные механизмы. Это продолжалось все время. В каком-то смысле это было очень успокаивающе. Никогда не было такой внезапной, шокирующей, мертвой тишины посреди ночи, когда они заходят в порт, и все выключается, и ты лежишь в жуткой тишине, слушая отдаленные удары по палубе и ожидая, когда все валы, шестерни и поршни, или что там у них работает, снова придут в успокаивающее, ритмичное действие, чтобы ты мог снова заснуть...


В ту последнюю ночь на борту я все равно проснулся вскоре после полуночи. Что-то подсказывало мне, что мы не двигаемся. Я встал, выглянул в иллюминатор и увидел огни маленькой гавани, отражающиеся в спокойной воде.


"Где мы находимся?" Спросил голос Дианы позади меня, хриплый от сна.


Я сказал: "Если я правильно помню расписание, сегодня вечером это либо Бреннейсунн, Санднессьоен, либо Несна. Выбирайте сами. Конечно, в конце сезона они, похоже, пропускают некоторые незначительные остановки, так что, возможно, один или два из этих кандидатов не участвуют в гонке. Утром мы нанесли удар по Эрнесу, за ним последовали Буде и Стамсунд. Затем наступает момент истины, Сволваер, через две тысячи сто часов, девять из них для тебя. Поскольку паром на материк отправляется в девять, ты сказал, что мы, вероятно, не смогли бы пересесть, даже если бы захотели. В любом случае, нам нужно уладить небольшое дело , так что нам придется остаться на Лофотенских островах по крайней мере на один полный день ".


"Мы?" - спросила она, невидимая в темноте. "Оооо, послушайте этого паршивого мужского шовиниста! Любой бы подумал, что это он прошел бесконечные мили под ледяным дождем, чтобы не дать бензобакам Америки пересохнуть, пересохнуть, пересохнуть. Любой мог подумать, что это он будет стоять в полном одиночестве, как мишень в тире, на продуваемом ветрами холме рядом с взлетно-посадочной полосой, высеченной из цельного арктического гранита, или какой там у них тут геологии... Мэтт."


"Что?" - спросил я.


"О Робби. Я тут подумал. Робби, возможно, предал нас. Я не думаю, что он это сделал, но я полагаю, что это возможно. Но он бы никогда не предал Эвелин. Он бы никогда не сделал ничего, что могло бы поставить ее в положение, в котором она могла пострадать ".


"И он этого не сделал", - сказал я. "По крайней мере, он сделал все возможное, чтобы этого не произошло. Был ли это Уэзерилл или кто-то другой, он был очень осторожен, чтобы не сообщать эльфенбейнским силам имя курьера, помните?"


"Что это доказывает?"


"Ну, тот, кто говорил вне класса, имел всю остальную информацию. Он знал о конкретных сбросах, бинокле и всей процедуре ввода пароля. Маленькая Грета отчеканила все это дословно - идеально, если вы помните. Вероятно ли, что ее информатор действительно не знал, кого Шкипер отправлял на север за товаром? Но он сдержался, это важный момент. Он устроил так, что они не смогли схватить Эвелин, когда она направлялась ко мне, и избавиться от нее до того, как она доберется до Бергена; они не знали ее. Им пришлось подождать, пока она не ступит на борт корабля и не попросит определенную каюту. Другими словами, он устроил все так, чтобы она была в безопасности, пока не прибудет туда, где она будет под защитой этого непогрешимого супер-телохранителя, М. Хелма."


"Тебе нравится пинать себя, потому что это так приятно, когда ты останавливаешься?" Пробормотала Диана. "Ну, неважно. Ты хочешь что-то знать? Я все еще напуган. Когда я думаю о том, что случилось с Эвелин и Робби, у меня внутри все сжимается, как желе, особенно когда ты упоминаешь такие мерзкие слова, как "Сволваер" и "Эльфенбейн ".


Я ухмыльнулся в темноте. "Тебе это нравится", - сказал я. "Ты сам мне это говорил. Это заставляет тебя чувствовать себя живым. Это заставляет тебя чувствовать себя настоящим ".


"Это заставляет меня чувствовать себя настоящей, все в порядке", - сказала она. "Иди сюда, и я покажу тебе, насколько реально я себя чувствую". Я пошел, и она показала. Это была очень убедительная демонстрация для девушки, которая при нашей первой встрече произвела на меня впечатление довольно бледной и унылой. Долгое время спустя она сказала: "Мэтт".


"Ух ты".


"Считается ли очень неприличным говорить о любви? Я имею в виду, среди секретных агентов?"


Я лежал в теплой, переполненной маленькой каюте и слушал ровный стук механизмов корабля. "Очень неприлично", - сказал я.


"Ну, я очень неподходящий человек, дорогая. По крайней мере, я, кажется, быстро становлюсь таким после долгих лет строгого соблюдения приличий - ну, более или менее строгого. И я, кажется, очень сильно влюбляюсь в тебя ". Через некоторое время, когда я ничего не ответил, она спросила: "Ты меня слышал?"


"Я слышал тебя".


"Ну и что?"


"Физические отношения, даже интимные физические отношения, допустимы между оперативниками", - сказал я официально. "Эмоциональные привязанности, с другой стороны, не одобряются, мэм".


"Тогда это даже к лучшему, что я на самом деле не оперативник, я просто девушка", - сказала она. "Могу я спросить, сэр, чувствуете ли вы вообще никакой эмоциональной привязанности?"


Я сказал: "Ты любознательная сука. Я возьму на себя пятое дело по этому делу, судья. Идите спать".


Она тихо рассмеялась и заснула в моих объятиях. На следующее утро я сошел на берег на одной остановке и позвонил в Осло. Вечером, после безоблачного в остальном дня, проведенного в путешествии по захватывающим пейзажам, покрытым снегом на больших высотах - теперь мы были к северу от полярного круга, - мы приземлились в Свольваэре в темноте.


Казалось, никто не ждал, враждебный или дружелюбный, чтобы поприветствовать нас на освещенном причале. Казалось, не было никаких зловещих фигур, скрывающихся в тени. Вскоре материализовалось несколько такси. Я реквизировал одного. Он доставил нас и наш багаж в отель недалеко от набережной; блочное красное каркасное здание высотой в несколько этажей с одним из тех крошечных лифтов, которые так любят европейцы. После того, как формальности за стойкой регистрации были завершены, миниатюрная клетка перенесла нас в нашу комнату - все претензии на целомудрие были отброшены, и теперь, для протокола, мы были мистером и миссис Хелм - где нас встретили обычные крошечные норвежские кровати, две из них, стоящие бок о бок посреди пола.


Они продемонстрировали еще один норвежский трюк со сном, который заключается в отказе от обычных постельных принадлежностей в пользу одной нижней простыни. Валик или одеяло, защищенное своего рода льняным мешком, служит унифицированной заменой верхней простыни и одеял. Это многофункциональное приспособление тщательно подобрано по размеру, поэтому оно слишком маленькое, чтобы его можно было разместить повсюду. Холодной ночью тебе приятно согреваться, гоняясь за скользким, неуловимым существом, которое пытается сбежать на пол.


Через некоторое время после того, как мы степенно улеглись в наших отдельных игрушечных кроватях, как пресыщенные женатые люди, которыми мы теперь должны были быть, я услышал свисток со стороны доков, сигнализирующий об отправлении корабля. Это заставило меня почувствовать себя покинутым и одиноким. Я стал отчасти зависим от этого плавучего дома, я полагаю, и от компетентного капитана, которого я никогда не видел. Это было похоже на изгнание из теплой, безопасной утробы в холодный, жесткий, лишенный друзей мир.


"Мэтт".


"Да", - сказал я.


"Возможно, мне следовало сразу же отправиться в аэропорт", - обеспокоенно сказала Диана. "Что, если ты ошибаешься. Что, если наш контакт ожидал ..."


"Он подождет до утра", - сказал я. "Предполагается, что он робкий тип, и он не зря выбрал открытую вершину холма для высадки. Он хочет посмотреть, кто к нему подкрадывается. Он не может сделать это в темноте. И я не собираюсь заставлять вас карабкаться по незнакомым арктическим скалам посреди ночи. Ты можешь упасть и сломать ногу, и мне пришлось бы пристрелить тебя; и у меня не хватает патронов к единственному пистолету, который у меня есть, который чего-то стоит - только одна обойма у Бьерна, один патрон уже израсходован ".


"Ты весь - сердце", - сказала она. "Я так рад, что тебе не все равно. Спокойной ночи, дорогая".


Я, конечно, не спал. Не сегодня. Я был полностью поглощен своим сном. Я вдоволь выспался на корабле, несмотря на отвлекающие факторы, и были вещи, с которыми нужно было разобраться, но я не мог разобраться в них.


На самом деле, я уже несколько раз продумал все комбинации в своей голове. Теперь я предпринял последнюю попытку посмотреть, не упустил ли я чего-нибудь, каким другим способом это можно было бы сделать. Если и был, я не смог его найти. Это должна была быть пьеса о жертвоприношении. Все, что я мог сделать, помимо того, что свести потери к как можно более низкому уровню, это быть максимально уверенным в том, что гамбит окупится. Это, мрачно размышлял я, сделало бы все это стоящим, насколько это касалось больших мальчиков - больших вашингтонских мальчиков, в частности, одного. Они никогда не беспокоятся о незначительных потерях, пока вы можете предложить им крупные выплаты.


В одиннадцать часов, все еще бодрствуя, я встал и начал одеваться в темноте. Я услышал, как Диана зашевелилась.


"Нет", - сказал я. "Никаких огней, куколка".


"Что ты собираешься делать?"


"Выскользни отсюда, я надеюсь, сделавшись как человек-невидимка. Когда ты придешь на встречу в аэропорт, я буду где-то поблизости. Это в нескольких километрах от города, по словам парня за стойкой регистрации. Мне лучше сделать это пешком и не попадаться на глаза, пока я это делаю, и я хочу быть там раньше всех с той же идеей, поэтому я даю себе достаточно времени на опережение ".


Последовало долгое молчание, пока она обдумывала это. Когда она заговорила, ее голос был довольно ровным: "Хорошо, если ты думаешь, что это сработает. Я, конечно, не буду возражать против небольшой моральной поддержки снаружи; но если тебя не будет здесь, чтобы держать меня за руку, когда я отправлюсь на рандеву, тебе лучше проинформировать меня сейчас. Например, когда я должен начать?"


"Дождитесь рассвета", - сказал я. "На этой широте, в это время года, солнце на самом деле не взойдет раньше восьми, но утренние сумерки долгие. Вероятно, начнет светать, в некотором роде, где-то около пяти. Подождите, пока вы действительно не сможете увидеть. Как я уже сказал, я не думаю, что наш контакт рискнет приблизиться к вам, пока снаружи не будет хорошо и светло, и в любом случае, мне нужно достаточное освещение, чтобы должным образом вас прикрыть."


"Должен ли я ... должен ли я поговорить сам с собой здесь, когда встану, чтобы это звучало так, как будто вы все еще здесь?"


"Великолепно", - сказал я. "Мы еще сделаем из тебя леди-супершпиона".


"А как насчет транспорта? Должен ли я тоже подумать о ходьбе?"


"В этом нет необходимости", - сказал я. "Грубо говоря, пешком вы так же уязвимы, как и в такси. Мы делаем ставку на то, что они будут вести себя круто, как в Тронхейме, пока у нас действительно не будет нужной им информации. Для них логично было бы подождать, пока все это не окажется в одном месте, прежде чем они это схватят ".


"Почему ты так уверен, что они вообще где-то рядом, Мэтт? Может быть, вы действительно вселили в них страх Божий, разве это невозможно, несмотря на то, что сказал Денисон? Не было никаких признаков чьего-либо присутствия с тех пор, как мы оставили их на причале в Молде ".


Я сказал: "Доктор Эльфенбейн слишком долго занимался своим специализированным видом воровства, чтобы его отпугнула маленькая дырочка в руке. Это только придаст ему решимости победить нас. Это просто его modus operandi, как мы, сыщики, это называем. Помните, он использовал это на мне в Бергене, оставив меня строго одного, без признаков слежки, пока не пришло время ударить, и ударить сильно ".


"С вами такой веселый человек, с которым приятно работать", - сказала она. "Всегда смотрим на светлую сторону".


Закончив одеваться, я присел на край ее маленькой кровати. "Конечно, я, возможно, неправильно это понял", - сказал я. "Хрустальный шар немного затуманен. Это может случиться раньше, чем я думаю. Это могло бы заставить меня прятаться за скалой далеко за городом, крутя большими пальцами, пока ты изображаешь Последнюю битву Кастера где-нибудь на маршруте или даже здесь."


"Как я и сказала, веселые", - пробормотала она. "Есть какой-нибудь совет, чтобы прикрыть этот счастливый случай?"


"Вот несколько запасных патронов к пистолету, который я тебе одолжил", - сказал я. "Держите их под рукой. Я показал тебе, как перезаряжать. И помните, огнестрельное оружие - это не волшебная палочка, и вы не чья-нибудь добрая фея. Кажется, я упоминал об этом раньше."


"Упомяни это еще раз", - сказала она. "Позвольте мне посмотреть, помню ли я".


"Вы должны выстрелить в эту штуку, чтобы достичь чего-то значительного", - сказал я. "Просто размахивая им и повторяя древние заклинания вроде "Подними руки", или "Брось пистолет", или "Не подходи ближе, или я нажму на курок", ты ничего не получишь. Выдерни это и стреляй или оставь в покое. И если вы снимаете это, сделайте хорошую работу. Используй обе руки, как я тебе показывал, держись ровно, продолжай стрелять и действительно пробей эту цель. Не обращайте внимания на казаков, атакующих с левого фланга, и апачей, скачущих с правого, улюлюкая и вопя. Поставьте этого парня перед собой и отделайте его хорошенько. Вы будете удивлены, насколько обескураживающим может быть для многих людей один совершенно мертвый джентльмен ". Я колебался. "О, и не позволяй никому уговаривать тебя отдать этот пистолет, как бы мило он ни умолял".


"Что вы имеете в виду?" - возмущенно спросила она. "Я вряд ли-"


"Ты никогда не была там, милая", - сказал я мягко. "Вы на самом деле не знаете, что вы, вероятно, будете делать, пока не сделаете это. Просто не поддавайся на эту реплику о том, что мы все здесь разумные люди, и просто отдай этот пистолет, ты же знаешь, что на самом деле не собираешься из него стрелять, моя дорогая, поэтому, пожалуйста, передай его и давай обсудим все цивилизованно... Не отдавайте это никому, и если кто-то попытается это забрать, посчитайте, что это единственное доказательство его враждебных намерений, которое вам нужно, и отправьте его к черту прямо тогда ".


Она издала короткий смешок. "Звучит так, как будто к утру я буду по колено в крови"..


"Наверное, нет", - сказал я. "Если вы готовы использовать этот револьвер при малейшей провокации, если вы абсолютно уверены в своем разуме, что никто, абсолютно никто не отнимет его у вас, пока он не разрядится и вы не умрете, вы, вероятно, справитесь без единого выстрела. Людям не нравится выступать против леди-стрижки, которая просто облизывает губы в счастливом предвкушении кровавой бойни. Если вы пойдете прямо на них, давая им понять, что готовы сражаться прямо там, жить или умереть, они, вероятно, позволят вам пройти. Но если ты начнешь пытаться придумать какой-нибудь простой, безопасный, бесшумный, бескровный способ сделать это, если ты начнешь беспокоиться о законах и морали, и о том, какой шум ты устроишь и что подумают люди дома, если ты попытаешься проделать один из тех идиотских приемов "ткни их, или я пристрелю", которые ты видел в фильмах, что ж, было приятно познакомиться с тобой, парень. Я положу несколько букетов на твою могилу, если смогу ее найти ..."


Я не знал, где находится задняя дверь отеля, да это и не имело значения в любом случае. Если бы он был, и если бы они работали на слежку, они бы это предусмотрели. Однако я держал пари, что доктор Эльфенбейн станет жертвой своего собственного способа действия. Как только они находят что-то, что работает довольно хорошо, они, как правило, зацикливаются на этом, особенно если у них есть склонность верить, что они умнее других людей. Я делал ставку на то, что, очарованный собственным умом, Эльфенбейн будет держать своих людей подальше, чтобы не предупредить нас, пока не придет время действовать. В конце концов, он, несомненно, знал, где мы были, и он, конечно, знал, куда мы пойдем утром, или Диана бы. Ему не нужно было следить за нами.


Правильно я его вычислил или нет, но никто не последовал за мной от отеля. Убедившись в этом, я пешком вернулся к центру Свольвара и миновал его, и нашел такси, ожидающее возле причала в том месте, которое указал водитель, неважно как, когда вез нас в отель, ранее. Я сел сзади, и он уехал.


"Извините, что заставил вас ждать", - сказал я, и мы прошли через небольшие дела секретных агентов.


"Ты Эрик", - сказал он, когда официальная процедура идентификации была завершена. "Я - Рольф".


"Рад познакомиться с тобой, Рольф", - сказал я. "Каковы ваши инструкции относительно меня?"


"Человек в Вашингтоне сигнализирует через Осло, что вам нужно помогать всеми возможными способами, за исключением убийства. Это не моя специальность. Я понимаю твое. Что тебе нужно, друг Эрик?"


Я сказал ему.

16


"Зигмунд!" - сказала пожилая леди. "Этот злобный, кровожадный человек с каменным сердцем!"


Она была довольно эффектной пожилой леди с седыми волосами, собранными в пучок на затылке; и морщинистым крестьянским лицом, таким же суровым, как скалистый остров, на котором она жила. Из морщинистого старого лица выглядывала пара молодых, ярко-голубых глаз. Ее английский был значительно лучше среднего для ее поколения - сомневаюсь, что его преподавали в школах, когда она была в этом возрасте, хотя и сейчас преподают, - но в остальном она была из тех пожилых леди, которых вы ожидаете встретить, в длинном старомодном платье, мирно покачивающуюся у камина в живописном старом скандинавском фермерском доме, когда она вязала теплую зимнюю одежду для детей своих внуков.


На самом деле я нашел ее, в брюках и свитере, сидящей на неудачном диване, скандинавском эквиваленте современного Гранд-Рапидса, в довольно новом маленьком доме, который, при определенных уступках местным вкусам и погодным условиям, можно было бы целиком снять с любого жилого комплекса США, ориентированного на группы населения с доходом ниже среднего. В маленькой гостиной, обставленной в стиле лощеного, было не больше характерного, чем в номере мотеля. Он отличался от своего американского аналога только тем, что в нем не было телевизора. Вместо этого там было большое и довольно дорогое радио, которое старая леди слушала, когда Рольф проводил меня внутрь. Она вежливо выключила его, чтобы развлечь меня, в то время как Рольф исчез, чтобы сделать определенные приготовления.


Я сказал: "Вы должны быть снисходительны, миссис Сигурдсен. У всех мужчин каменные сердца, когда предстоит война".


"Все мужчины не позволяют заложникам умереть, min herre. Не все люди посылают храбрых бойцов-добровольцев на смерть для того, чтобы создать простой - как вы это называете, отвлекающий маневр? Не все мужчины топят корабли и ждут на берегу, чтобы перерезать горло тем, кто спасается от ледяных вод. Даже немцы, даже нацисты, - это люди, min herre хотя, признаюсь, в то время у меня были некоторые сомнения. Но не для того, чтобы их убивали, когда они беспомощны и выстроены на пляже жесткими рядами, как дохлая рыба. Той ночью погибло шестьсот немцев, и полдюжины наших людей, включая одного из моих сыновей, были хладнокровно принесены в жертву, чтобы убийство могло состояться. Зигмунд! И теперь он приходит снова; и снова люди следуют за ним, как стадо овец-"


Она остановилась, когда Рольф вернулся в комнату. "Бабушка!" - запротестовал он. "Что бы вы ни думали о Зигмунде, он хороший друг этого джентльмена".


"Тогда этот джентльмен должен знать, какой у него хороший друг; человек, который позволит ему умереть без малейших колебаний, просто чтобы он мог убивать, убивать, убивать".


"Бабушка, пожалуйста!"


Это был новый взгляд на Хэнка Приста, который всегда казался мне довольно обычным джентльменом для военного. Конечно, вы не сделаете карьеру в вооруженных силах, если вас ужасно беспокоит отдел убийств; но я и не подозревал, что Шкипер в молодости сделал из этого такое хобби. "Изобретательные, эффективные и безжалостные", - сказал Мак. Ну, я вряд ли был в том положении, чтобы выносить суждения, учитывая мою собственную профессию.


Я последовал за Рольфом из дома и сел в такси рядом с ним. "Как все прошло?" Я спросил.


"Связь была удовлетворительной", - сказал он. "Самолет будет там в половине восьмого, как вы просили. Он приземлится по обычному сигналу. Формальности улажены, так что официального вмешательства не будет. Вы не должны обращать внимания на бабушку. Я думаю, мой дядя, тот, который умер, был ее любимым сыном ".


"Конечно", - сказал я. "Расскажи мне об этом... О, отвези меня куда-нибудь недалеко от дороги в аэропорт, где я смогу выйти незамеченным. Я пойду оттуда пешком".


"Очень хорошо". Он завернул за угол и сказал: "Как мне сказали, все началось с налета партизан на Бломдал, маленькую деревушку на побережье. Пятеро немецких солдат были убиты. Нацистский полковник был очень зол. Он взял заложников, по десять за каждого убитого. Если виновные не сдадутся, заявил он, заложники умрут. Никто не сдавался. Пятьдесят заложников были расстреляны. Зигмунд исчез. О нем не было слышно несколько месяцев. Считалось, что, возможно, на него повлияли угрызения совести или что его начальство в Англии не одобрило его поведение и отозвало его навсегда. Немцы расслабились. Затем однажды ночью была совершена мощная атака - по крайней мере, это выглядело как мощная атака; на самом деле ее осуществила всего лишь горстка людей - на склад боеприпасов в Варсьене, в горах. Но ожидалась большая атака. Информацию передал квислинг. Немцы были готовы. У них была приготовлена отличная ловушка, в которой использовались все солдаты, которых можно было пощадить; они собирались наконец поймать Зигмунда ...


"Знали ли эти люди, что их отправляют в ловушку?"


"Говорят, что они этого не сделали. Также говорится, что информатор на самом деле получил информацию от одного из агентов Зигмунда. Все это было сказано, но это не было доказано. Факты таковы, что, поскольку большая часть нацистских солдат была занята в горах, Зигмунд мог свободно договариваться на побережье у Розвикена, через который той ночью должен был пройти транспорт с войсками."


"Розвикен", - сказал я. "Бухта Роз. Мило."


"Да, в ту ночь там цвели красные розы", - сказал Рольф, очевидно, поэт в душе. "Все прошло по плану. Взрыв произошел в нужное время и в нужном месте. Корабль затонул. Немецкие войска, которые не были убиты сразу и не умерли от переохлаждения или утопления, были уничтожены партизанами Зигмунда, когда они с трудом выбирались на берег. Утром на двери нацистской штаб-квартиры была аккуратная табличка на немецком. Я попытаюсь перевести: ДЕСЯТЬ НА ОДНОГО - ЭТО ИГРА, герр полковник. ТВОЙ ХОД."


Я тихо присвистнул. "Наш морской друг играет грубо".


"В то время я был всего лишь мальчиком, " сказал Рольф, " но я помню, что было много разговоров против Зигмунда со стороны тех, кто думал, что это слишком ужасно даже для войны - вы слышали мою бабушку. Но другие, что ж, это были плохие времена для Норвегии, и многие воспрянули духом, услышав, что жестоким нацистам на этот раз дали попробовать - как бы это сказать? - их собственное лекарство, кем-то таким же сильным и жестоким, как они сами. Потому что шутка была о нацистском оберсте, полковнике. Он не смог бы, даже если бы захотел, даже если бы у него были полномочия, казнить пять или шесть тысяч норвежцев в ответ. Не здесь, на севере, где не так много людей. Не осталось бы никого, кто мог бы выполнить эту работу. Вскоре после этого он был с позором удален... Вот ты где, Эрик. Удачи."


"Конечно", - сказал я, выходя. "Спасибо".


"Просто идите прямо по дороге налево".


Это был долгий поход в темноте, но было легко идти по достаточно хорошей гравийной дороге, и в это время ночи там не было движения. Какое-то время справа от меня поблескивало море, или его часть; затем залив закончился, и дорога повернула на что-то вроде полуострова, и за сетчатым забором была взлетно-посадочная полоса. Дорога разветвлялась, главная магистраль, такой, какой она была, вела налево к тому, что казалось неогороженной посадочной площадкой, в то время как меньшая трасса отклонялась вправо. Я воспользовался этим и нашел небольшую грунтовую парковку за выступом скалы, до вершины которой можно было добраться, поднявшись по довольно крутой тропинке, видимой даже в темноте. Очевидно, это было место, куда местные жители приходили посмотреть, как приземляются и взлетают летательные аппараты. Очевидно, это был также холм, указанный для встречи.


Я поднялся туда и огляделся, сначала взглянув на свои часы: два часа. Казалось маловероятным, что будет достаточно света, чтобы наш робкий связной смог появиться намного раньше шести, не учитывая, что небо затянуто тучами и идет мелкий дождь. И если я правильно рассчитал, Эльфенбейн вряд ли мог уже привести сюда своих людей.


Опять же, я делал ставку на человеческую природу. Есть преимущества в найме наемников на временной основе - вам не нужно платить им, когда они не работают на вас, - но у вас нет контроля над ними, который вы имеете над мужчинами или женщинами, которые зависят от вас в плане их регулярной зарплаты. Я сомневался, что какие-то бродячие головорезы, подобранные в переулке Осло, или откуда бы они ни были завербованы, приняли бы приказ, который включал в себя ожидание в засаде полночи под арктическим моросящим дождем. Даже если бы они сказали да, я держал пари, что, будучи разумными людьми, они остановили бы свою машину где-нибудь по пути и убили бы пару часов, по крайней мере, с включенным обогревателем, прежде чем подвергать себя холоду и сырости.


Поэтому я тщательно изучал ситуацию в туманной темноте, как будто у меня было все время в мире. В конце концов, если кто-то был впереди меня, он уже видел меня, и я бы беспокоился о нем, когда он сделал свой ход. Позади дороги был еще один тусклый скалистый подъем, с которого я мог наблюдать за приближением, а также за местом встречи; но это было слишком очевидно. Я выбрал небольшое возвышение еще дальше назад, пробрался туда и устроился ждать.


Четыре часа - это долгий срок, чтобы сидеть на мокром куске гранита в темноте без движения. К счастью, ночь была безветренной; я, вероятно, не смог бы пережить фактор холодного ветра, как они называют это в наши дни, если бы дул ледяной ветер. Я был довольно хорошо защищен от дождя нависающей скалой позади меня, но это помогло не так сильно, как могло бы, поскольку я уже изрядно промок, пока шел. Что мне было нужно, так это пара утепленных утиных сапог, охотничья куртка на гусином пуху с водонепроницаемой паркой поверх нее, теплые рукавицы и плотный капюшон или кепка. Что у меня было, так это городская обувь, плащ на подкладке, предназначенный для того, чтобы мне было тепло и сухо во время сафари между домом и машиной, пара тонких кожаных перчаток и промокшая фетровая шляпа. Это было не самое приятное утро в моей жизни.


Я сказал себе четыре часа, чтобы не тешить себя надеждами, но на самом деле я ожидал действий до этого. Эльфенбейн должен был высадить здесь несколько человек до рассвета. Конечно, это был очевидный ход, но, как мне казалось, это был также и единственный ход. У него не было альтернативы, если только он не был намного умнее меня и не смог придумать то, что не смог я. Очевидно, геологический гений или нет, он был не настолько умен, что было даже к лучшему для меня.


Они пришли без огней, просто черные очертания машины, движущейся вдоль берега. Он остановился там, где дорога делала поворот вокруг устья залива. Из машины вышли две фигуры, неясные пятна в темноте. Ладно. Денисон сказал "трое", и все они были там, если считать водителя. Я не ожидал, что Эльфенбейн собственной персоной появится на поле боя. Это был не его стиль или то, что я считал его стилем, и у него была искалеченная рука. Машина уехала. Двое оставшихся позади шли по дороге. Они остановились, чтобы посовещаться; затем один направился к скалистому возвышению, которое я отвергла как слишком очевидное, в то время как другой исчез в направлении парковки.


Преследование было легким. Я не знаю, где Эльфенбейн их раздобыл, но переулок в Осло на самом деле был довольно хорошей догадкой. Конечно, они не были путешественниками. Я нашел первого, ближайшего, курящим сигарету; его запах чувствовался за четверть мили. Я просто пошел по запаху и услышал, как он неловко ерзает среди камней там, наверху. Я полагал, что он будет смотреть на парковку, место будущих действий. Он был. Я бесшумно подошел к нему сзади, накинул ему на голову свой ремень с петлей, туго затянул его и подержал мгновение, несмотря на его отчаянную борьбу; затем я ненадолго отпустил его.


Он издал резкий звук, нечто среднее между сдавленным вздохом и испуганным криком о помощи, очень ужасный и эффективный в тихой ночи. Я снова надавил на него, пока он не потерял сознание, и ввел ему в шею иглу из маленького аптечки, которую мы носим с собой, сделав инъекцию, которая длится четыре часа. Есть такие, которые длятся вечно, и у меня они тоже были; но мне не казалось необходимым или дипломатичным загромождать норвежский пейзаж множеством неуклюжих мертвецов.


Другой пришел на крик, как колибри к кормушке, полной яркого, сладкого сиропа. Он на мгновение заколебался у подножия небольшого холма.


"Карлсен", - прошипел он, но Карлсен не ответил. "В чем дело, Карлсен? Что-то не так?" Ну, примерно так это и переводится.


Затем он начал карабкаться по скалам. Он грациозно перепрыгнул расщелину - то есть прыжок начался грациозно. Я все испортил, протянув руку и схватив его за ногу, швырнув его лицом вниз на камни. Я оттащил его, наполовину оглушенного, и тоже сделал ему укол, усыпляющий. Я запихнул его в щель, в которой был спрятан, и вернулся к Номеру Один, который на самом деле выбрал себе довольно хороший наблюдательный пункт. Сидя там рядом с ним, я напомнил себе, что не стоит быть слишком гордым. Вокруг были люди, которые не курили на дежурстве и не заходили наивно, чтобы расследовать отчаянные крики. Не стоило бы забывать об этом.


Упражнение согрело меня, так что остальная часть ожидания была почти терпимой. Постепенно, очень постепенно, все становилось светлее. Кое-где начали проявляться подробности. На шор-роуд началось небольшое движение, но парковочная зона оставалась пустой. Дождь прекратился; но это был не тот климат, в котором быстро высыхаешь, так что мой коэффициент комфорта остался примерно на том же уровне, низком, но не невыносимом. Половина шестого пришла и ушла. Я подумал, что сейчас, в гостиничном номере, Диана одевалась бы, делая подходящие замечания несуществующему спутнику-мужчине. считается неприличным говорить о любви, мистер Хелм? Это в любом случае, кем она нас считала, парой счастливых детей в лыжном туре по Вермонту? Любите, ради Бога!


Еще через полчаса я услышал, как подъезжает машина, подпрыгивая на гравии, сворачивает на грунтовую дорогу к парковке, шлепая по лужам, оставленным дождем. Он уткнулся носом в камни и остановился. Маленькая девочка вышла из-за руля. Конечно, это была не Диана. Она приехала бы на такси, а не на частной машине.


Не думаю, что я даже надеялся, что она выживет. Вы можете давать им инструкции, пока не побагровеете от нехватки воздуха, но они просто не поверят тому, что им скажут на безупречном английском или любом другом языке. Нет, если они любители, они не будут. Я не оперативник, я просто девушка, сказала она; и, очевидно, она была права настолько, насколько это возможно. Что ж, я принял это во внимание. Я делал на это скидку, если вы хотите назвать это снисхождением.


Я наблюдал, как Грета Эльфенбейн поднимается по тропинке к смотровой площадке, достает свой маленький бинокль из футляра, перекинутого через плечо, и притворяется, что любуется скалистым, покрытым снегом Лофотенским пейзажем вокруг нее.

17


Я должен был передать это нашему связному. Он был там все время, там, среди покрытых льдом скал полуострова литтл-аэропорт. Должно быть, он прибыл очень рано, даже раньше меня, иначе я бы увидел, как он подошел; и он оставался тихим и неподвижным, пока я осматривал местность и искал себе укрытие. Он оставался неподвижным, наблюдая, как двух других доставили на машине. Он был свидетелем, более или менее, насколько позволяли угол его зрения и темнота, битвы трех человек при Сволваэре. Он ждал в своем тайном месте, ничем не выдавая себя, пока девушка не подъехала , припарковала свою машину, поднялась на холм и демонстративно помахала своим опознавательным биноклем в его пользу.


Теперь он, наконец, появился. Я внезапно осознал, что вижу его среди камней и кустарника далеко справа от меня, похожего на серого плюшевого мишку, в тяжелом утепленном арктическом комбинезоне с капюшоном, в котором, кисло подумал я, дрожа в своей промокшей городской одежде, он, вероятно, провел очень комфортную ночь - пожалуй, даже слишком теплую. Он подошел ближе и на несколько минут исчез за валуном. Когда я увидел его снова, он был другим человеком: невысокий джентльмен средних лет в темном костюме и спортивной кожаной кепке. На его спине был рюкзак, набитый, предположительно, его снаряжением для выживания. Это не сделало его более заметным в этом деревенском рюкзаке ryggsekk, чем леди с сумочкой бросается в глаза на улице Нью-Йорка.


Он прошел подо мной, и я хорошо рассмотрел его: пьяный, озлобленный, гениальный Шкипер. У него было обычное лицо маленького человека с резкими чертами. Он не был похож на гения, но они часто так не выглядят. Он не выглядел особенно озлобленным, но это трудно сказать с расстояния пятидесяти ярдов. Большая проблема была в том, что он тоже не очень походил на lush; а они в основном таковыми и являются. Что ж, как я уже почувствовал, многое в этой операции было не совсем тем, чем казалось.


Он остановился, снял рюкзак со спины и бросил его за чахлым кустом. Двигаясь теперь совершенно открыто, он подошел к маленькой машине, которая привезла девушку - на самом деле это был миниатюрный универсал. Он заглянул внутрь и казался удовлетворенным. Я мысленно поблагодарил его за то, что он сделал для меня эту работу. Где бы ни прятался третий наемник Эльфенбейн, очевидно, это было не на заднем сиденье мисс Эльфенбейн. Мужчина в темном костюме начал подниматься по тропинке туда, где его ждала Грета.


Настала моя очередь двигаться, и я выскользнул из своего логова и, пробираясь сквозь камни и кустарник, направился в общем направлении припаркованной машины по довольно хорошо защищенному маршруту, который я выбрал, выжидая. Я нашел поблизости удобную дыру и заполз в нее. Это была великолепная страна засад. Я задавался вопросом, сколько других вооруженных джентльменов с сомнительными мотивами спрятались среди скал на протяжении веков в этом удобном скандинавском пейзаже.


К тому времени, как я утвердился, они познакомились на смотровой площадке. Они восхищались уникальным и бесценным маленьким биноклем девушки. Мужчине разрешили просмотреть их. Он одобрил то, что увидел. Он сделал предложение. Девушка сказала, что и мечтать не стала бы о продаже за всю нефть в Аравии - ну, она сказала что-то явно негативное. Мужчина покорно пожал плечами, намотал ремешок на очки, поднял футляр, висевший на плече Греты, и бережно убрал инструмент для нее. Он приподнял кепку в знак вежливого прощания, спустился с холма, забрал свой ryggsekk и зашагал прочь в направлении Сволваера. Если он прикладывался к бутылке всю ночь, как я и ожидал по описанию Шкипера, он, безусловно, хорошо ее переносил.


Теперь девушка спускалась по дорожке, все еще в красных клетчатых брюках, которые она носила на борту корабля. Она была действительно довольно милой малышкой, защищенной щегольским желтым плащом и юго-западной шляпой - ну, так их называли много лет назад, когда они были сделаны из плотной клеенки и считались головным убором высокой моды у суровых рыбаков со шхун Гранд-Бэнкс. Наверное, теперь для них есть какое-нибудь милое название.


Я подождал, пока она дойдет до машины. Этот пропавший третий человек заставил меня нервничать. Я ждал до последнего возможного момента, надеясь, что он раскроется, если будет рядом. Затем я поднялся с пистолетом "Лама" в руке.


"Пожалуйста, держите это прямо там, мисс Эльфенбейн".


С полуоткрытой дверцей машины она застыла; но я видел, как она отчаянно двигалась, осматривая мрачное окружение в поисках помощи, которую, как ей, очевидно, обещали, окажут, если она в ней нуждается. Я двинулся вперед.


"Они крепко спят, мэм", - сказал я. "Давайте не будем беспокоить бедолаг. После того, как они проделали такой долгий путь, чтобы помочь твоему отцу, я уверен, что им не помешает отдых ".


Она облизнула губы. "Ты убил их так же, как Бьерна?"


"Нет, я просто мягко усыпил их, как я уже сказал. Где Мадлен Барт?"


Она подняла голову. Я мог видеть, как к ней возвращаются надежда и мужество при напоминании о том, что, в конце концов, она была не в таком уж плохом положении.


"Она у моего отца! Она его пленница. И если со мной что-нибудь случится..."


"Не ведешь ли ты себя просто немного глупо, Грета? Это сокращает оба пути ".


"Что ты имеешь в виду?"


"Я держу тебя", - сказал я. "И я могу быть таким же противным, как папа -"


Я остановился, прислушиваясь. Звук двигателя самолета был в воздухе, слабый, но становящийся все сильнее. Я взглянул на свои часы: шесть сорок. Мальчики пришли раньше. Согласно предложенным мной и сделанным Рольфом договоренностям, они не должны были прибыть до половины восьмого. Я дал себе столько времени, чтобы закончить работу. Что ж, рано было лучше, чем поздно. Работа была выполнена. Я был бы счастлив выбраться отсюда раньше, чем ожидалось, хотя я бы предпочел уйти с другой компанией.


Я взял бинокль в футляре. Грета не протестовала. Дело не было закрыто должным образом; этого не могло быть, со всей этой бумагой, набитой внутри. Очевидно, доктор Эльфенбейн, в отличие от нашей команды, не потрудился сконструировать специально увеличенный корпус для этой работы. Там было два конверта. В одном из них было много научно выглядящего материала на норвежском, очень похожего на материал в конверте, который уже лежит у меня в кармане. Другой больше увлекался механическим рисованием. Не было времени внимательно изучить это. Я положил два конверта туда, где они могли составить компанию третьему. Я добился успеха. Я получил секретную формулу, от которой зависела судьба великих наций или что-то в этомроде. Теперь все, что мне нужно было сделать, это доставить это.


"Ладно, садись в машину", - сказал я, и когда она села за руль, а я сел рядом с ней, я продолжил: "Теперь заводи и отвези нас к посадочной площадке. Оставьте машину, указывающую прямо в море ".


Вокруг никого не было. Может быть, рядом никогда никого не было, если только не должен был прилететь самолет; или, может быть, Мак где-то потянул за какие-то ниточки. Рольф сказал, что формальности были улажены. Море было в нескольких сотнях ярдов за взлетно-посадочной полосой. Там были впечатляющие скалистые острова, резко поднимающиеся из воды на высоту, дающую право покрывать их снежными покровами, но на самом деле меня не интересовали пейзажи. Я думал о бледной, стройной девушке со смешными зеленоватыми глазами; но она тоже не имела значения, не больше, чем вид, не больше. Все агенты - расходный материал, твердо напомнил я себе. Никто не живет вечно, особенно если они связываются с изобретательными, эффективными и безжалостными личностями, такими как некий Генри Прист - и некий Мэтью Хелм. В любом случае, с дочерью в качестве рычага воздействия, возможно, я смог бы вытащить ее позже, когда у меня будет время, и если она продержится так долго.


Я посмотрел в сторону приближающегося самолета, нахмурившись, потому что это звучало не совсем правильно. Затем я увидел, как это обретает форму в туманной дали, и это был вовсе не самолет, а вертолет. Ну, если подумать, Рольф ничего не говорил о самолетах. Он использовал слово "самолет", имея в виду все, от планеров до дирижаблей. Но я вроде как рассчитывал на то, что пилот сделает разворот над взлетно-посадочной полосой, чтобы осмотреться, прежде чем он развернется и зайдет внутрь. С вертолетом он мог не торопиться и увидеть все, что ему нужно было увидеть, зависнув при необходимости, когда он приземлился на первом заходе.


Я сказал: "Немного поверни машину, лицом в ту сторону".


Грета подчинилась. Я потянулся к выключателю фары и подал сигнал; три и два. Она не пыталась воспользоваться моим неловким положением; но когда я выпрямился, она сказала довольно обвиняющим тоном: "Ты просто собираешься улететь и оставить своего помощника?"


"Это верно", - сказал я. "В любом случае, каков был план твоего папочки?"


Она поколебалась и пожала плечами, понимая, что было немного слишком поздно беспокоиться о безопасности.


"Так же, как было всегда, с самого начала, мистер Хелм", - сказала она. "Убрать вашу миссис Барт и заменить меня. Эти двое мужчин должны были защитить меня, если ты попытаешься вмешаться. Мы, конечно, надеялись, что им удастся заманить вас в ловушку: но даже если бы им это не удалось, если бы они просто прогнали вас, что ж, я бы раздобыл материал о сифоне Зигмунда и нефтяном месторождении Торботтен - что я только что и сделал. У вас все еще были бы данные Ekofisk и Frigg, но у нас была бы ваша миссис Барт. Обмен был бы организован-"


Она остановилась, потому что я смеялся. "О, боже", - сказал я. "О, дорогие мои. И я бы послушно передал бумаги, любые бумаги, чем видеть, как пострадает моя драгоценная девочка Пятница? О, боже милостивый, мисс Эльфенбейн, в каком прекрасном сказочном мире вы, ребята, живете, будьте уверены! "


"Ты хочешь сказать, что ты бы не-"


"Мы не играем в заложников, мэм. Мы не можем себе этого позволить. Мы даем понять, что нет ни малейшего смысла удерживать кого-либо из нас ради выкупа, потому что он не будет выплачен. Твоему папочке следовало бы проверить немного тщательнее ".


"Ты позволишь ей умереть -"


"Если необходимо", - сказал я. "На данный момент в этом нет необходимости. У меня есть ты, и твой папа достаточно умен, чтобы понять, что одна красивая девушка так же уязвима, как и другая, я надеюсь. Но, пожалуйста, не думайте, что это железная страховка. Если ты создаешь столько проблем, что проще просто пристрелить тебя и скатить в удобную канаву, что ж, к черту миссис Барт. Она не выжила. У нас не хватает терпения к людям, у которых ничего не получается. У нее были свои инструкции. У нее был пистолет и много боеприпасов... Сколько выстрелов она сделала, прежде чем вашим головорезам удалось ее разоружить, просто из любопытства?"


"Никаких, мистер Хелм. Потому что у нее не было оружия, когда они ворвались в комнату." Я начал говорить и остановил себя. Через мгновение Грета продолжила: "К величайшей удаче для нас, она одолжила свой пистолет вашему капитану Присту, и он вышел на минутку. Мы наблюдали, мы видели, как он убирал это, когда выходил из комнаты, и слышали, как он благодарил ее за одолженное. Естественно, мы воспользовались возможностью, пока его не было -"


Я глубоко, очень глубоко вздохнул. "Спасибо, это то, что я хотел знать. Просто еще один вопрос. Там было трое мужчин, один из которых был за рулем машины. Куда делся водитель, раз его, похоже, нет поблизости?"


Она снова осторожно заколебалась, затем рассмеялась. "Я полагаю, сейчас это не имеет значения. Папа очень уважает вас, мистер Хелм; и хотя мистер Йель из Aloco все еще с ним, боюсь, он невысокого мнения о Нормане как о телохранителе. У третьего человека был строгий приказ немедленно возвращаться, на случай, если тебе удастся избежать здешней засады и ты отправишься на поиски папы."


Я усмехнулся. "Нет ничего лучше опасной репутации, я всегда говорю. Что ж, пойдем прокатимся на вихревой птице..."


Это была относительно большая машина, которая могла подтягиваться самостоятельно за счет собственных загрузочных устройств - или опускаться вниз, как это происходило сейчас. Единственные более крупные, которые я видел вблизи, имели четкую маркировку США на фюзеляжах. Частный вертолет такого размера, способный перевозить четырех человек, стоил бы где-то около миллиона долларов; он также стоил бы большого статуса в кругах исполнительной власти. Но, конечно, это был не частный вертолет, по крайней мере, не в данный момент. Несмотря на его гражданскую маркировку, он выполнял официальные задания правительства США. Я не мог не задаться вопросом, как нашим людям удалось продвинуть такой модный воздушный транспорт в этом холодном уголке мира, но это тот вопрос, который вы никогда не задаете.


Мы ждали вдали от брызг и мелких камней, вылетевших из-под машины, пока она садилась на мокрую от дождя взлетно-посадочную полосу. Затем ротор замедлился, просто лениво тикал, и дверь открылась. Я подтолкнул девушку вперед и поспешил с ней, низко пригибаясь, хотя на самом деле под большими, медленно вращающимися лезвиями было достаточно свободного пространства даже для человека моего роста. Грета пролезла через дверной проем или люк. Когда она была внутри, я подтянулся и остановился, глядя на револьвер, направленный мне в лицо.


"Добро пожаловать на борт, Эрик", - сказал Пол Денисон.

18


Это был один из таких моментов. Ты знаешь, что ты оплошал, и оплошал сильно; и что, черт возьми, ты собираешься с этим делать - если вообще что-нибудь?


Конечно, у меня были свои варианты. Я мог бы броситься спиной вперед на взлетно-посадочную полосу и, если бы я не вышиб себе мозги, откатиться в сторону, сделать молниеносный выпад, который принес мне всемирную известность - на самом деле, мы должны быть достаточно умны, чтобы держать оружие в руках, когда это необходимо, и к черту этот джаз с быстрым вытаскиванием - и героически отстреливаться. Проблема была в том, что я случайно узнал, что Денисон был отличным стрелком с очень быстрыми рефлексами. Если бы я сделал что-нибудь мелодраматичное, я бы рухнул замертво на тротуар, если бы он хотел моей смерти. И даже если он промахнулся, и я действительно достал пистолет, я не был вполне уверен, что хочу его смерти, по крайней мере, пока. Хрустальный шар все еще был затуманен; и я не был уверен, что это была такая отчаянная ситуация, которая стоила того, чтобы захламлять окрестности кучей окровавленных трупов, возможно, включая мой.


Был, конечно, словесный вариант: я мог сказать ему, что ему это не сойдет с рук, и какого черта, по его мнению, он делает, и я бы наказал его за это, даже если бы это было последнее, что я сделал, а если бы я этого не сделал, Мак проследил бы, чтобы его уволили должным образом, немедленно. Однако я не был голливудским героем, и в мою сторону не были направлены камеры или микрофоны - только одинокий Кольт 38-го калибра, - так что я не тратил время на то, чтобы быть храбрым с моим ртом.


Я сказал: "Пистолет у меня за поясом. Нож у меня в правом кармане брюк. Ты их получишь, или я?"


Он ухмыльнулся. "Старый добрый прозаик Эрик". Он протянул руку. "Я возьму пистолет. Ты получишь нож. Разделение труда. Понятно?"


Мгновение спустя, без обоих видов оружия, я занимал кресло рядом с пилотом, усатым джентльменом с песочного цвета волосами, который, как и многие из тех парней, похоже, не считал, что пистолеты и ножи - это его дело. Он просто управлял воздушно-десантным багги и держал рот на замке.


Позади меня Денисон сказал: "Хорошо, Джерри, отнеси эту штуку наверх. Поворачивайте либо на север, либо на юг и быстро скрывайтесь из виду. Скоро с побережья прилетит самолет, и мы бы предпочли, чтобы они нас не заметили, разве ты не понимаешь, старина?"


Я подождал, пока не стихнут рев и грохот взлета и воздушная полоса не исчезнет в тумане позади нас. Тогда я спросил: "Что это за дела со стариной, амиго?"


Денисон усмехнулся. "Ах, черт возьми, все мы, гламурные наемники, должны быть британцами с холодным взглядом и надутыми верхними губами, которые зарабатывали на жизнь стрельбой по слонам. В любом случае, Джеральд здесь относится к типу старикашек, и один тип склонен подражать этому, разве ты не знаешь? "


"К твоим ногам", - сказал Джерри / Джеральд, не поворачивая головы.


"Ну, по пути он подхватил немного сленга янки". Краем глаза я заметил, как Денисон взглянул на миниатюрную пассажирку кресла слева от него. Грета Эльфенбейн сидела очень неподвижно и вела себя очень тихо; она не производила впечатления довольной ситуацией. Денисон сказал: "Ты, кажется, поменял девушек с тех пор, как я в последний раз держал тебя под наблюдением, Эрик".


"Это верно".


"Оставил своего партнера Эльфенбейну и взял дочь в обмен, да? Очень аккуратно. Я подумал, что ты мог бы выкинуть что-нибудь хитрое вроде этого. Рад видеть, что вы не потеряли хватку ".


"Я счастлив, что ты счастлив", - сказал я. "Кто говорил?"


Я думал о Рольфе, неохотно, и о бабушке, которая ненавидела Зигмунда. Но бабушка не знала бы достаточно о моих приготовлениях, чтобы выдать их Денисону, если бы Рольф не сказал ей, намеренно или неосторожно; так что все вернулось к дружелюбному водителю такси, нашему человеку в Сволваере.


"Никто не говорил", - сказал Денисон. "Или, скажем так, ты это сделал". Я быстро огляделся, возможно, с негодованием. Он указал револьвером. Я снова повернул голову вперед. Он рассмеялся.


"Семь, восемь, девять лет назад вы говорили", - сказал он. "Разве ты не помнишь? Вы довольно много говорили о том, как проникнуть в разум другого человека и посмотреть на ситуацию его глазами. Сидя у ног Мастера, я упивался его золотыми словами, если это то, что вы делаете с золотыми словами. Может быть, ты их съешь".


"Идите к черту", - сказал я.


"В свое время; не торопите меня", - весело сказал Денисон. "Еще одна вещь, которую ты сказал, еще одна крупица мудрости, которой я дорожил все эти годы, заключается в том, что если есть только один логичный поступок для мужчины, а он логичный человек, вы, вероятно, можете смело ставить на то, что он это сделает. Подумай об этом утре, Эрик. Вы, безусловно, логичный парень; и я полагал, что вы были бы там со всеми этими ценными данными... О, давайте начнем, если вы не возражаете. Ценные данные."


"Будьте моим гостем", - сказал я. Я достал три конверта из внутреннего кармана, перекинул их через плечо и почувствовал, как их забрали. "Ты читаешь на научном норвежском?" Я спросил.


"Я не читаю ни по-научному, ни по-норвежски", - сказал Денисон. "Но Лос-Анджелес делает. Он сел и узнал это, когда связался с Торботтеном. Знаете, он не совсем глуп, просто потому, что он слышал, что лысые мужчины должны быть мужественными, и потому, что он избегает публичных выступлений, и у него столько денег. В любом случае, моя работа - доставлять, а не расшифровывать. Я позволю ему разобраться с этим ".


Последовала небольшая пауза, пока вертолет кружил высоко над лабиринтом островов и скалистых рифов, о которые угрюмо разбивалось серое Арктическое море. Мы повернули на север, и я подумал, дошли ли мы до Альтафьорда, где был потоплен Тирпиц. Минисубы пробрались внутрь и искалечили ее, и самолеты, наконец, прикончили ее, но это было нелегко. Но мы, вероятно, были не так уж далеко от побережья.


Я был бы так же счастлив сидеть, наблюдая за водянистым пейзажем, проносящимся под нами в тишине - ну, в тишине, если не считать постоянного грохота механизмов. Мне не очень хотелось разговаривать. Ты этого не делаешь после того, как тебя сделали плохим олухом. Денисон, однако, был явно в эйфорическом, разговорчивом настроении, и были вещи, о которых я не знал, но которые хотел узнать, и сделанные мной догадки, которые я хотел подтвердить. Я не мог позволить себе упустить такую возможность.


"Ты говорил мне, какой ты умный", - сказал я, чтобы снова завести его.


"Ну, как я уже говорил", - с готовностью ответил он, "там вы были со всеми этими ценными данными, на краю островного аэропорта, где вас окружали враги. Были бы вы настолько глупы, находясь под постоянной угрозой нападения, чтобы придерживаться первоначального расписания и более двенадцати часов ждать парома на материк - о, да, ваши планы общеизвестны, благодаря нескольким долларам и мистеру Норману Йелю, который получил их, как я понимаю, благодаря нескольким долларам и предателю в ваших рядах по имени Уэзерилл. Что ж, стоя у взлетно-посадочной полосы, вы бы вызвали такси, лодку, лошадь или снегоход? Нет, я решил после тщательного рассмотрения, что такой логичный парень, как ты, не стал бы делать ничего из этого. Вы бы послали за самолетом. Умно, да?"


"Блестяще", - сказал я.


"И когда бы вы запланировали это?" Денисон задал риторический вопрос. "Ну, как я понял, сброс был установлен - оба сброса были установлены - довольно свободно для первого удобного момента после того, как было замечено, что корабль причаливает. Контакт должен был следить за его прибытием. Это позаботилось о возможных задержках из-за тумана или поломок. В Сволваере я не думал, что вечер, когда вы приехали, будет сочтен удобным. Мне говорили, что ваш мальчик был не из тех героев, которым нравится играть в пятнашки в темноте. Тогда утром, как только стало достаточно светло, чтобы он мог чувствовать себя в безопасности. Пока все в порядке?"


"Отлично, чувак", - сказал я.


"Итак, я проверил несколько небесных таблиц и обнаружил, что первый дневной свет был где-то после пяти, но при обычной паршивой погоде в здешних краях, вероятно, по-настоящему рассветет не раньше шести или половины седьмого. Ладно. Вы бы хотели дать себе некоторую свободу действий. Если ваш человек опоздал с товаром, вы бы не хотели, чтобы эта птица нетерпеливо кружила над головой, возможно, отпугивая его. Допустим, вы бы дали себе полный час или чуть больше; это означало бы, что ваш самолет прибудет в семь тридцать или восемь. Но на самом деле была большая вероятность, что ваш контакт захочет покончить с этим чертовым сбросом как можно быстрее, когда позволит видимость. Я рискнул и прилетел на сорок пять минут раньше, чем, по моим расчетам, должен был прибыть ваш самолет, делая ставку на то, что вы уже завершили свои деловые операции и будете настолько озабочены тем, чтобы уехать, что не заподозрите небольшого расхождения во времени ..."


В этом, конечно, и была проблема. Я получил множество предупреждений. Это был не тот самолет в неподходящее время; и мое подсознание настойчиво требовало, чтобы я проснулся, но я предпочел проигнорировать это. Я был слишком занят, похлопывая себя по плечу за отличную работу, которую я проделал, и пиная себя под зад за девушку, которой я пожертвовал, чтобы сделать это, чтобы уделить внимание, как я должен был.


"Очень умно", - сказал я кисло, - "но, в конце концов, какой в этом смысл, Пол? Я имею в виду, итак, у вас есть материал, но вы получили бы его завтра или послезавтра, или мистер Линкольн Александр Котко получил бы, как только мой нынешний шеф нашел время забрать его у меня и передать мне. Зачем нужны пушки и вертолеты, если не для того, чтобы выставить меня в плохом свете?"


"Ну, это, конечно, так; я этого не отрицаю", - откровенно сказал Денисон. "Покажите Мастера в его собственной игре и все такое прочее. Но это всего лишь маленький личный бонус. Дело в том, что этот ваш ручной морской герой заставляет меня нервничать. У него есть несколько странных связей на этом побережье, и когда я пытаюсь проверить, как он и что он делает, я сталкиваюсь с самым ужасным случаем общественного недоразумения, которое вы когда-либо видели. И затем, конечно же, он придал большое значение тому, что доставил товар мистеру Котко лично. Моя работа - это защита, в основном, и когда кто-то очень хочет быть оказавшись в Присутствии, я начинаю беспокоиться. Ладно, Лос-Анджелесу нравится нефтяная сделка, какой бы нечестной она ни была - в конце концов, не каждый день вам предлагают воровство, гарантированное правительством и спонсируемое правительством - и он даже был готов приехать в Норвегию и ненадолго пожертвовать своей священной частной жизнью, чтобы покончить с этим. Но после того, как он попал сюда, у меня появилось чертовски плохое предчувствие по поводу всего этого, Эрик. Черт возьми, это воняет неправым; и я решил, что капитан Генри Прист на самом деле недостаточно приятный парень, чтобы ему разрешалось общаться с моим праведным работодателем, если бы этого можно было избежать. В конце концов, посмотри, что он только что сделал с тобой, или пытался сделать."


"Что это такое?" Я спросил. Это была одна из вещей, о которых я догадался, судя по тому, как все произошло, но мне не повредило бы услышать это вслух.


"Ну, я получил это от того самого молодого пиарщика, у которого на носу так заметно висела табличка "Продается". Я не был первым покупателем, вы понимаете. Капитан Прист был там с гринбеками до меня. Сделка, которая была заключена между ними, заключалась в том, что Эльфенбейн получит материал, используя свою дочь, как и планировалось; он доставит его Норману Йелю и получит свои деньги - деньги Алоко - как и было обещано; но Йель, вместо того, чтобы передать его своим боссам в Алоко, передаст материал Присту за существенное вознаграждение. О, они собирались рассудительно помять его, и он заявил бы, что на него напала кучка головорезов, возможно, включая тебя, которые одолели его и забрали документы после того, как он отважно, но проиграл бой - этот седовласый старик-рутинист."


"Я задавался вопросом, что случилось со старой доброй лояльностью", - грустно сказал я.


Денисон усмехнулся позади меня. "Твоя девушка - твоя другая девушка, та, которая ушла - вероятно, задает этот вопрос прямо сейчас, амиго".


"Забудь, что я поднял этот вопрос", - сказал я. "Итак, Прист собирался получить материал из Йеля, который получил бы его от Эльфенбейна, который получил бы его от здешней Греты. И что мы с миссис Барт должны были делать все это время?"


"Становимся полностью обманутыми", - сказал Денисон. "По крайней мере, твоя девушка должна была быть, очевидно. Они не могли допустить, чтобы две симпатичные молодые леди с биноклями появились на рандеву. Кроме того, объяснил Йель, им нужна была миссис Барт в качестве заложницы, поскольку им, возможно, пришлось бы обменять данные, которые у тебя были, если бы они не смогли поймать тебя с ними." Я снова услышал, как он усмехнулся. "Я не рассмеялся вслух над этим, но я хотел. Ум любителя восхитительно наивен, не так ли, Эрик? Но можно подумать, что такой профессионал, как Эльфенбейн, должен знать лучше ".


"Они все смотрят слишком много сентиментальных фильмов", - сказал я.


Он продолжил: "В любом случае, Йель сказал мне, что он указал Присту, что миссис Барт была вооружена и проинструктирована вами и казалась крепкой молодой леди. Разоружение ее было бы немного затруднительным, чтобы не сказать шумным. Священник сказал не беспокоиться, он позаботится об этом. Очевидно, он это сделал ".


"Он сделал", - сказал я.


"Ты не кажешься шокированным или удивленным его вероломством, Эрик".


Я сказал, немного мрачно: "Он практичный человек, наш шкипер. С Йелем на зарплате, он мог сделать свой выбор, но он должен был принять решение. Должен ли он саботировать Эльфенбейн с помощью Йеля и позволить мне связаться с контактом, как первоначально планировалось? Или он должен саботировать меня и получить материал от эльфенбейнов через Йель? Это был неожиданный способ сделать это, и, я думаю, он надеялся, что это сбьет тебя с толку, если у тебя наготове какие-нибудь трюки - конечно, он не знал, что ты выкупил Йель у него из-под носа. И еще есть тот факт, что я не думаю, что Хэнк Прист действительно доверяет мне. Он знает, что на самом деле я работаю не на него, а на парня в Вашингтоне. Он предпочитал вести дела через кого-то, кого мог подкупить ". Я покачал головой. "Нет, священник меня не удивляет; но ты удивляешь, амиго".


"Как же так?"


"Почему ты поставил на меня?" Я спросил. "У тебя был Йель прямо там. Очевидно, что после того, как он выложил вам все это, он созрел для большой сделки. Если бы вы просто заплатили ему немного больше, он бы полностью обманул Хэнка Приста и принес материал вам вместо этого. Все, что тебе нужно было делать, это сидеть тихо и ждать, когда он бросит это тебе на колени ".


"И если бы я сделал это, я бы все еще сидел тихо и ждал, не так ли?" - сказал Денисон. "Черт возьми, чувак, я не тупой моряк, как Прист. Я твой старый друг Люк, помнишь? И в великой лотерее сифонов я собирался поставить свои деньги - деньги Лос-Анджелеса - на выигравшую клячу; и я чертовски хорошо знал, что это будет не Эльфенбейн, или Йель, или любой другой недоделанный мошенник. Итак, я поставил на тебя, моего надежного старого приятеля Эрика, и ты прошел через все ради меня, как я и предполагал ".


Я сказал: "Это очень лестно. Я ценю отзыв, даже если это выставляет меня на посмешище ". Пришло время увести разговор от Шкипера и его странных трюков, поэтому я сказал: "Кстати, я только что вспомнил, что однажды, давным-давно, встречал другого парня по имени Денисон. Он был человеком из ФБР и настоящим пижоном ".


"Никакого отношения", - сказал Денисон. "В этой семье нет значков или набивных рубашек... Мэтт."


"Да?" - спросил я.


"Какое нынешнее слово?"


"Что ты имеешь в виду?" Я спросил уклончиво, хотя прекрасно знал, что он имел в виду. Он ничего не сказал. Я сказал через мгновение: "Ну, если ты хочешь знать, говорят, что я должен позаботиться о тебе, как только смогу это устроить, чтобы не было никакой политической реакции".


Он вздохнул позади меня. "Черт возьми, этот серый ублюдок в Вашингтоне никогда ничего не забывает, не так ли? Так что мешает мне избавиться от тебя прямо сейчас?"


"Ни черта подобного", - сказал я весело. "На самом деле, это чертовски прекрасное место. Я рекомендую это. Просто нажми на курок и открой дверь. Никаких проблем, просто приятный сильный всплеск на глубине в пару тысяч футов. Конечно, рано или поздно он пошлет кого-нибудь другого ".


"И, конечно, на самом деле вы будете играть в ад, пытаясь устроить все так, чтобы Лос-Анджелес не разжег под вами костер. Даже если вы представите это как несчастный случай, он в это не поверит; и у него больше политического влияния, чем у многих премьер-министров. Нет, я действительно не думаю, что тебе лучше попробовать это, Мэтт. Лос-Анджелес заботится о своих людях; и я лучшее, что у него есть, если я сам так говорю. Я спасал ему жизнь по меньшей мере три раза с тех пор, как он нанял меня на работу, не говоря уже о том, чтобы уладить ряд сомнительных сделок, которые могли стоить ему больших денег... Что ж, нет смысла торопиться. Давай посмотрим, как это сломается, амиго ".


Я не испустил большого вздоха облегчения, но это не значит, что я не хотел. Утренний кратковременный дождь сменился легким снегом, когда мы пролетали над материком. Усатый пилот отвел нас немного в сторону от побережья, петлял по каким-то неприятным маленьким белым горным перевалам, а затем привел нас в симпатичную, похожую на альпийскую долину с гравийной дорогой посередине, на которой еще не налип снег. Вертолет приземлился рядом с ним, среди нескольких мокрых, недовольно выглядящих коров, которые разбежались, освобождая ему место. Оттуда подъездная дорожка вела к дорогому на вид дому, построенному на склоне горы над нами, или вглубь него, сплошь из стекла, углов и летающих мостов.


Высокий мужчина в длинной меховой шубе стоял на одном из выступающих крыльцов, наблюдая за нашей посадкой. На его голове была одна из высоких меховых шапок, которые у меня ассоциируются с казаками зимой. Он не помахал рукой в знак приветствия. Он просто подождал, пока мы спустимся, а затем повернулся и пошел в дом, на ходу расстегивая пальто и снимая шляпу. Его голова была коричневой, блестящей и безволосой, как лесной орех.

19


Нам не удалось сразу встретиться с Невидимым миллионером, но у двери под крыльцом летающего моста нас встретила пара суровых на вид персонажей. У них был остро скроенный южно-европейский стиль, который так любят парни из синдиката, но я не воспринял это слишком серьезно - не больше, чем всерьез отнесся к широкополой шляпе Денисона, теперь, когда я понял, что она должна была напоминать головной убор сафари, а не шапку Буффало Билла. Мы все играем в эти маленькие имитационные игры, когда хотим казаться немного жесткими и особенными.


"Какие-нибудь проблемы?" - Спросил Денисон.


"Все было тихо, мистер Денисон", - сказал более высокий и темноволосый из пары.


"Отведите этих двоих обратно в кладовую и заприте их вместе с лыжами", - сказал Денисон. "Остерегайтесь этого человека, он хитрый. Он проткнет тебя лыжной палкой, если ты дашь ему хоть полшанса. Я вернусь, как только увижу Лос-Анджелес".


То количество лести, которое я получал, почти стоило того, чтобы меня взяли в плен. Денисон направился к ближайшему лестничному пролету. Тот, что пониже и блондинистее, из "крутых парней" сказал, что ему лучше остаться у двери; мистеру Котко не понравилось бы, если бы ее оставили без охраны. Тот, что повыше, уже вытащил большой автоматический Браунинг, первое, честно говоря, огнестрельное оружие, которое я увидел на этой работе, не считая моего собственного револьвера и Денисона. Это был 9-миллиметровый Hi-Power, как они его называют, с длинной мужской девяткой, а не с коротким дамским патроном, которым пользовалась моя конфискованная "Лама". Он выстрелит тринадцать раз, прежде чем иссякнет, четырнадцать, если вы засунете дополнительный патрон в патрубок, прежде чем вставлять магазин обратно. Очень удобно, если на тебя гуськом идут тринадцать или четырнадцать глупых мужчин...


Кладовая была вырублена в цельной скале, находясь в задней части дома, где она примыкала к склону холма. Как указал Денисон, это место использовалось в основном для лыжного снаряжения, предположительно, принадлежащего людям, у которых это место было арендовано. По крайней мере, я полагал, что это было арендовано. Пустынная северная Норвегия не казалась тем местом, которое мистер Котко выбрал бы для одного из своих постоянных любовных гнездышек - насколько я помнил, он любил поддерживать свою широко разрекламированную частную жизнь в довольно общественных местах. И если бы он приехал сюда только временно, имея в виду незаконную сделку с нефтью, казалось маловероятным, что он подготовился бы к зимним видам спорта, до начала сезона для которых оставался еще месяц или около того.


Я задавался вопросом, использовались ли лыжи на месте или их владельцы погрузили их на поезд и доставили в Абиско в Швеции, на скалистом хребте Скандинавского полуострова, примерно в тридцати милях к востоку от нас, предполагая, что нас оставили где-то недалеко от Нарвика на побережье. Тот факт, что на коровьем пастбище, на котором мы приземлились, почти не было снега, что указывало на довольно низкую высоту, делал это предположение разумным. Что касается лыж, то это было просто праздное любопытство. Лыжи вряд ли будут занимать видное место в предстоящих мероприятиях. В это время года мы вряд ли могли ожидать, что быстро скатимся в укрывную метель - в любом случае, насколько я знал, моя миниатюрная спутница была абсолютно бесполезна на лыжах, несмотря на то, что она ходила в школу в Швейцарии.


У меня было достаточно времени для размышлений. Восприняв предупреждение Денисона буквально, наш сопровождающий поставил нас у задней стены комнаты лицом к скале, прижав к ней ладони. Затем он принялся убирать все лыжные палки в этом месте, что было непростой задачей, поскольку он пользовался только одной рукой и никогда не отворачивался от нас, постоянно держа нас под прицелом Браунинга. Когда он сложил все острые, похожие на копья металлические шесты у стены в коридоре снаружи, он вышел, захлопнул дверь и повернул ключ в замке.


Я опустил руки, посмотрел на свои ладони и потер их друг о друга, чтобы избавиться от следов белой краски, похожей на мел, если это подходящее слово, которой была отделана вся кладовая.


"Как у вас дела с лыжами, мисс Эльфенбейн?" Я спросил.


"На самом деле, я довольно хороша на лыжах, мистер Хелм", - сказала она. "Но нам здесь от этого мало пользы, не так ли? Даже если бы мы могли освободиться, снег таял почти так же быстро, как и падал, когда мы вошли ".


"Я знаю, я просто разговаривал", - сказал я. Я с любопытством посмотрел на нее. "Ты не так уж много говорил".


Она немного вызывающе пожала плечами. "Что тут было сказать? "Освободите меня, сэр, или я буду звать на помощь"?"


Я усмехнулся. "Хорошая девочка".


"Спасибо вам. Но если бы я была хорошей девочкой, я бы вернулась в консерваторию в Швейцарии, делая маленькие пометки на нотной бумаге. Если бы я была даже просто умной девушкой, я была бы именно такой ". Ее легкий акцент, казалось, стал сильнее под воздействием стресса. Она печально покачала головой. "И это не так, как если бы я страстно любил своего родителя, мистера Хелма. Как ты можешь любить мужчину, которого не одобряешь, который никогда не обращал на тебя никакого внимания, пока ему не понадобилась домработница и соучастница преступления."


"Но ты пришел, когда он позвал", - сказал я.


"Он мой отец. Моя мать была мертва; нас было только двое, " тихо сказала она. "И я действительно был ему нужен. Я полагаю, в этом весь смысл. После всех этих лет он, наконец, посмотрел на меня так, как будто я был человеком, а не просто несносным домашним животным, на содержании которого настояла моя мать. Он попросил меня помочь. И, конечно, я всегда задавался вопросом о ... о тех гламурных и захватывающих вещах, которые он делал... Захватывающе!" Внезапно она заплакала. Слезы неудержимо текли по ее щекам, когда она сказала: "Я, безусловно, с-пришла в нужное п-место для волнения, д -не так ли, мистер Хелм? Это должно быть достаточно захватывающим для любого б-б-тела, д -ты так не думаешь?"


Что ж, это сделало их двумя. Диана тоже искала риска и волнения. Возможно, целое поколение было таковым, после всех лет сосредоточения внимания на безопасности и экологии. Возможно, была всемирная реакция против фанатиков защиты и очищения. Мне было интересно, что Диана думает об этом сейчас, и я решил, что то, о чем думала Диана, было не тем, о чем я действительно хотел бы интересоваться. Я протянул свой носовой платок.


"Подуй и вытри", - сказал я. "Позволь мне помочь тебе снять этот плащ, здесь он тебе не понадобится".


"Но что мы собираемся делать!" - причитала она. "Как мы собираемся выбраться отсюда?" Затем она сделала долгий, прерывистый вдох. "Мне жаль. Я не хотел быть ребенком... В чем дело, мистер Хелм?"


Я начал смеяться; я ничего не мог с собой поделать. Она спросила, как мы собираемся выбираться, и я внезапно понял, что последнее, чего я хотел, это выбраться. Я был именно там, где хотел быть, или, по крайней мере, я был в пределах одного лестничного пролета от того, где я хотел быть. Все складывалось великолепно, благодаря сотрудничеству моего старого товарища по оружию Пола Денисона. Я был поражен собственной глупостью, подумав, даже на мгновение, устроить драку в аэропорту Сволваер.


"Мистер Хелм-"


"Я с усилием сдержал свое неприличное веселье. "Все в порядке, у меня нет истерики, Грета", - сказал я. "Вы не возражаете, если я буду называть вас Гретой, не так ли, мисс Эльфенбейн? Все в порядке. Я просто... Я был так занят, злясь на себя за то, что меня поймали, что это никогда не приходило мне в голову... Черт возьми, я не смог бы сработать лучше, даже если бы спланировал это ".


"Что ты имеешь в виду?"


"Ну, смотри," - сказал я, "там я стоял на унылых, одиноких Лофотенских островах с документами, которые все хотели, и что я мог с ними сделать? Зная, потому что ты сказал мне - ну, я тоже сделал небольшое предположение, - что он намеренно выбил почву у меня из-под ног, я вряд ли мог передать их парню, на которого я должен был работать, капитану Генри Присту. Конечно, я договорился о самолете, который доставил бы меня оттуда на материк, но что я мог там делать? Кроме как попытаться найти дорогу к мистеру Л.А. Котко, человеку, которому был отправлен материал? Возможно, это потребовало некоторых усилий, поскольку я понятия не имел, где он остановился; я даже не знал, действительно ли он прибыл в этот район. Но появился мой хороший друг Пол Денисон и доставил меня прямо сюда вертолетным экспрессом ...


Я остановилась, услышав быстрые шаги в коридоре. Раздался внезапный, громкий, лязгающий звук.


"Что за чертов паршивый ад?" Это был голос Денисона. Это звучало сердито.


"Мне жаль, мистер Денисон. Ты сказал не подпускать его ни к каким лыжным палкам, поэтому я вытащил их все и сложил ...


"О, ради всего святого!"


Грохот усилился, когда Пол отшвырнул поляков со своего пути. Замок загремел. Дверь распахнулась. Мой хороший друг Денисон вошел внутрь, поискал меня, нашел меня, уставился на меня, подошел ко мне и сбил с ног.


"Ты ублюдок!" он тяжело дышал, стоя надо мной. "Ты чертов ублюдок! Я должен был догадаться, когда ты так легко позволил себя взять... Где они?"


"Что?" - спросил я.


Он пнул меня в бедро. "Не что со мной, ты, сукин сын! Где реальные данные: Экофиск, Фригг, Торботтен? Где реальные планы Зигмунда Сифона? Какое подлое место ты нашел, чтобы спрятать их ..."


И вот она, целая чертова головоломка с последним кусочком на месте. Я должен был догадаться, конечно, но я не догадался. Это была не самая блестящая операция в моей жизни, ни в коем случае. Я напомнил себе, что это все еще может быть последней операцией в моей жизни, если я не возьму себя в руки и не начну прикладывать немного ума к решению проблемы, если я смогу найти какое-нибудь применение. У Денисона все еще шла пена изо рта и он ревел, как разъяренный гризли.


"Денисон!"


Голос звучал слабо и отдаленно, но это резко заставило его замолчать. Он глубоко вздохнул.


"Да, мистер Котко", - позвал он.


"Какого дьявола вы делаете? Я приказал тебе привести их сюда быстро!"


"Да, мистер Котко". Он пнул меня снова, в то же место. "Вы слышали человека. Двигайтесь! Ты тоже, девочка!"


Я встал и, сопровождаемый Гретой, захромал через дверь, перешагивая через упавшие лыжные палки, и поднялся по лестнице, чтобы встретиться с Линкольном Александром Котко, привилегией, которой обладают лишь немногие.

20


Это была большая, обшитая панелями комната, выдержанная в строгом и дорогом деревенском стиле - роскошь из сучковатой сосны, скандинавский стиль. Одна стена была стеклянной и выходила на веранду на возвышении и долину; но ненастный день снаружи не давал достаточно света, несмотря на большое отверстие, поэтому некоторые светильники были включены. Котко ждал нас за большим сосновым столом, который, заваленный бумагами, очевидно, служил ему письменным столом.


Он был неплохим парнем для джентльмена за пятьдесят. Он был довольно высоким, в пределах пары дюймов от моего собственного роста, и у него не было выпуклости среднего возраста в середине корабля. Очевидно, он гордился своей худощавой, крепкой фигурой, демонстрируя ее в облегающих брюках-стрейч винного цвета и водолазке винного цвета, очень спортивной. Его сильно загорелое лицо было красивым по-ястребиному, с острым носом и карими глазами с прищуром - впечатляющий джентльмен, пока он не открыл рот. Я думал, что его голос прозвучал слабо из-за расстояния. Я был неправ. Он был слабым и звучал немного слишком высоко; голос мальчика в теле мужчины.


"Вы тщательно их обыскали?" - потребовал он тем же тонким голосом.


Денисон сказал: "Еще нет, мистер Котко. Я-"


"Ну, приступайте к этому! Я должен рассказывать всем об их делах здесь? Обыщите их сейчас же!"


"Да, мистер Котко". Я заметил, что Денисон не использовал инициалы великого человека. Он обратился к высокому охраннику, который сопровождал нас наверх: "Посмотри, есть ли это на девушке, Уэсли. Вы ищете документы, любые документы. Я разберусь с этим ".


Он проделал основательную работу, прокладывая себе путь вниз, пока не дошел до моих носков и не остановился. Я увидела, как он бросил на меня быстрый взгляд. Его лицо слегка побледнело.


"Что это? Ты что-нибудь нашел, Денисон?" Котко наблюдал за нами.


"Нет, сэр. Я просто пытаюсь развязать этот проклятый двойной узел на его шнурке... Ладно, ты, выйди из них." Он проверил обувь и поставил ее на ковер передо мной. Он взглянул вверх еще раз. В его глазах была странная мольба. "Вот и все. Ты можешь надеть их снова, но ничего не предпринимай, Хелм, или пожалеешь об этом ".


Он немного отступил назад. Я сунул ноги в туфли и наклонился, чтобы завязать шнурки. Все еще наклоняясь, я разгладила свой левый носок - один из плотных, усиленных нейлоном, эластичных трикотажных изделий - поверх крошечного .Пистолет "Кольт" 25 калибра, который я забрал у Нормана Йеля. Денисону, конечно, следовало найти это раньше; но его успех в чтении моих мыслей и разгадывании моих планов побега сделал его чрезмерно самоуверенным и беспечным. Он был настолько уверен, что знает, какое оружие у меня при себе - те два, которые я показал ему перед нашей схваткой под железнодорожными путями, - что даже не обратил внимания на пояс с фокусами, который я носил, хотя это был довольно стандартный трюк даже семь лет назад.


Я видел, как он вспомнил это сейчас и отбросил это от рассмотрения. В основном это был инструмент побега, здесь это не имело значения. Маленький автоматический пистолет был совсем другим делом, но проблема была в том, что он просто не мог позволить себе разоружить меня под бдительным оком Котко. Привилегированное положение Денисона уже было в опасности. Документы, которые он принес, были неудовлетворительными. Султан был недоволен. Если бы Пол сейчас обнаружил у меня попган и признался, что он, королевский телохранитель, позволил мне явиться вооруженным в Присутствие, как он это назвал, это был бы конец всему, ради чего он работал. Безопаснее было просто оставить мне оружие и надеяться, что я не найду случая им воспользоваться; или что он мог бы быстро пристрелить меня, если бы я это сделал, и забрать игрушечный пистолет, прежде чем кто-нибудь еще его увидит.


"Ничего? На кого-нибудь из них?" Голос Котко был резким. "Что ж, приведи их сюда, Денисон. Ты возвращаешься вниз, Уэсли. На них были куртки, когда они вошли, не так ли? Проверьте это и любое место в этом доме, где они могли это спрятать или выбросить. Скажи Джеральду, чтобы он доложил, как только закончит обыскивать вертолет... Подведи их ближе, я сказал, Денисон!"


Высокий охранник исчез на угловой лестнице, которая была защищена красивыми сосновыми перилами. Денисон повел нас вперед. Грета, с розовыми пятнами унижения на каждой щеке, натягивала брюки и разглаживала свитер. Денисон аккуратно оштрафовал нас, столкнувшись лицом к лицу со своим работодателем, как двух непослушных матросов, которых привели к капитану корабля для наказания.


"Ты дочь Эльфенбейна?" Котко огрызнулся на Грету, внимательно оглядев нас. "Ну, здесь это ничего не значит; нас не запугать мелкими мошенниками. Твой отец решил вмешаться в наш бизнес. Если вам приходится страдать от последствий, это ваша беда. Вы тот, кто получил документы этим утром от норвежского связного, не так ли? Они были у вас первыми, до того, как ими завладел этот человек?"


Грета облизнула губы и кивнула.


"Да, это был план, о котором нам сообщили", - сказал Котко. Я слегка моргнул. Я не ослышался. Этот человек на самом деле использовал королевскую, или редакционную, мы, чтобы ссылаться на себя. Он продолжал: "Вы получили их, мисс Эльфенбейн, а затем, предположительно, этот человек взял вас в плен и конфисковал их. На том холме рядом с аэропортом Сволваер или около него?"


Грета снова кивнула. Оттенок цвета поблек, и она выглядела довольно бледной. "Да", - прошептала она. "Да, это верно, мистер Котко".


"Это были правильные документы?"


"Я... Я не знаю. Я не смотрел. Сначала я хотел поскорее убраться оттуда ". Она снова облизнула губы. "Даже если бы я посмотрел, я бы не знал, были ли они правы или нет. Я ничего не знаю о нефти, мистер Котко, и я не читаю по-норвежски".


Его глаза сузились. "Если вы не смотрели на них, откуда вы знаете, что они были на норвежском? Согласно нашей информации, у этого человека был материал, который ранее был подобран в Тронхейме. Этого ты тоже никогда не видел. Ты никогда ничего этого не видел ".


Грета осторожно сказала: "Предполагалось, что информация была собрана норвежцами. Норвежец составил планы. По крайней мере, так нам сказали, папа и я. Мы ... Мы, естественно, предположили, что эти люди будут писать на своем родном языке ".


"Что ж, ты был прав!" Внезапно Котко хлопнул ладонью по бумагам перед собой. "По крайней мере, эти документы - норвежско-норвежская тарабарщина! Очевидно, что это манекены, созданные для замены подлинного материала. Как вы думаете, где произошла подмена, мисс Эльфенбейн?"


"Я не-"


"Нет, конечно, вы этого не делали. Все эти документы - подделки, не только те, которые вы подобрали сегодня утром. Это означает, что подмена, должно быть, была произведена кем-то, у кого все они были в его распоряжении. Скажите мне, мисс Эльфенбейн, этот человек пропадал из поля вашего зрения в любое время после того, как он взял ...


Что ж, вы можете сократить диалог, чтобы соответствовать: стандартная, глупая процедура допроса, ни к чему не приводящая, потому что в этом направлении некуда было двигаться, независимо от того, насколько безошибочную логику и дедуктивный гений проявили все заинтересованные стороны. Ответ был прямо на столе, но это был ответ, к которому мистер Линкольн Александр Котко не был готов столкнуться. Рано или поздно мне пришлось бы убедить его в правде, но сначала ему нужно было много бушевать, чтобы прийти в себя, и я оставил его наедине с этим. Я изучал феномен, который обнаружил в тени у большого, освещенного камина.


После того, как охранника отправили вниз, я думал, что в комнате остались только мы четверо: Грета и я, Денисон и Котко. Постепенно я пришел к пониманию, что там присутствовал пятый человек. При нормальных условиях она не оставалась бы без внимания так долго. Обычно я довольно быстро замечаю стройных, но пропорциональных блондинок, но в углу было темно, и мое внимание было приковано к чему-то другому. Конечно, ее присутствие меня не особо удивило. Котко, возможно, и не привез лыжи в Норвегию, но если бы можно было положиться на его репутацию, он бы не отправился в путешествие в одиночку."


Ее волосы были длинными и серебристыми, почти белыми. Она казалась среднего роста или чуть выше, но трудно судить о вертикальных размерах сидящей девушки или мужчины, если уж на то пошло. Ее горизонтальные размеры были адекватными и интересными. У нее, казалось, был хороший цвет лица, но ее глаза были нарисованы преувеличенно. Тщательно продуманный макияж странно сочетался с тем фактом, что ее нос был определенно вздернут, или retroussé, как мы говорим по-французски.


На ней был костюм, который, казалось, больше подходил для Ривьеры летом, чем для Норвегии осенью: гофрированный синий эластичный топ, оставлявший обнаженным ее живот - когда-нибудь кому-нибудь придется объяснить этому невинному парню, что такого очаровательного в пупках, - и тонкие белые брюки, сидевшие так низко на ее красиво округлых бедрах, что казалось маловероятным, что они останутся на ней, если она встанет. Брюки, достаточно облегающие сверху, расклешенные в несколько ярдов материала внизу. Одна из вещей, которая интригует меня в женской свободе, - это то, как дамы горько жалуются на непрактичные прозрачные чулки и небезопасно высокие каблуки, навязанные им мужскими вкусами, и как, получив свободу выбора, они немедленно влезают в непрактичные белые брюки, в которых будет видно каждое пятнышко, достаточно широкие, чтобы споткнуться головой о первый лестничный пролет, на который они поднимаются.


Седовласая девушка потягивала пиво из тонкого, высокого бокала pilsner. Мое внимание привлекло ее движение потянуться к бутылке за новой порцией. В остальном она сидела совершенно тихо, совершенно неподвижно, просто смотрела и слушала.


Котко теперь доказал, к своему собственному удовлетворению, и логично продемонстрировал всем в комнате, что замена, должно быть, была произведена мной между тем, как я взял вторую пачку бумаг у Греты и положил их рядом с первой, и тем, как я передал три конверта Денисону. Это означало, заявил он, что, поскольку я не выходил из поля зрения Греты, она, должно быть, видела, как я где-то спрятал настоящие, ценные документы, если только...


Он выбрал удачный момент. Точно по сигналу Джеральд, усатый пилот, появился на верхней площадке лестницы. Он остановился, когда достиг уровня комнаты, затем вышел вперед по сигналу Котко.


"Ну что, Джерри?"


"В самолете ничего нет, мистер Котко. И Уэсли говорит, что они ничего не прятали ни у входа, ни в холле, ни в кладовой. Вот их пальто. Тоже ничего."


Денисон спросил: "Вы уверены?" Его голос был резким.


Джерри немного повернул голову. "Пошел ты", - сказал он довольно приятно.


Котко сказал: "Если Джеральд говорит, что ничего нет, если Уэсли говорит, что ничего нет, значит, ничего нет. Ладно, Джерри. Оставайтесь на связи".


"Хорошо, мистер Котко".


Когда он ушел, Котко довольно печально посмотрел на маленькую девочку перед ним. "Вы слышали, мисс Эльфенбейн? Он не прятал их ни в вертолете, ни в этом доме ". Он вздохнул и обошел стол, чтобы встать над ней. "Где он их спрятал, мисс Эльфенбейн? Судя по вашему собственному рассказу, вы, должно быть, видели -"


"Я этого не делала!" - выдохнула она. "Я ничего не видел. Почему бы тебе не спросить его, вместо того, чтобы б-запугивать меня?"


"Мисс Эльфенбейн", - сказал он намеренно, - "мы не спрашиваем мистера Хелма, потому что мистер Хелм - обученный правительственный профессионал, который не будет говорить, если он сам не захочет говорить, если только мы не используем наркотики, которых у нас, к сожалению, нет. Мистер Хелм уже подвергался допросу раньше, нам сообщили. У него была большая практика держать рот на замке под давлением, и, как сообщается, у него это неплохо получается. Сколько у вас было практики, мисс Эльфенбейн? Насколько вы хороши?" Он внезапно сильно толкнул ее, отчего она растянулась на полу. "Не обращай внимания на то, чтобы пялиться на юную леди, Денисон", - сказал он, двигаясь вперед. "Следите за человеком".


"Я наблюдаю за ним, мистер Котко".


Это было не в его характере. Я имею в виду, великий человек должен был спокойно сесть за стол, возможно, закурив обычную сигарету, поддерживать поток умной беседы, чтобы показать, как мало все это для него значило, в то время как слуги выполняли за него грязную, черную работу. Вместо этого он переехал и провел операцию своими собственными руками. Ему потребовалось около десяти минут, работая методично и без спешки, чтобы превратить довольно симпатичную молодую леди в нечто, напоминающее растерзанного и окровавленного котенка, который все пытался уползти на четвереньках, скуля, что он не знал, не знал, не знал...


Я глубоко вздохнул и напомнил себе, что я ни черта не должен никаким эльфенбейнам, совсем наоборот. Когда высокая фигура с бритой головой сделала паузу, чтобы перевести дух, я резко сказал: "Если ты уже повеселился, Котко, давай для разнообразия поговорим разумно".


Он повернулся, чтобы посмотреть на меня со смешным, остекленевшим выражением в глазах. "Мистер Котко", - сказал он.


Я пожал плечами. "Сколько времени вам понадобится, чтобы очнуться, мистер Котко? Сколько времени тебе понадобится, чтобы понять, что ты ищешь то, чего не существует? Настоящих документов нет; их никогда не было. Нет никакого Зигмунда Сифона. Их никогда не было".

21


Грета Эльфенбейн скорчилась у стены, беспомощно всхлипывая, ее мокрые волосы рассыпались по измазанному кровью лицу. Кровь испачкала ее белый свитер и запачкала веселые брюки, и ковру в комнате это тоже не пошло на пользу; но это была кровь из носа, по десять центов за пинту, никаких признаков серьезного повреждения. Это была достаточно тщательная работа по наведению порядка; как раз достаточно, чтобы убедить защищенную молодую леди заговорить, если ей было о чем говорить.


Котко мгновение холодно изучал ее, решил, что она не стоит дальнейших усилий, и подошел ко мне, вытирая руки носовым платком, который бросил в ближайшую корзину для мусора.


"Что ты пытаешься сказать?" - требовательно спросил он.


"Я не пытаюсь это сказать. Я это сказал ".


"Не шути со мной, правительственный мальчик!" Я заметил, что он отказался от королевского множественного числа. Он резко обернулся. "Как вы думаете, что вы делаете?"


Девушка с длинными светлыми волосами пересекла комнату, чтобы опуститься на колени рядом с Гретой. Когда она огляделась, я понял причину такого сложного макияжа глаз. На ее правом глазу красовался довольно эффектный фингал, видимый сейчас в свете из больших окон.


"Я просто немного собираю ее воедино, Линк", - спокойно сказала она. У нее был приятный, хрипловатый, сексуальный голос - ну, у нее был бы. Она продолжила: "Вы можете разобрать ее снова позже, если вам захочется. Так веселее, да?" Она обратилась к плачущей девушке: "Давай, дорогая, сотрудничай. Мисти не сможет забрать тебя сама. Вот, прижми это к себе, чтобы не повторить все сначала... Это та самая девушка!"


Котко наблюдал, как они вдвоем неуверенно пробираются в угол у камина. Серебристая блондинка, которая называла себя Мисти, усадила своего пациента в одно из больших кресел. Котко пожал плечами и повернулся ко мне.


"Ты только что рассказал очень забавную историю, Хелм. Мне не нравятся смешные истории или люди, которые их рассказывают ".


Я сказал: "Нас надули, мистер Котко. Нас обманом заставили играть в шарады, чтобы развлечь друг друга, особенно тебя. Или, может быть, было бы точнее сказать, что вы были зрителями, а мы были куклами, разыгрывающими захватывающую маленькую кукольную мелодраму под названием "Великое ограбление норвежской нефти". Правительство США, Эльфенбейн и этот образец юношеской честности, красивый, голодный пиарщик из Aloco, не говоря уже о вашем покорном слуге, мы все плясали на невидимых струнах, чтобы убедить вас, что готовится грандиозный заговор, который можно обратить в вашу пользу. Бенефис, черт возьми! У вас была концессия на Торботтен, или как там вы, нефтяники, ее называете, вполне легально; но вам не понравились условия контракта, поэтому вы попытались его немного улучшить, верно? Но как долго, по-твоему, ты будешь там бурить и откачивать после того, как Norskies обнаружат, что ты пытался налить себе порцию больше, чем было запланировано? Нас всех обвели вокруг пальца, мистер Котко, но угадайте, кто самый большой лох из всех!"


У него было хорошее непроницаемое лицо. Он сказал без выражения: "Я не думаю, что нашим норвежским друзьям нравится, когда их называют норвежцами".


Я сказал: "Черт возьми, я Свенск по крови; я могу называть их так, как мне, черт возьми, заблагорассудится. Мы враждовали поколениями, по-соседски. Они даже приложили немало усилий, чтобы подкорректировать свой язык, чтобы он не был похож на шведский, каким был раньше. Вас интересует эта тема, мистер Котко? Хочешь послушать лекцию о норско-свенских отношениях? Видите ли, Норвегией раньше управляла Швеция, так что ...


Он сильно ударил меня по лицу. "Я же говорил тебе. Я не люблю смешные истории. Или забавные человечки".


Я сказал: "Это было не очень умно, мистер Котко. Зачем заводить новых врагов, когда у тебя и так достаточно старых, о некоторых ты даже не знаешь ". Он не клюнул на эту приманку, поэтому я спокойно продолжил: "Вы готовы к небольшим разумным действиям для разнообразия, например, взглянуть на то, что на самом деле находится на этом столе? Или вы должны сначала избить кого-то другого? Продолжайте, сделайте еще один замах. Будьте моим гостем ".


Мгновение он мрачно смотрел на меня. "На столе ничего нет. Ничего, кроме бесполезной бумаги. Реальная информация, реальные планы...


Я взглянул на Денисона. "Он всегда такой? Он что, никогда не слушает?" Я повернулся обратно к Котко. "Черт возьми, я только что сказал тебе! Реальной информации нет. Нет никаких реальных планов. Все, что есть, все, что когда-либо было, это то, что стоит на этом причудливом сосновом столе. Теперь, мы можем пойти взглянуть на это и посмотреть, скажет ли это нам что-нибудь; или ты хочешь, чтобы я убил еще немного времени на веселую болтовню, пока ты решаешь, собирать ли хлопок? Я могу рассказать вам историю, которую однажды услышал в баре - я не ручаюсь за точность; парень был пьян, и я тоже - о том, что произошло, когда нацисты вторглись в Норвегию. Видишь, в Ослом-фьорде был один старый форт...


Котко пристально смотрел на меня, как будто решал, дать мне еще пощечину или нет. Он резко повернулся, обошел стол и склонился над лежащими там бумагами.


Я продолжал говорить " - этот старый форт в Ослофьорде, Оскарсборг; с двумя старыми пушками, построенными в те дни, когда артиллеристы действительно придумывали ласкательные названия для своих орудий. Насколько я помню, эти большие старые береговые орудия назывались Моисей и Аарон, не спрашивайте меня почему. Что-то библейское в этом роде, во всяком случае. Они были действительно древними, сказал мне этот парень, настолько старыми, что, я думаю, нацистская разведка как бы сбрасывала их со счетов. Так или иначе, в тот апрельский день 1940 года, без какого-либо предупреждения или объявления войны, нацистский флот вторжения поднялся по фьорду во главе с тяжелым крейсером Блюхер, прекрасный современный военный корабль в авангарде великой современной армады, непобедимый, непреодолимый. Взятие Осло должно было стать воскресным пикником. Но внезапно, по словам парня, раздался звук, похожий на звук грузового поезда, мчащегося по небу. Берега Ослофьорда начали трястись. Крепость Оскарсборг была открыта. Большие старые Мозес и Аарон наконец заговорили, после всех долгих лет молчания. Два военных антиквариата против целого немецкого флота, они выполняли работу, для которой их туда отправили, они защищали столицу Норвегии. Когда они прекратили стрельбу, Блюхер тонул в огне, а великая нацистская армада спасалась бегством, спасая свои жизни. О, позже он приземлился в другом месте, но большая часть командования вторжения погибла вместе с флагманом; и из-за задержки и неразберихи норвежский король и правительство, которых нацисты надеялись захватить в Осло, сбежали ...


"Заткнись".


"Да, мистер Котко".


"Иди сюда".


"Да, мистер Котко".


"Что, по-вашему, должна сказать нам эта тарабарщина?"


Двигаясь намеренно, чтобы не спугнуть Денисона на что-нибудь поспешное, нервничая, поскольку он, несомненно, нервничал из-за пистолета в моем носке, я обошел стол и встал рядом с Котко. Я указал на колонку цифр.


"О чем это говорит?"


"Ничего", - сказал он.


"Рядом с цифрами есть слова", - сказал я. "Это должно что-то сказать".


"Хорошо, возьмите эту строку", - сказал он, положив палец на бумагу. "Это переводится примерно как "Плотность барьера .0918 процентов".


"И что?"


"Я имею дело с нефтью и нефтяными месторождениями в течение ряда лет", - сказал Котко. "Я никогда не слышал о плотности барьера. Я не думаю, что существует что-либо подобное. И если бы они были, плотность должна быть выражена не в процентах, а в единицах массы и объема, таких как граммы на кубический сантиметр, не так ли? И все это так, черт возьми, как в том стихотворении Льюиса Кэрролла "Бармаглот". Это все научный бармаглот, Хелм."


Сбитый с толку, парень говорил почти по-человечески. Мне пришлось бросить взгляд туда, где белокурая девушка пыталась заставить Грету Эльфенбейн выглядеть чуть менее похожей на жертву на поле боя, чтобы напомнить себе, что он не был тем парнем, которого я действительно одобряла.


"Другими словами, " сказал я, - кто-то приложил немало усилий, чтобы это выдумать. Бармаглот дается нелегко. Это требует, можно сказать, воображения. Почему бы просто не скопировать пару страниц из норвежского технического журнала, если все, что вам было нужно, это какой-нибудь научно выглядящий материал, чтобы кого-нибудь одурачить? Что насчет этого рисунка? Ты можешь что-нибудь с этим сделать?"


Он пожал плечами. "Это не та техника, с которой я когда-либо имел дело. Это подробный набросок. Это дает общую картину системы, какой бы, черт возьми, она ни была... Ты узнаешь это, Хелм?"


Я вытащил механический чертеж перед собой. Некоторое время я изучал его, нахмурившись. В этом было что - то смутно знакомое... Я повертел его так, чтобы видеть вверх ногами. "Не время смеяться", - твердо сказала я себе, но все равно не смогла сдержать сдавленного фырканья.


Котко резко спросил: "Что вы находите такого забавного?"


"Это долгая история", - сказал я.


"Я немного устал от ваших длинных историй", - сказал он. "Узнаете ли вы этот рисунок".


"Да, сэр", - сказал я. Вы можете воткнуть иглу гораздо глубже, с разумной безопасностью, если не забудете называть их "сэр" и "мистер". "То есть, я знаю, откуда это взялось. Когда я их увидел, там было три рисунка. Они были объединены очень интересным образом опытным и изобретательным рисовальщиком - "


"Где ты их видел?" - рявкнул он.


"Во Флориде, пару лет назад", - сказал я. "Позвольте мне рассказать вам предысторию, мистер Котко. Живя за границей, вы, возможно, не знаете об этом, но в Америке у нас сегодня есть прекрасная организация, известная как Агентство по охране окружающей среды, или EPA, занимающаяся сохранением чистоты нашего воздуха и воды, что является очень достойной целью. Только иногда, как и все экологические бюрократы, эти люди увлекаются собственной добродетелью - особенно когда они находят какие-то приятные, простые, очевидные предметы для очищения, которые недостаточно велики или богаты, чтобы сопротивляться изо всех сил. Ну, в США у нас также есть относительно небольшое количество частных лодок, достаточно больших, чтобы жить на них дольше или короче, несколько сотен тысяч, как мне сказали, определенно меньше полумиллиона. Они производят лишь долю процента от общего загрязнения воды даже в самых густонаселенных районах; но по какой-то причине EPA считает это небольшое загрязнение особенно оскорбительным -"


"Ближе к делу, рулевой!"


"Я добираюсь туда", - сказал я. "Агентство по охране окружающей среды в своей мудрости решило, что человеческие отходы с нескольких сотен тысяч частных судов представляют явную опасность для жизни на этой земле и ни в коем случае не должны попадать в океан. Многомиллионные города сбрасывают свои сточные воды в мировые воды; крупные промышленные предприятия выбрасывают смертельные яды практически везде, где им заблагорассудится; гигантские киты, морские свиньи и рыбы, большие и малые, используют моря для своих ванных комнат совершенно отвратительным образом; но владелец яхты... Это не моя обличительная речь, мистер Котко. Я просто повторяю то, что мне сказали два года назад, так хорошо, как я это помню ".


"И что?"


"Агентство по охране окружающей среды занято - или было в то время - рассмотрением сложных, чтобы не сказать невозможных, стандартов для морской сантехники на небольших частных судах", - сказал я. "То, что у вас здесь есть, мистер Котко, - это оригинальная и художественная версия головы, не загрязняющей окружающую среду, созданная в соответствии с слегка - но лишь слегка -преувеличенными спецификациями EPA". Я старался, чтобы мой голос не выражал эмоций. "Другими словами, мистер Котко, вот ваш Зигмунд Сифон. Морской сортир".


В комнате повисла странная тишина. Я думаю, все ожидали, что этот человек взорвется. Даже девушки были неподвижны, блондинка Мисти застыла с испачканными салфетками в руке. Но я думаю, ты не можешь быть и оставаться миллионером, просто брея голову и избивая маленьких девочек. Котко на мгновение замер совершенно неподвижно, глядя на рисунок. Когда он заговорил, его голос был ровным и очень мягким.


"Вы говорите, что видели планы, на основе которых это было получено? Во Флориде?"


"Да, сэр. Видите ли, рассматривались три системы для тридцатифутового рыболовецкого судна, принадлежащего одному моему знакомому джентльмену. Он был немного расстроен из-за того, что пришлось разобрать его любимую лодку, чтобы установить много сантехники с Микки Маусом, и он обращался ко всем, кто оказывался под рукой; и я был под рукой неделю или около того. Он описал три возможности в очень красочных выражениях. Один из них включал химическую обработку, второй использовал процесс сжигания, а третий использовал резервуар для хранения, что означало, что вам приходилось жить со своими вонючими отходами, пока вы не могли найти официальную станцию откачки на берегу - это была система, продвигаемая EPA. По словам моего информатора, никогда не было внятно объяснено, что именно вы должны были делать во время круиза в районе, где не было официальных удобств, или если вы просто оставались вне берега более нескольких дней ".


"Кто?" Голос Котко был все еще низким, но каким-то сдавленным.


"Это очень хорошая работа", - сказал я. "Он нанял умного чертежника, чтобы объединить все три системы в одну, вы видите. Агентство по охране окружающей среды должно быть очень довольным: сначала вы обрабатываете это химически, затем сжигаете, затем сбрасываете пепел в резервуар для хранения для уважительного захоронения на берегу. Надежная защита; ни один маленький загрязнитель не может вырваться наружу. Вот сиденье, видите, довольно странный ракурс, но когда вы поворачиваете его таким образом, вы можете узнать -"


"Будь ты проклят, кто?"


"Ты знаешь ответ", - сказал я. "К сожалению, я испортил его великий момент, мистер Котко. Он приложил немало усилий, чтобы доставить это вам лично, и наблюдал за вашим лицом, когда он объяснял это вам ".


Он оторвал меня от стола и развернул лицом к себе. Это было так же хорошо. Мне не нравятся люди, которые меня калечат, и, имея на него определенные планы, я хотел продолжать его недолюбливать. Он упрощал задачу.


"Ты хочешь сказать, что твой паршивый маленький отставной капитан флота сыграл эту безумную шутку -"


"Просыпайтесь, мистер Котко", - сказал я. "Он не такой паршивый, и он не такой маленький. Если бы ваш мальчик здесь сделал свою домашнюю работу, вы бы это знали ". Я сказал это, не глядя на Денисона, и продолжил, прежде чем он смог заговорить: "И вы однажды сыграли шутку с Хэнком Пристом, мистер Котко. Он просто отплачивает тебе тем же ".


"Я играл...?" Он фыркнул. "Я никогда не встречал этого человека!"


"Не лично", - сказал я. "Но несколько лет назад вы дали ему, так сказать, по доверенности, симпатичную маленькую пластиковую карточку с надписью petrox. Вы сказали ему, что если он предъявит эту карточку на любой из ваших установок, то сможет получить за нее все виды хороших нефтепродуктов. Что ж, над ним подшутили. Некоторое время назад произошла очень забавная вещь, мистер Котко. Хэнк Прист взял твою маленькую карточку на свою местную станцию морской пехоты Петрокс, или док, и хаха, что ты знаешь? Это было так же бесполезно, как тот морской горшок, который он вам только что подарил, в котором тоже не будет добываться нефть ".


Котко выглядел искренне шокированным. "Ты хочешь сказать, что этот сумасшедший возлагает на меня ответственность -"


"Вы имеете дело с моряком, мистер Котко", - сказал я. "На флоте все заслуги достаются человеку, стоящему наверху, когда все идет как надо. И во всем виноваты, когда что-то идет не так. Ты человек на вершине. Все пошло не так. Судя по тому, как он на это смотрит, это твой ребенок ".


"Арабы-"


Я пожал плечами. "Не спорьте со мной, мистер Котко. Я не тот парень, который злится на тебя ". Это, конечно, было не совсем правдой; но это был не тот момент, чтобы рабски придерживаться правды.


Он все еще был шокирован и сбит с толку. "Но за ним стояло правительство США!"


"Правительство США - чертовски большое место", - сказал я. "Хэнк Прист знает свой путь в Вашингтоне. Он, несомненно, знал, где найти правильных, беспринципных чиновников, которые оказали бы ему небольшую осторожную поддержку в незаконном проекте, если бы он показал им, как они могут извлечь прибыль из сделки. В этом городе есть несколько недобросовестных людей, или вы не слышали? Конечно, он просто хотел, чтобы их поддержка сделала сделку привлекательной для вас, полагая, я полагаю, что вы не стали бы так внимательно изучать детали, если бы все это было одобрено США ".


"Все это-" Котко прочистил горло. "Весь этот сложный обман и интрига только для того, чтобы сыграть плохую шутку? Я не могу в это поверить!"


"О, не просто для того, чтобы сыграть плохую шутку", - сказал я. "Это было всего лишь дополнительным украшением, я думаю, он не смог устоять. Он должен был что-то продать вам, это было необходимо для его плана, и почему бы не сделать это забавным? Но это несущественно ".


"Тогда что-"


"Видите ли, мистер Котко, " сказал я нарочито громко, - леди по имени Фрэнсис Прист утонула, когда ее муж не смог отправиться за ней на своей лодке, потому что одна из ваших станций капризно отказалась продать ему достаточно топлива". Я взглянул на свои часы. "Я ожидаю, что он будет здесь довольно скоро, в зависимости от того, каким видом транспорта он управлял со Сволваера. Цель всего этого изощренного обмана, мистер Котко, - заманить вас сюда, в Норвегию, куда вы обычно не приезжаете, подготовленными к приему посетителей, хотя обычно вы этого не делаете. Что ж, посетитель. Теперь он собирается убить тебя ".


Я думал, что, несмотря на всю эту болтовню, я все выстроил довольно хорошо. Я думал, что это будет настоящий блокбастер, и на мгновение в зале воцарилась тишина. Затем Денисон рассмеялся. Он повернулся и быстро пошел к лестнице.


"Уэс, Билл", - крикнул он. "Там, внизу, все в порядке?"


"Все спокойно, мистер Денисон", - прозвучал ответ голосом более высокого мужчины, Уэсли.


"Что ж, держи ухо востро". Денисон двинулся назад. "Они хорошие парни, мистер Котко. Никто не пройдет мимо них ".


Настала моя очередь смеяться. "Люк, друг, как я только что сказал твоему боссу, ты не сделал домашнее задание. Ты знаешь, кто там снаружи? Я полагаю, он не хотел делать это таким образом, он хотел аккуратно обманом проникнуть внутрь и выполнить задание без большой стрельбы, но если ему нужно пробиться сюда, он пробьет, и у него есть силы, чтобы сделать это ". Я продолжил, прежде чем Денисон смог заговорить: "Вы сказали мне, что проверили капитана Генри Приста. Что ты выяснил?"


Его глаза дрогнули. "Ну, просто обычные вещи. Он кажется довольно респектабельным, солидным гражданином ".


"Никаких проблем? Все болтливы, готовы выложить все, что знают о капитане Присте?" Он уже сказал мне ответ, но я хотел, чтобы его услышал Котко.


"Ну, на самом деле, здесь, в Норвегии, они вроде как замолчали, но -"


"Зигмунд", - сказал я. "Сифон Зигмунда. Тебе не приходило в голову отследить название?"


"Конечно, но-" Он остановился.


Котко резко сказал: "Но что, Денисон?"


"То же самое, мистер Котко. Никто не говорил со мной об этом имени ".


Котко посмотрел на меня. "К чему ты клонишь, Рулевой?"


"Я полагаю, они, должно быть, заметили тебя с тех пор, как ты въехал", - сказал я. "Они местные жители, и такой незнакомец, как вы, снимающий такой дом, как этот, не будет секретом для местных. Они просто ждут приказа. И когда они придут за вами, ваш парень Денисон и пара телохранителей не остановят их, мистер Котко. Черт возьми, в свое время они сразились со всей немецкой армией; они съедят вашу защиту, как шоколадную конфету ".


Денисон нетерпеливо сказал: "Там никого нет, иначе мальчики увидели бы их. Кто эти таинственные они, которых мы должны так бояться, в любом случае?"


Я проигнорировал его и поговорил с Котко. "У меня есть для вас последняя история, мистер Котко", - сказал я. "Еще одна история Второй мировой войны. О некоем лейтенанте военно-морского флота США норвежского происхождения, которого послали сюда под кодовым именем Зигмунд, помогать норвежскому сопротивлению. По мнению некоторых людей, он проделал довольно хорошую работу. Другие люди думали, что он был просто слишком хитрым, просто слишком безжалостным, просто слишком кровожадным... Вы должны передать слово по цепочке, мистер Котко. В следующий раз, когда ваши сотрудники станут сопливыми, я предлагаю им выбрать кого-нибудь, у кого не так много жестоких друзей в отдаленных местах, не так много мертвецов на его счету. Когда ты встречаешь такого парня и делаешь ему больно, он убивает. Теперь, если мы не сможем быстро придумать блестящую идею, ты умрешь за пять галлонов дизельного топлива ╧ 2 ".


Котко мгновение пристально смотрел на меня; затем он повернулся на каблуках. "Джеральд!"


"Да, мистер Котко". Голос донесся с лестницы.


"Разогрей вертолет, Джерри. Мы выбираемся отсюда ".


Денисон в отчаянии сказал: "Он блефует, мистер Котко. Он пытается напугать нас -"


"Заткнись. Или придумайте хорошее объяснение тому, почему я оказался в центре арктического осиного гнезда. Лучше бы это было чертовски хорошо, или тебе конец!"


Я прервал. "Мистер Котко".


"Что это?"


"На вашем месте я бы остановил этого человека. Он кажется милым, компетентным человеком, даже если его словарный запас несколько ограничен. И это дорогой самолет".


Глаза Котко сузились. "Что ты имеешь в виду-"


Он остановился. Джеральд, пилот, должно быть, поскользнулся, но не захлопнул дверь. Теперь мы услышали, как снаружи ожила силовая установка вертолета. Мгновенно, словно отвечая на звук выхлопа, в долине открылся огонь из автоматического оружия. К нему присоединился другой, поближе. После того, как они остановились, на мгновение воцарилась тишина, за которой последовал сильный, сотрясающий хлопок более сильного взрыва: гранаты. Мы могли видеть, как мерцающий красный свет горящей машины в окне становился все ярче по мере того, как огонь охватывал все больше и больше, хотя сами обломки были вне нашего поля зрения.


Прибыл Зигмунд.

22


Нам потребовалось некоторое время, чтобы разобраться во всем между нами, Денисоном и мной, в то время как высокие языки пламени постепенно утихали, и ничто не двигалось в сосновом лесу, обрамляющем долину, в которой коровы все еще стояли в тумане и падающем снегу, выглядя мокрыми и несчастными.


Затем Денисон ушел договариваться. Вскоре две девушки прошли через комнату, направляясь к лестнице в гараж в дальнем конце дома. Грета Эльфенбейн остановилась, чтобы посмотреть на меня. Ее щегольской плащ и юго-западный жилет скрывали большую часть повреждений, но она все еще была немного розовой вокруг глаз и носа. Выражение ее лица напомнило мне выражение лица ее отца, после того, как я проткнул ему руку своим ножом. Был момент, когда мы с Гретой были почти друзьями, и она воспользовалась моим носовым платком, но теперь она ненавидела меня. Я не вел себя как джентльмен. Я бы позволил этому мерзкому человеку растерзать ее и расквасить ей нос, не издав ни звука протеста. Я не бросился героически ей на помощь и не получил пулю или удар дубинкой, и она никогда не простит меня. Девушка по имени Мисти подтолкнула ее вперед, и она отвернулась, не сказав ни слова.


Денисон вернулся, немного запыхавшись. "Что ж, держите пальцы скрещенными", - сказал он. "Они прогревают "Мерседес". Вот шляпа и пальто, которые вы хотели. Лос-Анджелес не любит оставлять их с вами. Он думает, что в них он выглядит суровым и мужественным, как казак или что-то в этом роде ".


"У него есть выбор", - сказал я. "Вместо этого он может оставить свою жизнь здесь, если захочет. Запомни, не заходи слишком далеко, прежде чем бросишь блондинку, если она все еще настаивает на том, чтобы сыграть главную женскую роль в нашей маленькой драме. Тридцати ярдов должно хватить. Тогда езжайте прямо по дороге и не смотрите ни налево, ни направо, понятно? Если там что-то и есть, ты не захочешь это видеть. И как только вы доберетесь до Нарвика - сколько, вы сказали, десять километров? - вывезите его из этой страны. Швеция, Исландия, Шотландия, Англия. Любое проклятое место, кроме Норвегии. Понятно? Я сделал паузу и осторожно заговорил: "О, и не забудь попытаться связаться с Эльфенбейном и совершить эту сделку, хорошо? Я бы оставил дочь здесь и разобрался с ним сам, но есть большая вероятность, что в этом конце что-то пойдет не так ".


"Я сделаю все, что смогу, для вашей коллеги-леди", - сказал Денисон. Он заколебался и поморщился. "Ну, ты сделал это, ублюдок. Ты вытащил ковер. То, как Лос-Анджелес относится ко мне прямо сейчас за то, что я позволил ему вляпаться в эту заваруху, ты можешь застрелить меня, и он и пальцем не пошевелит, чтобы отомстить за меня ".


Я усмехнулся. "И я тоже мог бы это сделать, если бы мне не нужно было, чтобы ты вырвал ту девушку из рук Эльфенбейна, если она все еще жива. И чтобы держать этих ваших остолопов в узде. Ради Бога, не дай им никого застрелить, Пол. Просто веди машину, не обращай внимания на героизм. Единственный, кого он действительно хочет, это Котко, но один маленький выстрел, и вы, вероятно, будете разорваны на куски недисциплинированными, беззаботными солдатами. Держу пари, что в этих лесах полно ржавой огневой мощи, начиненной такими древними боеприпасами, что они позеленели, но некоторые из них все еще стреляют довольно хорошо. Если вы мне не верите, посмотрите на этот вертолет... Пол."


"Да?" - спросил я.


Я поколебался, глубоко вздохнул и сказал это. "Послушай, амиго, насколько я понимаю, ты можешь сослаться на срок давности. Я не могу думать о вендетте спустя семь лет. Понятно?"


"Конечно", - сказал он. Он резко усмехнулся. "Извини, может быть, это неадекватно, Мэтт, но я не могу не вспомнить, что в Вашингтоне есть джентльмен, у которого память длиннее, чем у тебя".


Я мгновение рассматривал его. "Вы все еще готовы последовать совету Старого Мастера, мистер Денисон?"


"В любое время", - весело сказал он.


"Тогда слушай", - сказал я. "Ты покончил с Котко, как бы это ни обернулось. Он не собирается прощать тебя, даже если ты загладишь вину, спасая ему жизнь. Я полагаю, у тебя хватило здравого смысла нажиться на своих семи спокойных годах. Я полагаю, вы где-то позаботились о новой жизни на тот случай, если эта закончится, как и должно было случиться. Тебе стоит беспокоиться только об одном, что тебя будет искать кто-то, кто знает, как искать, верно?"


"Правильно", - сказал Денисон. Его голос был невыразительным.


Я сказал: "Что ж, пораскиньте мозгами, мистер Денисон. Подумай хорошенько. Когда ты будешь далеко отсюда, может быть, ты сможешь придумать, как бросить кость тому парню в Вашингтоне, что-нибудь такое, что заставит его бросить твой след и забыть тебя. Услуга за услугу, я думаю, это латинское выражение, мистер Денисон."


Наступило короткое молчание. Наконец Денисон медленно произнес: "Кажется, я понимаю, что вы имеете в виду. Я немного подумаю над этим, в зависимости от того, как все сложится. Но ты действительно хладнокровный ублюдок, не так ли, друг Эрик?"


"Я надеюсь на это", - сказал я. "Это имеет большое значение для выживания. Теперь я хотел бы получить обратно пистолет "Лама" и нож. И я хочу тот большой, впечатляющий браунинг Hi-Power и наплечную кобуру, которую носит ваш приятель Уэсли, хотя бы для того, чтобы он не набрался храбрости в неподходящий момент ".


Денисон мгновение изучал меня. Очевидно, он хотел задать вопросы, например, о том, как я собираюсь с этим справиться - конечно, я не собирался сдерживать кучку старых крепких бойцов сопротивления парой маленьких пистолетов, да и больших тоже, - но это было мое дело, и он не совал нос не в свое дело.


Он просто сказал: "Я доставлю их вам".


"Прежде чем ты уйдешь, скажи мне кое-что", - попросил я.


"Что?" - спросил я.


"В Тронхейме. Под тем мостом, под железнодорожными путями, помнишь? Может быть, ты специально нырнул, чтобы мне было так хорошо, что я оставил бы тебя в покое?"


Он ухмыльнулся. "Ты никогда не узнаешь, не так ли, Мэтт?" - сказал он. "Ну, пока".


"Пока, Денни".


Я не хотел называть его так. Это было прозвище, которое я не использовал и о котором не думал чертовски долгое время. Держа шляпу и пальто Котко, я смотрел ему вслед. Это было слишком плохо. Мне было очень весело ненавидеть его в течение семи лет - каждый должен кого-то ненавидеть, - но былой энтузиазм прошел. Мне пришлось бы найти кого-нибудь другого, чтобы поддерживать свой уровень адреналина. Вскоре Уэсли поспешно вышел из гаража со стороны дома и вручил мне оружие, о котором я просил, с явным негодованием из-за того, что ему пришлось отказаться от своей любимой пушки.


"Он говорит, пять минут. Даже с системой вентиляции мы не можем долго оставаться в этом гараже с работающим мотором ".


"Пять минут, проверка", - сказал я, взглянув на свои часы.


Уэсли исчез. Я засунул испанский .380 за пояс, опустил нож обратно в карман и залез в наплечную кобуру, в которой лежал бельгийский 9-миллиметровый. Снова надев куртку, я надел длинную, широкую, эффектную меховую шубу Котко и водрузил на голову казацкую шапку. Я посмотрел в зеркало на ближайшей стене и нашел свой внешний вид удовлетворительным. Я неплохо загорел во Флориде, и на расстоянии один высокий загорелый джентльмен в большой меховой шапке очень похож на другого, особенно в туманный снежный арктический день. Это могло бы сработать - если только Зигмунд не вспомнил, что я уже проделывал более или менее похожий трюк однажды в этом путешествии, на сходнях корабля, с немного другим персоналом.


Я взял атташе-кейс, который был припаркован рядом со столом. На нем золотыми буквами были выведены инициалы Л.А.К. Я спустился по сосновой деревенской лестнице к двери, через которую мы вошли в этот дом. Казалось, это было очень давно.


Стоя там, я открыл атташе-кейс и разложил аккуратные деловые бумаги, которые в нем находились, так что они немного торчали тут и там. Я закрыл его, но сейчас он не защелкивался; этого не должно было быть. Стрелка моих часов отсчитала трехсотую секунду, но я подождал, пока не увидел, как дверь гаража под другим крылом дома скользнула вверх, и блестящий Мерседес внутри начал двигаться. Затем, прижимая к груди незастегнутый атташе-кейс, изо всех сил пытаясь закрыть его на бегу, я выскочил за дверь и последовал за машиной, которая уже отворачивала от меня.


"Денисон, какого черта-" - заорал я высоким голосом. "Денисон, подожди, вернись сюда! Денисон, ты вероломный ублюдок-"


Я подделал ошибку и упал на колени, уронив кейс. Бумаги разлетелись повсюду. Я отчаянно пытался собрать их и засунуть на место; затем я взглянул на удаляющуюся машину, бросил чемодан и побежал, пробираясь по тонкому, раскисшему снегу по следам шин Michelin.


"Денисон, ты проклятый Иуда-"


В середине заднего сиденья, через заднее стекло, я мог видеть свою собственную шляпу и воротник моего собственного плаща, который носил Котко. Впереди шла борьба. Внезапно машина затормозила, правая передняя дверь открылась, и девушку по имени Мисти вытолкнули наружу, чтобы она растянулась на снегу. Бледно-голубой чемодан для багажа в самолете следовал за ней. Она разорвалась при ударе. Шины прокрутились, набрали сцепление и унесли большой Мерседес прочь. Когда я подошел, девушка пыталась собрать свои разбросанные вещи. Я дернул ее за плечо синей лыжной парки, которую она надела поверх своего тонкого костюма Riviera.


"Ты сука!" Я пронзительно закричал. "Ты должен был заставить их ждать меня!"


"Я пытался, Линк, я пытался. Как ты думаешь, почему они вытолкнули меня из машины -"


Я ударил ее ладонью по щеке, на самом деле недостаточно сильно, чтобы сбить с ног, но она потеряла равновесие на скользком снегу и упала, возможно, намеренно. Очень жаль, что "водевиль" умер; из нас бы получилась отличная команда. Я развернулся и побежал обратно к дому, спотыкаясь в безумной спешке добраться до укрытия. Внутри я ждал, тяжело дыша. Через некоторое время девушка вошла в дверь, прижимая к себе чемодан, из которого торчали остатки влажной, белоснежной женской одежды. Она сама была довольно мокрой и заснеженной. Она прислонилась к стене и сделала долгий, прерывистый вдох.


"Вау! Обязательно ли было быть такими чертовски реалистичными? Половина моей одежды испорчена. И если это то, что вы называете нанесением удара, то что происходит, когда вы действительно бьете девушку, ее голова пролетает по воздуху, как волейбольный мяч? Ты действительно думаешь, что они купились на это банальное представление?"


Я прислушался на мгновение. "Ну, там никто не стреляет", - сказал я. "В машине, должно быть, уже достаточно чисто... Что ты делаешь?"


"Посмотри на меня, я промокла ниже пояса после того, как барахталась в этом мягком снегу в этой чертовой шелковой пижаме! Есть какой-нибудь закон, запрещающий девушке надевать джинсы?"


Я кладу свою руку ей на плечо, удерживая ее от того, чтобы рыться в вещах в чемодане. "Мы глупо напуганы", - сказал я. "Мы паникующие, загнанные в угол крысы, ожидающие, когда кошка войдет в дверь, помните? Ради Бога, беспокоимся ли мы о небольшом количестве влажного снега, когда мы уже намочили штаны от жалкого, невоздержанного ужаса? Главное - это пьеса. Что такое небольшое воспаление легких между друзьями, мисс... Я остановился и ухмыльнулся. "В любом случае, как тебя зовут?"


"Моро", - сказала она. "Мисти Моро. Мадемуазель Миссис Моро, если вы хотите быть официальными." Я ничего не сказал. Я просто стоял там и улыбался ей. Она скорчила мне рожицу и сказала: "Ладно, черт бы тебя побрал, ты бы поверил Джанет Морроу?"


"Привет, Джен", - сказал я. "Я Мэтт. Пойдем наверх. Есть ли еще то пиво, которое вы пили ...? Черт возьми, я не думаю, что употребление пива также идет нашим трусливым персонажам. Что ж, по крайней мере, мы можем сесть и чувствовать себя комфортно, пока со страхом и трепетом ожидаем своей гибели ".


Наверху все еще ярко горел камин, распространяя приятное тепло; но большая комната с окнами казалась очень пустой, когда в ней были только мы двое. Мисти, или Джен, сбросила лыжную куртку и подошла к камину, подставляя свои широкие, потрепанные штанины теплу. Не снимая меховую шапку и пальто, я сел на место Котко за столом, который все еще был завален бессмысленными научными документами и образными механическими чертежами.


"У вооруженных сил есть поговорка: добровольцами становятся только лохи", - сказал я наконец. "Я не просил тебя оставаться. Честно говоря, это не приходило мне в голову ".


"Вы не смогли бы так хорошо выступить без меня, не так ли?" - сказала она, не поворачивая головы.


"Это верно. Ты сделал это намного убедительнее. Я не жалуюсь, просто интересно. Ты любишь этого парня?"


"Котко?" Она рассмеялась беззлобно. "Кто любит Котко? Кроме Котко".


"Тогда почему-"


"Проблема этого паршивого мира в том, что здесь слишком много берут и недостаточно отдают. Что за черт? Я достаточно натерпелся от этого парня, и я не имею в виду просто случайный тычок в глаз. Я имею в виду, я приготовил это, посолил, я больше никогда не буду голоден, благодаря Линкольну Александру Котко. Итак, пришло время немного уступить, понимаете? Пришло время мне заработать свою паршивую добычу, чтобы я мог быть доволен ею... В любом случае, у бедняги и без того достаточно проблем, чтобы быть застреленным."


"Проблемы?" Я сказал. "Например, что?"


"Как ты думаешь, почему он так прячется?" спросила она, все еще обращаясь к огню. "Около десяти лет назад, когда он ушел в уединение, как они это называют. Проблемы, подобные раку, мистер Хелм. Рак простаты. При определенных обстоятельствах им приходится извлекать произведения целиком, если вы понимаете, что я имею в виду. Разве ты не слышишь, как смеялись все красивые люди, если бы они знали? Вот почему он спрятался и побрил голову, чтобы выглядеть жестко и сексуально, и нанял девушек вроде меня, чтобы все выглядело так, как будто он все еще... ну, ты знаешь. И, может быть, именно поэтому... что ж, если ты больше ничего не можешь сделать с представительницей противоположного пола, может быть, есть некоторое удовлетворение в том, чтобы время от времени немного ее потрепать. Ладно. Я долговечен. За эту цену я могу сыграть счастливую мазохистку так же, как и любую другую девушку ".


Я сказал: "Это чертовски забавный мир, полный чертовски забавных людей".


"Говоря о забавных людях, что сейчас делает твой Зигмунд, и почему он не застрелил тебя, когда ты был снаружи, прямо у него на мушке?"


Я сказал: "Не говори глупостей. И заставить меня - ну, Котко - умереть, не зная почему? Существенная часть программы "Немезида" - произнести небольшую приятную речь, прежде чем нажать на курок ".


"И что он задумал на этот раз? Почему он не приходит?"


"Он ждет, когда Линкольн Александер потеряет самообладание и бросится наутек. Зигмунд - хороший генерал. Он пожертвует солдатами ради плана, но не просто так. Он не собирается бросаться на человека, сидящего в четырех стенах, человека, который, возможно, вооружен, пока есть шанс поймать его на открытом месте. Вот почему я не хотел уходить так далеко от дома, они могли отрезать нас от него ".


Она повернулась, чтобы поджарить свой зад. "Но почему они с ним, все эти мужчины? Это не их дело, не так ли? Они сейчас сражаются не за дом и страну. И где они взяли свое оружие? Это были пулеметы, которые мы слышали, не так ли? Они же не раздают их за крышки от хлопьев, не так ли?"


Я сказал: "Это трудно объяснить юной леди, воспитанной на популярной теории, что война - это всегда зло, драки - это всегда плохо, насилие - это всегда ужасно, и все это ненавидят. Дело в том, что вокруг есть люди, в основном мужчины, которым это вроде как нравится ".


"Ну, конечно. Те же, кто бродит в мирное время, пытаясь найти заряженных львов, в которых можно стрелять, и быстрые спортивные машины, которые можно разбить. "


"У тебя есть идея", - сказал я. "Только их больше, чем вы могли подумать, и не все они достаточно богаты для африканских сафари. Возьмите нескольких пожилых граждан, которые вели достойную, обычную жизнь, большинство из них - джентльмены, которые иногда просыпаются ночью и вспоминают, как это было, когда они были молоды, голодны, замерзли и напуганы, бегая по горам с врагом по пятам. Но живые и дающие отпор, помните об этом. Время от времени, благодаря определенному человеку, который знал, как руководить, они натравливали на этих ублюдков. У них был бы шанс нанести удар; нанести сильный. Они бы увидели, как эти ненавистные униформы падают под грохот пушек... На что вы можете нанести удар сегодня в этом унылом мире? С чем вы можете бороться? Как ты можешь доказать, что ты жив?"


"Звучит так, как будто ты много знаешь об этом", - проницательно сказала девушка.


"Мы говорим не обо мне", - сказал я. "Мы говорим о группе парней, которые помнят войну и человека, который их вел. И затем они снова слышат имя, Зигмунд. Какое им дело до того, чего он хочет? Это проблеск света из храброго, светлого прошлого. Так что это личное дело каждого. Он им так говорит; я уверен, что он им так и сказал. Он сказал, это моя битва, старые товарищи; она не ваша - если вы этого не хотите. И разумные вернулись к своим женам и детям, к своим магазинам, фермам и рыбацким лодкам. Но некоторые остались; осталось достаточно ".


"Те, кто сейчас там", - сказала она. "Ну, моя мать действительно говорила мне, что все мужчины сумасшедшие".


"Ты должен был слышать, что мой папа рассказывал мне о женщинах", - сказал я. "Ну, те, кто решил остаться, они спустились в подвалы, обратно в амбары, поднялись на чердаки; и они нашли обернутые в клеенку пакеты, которые они спрятали много лет назад, когда глупое правительство велело сопротивленцам сложить оружие, как хорошим маленьким мальчикам и девочкам - черт возьми, они однажды сражались с захватчиками с помощью мотыг и вил; они усвоили свой урок тяжелым путем. Правительство или не правительство, они не собирались снова попадаться безоружными, никогда. Итак, они развернули защитную клеенку или пластик, стерли консервирующую смазку, зарядили магазины и отправили их домой, щелчок. Затем они отправились в пеший поход по дороге и сказали: "Вот мы и на месте, Зигмунд, где у тебя проблемы с уборкой хлопка?" Однако это написано на норвежском... А теперь, подойди сюда, рядом со мной, Джен Морроу ".


Она тоже это слышала; слабый царапающий звук внизу. Ее лицо было немного бледным, но она подошла и сказала достаточно уверенно: "Конечно. Я здесь. Что мне делать?"


"Моя голова будет опущена на руки, на стол, картина безнадежного отчаяния", - сказал я. "Ты будешь склоняться надо мной, утешать меня. Ты будешь кричать им, чтобы они не трогали меня, оставили меня в покое. Но это все, что ты сделаешь. Ты позволишь им оттолкнуть тебя в сторону и удержать там, и ты не разозлишь их, сопротивляясь. Это не твой ребенок, Джен Морроу. Понимаешь?"


"Я понимаю".


Они все еще работали над шлюзом там, внизу. Я говорил достаточно тихо, чтобы они услышали ровный шепот ненарушенного разговора, не узнав моего голоса, если бы они его знали.


"Зигмунд", - сказал я. "Разве это не настоящее имя, теперь; имя, с помощью которого можно вызвать старых богов с холмов? Вагнер обезьянничал из-за Зигфрида, но он был всего лишь щенком Зигмунда, рожденным посмертно, согласно старым сагам. Зигмунд погиб в ревущей битве на окровавленном пляже - во всяком случае, именно так я всегда представлял это в детстве. Он был отмечен на смерть. Один сказал: тот человек, тот мужчина и вон тот. Они уходят сегодня; позаботьтесь об этом. Но Валькирии, Брюнхильд, вроде как понравился наш друг Зигмунд, прекрасная фигура викинга. Она прикрывала его своим плащом в течение нескольких часов боя. Один заметил, как она делает это, и был раздосадован таким нарушением дисциплины валькирий. Зигмунд увидел высокого старого джентльмена с посохом и в потрепанном плаще, приближающегося сквозь дым битвы. Посох взметнулся, и великий меч, меч Нибелунгов, распался на три части. Беззащитный, Зигмунд умер. Брюнхильд за свое неповиновение была заключена в знаменитый огненный круг. Для получения дополнительной информации посетите оперный театр по соседству с вашим домом... Ладно, самое время, Мисти Моро. Я в ужасе, сломленный человек. Утешь меня".


Я опустила лицо на пушистые рукава пальто Котко. Девушка положила руку мне на плечи. Ее длинные волосы щекотали мою шею и щеку, когда она склонилась надо мной. Я почувствовал, как она вздрогнула, когда, потеряв терпение, кто-то внизу облил непокорный замок из пистолета-пулемета, производя ужасающий грохот. Кто-то еще с грохотом вышиб изрешеченную дверь.


"Линк, дорогой", - громко сказала девушка. Они поднимались по лестнице: "Все в порядке, Линк... Черт бы вас побрал, оставьте его в покое! Кто вы такой? Что ты здесь делаешь? Чего ты от него хочешь? Вы не имеете права-"


"Пожалуйста, помолчите, мисс". Голос был знакомым: "Котко? Я пришел за тобой, Котко ".


Я поднял голову и стряхнул руку девушки. Хэнк Прист стоял в паре ярдов от нас, за столом, держа в руке револьвер, который выглядел очень знакомо. Это было глупо с его стороны, размышлял я, глупо и самоуверенно, размахивать моим собственным пистолетом у меня под носом, напоминая мне о том, где, как и у кого он его получил. Конечно, он не знал, что целился в меня, но в моем сознании легендарный герой сопротивления с вагнеровским именем исчез, остался только вероломный и двуличный старый сукин сын, который мне кое-что должен.


"Не тот человек, шкипер", - сказал я. "Но тогда, это всегда был не тот человек, не так ли?"

23


Минуту или две я не знал, в какую сторону все пойдет. Это было очень запутанно, очень близко, с замечательным количеством интересного старого автоматического оружия, нацеленного в мою сторону, и несколькими твердолобыми скандинавскими джентльменами среднего возраста, как только они поняли, что произошло, соперничающими за привилегию накачать меня свинцом времен Второй мировой войны. Была также фракция, которая хотела погнаться за Mercedes, пока им не указали, что машина, вероятно, уже далеко в пригороде и что вряд ли возможно организовать вооруженное нападение на город Нарвик.


Обсуждение проходило, конечно, на норвежском, но вы были бы удивлены языковому пониманию, которое приходит к вам, когда ваше выживание является предметом обсуждения.


"Тебе не следовало этого делать, сынок", - наконец мягко сказал Хэнк Прист, глядя на меня через стол.


Я пожал плечами. "Тебе не следовало этого делать, Хэнк". Было слишком поздно для "Сэров" и других названий. "Никому нет дела до Котко. Ты можешь взять столько Котко, сколько захочешь. Будьте нашим гостем. Но разберитесь с ним наедине, ради Христа! Когда вы втягиваете Соединенные Штаты Америки в свой фантастический спектакль... Что, черт возьми, с тобой происходит, капитан Прист? Это неплохая страна, какими бывают страны; и вы служили ей ради чего? Тридцать лет? Сорок? И теперь вы устраиваете кучу международных неприятностей из-за этого, просто чтобы удовлетворить свою личную обиду! Не говоря уже о злоупотреблении дружбой джентльмена, у которого не так много друзей. Лично меня это не особо волнует. Со мной и раньше проделывали разные трюки при исполнении служебных обязанностей, и ты мне не друг. И, может быть, у вас нет обязательств перед детьми, которых вы натравливаете на "жестяных уточек" в вашем частном тире; Уэзерилл, Бенсон, Лоуренс. Но вы обратились к нему за помощью, и он дал ее вам, доверяя вам, нарушив правила, чтобы одолжить вам одного из своих людей для проекта, который, как вы заверили его, отвечает наилучшим интересам страны, может быть, немного нечестный, но выгодный ... "


"Обыщи его, Ларс. Будьте осторожны ".


Священник отвернулся к девушке, которую держали в стороне. Кроме него, на самом деле в комнате было всего четверо мужчин, хотя поначалу казалось, что это лучшая часть полка. Я мог слышать больше внизу, и, вероятно, снаружи было еще больше. Один из четверых в комнате двинулся вперед по команде Приста. Я узнал его. Он был крепким маленьким джентльменом, похожим на моряка, который однажды привел меня на рандеву в город под названием Олесунн. Я вспомнил, как пастор говорил мне, что этот человек сражался рядом с ним и спас ему жизнь. Казалось, он действовал как второй в команде.


Ларс отложил в сторону свое оружие, старый американский карабин 30-го калибра M-l. Я никогда не мог понять, что кто-то видит в этом ублюдочном оружии - ни хорошей винтовке, ни хорошем пистолете-пулемете, - но у него много друзей в странных местах. Другой мужчина прикрывал меня, он заставил меня встать и снять большое пальто. Он внимательно просмотрел его и отложил в сторону. Затем он тщательно обыскал меня от волос до обуви, первым делом, конечно, обнаружив большой, очевидный Браунинг. Дальнейшее изучение моей анатомии привело к появлению Ламы. Наконец он обнаружил складной нож в кармане моих брюк; но он был скрупулезен, он довел свое расследование до конца.


"Вы хорошо вооружены, герр Хелм", - сказал он, выпрямляясь и отступая назад. "Вы могли бы дать нам хороший бой". В его голосе был намек на сожаление.


"Против этого?" Я указал на древний пистолет "Стен", прикрывающий меня. "В любом случае, я ничего не имею против любых норвежцев, за исключением того, как паршиво они коверкают шведский язык. Был ли пилот убит?"


"Нет. Он вскочил и побежал при первом взрыве. Мы перенесли это далеко за корму, надеясь, что это произойдет. Он у нас в плену ".


"Несмотря на это, было совершено много убийств ради небольшой мести", - сказал я.


"Я ничего об этом не знаю", - сказал Ларс. "Зигмунду - капитану Присту - нужен мужчина по своим собственным причинам. Я не спрашиваю. Мы не спрашиваем." Он рассовал мое оружие по разным карманам бушлата, который был на нем, взял свой карабин и нежно похлопал по нему. "Достаточно еще раз побыть в лесу с Зигмундом и этим старым другом, герром Хелмом. Сегодня мы живем не такой уж интересной жизнью; приятно еще раз вспомнить все по-старому. А теперь сядьте, будьте так добры, пожалуйста ".


Священник допрашивал Джен Морроу. Я слышал, как она говорила: "Я не знаю, говорю тебе. Линк ничего не сказал мне о своих планах на будущее, если они у него и были."


Я сказал: "Прекрати издеваться над девушкой, Хэнк. Я сказал Денисону отправить вашу цель из этой страны как можно скорее, в какое-нибудь место, где не бродили легендарные подземные супермены. Если вы хотите еще раз сразиться с невидимым миллионером, вам придется сделать это в одиночку на недружелюбной земле ".


Он повернулся и мрачно посмотрел на меня. Через мгновение он сказал: "Ларс, отведи девушку вниз. Мужчины тоже. Я хочу поговорить с мистером Хелмом". Когда они ушли, он глубоко вздохнул и спросил: "Что, черт возьми, мне с тобой делать, сынок?"


"Это то, о чем спросил ковбой после того, как заарканил медведя", - сказал я. "Но ты придумаешь, что можно сделать. Как, например, то, что ты сделал с тем молодым парнем по имени Уэзерилл, еще одним придурком, который очень верил в тебя, шкипер, если моя информация верна. Удовлетвори мое любопытство. Скажи мне, почему он должен был упасть с горы в своей машине. В чем заключалось его преступление?"


"Так ты догадался об этом". Его голос был ровным.


"Было только три варианта. Настоящий несчастный случай; и я не очень верю в подобные совпадения. Эльфенбейн; и зачем ему убивать гусыню, которая несла золотую информацию. Ты."


Священник подошел к столу и посмотрел на меня поверх фальшивых рисунков сифона Зигмунда. Он все еще выглядел как тот же крепкий, видавший виды старый морской волк, с его бледно-голубыми глазами и коротко подстриженными седыми волосами. Он все еще был одет в плащ, твидовые брюки и кепку своего британского воплощения. Однако произошла перемена, своего рода усталость. Ну, может быть, я тоже выглядел немного уставшим. Мы подошли к концу очереди, и это было тяжелое путешествие.


"Мне было жаль Робби", - тихо сказал он. "Вы, наверное, знаете, что я поручил ему передавать информацию Эльфенбейну, которого наняли люди Алоко после того, как я сообщил им, неважно как, о том, что происходит на севере".


"За исключением того, что на самом деле этого не происходило", - сказал я. "Это было просто то, что ты придумал, чтобы занять их - нас - всех погоней друг за другом. Точно так же, как та фальшивая атака, которую вы организовали в Варсьене во время последней большой войны, чтобы вы могли беспрепятственно поразить транспорт в Росвикене ".


Он слабо улыбнулся. "Я вижу, вы сделали свою домашнюю работу, мистер Хелм. Что ж, Эльфенбейн стал для меня настоящим прорывом. Видите ли, Котко был подозрителен или, по крайней мере, сомневался. Это было далеко идущее предложение, которое я предложил ему через посредников, и он на самом деле не был заинтересован в ставке на это. В конце концов, у него уже было надежное дело в Торботтене, зачем рисковать этим ради небольшой дополнительной прибыли, основанной на чьей-то несбыточной мечте, даже если эта несбыточная мечта имела поддержку США? Вот почему я слил информацию в Aloco, надеясь, что намек на конкуренцию за Сифон изменит мнение Котко. И они сделали лучшее, что могли сделать, с моей точки зрения: они наняли доктора Эльфенбейна, у которого была репутация, которую Котко уважал ".


"Сложно", - сказал я.


"Не слишком сложно, сынок. Помните, все, чего я действительно хотел, это отправить Котко в Норвегию. Чем больше путаницы я мог бы вызвать, тем больше это выглядело бы так, как будто происходит что-то действительно важное, что-то, достойное внимания великого человека, безволосого ублюдка. Ну, я хотел подбодрить доктора Эльфенбейна, конечно, заставить его думать, что он поступает очень умно, поэтому я сказал Робби, чтобы он дал себя подкупить. Я сказал ему, что сказать. Я сказал ему, что мы прокладываем ложный след; что на самом деле мы собирались забрать весь материал другим путем, отличным от того, который он якобы "предал"."К сожалению, чего я не понимал, так это того, что он был безумно влюблен в ханжескую молодую леди Бенсон, которую я использовал в качестве курьера. Он испугался, и, конечно, справедливо, что информация, которую он передавал, доставит ей неприятности. Он настоял, чтобы ей была предоставлена защита, поэтому я взял тебя на работу. Но даже этого было недостаточно для Робби. Он считал неправильным, что мы должны оставить девушку в неведении; он настаивал, чтобы ее предупредили, что ее используют как приманку. Я мог видеть, что он начинал подозревать всю операцию, и что если он и девушка будут вместе... Что ж, мне было жаль это делать, но ты видишь, что это было необходимо, не так ли, сынок?"


Я полагаю, это было отчасти трогательно. Он действительно хотел, чтобы я понял, как между одним профессионалом и другим; и я понял, все в порядке - но он по-прежнему целился в меня из моего пистолета, и я все еще помнил, как он его получил.


"Конечно", - сказал я. "Необходимо".


"В конце концов, все получилось очень хорошо", - продолжил Прист тем же спокойным и рассудительным голосом. "Вы очень помогли, мистер Хелм. С настоящим американским агентом на работе, хорошо известным своему человеку Денисону, у Kotkc было живое доказательство того, что наши заявления о поддержке правительства были подлинными - я не буду отрицать, что я имел это в виду, когда связывался с вами. И с участием Эльфенбейна, с его впечатляющей репутацией, Котко решил, что это должна быть намного более выгодная сделка, чем он думал изначально. Наконец-то он был там, где я хотел, голодный и нетерпеливый; достаточно нетерпеливый, чтобы приехать в Норвегию и лично заключить сделку.Пастор по-мальчишески ухмыльнулся. "Говорю тебе, сынок, это было веселее, чем бочка с обезьянами. Все эти проклятые воры, правительственные и прочие, дерущиеся из-за прославленного сортира ".


"Да", - сказал я. "Но Уэзерилл умер. Эвелин Бенсон умерла. Я убил парня на том корабле, думая, что мы делаем что-то достаточно важное, чтобы оправдать это ...


"Ты убил того человека, потому что он выставил тебя не в своей тарелке, выставив тебя некомпетентным телохранителем".


"Может быть, немного", - признал я. "Хорошо, я признаю Бьерна, с оговорками. Но как насчет Дианы Лоуренс?"


"Вы оставили ее там намеренно, мистер Хелм. Хладнокровная пьеса о жертвоприношении, если я когда-либо видел ее ".


"Не настолько хладнокровные", - сказал я. "Я был бы очень счастлив, если бы у нее получилось; я просто предусмотрел, если бы она этого не сделала. И я оставил ее с пистолетом. Ты забрал это у нее. Ты единственный человек в мире, который мог это сделать. У нее были четкие инструкции, и она могла бы пройти - но она совершила ошибку, доверившись тебе. Как и многие другие люди за последние несколько недель. У тебя было много заслуг, шкипер, и ты сознательно использовал каждую их частичку, не так ли?"


Он повел плечами. "Когда до тебя дошло?" спросил он через мгновение.


Я сказал: "Ну, двое контактеров оказались не совсем такими трусами, как вы заставили нас ожидать, один сидел в том ресторане и спокойно кормил своих собак остатками блинчиков, другой полночи упорно ждал в аэропорту, не обращая внимания на все игры, которые разыгрывались у него под носом. Но, конечно, вы должны были заставить нас думать, что они трусы. Если бы это было не так, не было бы смысла во всем этом сложном, осторожном бизнесе с паролями и секретными местами встреч, все это было придумано, как мы должны были думать, для их защиты." Я печально покачал головой. "Но мне это с самого начала не очень понравилось", продолжил я. "Я имею в виду, Шкипер, такой парень, как ты, или такой парень, как я, когда кто-то, кого мы любим, страдает, мы не занимаемся патриотическими делами ради их памяти - если вы хотите назвать воровство в особо крупных размерах хорошим. Мы находим кого-то, кого нужно убить, и мы убиваем его. Все это было просто немного не в твоем характере, особенно когда я узнал, как ты провел ту войну ".


Он сказал: "Тупые ублюдки". Его голос больше не был нежным. "Был тот сукин сын, который убил Фрэнсис, я имею в виду, убил ее так, как если бы он использовал пистолет. Еще несколько галлонов, и мы бы прошли через этот проход, и она была бы все еще жива. Итак, я подошел и показал ему ошибочность его путей. Очень хорошо, я отправил его в больницу, чего, черт возьми, он ожидал? Если он хочет играть в подобные игры, он, черт возьми, может зарезервировать постоянную койку в отделении! Но какую негативную реакцию я получил, вы не поверите! Можно было подумать, что я выбил пару зубов, принадлежащих Иисусу Христу Всемогущему. Я бы сел в тюрьму, если бы не сыграл бедного мужа, на мгновение лишившегося рассудка от горя. Я возместил ущерб, я успокоил юристов нефтяной компании, я даже извинился перед самим сукиным сыном и сказал, что сожалею, я был вне себя, я не знал, что делал... Ну, я не знал, что я делал. Я начал понимать это. Какого черта я создавал себе столько проблем из-за паршивого маленького жокея с помпой, когда человек, действительно ответственный за это, сидел на Ривьере и щипал блондинку за задницу?"


"Итак, вы решили пойти за Котко, просто так".


Он сказал: "Это верно". Он поколебался и снова одарил меня той быстрой, мальчишеской улыбкой. "Это было здорово, сынок, действительно здорово. Я знал, что должен отвезти его в Норвегию, где у меня были друзья. У меня не было такой проблемы, которую нужно было решать с момента окончания большой стрельбы. Никаких командиров, никаких Уставов флота, никакого Единого Кодекса военной юстиции, только прекрасное старое чувство одиночества с одной мыслью: как ты собираешься свалить это на сукиных сынов, действительно свалить это на них, заставить их бежать в одну сторону, в то время как ты пойдешь в другую и нанесешь удар там, где тебя никто не ожидает. Старый балаган, мистер Хелм. И это сработало, клянусь Богом. Каким бы безумным это ни было, это сработало!"


Я сказал: "Я могу представить, как кучка тупых вашингтонских бюрократов клюнет на это, находясь за несколько тысяч миль отсюда, если вы придадите этому достаточно привлекательный вид. Но как, черт возьми, Котко и Эльфенбейн были одурачены? Предполагается, что они что-то знают о нефти ".


Священник фыркнул. "Не Котко. Не совсем. По сути, он человек денег, а не нефтяник. Он думает, что знает что-то о нефти, вот и все. И он руководит своего рода шоу от одного человека, где каждый просто говорит боссу то, что он хочет услышать. Он очень гордится своей репутацией человека, умеющего находить выгодные ситуации на опережение толпы. Я подумал, что со всем этим дымом и пылью, которые я поднял, он будет достаточно заинтригован, чтобы захотеть увидеть мои красивые фотографии, прежде чем принимать решение. Он знал достаточно, чтобы понять, что они фальшивые, когда увидел их, но к тому времени было слишком поздно - или было бы, если бы вы не вмешались. Какого черта ты не мог не лезть не в свое дело, сынок?"


"Это было мое дело", - сказал я. "Вы сделали это моим делом. А Эльфенбейн?"


"Что ж, я расскажу вам", - сказал он. "Я беспокоился о докторе Айвори, поначалу действительно беспокоился, когда услышал, что Алоко нанял его. Я думал, что он наверняка настучит на меня, но он этого не сделал, так что на самом деле он оказался лучшей картой в моей руке. Если Эльфенбейн был за этим, Котко наверняка хотел этого ".


Старый морской волк действительно метафоризировал - дым, пыль, свистки и карты, - но его риторический стиль беспокоил меня меньше всего. Я сказал: "Но Эльфенбейн считается гением в этой области. Он, должно быть, знал, что его послали охотиться за невозможным устройством. Как ты это себе представляешь?"


"Ну, есть две возможности. В конце концов, этот человек - самый большой мошенник, вышедший из тюрьмы. Возможно, он решил забрать деньги Алоко и отдать им документы, которые они хотели, не потрудившись сказать им, что материал ничего не стоит. Если бы они отказались от выплаты, он мог бы пригрозить им обнародованием всей незаконной сделки; они не могли себе этого позволить. Наш доктор не брезгует небольшим количеством вежливого шантажа. Но опять же- " Пастор заколебался. "Что, если устройство не было невозможным? О, эта прославленная трехсторонняя канализационная система, конечно, фальшивка; но, может быть, это можно было бы сделать, то, что мы просто притворялись, что делаем. Может быть, друг Айвори знал, что это можно сделать, и хотел посмотреть, нашли ли мы хороший способ сделать это. Интересная мысль, а?" Он вздохнул. "Это заставляет меня бояться за человечество, сынок. Вы никогда в жизни не видели такой кучки вороватых ублюдков... Конечно, мне тоже приходилось выкидывать кое-какие грязные трюки, но ты всегда должен выкидывать какие-то грязные трюки. Кто-то всегда получает травму. Это цена, которую вы платите ".


Я ничего не сказал. Через мгновение он сказал, немного защищаясь: "Парень заслужил это, сынок. Вы не можете сказать, что он этого не заслужил ".


Я сказал: "Я же тебе говорил. Ты можешь забрать Котко. В любое время. Мы не держим никаких указаний по Котко ".


"Ответственность", - сказал Пастор. "В наши дни никто не хочет брать на себя ответственность. Армия обвиняет в своих зверствах младших офицеров, а полковники и генералы остаются в безопасности за своими столами. В Вашингтоне мелкая рыбешка попадается на крючок, а крупная уходит. И бизнесмены, чей бизнес состоит в том, чтобы снабжать нас тем и этим, говорят, что во всем виноват кто-то другой, так что иди, швабри - или утони. Мы должны возложить ответственность на них, сынок. Они должны усвоить, что когда они кого-то убивают, им лучше запирать двери и окна, потому что кто-то придет за ними рано или поздно ".


Я посмотрел на него, видя крепкого старого джентльмена, который случайно стал причиной смерти нескольких человек в своей тщательно продуманной попытке убить человека, которого он никогда не видел. Что ж, время от времени я сам был причиной нескольких смертей, и через сто лет беспристрастному жюри присяжных будет трудно решить, что все они произошли по уважительным причинам. Моральное суждение выносил не я.


С практической точки зрения, однако, фактом было то, что капитан Генри Прист, USN, в отставке, поставил свою страну и ее местного представителя, меня, в безвыходную ситуацию. Его дикая шутка об убийстве не выглядела бы очень смешной в публичной прессе, когда отставной офицер военно-морского флота США попадает в тюрьму или казнен за убийство и международный заговор, а различные правительственные чиновники США оказываются втянутыми в беспорядок, включая, возможно, некоего таинственного агента США и его таинственного начальника. И потом, конечно, был личный фактор...


Мак мог справиться со своими дружескими отношениями без моей помощи; но старый морской волк по-прежнему целился в меня из моего пистолета, и я просто немного устал от высокопарной риторики. Пришло время перевести разговор на землю.


Я глубоко вздохнул и резко сказал: "Ты чертовски не из тех, кто говорит об ответственности, Хэнк, когда ты даже не можешь признать, что утопил собственную жену".


Наступило долгое молчание. Когда он заговорил, его голос звучал немного тонко, немного отстраненно, почти как выхолощенный голос Л.А. Котко.


"Что ты имеешь в виду, сынок? Это был несчастный случай ".


"Несчастный случай, черт возьми", - сказал я. "Гражданские сухопутные жители попадают в аварии на лодках. У офицеров ВМС США не бывает несчастных случаев на лодках. Хватит ли у вас наглости встать перед военным трибуналом и назвать эту демонстрацию морской некомпетентности несчастным случаем, капитан Прист?"


Это было несправедливо, конечно. По обычным стандартам Фрэнсис Прист погибла совершенно случайно, и при данных обстоятельствах ни на ком не было возложено серьезной вины; но я знал, что имею дело с человеком, который действовал не в соответствии с обычными стандартами. Однажды я провел немного времени в Военно-морской академии, и у меня было достаточно контактов с готовым продуктом в сфере бизнеса, чтобы знать, как их обучали. Независимо от того, что кто-либо другой подумал бы об инциденте - просто невезение, сказал бы средний лодочник, - я знал, что житель Аннаполиса не примет это оправдание или любое другое оправдание. На флоте не везет. Есть только хорошее морское дело и плохое.


"Кого ты пытаешься обмануть, Хэнк?" Я сказал. "Вы чертовски хорошо знаете, кто был ответственен. Это был твой корабль, все его тридцать футов. Ты был командиром. Вы приняли решение сделать ставку на то, чтобы запустить систему с недостаточным количеством топлива, вместо того, чтобы ждать береговую охрану снаружи ... " Что-то в его лице подсказало мне, и я продолжил: "Или ты позволил своей жене уговорить тебя на это? Так ли это было на самом деле? Она настояла, чтобы ты отвез того раненого мальчика в больницу быстро и ты разозлился на нее за то, что она вмешалась в твое управление кораблем, и прошел вперед, позволив ей подняться в башню и провести лодку. Когда двигатели заглохли, как вы и предполагали, вы в гневе бросили якорь, не проверив... И что, черт возьми, это за морской офицер, который винит в такой запутанной, вспыльчивой операции тупого служащего бензоколонки и бродячего миллионера, капитан Прист?"


Это было то, что привело его сюда; то, с чем он не мог столкнуться. Он не собирался сталкиваться с этим сейчас. Я увидела, как изменилось выражение его лица; теперь в бледно-голубых глазах было что-то уродливое, безумное и сломленное. Его рука сжала "Смит и Вессон", и он перегнулся через стол, чтобы выстрелить, забыв основной принцип, что оружие было изобретено, чтобы убивать на расстоянии; вблизи вы могли бы с таким же успехом использовать дубинку.


Моя левая рука схватила револьвер, отразив его первый и единственный выстрел. Моя правая рука выскользнула из маленького кольта .25 из меховой шапки Котко, лежащей на столе. Я всадил в него все шесть пуль, прежде чем он упал, прихватив с собой его собственный пистолет - ну, мой пистолет, пистолет Дианы. Теперь ему были рады.


Крошечный автоматический затвор закрылся после последнего выстрела, вместо того, чтобы быть открытым, как большинство из них делают для облегчения перезарядки. Поскольку я не хотел, чтобы меня поймали с чем-то, что хотя бы выглядело как заряженный пистолет, я выбросил его на середину ковра, где они увидели бы его, когда поднимались по лестнице. Я ждал с пустыми руками на виду...

24


Я очнулся в нарвикской больнице. Хотя это было так же анонимно, как любая больничная палата, я знал, что это было в Нарвике. Черт возьми, я проехал десять километров по чертовски неровной заснеженной дороге, чтобы добраться сюда, в каком-то ублюдочном транспортном средстве типа джипа без каких-либо рессор, о которых и говорить нечего, с плечом, обожженным тремя старыми пулями из практически доисторического оружия - к счастью, древний пистолет "Стен" заклинило после трех. Я даже помнил, как, спотыкаясь, поднимался по ступенькам в кабинет врача, который, как нам сказали, помнил Зигмунда и, вероятно, принял бы осторожные меры, если бы мы использовали правильные слова о нем. Мы?


Я пытался вспомнить. Я хотел вспомнить все сам, но задание было осложнено несколькими девушками... Девушки? Я вспомнил и открыл глаза, и там была блондинка, сидящая на больничном стуле с прямой спинкой и вяжущая. Я не знал, что люди на самом деле еще вяжут.


"Привет, Мисти", - сказал я. "Или ты предпочитаешь Яна?" Я просто хвастался своей феноменальной памятью.


"О, ты проснулся". Она аккуратно отложила вязание в сторону, воткнув спицы, как они обычно делают. Она встала и подошла к кровати. "Как ты себя чувствуешь?"


"Как будто кто-то выковырял бушель пуль из моего плеча. Ты передал сообщение, как я тебя просил?"


"Я позвонил по номеру в Осло и объяснил ситуацию. Там не было полиции, но здесь есть человек, который хочет тебя увидеть. Американец, средних лет. Седые волосы, черные брови. Должен ли я забрать его?"


"Одну минуту". Я на мгновение нахмурился, глядя на нее. Она была симпатичным ребенком, на свой курносый манер, и я вспомнил, что она проявила немалое мужество и то, что можно было бы назвать честностью, редкое качество в наши дни. "Какого черта, по-твоему, ты здесь делаешь?" Я спросил. "Не пора ли тебе научиться не быть добровольцем?"


Она усмехнулась. "Я не был добровольцем. Ради тебя меня призвали, помнишь? Они вышвырнули нас обоих из машины вместе и сказали мне, что мне лучше проследить, чтобы о тебе тихо позаботились, иначе."


Я спросил: "Как давно это было? И ты все еще здесь? Что ты пытаешься доказать, Джен Морроу?"


Ее глаза немного сузились от боли. "Ты не возражаешь?"


"На самом деле, " сказал я, " я действительно возражаю. Потому что я думаю, что ты даешь волю своему романтическому воображению. Я думаю, вы обманули себя, внушив несколько забавных идей об этом бизнесе; и, возможно, даже обо мне как о рыцаре в сияющих доспехах или что-то в этом роде, сражающемся с драконами от имени бедных беззащитных миллионеров. Что ж, позволь мне рассказать тебе кое-что о сэре Мэтью Хелме, куколка. Я не рисковал своей жизнью ради Линкольна Александра Котко. Я просто рисковал своей жизнью, чтобы вытащить его оттуда к чертовой матери по политическим причинам и потому, что я должен был остановить человека, который за ним охотился, прежде чем этот человек испортил все ".


"Но ты действительно спас жизнь Линку", - отметила она.


"На данный момент", - сказал я. "Но он, вероятно, к этому времени уже мертв; а если нет, то скоро будет мертв".


Она начала быстро говорить и остановила себя. Она молчала несколько секунд. "Почему?" - спросила она наконец. "Это старая история, старое предательство", - сказал я. "Был человек, которого купили, и человек, который купил. В результате погибли двое мужчин и девушка, но она не была одной из нас, так что она нас не особо волнует. Но необходимо небольшое возмездие; и человек, которого купили, предпочитает жить, поэтому я думаю, что он позаботится о своем покупателе для нас, сведя счеты ".


"Денисон собирается убить Линка? Почему?"


"Я сказал тебе; потому что Денисон предпочитает жить. И потому что я попросил его об этом ".


"Это ... довольно хладнокровно, не так ли?"


Я сказал: "Я знал, что ты уловишь суть, если действительно сосредоточишься, Мисти Моро".


Ее лицо было бледным. "Я... Наверное, я был немного романтичен. Спасибо, что разъяснили мне суть ".


"De nada", как мы говорим на нашем беглом испанском. Пришлите того парня с бровями, когда будете выходить, ладно?"


Я смотрел, как она уходит, хорошо сложенная девушка в джинсах, с длинными серебристыми волосами. Я сказал себе, что я действительно невысокого мнения о девушках в джинсах, которые обесцвечивают волосы, и если бы она просто продолжала идти вперед и увеличила расстояние между нами, возможно, она не оказалась бы на линии огня, если бы кто-то решил открыть по мне огонь из настоящего, современного пулемета, который не заклинит, или метнуть нож, бомбу или ведро с кислотой. Благородно. Дело в том, что я в некотором роде мужчина для одной девушки - по крайней мере, для одной девушки за раз. Я не совсем смирился с предыдущим действующим лицом. Хотя это был довольно хороший экземпляр, я не был на рынке серебристых блондинок сегодня.


Вошел Мак, одетый в свой обычный серый костюм и со своим обычным невыразительным лицом. Он осторожно закрыл за собой дверь, придвинул стул, на котором сидела Мисти, ближе к кровати и сел. Он не спрашивал о моем здоровье. Он бы посоветовался об этом с врачами; зачем тратить время на выяснение мнений дилетантов, когда можно получить прямое слово от профессионалов?


"Священник?" - сказал он.


"Об этом позаботились", - сказал я. Наступила небольшая пауза. Я продолжил: "Это фраза, которую вы использовали. Позаботьтесь о нем, вы сказали. Я сказал ему, что ты просил меня присматривать за ним, но на самом деле ты использовал не те слова, и в данном контексте они означают не совсем одно и то же." Он по-прежнему ничего не сказал. Я спросил: "Как вы узнали, сэр?"


"Он солгал мне". Мак поднял глаза. Возможно, в холодных серых глазах был намек на боль. Он мягко продолжил: "Спустя тридцать лет, Эрик, он вошел в мой офис и солгал мне, думая, что я не узнаю. Это была даже не очень убедительная ложь. Конечно, я должен был провести расследование ".


"И пока вы расследовали, - сказал я, - вы послали ему то, о чем он просил: меня. Но с оговорками. Ты предусмотрительно не сказал мне, что мы делаем это для старого доброго Хэнка Приста, потому что он был таким замечательным парнем, и мы стольким ему обязаны. Нет, ты вытащил шутку о необходимости знать и хладнокровно отправил меня в Норвегию, ожидая установить контакт с совершенным незнакомцем. В конце концов, я поумнел и спросил себя, почему ты хотел, чтобы я смотрел на старого доброго Хэнка как на незнакомца. И я узнал ". Я поморщился. "Я хотел бы с уважением отметить, что многое можно сказать в пользу использования английского языка, сэр. В один прекрасный день ESP-соединения оборвутся. Я собираюсь неправильно истолковать мозговые волны или неверно истолковать двусмысленность. Может быть, я уже сделал это?" Я сделал это вопросом.


Он покачал головой. "Нет. Это должно было быть сделано. Слишком многое было задействовано; слишком много людей. Он распространил это слишком широко, сделал это слишком сложным, слишком опасным. Я думаю... Я думаю, он действительно пытался покончить с собой, Эрик ".


"Он определенно прошел долгий путь вокруг сарая, чтобы сделать это", - сказал я. "Но ты можешь быть прав".


"Где он сейчас?"


"Они забрали его. Его старые норвежские товарищи по оружию. Может быть, они посадят его на корабль викингов, подожгут его и позволят ему уплыть на закат... Был человек по имени Ларс. Он помешал остальным прикончить меня, после того как пистолет первого парня, поднявшегося по лестнице, сильно заклинило. Ларс сказал, что о смерти Зигмунда не должно быть известно, по крайней мере, таким образом. Он сказал, что они справятся с этой проблемой, если мы сделаем все возможное, чтобы замять остальное. Я сказал, что мы попробуем ".


"Дипломатические каналы были очень загружены", - сказал Мак. "Здесь и там было оказано разумное давление. Его полное исчезновение поможет. Но почему они последовали за ним в такое дикое и бессмысленное приключение, эти его старые друзья?"


Я пожал плечами. "Я могу только процитировать старого Ларса. Он сказал: Сегодня мы ведем не такую уж интересную жизнь".


"Как он умер?"


Мы больше не говорили о Ларсе. Я посмотрел на мужчину рядом с кроватью и сказал: "Детали на самом деле не имеют значения, не так ли, сэр?"


"Скажи мне". Это был приказ.


Я сказал: "Я позволил им найти у меня два пистолета и нож. Они решили, что этого оружия достаточно для любого человека, и не стали смотреть дальше. Я использовал паршивое маленькое убежище 25-го калибра, одну полную обойму и патрон в патроннике. Никогда не знаешь, на какую работу способно такое ничтожное ружье, как это ".


"Очень хорошо". Он глубоко вздохнул и сменил тему. "Возможно, вам будет интересно услышать, что Котко мертв. В Paris Herald есть это, на случай, если вы захотите прочитать об этом на английском. Вот. Финансист застрелен в ссоре с телохранителем, который исчез. Ты что-нибудь знаешь об этом, Эрик?"


"Да, сэр", - сказал я. "Я думал, вы согласитесь на Котко, поскольку он был человеком, фактически ответственным за наши проблемы семь лет назад, и поскольку вам не очень нравится политическое давление или джентльмены, которые его оказывают. Мне нужна была помощь Денисона, и я решил, что это дало ему передышку. И я не пойду за ним снова, сэр. Вы не можете убить всех ".


Наступило короткое молчание. "Очень хорошо. Мы будем считать весь вопрос закрытым, Эрик ". Это была большая уступка. Обычно мы не пытаемся сказать ему, что мы будем или не будем делать, или выйти сухими из воды, если попытаемся. "Что касается убийства всех, кто-то, кажется, прилагает усилия в этом направлении. Молодой человек по имени Йель, Норман Йель, был найден плавающим в Вестфьорде у Лофотенских островов. Есть идеи?"


"Наверное, Эльфенбейн", - сказал я. "Возможно, он узнал, что Йель продавал его любому, кто был готов купить. Или, возможно, он просто заметал следы после неудачной работы." Я колебался. "Кто-нибудь слышал что-нибудь о девушке, называющей себя Мадлен Барт или Дианой Лоуренс?"


"Нет", сказал Мак, "не было сообщений о том, что женщина была найдена, живой или мертвой, при обстоятельствах, вызывающих комментарии. Это просто к лучшему. У нас и так было достаточно неприятных комментариев. Но я думаю, что теперь все под контролем ". Он поднялся. "Врачи сообщили мне, что ты, вероятно, быстро поправишься, Эрик, я рад сообщить".


Я намеренно сказал: "Я рад, что вы счастливы, сэр".


Он долго смотрел на меня. Он тихо сказал: "Я знаю. Я дал инструкции, и вы правильно их истолковали. У меня нет жалоб. Это должно было быть сделано ".


Я наблюдал, как он выходил из комнаты. Мы никогда не были настоящими друзьями, но в другое время мы были ближе, чем сейчас. Что ж, как он часто говорил мне, дружбе нет места в нашей работе. Я скользнул в кровать и заснул. Когда я проснулся, она стояла там, с чистой белой повязкой на руке.


Она была немного бледнее, чем я ее помнил, и на ней было аккуратное шерстяное платье и умеренно высокие каблуки. Я никогда раньше не видел ее ни в чем, кроме брюк. Ее ноги были стройными и прекрасными, а глаза зелеными и злыми, когда она смотрела на меня, придвигаясь ближе.


"Ты вероломная вошь!" - сказала она.


"Я когда-нибудь говорил, что я не был?"


"Ты оставил меня там на их растерзание!"


"С инструкциями и пистолетом", - сказал я. "Не отдавай это никому, я предупреждал тебя. Если кто-нибудь попытается отобрать это у вас, я сказал вам, считайте его враждебным и пристрелите его насмерть. Итак, ты передал это первому джентльмену, который спросил. Чего ты хочешь, сочувствие?"


Улыбка Дианы была медленной, но замечательной. "Это мой Мэтью", - пробормотала она. "Спасибо тебе, дорогая. Я так боялся, что ты разочаруешь меня. Я была в ужасе от того, что ты попытаешься объяснить, или извиниться, или оправдать себя, или что-то в этомроде. Я надеюсь, что твое плечо чертовски болит, как болит моя рука."


"Боль достаточная, спасибо", - сказал я. "Что случилось?"


"Этот мерзкий коротышка привязал меня к тяжелому кухонному стулу в старом заброшенном фермерском доме, пригвоздил мою руку к столу большим ножом и оставил меня там умирать. Я сидел там всю ночь, медленно замерзая до смерти, среди прочих проблем, пока не пришел твой друг Денисон и не освободил меня. Он каким-то образом заполучил Эльфенбейн и заключил сделку, отправив обратно дочь в обмен на адрес. Он просил сказать тебе "До свидания". Mr. Пол Денисон сделал еще одно публичное выступление - он сказал, что вы поймете - а затем он исчез с лица земли, и неважно, кто занял его место, или где. О, и он просил передать вам, что он не нырял под железнодорожные пути, что бы это ни значило." Я ничего не сказал. Она сказала: "Мэтт".


"Да?" - спросил я.


"Я провел всю ту ночь, ненавидя тебя".


"Вероятно, это спасло тебе жизнь. Если бы вам не о чем было думать, кроме черноногого хорька, морского котика и журавля-кликуна, вы бы не дотянули до полуночи. Нет ничего лучше хорошей ненависти к выживанию ".


"Я знаю", - сказала она. "Это то, что я сказал себе, когда они впервые привели меня сюда, чтобы вылечить мою руку, и я услышал, что вы здесь. Просто продолжай ненавидеть его, сказал я себе, если ты знаешь, что для тебя хорошо. Итак, что я здесь делаю, вернувшись?"


"Я не знаю", - сказал я. "Но я приложу серьезные усилия, чтобы выяснить это, как только ко мне вернется немного сил".


Дональд Гамильтон


Ночной Бродяга


Он побежал за двойными задними фонарями, когда машина, наконец, свернула на обочину шоссе в ответ на его сигнал большим пальцем. Водитель распахнул перед ним дверь и, как только он оказался внутри, снова поспешно отогнал большое купе. Дэвид Янг нашел место для своей сумки между ногами и откинулся на подушки, наблюдая, как шоссе мчится в свете фар с быстро увеличивающейся скоростью. В эти дни он не любил быструю езду, и, когда большая машина рванула на поворот, он не мог не ухватиться за сиденье, а в его голове снова промелькнуло нежеланное воспоминание о катастрофе, не имевшей ничего общего с автомобилями.


Водитель рядом с ним заговорил. - Слишком поздно для автостопа, лейтенант.


- Утром я должен прибыть в Норфолк, - сказал Янг. "Спасибо, что остановились. Это гравийное плечо становится тяжелым для ног".


- Забудь, - сказал мужчина. "Никто не возражает против того, чтобы помочь парню, который выглядит так, будто готов попробовать надрать копыта, если придется. Это чертовы беспомощные придурки с двумя чемоданами и рация... -- Он выплюнул в открытое окно рядом с собой -- худую, рослую фигуру в светлой шляпе и пальто. Янгу не хватило света, чтобы попытаться угадать свой возраст; но, несмотря на его грубую манеру говорить, у него был зажиточный вид, который подходил к машине, которую он вел. Янг отвернулся, вспомнив, что даже когда ты был в военной форме, люди всегда немного беспокоились о том, чтобы подобрать тебя по дороге, особенно ночью; не было никакого смысла беспокоить его благодетеля тем, что он торопился осмотреть его. Мужчина снова заговорил: - Был в отпуске, лейтенант?


"Нет." Янг не мог не сделать ответ кратким. "Отчетность по долгу службы".


- Перезвонил, да?


"Вот так."


- Тяжело, - сказал мужчина. Он ненадолго оторвал взгляд от дороги и, казалось, изучал внешность Янга, его глаза, наконец, прочли ленты на форменной блузке лейтенанта; затем он проверил машину экспертно, как она начала сбиваться. - Похоже, в последнем вы видели какое-то действие, лейтенант. Тихоокеанский театр, а? Тоже раненый. Он оглянулся на ленты. Один попался ему на глаза, и он тихонько присвистнул, возвращая внимание на дорогу. - Есть один из больших, а? Не видеть слишком много тех, кто вокруг. Некоторое время он ехал молча, возможно, ожидая, что Янг ответит на это. Когда его пассажир не говорил, мужчина продолжал: "Можно подумать, что на этот раз они выберут мальчиков, которые остались последними, как ваш покорный слуга. Я полагаю, ты тоже устроился с работой и семьей, как и многие другие парни, которых они возвращают обратно.


Янг покачал головой. "Нет. На самом деле я все еще ходил в школу по закону о военнослужащих. Дипломная работа в области машиностроения. Похоже, когда я наконец получу эту степень, я буду нянчиться с длинной седой бородой. Но без семьи, слава богу.


- Все равно тяжело, - сказал мужчина. Он лукаво добавил: "Можно было подумать, что, дергая вас таким образом, флот по крайней мере продвинет вас вперед достаточно для оплаты проезда поездом".


Янг слегка покраснел. - Они сделали, - сказал он. - Униформа и транспорт. Только, ну, прошлой ночью я немного под кайфом...


Водитель усмехнулся. "Я думал, что ты похож на конец трудных выходных. Празднуете, а?


"Вы можете назвать это так, - сказал Янг.


Он был рад, когда человек рядом с ним не стал расспрашивать о подробностях; ему не хотелось думать о том, как он был пьян.


Он устало откинулся на спинку сиденья, сняв кепку, чтобы удобно откинуться на спинку кресла. Вскоре он поймал себя на том, что смотрит на шапку в своих руках; у него был сырой и новый вид, который ему не нравился. Золотое кружево было очень ярким; Устройство сиял серебристым на темном фоне. Возможно, подумал он с отвращением, это была кепка юного прапорщика, только что закончившего ремесленное училище на Северне, которое находилось недалеко отсюда. Он помнил действительно хорошо разношенную кепку, которую потерял по случаю, о котором предпочитал не думать; и один, не такой соленый на вид, но все же довольно прилично ветхий, который он отдал. Он избавился от всего, когда его выпустили на неактивную службу в 1946 году; у него была война, вспомнил он, думал, что кто-то другой может принять следующую войну. Он выбрал школу в глубине страны, где воду использовали для мытья и питья, если не получалось лучше. За семь лет он не поднимался на борт и в лодку.


Фары высветили знаки, возвещающие о приближении Роджерстауна, штат Мэриленд, население 7000 человек, ограничение скорости 25, принудительно. Заметное замедление машины по мере приближения к затемненному деловому району заставило Янга взглянуть на водителя, который не произвел на него впечатления человека, серьезно относящегося к ограничениям скорости.


- Я сворачиваю вперед, лейтенант, - сказал мужчина. - Извини, я не могу отвезти тебя дальше. Надеюсь, у тебя все хорошо.


Янг скрыл свое разочарование. - Конечно, - сказал он. "Спасибо."


Он смотрел, как приближается перекресток, и поднял свою сумку между ног, готовясь выйти из машины, когда она должна остановиться. Затем мужчина взглянул на него, как будто нервно заколебался, и жестом приказал ему сидеть смирно, нажимая на педаль газа, чтобы купе снова рвануло вперед. Мимо мелькали указатели и стоп-сигналы - темные для такой поздней ночи; тогда и город остался позади них. Водитель рассмеялся над вопросительным выражением лица Янга.


- Черт, я доставлю вас в Вашингтон, лейтенант. Ты пускаешь корни, как дерево, пытающееся поймать попутку здесь посреди ночи. Он полез в задний карман, вынул бумажник, одной рукой выбрал купюру из соответствующего отделения и протянул ее Янгу. Когда Янг колебался, он сказал с выражением раздражения: "Ах, возьми! Я подброшу тебя до автобусной станции, и ты доберешься до Норфолка. Вы можете отправить его обратно, когда вам заплатят".


Янг нахмурился, не совсем довольный щедростью другого. - Слушай, тебе не обязательно...


"Пропустите, пропустите", - сказал водитель. - Черт, это меньшее, что я могу сделать, не так ли?


Янг сказал: "Ну, это чертовски белое с твоей стороны, но..."


Мужчина бросил десятидолларовую купюру ему на колени. - Черт, ничего, лейтенант. Я верну свои деньги, не так ли? И ты ни грамма не уводишь меня с дороги. Я все равно направлялся в Вашингтон. Я как раз собирался заехать повидаться с женой по пути из Нью-Йорка; она остановилась у нас на заливе. Но это сорок миль пути, и дороги не слишком хороши; да и в любом случае она, черт возьми, предпочла бы видеть меня днем. В последнее время мы не ладим, я смогу вернуться на север.


Янг неохотно взял деньги; это заставляло его чувствовать себя пьяным бездельником, принимающим подачку. Его гордость хотела, чтобы он отказался от кредита, но здравый смысл подсказывал ему взять его. Опоздание на дежурство никоим образом не улучшит его положение, а не было никакого смысла оскорблять чувства человека, который пытался сделать ему одолжение.


- Ну, если ты уверен...


- Я сказал, пропусти это.


- Если вы дадите мне свое имя и адрес...


"Вы можете отправить его в Бейпорт; моя жена увидит, что это доберется до меня. Лоуренс Уилсон, Бэйпорт, Мэриленд. Уилсон протянул руку. "Мои друзья зовут меня Ларри".


- Дэйв, - сказал Янг, взяв его за руку. "Дэйв Янг".


- Хорошо, Дэйв, - сказал Уилсон. Он еще раз взглянул на униформу своего пассажира, прежде чем вернуться к дороге. - Я и сам когда-то служил во флоте, - сказал он наконец. - Уволился только в прошлом году. Затем он резко рассмеялся. "Отстань, черт! Кого я вообще пытаюсь обмануть? Перед тобой грязно-красный подрывник, Дэйв.


Вздрогнув, Янг повернулся и посмотрел на человека рядом с ним, думая, что это была какая-то шутка. Выражение лица Уилсона было скрыто тенью полей его шляпы; но было видно, что он не улыбается.


"Но что-"


- Вот это, - сказал Уилсон, - я пытаюсь выяснить уже год. Какая?"


- Ты имеешь в виду, что они не сказали тебе...


"Брат, ты не знаешь установки. Никто не должен тебе ничего говорить, понимаешь. Это такая сделка. Они получают "информацию" о том, что вы представляете опасность для ведомственной "безопасности". У вас есть пара слушаний, но что, черт возьми, хорошего из этого? Вы не знаете, против чего боретесь. Все, что вы можете сделать, это сказать им, какой вы классный парень и как сильно вы любите Соединенные Штаты Америки. Они слышали эту рутину раньше. Итак, вы идете, и ваши друзья узнают об этом и тоже начинают вести себя смешно! Все смотрят на тебя так, будто ждут, что ты вытащишь серп и молот из кармана брюк... Черт! - горько сказал Уилсон. "Говорю тебе, Дейв, когда это случается с тобой, ты узнаешь много нового о своих друзьях и семье, чего раньше не знал. Даже те, кто не верит в тебя, остаются в стороне, потому что боятся, что их больше увидят с тобой". Мужчина взглянул на Янга. "Может быть , ты хочешь вернуть мне эту десятку и начать ходить прямо сейчас!"


Янг неловко заерзал в темноте, потому что обвинение было недалеко от истины. Его первым побуждением было убраться отсюда. В конце концов, это не его проблема; а он не хотел запутаться в нем, особенно в погонах. Но теперь, когда ему прямо бросили вызов, ему пришлось покачать головой. Тем не менее казалось странным, что Уилсон рассказал так много совершенно незнакомому человеку. Как будто этот человек хотел быть уверенным, что Янг его помнит.


- Вы не представляете, каково это, - сказал Уилсон. "Даже прокаженному сочувствуют, но не парню на моем месте. За исключением радикалов и психов, которые считают, что раз правительство уволило меня, я должен быть одним из мальчиков. Ты удивишься, как легко... - он резко остановил себя.


Большое купе мчалось сквозь ночь на большой скорости. Янг попытался расслабиться, но скорость вызывала у него беспокойство, и ему не нравилось ощущение, что он задел край темного мира, о котором он ничего не знал и не понимал. Он предостерег себя от инстинктивного сочувствия, которое он испытывал к затруднительному положению Уилсона; в конце концов, у него не было ничего, кроме собственных ничем не подтвержденных слов Уилсона о своей невиновности, и в любом случае это не его дело. У него было достаточно своих проблем.


- Дэйв, - сказал мужчина рядом с ним.


"Да?"


- Держу пари, ты думаешь, что я чертов дурак, разливаю всю эту чушь парню, которого никогда раньше не видел. Ну и черт с ним. Вы не знаете, говорю ли я правду, и я пока никак не могу это доказать. Однажды вокруг появятся люди с красными лицами. Бэйпорт, и я имею в виду красный, понял? Но сейчас пропустим это. А вы? Вы не обычный военно-морской флот, не так ли; у тебя нет кольца...


Они немного поговорили. Янг назвал университет, в который он собирался; в ответ на вопрос другого - Уилсон был из тех людей, к которым самые личные расспросы, казалось, приходят совершенно естественно, - он сказал, что его родители умерли и что он не только не женат, но и не имеет в виду конкретной девушки для честь. Он сказал, что первоначально присоединился к военно-морскому флоту, потому что в детстве занимался парусным спортом и любил лодки. Уилсон просиял от этой информации.


"Скажите, если вам нравятся лодки, может быть, вы хотели бы увидеть фотографию одной из них, которую я спроектировал для моего друга. Это моя область, знаете ли, дизайн кораблей. Это тридцатифутовый шлюп, немногим меньше, чем то, на чем меня посадили на флот...


Ведя машину одной рукой, он снова достал бумажник и попытался найти что-нибудь среди прав и удостоверений личности, защищенных прозрачным пластиком и сложенных в виде книги. Янг ждал. Свет от светящейся приборной панели давал Уилсону очень мало света для работы; ему пришлось быстро поднять голову, чтобы оттащить машину, когда она выехала на обочину шоссе. В тусклом свете было трудно сказать, но Янг был почти уверен, что рука Уилсона тряслась, когда он протягивал бумажник.


"Ты нашел это; это где-то там. В бардачке есть фонарик, если он работает.


Янг открыл отделение и наклонился вперед, чтобы держать бумажник под автоматически включившимся светом. Листая карты, он наткнулся на снимок белого парусника, пришвартованного к причалу. В кабине стояла девушка, застенчиво глядя в камеру, загорелая и в купальном костюме. Она была совсем маленькой, и у нее был интригующий, невинный, мальчишеский вид.


"Вот и все." Уилсон позволил инерции автомобиля унести его вместе с уменьшающейся скоростью, когда он посмотрел через плечо Янга.


"Красивое судно, - сказал Янг. - Это твоя жена?


"Элизабет?" Уилсон резко рассмеялся. "Конечно нет. Просто попробуй посадить ее на лодку! Нет, это Банни; мы плавали вместе, так как мы были детьми. Она единственная, кто... остался со мной после того, как дело в Вашингтоне развалилось. Уговорила своих родителей подарить ей лодку на Рождество, а потом попросила спроектировать ее для нее, чтобы мне было чем заняться, кроме выводка, наверное. Я знал, что она делает мне одолжение, но не собирался отказываться. Собственно говоря, мы работали над ним вместе; она сказала мне, что ей нужно в плане гоночных гаджетов и общего плана, а я сделал расчеты и начертил линии ... Она довольно ловкая. маленькое ведерко, а? Я бы хотел, чтобы у меня был снимок, который показал бы вам линии, но вы можете разглядеть буровую установку, все в порядке. Нужно трое или четверо, чтобы мчаться с ней правильно; но даже девушка легко с ней справится, для круиза. Голос Уилсона звучал настойчиво, и теперь его слова, казалось, звучали быстрее. "Нактоуз установлен в полу кабины, где он не мешает. У нас есть хорошие большие лебедки для стакселя..."


Когда Янг наклонился вперед, чтобы изучить детали, рядом с ним произошло быстрое движение; затем что-то ударило его по голове сильнее, чем когда-либо раньше. Он попытался выпрямиться, ошеломленный и сбитый с толку; но человек рядом с ним, все еще быстро говорящий, как будто для того, чтобы обмануть какого-то невидимого наблюдателя - быть может, собственную совесть, - ударил во второй и в третий раз, повергнув своего пассажира в беспамятство.


Глава вторая


Это был тот же старый кошмар. Янг сразу узнал его, хотя с момента последнего прошло много времени; так долго, что он поздравил себя с тем, что лизнул вещь. Но вот оно снова было, и он лежал, наблюдая, как это разворачивается в его сознании, точно зная, что грядет, зная, что это был кошмар, но чувствуя себя, как всегда, беспомощно втянутым в него и унесенным им.


Он пошел тем же путем, как всегда. Они были затемнены и двигались на стандартной скорости по почти спокойному морю, когда торпеда ударила вперед. Тот, что на миделе, последовал за ним почти сразу. Он сознавал, слушая приказы и выкрикивая свои собственные - его голос надрывался, когда он пытался перекрыть шум, - что корабль сбивается с курса и резко уходит в левый борт. Теперь он был на кабине экипажа, и рев и горячее дыхание пламени сказали ему, что высокооктановый бензин для самолетов поднимается. Было уже не темно. Пронзительный голос повторял приказ покинуть корабль. был огонь, и ее сотрясала серия толчки и толчки снизу. Он услышал крик неподалеку, увидел, откуда он доносится, обернул что-то вокруг головы и бросился к нему, прикидывая, сколько у него времени. Все, казалось, было в замедленной съемке; но время, казалось, шло очень быстро. Он яростно работал, меньше осознавая то, что он делал, чем время, проносившееся мимо него. Теперь оно придет, подумал он, сейчас и сейчас. Но оно не пришло, а потом он был кончен и за борт, а на воде был мазут, и пылающая громада корабля продолжала дрейфовать на него, как бы он ни плыл...


Он проснулся от того, что медсестра держала его, чтобы он не бросился с больничной койки. Когда он лежал неподвижно, теплые волны боли нахлынули на него, постепенно стихая. Сквозь прорехи в бинтах, полностью закрывавших его лицо и голову, он снова мог видеть белый больничный потолок, затуманенный ночью. Была ночь, когда его привели в эту комнату. Был день, а теперь снова ночь. Течение времени смутно беспокоило его; где-то его ждали. Его воспоминания представляли собой беспорядочную смесь того, что произошло давно, и того, что произошло совсем недавно.


Ужасная паника кошмара все еще таилась в глубине его сознания. Он чувствовал необходимость извиниться за беспокойство, которое он сделал.


- Прости, - прошептал он. "Не хотел всех будить..."


Его рот казался неуклюжим и бесформенным, но у него, казалось, были все зубы, на которые он имел право. У него болела грудь и все лицо болело, но глаза функционировали нормально. Он подумал: "Ну, наверное, я могу видеть, говорить и есть". Я жив. У меня есть руки, ноги и голова. Мужик, у меня есть голова!


- Вам не стыдно за себя, мистер Уилсон! - строго сказала медсестра. "Взрослый мужчина, кричащий как ребенок!"


Он посмотрел на нее пустым взглядом. Затем в комнату вошел доктор, остановился у стола у двери и подошел к кровати с шприцем.


- Просто расслабьтесь, мистер Уилсон, и я дам вам кое-что, что поможет вам уснуть... Нет, не пытайтесь сейчас говорить. Просто лежи спокойно, пожалуйста. Медсестра..."


Укол иглы был незначительным на фоне другой боли, но спирт, нанесенный на проколотую кожу, оставил после себя краткий холодный воспоминание. Он позволил наркотику унести его. На самом деле не имело значения, что они неправильно поняли его имя. Не то чтобы он не знал, кто он такой...


Внезапно наступило утро, и медсестра снова оказалась в комнате и возилась с чем-то у комода. Теперь он разобрался с прошлым и настоящим; он мог отличить старые кошмары от новых реальностей. В один раз в жизни он сбежал с разбитого и горящего корабля; позже он сбежал из разбитого и горящего автомобиля. Первый случай был совершенно ясным в его уме. За это ему дали медаль. Второй случай был не столь ясен; он не мог вспомнить всего, что было, и даже то, что он мог вспомнить, казалось противоречивым и сбивающим с толку. Он вспомнил человека в светлой шляпе и пальто, который рассказал тревожную историю, которая не обязательно должна была быть правдой. Он попытался рассмотреть лицо мужчины, но не смог сделать его четким. Он вспомнил, как проснулся с криком и звал его не своим именем.


- Медсестра, - прошептал он.


- Что такое, мистер Уилсон? Она весело рассмеялась. - Вы в Мемориальной больнице Роджерстауна, если вас это беспокоит?


Он колебался. Инстинкт подсказывал ему быть осторожным. "Что со мной? Мое лицо?"


- О, с вами все будет в порядке, мистер Уилсон, - сказала медсестра, все еще возясь с комодом. Это была женщина средних лет с толстым телосложением, одетая в накрахмаленное белое. В ее волосах под кепкой была седина. - У вас просто легкое сотрясение мозга и несколько разных порезов, ожогов и синяков, вот и все. Через неделю или две ты будешь почти как новенький".


Он подозревал, что у него сломан нос, и ему казалось, что мул ударил его ногой в грудь; но у него было он уже лежал в больницах и знал, что спорить с таким профессиональным оптимизмом бесполезно.


- Был... кто-нибудь еще пострадал? - осторожно прошептал он, нащупывая дорогу.


"Почему нет!" - сказала она, явно пораженная мыслью, что это может беспокоить его. - А ты думал, что ударишь кого-нибудь? Когда приехала дорожная полиция, вокруг не было ни души. Фермер увидел пожар и позвонил им. Они сказали, что вы, должно быть, заснули и съехали с дороги. Вы очень удачливый молодой человек, мистер Уилсон. Если бы дверь не открылась и не позволила бы вам упасть, когда машина покатилась..."


Янг лежал неподвижно. Теперь он мог вспомнить свой последний взгляд на Лоуренса Уилсона, склонившегося над ним с утюгом, который, по-видимому, был спрятан за сиденьем все время, пока они разговаривали; даже в этом случае его разум не сразу осознал чудовищность, которую предполагали слова медсестры. Он пытался сжечь меня! Он нокаутировал меня и пытался сжечь в машине! Если бы дверь не открылась...


Медсестра резко повернулась, чтобы показать ему вазу с цветами, которую она расставляла. - Разве они не прелестны, мистер Уилсон? воскликнула она. "Я думаю, что глады - самые красивые вещи! Вот карта.


Она вложила ее ему в руку, и, бросив взгляд на яркое множество розовых гладиолусов, он поднес карточку к своему ограниченному полю зрения. Это был один из тех шуточные открытки, которые вы отправляете инвалидам, карикатура на маленькую девочку в лодке с сильно трясущимися парусами, с подписью "Я вся затрепетала, когда узнала, что вы заболели". Открытка была подписана, Банни. Он вернул его медсестре; ему потребовались все силы, чтобы продержаться достаточно долго, чтобы она смогла его взять. Он устал, и его мысли были медленными и мутными; и он никак не мог сосредоточиться на том факте, что находится в больнице под именем человека, который по какой-то неизвестной причине пытался его убить; и что подруга мужчины посылает ему цветы и, возможно, даже решит нанести визит.


- Медсестра, - прошептал он.


- Да, мистер Уилсон.


- Ты... получил мои вещи?


Медсестра вернула открытку с цветами. - Ну да, они прямо здесь, - сказала она. "Кроме вашей одежды; Боюсь, вам лучше не надевать этот костюм снова, мистер Уилсон. Но вот твои ключи, твои часы и твой бумажник. Ваши деньги в больничном сейфе внизу; сто пятьдесят шесть долларов и немного мелочи. Верно, не так ли?.. О, ты хочешь посмотреть бумажник?


- Пожалуйста, - прошептал он.


Она вложила это ему в руки: бумажник Лоуренса Уилсона, который он держал в руках, когда Уилсон ударил его. Он тупо задумался, куда делись его собственные. Кошелек мог быть приписали ему по ошибке, но и тонкие изогнутые часы на комоде ему не принадлежали; как и ключи в чехле на молнии из свиной кожи. И медсестра указала, что его привели сюда в каком-то костюме вместо униформы. Было ясно, что Лоуренсом Уилсоном он стал не случайно; другой мужчина, по-видимому, после того, как нокаутировал его, переоделся вместе с ним, прежде чем скатить его с дороги в машине. Янг пытался проработать в голове возможные мотивы этого; но не последовало ничего, кроме какой-то слабой обиды, которую он так легко вынес.


Он изучил бумажник в своих руках и лениво открыл его, пытаясь направить свои мысли в какую-то конструктивную схему. Маленькая книжечка с пластиковыми удостоверениями личности распахнулась под его неуклюжими пальцами при снимке девушки на лодке; он это помнил. Он смотрел на маленькую фигурку пустым взглядом; это был Банни, который прислал ему цветы. Кто послал Ларри Уилсону цветы, сказал он себе; давайте держать эти тождества прямо.


Он вспомнил, что его первоначальное впечатление от девушки на картине было какой-то мальчишеской невинностью; странно, она теперь как будто приняла суровый и хищный вид, маленькая, худощавая, кошачья фигурка в скудном купальном костюме. Она была девушкой человека, который пытался его убить; один человек, согласно рассказу, который остался с Уилсоном после того, как его уволили с государственной должности по неустановленным причинам, которые Янг теперь был готов принять как превосходные.


Подруга Ларри Уилсона, казалось, смотрела на него со снимка ровным, жестоким и торжествующим взглядом, словно злорадствуя над травмами, которые нанес ему ее мужчина. Один глаз злобно блестел. Выражение ее лица очаровало Янга; казалось, будто неодушевленная бумага ожила под своей пластиковой оболочкой. Потом бумажник немного накренился в его руках, и вдруг вся жизнь ушла из образа, оставив его серым и нейтральным, всего лишь жалким изображением неизвестной девушки в купальнике.


Янг нахмурился и пожалел об этом; это повредило его лицо. Он экспериментально передвинул бумажник и увидел, как левый глаз Банни снова заблестел. Он пробежал глазами по бумаге и обнаружил простую причину явления: кто-то что-то написал на обратной стороне снимка, оставив на фотоэмульсии небольшие бороздки, одна из которых поймала свет как раз таким образом, чтобы придать снимку свою выразительность. сатанинский взгляд.


Взглянув вверх, Янг обнаружил, что он один в комнате; медсестра оставила его ненадолго. Он мог слышать ее шаги в коридоре через дверь, которую она оставила открытой. На фотографии поделился пластиковый конверт с карточкой членства в каком-то яхт-клубе. Он вытащил оба и изучил снимок, переворачивая его. над. Сзади было совсем пусто. Не было даже признаков стирания.


Усилие концентрации быстро истощило последние остатки его сил; он откинулся на подушку, закрыв глаза, чувствуя, как мокрое от пота лицо под бинтами. Все еще лежа с закрытыми глазами, отдыхая, он провел большим пальцем по лицу картины. Ему казалось, что он может обнаружить крошечные бороздки, которые видели его глаза; ему показалось также, что бумага более тяжелая и менее гибкая, чем это обычно бывает для обычного фотоотпечатка. Он открыл глаза, сфокусировал взгляд на краю изображения и обнаружил слабое пятно ламинирования там, где второй лист был аккуратно приклеен к обратной стороне первого, края позже были обрезаны, чтобы не оставалось неровностей. Поворачивая угол вперед и назад, он разделил две бумаги; они были склеены резиновым клеем. Он осторожно раздвинул их, оставив прикрепленными внизу, и прочитал открывшийся карандашный список имен:


Падающая звезда


Алоха


Марбет


Чантейман


Элис К.


Боцманская птица


Эстрелла


Напротив каждого имени стояла загадочная запись. Его разум не мог понять ничего из этого. Он был очень близок к потере сознания; и медсестра возвращалась по коридору. Он снова прижал два маленьких прямоугольника бумаги - резиновый клей хорошо схватился - и положил снимок вместе с сопроводительной карточкой в пластиковый конверт, а конверт - в бумажник, и с головокружением упал на подушку, когда медсестра вошла в палату. . Она подошла к кровати, взяла бумажник и отошла.


- Я положу сюда, мистер Уилсон, - сказала она.


Ему нужно было что-то сказать; что-то, что он должен был сделать. В конце концов, он не был Лоуренсом Уилсоном, и с этим нужно было что-то делать. Не открывая глаз, он прошептал: "Я хотел бы обратиться к врачу".


"Доктор. Питт уже совершил обход, - сказала медсестра. - Что, что... Из вашего кошелька ничего не пропало, мистер Уилсон? Ее голос обострился. - Уверяю вас - я имею в виду, в офисе всегда составляется список...


- Нет, - выдохнул он, - нет, все не так. Всё хорошо. Я просто хотел бы поговорить с ним минутку. Доктор." Медсестра не подойдет, подумал он. Она бы подумала, что он в бреду или сумасшедший. К тому же, если он расскажет медсестре, ему все равно придется повторить эту историю доктору, а у него не было столько сил. "Пожалуйста!" он прошептал.


-- Ну, он сейчас связан... Мистер Уилсон, с вами все в порядке?


- Я в порядке, - саркастически выдохнул Янг. "Я замечательный. Пожалуйста , не могли бы вы...


Комната начала бешено кружиться вокруг него. Он еще крепче зажмурил глаза, и кровать откинулась вместе с ним; и он силой открыл их, и движение прекратилось.


- Черт возьми, - сказал он отчетливо, - ты...


- Я приведу его, когда он выйдет с собрания персонала, - сказала медсестра. Обещание было быстрым и неискренним. - Как только он освободится, я непременно скажу ему, мистер Уилсон. Теперь вы хотите отдохнуть, потому что у нас есть приятный сюрприз для вас. Твоя жена придет к тебе сегодня днем, только на минутку в первый день, и ты хочешь быть всем...


"Моя жена?"


- Да, она приходила сюда несколько раз и спрашивала о вас. Она уехала и осталась в городе, сказала она мне. Я полагаю, вы живете недалеко отсюда, не так ли? Вы, должно быть, чувствуете себя как-то глупо, проехав весь путь из Нью-Йорка, чтобы попасть в аварию почти у собственного порога... Честное слово, я думаю, что ваша жена - прелестнейший человек, мистер Уилсон, и это забавно, потому что я не Я, как правило, хожу к людям с южным акцентом... Нет, пока достаточно болтовни. Мы должны приберечь силы на сегодня, не так ли? Пожалуйста, мистер Уилсон, если вы настаиваете на возбуждая себя, я должен дать вам успокоительное!


Дверь за ней закрылась. Янг откинулся на подушку и лежал, беспомощно глядя в белый потолок, пытаясь думать, но ничего не выходило, и он заснул.


Когда он проснулся, кто-то говорил о нем. Он узнал голос доктора Питта. Доктор сказал, что были некоторые признаки сотрясения мозга, но рентген не показал признаков перелома черепа. Рваные раны на лице и скальпе заживали нормально и, вероятно, не оставляли серьезных повреждений; однако может быть небольшое утолщение переносицы, как это обычно бывает в этих случаях. У пациента был сильный ушиб груди из-за того, что его швырнуло на рулевое колесо; но, видимо, ни одно ребро не было сломано. К счастью, колесо выдержало, сказал доктор; он видел случаи, когда водители насаживались на рулевую колонку, как насекомые на булавку... Шаги удалялись от кровати. Некоторое время продолжался низкий профессиональный ропот голосов; затем дверь мягко закрылась.


Янг открыл глаза, обнаружил, что он один, и некоторое время лежал, недоумевая, с кем разговаривал доктор: очевидно, судя по тону и используемой терминологии, с другим доктором. Он позвонил в звонок у изголовья кровати.


- О, ты наконец решил проснуться, не так ли? - игриво сказала медсестра, входя в комнату. Она поправила для него кровать и подняла жалюзи, чтобы в окна проникал солнечный свет. Затем она вернулась к двери. - Он уже очнулся, доктор Хеншоу, - сказала она, и вошел крупный лысеющий мужчина средних лет. На нем был коричневый костюм, и даже без удостоверения медсестры не было никаких сомнений в его профессии. В больнице всегда можно было сказать; врачи были единственными мужчинами, которые чувствовали себя как дома. Доктор Хеншоу быстро подошел к кровати.


- Ну, Ларри, как ты думаешь, что ты вообще с собой делал? - спросил он. Он не стал ждать ответа, а продолжил: "Я обсуждал ваше дело с доктором Питтом, и он считает, что вы достаточно хорошо себя чувствуете, чтобы вернуться домой и оставить эту комнату для кого-то, кто действительно болен, ха-ха... Медсестра, принесите, пожалуйста, носилки. И попросите миссис Уилсон подвести фургон к выходу из скорой помощи...


В своем ослабленном, наполовину наркотическом состоянии Юнгу было трудно быть уверенным в чем-либо, но голос шевелил чем-то вроде эха - флота, дома... он не был уверен.


У него было мало времени подумать или возразить, и он обнаружил, что охвачен странной нерешительностью. Он обнаружил, что у него нет реального желания убеждать этих людей в ошибке, которую они совершают. Через мгновение у него уже не было выбора. Был определенный безжалостность, которой подвергались больные, когда принималось решение, что с ними делать; в пути с ними обращались, как со скоропортящимся, но неодушевленным грузом: бережно, даже нежно, но деловито и оперативно. Через мгновение его, казалось, поднимают в большой блестящий фургон, из которого убраны все сиденья, кроме водительского, чтобы освободить место для низкой койки, на которой его и уложили. Кто-то сел рядом с ним и сказал ясным южным голосом:


- Хорошо, доктор Хеншоу.


Затем лицо девушки переместилось в поле зрения Янга, когда машина тронулась под ними.


"Я думаю, вы, должно быть, чувствуете, что вас похитили, мистер Янг", - сказала девушка, улыбаясь.


Ему потребовалось некоторое время, чтобы понять, что она обратилась к нему по его законному имени.


В третьей главе


Он постепенно просыпался от телефонного звонка где-то в доме, куда его привели. Они дали ему что-то, когда укладывали его здесь спать, и это еще не совсем стерлось; он сонно лежал с закрытыми глазами, не готовый пошевелиться, но прислушивающийся. Кто-то вышел из комнаты неподалеку и спустился вниз, чтобы ответить. Дверь в его комнату, по-видимому, была открыта; он мог слышать быстрые, легкие шаги, удаляющиеся вниз по лестнице - звук, приглушенный ковром, - а затем голос девушки, говорящей с мягким грузинским акцентом, который он помнил. Он не мог разобрать, что она говорила звонившему.


Окно его комнаты тоже было открыто. Он чувствовал его ветерок на небольших участках лица, не прикрытых бинтами; и он мог слышать шум случайных машин на шоссе на некотором расстоянии, и слабый шум поля и леса, который совершенно отчетливо доносился до комнаты, хотя он знал, что находится на втором этаже дома. Был гул подвесного мотора по кузову воды не далеко. "Моя жена... остановилась у нас на берегу залива", - сказал Лоуренс Уилсон. Он также сказал: "В последнее время мы не ладим".


Миссис Уилсон вернулась наверх, вошла в комнату Янга, прошла из-за кровати к окну и подняла жалюзи. Он открыл глаза.


- Это не слишком ярко, не так ли?


У него было отдаленное ощущение, что он смотрит на кого-то на далекой сцене; ему потребовалось мгновение, чтобы понять, что девушка обращалась к нему с вопросом.


- Нет, - прошептал он, - нет, все в порядке.


Он наблюдал из-за бинтов, как она подошла к изножью кровати, чтобы посмотреть на него. Он увидел стройную, довольно грациозную, темноволосую девушку, по-видимому, несколько моложе своих двадцати девяти лет. Этим утром на ней было длинное золотое атласное неглиже, придававшее ей царственный вид; эффект был, однако, слегка испорчен тем фактом, что ее лицо было блестящим, а ее темные волосы - несколько длиннее, чем они обычно носили их в эти дни - были распущены и немного небрежно ниспадали на плечи. Было ясно, что телефон разбудил и ее. Отсутствие помады придавало ее лицу бесхитростный и беззащитный вид.


- Я заявляю, ты не лежишь здесь без сна уже несколько часов? - быстро сказала она. - Рядом с тобой звонок, если тебе что-нибудь понадобится, слышишь?


Рядом с ним в доме было как минимум два человека. сам, решил он; она в комнате с ним и кто-то внизу, по-видимому, на кухне. Темноволосая девушка, явно почувствовав рассеянность его внимания, попыталась еще раз.


- Как вы себя чувствуете сегодня утром, мистер Янг?


- Здорово, - машинально сказал Янг. "Я хорошо себя чувствую."


- Боб, доктор Хеншоу говорит, что ты можешь есть все, что хочешь. Приказать Беверли приготовить тебе завтрак? Она быстро рассмеялась. - Я забыл, что ты нас не знаешь. Беверли готовит. Доктор Хеншоу - ну, вы встречались с ним вчера. Он семейный врач. Я Элизабет Уилсон. Мы все настоящие порядочные люди, и это наше, - она помедлила и попробовала улыбнуться, но не получилось, - наше первое похищение.


Он наблюдал за ее руками, длинными и тонкими, крепко сжимающими друг друга, когда она смотрела на него. Непрямой солнечный свет из окна отражался на кольцах - на одном из них был впечатляющий бриллиант, - которые напомнили бы ему, если бы он забыл, кто она такая: жена человека, пытавшегося его убить; девушка, которая, зная, что он не ее муж, тем не менее тайно вывезла его из больницы и привезла сюда; девушка, которая знала его имя. Был только один человек, от которого она могла этому научиться.


"Где он?" - прошептал Янг.


Она взглянула на него, пораженная. "Где-?"


"Твой муж."


Она вдруг замерла; и на мгновение он ему показалось, что он увидел в ее глазах что-то серое, безнадежное и потерянное, но выражение исчезло - если оно вообще когда-либо было, - и она засмеялась. - Но как ты говоришь, Ларри! - пробормотала она. - Кто-то может подумать, что мы не были официально женаты, слушая вас. Она улыбнулась ему, ожидая его протеста, ее тонкие руки все еще крепко сжимали друг друга.


"Но-"


- Дорогая, ты не собираешься доставить мне много хлопот? сказала она мягко, довольно запыхавшись. "Не хотелось бы думать, что мы не поладим... Сейчас я принесу тебе завтрак".


Она отвернулась. Он смотрел, как она выходит из комнаты; даже в спешке у нее была хорошая походка. Атласный шорох ее золотого платья, казалось, остался еще некоторое время после того, как она ушла.


Янг покачал головой, размышляя над какой-то не совсем ясной мыслью. Он прислушался, чтобы убедиться, что она в безопасности внизу. Затем он сел в постели. Это было легко. В этом не было ничего; просто адски болело в груди и еще в нескольких местах. Отдышавшись от боли, он посмотрел на себя в зеркало над комодом.


Полная анонимность изображения, которое предстало перед ним, приводила его в замешательство. Он сухо сказал себе: "Все, что тебе сейчас нужно, это простыня и длинная цепь, чтобы звенеть, и ты в деле". Было что-то призрачное и тревожное в пустой маске повязки там, где должно было быть лицо. Даже с открытыми глазами и ртом вы не могли отделаться от ужасного маленького подозрения, что внутри этой дряни может вообще никого не быть.


Янг поморщился, увидев свое отражение в зеркале, которое, если не считать слабого шевеления за повязками, не отреагировало. Он оглядел комнату, имевшую вид комнаты в очень старом доме, который некоторое время содержался в хорошем состоянии, но в последнее время из-за отсутствия денег или интереса со стороны владельца или арендатора отпусти немного.


Обои, все еще твердые и довольно чистые в других местах, под окном, где по чьей-то небрежности попал дождь, покрылись вздутиями и обесцвечиванием; белый обожженный потолок в одном углу был в пятнах от протечки крыши или водопровода наверху; старый, выкрашенный коричневой краской деревянный пол был протерт до голых досок у кровати и возле двери.


Это явно была мужская комната. Стены были увешаны картинами парусных яхт в рамках. На столе чертежника в углу лежали предварительные наброски небольшого круизного катера. Бумага выглядела вялой, плоской, что указывало на то, что прошло много времени с тех пор, как она была приколота сюда. Янг вспомнил, что Уилсон ехал из Нью-Йорка в Вашингтон; он производил впечатление человека, который в эти дни мало времени проводил дома.


Корабельный архитектор по профессии, он, по-видимому, в свободное время увлекался проектированием парусников. Это казалось слишком приятным занятием для человека, который хладнокровно сделал все возможное, чтобы убить совершенно незнакомого человека. Вы хотели думать о человеке, который пытался убить вас, как о извращенном маньяке, чтобы вы могли его ненавидеть должным образом; вам не нравилось думать о нем с прекрасным, хотя и довольно ветхим, старым домом, красивой, хотя и довольно загадочной, молодой женой и комнатой, полной картин парусных лодок, которыми вы были бы не прочь завладеть собой в предыдущие дни. вы наелись моря и всего, что с ним связано....


Он услышал приближающуюся машину, не обращая особого внимания, смутно ожидая, если вообще думал об этом, что она проедет по дороге над домом без остановки, как это делали другие. Затем он быстро мчался по подъездной дорожке, обогнул угол дома и резко остановился на гравии, казалось, почти прямо под окном его комнаты. Когда он начал толкаться через кровать, чтобы посмотреть, водитель выскочил и поднялся по ступенькам к входной двери с безошибочным звуком высоких каблуков, цокающих по кирпичам или цементу. Он слышал, как Элизабет Уилсон внизу подошла к двери; и услышал звук ее голоса, поднятого в быстром протесте; затем два человека пересекли нижний холл и быстро, почти бегом, поднялись по лестнице. В коридоре снаружи была небольшая потасовка своей комнате, когда он быстро скользнул обратно под одеяло.


"Пожалуйста!" Голос Элизабет Уилсон протестовал, затаив дыхание. - Говорю тебе, дорогая, он еще не проснулся!


Другой голос закричал: "Ну, тогда пора ему проснуться! Что, черт возьми, у него, сонная болезнь? Черт возьми, я пытался увидеть его в больнице, и он всегда был слишком болен. И каждый раз, когда я звоню сюда, ты говоришь мне, что он спит. Спи, моя нога! Что за шоу ты тут устраиваешь, Лиззи? Вы не хотели иметь с ним ничего общего, когда он был здоров; что это за рутина любящей жены? На кого ты пытаешься произвести впечатление, делая как Флоренс Найтингейл? Если Ларри достаточно здоров, чтобы вернуться домой, он достаточно здоров, чтобы увидеть меня... Голос, пронзительный, возбужденный и совсем молодой, резко оборвался, когда в комнату вошел говоривший. "Ой!"


Какой-то инстинкт, который он не мог объяснить, заставил Янга разыграть ту роль, которую предписала ему Элизабет Уилсон. Теперь он открыл глаза и какое-то время тупо смотрел в потолок; затем неуклюжими движениями пробуждающегося от глубокого сна человека он повернулся и приподнялся, чтобы вопросительно посмотреть в ту сторону, откуда донеслось беспокойство.


Маленькая девочка в дверях смотрела на его забинтованную голову с выражением шока, временно замолчать. Ее лицо было довольно знакомым; это было острое юное лицо со снимка в бумажнике Лоуренса Уилсона. Фотография не предупредила его, что у девушки будут рыжие волосы: они были довольно коротко острижены на голове. На ней было накрахмаленное зеленое льняное платье, безупречные белые туфли и перчатки, которые придавали ей вид наряженной маленькой девочки. Янг изучал ее, слегка обеспокоенный; она была не совсем тем человеком, к которому его подготовили Лоуренс Уилсон и его снимок. Каким-то образом ситуация, если не фотография, заставила его ожидать женщину. Это был просто избалованный и своенравный ребенок со светлой веснушчатой кожей, которая сочеталась с этим цветом кожи, и тонким безрассудным ртом, блестевшим от оранжевой помады.


Янг перевел взгляд с нее на более высокую темноволосую девушку позади нее. Он понял, что Элизабет Уилсон тоже наблюдает за ним, и с таким отчаянным вниманием, которое потрясло его. Все еще в своем атласном халате, она еще не успела накраситься; и бледность ее губ подчеркивала ужасную белизну ее лица. Она смотрела на него, он видел, без надежды, в отчаянии; ее тонкие руки были сцеплены вместе в молитвенном жесте, который он уже понял как сигнал бедствия. Когда она смотрела на него, в каждой черте ее тела была бессознательная мольба; однако было ясно, что она и не думала воздействовать на него сейчас. Что бы она ни собиралась сделать для себя, приведя его сюда, было уже слишком поздно; и она просто ждала его первых слов, чтобы обрушить на нее неизвестную беду, избежать которой она уже не могла.


Тишина продолжалась. Элизабет Уилсон слегка пошевелилась; она уперлась рукой в дверной косяк, чтобы не упасть. Он увидел болезненный страх в ее глазах. Хотя он и не знал ее причины, это была болезнь, с которой он был слишком хорошо знаком; это сделало их двоих внезапно родственными, другой породы, чем маленькая, самоуверенная, рыжеволосая девочка между ними. Он посмотрел на посетителя, облизнул губы и услышал собственный голос.


- Привет, Банни, - прошептал он.


Элизабет Уилсон сделала медленный, нежный, недоверчивый вдох. Младшая девушка не сразу заговорила. Когда она это сделала, ее голос был слишком громким; было ясно, что она все еще смущена бинтами.


- Привет, Ларри, - сказала она и по-прежнему слишком громко и ярко: - Что, черт возьми, ты сделал со своей головой?


Он поймал себя на том, что подражает шепотом больного тому, что он мог припомнить из сердечной манеры говорить Уилсона. "Почему, я чувствовал себя немного подавленным, поэтому я пару раз лизнул себя через купол. Какой-то парень сказал мне, что это должно заставить тебя чувствовать себя хорошо, когда ты останавливаешься. Он был проклятым лжецом". Через мгновение он продолжил: "Спасибо за цветы, Банни".


- Все в порядке, - сказала она. Теперь в ее поведении была некоторая неуверенность, как будто она обнаружила, что ситуация развивается неожиданным образом. - Ты... в порядке, Ларри?


- Черт, да, - прошептал он. - Сломанный нос, сотрясение мозга, двадцать пять швов на голове, пара сломанных ребер... Не о чем беспокоиться, малыш, не о чем беспокоиться. Дайте мне пять лет, и я буду как новенький". Он усмехнулся. - Конечно, я в порядке, Банни. Все шикарно.


Девушка немного покраснела. "Ну, - сказала она, - ну, простите меня за то, что я выставила себя чертовой дурой, люди". Ее голос был пронзительным. "Я просто подумал - ну, если все так чертовски здорово, я просто побегу!"


Она вызывающе переводила взгляд с одного на другого, словно вызывая их на смех; потом она повернулась и исчезла, и они услышали приглушенный стук ее каблуков по устланной ковром лестнице. Входная дверь хлопнула слишком громко; и машина завелась и поехала слишком быстро по подъездной аллее и по дороге вне слышимости.


В комнате, которую она покинула, прошло много времени, прежде чем кто-то шевельнулся. Затем Элизабет Уилсон оттолкнулась от дверного косяка и неуклюже прошла через комнату к окну. Прошла целая минута, прежде чем она заговорила.


"Почему ты это сделал?" - тихо спросила она.


- Не знаю, - сказал он.


- Я благодарна, - выдохнула она. "Конечно, я очень благодарен. Но я не понимаю".


Она не смотрела на него. Ее глаза были сфокусированы на чем-то снаружи, далеко. Вскоре он приподнялся на кровати, чтобы полюбоваться видом, на который она так пристально смотрела. Это был приятный вид. Под окном лужайка спускалась от дома к гребню крутого, поросшего лесом холма, который, в свою очередь, спускался к берегу, где сквозь деревья он мог видеть пристань, у которой стоял большой моторный катер. был пришвартован. Дальше было устье реки, впадавшей в водоем, который по своим размерам мог быть не чем иным, как рукавом Чесапикского залива. Крейсерская парусная лодка средних размеров с шлюпкой на буксире только что вышла из реки, подгоняемая свежим юго-восточным бризом; и небольшая моторная лодка с низкими, узкими линиями устрицы этого региона приближалась, делая хорошее время с ветром за кормой.


Солнечный свет отражался на острых маленьких волнах. Янг увидел, как брызги, быстрые и белые, разбились о нос парусника, когда он врезался в отмель; передняя часть палубы блестела от влаги, и что-то должно было добраться до кокпита на корме; внизу все будет в безопасности, а шкипер нанесет на карту ожидаемый дневной рейс. Было бы время для еще одной чашки кофе, или, возможно, первое пиво дня... Он понял, что впервые за семь лет увидел соленую воду. Это вызвало у него странное чувство ностальгии, к которому он не был готов.


Занятый этими мыслями, он почти не замечал, как девушка отвернулась от окна; потом она оказалась на коленях рядом с ним, зарывшись лицом в одеяло кровати, ее плечи тряслись под ярким атласом халата.


- О, я не могу! - выдохнула она. "Я не могу!"


"Что это?" - глупо спросил он. - В чем дело? Она не ответила; и вдруг несколько осколков сложились в его сознании, когда он посмотрел вниз на ее взлохмаченную темную голову, и он задал вопрос, который уже задавал однажды: "Где он? Где ваш муж, миссис Уилсон?


Она подняла к нему мокрое лицо, встав на колени. Ее голос внезапно стал ясным и почти ровным. - Он... там, - выдохнула она. "Вон там. Под водой. Я убил его."


Глава четвертая


- Когда он пришел, была поздняя ночь, - тихо сказала она. "Я пролежал в постели несколько часов, пытаясь заснуть. Не думаю, что я хорошо выспалась с тех пор, как Ларри уехал в прошлом году. Даже если бы мы этого не сделали... Это такой большой сарайный дом, в котором можно побыть в одиночестве.


Ее голос стих. Теперь она сидела на краю кровати совсем рядом с ним. Она смотрела прямо перед собой, не видя; затем быстро закрыла лицо руками.


- Я заявляю, я напортачил - из всего! - выдохнула она. "Все, кто имеет ко мне какое-то отношение - одни неприятности... Ларри, и Боб Хеншоу, и теперь ты... Будь у меня хоть капля приличия, я бы застрелился!"


Янг резко вернулся к реальности. Она имела его с собой, как и подобает актрисе, убежденную и сочувствующую аудиторию; но это была фальшивая трагедия. Это была просто хорошенькая женщина, завернувшая ситуацию в ловушки раскаяния и самоуничижения, которых она не чувствовала, но думала, что все пройдет хорошо. Это заставило его критически взглянуть на нее, когда она сидела там. в позе отчаяния, с опущенной головой, спутанные темные волосы рассыпались по рукам, закрывавшим лицо.


Он обнаружил, что вдруг заметил некоторые разочаровывающие детали ее внешности, которые он раньше упускал из виду или не принимал во внимание, потому что красивой женщине всегда дают передышку, желая, чтобы она была идеальной. Его немного шокировало то, что сейчас Элизабет Уилсон не достигла совершенства со значительным отрывом, даже если принять во внимание ее эмоциональное состояние и ранний утренний час.


Дело было не только в прическе и макияже. Золотой атласный домашний халат произвел прекрасное впечатление на человека, только что проснувшегося от наркотического сна; но с близкого расстояния нельзя было не заметить, что царственное одеяние было надето как минимум один раз слишком часто с момента последнего похода в чистку.


Была даже небольшая, но заметная щель в шве за левым плечом, однажды коряво зашитая, но вновь раскрывшаяся; и яркая ткань пояса была тусклой и протертой там, где он завязывался узлом на талии. Кроме того, Янг заметил, что лак для ногтей на тонких руках был сильно облуплен... Он остановил инвентаризацию, внезапно пристыженный, снова осознавая странное чувство родства, которое он испытал, увидев тошнотворный страх в ее глазах.


Почему-то вспомнил он себя, несколько несколько дней назад, трясущийся и сонный, с порезами на лице, где соскользнула бритва, он мрачно изо всех сил пытался собраться, чтобы разумно подражать офицеру военно-морского флота Соединенных Штатов. Почему-то эти две ситуации показались ему сопоставимыми, хотя он не мог бы сказать, почему это так.


Элизабет Уилсон пошевелилась, ее лицо все еще было скрыто от него. "Я устроил такой беспорядок в своей жизни!" - прошептала она сквозь защищающие руки. "Я только что испортил практически все, к чему когда-либо прикасался!"


Юнгу вдруг показалось, что он очень хорошо знает эту стройную, грациозную, несколько неопрятную, темноволосую девушку, что было странно, не только потому, что он встретил ее только вчера - практически, только сегодня утром, - но и потому, что он не знал ни одну девушку очень хорошо в течение нескольких лет.


Но она вернула ему резко все, что он узнал о женщинах в более ранний период своей жизни, а увольнение на берег в военное время было эффективным образованием. Он уже достаточно хорошо знал Элизабет Уилсон, чтобы принять ее театральное раскаяние за то, чем оно было, своего рода извинение за мрачные откровения, которые она собиралась сделать. Женщины могли инсценировать что угодно, по-видимому, даже убийство.


Он поморщился при этом и сказал с нарочитой грубостью: - Не обращай внимания на тот беспорядок, который ты сейчас устроила в своей жизни, Лиззи. Давайте просто послушаем, какой беспорядок вы устроили со своим мужем.


Это заставило ее обернуться, чтобы посмотреть на него, потрясенную и возмущенную. Они напряжённо смотрели друг на друга.


- Не называй меня Лиззи, - прошептала она. Это было неважно, и он не ответил на это. Вскоре она резко рассмеялась и коснулась его колена. - Я вроде как разыгрывал для тебя спектакль, не так ли, дорогая?


- У меня сложилось такое впечатление, миссис Уилсон.


- Я делаю это, - прошептала она. "Я знаю, что; Я ничего не могу с собой поделать. Это - приятно иметь рядом кого-то, кто может видеть сквозь это. Ларри никогда этого не делал. Даже после того, как он начал меня ненавидеть, я все еще мог...


Это их тоже ни к чему не привело, и он не мог тратить на это силы. - Он пришел сюда той ночью?


- Да, конечно, - сказала она и взглянула на Янга. "Я хожу вокруг да около, не так ли, дорогая? Это - это так трудно - Если бы я только мог видеть твое лицо! Я... я совсем не могу понять, что вы обо мне думаете.


"Не обращайте внимания на мое лицо", - сказал Янг, но его голос был мягче, чем раньше. Как ни странно, он забыл бинты. Надо признать, подумал он, девушке тяжело признаваться не только незнакомцу, но и незнакомцу, спрятавшемуся за невыразительной маской из хирургической марли. - Продолжай, - сказал он.


Она колебалась. - Я была рада его видеть, - прошептала она, отводя глаза. "Честный. Я был таким - таким Одинокий, уединенный. Когда ты был женат, даже если это не сработало... Я подумал, что он, должно быть, вернулся... чтобы попытаться как-то помирить нас; и я был рад, вы понимаете! В любом случае, какое мне дело до его глупой политики; и, может быть, я даже ошибался насчет них. Я... я хотела, чтобы он сказал мне, что я была неправа, что я совершила ужасную ошибку, что я поступила с ним ужасно несправедливо, но что он готов меня простить. Я... я бросила пистолет на стол у лестницы и побежала к нему через всю комнату, надеясь, что он обнимет меня и... и поцелует...


"Подождите, - сказал Янг, - давайте вернемся. У тебя был пистолет?


Она облизала губы. "Я говорю все это неправильно, не так ли? Да, у меня был маленький пистолет. Сам Ларри подарил мне его после того, как мы поженились. Это довольно изолированное место, и, когда он ездил в Вашингтон, он иногда не возвращался домой допоздна. Иногда он оставался ночевать".


Янг сказал: "Хорошо, у тебя был пистолет. Итак, что заставило вас взять его с собой, когда вы спускались вниз, чтобы поприветствовать своего мужа? Ему становилось трудно сосредоточиться, но инстинкт подсказывал, что он должен получить все это сейчас. Она была готова говорить об этом сейчас; она может никогда не быть снова.


- Да я и не знал, что это Ларри! - удивилась она. "Я был напуган до смерти. Я подумал... Все, что я знал, это то, что кто-то был в доме. Внизу. я просто лежала в постели и дрожала, надеясь, что они уйдут и не появятся, но они не ушли. Были всякие грохоты и грохоты. Я не мог представить, что происходит. Наконец я не выдержал. Я достала пистолет и соскользнула вниз по лестнице... Он был пьян, - выдохнула она. "Вот что он делал, напивался и падал на мебель. Он... он смеялся надо мной. Он сказал, что люди начинают понимать, как движется мир, и все пытаются запрыгнуть на красивую красную подножку; но что многие обнаружат, что там нет места, и если я буду думать, что он возьмет меня с собой...


- Он куда-то собирался? - прервал Янг.


Элизабет Уилсон кивнула. "Это то, что он сказал. Я не совсем понял это; но кто-то придет за ним через несколько дней. Если бы он не был пьян, то, наверное, не говорил бы так много; и если бы я не... не притворялась такой радостной, увидев его... - Она вздрогнула при одном воспоминании. "Он даже немного смягчился. Он сказал, что если... если я буду хорошей девочкой и спрячу его здесь, никому не дав знать, и буду сотрудничать, он поймет, что можно сделать, чтобы позволить мне пойти с ним.


- Он сказал, куда направляется?


- Не совсем так, но это было за пределами страны...


- Он сказал, как долго ему придется ждать?


- По крайней мере, несколько дней. Он и сам не был в этом уверен. Теперь ее руки были крепко сжаты на коленях. - Потом он начал хвастаться, - прошептала она. - Он сказал, что я не знал, что он во флоте, не так ли? Он сказал, что я не знал, что его зовут Дэвид Мартин Янг, лейтенант USNR; и он натянул куртку, которую снял...


- Блузка, - машинально сказал Янг.


- ...и расхаживал взад и вперед передо мной. Я не знал, что я вдова, сказал он; и рассказал мне о тебе. По его словам, он все устроил так, чтобы никто не скучал по нему; если кто и начнет искать, так это заблудшего лейтенанта флота. Лоуренс Уилсон погиб в ужасной аварии и будет похоронен на семейном участке на кладбище Бэйпорт. Если бы я действительно хотел показать, что мое сердце было в нужном месте, я бы подошёл и опознал тело прямо, когда меня позвали; на самом деле, именно для этого он и пришел сюда, чтобы убедиться, что я правильно идентифицировал себя. Если бы я этого не сделал, если бы я попытался что-то сделать, если бы его поймали, он бы чертовски убедился, что люди думают, что я так же глубоко вовлечен, как и он. Он сказал, что я могу потерять? Я могла бы даже передумать ехать - а он не был уверен, что сумеет это устроить, даже если бы захотел, - и тем не менее, всего лишь сказав несколько слов, я стану богатой вдовой покойного Лоуренса Уилсона, по крайней мере до тех пор, пока богатству больше не позволяли существовать в личных целях". Она посмотрел на ее сложенные руки и молчал.


- Продолжайте, - мягко сказал Янг.


Она взглянула на него. - Это разговоры о военно-морском флоте, не так ли, дорогая? Ларри использовал много жаргонных словечек, которые он усвоил в... - Она резко вздрогнула. - Я сказала нет, - прошептала она.


"Это было не очень умно, - сказал Янг.


- Нет, - выдохнула она. "Это было очень глупо, я думаю. Я должен был - подыграть. Но мне было так - так тошно и стыдно... Он, конечно, рассердился, совершенно взбесился. Он бьет меня. Я упал на стол, и пистолет упал на пол. Я - я подполз и получил его. Я указал на него и сказал, чтобы он убирался. Я сказала, что дам ему до утра, чтобы он убрался отсюда, потому что он мой муж, а потом я собиралась вызвать полицию". Она облизала губы. "Это была не очень... достойная сцена. Я сказал ему, что если ему нужна помощь, он может обратиться к своей рыжеволосой подружке; и он сказал мне, как смешно я выгляжу, отдавая ему приказы, сидя посреди ковра с моей ночной рубашкой на шее. Он посмеялся надо мной, подошел ко мне, потянулся за пистолетом и - и я выстрелил в него. Может быть, я думал, что он собирается убить меня. Может быть, я действительно ненавидел его тогда. В любом случае, я выстрелил в него".


Ее голос оборвался, и в комнате не было ни звука. Снаружи какое-то крупное насекомое шмыгнуло по экрану, а на реке усердно зажужжал подвесной мотор. Элизабет Уилсон резко встала, ее руки все еще отчаянно сжимали друг друга.


"Я позвонила Бобу Хеншоу, - сказала она. - Он... мы добрались до лодки. На пристани валялась старая цепь... У нее перехватило горло. "...спалил ковер и мою ночнушку - она была вся в ржавчине и крови - пока Боб ее вынимал... Потом зазвонил телефон. Это была больница общего профиля Роджерстауна. Мне сказали, - она облизнула губы, - мне сказали, что мой муж... что мой муж попал в аварию, но с ним все будет в порядке. Она снова опустилась на кровать. "Они сказали не волноваться - не волноваться".


Затем она повернулась к нему, и он обнял ее, пока она плакала. Он устал, и его лицо болело, и она забыла в своем страдании, что он был сильно ушибленным человеком, с которым нужно обращаться осторожно. Но он не возражал. Он не обращал внимания ни на боль, ни на неловкость, когда он был перебинтован, держа в руках плачущую девушку, практически незнакомую, которая была не до конца одета, или даже на неловкость недоумения - чего никогда нельзя было не делать, когда они рассказал вам один из этих длинных, печальных рассказов - сколько из этой истории можно было безопасно поверить. Он не возражал, потому что впервые за более чем семь лет его волновали чужие проблемы, а не он сам. Но потом его снова начало клонить в сон, и даже возбуждение Элизабет в его объятиях не могло его разбудить.


Глава пятая


Он медленно просыпался от звуков голосов. Ему казалось, что в эти дни он все время просыпался, хотя никогда не мог до конца вспомнить, при каких обстоятельствах заснул. Через жалюзи в комнату проникало яркое полосатое солнце, и он проголодался. В передней перед его комнатой велся приглушенный разговор; внимательно слушая, он мог ясно различать слова.


- Девушка Декер? Это был мужской голос, странно знакомый. На мгновение Янг мог подумать только об одном человеке, чей голос он мог бы узнать, - человеке, который был мертв, - и его дыхание остановилось, а на затылке поднялись волоски. Потом он понял, что это всего лишь тот доктор, голос которого он слышал в больнице накануне. - Ты впустил ее сюда? - недоверчиво спросил доктор Хеншоу. - Элизабет, о чем ты думала...


"Пусть ее!" Голос девушки был резким. "Паршивец чуть не сбил меня с ног и наступил на меня. Она была наверху, прежде чем я успел ее остановить.


"Но-"


"Дорогой, я был готов умереть! Но он прошел для нас, он действительно сделал. Он назвал ее Банни, как будто знал ее всю свою жизнь, и любезно поблагодарил ее за цветы, которые она прислала в больницу. Вы бы видели ее лицо: заявляю, она прямо позеленела! Она могла выцарапать мне глаза! Она, конечно, думала, что это Ларри; и я думаю, ей показалось, что мне удалось как-то помириться с ним и настроить его против нее. Она выбежала отсюда и так сильно хлопнула дверью, что я подумал, что дом вот-вот рухнет.


Наступило короткое молчание. Затем голос доктора неохотно сказал: "Ну, тогда, я полагаю, все в порядке, и никакого вреда не произошло. На самом деле, то, что она увидела его и поговорила с ним, - лучшее, что могло произойти, раз уж это сработало. Если она убеждена, уж точно ни у кого больше не возникнет никаких подозрений.


Разговор ушел в холл. Вскоре доктор вернулся один и вошел в комнату. Услышав, как он приближается к кровати, Янг пошевелился и во второй раз за день притворился проснувшимся человеком.


Доктор поставил свою сумку на тумбочку и посмотрел на своего пациента. - Простите, что побеспокоил вас, мистер Янг, - сказал он. "Но это было мое единственное свободное время сегодня; и я подумал, что мне лучше воспользоваться случаем, чтобы проверить, как вы поживаете. Как ты себя чувствуешь сегодня днем?


- Хорошо, - сказал Янг довольно хрипло. Его лицо под бинтами было жестким и неуклюжим. "Голодный."


"Миссис. Уилсон спустился на кухню и приготовит вам что-нибудь поесть. Доктор Хеншоу встряхивал градусник и не отводил взгляда. - Она говорит, что сегодня утром ты немного поволновался.


Янг прошептал: "Ну, ворвался маленький рыжеволосый ребенок, весь взволнованный чем-то, если вы называете это захватывающим".


- Гм, - сказал доктор, скептически глядя на инструмент в руке. - Я так понимаю, вы неплохо справились с ситуацией.


- Я рад, что вы одобряете, док.


- Очень немногим медикам нравится, когда их называют доктором, мистер Янг.


- Прости, - прошептал Янг.


- Я не хочу показаться излишне подозрительным, - сказал пожилой мужчина, хмуро глядя на термометр. - Естественно, мы благодарны, что вы нас не выдали. Но мне любопытны ваши мотивы, мистер Янг. Почему вы позволили юной леди поверить, что вы Ларри Уилсон? Если уж на то пошло, почему ты не объявил себя в больнице?


Янг коротко пошевелил плечами. - В больнице у меня не было особых шансов, пока ты не вытащил меня оттуда. Большую часть времени я был без сознания. Я пытался поговорить с медсестрой, но она просто шикнула на меня, как они".


- А сегодня утром?


- Что ж, - прошептал Янг, - допустим, сейчас не время опрокидывать тележку с яблоками.


Доктор повернулся к кровати. В его голосе не было особой экспрессии. Возможно, он интересовался незначительным симптомом. - Что вы думаете об этом сейчас, мистер Янг?


- Не знаю, - прошептал Янг. - Думаю, я еще не решился.


Все было на очень спокойном и вежливом уровне разговора, и врач наклонился над ним и сказал: "Откройте рот, пожалуйста", вставил градусник и взглянул на часы. Выпрямившись, он мгновение рассматривал своего пациента, затем отвернулся и прошел вокруг кровати к окну. Он говорил с солнечным светом снаружи.


- Я не знаю точно, что сказала вам миссис Уилсон, - тихо сказал он. "Она склонна быть... ну, она чувствительный человек. Она очень глубоко все чувствует, мистер Янг. Это сделало мою задачу по ее защите довольно сложной. Какое-то время он молчал; затем он продолжал: "Факты, я думаю, говорят сами за себя. У вас есть основания знать характер ее мужа; он был жестоким, безжалостным человеком, и мы подозреваем, что он также был предателем своей страны, хотя я предпочитаю не предъявлять этого обвинения без абсолютных доказательств, которых у меня нет в случае с Ларри. Как Элизабет вышла за него замуж, ни здесь и там; достаточно сказать, что это был брак во время войны, о котором у нее были причины сожалеть - не то чтобы она когда-либо говорила мне об этом, но у меня есть глаза, мистер Янг, у меня есть глаза. Он пришел сюда в ту ночь, как вы знаете, с кровью на руках - вашей кровью, мистер Янг. Понятно, что он ожидал, что сможет заставить ее помочь ему сбежать. Когда она отказалась, он пришел в ярость. Произошла потасовка, в которой участвовало ружье. Оружие как-то разрядилось. Миссис Уилсон говорит, что она выстрелила из него; Сомневаюсь, что она действительно знает, как его уволили.


Его голос прекратился. Он взглянул на часы, обошел кровать, вынул градусник изо рта Янга, прочитал показания и отложил без комментариев. Потом вернулся к окну.


- Ты знаешь, что она звонила мне, - сказал он, выглядывая. "Я пришел и оценил ситуацию, в том числе ее способность выдерживать допросы. Она рассказала мне, как Ларри уже организовал свою "гибель" в результате несчастного случая за много миль отсюда. Это казалось слишком хорошей возможностью, чтобы ее упустить; казалось, что судьба сыграла с Ларри Уилсоном злую шутку, позволив ему обдумать официальные подробности собственной смерти. Все, что нужно было, это избавиться от тела, что я и сделал. Это был неэтичный поступок по стандартам моей профессии, но иногда мужчина важнее доктора, мистер Янг. Хеншоу прочистил горло. "Мы допустили одну ошибку. Мы не учли того факта, что Ларри, устроив замену себя мертвым телом - вашим трупом - не смог сделать тело, скажем так, достаточно мертвым. Представьте себе наши чувства, мистер Янг, когда, избавившись от одного Ларри Уилсона, мы вдруг обнаружили, что у нас в руках другой, и тот - имитация! К счастью для нас, вы были слишком сильно ранены, чтобы говорить сразу. Оставалось только одно; и мы забрали вас из больницы при первой же возможности и привезли сюда, надеясь, что, поскольку у вас нет причин любить Ларри Уилсона, мы сможем как-нибудь убедить вас... У вас есть цена, мистер Янг? Мы можем позволить себе заплатить разумную сумму".


Последние слова были сказаны другим тоном, довольно резко. Янг посмотрел вверх. "Цена?" он спросил. "Для чего?"


- За то, что ты уже сделал однажды этим утром. За то, что выдавали себя за Ларри Уилсона до тех пор, пока мы не сможем организовать ваш уход так, чтобы это не вызывало подозрений. - Пока... - Доктор сделал резкий жест рукой. - Разве вы не понимаете, мистер Янг? Это очень простое предложение. Пока Ларри Уилсон находится в этом доме живым, его жену нельзя заподозрить в том, что она стреляла в него.


Янг заговорил не сразу, и последовало небольшое молчание. Янг наблюдал за мужчиной у окна. Доктор Хеншоу был одет в грубый коричневый костюм накануне, остро нуждается в прессовании. Это никак не льстило его массивной фигуре. Состояние карманов пиджака свидетельствовало о том, что он имел обыкновение глубоко засовывать в них руки. Он сделал это сейчас.


- Она замечательный человек, мистер Янг, - сказал он. - Когда я думаю о том, как с ней здесь обращаются!.. Я сделаю все, чтобы защитить ее, мистер Янг, что угодно!


Его голос был поразительно искренним. Янг изучал его, чувствуя некоторое уважение, а также некоторую жалость, потому что никогда нельзя было принимать всерьез чувства лысого мужчины средних лет к девушке на двадцать с лишним лет моложе его. И все же этот человек, очевидно, любил достаточно сильно, чтобы поставить на карту свою карьеру и репутацию ради Элизабет Уилсон, когда она нуждалась в нем. Это было то, что не каждый мужчина сделал бы для женщины в своей жизни, размышлял Янг; у старика должно быть что-то на шаре, хотя он и не смотрел на это.


"Что-либо!" - тихо сказал доктор Хеншоу. "Я бы даже позволил наказать невиновного человека за преступление, которого он не совершал".


Янг резко посмотрел на него, и доктор повернулся к нему лицом. "Что ты имеешь в виду?" - спросил Янг.


- Это должно быть достаточно просто, - сказал доктор. "Я не знаю ваших мотивов молчания о вашем личность, лейтенант Янг, но я думаю, что могу составить о них правильное предположение. Вы направлялись в Норфолк, чтобы явиться на службу, не так ли? А потом вдруг вы оказались в госпитале под чужим именем... Может быть, есть причины, по которым вы предпочли бы не возвращаться на службу, лейтенант?


"Слушать-"


Хеншоу отмахнулся от прерывания. - Нет, ваши мотивы меня совершенно не волнуют, лейтенант. Я не думаю, что вы сами в них вполне уверены; вы только что позволили себе плыть по течению, не так ли? Что ж, я предлагаю вам продолжать дрейфовать в том же направлении, лейтенант. Это достаточно справедливо. Мы сохраним ваш секрет, если вы сохраните наш. Но позвольте мне предупредить вас; Благополучие миссис Уилсон для меня на первом месте. Если вы сделаете хоть что-нибудь, чтобы подвергнуть ее опасности, я обещаю, что вас арестуют не только за дезертирство, но и за убийство. Доктор слегка наклонился вперед, чтобы подчеркнуть свои слова. - Подумайте о своем положении, мистер Янг. Вы тот человек, которого нашли в разбитой машине Лоуренса Уилсона, в его одежде, с часами на запястье и бумажником в кармане. Кто поверит, что Ларри Уилсон, чья семья жила здесь на протяжении поколений, инсценировал неспровоцированное нападение на незнакомца, которого подобрал на шоссе, переоделся с этим человеком, а затем прибежал домой, чтобы его застрелила собственная жена? Как вы думаете, полиция обратит внимание на эту бредовую историю, когда логичная теория состоит в том, что автостопщик - человек, охваченный паникой при мысли о том, что его снова призывают в вооруженные силы, - убил Уилсона из-за его машины и одежды? и деньги, а затем, возможно, пострадавший в драке, завел машину, пытаясь скрыться. Подумайте об этом, мистер Янг.


Глава шестая


Остаток дня представлял собой мешанину спутанных впечатлений, с которыми Янг не пытался справиться, укрывшись в сне, реальном или притворном. Затем внезапно снова наступило утро, он был один в залитой солнцем спальне, и его мысли были свежими и ясными. Он больше не мог избегать мысли, которая требовала его внимания.


- Дезертир, - прошептал он, подгоняя это уродливое слово к своему языку. Это было реальным преимуществом угрозы доктора Хеншоу. Сама мысль об обвинении в убийстве была слишком нереальна, чтобы воспринимать ее всерьез; но это было обвинение, которое он не мог честно отрицать, помня свою нерешительность в больнице и свою готовность здесь сыграть ту роль, которую хотела от него Элизабет Уилсон. Возможно, он никогда сознательно не решился бы не явиться на службу; но он определенно был достаточно быстр, чтобы раствориться в личности другого человека, когда представилась возможность.


И все же идея была фантастической; это было то, о чем он никогда не думал, даже в плохие дни после его выписки из больницы, когда это казалось, они собирались снова отправить его обратно в море. Он подумывал отдаться на милость медицинских властей, и однажды он подумывал застрелиться, но ему никогда не приходило в голову мысль о дезертирстве. Конец войны спас его тогда. Когда несколько недель назад он получил приказ вернуться на действительную военную службу, он вышел и основательно намазался, но он и не помышлял о том, чтобы не действовать и не явиться в соответствии с приказом. Тем не менее, зародыш этого понятия должен был быть где-то в его уме, подумал он, раз он так легко соскользнул к принятию нынешней ситуации...


Он резко сел. Принятие, черт возьми! - подумал он с внезапным гневом. Прислушиваясь, он мог слышать звуки деятельности из кухни внизу, но на втором этаже дома ничего не двигалось. Он отбросил одеяло в сторону, спустил ноги на пол и осторожно встал. Проблемы работы в вертикальной, а не в горизонтальной плоскости не принимались во внимание, но он отважился пройти три шага от кровати до комода, не потерпев катастрофы. Оттуда он добрался до ближайшей двери шкафа. Открыв его, он изучил одежду внутри. Их было не очень много; очевидно, Лоуренс Уилсон забрал большую часть своих личных вещей, когда уезжал. Тем не менее, осталось достаточно, чтобы подобающим образом одеть его преемника; и это было уже Было установлено, подумал Янг, что одежда Уилсона подойдет ему. В конце концов, он был одет в один из мужских костюмов, когда полиция подобрала его полумертвого на месте крушения.


Он нахмурился, его мысли были заняты лихорадочными планами побега. Он не знал о присутствии девушки, пока ее мягкий южный голос не обратился к нему с порога.


"Дорогой, что ты делаешь? Ты должен оставаться в постели, слышишь?


Он испуганно повернулся к ней лицом. На ней была потускневшая золотая мантия, которая, казалось, была ее обычным утренним костюмом, и ее темные волосы были не более аккуратными, чем накануне утром, но рот был красным от свежей помады. Она держала большой поднос с завтраком на двоих. Когда он не двигался и не говорил, она подошла и поставила поднос на комод. Она посмотрела на него, стоящего там.


"Я заявляю, ты больше, чем я помнил. Неудивительно, что на днях у нас возникли проблемы с поднятием вас по лестнице.


Ее внешний вид и отношение смутили его. Он обнаружил, что невольно осознает изящную форму ее тела под атласным неглиже и маленькую многообещающую полноту ее нижней губы. Трудно было смотреть на нее как на тюремщика.


Он сказал: "Я не могу оставаться здесь, миссис Уилсон".


Ее глаза слегка расширились. "Почему бы и нет?"


- Меня будут искать ВМФ.


"Пусть смотрят, дорогая. Они не придут сюда. Ты теперь Ларри Уилсон, помни.


Он сказал: "Я не совсем это имел в виду".


Она колебалась. "Ага, понятно. Вы передумали. Ты хочешь вернуться? Ее голос был ровным. Она взглянула на открытую дверь шкафа. - Ты искал какую-нибудь одежду, чтобы сбежать, дорогая? Вот почему ты встал?


Он кивнул.


Она еще некоторое время смотрела на него, а потом сказала: - Тебе не обязательно убегать, милый. Телефон прямо у подножия лестницы. Вы можете позвонить им прямо сейчас, если хотите. Я заявляю, вы достаточно большой. Я ничего не мог сделать, чтобы остановить тебя. Если вы хотите , чтобы меня посадили в тюрьму... - Ее голос стих. Она смотрела на него немного вызывающе, ее плечи были расправлены, а голова запрокинута назад.


Он сказал себе, что нет никаких причин, по которым он должен учитывать эту девушку при принятии решения. Тем не менее, это было дополнительным осложнением, и под тяжестью этого его сила и решимость начали рушиться. Он обнаружил, что немного качается, и уперся в комод; затем рядом с ним оказалась Элизабет Уилсон, помогая ему вернуться в постель.


- Делай то, что считаешь правильным, милый, - сказала она, затаив дыхание. "Я заявляю, что не хотел бы, чтобы у вас были неприятности из-за меня. И не обращай внимания Бобу Хеншоу и его угрозам, слышите? Он рассказал мне то, что сказал вам вчера, и я был в полной ярости на него. Надеюсь, вы не думаете, что я позволила бы ему сделать что-то подобное, даже чтобы спасти меня. Если ты чувствуешь, что должен... принести меня в жертву своей совести, дорогая, то иди вперед.


Ее голос был сладким и совершенно неискренним, но ее близость была приятной и успокаивающей. Он поймал ее за руку, когда, накинув на себя одеяло, она начала подниматься. Она замолчала и быстро посмотрела на него.


Он сказал: "Элизабет, ты мошенница. Если бы я подошла к этому телефону, вы бы, наверное, меня застрелили".


Фальшивая веселость соскользнула с ее лица, как маска, оставив его напряженным и умоляющим. - Но ты не будешь, - прошептала она. - Ты не будешь, правда, дорогая? Ты останешься и поможешь мне. Не так ли?" - прошептала она и резко поднесла руку ко рту и грубо провела им туда-сюда, снимая свежую помаду; затем она поцеловала его без осторожности или ограничения.


Он чувствовал беспокоящее давление ее губ и тела; и он не был слишком слаб, чтобы реагировать на это, но она умело ускользнула от него, когда он попытался удержать ее, и встала, чтобы посмотреть на него сверху вниз, улыбаясь. Улыбка постепенно угасла; и они долго изучали друг друга с любопытством, оба ясно осознавая, что заключен своего рода договор.


"Я заявляю, - сказала она, - было бы очень хорошо, если бы я могла видеть ваше лицо".


Он сухо сказал: - Не будь слишком в этом уверен.


Она пожала плечами, что было менее изящно, чем ее обычные жесты. "Ну, - сказала она, - нам лучше что-нибудь сделать с этим завтраком, пока он не остыл".


Он смотрел, как она повернулась к подносу, поношенный и грязный атлас ее неглиже плавно кружился вокруг нее. Он обнаружил, что больше не может смотреть на нее критически. Они вдруг стали партнерами, сообщниками в преступлениях друг друга.


Он резко сказал: - Это было во время войны. Я был на корабле, который был торпедирован. С тех пор у меня аллергия на корабли, море, огонь и запах бензина. Я пытался лизнуть его, но каждый раз, когда я думаю, что достиг чего-то, он возвращается снова, такой же сильный, как и прежде. Черт, после моей небольшой встречи с вашим мужем мне снова приснился один из моих кошмаров. У меня не было ни одного из них в течение четырех лет".


Она принесла ему тарелку и поставила чашку кофе рядом с ним. - Тебе не обязательно говорить мне, дорогая. Заявляю, форма для меня ничего не значит. Я видел слишком многих из них в Вашингтоне во время войны, и все парни внутри них имели одинаковое представление обо мне. Думаю, именно поэтому я в конце концов вышла за Ларри; он был единственным человеком, с которым я общалась, у которого не было униформы, и он не мог вести себя так, будто он думал, что его комиссия давала ему право на привилегии в спальне от каждой девушки в Вашингтоне.


Янг сказал: "Это не просто страх, Элизабет, хотя Бог знает, что я достаточно напуган. Это - ну, это так. Я теперь лейтенант; и довольно скоро я стану лейтенантом-коммандером. Что ж, в Вашингтоне лейтенант-коммандер, вероятно, не казался вам очень важным, но на корабле он может быть довольно большим штурвалом. И - ну, я все время вижу себя на мостике какой-то темной ночью с ответственностью за корабль стоимостью в несколько миллионов долларов, может быть, и за жизни нескольких сотен человек, и вдруг что-то происходит, что угодно... Я не знаю, что Я бы сделал, Элизабет. Раньше я знал, но больше не знаю. Я просто понятия не имею, как бы я отреагировал. И я думаю, что мне действительно не нужно было бы узнавать; Думаю, вот к чему все это сводится, почему я не сказал им, кто я в больнице, почему я позволил вам и Хеншоу привести меня сюда.


Она сказала: "Дорогой, завтракай. Мне все равно, говорю тебе".


Он посмотрел на нее, где она теперь сидела на краю кровати, поедая колено; и он увидел, что ей действительно все равно. Она не была так заинтересована в нем. Достаточно того факта, что он намеревался ей помочь. Он поймал себя на том, что его забавляет мысль о том, что его личная трагедия может так мало значить для кого-то другого.


После того, как она вышла из комнаты, чтобы отнести поднос вниз, он снова встал с кровати, подошел к окну и посмотрел на реку и залив. Они выглядели почти так же, как накануне; это был еще один хороший день, с таким же юго-восточным ветром, очевидно преобладающим летним ветром в этом районе. Далеко-далеко парусник направлялся к нему крыльями и крыльями, курсом, который в конце концов привел бы его к устью реки под домом. Янг лениво подумал, не та ли это лодка, которую он видел накануне; теперь, когда он приблизился, он решил, что это был корабль несколько меньшего размера. Что-то в этом показалось смутно знакомым, напомнив ему картинку, которую Лоуренс Уилсон показал ему перед тем, как вырубить его, шлюп, который он, Уилсон, спроектировал для девушки по имени Банни. Догадка подтвердилась, когда лодка подошла достаточно близко, и он увидел, что у маленькой одинокой фигуры в кабине были рыжие волосы.


Банни держала курс прямо через устье реки к ближайшему берегу, прежде чем ловко опустила руль, перевела кливер и расправила шкоты для движения вверх по реке. Тридцатифутовый шлюп по меркам ВМФ был небольшой лодкой, но все же состоял из нескольких тонн дерева и металла и нескольких сотен квадратных футов брезента; горстка для девушки, чтобы справиться. Янг слегка скривился; ему не нравились компетентные, спортивные молодые женщины, особенно вокруг лодок; у них, казалось, всегда было принуждение демонстрировать, что они так же хороши, как мужчины, или немного лучше. Парень явно хвастался прямо сейчас.


Проплывая мимо большого моторного катера, пришвартованного в доке Уилсона, Банни посмотрела на дом наверху. Должно быть, она заметила, что он наблюдает за ней из окна, потому что подняла руку в знак приветствия. Янг колебался, но казалось, что лучше помахать в ответ, что он и сделал. Белый шлюп двинулся вверх по реке, показывая ему имя, написанное сусальным золотом на кормовом транце, слишком маленькое, чтобы его можно было прочесть без очков на таком расстоянии. Он нахмурился, обеспокоенный воспоминанием, которое не мог сразу сопоставить. Лодки? - подумал он, а потом с внезапным пониманием: Конечно! Лодки!


Звук позади него заставил его обернуться и увидеть Элизабет, стоящую там и немного странно смотрящую на него.


"Ну, заявляю, вы очень дружны с ребенком!"


Он оглянулся через плечо на маленькую белую яхту, исчезнувшую за лесистым мысом вверх по реке, и рассмеялся. "Что мне делать, когда она машет мне рукой, высовывает язык? Я должен быть ее старым приятелем Ларри Уилсоном, не так ли?


Элизабет не улыбнулась. - Интересно, что она там делала в такой утренний час?


"Думаю, просто плыву по кругу", - сказал Янг и отмахнулся от темы. - Скажи мне, - сказал он, - где этот бумажник?


"Какая?"


"Кошелек. Кошелек вашего мужа. У меня это было в больнице, с его ключами и некоторыми другими вещами. Куда оно попало?"


- Да ведь он в верхнем ящике комода, дорогая, - сказала Элизабет. "Какая-"


Он прошел мимо нее к комоду, выдвинул ящик, отнес бумажник из свиной кожи на кровать и сел, чтобы осмотреть его. Элизабет села рядом с ним.


- Что такое, милая? - спросила она обеспокоенным тоном. "Что Вы ищете?"


- У меня только что появилась идея, - сказал он. Он нашел снимок и некоторое время смотрел на него. "Как ее зовут?" - спросил он с любопытством.


- Ну, ты знаешь это, - удивленно сказала Элизабет. - Ты сам назвал ее Банни.


- Надеюсь, ее не так окрестили.


- Это действительно Бонита, - сказала Элизабет. и несколько язвительно: "Это какая-то рыба, не так ли?"


- Ты думаешь о скумбрии, - с ухмылкой сказал Янг. - Бонита что? Задавая вопрос, он вспомнил упоминание доктора Хеншоу о "девушке Деккер" накануне, но не было нужды признавать, что он подслушивал.


- Бонита Декер, - сказала Элизабет. - Дорогая, с чего ты вдруг так ею заинтересовалась?


Он сказал с некоторым раздражением: "Черт возьми, если я собираюсь быть Ларри Уилсоном, я должен знать имя своей девушки, не так ли? Не начинай плеваться, как кошка, только потому, что я задаю несколько вопросов. На самом деле, это картина, которая меня интересует в данный момент. Смотри!" Он отделил угол снимка от подложки, которая была так аккуратно приклеена к нему, и размашистым движением сорвал два маленьких прямоугольника бумаги. "Я заметил это в больнице, но вылетел из головы. Итак, как называется лодка девушки Деккер?


- Да ведь она называет его " Мистралем", кажется, - сказала Элизабет, явно озадаченная таким выступлением. "Но что-"


Янг несколько драматично перевернул фотографию, чтобы увидеть список имен, написанный на обороте. Ее глаза расширились от быстрого интереса, и она наклонилась ближе, чтобы посмотреть. Они вместе изучали его, и на этот раз Янг уделял особое внимание пометкам, сделанным легким карандашом напротив каждого имени, которые он пропустил, поспешно просматривая список в больнице, пока медсестры не было в палате.


Падающая звезда, стр. 28, Нью-Йорк


Алоха, сл, 42, ньюп.


Марбет, стр. 32, Нью-Йорк


Чантейман, К, 32, Джекс.


Элис К., ш., 40 лет, Чарльстон


Боцман Бёрд, сл, 25 лет, Нью-Йорк


Эстрелла, стр. 26, Вильм.


Вскоре Янг глубоко вздохнул и немного выпрямился. "Ну, - сказал он, - его там нет. Мистраля нет . Так много для этой идеи. В любом случае, я не знаю, что бы это доказало".


Элизабет взглянула на него. "Дорогая, я не понимаю. Что это?"


- Очевидно, это список лодок, - сказал он. "С описаниями. Shooting Star, моторная лодка, двадцать восемь футов, родом из Нью-Йорка. Алоха, шлюп, сорок два фута, Ньюпорт... "к" значит кеч, я полагаю, а "ш" - шхуна. Джекс - это Джексонвилл, а Уилм - это Уилмингтон. Я думаю, это довольно очевидно. Но что, черт возьми, это значит, это что-то другое. Он нахмурился. "Где-то есть связь. Ваш муж провел много времени на лодке той девушки прошлым летом, не так ли? У меня сложилось такое впечатление от того, что он мне рассказал".


- Конечно! Голос Элизабет был резким. "Я заявляю, что никогда в жизни я не был так унижен. Я бы не... не стала бы так возражать против того, чтобы муж был отдан другой женщине, но противному ребенку и парусной лодке!


Янг взглянул на нее. Его позабавило сухое замечание: "По его словам, вы не особенно стремились удерживать его после этого вашингтонского дела".


Она покраснела. "Ну, я определенно не собирался позволять кому-либо думать, что я симпатизирую его политике. Но... но ему не нужно было идти вперед и дурачить себя на публике, проводя все часы дня и ночи...


"Может быть, он не выставлял себя таким дураком, как вы думали", - сказал Янг.


Она быстро взглянула на него. "Что ты имеешь в виду?"


"Ну, это должно быть как-то связано", - сказал Янг. "Его увольняют из военно-морского ведомства за подрывную деятельность. Он сразу же приступает к работе над лодкой Декеров, проектируя, строя и управляя ею. Он назвал причину?"


Она коротко повела плечами. "Он сказал - я точно не помню. Кое-что о профессиональном проектировании яхт, и это было началом. Он сказал, что дизайнер может заработать себе репутацию на одной хорошей быстрой лодке, выигравшей множество гонок; и для него им должен был стать Мистраль .


- Ему нужны были деньги?


Она быстро покачала головой. "Небеса, нет! Денег, слава богу, предостаточно; это единственное, что делало мою жизнь здесь вообще сносной, даже до того, как я узнал, что он делает.


- Вы имеете в виду, что ему тоже не нужна была его государственная должность?


Она снова покачала головой. - О нет, - сказала она. "Он просто начал этим заниматься во время войны, и ему это понравилось; во всяком случае, так он сказал. Он сказал, что наличие денег не является оправданием тому, что мужчина целыми днями сидит на своей банке; так он выразился. Я поверил ему; почему я не должен был? Только когда его уволили, я... я начал думать о мелочах, которые произошли, о телефонных звонках, о людях, с которыми он встречался посреди ночи... Я не хотел поворачиваться . против него, когда все остальные... Но он не нуждался в моей помощи, - с горечью сказала она. "Он не хотел этого. У него была... она.


Янг сказал: "Она всего лишь ребенок".


Элизабет рассмеялась. "Дорогой, она не так молода ; она закончила колледж прошлой весной. Признаюсь, мне ее как-то жалко. Она избалованная богатая девчонка со множеством диких политических идей; и она влюбилась в Ларри с тех пор, как была в подгузниках. Мне пришлось выслушать бог знает сколько историй о том, как она таскала его за собой, когда они были детьми; он, конечно, был на шесть лет старше. Я не думаю, что она знала, во что ввязывается; Я думаю, он продал ей товарную накладную.


Янг сказал: "Ну, это звучит разумно; но все равно остается вопрос, какого черта он преследовал? Как называется лодка у причала?


- Лодка Ларри? Это Амберджек. "


Янг снова взглянул на список. - Ее тоже нет. Тем не менее, вот названия семи лодок, которые он почему-то считал достаточно важными, чтобы держать с ним, спрятавшись таким причудливым образом. И он приехал сюда, чтобы сбежать, не забывайте об этом.


Элизабет выглядела пораженной. - Да какое это имеет отношение к...


- Почему он рискнул прийти сюда, Элизабет? Почему он хотел, чтобы вы спрятали его здесь? Зачем он вообще показался тебе? Он только что совершил убийство, чтобы все выглядело так, как будто он мертв; зачем рисковать разрушить всю схему, сообщив вам, что он жив?


- Он сказал, что хочет убедиться, что я опознал тело...


- Если бы я сгорел в машине, как он планировал, вы бы бросили быстрый взгляд на тело, потеряли свой обед, а затем опознали бы его по наручным часам и пряжке ремня. В любом случае, для него это была лучшая игра, чем прийти сюда, чтобы оказать на тебя давление. Нет, я думаю, он пришел сюда по другой причине. Думаю, он приехал сюда, чтобы поймать трамвай. Морской трамвай. Все эти лодки что-то значат; и я думаю, что друг Уилсон знал, что кто-то идет сюда, и собирался заставить вас спрятать его, пока он не придет, чтобы забрать его, после чего он либо взял бы вас с собой, либо расправился бы с вами каким-нибудь правдоподобным образом, чтобы вы не заговорили. . Но у него должен был быть тайник рядом, потому что он не знал точно, когда ожидать его транспортировку. Маленькие лодки не могут придерживаться точного расписания; буря будет подержите их в порту неделю... - Голос Янга умолк. Список в его руке уставился на него: "Падающая звезда", "Алоха", "Марбет", "Чантейман "... Названия лодок никогда не отличались оригинальностью, угрюмо подумал он. Боцманская птица, Элис К., Эстрелла.


Когда он посмотрел на список и вспомнил характер и предполагаемые связи человека, среди вещей которого он был найден, он начал видеть пугающий подтекст в банальных именах. Кучка маленьких, невинных на вид прогулочных яхт, курсирующих взад-вперед по побережью по секретным приказам... Ты не знаешь, сказал он себе, ты только догадываешься.


"Блин!" - сказал он вслух. - Хотел бы я никогда... Он не закончил мысль. Девушка рядом с ним не говорила. Через некоторое время он неуверенно сказал: "Элизабет, мы действительно должны..."


"Какая?"


Он не смотрел на нее. "Сообщите об этом ФБР".


- Милый, - тихо сказала она, - милый, ты совсем спятил?


- Но послушайте, - сказал он, - мы даже не знаем, сколько их! Я имею в виду этот список из семи. Черт, это не обязательно должны быть все из них. Возможно, он просто набросал имена тех, кто, как он ожидал, будет где-то в этом районе в это время. Предположим, есть сотни чертовых маленьких...


- Дорогая, перестань! Она была на ногах, лицом к нему. "Перестань!" - отрезала она. - Я заявляю, что для вас уже немного поздно испытывать приступ патриотизма, не так ли, лейтенант Янг?


- Но мы не можем...


- О, разве мы не можем? - воскликнула она, и прежде чем он успел догадаться, что она собирается сделать, она выхватила картину из его рук и разорвала ее. Он поднялся на ноги, потянувшись за осколками, а она отвернулась от него и, когда он схватил ее, точно и сильно ткнула локтем в его ушибленную грудь. От боли у него перехватило дыхание. Он закашлялся и тяжело сел на край кровати, обняв себя, очень близко к тому, чтобы заболеть, но отдаленно осознавая, что она выбежала из комнаты. Он услышал, как в туалете через коридор смыв воды.


- Милый, - сказала она, возвращаясь, - милый, прости. Я заявляю, что не хотел вас обидеть, но, боже мой, ваша глупая совесть...


- Все в порядке, - устало сказал он. - Все в порядке, Элизабет.


- Ты не собираешься...


Ее прервал шум снаружи. Под окном с весомым, нарочитым звуком открылась и закрылась автомобильная дверца, хотя, занятые своими делами, они не слышали, чтобы машина подъехала. На лице Элизабет отразилась паника, и Янг точно знал, о чем она думает: доктор Хеншоу не из-за того, чтобы заглянуть снова до позднего вечера. Она схватила Янга за руку и в страхе подошла к окну рядом с ним. Посмотрев вниз, они увидели длинный черный седан "паккард" довоенного производства, стоящий в кругу, усыпанном гравием, перед домом. Импозантная пожилая дама, передвигавшаяся с помощью тяжелой трости, как раз поднималась по ступенькам к входной двери.


Пока они стояли, замерев, гостья трижды повелительно постучала в дверной молоток и отступила, опираясь всем весом на трость, чтобы посмотреть на дом. Они быстро отошли от окна, прежде чем она успела их увидеть.


- О, Господи! Отчаяние в голосе Элизабет сделало ее восклицание шепотом смешным. - Это старая миссис Парр! Что она здесь делает? Затем она повернулась к Янгу, яростно схватив его обеими руками. "Что будем делать, дорогая? Что мы будем делать? "


Выражение ее лица поразило его своим внезапным неприкрытым ужасом; и он снова ощутил то сильное чувство родства, которое он испытывал раньше с этой девушкой. Теперь это стало чувством, очень близким к нежности; привязанность и сочувствие, которые он не мог не испытывать к тому, чью слабость он понимал и разделял, с той разницей, что особая его аллергия, если можно так назвать, не очень сильно реагировала на старуху с тростью.


Он не мог освободиться от нее, не используя силой, поэтому вместо этого он положил руки ей на бедра, мягко толкнул ее немного назад и крепко держал перед собой.


- Теперь полегче, - сказал он. - Перестань, Лиз. Она смотрела на него пустым взглядом. "Кто она?" - спросил Янг. - Как мне ее назвать?


Внизу снова постучал молоток; и тело девушки дернулось от этого звука. - Но ты не можешь...


- Какого черта ты нанял меня? он прошептал. - А теперь вытри нос и убери это дурацкое выражение со своего лица, милая! Как мне назвать этого древнего персонажа? Проинформируйте меня; заполните меня! Она старый друг семьи или что?


- Она... - Элизабет вздрогнула, отпустила его и закрыла рот рукавом. - Она твоя... Ларри...


- Мой, - сказал он. "Я Ларри. Не забывайте об этом. Продолжать."


- Она твоя тетя. Я имею в виду, что на самом деле она не твоя тетя; она какая-то левая родственница Уилсонов, с которой я так и не разобрался, но вы зовете ее тетя Молли. Я зову ее миссис Парр. Элизабет достаточно оправилась, чтобы ожесточиться по этому поводу. - То есть так я ее зову, когда она не может не дать мне поговорить с ней; любому члену семьи больно признавать, что я существую. Я заявляю, я думаю, что они даже обвиняют меня в том, что Ларри - я не могу представить, что заставило бы ее прийти - Ах, заткнись, старая ты барышня! - выдохнула она, когда снова постучал молоток.


Янг спросил: "Где горничная? Почему она не отвечает?"


"Кто? О, Беверли. Она приходит только раз в неделю; Терпеть не могу их дома. Я не знаю, как... Они всегда заставляют меня чувствовать себя бедным белым мусором, как они смотрят на...


"Давайте прибережем ваши комплексы неполноценности, пока у нас не будет времени их как следует проанализировать. Миссис Парр, дорогая, миссис Парр!


Элизабет облизала губы. "Ну, она живет в месте под названием Лорел Хилл, вверх по реке. Ларри, однажды ты возил меня туда на " Амберджеке " . Это музейное место с антиквариатом, и все говорят, что это просто чудесно, хотя я заявляю, что мне он показался барахлом. Не позволяйте ей начать, иначе она будет здесь все утро... О, Боже, я выгляжу развалиной! Теперь она повернулась к зеркалу. "Она подумает, что я всегда так хожу по дому!"


Она пригладила волосы. Янг забирался в постель.


- Неважно, - сказал он. - Ступай к черту, пока она не начала стучать тростью; и, ради бога, будь ласков со старым боевым топором... Элизабет?


Она повернулась у двери. "Да?"


"Поднимите голову, как говорят британцы. Не отдавайте корабль и все такое.


Ей удалось улыбнуться. "Дорогая, ты милая! Я в порядке.


Янг с сомнением наблюдал за ней, когда она отошла. Затем он поморщился под бинтами, устроился на подушках и укрылся одеялом. Ему с опозданием пришло в голову, что надо было опустить жалюзи не только для того, чтобы создать надлежащую атмосферу в комнате больного, но и для того, чтобы несколько уменьшить видимость; но было уже слишком поздно. Он уже слышал бормотание голосов у входной двери. Когда они полностью не любили друг друга, у женщин была манера хорошо относиться друг к другу, которую можно было распознать, даже когда вы были так далеко, что не могли различить отдельные слова.


Вскоре трость застучала по устланной ковром лестнице, и низкий, почти мужской голос сказал: "... вторгайтесь в этот час, но я не заметил, как рано еще было. Да ведь ты только что встала, правда, дорогая?


Голос Элизабет сказал: - О, Ларри будет рад вас видеть, миссис Парр. Бедному мальчику так надоело лежать в постели, что просто поговорить с кем-нибудь - настоящее удовольствие".


Янг усмехнулся про себя и перестал ухмыляться; перед тем, как они появились в дверях, наступил момент крайнего напряжения. Хорошо, младший, он думал, теперь ты Ларри Уилсон. Теперь я Ларри Уилсон... Старая дама стояла там, не позволяя себе опереться на трость, но получая от нее как можно больше ненавязчивой поддержки, пока переводила дух от подъема. Она казалась довольно грозной женщиной, крупная женщина, полностью выставленная для посещения в шляпе, перчатках и легком летнем пальто, расстегнутом, чтобы показать одно из тех изысканных ситцевых платьев, которые, казалось, носят все богатые пожилые женщины. Она посмотрела на Янга и усмехнулась.


"Ну, Лоуренс, они наверняка завернули тебя, как деревенскую ветчину", - сказала она. - Бонита сказала мне...


- О, - сказал Янг. - Она сделала, не так ли?


- Черт, я не должен был об этом говорить. Миссис Парр не выказывала особых признаков испуга или раскаяния. Она указала на Элизабет. - Принеси мне этот стул, дорогой. Я помню, как говорил матери этого мальчика за месяц до его рождения, что если она планирует завести еще кого-то, то должна что-то сделать с этой проклятой лестницей. Но я никогда не думал тогда, что увижу день, когда они доставят мне неприятности. Ну, никто не остается молодым вечно. Может быть, это так же хорошо. Молодые люди, кажется, вечно изобретают новые способы навлечь на себя трудности". Она с благодарностью села в кресло, которое Элизабет пододвинула вперед, и посмотрела на девушку. "А теперь интересно, не мог бы я навязать тебе чашечку кофе, моя дорогая. Конечно, если вы еще не начали завтракать...


Элизабет сердито покраснела. - О, мы поели, миссис Парр, но, кажется, на плите еще есть кофе. Затем она быстро взглянула на Янга. - Это... не займет и минуты, - неуверенно сказала она.


"Ненавижу доставлять столько хлопот".


- О, это совсем не проблема. В голосе Элизабет звучало отчаяние, словно ее вытолкнули из комнаты.


"Принеси мне тоже одну, дорогая, пока ты здесь", - сказал Янг. Неохотно она отвернулась. Когда она ушла, Янг взглянул на миссис Парр, которая деликатно поглаживала ее морщинистое, тщательно накрашенное лицо большим носовым платком. Несмотря на защитные повязки, Янг внезапно почувствовал себя голым и беспомощным, стоя лицом к лицу с ней в одиночестве. Он так многого не знал, так много способов, которыми она могла бы заманить его в ловушку, если бы захотела.


- Я помню эту комнату, - рассеянно сказала она, оглядываясь. - У тебя было это в детстве, не так ли? Ему не пришлось отвечать, потому что она тут же перевела на него взгляд. - Ну и что, черт возьми, за все эти глупости, Лоуренс? - спросила она. - Если ты и эта рыжеволосая девчонка Мод Деккер думаете, что собираетесь втянуть меня в какие-то романтические махинации в моем возрасте... Что касается вашего брака, мальчик, я совершенно не испытываю к вам симпатии. У тебя красивая жена. Я полагаю, она не проводит весь день в обертке и ночная рубашка. Может быть, вы могли бы сделать лучше, но вы этого не сделали; и у меня нет терпения с современным отношением к браку. В мое время мужчина должен был жить со своими ошибками. Не приходи ко мне, ожидая, что я буду назначать тебе свидания за спиной твоей жены!


Янг сказал: "Я не приходил к вам, тетя Молли".


"Ну, твоя девушка сделала это, черт побери. Она хотела, чтобы я помог ей устроить какую-то встречу... Я ношу любовные записки в моем возрасте! Кто-нибудь должен перевернуть эту девочку и согреть ее попку, и вашу тоже, молодой человек... Не знаю, почему я все время называю ее ребенком. В ее возрасте я вышла замуж и содержала троих детей, мужа и свору собак. У собак были лучшие манеры из всех. Если бы кто-нибудь предложил мне показаться на публике в штанишках и с носовым платком -! Во всяком случае, я сказал Боните, а теперь говорю вам, что не буду иметь с этим ничего общего. Не то, чтобы это остановит вас, я полагаю; Я так понимаю, что все прошлым летом вы вдвоем занимались чем-то скандальным. Ну, ты не получаешь от меня никакого сочувствия, запомни это. В мое время такие вещи проводились хотя бы с небольшой осторожностью... Я сказал девушке: "Девочка, - сказал я, - не приходи ко мне в слезах, потому что тебя бросили на морозе. Что вы ожидаете, играя с женатым мужчиной? Если вы хотите, чтобы какие-то сообщения переносились, переносите их сами. Разве я, - спросил я ее, - похожа на Купидона, ты девушка? Итак, мальчик разбился, и его жена присматривает за ним, и так и должно быть. Я, конечно, не собираюсь просить его дать вам обычный сигнал, когда он достаточно поправится, чтобы выйти и сможет встретить вас в обычном месте, - сказал я девчонке, - и настоятельно советую вам не выставлять себя напоказ. проплывая мимо дома два раза в день, утром и вечером, ожидая вестей от него; а если вы все-таки отправитесь в плавание, - сказал я ей, - ради бога, оденься для разнообразия. Хамф. Что ж, я никогда не был очень высокого мнения о человеческом интеллекте, и я полагаю, что вы найдете какого-нибудь проклятого дурака, который будет передавать ваши сообщения для вас... Лоуренс.


- Да, тетя Молли, - сказал он.


- Я мало что слышу вверх по реке, но кто-то сказал мне, что вы запутались в этой коммунистической чепухе. Это неправда, не так ли?"


- Нет, тетя Молли, - сказал он.


"Ну, это нормально, - сказала она. - Рад это слышать... О, вот ты где, мой милый. Тебе действительно не стоило так утруждать себя из-за меня. Миссис Парр критически посмотрела на Элизабет, когда та внесла в комнату поднос. "Какое красивое платье на тебе, дорогая; жаль, что у тебя, кажется, на рукаве есть помада. И мне нравятся твои волосы в таком виде; Я думаю, что этот современный стиль короткого обрезания очень непривлекателен. В мое время ее волосы считались украшением женщины..."


Глава седьмая


Длинному "Паккарду" пришлось один раз дать задний ход, чтобы объехать круговой проезд, который был предназначен для автомобилей с более короткой колесной базой - без сомнения, изначально для конных экипажей. Затем большая машина осторожно обогнула угол дома и скрылась из виду. Янг отвернулся от окна.


- Она всегда сама водит этот катафалк? "


- До войны у нее был шофер, - сказал мне Ларри. Когда его призвали, она нашла кого-то, кто научил ее водить машину, и ей это так понравилось, что она больше никогда не нанимала другого". Элизабет повернулась к нему лицом. "Дорогой, чего она хотела? Что она сказала?"


Он устал, вернулся в постель и откинулся на подушки, прежде чем ответить. "Почему, - сказал он, - она каким-то образом уговорила себя передать мне сообщение от Бониты Декер, и она была не в восторге от этой идеи, хотя я сомневаюсь, что это будет не давать ей спать по ночам. Малыш явно не терял надежды. Она хочет меня видеть. Она будет проплывать мимо этого места два раза в день, ожидая, когда я дам ей обычный сигнал, после что я должен улизнуть и встретиться с ней в обычном месте.


- Сигнал? - потребовала Элизабет. "Какой сигнал? Что за место?"


Янг сказал: "Как, черт возьми, я мог знать? Я тоже не знаю места; или время. Я предполагаю, что у них было стандартное время для встречи, так как старушка не удосужилась упомянуть об этом. Вы понятия не имели, что у них есть какая-то система, подобная этой?


Она покачала головой. - Прошлым летом я не обращал особого внимания на его приезды и отъезды, но заявляю, что они мне не снились...


- Что ж, похоже, они действительно серьезно относились к этому делу. Сигналы и секретные места встреч! Хотел бы я знать... Ну, это не имеет значения. Я, очевидно, не могу позволить себе встретиться с ней; что бы запустить этот блеф в землю. Возможно, мне удастся одурачить старую леди, которая видела Ларри Уилсона не чаще одного раза в год; Я чертовски уверен, что ничего не добьюсь с яркой маленькой девочкой, которая была влюблена в него, с бинтами или без бинтов. И с ее цветными волосами, если она не получит сигнал довольно скоро, она потеряет терпение и пошлет кого-нибудь другого или снова вломится сама... Я думаю, нам лучше пригласить сюда Хеншоу и провести совет. войны, Элизабет. Этот акт умирает для нас; нам лучше намотать его до того, как он полностью сложится. Пришло время Ларри Уилсону отправиться в Нассау на выздоровление или навестить в клинику Мэйо на операцию или что-то в этом роде. Мы установили, что ублюдок все еще жив; теперь давайте вытащим его к чертям отсюда.


Она повернулась, чтобы внимательно изучить свое отражение в зеркале. - Хорошо, милый, - сказала она. - Но разве это не может подождать до полудня? Боб сказал, что он уже закончил.


- О, я полагаю, да. Он не мог объяснить свое внезапное чувство безотлагательности; инстинкт подсказывал ему, что игра проиграна, кляп изнашивается, корабль тонет под ним... Он попытался выкинуть из головы последнюю метафору, но это было так; это было хорошо запомнившееся ощущение осознания того, что осталось так много секунд - в данном случае минут или, может быть, дней - до того, как все это взорвется с грохотом, шипением и ревом, отправив его к черту, если к тому времени, когда это произошло, он не освободил помещение. Его разум работал быстро и хорошо. - Элизабет, - сказал он, зная, что ему теперь делать. Пришло время продемонстрировать, что он четко держит в уме все возможности.


Она посмотрела на него через плечо, явно пораженная чем-то в его голосе. - Что такое, милая?


- Пистолет, - сказал он. - Он у тебя еще есть?


"Какая?" - спросила она, хотя он был уверен, что она слышала.


- Пистолет, который ты использовал той ночью. Он у вас остался или вы от него избавились?"


"Почему... почему, у меня все еще есть это, дорогая. Мы с Бобом обсудили это; люди знали, что он у меня есть, Ларри упомянул, что отдал его мне, так что лучше держаться за него. Если бы... если бы были какие-то вопросы, было бы смешно, если бы он пропал. Боб - почистил его для меня и... Почему? она спросила. "Почему ты спрашиваешь?"


- Я хочу этого, - сказал он.


Она быстро повернулась к нему лицом. "Медовый-"


- Я хочу этого, - сказал он тихо. "В настоящее время."


"Но-"


- Вас двое, - сказал он. "Ты и Боб. А Боб - врач, и раны на голове - штука коварная, и я бы не хотел, чтобы у Ларри Уилсона случился рецидив и он умер, как бы удобно это ни было для вас с Бобом.


Она странно посмотрела на него. В ее отношении не было гнева, которого он ожидал; он думал, что она будет в ярости и пронзительно, но он недооценил ее. Вместо возмущения она не показала ему вообще ничего, кроме слабой бледности и некоторой напряженности вокруг рта; на мгновение ему даже показалось, что он сделал ей больно и она сейчас заплачет, но не заплакала. Она просто развернулась на каблуках и вышла из комнаты. Меньше чем через минуту она вернулась. Она положила на покрывало никелированное оружие с жемчужной рукоятью и коробку патронов с маркировкой .320 ACP для автоматического кольта . Пистолет. Она не говорила. Он проверил обойму, которая была полна, и патрон в патроннике, и предохранитель, и положил пистолет под подушку. Ящик со снарядами, заполненный более чем на три четверти, он положил в ящик прикроватной тумбочки.


- Спасибо, Элизабет, - серьезно сказал он.


"Пожалуйста, милая", сказала она тихим, натянутым голосом. "Я заявляю, что нет причин, по которым вы должны доверять нам. Я ничуть не виню тебя за осторожность.


Она резко отвернулась, но не раньше, чем он увидел слезы в ее глазах.


"Элизабет-"


"Что это?" - спросила она, не оборачиваясь.


- Элизабет, прости.


- Я считаю, что нет причин, по которым ты должна быть такой, дорогая. Я - я убийца. Я застрелила одного человека, собственного мужа. Вы не можете рисковать. Это м-может стать н-привычкой... Боже, если бы я не плакала все время! - выдохнула она, натягивая рукав на глаза; потом сделала вид, что вдруг заинтересовалась мокрыми пятнами на золотом атласе, которые как будто ей что-то напоминали, и повернулась, чтобы рассмотреть свое отражение в зеркале, подняв руки к голове. - Дорогая, а что не так с моими волосами? - спросила она, ярко меняя тему. "К чему клонила старая курица? я думаю это выглядит очень красиво; его просто нужно немного настроить, вот и все. Что с ним случилось?


- Да ничего, - неловко сказал Янг. Затем ему пришло в голову, что нет веской причины, почему бы ему не продолжать быть совершенно откровенным с этой девушкой после того, как он дошел до того, что продемонстрировал, что не доверяет ей. - Ничего, - сказал он задумчиво, - если вы не возражаете против того, чтобы выглядеть бродягой.


Потрясенная, она повернулась к нему лицом. - Милый, - сказала она опасным голосом, - милый, ты тоже не начинай стрелять в меня! Я получила достаточно этого от моего настоящего мужа и его проклятой старой семьи, чтобы продержаться... Если бы они просто оставили меня в покое; если бы они не вели себя всегда так, как будто были уверены, что я опозорю все дурацкое племя... Она резко остановилась, повернулась к зеркалу и провела рукой под волосами на затылке. Когда она заговорила, ее голос был ровным и невыразительным. "Это слишком долго?"


Он сказал, теперь чрезвычайно смущенный: "Элизабет, я не судья..."


"Дорогая, ради всего святого!" она дышала. - Вы только что назвали меня убийцей и бродягой. Ты боишься, что я отравлю твой суп, и тебе стыдно за то, как я выгляжу, вдобавок ко всему. Не начинай скромничать сейчас, слышишь?


- Это слишком долго, - сказал он. "Либо отрезать, либо как-нибудь поставить".


- Забавно, - тихо сказала она. "Я помню, как Ма рассказывала мне, что, когда она была маленькой, настоящие дикие девушки в городе первыми состригали себе волосы. Теперь ты шлюха, если носишь его слишком долго... Что-нибудь еще?


"Какая?"


"Что-нибудь еще, что вы хотели бы покритиковать, пока вы в настроении?" Голос у нее был низкий и напряженный.


Он колебался, но теперь, когда он начал, сдерживаться не было никакого смысла. - Конечно, - сказал он. "Ваши ногти".


- Что с ними? - спросила она, глядя вниз. - Они чистые, не так ли? О, вы имеете в виду этот старый лак... Я думаю, вы тоже думаете, что этот пеньюар довольно убогий, а в доме беспорядок... Я заявляю, как мужчина может сидеть без дела в пижаме прошлой недели с дюймовой бородой на голове. его лицо и назвать девушку неряшливой за то, что у нее пятно на халате! Дорогая... - Ее голос резко оборвался. Она глубоко вздохнула, как вздох, и посмотрела на себя в зеркало с выражением отвращения. - Милый, - тихо сказала она, - возьми меня с собой.


Он не сразу понял, что она сказала, так как она, казалось, говорила больше сама с собой, чем с ним. Затем он быстро взглянул на нее и увидел, как она подошла к нему. К его ужасу, она опустилась на колени возле кровати, взяв его руку в свою.


- Возьми меня с собой, Дэвид, - сказала она. "Я вообще не должен был приходить сюда. Возьмите меня отсюда. Пожалуйста!"


"Но-"


- Я тебе понадоблюсь, - прошептала она. - Мы будем мистером и миссис Уилсон, слышишь? Мы пойдем - куда-нибудь. Никто ничего об этом не подумает, кроме девицы Деккер, а что ей остается делать, как не злиться? Я просто увезу тебя куда-нибудь, чтобы ты поправился после аварии. Это будет выглядеть так, как будто мы помирились и уехали во второй медовый месяц, своего рода; как будто я простил тебя за прошедшее лето и забрал тебя назад, как будто ты передумал и решил, что все-таки не совершал такой большой ошибки, будь семья или не семья.


Он сказал: "Элизабет..."


Затем она снова встала на ноги, и неуклюжие движения при вставании казались легкими и грациозными; и голос ее был прозаичен, когда она говорила:


- Подумай хорошенько, милая. Есть также деньги; это совместный счет, и у меня до сих пор хранится его доверенность, которую он выписал на меня однажды, когда его посылали в Тихий океан для каких-то дел с кораблями.


Янг сказал: "Я бы не тронул ни цента этого ублюдка..."


Элизабет улыбнулась. "Теперь ты ведешь себя глупо. Вы забрали его имя и его дом, вы ели его пищу; ты поцеловал его жену. Зачем высокомерно относиться к деньгам? Это... это ему больше не нужно, не так ли?


Янг посмотрел на нее; и она ждала. Мягкий, но прямой свет из открытого окна делал ее молодой, ожидающей и очень милой. По мере знакомства с девушкой, размышлял Янг, детали, которые поначалу вас раздражали, уже не казались очень важными. Ему неожиданно пришло в голову, что теперь он знает эту девушку лучше, чем любого другого человека в мире. Он знал ее страхи и мог догадаться о ее амбициях; он знал, как рассмешить ее и как заставить плакать. Вероятно, она знала о нем столько же. Случайно она оказалась к нему ближе, чем кому-либо за долгое время; хотя он не полностью доверял ей, она была единственным человеком за многие годы, с которым он мог свободно разговаривать.


Можно было бы красиво выразиться, подумал он, и сказать, что они, кажется, хорошо ладили друг с другом, потому что подходили друг другу; или вы могли сделать это уродливым и сказать, что им, черт возьми, лучше уж поладить, потому что они слишком много знали друг о друге, чтобы не делать этого. Так или иначе, они поладили, и он вдруг понял, что так будет всегда, потому что ни один из них никогда не будет ожидать слишком многого от другого. Они всегда делали скидки. Оба они знали, что ожидать особо нечего. Между ними было негласное понимание того, что они оба были второсортными людьми, которые в некоторых важных отношениях потерпели неудачу сами.


Они составили прекрасную пару, мрачно подумал Янг. хорошенькая, несколько заезженная молодая жена превратилась в убийцу, а крупный, несколько потрепанный молодой морской офицер обернулся... Он не договорил фразы, толкнув некрасивое слово обратно в темноту, из которой оно явилось. Он посмотрел на девушку, стоящую над ним, и подумал: почему бы и нет?


"Черт, - сказал он, - это сделка".


Она кивнула и сказала практичным тоном: - Ничего не говори Бобу, когда он придет. Он... не понял бы.


Янг считал, что это весьма вероятно; и он с усмешкой обнаружил, что теперь, когда он взял на себя обязательство, мысль о Бобе Хеншоу - хотя он мог быть лысым и пожилым - вызвала у него укол ревности. Элизабет слегка покраснела под его взглядом. Внезапно он ощутил теплое чувство симпатии к ней и подумал: " Бедняжка, должно быть, ей было чертовски одиноко здесь, раз она связалась с этой старой козой". Мысль о том, чтобы уехать с ней, начала формироваться в его голове, и это не было неприятно.


Он сказал, глядя на нее снизу вверх: "Ты не знаешь, как я выгляжу. Ты никогда не видел моего лица".


- Мне понравится, - сказала она. - Если я этого не сделаю, я всегда могу - закрыть глаза, вот так. Улыбаясь, она наклонилась и поцеловала его в губы.


Глава восьмая


Крик раздражал его. Здесь он рисковал своей чертовой жизнью, работая над своей дурой, когда корабль может уйти с минуты на минуту, и он должен был это выслушать! Итак, парень был ранен; кто не был? Он хотел уйти или нет? Что, черт возьми, он должен был сделать с этим, отвлечься на пять минут, чтобы посочувствовать? Он чертовски старался изо всех сил; у этого ублюдка хотя бы хватило приличия оценить это и держать свой чертов большой рот на замке... Потом он оказался в воде, как это всегда бывало, с мазутом во рту и руками, болящими так, будто ничего не должно было болеть. . Огромный пылающий корпус авианосца неумолимо дрейфовал на него за несколько мгновений до того, как его встряхнуло, раскачало и разбило новой серией взрывов, он перевернулся и пошел ко дну кормой вперед.


Но крик продолжался, теперь это был противный, задыхающийся, скулящий звук. Казалось, оно исходило издалека, и он слушал его, все еще злясь на него, потому что, казалось, прошло много времени, прежде чем он понял, что делает это. Он пробивался вверх сквозь тяжелые слои сна, взял себя в руки и остановил это.


После этого он лежал, мокрый от пота, и ждал, когда стихнет стук его сердца. Затем над ним без предупреждения зажегся потолочный свет, поразительно яркий. Он инстинктивно открыл глаза по щелчку и посмотрел прямо на внезапную вспышку освещения; в последовавший момент слепоты он почувствовал, что кто-то спешит к кровати. Мысль о пистолете под подушкой промелькнула у него в голове, когда он поднялся; но прежде чем он успел до нее дотянуться, она уже присела рядом с ним, касаясь его, ясно опознанная и не опасная.


- Милый, - выдохнула она, - милый, что случилось, что случилось?


- Извини, Элизабет, - сказал он, смущенный тем, что разбудил ее в такой час и таким образом. "Мне только что приснился кошмар. Это моя дурная привычка". Ему удалось рассмеяться. - Ты просто не знаешь, во что ввязываешься... - Тут он остановился, потому что она больше не смотрела на него. Она опустилась на колени возле кровати, положив голову на скрещенные руки; и ее дыхание приходило в большие рыдания. "Элизабет!" - сказал он, пораженный.


Он смотрел на нее с беспокойством и сожалением. Однако он не мог придумать, что с этим делать, кроме как нежно погладить ее по волосам, когда она опустилась на колени рядом с ним. ее тело сотрясалось от прерывистого, яростного дыхания. Вскоре она зашевелилась от его прикосновения и, словно почувствовав характер его мыслей, на мгновение покачала головой, не поднимая глаз.


"Дорогой, я в порядке... не плачу... просто запыхался от того, что бежал по этой проклятой... этой чертовой лестнице!"


Он не мог не рассмеяться над этим разочарованием; и все же было приятно знать, что на свете есть кто-то, кто достаточно заботится о том, чтобы прибежать, когда он выставит себя дураком посреди ночи. Он взглянул на электрические часы на комоде, которые показывали час пятнадцать.


- А что ты вообще делал внизу в такое время ночи?


Это был праздный вопрос; но она вдруг совсем затихла и напряглась под его рукой, так что прикосновение к ней сделалось вдруг неловко, и он отнял руку.


- Почему, - сказала она, все еще спрятав лицо и приглушив голос, - почему, я... я не могла заснуть, милый. Я спустилась к... -- Она сделала паузу и быстро продолжила: -- выпить. Я забыл получить рецепт от Боба, и у меня закончились таблетки. Иногда крепкий напиток...


Ее голос неубедительно оборвался. Немного времени прошло в молчании. Наконец он потянулся и поднял ее лицо к резкому верхнему свету. Ее глаза не встречались с его. Он посмотрел на нее, отмечая первый раз, как она была одета: в бледно-розовые брюки из какого-то совсем тонкого габардина и розовый капроновый свитер с короткими рукавами. Он увидел, что у ее шеи была нитка жемчуга, а подошвы ее сандалий, видимые, когда она стояла на коленях, были влажными.


Она забеспокоилась под его взглядом и сделала быструю, украдкой попытку одним коленом засунуть что-то с глаз долой под кровать, не глядя вниз. Он наклонился и поднял предмет: длинный фонарик с пятью батарейками.


- Я... я была снаружи, - сказала Элизабет.


"Угу".


- Не смотри на меня так, милый, - прошептала она. - Я не могу выносить, когда ты так на меня смотришь.


Она делала из этого гораздо больше сцен, чем это казалось на первый взгляд заслуживающим; это знание испугало его. Он резко сказал: "По крайней мере, сыграй прямо, милая. Не притворяйся. Ты не представляешь, как я смотрю на тебя с этими проклятыми бинтами.


- Ах ты, дурак! воскликнула она. "Бинты! Ты думаешь, я не могу сказать по твоим глазам, что... Ее голос снова сорвался. - Я не хотела, чтобы ты знал, - прошептала она. - Вот почему я солгал.


"Это довольно распространенная причина для лжи".


- Я... я слышала шум, - сказала она.


"Конечно, вы слышали грабителя на кухне, так что вы оделись во все..."


- Это была лодка, - сказала она.


"Лодка?" Он не сразу понял.


"Вон там". Она указала на окно движением головы. - Я не хотел, чтобы ты знала, потому что... потому что боялась, что ты захочешь что-то с этим сделать. Мне было любопытно, поэтому я оделся и прокрался вниз, чтобы посмотреть. Потом ты начала кричать. Я подумал - я испугался, что кто-то проник в дом. Я бежал всю дорогу вверх по холму от пляжа; а ты попробуй сделать это ночью в темноте! Посмотри на мои брюки! Она показала ему колено, испачканное падением. - Я думал, тебя кто-то убивает или что-то в этом роде! Заявляю, меня это очень беспокоило. Небеса знают почему!


Он смотрел на нее еще мгновение, не обращая внимания на ее негодование, не видя ее сейчас. - Лодка, - мягко сказал он и откинул одеяло, чтобы встать с кровати.


"Дорогой, - сказала она, - милый, это не обязательно означает, что это тот самый... В бухте всегда стоят лодки, бросающие якорь. Ведь это любимое место; все здешние яхтсмены это знают. Это не обязательно должен быть тот самый Ларри...


Янг спустил ноги на пол. - Вы не могли бы прочитать имя?


"Нет. Было слишком темно".


- Оно все еще там?


- Думаю, да, милый. Они вышли на берег. Там есть что-то вроде общественного пляжа и стартовой площадки. где можно спустить трейлер к воде; полоса земли графства между нашей собственностью и собственностью Мередитов, вверх по реке. Насколько я знаю, их лодка все еще там. Я собирался посмотреть на него, когда... Ты не веришь, что я говорю тебе правду, не так ли, Дэвид?


Ему и в голову не приходило сомневаться в ней дальше. Теперь он резко посмотрел на нее, обеспокоенный вопросом; но нельзя было терять времени на определение того, что скрывалось за этим. Он быстро подошел к шкафу и нашел старый халат Ларри Уилсона и пару потрепанных лоферов, которые были ему малы. Он говорил через плечо.


- Кто-нибудь встречал их?


- Я никого не видела, - сказала она. "Я просто внезапно проснулся, как и вы, и услышал, как они гребут к берегу. Было уже слишком поздно для гребли, поэтому я встал и посмотрел. Я видел лодку в бухте и шлюпку. Они вытащили его на песок и пошли по дороге...


- Сколько их?


"Два. Не проси меня описывать их, дорогая. Я понятия не имею, как они выглядят...


Она резко остановилась. В тишине в комнату явственно доносились слабый щелчок и скрип уключин. Янг быстро подошел к окну, но понял, что свет в комнате ясно вырисовывает его силуэт, чтобы любой на реке мог его увидеть; он повернулся к выключателю, и знал, что это тоже не сработает: внезапного затемнения, возможно, единственной освещенной комнаты в доме было бы достаточно, чтобы насторожить любого наблюдателя.


Он быстро вышел в переднюю и через соседнюю дверь с той же стороны очутился в комнате, которая даже в темноте производила впечатление крайней женственности и крайней неопрятности. Когда он нащупал свой путь к окну, у него возникло кратковременное удушающее ощущение, будто он пробирается сквозь паутину брошенных, интимных, хрупких одежд; они свисали с дверной ручки и с самой двери, каждый предмет мебели, к которому он прикасался, казался усеянным ими; он даже чувствовал их под ногами. Был сбивающий с толку запах косметики как свежей, так и несвежей. Он подошел к окну и выглянул наружу, чувствуя рядом с собой Элизабет.


Снаружи стояла ясная ночь, света было достаточно, чтобы он мог разглядеть усыпанную гравием дорожку, смутный круг на фоне темной травы лужайки, которая тянулась к еще более темным деревьям и кустам на склоне холма. Над деревьями река блестела, как полированный металл. Освещенное окно избы на дальнем берегу отбрасывало на воду длинное, почти неизменное отражение. Ближе у мачты небольшого моторного крейсера в бухте горел желтый якорный огонь. Так или иначе, свет был разочарованием. Казалось маловероятным, что люди с секретной и незаконной миссией объявили бы о своем присутствии, зажигая огни, требуемые правилами дорожного движения в море, точно так же, как убегающий грабитель банка не позволил бы себе задержаться из-за неблагоприятного сигнала светофора.


Янг прошептал: "Элизабет, у вашего мужа были ночные очки? Бинокль, телескоп, что-нибудь?


Она колебалась. - Я так не думаю, дорогая. Если бы они у него были, они бы были на Амберджеке, не так ли?


- Черт возьми, если бы я только мог прочитать имя!..


Пока он смотрел, дальний свет описывал короткую дугу, когда маленькая яхта медленно катилась под тяжестью человека, поднимающегося на борт. Янг услышал отдаленный стук складываемых весел, лязг уключин, вынимаемых из гнезд, и яхта снова на короткое время качнулась, когда второй человек присоединился к первому на борту. Теперь он мог видеть маленькую белую лодку, дрейфующую по течению назад, чтобы лечь за корму; но фонарь над кабиной большего корабля отбрасывал непроницаемую тень, и он не мог разглядеть, что делают люди на борту.


Внезапно впереди появилась призрачная фигура, и в то же время мотор заработал с шипящим, жидкостным шумом, который был из-за того, что выхлопная труба находилась у ватерлинии. Маленькая фигурка на носовой палубе, готовая к напряжению, держала трос в одной руке, остановилась на мгновение, когда якорь купался, шлепая его туда-сюда, чтобы смыть с него грязь; затем крюк оказался на борту, и яхта двинулась вперед. Габаритные огни резко погасли, и загорелись ходовые огни; Набрав крейсерскую скорость, корабль сделал широкий разворот, чтобы подобраться к каналу за пределами бухты, и исчез в темноте на юго-востоке. Вскоре кильватерная волна произвела запоздалый, ритмичный, стремительный звук вдоль берега.


- Ну... - сказал Янг и позволил своему голосу замереть. Нечего было сказать. Пришла лодка, ее команда сошла на берег, чтобы размять ноги; они вернулись на борт; они снова вывели свой маленький корабль. Они старались не нарушать никаких правил, касающихся управления малыми судами во внутренних судоходных водах Соединенных Штатов; они, вероятно, даже были достаточно предусмотрительны, чтобы не выбрасывать мусор и не смывать голову, пока не окажутся далеко от берега. Не существовало закона, запрещающего яхтсменам сойти на берег, чтобы отведать твердой земли в час ночи.


Глава девятая


Элизабет тихо сказала: "Можно я сейчас зажгу свет?"


- Конечно, - сказал он. "Конечно."


- Я заявляю, - сказала она, - я не знаю, должна ли я. В комнате такой беспорядок.


Но свет все равно зажегся, и он повернулся, чтобы посмотреть на нее. Она смотрела на него, подумал он, немного вызывающе, словно ожидая его гнева; хотя он не знал веской причины, почему он должен сердиться на нее. Он, конечно, надеялся, что она не думает, что он все еще держит против нее ее маленький обман. И все же была какая-то мольба в том, как она сделала шаг вперед, почти застенчиво, как хорошенькая девушка, которая хочет, чтобы ее за что-то простили. Он колебался, обеспокоенный и беспокойный; затем притянул ее к себе и обнял с чувством, в котором странным образом смешались нежность, желание и горе, последнее потому, что он очень хотел ей доверять, но знал, что не может себе этого позволить и, возможно, никогда не сможет. Не то чтобы это имело большое значение. Их отношения были построены не на доверии и уважении, а просто на одиночестве и взаимной потребности.


Вскоре, все еще обнимая ее, он сказал: - Ты никогда не берешь трубку здесь, дорогая? Боже, какое крысиное гнездо! Где ты вырос, в сарае?


Она легонько ткнула его в грудь, ровно настолько, чтобы дать понять, что она могла бы причинить ему боль, если бы захотела. - Тебе все равно, где я вырос, слышишь? Возвращайся в свою комнату, если... если тебе здесь не нравится.


Между ними на какое-то время повисла тишина. Затем она подняла голову, чтобы посмотреть на него, и он посмотрел на нее сверху вниз, осознавая, как никогда раньше, форму ее лица и изящно распутный изгиб ее рта. Тонкие брюки и свитер выставили ее фигуру в новом приятном свете. Некоторые девушки выглядели стройными и мальчишескими в штанах; это был хороший способ для них выглядеть, но это не было особенно захватывающим. Но во внешности Элизабет не было ничего мальчишеского, хотя она была достаточно стройной. Брюки словно подчеркивали женственную тонкость ее талии и изящную округлость бедер. Из-за легкого свитера было почти смущающе ясно, что под ним на ней ничего не было. Импульс, перед которым он не мог устоять, заставил его поднять руку, чтобы мягко подтвердить это впечатление, с тревогой осознавая, что бинты делают его неромантичной и, может быть, даже отталкивающей фигурой; он был полностью готов к тому, что она отбросит его руку, но она поймала ее своей и на мгновение прижала к груди.


- Дэвид, - прошептала она. "Медовый-"


Потом она тяжело прижалась к нему, и ее рот настойчиво и собственнически прижался к его губам; и он больше не осознавал ни себя, ни свое окружение, только ее. Несмотря на одежду, которую она носила, в том, что последовало, не было ни неловкости, ни смущения: небольшая задержка - и ее затаивший дыхание смех над его неуклюжестью - только дополнили окончательное удовлетворение.


После этого они некоторое время лежали на кровати, молча, в объятиях друг друга. Она первая заговорила.


"Дэйвид-"


"Да."


- Дорогая, ты сломал мне руку.


Он рассмеялся над этим и двинулся, чтобы позволить ей освободиться. Он с удивлением обнаружил, что в комнате еще светло; было время, когда свет и тьма ничего не значили. Свет не беспокоил его; о скромности между ними уже не могло быть и речи, и он был рад возможности видеть ее лицо. Он осторожно откинул темные волосы с ее лба, лежа рядом с ней на кровати. Что касается ее, то он не мог не задаться вопросом, что может быть готово для них вместе; настоящее было достаточно приятным, но будущее выглядело бесперспективным, если не сказать больше. Та же мысль, должно быть, пришла к ней, потому что улыбка, с которой она смотрела на него, умерла.


- Милый, - прошептала она, - милый, пойдем отсюда.


"В настоящее время?"


"Да сейчас." Ее голос стал сильнее. "У меня есть деньги. У меня в доме около четырех тысяч долларов... Она слегка покраснела, когда он пристально посмотрел на нее. "Ну, я не дурак, дорогая! Я заявляю, мужчины иногда ведут себя так, как будто женщины вообще лишены смысла. После... после того, что случилось, казалось, что мне срочно понадобятся деньги, так что... я взял немного, и тоже не в местном банке. С одного из его нью-йоркских аккаунтов, где он не появится какое-то время. Мы можем многое сделать на четыре тысячи долларов, и никто не узнает, что он мертв. Ты можешь просто продолжать быть Ларри Уилсоном - местом, где никто не заметит разницы, даже после того, как ты снимешь повязки, - а я смогу позаботиться о твоих делах, пока ты будешь восстанавливаться после аварии. Она быстро села. - Дорогая, давай!


Он колебался со странным чувством нежелания, как будто уход из этого дома с ней был бы последним шагом в процессе вырождения, который начался, когда он впервые воздержался от установления своей личности в больнице.


- А как насчет Хеншоу? он спросил.


- О, Бобу просто придется позаботиться о себе, - небрежно сказала она. Для нее это выглядело бесцеремонным способом отмахнуться от пожилого мужчины, который, в конце концов, очень рисковал ради нее. Янг смотрел, как она встает и залезает в брюки, действие, которое даже она не могла сделать изящным. Она резко застегнула застежку и повернулась, чтобы посмотреть на него. "Что ж?"


Ее нетерпение было заразительно. Конечно, у него не было никакого желания оставаться здесь, но он не забыл и об угрозе Хеншоу. - Ну ладно, - сказал он нерешительно. - Хорошо, Элизабет.


Позже он почти ничего не помнил о следующих получасе, возможно, потому, что был слабее, чем думал, пока не пошел в свою комнату одеваться. Он вспомнил, что она должна была подобрать ему одежду и помочь надеть ее. Он вспомнил, что это стало забавно, и что они оба безумно смеялись над поразительной картиной, которую он представил, когда она надела одну из выброшенных шляп Ларри Уилсона на его забинтованную голову. Он вспомнил, что дом уже имел заброшенный и запертый вид, когда они спускались по лестнице. Она уже упаковала сумки и снесла их вниз - они стояли у дверей - и свет был выключен; горел только свет в холле. Он вспомнил, что у него с собой фонарик, потому что ей придется управлять сумками, и что это его немного смущало, по-мужски.


Он остановился в маленьком коридоре между лестницей и входной дверью, чтобы отдышаться перед спуском. Ему пришло в голову, что он никогда раньше не был внизу в этом доме, чтобы знать об этом; и он с любопытством огляделся, очутившись между столовой справа и гостиной слева. На столе в гостиной, в пределах его видимости, нелепый предмет тускло мерцал в свете, лившемся через арку, отделявшую эту комнату от холла.


"Дорогая, давай ! - нетерпеливо сказала Элизабет, но он вырвался и двинулся вперед, чтобы посмотреть на большой и хорошо выглядящий бинокль, лежавший на столе из красного дерева, который очень нуждался в чистке от пыли. Это были Navy 7x50, тип, с которым он был хорошо знаком. Он вспомнил, что они делают очень хорошие ночные очки; и он вспомнил кое-что еще, и повернулся, чтобы посмотреть на девушку, которая вошла в комнату позади него.


Свет был позади нее, но он мог прочитать вызов в ее отношении. - Хорошо, - сказала она. "Хорошо, я солгал о них. Я не хотел, чтобы ты смотрел на ту лодку в бинокль, дорогая. У тебя такая странная совесть.


Янг сказал: "Но вы смотрели на это". Она кивнула, и он спросил: "Как зовут?"


Она облизала губы и помедлила. Она говорила почти угрюмо: "Ну, они ушли, так что теперь это не имеет значения, не так ли?"


"Скажи-ка."


Она сказала: "Дорогой, какая разница? Ты ничего не можешь с этим поделать, не так ли?" Она сделала быстрый жест, когда он шагнул вперед. "Дорогая, не надевай рубашку! Это было забавное имя. Я пытаюсь вспомнить... Марбет, - торжествующе сказала она. "Вот и все. Марбет, Нью-Йорк. "


Он посмотрел на ее затененное лицо. Список, который она у него забрала, все еще ясно помнился ему: Падающая Звезда, Алоха, Марбет ... Она поймала его за руку, когда он двинулся.


- Дэвид, что ты собираешься делать?


Вопрос остановил его. Он не мог придумать ничего такого, что не навлекло бы на них обоих полную катастрофу; а с другой стороны, что он знал? У мертвого человека был список лодок, которые были уничтожены. Одна из этих лодок появилась, по-видимому, чтобы встретить этого человека; не найдя его, оно ушло. Существовала презумпция незаконной и, возможно, даже предательской деятельности, но это была всего лишь презумпция, основанная на репутации Ларри Уилсона. Доказательств вообще не было.


Элизабет крепко сжала его руку. - Пойдем, милый, - сказала она. "Мы теряем время. Это не наше дело, не так ли? Она быстро поцеловала его. - К утру мы можем уйти далеко отсюда, если поторопимся, слышишь? Не забудь фонарик".


Он поймал себя на том, что отчаянно желает снова стать здоровым и сильным; он казался неспособным видеть альтернативы однозначно. Он позволил ей подтолкнуть его к двери. Она отпустила его, чтобы он взял сумки и последовал за ним.


- Милый, - сказала она, - будь осторожен. Ты принес пистолет?


Он резко огляделся, удивленный вопросом. "Что ты имеешь в виду?"


Она сказала: "Да ничего. Я имею в виду ту лодку. Я заявляю, я просто весь расстроен и нервничаю".


Какое-то время он изучал ее, отметив, что ее глаза были не совсем искренними. Он вспомнил сырость ее сандалий: она была на улице еще вечером. Он глубоко вздохнул и похлопал себя по карману, чтобы убедиться в наличии пистолета. Он открыл дверь, которая открывалась внутрь, так что ему пришлось отступить на шаг. Совершенно знакомый голос прошептал из темноты снаружи.


- Ну что, ты наконец уложила свою пациентку спать, Элизабет? Я должен сказать, что это заняло у вас достаточно времени! Я ждал...


Янг не знал, что нажал на выключатель, но луч фонарика пронесся через лужайку и направился в том направлении, откуда доносился шепот. Затем ночь, казалось, разразилась ревом: звук выстрела из тяжелого револьвера с близкого расстояния. Что-то выбило фонарик из руки Янга, не только отняв его у него, но и уничтожив в процессе, а его руку онемело. к плечу. Казалось, что это нескончаемый поток битого стекла и лопнувшего металла.


Он не знал, что нужно пригнуться, но стоял на коленях в дверном проеме. Падение вывернуло его грудь, и агония при этом присоединилась к жгучей боли в руке. Через лужайку от него убегал мужчина; крупный мужчина с револьвером в руке; мужчина в светлой шляпе и пальто, выглядевший ужасно знакомым; и через некоторое время он понял, что в этом было такого ужасного: человек, на которого он смотрел, только что выпустивший фонарик из своей руки, был мертвым и погребенным, затонувшим в заливе, надежно завернутым в сажени тяжелых цепь....


Глава десятая


Внезапно он проснулся и сел, обнаружив себя на диване в серой от дневного света гостиной. Он сидел там на мгновение, сбитый с толку; затем он увидел свое правое запястье, украшенное большим свежим пластырем.


Тут к нему вернулось: фонарик разлетелся вдребезги в его руке, фигура бежала по лужайке, и он подумал: "Он жив". Ублюдок жив! Эта мысль вызвала у него любопытную смесь ликования и паники.


Он помнил, как Элизабет потом помогала ему здесь; шок, казалось, лишил его оставшихся сил. Ни один из них ничего не сказал; было нечего сказать. Личность этой одинокой фигуры, бегущей по лужайке в темноте с пистолетом в руке, показала, что все ее поведение с самого начала почти наверняка было одной большой расчетливой ложью. Почти? Янг мрачно подумал: " Почему почти? " Муж, которого она, по ее словам, убила, был жив; вся ее история была тканью обмана.


Он покачал головой и оглядел гостиную, длинную, высокую, благородную комнату, обставленную мебелью - слишком много мебели, - которая, если не считать телевизора в углу, выглядела по-американски. У Янга не было возможности узнать, подлинны ли вещи, поскольку он никогда не обращал особого внимания на антиквариат. Он заметил кольца спиртного, ожоги от сигарет и пыль. Спираль дыма лениво поднималась из захламленной пепельницы на полу у большого стула у двери. Некоторое время он наблюдал за ним, затем поднялся и погасил тлеющий окурок. Он увидел, что на маленьком столике рядом со стулом стояла кофейная чашка и тарелка с половиной бутерброда. Киножурнал с порванной обложкой лежал открытым и лицевой стороной вниз на сиденье стула. На подлокотнике кресла лежал никелированный автоматический пистолет, который он сунул в карман накануне вечером, выходя из комнаты.


Он нахмурился на все это, сунул пистолет обратно в карман и вышел в переднюю. Разбитый фонарик все еще лежал справа от входной двери, куда его швырнула пуля; маленькие осколки стекла от объектива, сверкая, были разбросаны по всему полу. Два упакованных чемодана стояли посреди зала, куда их бросила Элизабет после выстрела, когда она побежала вперед, чтобы помочь ему. Ничего из этого не трогали со вчерашнего вечера. Даже свет в коридоре все еще горел.


Он выключил его, подобрал сломанный фонарь и прошел через столовую на кухню, которая, по-видимому, совсем недавно была модернизирована. Это была одна из тех ярких лабораторий из формика, резиновой плитки и белой эмалированной стали, которые производители бытовой техники любили рекомендовать в качестве подходящей обстановки для своей продукции. В этом были работы, в том числе электрическая плита с самой сложной приборной панелью из опыта Янга; в нем был холодильник, морозильник, посудомоечная машина и флуоресцентное освещение; в одном углу был уголок для завтрака; и он был безупречно чистым. Элизабет стояла у плиты, все еще в вчерашних розовых брюках и свитере. Она не оглянулась, когда он вошел в распашную дверь.


- Завтрак будет готов через минуту, - сказала она.


Он спросил: "Что мне с этим делать?"


Вопрос заставил ее оглянуться через плечо на протянутый им фонарик. Он увидел, что ее лицо было бледным и блестящим от бессонницы.


- Боже, брось его куда угодно, - раздраженно сказала она. "Почему вы спрашиваете меня? Где-то поблизости есть мусорный бак".


- Спасибо, - сказал он. - А где мне найти метлу?


"Какая?"


"Метла. Чтобы вымести стекло в холле, или ты думаешь, что это добавляет причудливого очарования этому месту?


Она проигнорировала его сарказм. "В чулане есть метла".


Он проверил очевидное возражение, нашел шкаф, о котором шла речь, экипировался и вышел из кухни. У двери он остановился.


- Почему пистолет?


Она ткнула в брызги содержимое сковороды и провела по волосам тыльной стороной руки, державшей шпатель, прежде чем повернуться, чтобы снова посмотреть на него. "Что сладенький?"


"Пистолет. В последний раз известно, что он спит в кармане моих брюк, сегодня утром обнаружен на кресле в гостиной.


"Почему, - сказала она, - я боялась, что он может вернуться".


- Значит, вы стояли на страже всю ночь? Спасибо."


- Я не прошу тебя в это верить, дорогая.


- Я не говорил, что не верю.


- Я заявляю, совершенно очевидно, что вы думаете. Ну, иди подметай, слышишь? Эти яйца не будут ждать вечно".


Когда он вернулся, она расставляла две тарелки в уголке для завтрака. Он убрал метлу там, где нашел, и остановился у соседнего окна, чтобы выглянуть наружу. На реке стоял низкий туман, едва рассеивающийся в лучах солнца, и белый шлюп со сложенными парусами скользил по протоке с волшебным видом парусника, идущего по ровному штилю на вспомогательной силе. Мачта все время оставалась в поле зрения, но нижний такелаж и корпус то и дело терялись в тумане.


Янг сказал: "Ну, она идет точно по графику".


"Кто?"


"Малыш Декер".


"Ой."


Шлюп проскользнул мимо причала, и большой моторный крейсер пришвартовался там, а затем повернул из тумана к открытой воде. Некоторое время Янг наблюдал за ним с непростыми размышлениями. Маленькая фигурка, ссутулившаяся в кабине, с такого расстояния выглядела вполне безобидно; на ней была короткая ярко-зеленая куртка и такая же шляпка, скрывавшая цвет ее волос. Казалось, она курит сигарету; Вскоре она встала, бросила окурок за борт и спустилась вниз, предоставив своему кораблю передвигаться самому. Через некоторое время маленькое судно начало отклоняться от курса. Девушка вышла из каюты с чем-то вроде кружки кофе, небрежно огляделась и поправила ситуацию. Потом она стояла там, лицом вперед, пила свой кофе и управляла румпелем между голыми коленями с какой-то небрежной и высокомерной уверенностью. Уверенные в себе люди раздражали Янга, и он отвернулся и увидел рядом с собой Элизабет.


- Что такое, милая?


- Ничего, - сказал он. "Хотел бы я знать, как ребенок подходит в это". Потом пожал плечами. "Мне нужно многого спросить. Черт, я даже не знаю, как я вписываюсь в это, не так ли, Элизабет?


- Дэвид, - сказала она. "Медовый-"


Он отвернулся от нее. - А что там делает этот крейсер? - резко спросил он. "Он не мог там перезимовать; даже если у вас здесь не так много льда, чтобы разрубить его на куски, один хороший шторм уничтожил бы его. Это чертовски опасное место, чтобы держать лодку привязанной к причалу даже летом".


Она сказала: "Почему Ларри раньше... А это имеет значение, дорогой?"


- Я спрашиваю, - сказал он.


Она вздохнула. "Хорошо. Ларри обычно держал ее у причала, к которому приходилось грести, но прежде чем уйти, он отвел лодку во двор и вытащил причал на берег. Этой весной я... я получил от него письмо с просьбой, чтобы двор починил его и привел в порядок; это... казалось, достаточно мало, чтобы сделать.


Он не смотрел на нее. Теперь он знал ее достаточно хорошо, так что ему даже не нужно было видеть ее лицо, чтобы понять, когда она лжет, хотя ее причины не всегда были ясны.


"Я заявляю, - сказала она, - я не знала, что мне придется ухаживать за ним, как за ребенком, или я никогда... Боб должен был показать мне, как откачивать воду и чинить веревки и бамперы". или как вы называете их... - Ее голос замер. - Завтрак готов, дорогая, - наконец сказала она.


Он кивнул, не доверяя себе смотреть на нее. Он крепко держался за мысль о тяжелом пистолете в кармане. Лжец или нет, но она просидела всю ночь с пистолетом, чтобы защитить его, пока он спал. Он хотел верить в это.


Укромный уголок для завтрака в углу казался неудобным; было трудно сохранять отчужденное отношение к девушке, когда тебе приходилось стоять перед ней в тесноте, где твои колени соприкасались, через крошечный столик, над которым твои руки были вынуждены сталкиваться, пытаясь дотянуться до того или иного предмета, к которому ни одна из вы хотели спросить, не желая принимать никаких одолжений или помощи. Через некоторое время молчание стало нелепым, и Янг заговорил.


- Хорошая у вас кухня.


- По крайней мере, это мое, - сказала она, не отрывая взгляда от тарелки.


"Что ты имеешь в виду?"


- Все остальное принадлежит ему или его семье. Это мое." Ее голос стал сильнее. - Признаюсь, я никогда не думал, что соглашусь на чертову старую кухню, но... но это единственное место в доме, где я могу сидеть и смотреть на то, что никогда никому не принадлежало, только мне. Только я, Вестингауз и Дженерал Электрик, дорогая. Она облизала губы. "Та печка - та печка не вышел из загородного дома бабушки полковника Оглторпа Уилсона по материнской линии. Оно только что пришло ко мне от мистера Споффорда, местного дилера. Морозильник - морозильник никогда не был частью имущества - губернатора Уинтропа Уилсона, и никому никогда не приходилось прослеживать его до чердака маленькой старой фермы в южной части графства и - его восстановил - мне не нужно помнить, откуда взялась эта чертова штука или почему она важна. Это важно, потому что он сохраняет еду холодной, и если он не работает, я посылаю за сервисным работником, а если он изнашивается, я избавляюсь от него и куплю другой. Я - мне не нужно притворяться, что я считаю это чем-то драгоценным и прекрасным только потому, что когда-то оно принадлежало какому-то старому чудаку, которого я никогда не видел, который смотрел бы на меня свысока, как все остальные глупые, напыщенные, застрявшие... вверх-"


Она резко остановилась и сделала долгий резкий вдох. Через мгновение она сделала, как будто подняться. Он расставил колени, и она выскользнула из будки и быстро пошла к печке. Он видел, как она коснулась уголка глаза, прежде чем взяла кофейник и вернулась, чтобы наполнить чашки. Затем она отнесла горшок обратно к плите и постояла там некоторое время. То, как ее плечи слегка расправились под тонким розовым свитером, прежде чем она снова повернулась, сказало ему, что она, наконец, решила заговорить.


"Дорогой, - сказала она, - милый, я не знала, что так будет. Я не знал, что это будешь ты".


Затем она быстро пошла к двери, едва не добежав до нее; но когда она подошла к двери, она остановилась и снова повернулась.


- А я... я не знал, что он будет там прошлой ночью; а я и не знал, что у него даже есть пистолет. Вы не должны думать - я не могу этого вынести, если вы думаете - я не посылал вас за эту дверь, чтобы в вас стреляли; Я этого не сделал!


Когда он подошел к ней, она повернулась лицом к дверному косяку, сильно прижимаясь к нему, словно ища боли, так что, когда она посмотрела на него, чувствуя его над собой, на косяке виднелась маленькая круглая розовая отметина. центр ее лба. Он заметил, что на ее щеке остался след запекшейся крови; предположительно там, где прошлой ночью ее порезал отлетевший осколок стекла. Это беспокоило его; он вынул носовой платок, увлажнил его языком и осторожно вытер кровь, с облегчением обнаружив, что сам порез был незначительным. Все это время она смотрела на него широко открытыми вопросительными глазами. Розовая отметина на ее лбу снова исчезла, так что ее лицо было совсем бледным, даже до губ. Внезапно она оказалась в его руках.


Через некоторое время он сказал: "Элизабет".


Ее голос был приглушен. "Да, милый."


-- Простите, -- сказал он, гладя ее по волосам, -- но не правда ли? Не пора ли решить, за чью команду ты выступаешь? Он почувствовал, как она замерла. "Я люблю тебя, но я не могу больше этого выносить; и я не думаю, что вы можете, либо. Вы должны принять решение; у вас не может быть и того, и другого. Сначала ты защищаешь Ларри Уилсона от меня, а потом отворачиваешься и просиживаешь всю ночь, чтобы защитить меня от Ларри Уилсона, а потом снова отворачиваешься и начинаешь лгать как черти, чтобы защитить его... Это не сработает, дорогой. Я имею в виду, у вас не может быть и того, и другого, или я так сказал? Я понимаю, что этот парень - твой муж, и что есть вещи, которые ты не можешь сделать ни с кем, за кого когда-то была замужем. Даже закон этого не требует. Я, конечно, не спрашиваю. Но я достаточно тщеславен, чтобы думать, что я тебе нравлюсь...


Он остановился, потому что ее плечи начали трястись. Он отпустил ее, вздрогнув, и увидел, как она сделала шаг назад и откинула назад свои длинные темные волосы, качнув головой, чтобы посмотреть на него. Ее руки сомкнулись, чтобы сжать друг друга так крепко, что костяшки пальцев показались белыми и бескровными. Затем ее голова запрокинулась, и она беспомощно смеялась, не в силах остановиться.


Глава одиннадцатая


Он говорил в трубку. "Это Лоуренс Уилсон. Да, Уилсон. Я хотел бы поговорить с доктором Хеншоу, пожалуйста... Док, вам лучше выйти сюда на двойном. Элизабет что-то затевает, и будь я проклят, если смогу заставить ее вырваться из... Хорошо, док.


Он положил трубку, глубоко вздохнул и снова поднялся по лестнице в большую светлую комнату с ее в основном опрятной старомодной мебелью, которая была покрыта, словно приливным мусором, мусором Элизабет. Она и сама была немного похожа на обломки прилива, лежа на том же месте, что и сама, бросившись на большую неопрятную кровать. К ее лицу была прижата подушка, и он подумал, что она засунула часть ее себе в рот, чтобы замолчать. Ее тело выглядело дрожащим и неподвижным, как, подумал он, у натянутого до предела троса; когда веревка начинала так вибрировать, ты быстро сбавлял обороты, если не хотел, чтобы она увлеклась.


Но он ничего не мог сделать. Он подумывал о том, чтобы дать ей пощечину - популярное средство - и оказался не в состоянии ударить ее. Он также думал о том, чтобы положить ее в ванну и включить холодный душ, но это казалось грязной и унизительной процедурой, особенно если это не срабатывало. Кроме того, вид его или его прикосновение, казалось, снова выводили ее из себя; и хотя он ужасно беспокоился о ней, он не мог не возмущаться тем, что его считали таким мучительно забавным даже со стороны девушки, которая в данный момент явно не отвечала за свое поведение.


Было облегчением услышать машину в подъезде. Янг вышел из комнаты так же бесшумно, как и вошел, и стал ждать у лестницы. Вскоре показалась лысая голова доктора, и к нему подошел Хеншоу, несколько запыхавшийся после подъема, неся свою сумку. Он прошел мимо Янга, приветственно кивнув, подошел к двери спальни, заглянул внутрь и снова повернулся.


- Что случилось, мистер Янг?


"У нас здесь была тяжелая ночь, док, - сказал Янг. У него было время все обдумать; и теперь он внимательно изучал человека, стоящего перед ним. Хеншоу выглядел все таким же немолодым и респектабельным, как всегда, в том же или другом мешковатом коричневом костюме: грузный, обвисший мужчина с морщинистым, честным лицом, рот которого, однако, имел слегка сварливый и женственный вид. Раньше Янг не замечал этого взгляда, но теперь заметил. Человеку с таким ртом нельзя было доверять. "Как-то грубо", - мягко сказал Юнг. "Думаю, это просто сбило ее с толку. Я сам чуть не бросил один, когда это случилось. В меня стреляло много людей, в основном японцы, но никогда раньше призрак не использовал меня в качестве мишени.


Что-то изменилось в глазах Хеншоу. "Призрак?"


- Давай перестанем шутить, док, - мягко сказал Янг. "Я не знаю, что здесь происходит, но я знаю, что Ларри Уилсон жив. Он выстрелил в меня прошлой ночью. Элизабет уложила меня в постель и осталась с ружьем на случай, если он вернется. Может быть, это просто утомило ее, а может быть, это была запоздалая реакция или что-то в этом роде; во всяком случае, у нее случилась истерика сразу после завтрака. Я не знаю, что именно вывело ее из себя.


"В живых?" - прошептал доктор. - Уилсон жив?


Янг сказал: "Прекратите, док. Это была хорошая шутка, пока она длилась, но теперь вы можете вырезать ее".


Хеншоу коротко вздохнул. - Хорошо, мистер Янг. Я вырежу это. Мы поговорим об этом позже". Он снова взялся за свою сумку.


Янг сказал: "Док".


Собираясь отвернуться, старший мужчина оглянулся. "Да?"


"Осторожно, док. Легко с гипо. Я полагаю, вам придется усыпить ее, но было бы неплохо, если бы она снова проснулась, не так ли? Хеншоу ничего не ответил, и Янг продолжил: "Здесь происходит много забавного, док, и я думаю, что ты одна из самых забавных частей. Любой мужчина, который идет на женщина вдвое моложе его в любом случае чокнутая; и любой доктор, который возится с убийствами, настоящими или фальшивыми, на самом деле не слишком серьезно относится к своей профессии.


Хеншоу облизал губы. Его голос был несколько пронзительным, когда он говорил. - Вы вряд ли в состоянии критиковать чье-либо профессиональное поведение...


- Успокойся, док.


"Я же говорил вам: мне не нравится, когда меня называют Док!"


- Не сердитесь, док, - мягко сказал Янг. - Я просто пытаюсь убедиться, что мы понимаем друг друга, док.


Хеншоу снова облизал губы языком. - Я... я понимаю, - дрожащим голосом сказал он. - Вы поступаете со мной несправедливо, но - я понимаю. Я буду осторожен.


Янг отступил назад и увидел, как доктор вошел в палату и захлопнул дверь. Он постоял там еще немного, и в его голове всплыла нежелательная фраза из разговора: " Вряд ли вы имеете право критиковать чье-либо профессиональное поведение". Янг вздрогнул, вынул руку из пистолета в кармане, обнаружив, что она потная, и отвернулся.


Из своей комнаты - комнаты, которую он стал считать своей, - он мог слышать голоса за соседней дверью, сначала высокие и запыхавшиеся голоса Элизабет, а затем постепенно становившиеся все более спокойными. Толстые стены старого дома мешали ему разобрать, что она говорила. Вскоре голоса стихли, дверь открылась, и он услышал, как Хеншоу прошел по коридору.


Доктор вошел в комнату и поставил свою сумку на комод. - Теперь вы, мистер Янг, - сказал он.


"Не обращайте на меня внимания, - сказал Янг. "Я в порядке. Как она?"


- С ней все будет в порядке, когда она проснется.


- А когда это будет?


- Два или три часа, а может быть, и больше, поскольку вы указали, что она мало спала прошлой ночью.


- Давай посмотрим, - сказал Янг.


Хеншоу пожал плечами, и вместе они тихо вошли в комнату Элизабет. Девушка мирно лежала в постели. Ее дыхание казалось глубоким и ровным. Лицо ее было бледным, но уже не таким бледным, как раньше; она никогда не была, напомнил себе Янг, по-настоящему крепкой девушкой. Он беспомощно осознавал, что она может умереть у него на глазах, а он этого не узнает; и когда он взглянул на человека рядом с ним, он увидел, что Хеншоу тоже знал об этом и был удивлен этим.


- С ней все в порядке, мистер Янг. Я даю тебе слово. Я бы не причинил ей вреда.


Элизабет пошевелилась от шепота, издала тихий звук и снова замерла. Двое мужчин виновато переглянулись и на цыпочках вышли из комнаты. Янг осторожно закрыл дверь. Они больше не разговаривали, пока не спустились вниз.


Янг прочистил горло. "Как насчет кофе? Я так и не закончил свою".


- Хорошо, мистер Янг. Когда они уселись в маленькой кабинке на кухне, доктор какое-то время изучал своего спутника и сказал: "Кажется, вы закусили удила, мистер Янг. Я не думаю, что есть какой-то вред в том, что вы не в постели, если вы чувствуете, что можете, если вы относитесь ко всему спокойно; но я советую вам пока не перенапрягаться.


- Хорошо, доктор Хеншоу.


Пожилой мужчина посмотрел в свою кофейную чашку. - Она была моей, пока ты не пришла, - резко сказал он. "Это была самая замечательная вещь в моей жизни, мистер Янг. Я - я никогда не был очень популярен в этом смысле; моя семья хорошая, такая же хорошая, как и все вокруг, но денег никогда не было много, и мне пришлось очень много работать, чтобы окончить медицинский институт. Для не очень блестящего человека без финансовой поддержки, чтобы закончить медицинскую школу - У других было время на девочек, а у меня нет. И стажировка, и начало практики, и наращивание ее год за годом, а потом пришла война, и меня отправили на Западное побережье, где меня поставили лечить не раненых солдат, даже не солдат с простудой и венерические болезни, но их иждивенцы! Сопящие дети и жалующиеся женщины четыре года на свободе, пока все, что я здесь построил, развалилось; и когда я вернулся, молодые врачи, бывшие за границей, уже вернулись и прекрасно себя чувствовали за счет прежней практики... Ну, я снова зарабатываю на жизнь, и я предположим, я не должен жаловаться. Конечно, я не прошу вас сочувствовать. Я просто хочу, чтобы вы поняли, что для меня значило то, что такая девушка, как Элизабет, могла даже смотреть на меня. Я просто хочу, чтобы вы знали, почему - я сделал то, что сделал. Я сказал Элизабет. Я думаю, она понимает. Я не жду, что она меня простит".


Янг сказал: "Можете ли вы винить ее? Но вы можете ошибаться. Она легко прощает".


- Это уже не имеет значения, не так ли? - сказал Хеншоу. - Кажется, я все равно ее потерял. Между ними на какое-то время повисла тишина. Наконец доктор поднял голову. - Как много вы знаете, мистер Янг?


Янг пошевелил плечами. - Думаю, достаточно.


- Я хотел бы услышать ваши выводы.


Янг сказал: "Ну, когда я приехал сюда, мне рассказали довольно сложную историю. Мне сказали, что она застрелила своего мужа и позвонила вам, и вы избавились от тела для нее. Когда я прошлой ночью увидел его живым, естественно, моей первой мыслью было, что вы оба лжете. Я подумал, что вы оба, должно быть, играли с ним в мяч, прятали его, кормили меня этой чепухой, чтобы я молчал; она, потому что он ее муж, а ты, потому что - ну, может быть, он шантажировал тебя, застукав за играми с его женой. Что-то такое. Это была моя первая идея".


"Это было неправильно, - сказал Хеншоу.


Янг сказал: "Правильно, это было неправильно. Ее истерика поставила меня на правильный путь. Когда я пытался Выясни, что ее так сильно поразило этим утром, Док, я пришел к забавной вещи. С ней было все в порядке - немного уставшей и расстроенной, но все же в порядке - пока я не упомянул имя Ларри Уилсона. До этого мы оба говорили о парне, который стрелял в меня, но каждый из нас считал само собой разумеющимся, что другой знал, кто это был. Тем не менее, она была в паре шагов позади меня, когда раздался выстрел, далеко в коридоре. Я решил, что она вообще никогда не видела этого парня. Она думала, что это был кто-то совсем другой!


Хеншоу начал пить из своей чашки; теперь он положил его снова мягко. - Кто, мистер Янг?


- Да что вы, док, - сказал Янг. - Она думала, что это ты. Видишь ли, мы собирались сбежать от тебя. Вероятно, это беспокоило ее; она, вероятно, чувствовала себя виноватой за то, что оставила тебя таким холодным. Внезапно нам в лицо стреляют из пистолета, я лежу, истекая кровью - во всяком случае, немного, - и кто-то бежит через лужайку. Естественно, Элизабет пришла к выводу, что это были вы; что ты что-то заподозрил, прокрался назад, чтобы присматривать за нами, и потерял голову, когда увидел, что мы собираемся убежать вместе. Почему бы ей не подумать об этом, если она понятия не имела, что ее муж жив? "


Он посмотрел через стол на старшего мужчину. Хеншоу не смотрел ему в глаза. Янг резко встал, вышел из кабинки, поднес чашку к плите и снова наполнил ее.


- Вы что-то вроде воши, не так ли, док? - тихо сказал он, не оборачиваясь. - Отпустить ее все это время, думая, что она убийца! Неудивительно, что она взорвалась, когда я проговорился, что прошлой ночью в меня стрелял Уилсон!


Хеншоу сказал: "Я сказал ей, что сожалею. Я пытался объяснить обстоятельства...


"Обстоятельства!" - сказал Янг.


"Как ты угадал?"


Янг сказал: "Черт возьми, человек, который стреляет в человека, может ошибиться в том, что он мертв. Но человек, который его хоронит, может быть чертовски уверен!" Он глубоко вздохнул. - Если Уилсон жив, это делает вас лжецом, док. Вы никогда не выбрасывали его в бухте с причальной цепью. Они не поднимаются с шести саженей воды и не возвращаются стрелять из ружей. Он вообще никогда не выходил за борт, не так ли, док?


Он повернулся, но Хеншоу не поднял головы. Доктор изучил остатки своего кофе и тихо сказал: - Я все-таки врач, а всегда хочется проверить предварительный диагноз, прежде чем предпринимать какие-либо решительные действия. Можете себе представить мои эмоции, когда я узнал, что Ларри жив. Пуля просто оглушила его и заставила его потерять немного крови. Естественно, я не мог... не мог столкнуть живого человека...


Янг сказал: "Черт, не было никакой причины, почему вы должен! Но почему, во имя Бога, ты не вернулся с ревом, чтобы сообщить ей хорошие новости?


Доктор, казалось, немного сжался от вопроса. Затем он медленно встал, взял свою сумку и повернулся к Янгу. - Я боялся, - сказал он. "Я... я слишком много и долго работал для того небольшого положения, которого мне удалось добиться. Когда я привел его в сознание, он не позволил мне сказать ей, мистер Янг. Он был очень доволен знанием того, что она думала, что он умер от ее руки. Он ужасный, безжалостный и мстительный молодой человек; он не только пригрозил мне скандалом, как вы предположили, но и пообещал вовлечь меня в свою грязную игру под прикрытием, если я когда-нибудь скажу кому-нибудь, что он жив. А, как вы знаете, в наши дни один намек на неверность может совершенно погубить самого респектабельного... Сам факт, что я был связан с его женой - я не мог с этим смириться, мистер Янг. Я просто не мог смириться с этим, после всего, через что я прошел, чтобы достичь того, что я есть. Вам или кому-то другому это может показаться не таким уж большим, но я упорно трудился для этого..."


Глава двенадцатая


Он стоял у входной двери, наблюдая, как отъезжает купе Хеншоу, и оставался там некоторое время после того, как машина скрылась из виду. Это был приятный день, с постоянно освежающим юго-восточным бризом. Одна из местных рыбацких лодок бежала вдоль противоположного берега реки, скользя по воде с удивительной скоростью и с очень небольшой суетой, характерной для этих длинных и узких корпусов. Янг праздно смотрел на это, чувствуя себя пустым и бесплановым. Вскоре Элизабет проснется, и они предпримут еще одну попытку выбраться отсюда, но он обнаружил, что потерял веру в эту идею. Он не мог видеть их вместе нигде, кроме как здесь...


Блеск света на воде сбоку и сзади далекого рыбака вырвал его из этой мрачной задумчивости. Солнце еще не зашло в этот квадрант; сверкающие отражения отражались теперь в устье реки, где юго-восточный бриз резво взмахивал на пути света, но не было очевидной причины для какого-либо яркого блики в этом месте посреди реки хорошо поднимаются в более спокойных водах реки. Янг рассматривал место, которое привлекло его внимание, с полусосредоточенным вниманием, которому он научился в море, не концентрируясь на одной точке, но готовый уловить что-нибудь отвлекающее в любом месте в пределах его поля зрения; так что, когда явление повторится, он был готов к нему. На этот раз он был ближе, но все же на расстоянии более полумили, всего лишь кратковременное волнение в воде напротив лесистого мыса выше по течению, где река, сужаясь, изгибалась и скрывалась из виду. Это могло показаться всплеском прибоя или всплывающей рыбы - кому угодно, но только не человеку, который некоторое время назад, когда перископы были предметом интереса многих людей, очень хорошо познакомился с поведением волн. и рыбы.


Янг быстро прошел в гостиную и взял бинокль, который все еще лежал там на столе. Он отнес их обратно к входной двери. Ему потребовалась минута, чтобы настроить окуляры для своего зрения; прошла еще минута, прежде чем он смог уловить любопытный, повторяющийся всплеск в поле линз, теперь гораздо ближе к берегу.


Дальность стрельбы была все еще довольно велика - он прикинул девятьсот ярдов, - и ему, слабому и нетренированному, было трудно удерживать тяжелый бинокль на цели. Он оперся о дверной косяк, глубоко вдохнул и задержал дыхание; так что удалось, наконец, хорошенько разглядеть маленький предмет, ритмично появляющийся и почти исчезающий, - это была голова пловца, незаметно бравшегося брассом в сторону острия вверх по реке.


На глазах у Янг пловец вдалеке перешел в быстрый кроль, сделав полдюжины гребков, и резко встал на мелководье на некотором расстоянии от берега, постояв там некоторое время, отдохнув в позе запыхавшегося человека с опущенной головой и руками на коленях. спортсмен. Из-за большого расстояния было трудно распознать его даже через очки, но свет был хорошим, и он без труда различил зеленый атласный купальный костюм, который, хотя и был достаточно скудным, включал в себя на один предмет больше, чем человеку посчитали бы нужным. Ах, чертова русалочка! сказал он себе тихо. Пока он смотрел, девушка откинула короткие рыжие волосы с лица и наклонилась вбок, чтобы выбить воду из одного уха. Потом бросила быстрый беспокойный взгляд в его сторону, как бы вспомнив, что стоит на виду у далекого дома, и, выбежав на берег, скрылась среди деревьев и высокой травы на мысе.


Янг опустил очки, медленно кивая самому себе, хотя и не мог сказать, почему он это сделал. Он взглянул на часы и огляделся. На передней ступеньке, конечно, негде было ждать, даже защищенной ширмой. Он не думал, что она могла заметить его невооруженным глазом на расстоянии, но отныне преимущество будет только за ней. Она могла подойти с любой стороны... Почему-то он был совершенно уверен, что она придет сюда. Когда он видел ее в последний раз, она была на своем маленьком шлюпке, направлявшемся к заливу сквозь утренний туман. Должно быть, она зашла в какую-нибудь бухточку на берегу, где ее не было видно, и вернулась сюда пешком, чтобы переплыть реку; она не пошла на все эти неприятности только для того, чтобы вернуться домой. Он задавался вопросом, что вернуло ее, но не было никакого способа узнать или даже предположить. Он решил, что столовая - лучшее место, откуда можно за ней присматривать; из угловых окон там он мог прикрывать вверх по течению сторону и фасад дома, не выставляя себя напоказ. Две другие стороны должны были остаться без охраны; конечно, дело было не в том, чтобы охранять место от нападения - один рыжеволосый пацан в раздельном купальнике вряд ли мог представлять реальную опасность, - а в том, чтобы наблюдать за тем, что она задумала. Он остановился в углу у большого темного буфета и взглянул на часы; прошло три минуты с тех пор, как она исчезла. Это будет миля вокруг бухты по кратчайшему маршруту. Он нахмурился, прикидывая, с какой скоростью босая девушка может двигаться по лесу. В лучшем случае два узла, подумал он, дают ей полчаса. Он уселся ждать.


Это заняло несколько меньше времени, чем он ожидал, потому что она проявляла меньше заботы, чем он думал. В восемнадцать минут он снова увидел ее. Она прошла три четверти пути вокруг бухты, открыто бегая вдоль берега. Возможно, она рассчитывала на то, что деревья защитят ее от дома, когда она будет спускаться под ним, но они не были достаточно густыми, чтобы помешать Янгу уловить мерцание зеленого купального костюма, более блестящего и ярко-зеленого, чем листва. Он мог ясно следить за ее продвижением, несмотря на проволочную сетку оконной сетки, через которую он смотрел.


Малыш был в хорошем состоянии; бег ее, похоже, не беспокоил, даже после длительного плавания. Она шла прямо по узкой голой полосе у воды, время от времени притормаживая, чтобы обойти плохое место вброд. Когда она наконец остановилась, он направил на нее очки. Они поднесли ее очень близко и отчетливо, несмотря на ширму на окне и листву между ними. Он видел, как она остановилась, чтобы отдышаться, а затем вышла в бухту - осторожно из-за илистого дна - и начала плавать вокруг камыша, выросшего до места возле причала.


Теперь она была осторожна, большую часть времени делала под водой и осторожно всплывала на поверхность, когда поднималась; потом она оказалась под причалом и он уже не мог увидеть ее. Теперь у него не было особых сомнений относительно ее назначения, и он держал бинокль неподвижно на кабине моторного крейсера, стоявшего в конце пирса; ей пришлось бы перебраться через корму, так как нос был слишком высок, чтобы достать его из воды. Когда она появилась в поле зрения, она двигалась быстро, рванулась к поручням и в мгновение ока взвилась вверх и внутрь борта, так что, если бы он не высматривал ее там, он вполне мог бы совсем ее не заметить. Больше она не появлялась. Он не ожидал, что она; она будет держать голову опущенной, пока не проберется в каюту.


Янг опустил бинокль и повесил его на ремешке на шее. Он колебался мгновение, хотя решение было явно не принято; Его следующий ход был очевиден. Он должен был спуститься туда и посмотреть, что, черт возьми, задумал ребенок. Он снял очки, положил их на обеденный стол и неторопливо вышел из дома, остановившись на краю лужайки, чтобы оглянуться, поскольку ему пришло в голову, что он никогда не видел это место снаружи, чтобы помнить его, был в довольно плохом состоянии в тот день, когда его привезли сюда. Теперь он увидел старый кирпичный дом с белой отделкой, которую нужно было покрасить. Линии были квадратными, формальными и тяжелыми; это был дом, который относился к себе серьезно, но лохматая территория придавала ему неопрятный вид, как у пожилого аристократического джентльмена с алкогольным опьянением. тенденции. Это был дом, который знавал лучшие дни и более приятных людей.


Янг развернулся, понимая, что буксует, и посмотрел на тропинку внизу, на пристань, и кисло подумал: " Это всего лишь маленькая девочка, младшая, сто десять фунтов на копыте, если что; и у тебя есть пистолет. Была еще одна мысль, которая пыталась привлечь его внимание; но он не дал ему шанса. Он сделал глубокий вдох, от которого болели синяки и разорванные связки на груди, но, казалось, не коснувшись пустоты в легких, и начал спускаться.


Более крутые участки тропы были проложены неглубокими каменными ступенями, вокруг которых дожди прорезали коварные овраги; и всю весну никто не обрезал кусты. Янг осторожно спустился с неуклюжего спуска, так как его колени все еще не были полностью надежными. Он не собирался скрывать своего приближения, - у него не было на это сил, - и он не пытался молчать; когда он, наконец, добрался до пристани, его шаги глухо отдавались от тяжелых досок. Пристань оказалась длиннее, чем казалось сверху. " Амберджек " беспокойно лежал в самом конце его, волнуемый волнами, катящимися из устья, с постоянным скрипом доков и кранцев. Как Янг сказал Элизабет, это было плохое место, чтобы постоянно держать лодку на привязи. Окна рубки были закрыты изнутри жалюзи, чтобы никто не видел, кто находится на борту.


Янг визуализировал вероятный план лодки, когда двинулся вперед. На сорокафутовом судне не было бы больших отличий от стандартной схемы: открытая кабина на корме, застекленная рубка с рулевым колесом и органами управления двигателем, а внизу по короткому трапу - камбуз, кают-компания и спальные помещения. под передней палубой. Когда Янг подошел ближе, он заметил, что передний люк открыт для вентиляции; и мысль, о которой он предпочитал не думать, снова шевельнулась в глубине его сознания. Он чувствовал старые, знакомые запахи отлива; он заметил, что прилив все еще отступает, хотя, судя по всему, так далеко вверх по заливу прилив был невелик. Он вспомнил знакомые ему места, где десятифутовый подъем и спуск не были чем-то из ряда вон выходящим; ему казалось, что он давно не был в соленой воде.


Он остановился в конце причала, выхватил из кармана брюк револьвер и подождал, пока лодка не повернется к нему. Затем он спустился в кабину, которая, как он заметил, была неподвижна, влажно забрызганная там, где ребенок забрался на борт. Он сделал шаг вперед. Двери рубки были открыты, так что он мог заглянуть внутрь, и она сидела на кушетке по левому борту, сразу за сиденьем рулевого. У нее была нога на коленях, а на кожаной подушке рядом с ней лежала открытая аптечка. Она подняла взгляд без удивления, когда он вошел внутрь.


- Привет, Ларри, - сказала она.


Глава тринадцатая


Бонита Декер рассмеялась. - Брось мне носовой платок, ладно, Ларри? Я истекаю кровью по всей паршивой лодке... Спасибо. Теперь очистите меня от одного из этих пластырей. Будь прокляты люди, которые бросают в воду бутылки и прочее!"


Янг поймал себя на том, что помогает ей механически, хотя для этого нужно было убирать руку с пистолета в кармане. Он с тревогой ощущал напряженное и ограниченное движение лодки у причала; у него не было палубы под ногами более шести лет, и знакомый крен и качка - случайные рывки, когда крейсер резко поднимался из-за кранцев или швартовных тросов, - пробудили воспоминания, которые он предпочел бы оставить забытыми. Он также остро ощущал открытый трап в носовой части рубки; и он признался теперь себе, что ужасно боялся, что не застанет девушку одну, и что он еще вовсе не уверен, что она одна.


В какой-то момент в течение последних получаса ему вдруг пришло в голову, что смелый и изобретательный человек - такой человек, как Ларри Уилсон, - вполне мог бы счесть одновременно и умным, и забавным выбрать в качестве тайника комфортабельный каютный катер, пришвартованный прямо под окном жены, которая считала, что убила его...


Ничто не двигалось в носовой части лодки, по крайней мере, с таким шумом, чтобы его не было слышно за скрипами и всплеском, обычными для судна, лежащего в таком незащищенном положении. Янг молча стоял рядом, пока девушка прикрывала порез на подушечке правой стопы. Она подняла глаза, протягивая испачканный носовой платок. Он взял его, пытаясь прочесть на ее маленьком веснушчатом личике - настолько загорелом, насколько это возможно для человека ее светлой кожи, - действительно ли она считала его Уилсоном или просто обманывала его. В конце концов, малышка пошла на все эти хлопоты не для того, чтобы тайком посетить лодку, которую она, несомненно, видела раньше несколько сотен раз; она пришла сюда, чтобы найти что-то - или кого-то.


Какой бы ни была ситуация, ему явно пора говорить; он не мог вечно оставаться немым. Но когда он потянулся к словам, то обнаружил, что прошедшие дни стерли из его памяти все воспоминания о нормальном голосе и манерах Уилсона; у него не осталось изображения человека, которому он мог бы подражать. Все, о чем он мог думать, это шепот в ночи и бегущая вооруженная фигура.


Он прочистил горло. - Все в порядке? он спросил. "Ну, я возьму эту тряпку внизу и вымою ее".


Морские фразы звучали фальшиво для его ушей, но девушка казалась невозмутимой. Она закрыла аптечку и отдала ему.


- Можешь и это тоже спрятать, пока ты здесь.


Он не мог сказать, была ли это проверка или нет; очевидно, шкатулка хранилась в каком-то месте на борту - предположительно внизу - хорошо известном и ей, и Ларри Уилсону, и столь же очевидно, что он понятия не имел, что это может быть за место. Тот факт, что она не сделала ни малейшего движения, чтобы сопровождать его, по-видимому, указывал на то, что она понятия не имела о проблеме, с которой столкнулась с ним.


Лестница трапа была короткой; четыре шага привели его на уровень камбуза. Теперь он держал ружье в руке, но, кроме постоянного движения самой лодки, ничего не двигалось. Камбуз находился по правому борту; напротив находилась столовая, которую ночью можно было превратить в спальное место. Район имел эффективный и компактный вид хорошо используемого пространства; он был освещен овальным окном с каждой стороны, а также открытым трапом. Янг нашел место над головой несколько скудным для своего роста; хотя свободного места было достаточно, он все же немного присел, чтобы убедиться, что не разобьется забинтованной головой о бимс палубы. Проблема аптечки решилась сама собой, когда увидел, установленный на близлежащая переборка, выкрашенный в белый цвет шкаф, дверца которого, свисая настежь, была отмечена большим красным крестом. Он втолкнул комплект внутрь и запер дверь. Он бросил окровавленный носовой платок на решетку раковины из нержавеющей стали, вынул из кармана револьвер и осторожно подошел к трем закрытым дверям из красного дерева перед собой.


Тот, что по правому борту, открылся под его рукой, чтобы показать ему носовую часть с ручным управлением, морскую сантехнику, которая, как он помнил, казалась большинству сухопутных кораблей столь же запутанной, как и оснастка корабля с квадратным вооружением. Дверь по левому борту, более узкая, открывала шкафчик, предназначенный для хранения клеенчатых бурдюков и спасательных кругов. Оставалась только полноразмерная дверь, ведущая вперед. Он толкнул ее и очутился в аккуратной двухместной каюте, совершенно пустой, с удобными койками по обеим сторонам, открытым и пустым шкафчиком для одежды и хорошо отлакированным комодом из красного дерева с зеркалом наверху.


Каюта, расположенная далеко вперед в лодке, неизбежно сужалась к носу, так что две койки почти сходились в носовой части купе, оставляя достаточно места только для узкой двери, которая была открыта и удерживалась таким образом латунным крюком. глаз. Янг медленно двинулся вперед и посмотрел в пространство впереди. Здесь была трубчатая койка, но этот клиновидный отсек в носовой части, по-видимому, использовался в основном как кладовая и веревочный ящик. Это освещался только открытым люком над головой, который давал достаточно света, чтобы было видно, что внутри никого нет.


Когда Янг остановился на мгновение, по всей лодке пронесся грохот. Он поймал себя на том, что крепко сжимает дверной косяк; ему показалось, что вдруг он почувствовал запах бензина и огня, и в то же время все его чувства были готовы к первому уродливому крену и напору воды и все более тяжелому и раскисшему движению по мере того, как судно стремительно оседало, неся его, пойманное в ловушку. это крошечное пространство, вниз. Он бросил панический взгляд на люк над головой. Железная лестница, привинченная к переборке, позволяла таким образом подняться на палубу. Его нога была на первой ступеньке, когда стартер, скрежеща, наконец смог запустить непокорный двигатель.


Он слабо прислонился к лестнице. Вскоре он посмотрел вниз и увидел, что уронил пистолет. Он поднял его и положил в карман. Даже сейчас, зная, откуда они исходят, звук и вибрация создавали у него ощущение ловушки; и он быстро прошел обратно через лодку и посмотрел вверх по трапу на девушку, сидевшую за штурвалом.


"Какого черта, - спросил он, - ты думаешь, что делаешь?"


Она выключила выключатель, и мотор остановился. - Да я просто смотрел, перевернется ли она после того, как пролежала здесь всю весну.


Он сказал: "Ну, ты меня чертовски напугал".


"Тогда ты ужасно легко пугаешься в эти дни", - сказала она. - Какого черта ты вообще там делаешь, Ларри? Я не должен задерживаться слишком долго, ты же знаешь.


Он сказал: "Я просто проверял, в какой она форме. Сейчас буду".


- Не думаю, что у тебя есть пиво со льдом.


- Нет, - сказал он, - я так не думаю.


Он повернулся, налил немного воды в раковину и прополоскал носовой платок. Когда он вошел в рубку, Бонита Декер стояла на коленях на кушетке по правому борту и смотрела на берег сквозь одну из сдвинутых штор, которые она отодвинула в сторону.


"На что ты смотришь?" - спросил Янг.


- Просто проверяю, - сказала она, не поворачивая головы. "Где она?"


"Элизабет? Она спит. Она устроила мне истерику этим утром. Мне пришлось позвать Хеншоу, чтобы успокоить ее. Он дал ей что-то. Она хороша еще на пару часов.


Бонита Декер помедлила, начала задавать вопрос и остановилась; потом она встала и повернулась к нему лицом, и он с некоторым удивлением понял, что она почти очень хорошенькая девочка. Она не совсем сделала это; ей оставалось еще год или два. Кто-то должен был выбить из нее дерзость, резкость и ненормативную лексику и научить ее, как красить губы, укладывать волосы и что делать. Что делать с веснушками, как сидеть, стоять и ходить - очевидно, ее семья давно отказалась от попыток сделать из нее леди, и вы могли понять, почему. Сопротивление дисциплине было бы ее сильной стороной. У нее был взгляд, который он узнал; дети, которых отпустили, чтобы расти у воды, приобрели вид независимости и уверенности в себе, что было безошибочно, если они не утонули первыми. Ему пришло в голову, что когда-то и у него самого могло быть что-то похожее.


Но материал был там, подумал Янг; даже сейчас с короткими рыжими волосами, влажными и колючими вокруг головы, с веснушчатым носом и плечами, с шелушащейся кожей - с этой кожей она будет шелушиться все лето - даже сейчас в зеленом атласном купальнике, который был как-то слишком узок и небрежен, чтобы быть действительно сексуальной, у нее было что-то, что заставило бы вдумчивого мужчину остановиться, чтобы посмотреть на нее дважды. Это было тем более интересно, что она явно не сама это открыла; а если и знала, то испугалась и решила не обращать на это внимания. Она прекрасно ладила с ребенком и не хотела меняться. Но перемены грядут, думала Янг, и не так уж скоро - она уже достаточно взрослая, - и ей придется трахаться со многими мужчинами, пока не найдется достаточно большой и крепкий, чтобы бить ее по ушам. Потребовался бы настоящий мужчина.


Глядя на нее, Янг на мгновение забыл, обстоятельства, которые свели их сюда вместе; затем он вспомнил Лоуренса Уилсона. Несомненно, Уилсон видел обещание, которое он, Янг, видел сейчас, и выбрал себя, чтобы учить ребенка фактам жизни, что, в свою очередь, означало, что она вряд ли могла быть такой непробужденной, как выглядела, не после того, как поиграла с человек, как Уилсон, на все лето. Она была фальшивкой, как и все остальные, мрачно размышлял Янг, и эта жесткая, но невинная поза маленького ребенка была ничем иным, как позицией, которую она нашла полезной. Это было похоже на задумчивую безнадежность Элизабет, или на горькую тщетность Хеншоу, или на сердечное дружеское общение Уилсона; это было похоже на его собственное отношение скорбного презрения к себе. Это была маска, за которой она, как и все они, скрывала от других - а может быть, и от самой себя - свои настоящие страхи и желания, свои хорошенькие происки и дешевые амбиции.


- Ларри, - сказала она. - В чем дело, Ларри? Ты смотришь на меня так...


- Как ты можешь сказать, как я выгляжу? - сказал Янг. - С этими чертовыми бинтами? Ему пришло в голову, что он уже говорил то же самое раньше; реакция Бониты Декер была очень похожа на реакцию Элизабет.


"Бинты!" - выдохнула рыжеволосая девушка. "О, Ларри, бинты! Думаешь, я не могу?.. Она остановилась и сделала шаг вперед. - Ларри, что-нибудь случилось? Что-то не так? Ты боюсь, что не буду - У тебя будет большой шрам или что-то в этом роде? Поэтому ты ведешь себя так странно? Ты действительно думаешь, что это может что-то... Вот как сильно я забочусь об этом! - воскликнула она, сделала еще шаг вперед и, приподнявшись на цыпочки, обвила руками его шею. - О, Ларри, Ларри!..


Какое-то мгновение он прижимал к себе ее маленькое твердое тело, все еще мокрое от реки. Ее руки крепко сжали его шею, лицо было близко, а губы, которые он когда-то считал тонкими и безрассудными, теперь выглядели достаточно мягкими и послушными. Это казалось делом достаточно легким, даже приятным, но вдруг он не смог этого сделать. Только так далеко можно зайти на маскараде. Вы могли бы чувствовать себя вполне оправданным, если бы встали на место человека, который пытался вас убить; вы могли бы без колебаний занять его дом и есть его еду. Вы могли бы даже спланировать побег с женой, которая его ненавидела. Но ты не мог от его имени принять ошибочные поцелуи девушки, которая его любила.


Он взял ее за плечи и оттолкнул от себя. - Успокойся, Красный, - сказал он. "Расслабьтесь, сделайте глубокий вдох и начните сначала".


Ее лицо, казалось, сморщилось. - Но Ларри...


- Ах, черт, - сказал он. - Я не Ларри, мисс Декер. А теперь сядь где-нибудь и веди себя прилично, блин. Ты меня вся мокрая.


Глава четырнадцатая


Она сделала два шага назад, глядя на него снизу вверх. Ее недоверчивый взгляд сделал его нетерпеливым. - Я не Ларри Уилсон, - сказал он, повторяя это более отчетливо для ее удобства. - Поймай, Рыжий? Я никогда не был Ларри Уилсоном и никогда им не буду, и, между нами говоря, это одна из немногих вещей, за которые я могу гордиться и благодарить. Приходи в последний четверг ноября этого года, и как бы тяжело ни было для меня - а я ожидаю, что это будет очень тяжело - я смогу подбодрить себя мыслью, что все не так плохо, как кажется. возможно. Я, может быть, и вошь, и бездельник, и еще кое-что, но, по крайней мере, я не Ларри Уилсон. Будет за что поблагодарить...


Он резко остановил себя, потому что девушка, стоявшая перед ним, рассмеялась. Настала его очередь тревожно уставиться на него с мыслью, что он уже справился с одним приступом истерики этим утром; но смех Бониты Декер был достаточно здоровым, и она легко сдерживала его.


- Извините, - выдохнула она, - но я ничем не могла помочь... Черт возьми, матрос, ты знаешь, что только что стоил мне пять баксов?


Он нахмурился. "Пять-"


- Да, - сказала она. - Я поспорил с тетей Молли Парр. Она сказала, что единственный способ заставить тебя заговорить - заняться с тобой любовью. Она сказала, что ни один порядочный молодой человек не позволит девушке целовать себя под ложным предлогом. Я хотел знать, что, черт возьми, заставило ее думать, что ты порядочный молодой человек. Ставим на это пять баксов".


Затем ее улыбка исчезла, и они с опаской посмотрели друг на друга. В настоящее время лодка с толчком прижалась к кранцам дока; девушка приняла удар коленями, но Янгу, слабому и усталому, пришлось протянуть руку, чтобы устоять на ногах. Он увидел слабое движение, которое она сделала в ответ на его жест, прежде чем поняла, что он был направлен не на нее; и он понимал, какое напряжение должен испытывать ребенок, столкнувшись в этих тесных помещениях с мужчиной вдвое больше ее, чье лицо и выражение лица были скрыты от нее, так что она не могла по-настоящему узнать, каковы его намерения.


Он спросил: "Как давно ты знаешь?"


- Что ты не Ларри? Почему, - сказала она, - я поняла, что что-то не так, как только увидела вас два дня назад; черт, я знаю Ларри всю свою жизнь. Я не притворяюсь, что понял сразу; Я имею в виду, когда вы идете навестить больного друга, вы вряд ли ожидаете найти в постели совершенно незнакомого человека, но после того, как я подумал об этом...


- Продолжай, - сказал он, когда она остановилась.


- Ну, Ларри довольно большой, но не выглядит большим, если ты понимаешь, о чем я. Он... ну, он гладкий человек. Когда я начал думать о тебе в этой чертовой постели... Ты знаешь, матрос, ты чертовски большой, волосатый громила. Конечно, я не видела Ларри уже полгода, и, несмотря на то, что думает его жена, я не имею привычки видеть его в пижаме, но все же... - Она коротко повела голыми веснушчатыми плечами. - Итак, я попросил тетушку Молли взглянуть на вас, и она сказала, что, хотя Ларри она помнит не слишком отчетливо - он никогда не навещает Лорел Хилл чаще, чем необходимо, - у нее довольно хорошая наследственность, что с собаками. и лошади и прочее. Она сказала, что, насколько ей известно, ни у одного из Уилсонов никогда не было мужчины с такими футбольными плечами с тех пор, как кузина Лоретта Мэй Уилсон сбежала со стивидором еще в девяностых. Кроме того, ты прятал руки. Ларри всегда гордится своими руками и машет ими, чтобы показать; он думает, что они аристократы. И в больничных записях не было обнаружено ничего плохого с руками пациента...


- О, ты проверялся в больнице?


- Ты чертовски прав, я проверилась в больнице, - сказала она. "Я хотел знать, что, черт возьми, происходит! Как я уже сказал, сначала я не совсем понял; Я только на мгновение взгляну на тебя, помни, и свет был неправ. Сначала я подумал, что у Ларри была серьезная трещина в голове - амнезия или что-то в этом роде - и что она воспользовалась этим, чтобы вывести его туда, где она могла бы за ним присматривать. Конечно, в больнице сказали, что ты выглядишь совершенно нормально, так что это исключено. Возвращаясь из Роджерстауна, я подумал, что вы, возможно, вовсе не Ларри, и остановился в Лорел-Хилл, чтобы попросить тетю Молли помочь мне. Сначала она подумала, что я сумасшедший, но ей вроде как нравятся сумасшедшие, потому что она сама немного эксцентрична".


Янг не мог не усмехнуться. - Я понимаю, что вы имеете в виду, - сказал он, вспомнив грозную старуху с тростью. Он сказал: "Скажите миссис Парр, когда увидите ее, что я благодарю ее за хорошее мнение обо мне".


Девушка как-то странно посмотрела на него. "Ты забавный парень для того места, где ты находишься, моряк".


- То же самое я мог бы сказать и о вас, - сказал Янг. "В более чем один путь. Что, черт возьми, привело вас сюда сегодня, если вы знали, что я не Ларри Уилсон?


Она облизала губы и замерла, наблюдая за ним. "Почему, - сказала она, - я заметила, что цепочка исчезла".


"Цепь?"


- Ну да, - тихо сказала она. - Швартовная цепь Амберджека . Ларри обычно держал ее лежать, чтобы она не билась все время вот так о причал. Я помог ему вытащить причал прошлой осенью. Ну так и пролежало все это на берегу всю зиму и весну: грибовидный якорь, буй и цепь. Но сегодня утром, когда я проплывал мимо, я заметил, что цепь отсутствует, поэтому я вернулся, чтобы осмотреться". Небольшое колебание было первым признаком страха или неуверенности, который она дала. Янг вдруг заметил, что она стоит на носочках, не обращая внимания на перевязанный порез, и что мышцы ее икр и бедер слегка дрожат от напряжения; ребенок был готов нырнуть к двери рубки, если бы он пошевелился. - Он мертв, не так ли? прошептала она. "Он мертв и где-то там с цепью, обернутой вокруг него; а ты притворяешься им, чтобы никто не узнал! Я подумал: "Возможно, вы каким-то образом работаете с ним, и я не хотел вмешиваться; но ты его тоже ненавидишь, не так ли? Вы все в этом с ней. ... Нет, не подходи ближе!


Янг не двигался. Он сказал: "Ты ошибаешься, Ред".


Она энергично замотала головой. - Сомневаюсь, матрос, - сказала она, задыхаясь. "Я очень в этом сомневаюсь. Сначала она погубила его, а потом убила; а ты хочешь что-то узнать? Я собираюсь получить ее за это. Я добьюсь ее за это, сколько бы лохов она ни нашла, чтобы отдуваться за нее - тебя, или этого старого дурака Хеншоу, или кого-нибудь еще. Лицо девушки стало резким, а голос стал пронзительным и безобразным. "Я не знаю, как она втянула тебя в это, но как тебе нравится делить ее с Хеншоу, моряк? Вы проводите ночи поочередно или просто подбрасываете монетку?"


Янг сказал: "Хватит об этом, мелочи. Сохраняй в чистоте."


Она резко рассмеялась. - Боже мой, я шокировал этого человека. Прости, матрос, я не знал, что это настоящая любовь!"


Напряжение сказывалось на ней, делало ее противной, и он понял это и подавил желание возразить тем же. Вместо этого он сказал: "Заткнись и слушай меня. С твоим парнем все в порядке...


"Он не мой парень, и я тебе не верю!"


- Черт возьми, закрой свою ловушку и слушай! - отрезал Янг. - Я не знаю, что затевает Уилсон и какое участие вы имеете в его планах, но я просто советую вам не сходить с ума и не бежать в полицию с любой историей об убийстве. Я не думаю, что Уилсон хочет копов больше, чем мы; и я не думаю, что он поблагодарит вас за... - Он преодолел ее попытку прервать его. "Замолчи! Человек жив, говорю вам. Я видел его прошлой ночью. Если не верите мне, подойдите к дому, и я покажу вам пулю в стене, где он выстрелил в меня".


Ее реакция удивила его. Мгновение она смотрела на него, затем резко развернулась, и раздался лязг, когда она вытащила из-под диванной подушки гаечный ключ Стилсона, который был целых два фута в длину и был таким тяжелым, что ей приходилось держать его как бейсбольная бита.


- Просто оставайся на месте, - сказала она. "Я не думаю, что у тебя хватит смелости использовать этот пистолет в кармане, не средь бела дня". Она начала осторожно пятиться к двери рубки.


Янг сказал: "У тебя и твоего парня много общего, Рэд. Он научил тебя тому маленькому трюку, как держать дубинку под рукой?


Она колебалась. - К чему ты клонишь, матрос?


"Вы читали больничные отчеты. Ты действительно думаешь, что меня так избили, когда я просто съехал с дороги на машине? И угадайте, кто поджег машину до того, как она покатилась. Ты выглядишь так, будто мог бы стать довольно милым ребенком, если бы дал себе шанс; Ты уверен, что соглашаешься со всем, что делает твой маленький товарищ по играм?


Бонита Декер нахмурилась. - Ларри? она спросила. - Ты хочешь, чтобы я поверил, что Ларри так тебя избил? С клубом? А потом выстрелил в тебя прошлой ночью. Почему - почему ты сумасшедший! "


Янг сказал: "Послушай, Рэд..."


- И не называй меня Рыжим! она закричала.


Он сделал нетерпеливый жест. "Боже, сколько чувствительных персонажей! Элизабет взорвется, если я назову ее Лиз, у Хеншоу случится припадок, если я назову его Доком, а теперь ты грозишь истечением крови, если я назову тебя Рэдом... Кстати, об именах, что это за "морская" рутина?


- Ну, - спросила она, - не так ли? Ты говоришь как один. И... На лице появилась легкая торжествующая улыбка. губами, когда, прижимая гаечный ключ к своему телу, она исследовала короткую зеленую атласную верхнюю часть своего купального костюма и достала маленький предмет, который блестел на свету, когда она подбрасывала его и снова ловила: единственную золотую пуговицу. "Как ты думаешь, я пришел порезать ногу, матрос? Я мельком увидел это под причалом и разрезал себя, ковыряясь, чтобы снова найти его в темноте. Забавная штука, матрос, на ней сажа. Как, по-вашему, это произошло?


Он слышал ее смех; затем она быстро наклонилась, и он был вынужден подпрыгнуть, когда большой гаечный ключ начал скользить и катиться, лязгая по полу рубки. Она оказалась за бортом прежде, чем он снова удержал равновесие.


Глава пятнадцатая


Он постоял в кабине " Амберджека " минуту или две, ожидая, пока она подойдет, но ничто не выходило из-под воды ни под причалом, ни под самой лодкой. Она, по-видимому, не совсем была уверена, что, если соблазнит его, открыто уплыв, он не выстрелит в нее или, возможно, не попытается задавить ее крейсером. Неприятна была мысль, что кто-то считает его способным на хладнокровное убийство. И все же, подумал он, вряд ли можно винить ребенка за осторожность в данных обстоятельствах. С ее точки зрения, она рисковала достаточно для одного дня.


Янг взобрался на причал и пошел к берегу, не оглядываясь, даже когда услышал сквозь шум волн на берегу слабый всплеск, который мог быть, а мог и не быть звуком ненадолго всплывающей на поверхность крупной рыбы. Подъем на утес отнял у него много сил; когда он достиг вершины, у него кружилась голова и он задыхался, но не останавливался, чтобы отдохнуть. Внутри дома он направился прямо к чулану под лестницей, куда положил чемоданы, которые Элизабет оставила. упакован накануне вечером. Он внес их в переднюю. Затем тяжело поднялся по лестнице и вошел в ванную.


В шкафчике над туалетом стояли ножницы для кутикулы. Он взял их, посмотрел на свою забинтованную голову в зеркало и начал резать. Маленькие ножницы усердно работали с хирургической марлей. Когда вещь освободилась, он на мгновение заколебался, а затем убрал ее. Она поддалась легче, чем он ожидал, упав ему на шею.


Шок оказался не таким сильным, как он ожидал. Лицо, стоявшее перед ним в зеркале, было совершенно знакомым. Это было только его собственное лицо, сильно избитое и очень бородатое, но все-таки лицо, к которому он привык с детства, с островком скотча, защищающим нос. Он глубоко вздохнул, разорвал бинты, висевшие на шее, и поискал бритву.


Когда чуть позже он вошел в комнату Элизабет, она все еще крепко спала. Он стоял у кровати, глядя на нее сверху вниз; во сне она выглядела молодой и беспомощной, но все же желанной. Он нашел ее внешность приятной и в некотором роде успокаивающей после дерзкой самоуверенности Бониты Декер. Чем слабее человек, с усмешкой подумал он, тем важнее для него чувствовать, что он может быть опорой для кого-то. Ни один мужчина никогда не станет опорой для Банни Декер.


Элизабет слегка пошевелилась. На ней не было ночной рубашки, и движение откинуло одеяло, обнажив обнаженное плечо и изгиб груди; Янг наклонился и накрыл одеяло, наблюдая за ней с какой-то нетерпеливой нежностью, когда, встревоженная его действиями, она открыла глаза.


Какое-то время она озадаченно смотрела на него, затем очень быстро села.


- Осторожно, - сказал он, ухмыляясь.


Она рассеянно натянула на себя простыню, все еще глядя на него широко раскрытыми глазами.


"Что ж?" он сказал.


- Милый, - сказала она. "Дорогой, я заявляю... Ты выглядишь совсем не так, как я ожидала!" Она резко хихикнула. - Да ведь ты совсем недурна!


- Спасибо, - сухо сказал он.


"Я заявляю, - сказала она, - я, должно быть, ожидала увидеть Франкенштейна или что-то в этом роде... Дэвид, ты выглядишь шикарно, слышишь? Не сердись только из-за того, что я... О, дорогая, иди сюда! - сказала она, протягивая ему руки, и он опустился на колени возле кровати, и несколько мгновений прошло, затаив дыхание. Вскоре она отодвинулась и подоткнула сбившуюся простыню и огляделась, ясно припоминая некоторые вещи. "Боб..."


- Хеншоу уехал пару часов назад.


- Он... он сказал тебе, что...


"Угу. Сообщения о смерти вашего мужа были сильно преувеличен. От него." Когда он сказал это, Янгу пришло в голову, что женщина в его объятиях снова была замужней женщиной, а ее муж был очень даже жив. Почему-то это не сильно изменило ситуацию. Он сказал: "Поздравляю с неудачным стрелком, миссис Уилсон".


Она быстро покачала головой. "Дорогой, не надо. Это... не смешно.


Он поморщился. - Кажется, тебе это показалось забавным, - заметил он. Она не улыбнулась. Он сказал, немного раздраженно: "Извините, я просто шучу". Он повернулся к шкафу и порылся в куче одежды, пока не нашел домашний халат. Оно было стеганым и слишком теплым для такой погоды, но он не хотел снова видеть ее в грязном неглиже, из-за которого она выглядела как бродяга, и единственной другой одежде, которую он мог найти. Он бросил халат на кровать. - У тебя есть время принять душ, если хочешь, но сделай это быстро, - сказал он. - Мы уезжаем отсюда. Он посмотрел на нее сверху вниз на мгновение. - То есть, если ты все еще хочешь, теперь, когда ты больше не убийца.


Она спросила: "Ты все еще хочешь, чтобы я, Дэвид?"


Он сказал почти сухо: "Конечно. Но сейчас это вряд ли справедливо по отношению к вам. Нет никаких причин, по которым ты должен бросить все это, чтобы следовать за... со мной.


"От чего отказываться, дорогая? Все, что у меня здесь есть, это кухня и кое-какая одежда.


- У вас может и не быть того, куда нам придется идти.


- Я буду с тобой, - сказала она, улыбаясь.


"Это, - сказал он, - предмет сомнительной ценности. Я никому не выгоден, Элизабет. На самом деле, некоторые люди, вероятно, уже считают меня полной неудачей...


Она улыбнулась. "Дорогая, нас двое. Вместе мы оба проиграем, слышишь? А теперь иди отсюда, чтобы я могла встать с постели... Дэвид? Ее последнее слово задержало его у двери.


"Да?"


"Дэвид, что-то не так? Зачем ты снял повязки? Что-нибудь случилось, пока я спал?"


Он колебался. "Да." он сказал. "У нас был посетитель. С рыжими волосами. Элизабет, что ты сделала с этой униформой?


"Униформа?"


- Да, - сказал он нетерпеливо. "Униформа. Моя униформа, в которой, как вы сказали, был ваш муж, когда он пришел сюда. Ты сказал, что он расхаживает...


- Да какая разница - Мы сожгли его, дорогая. В камине. Боб подумал, что так лучше из-за пуговиц".


"А что с пуговицами? Что с ними случилось?"


"Почему мы вытащили их из пепла, и Боб отнес их на пристань и бросил в река." Она потянулась к домашнему халату и начала его надевать, сидя там. "Дорогая, почему? И ты хочешь сказать мне, что у этого сопляка Декера хватило наглости прийти сюда снова? Чего она хотела, и что ты...


Янг сказал: "Дорогая, чертовски хорошо, что ты стреляешь не лучше, чем ты есть, потому что ты и твой сообщник-медик определенно провалили эту операцию. Боже, выбрать цепь, которая была чуть ли не местной достопримечательностью, чтобы потопить тело! Малыш заметил его отсутствие и сделал очевидный вывод; Не знаю, удалось мне ее отговорить или нет. Вероятно, она не поверит, что парень жив, пока не увидит его; она не то, что вы бы назвали доверчивой маленькой душой. И эти чертовы пуговицы... Кажется, друг Хеншоу случайно уронил одну, дорогая, и наш маленький рыжеволосый приятель нашел ее под причалом. С сажей на нем! Как выгравированное объявление о том, что мундир сожжен! Она торжествующе помахала им перед моим носом, и я ее не виню. Черт, с тем же успехом доктор мог сообщить ей мое имя, звание и порядковый номер!


Элизабет была очень бледна. - Ты имеешь в виду... Ты имеешь в виду, что она знает?


- Знает что?


- Это... что ты не...


- А, это, - сухо сказал Янг. - Вы недооцениваете ребенка, Элизабет. Она, по-видимому, известна в течение нескольких дней кем я не являюсь. Я просто хочу убраться отсюда, пока она не связалась с Вашингтоном или Норфолком и не выяснила, кто я такой. В этом районе не может быть слишком много морских офицеров, чтобы она могла выяснить, кто из них я".


Элизабет облизала губы и начала говорить. Затем, забыв о скромности, она вместо этого вскочила с постели.


"Дорогой, - сказала она, - милый, ключи от фургона лежат на телефонном столике. Вы тащите сумки в машину. Я не подойду, слышишь?


Она уже одевалась, когда он вышел из комнаты. Когда он вернулся в дом из гаража, она сбежала вниз по лестнице в вчерашних розовых брюках и свитере. Она остановилась перед ним.


"Да?"


"Дэвид, - сказала она, - мы прекрасно проведем время, не так ли?" и вдруг она обвила руками его шею и поцеловала его сильно и настойчиво. Отпустив его наконец, она тихонько засмеялась над его видом, достала из кармана скомканную салфетку и вытерла губную помаду с его рта, говоря несколько задыхаясь: - Приятно иметь возможность делать это, не беспокоясь о том, чтобы испачкать эти дурацкие бинты. .. Заявляю, милая, мне придется снова к тебе привыкать. Она повернула его так, чтобы видеть его лицо при дневном свете. дверь и слегка коснулась ее кончиками пальцев. "Твое бедное лицо! Должно быть, это ужасно болело, но оно прекрасно заживает, не так ли?


Ему не терпелось теперь уйти, и он отстраненно слушал ее голос, как отвечал на ее поцелуи; он, казалось, стоял у подножия лестницы, наблюдая за ними двумя. Они составляли своеобразную пару: крупный мужчина, сильно избитый по голове, с беглым и озабоченным взглядом в глазах, одетый в чужую одежду, несколько маломерящую; стройная девушка задыхалась и чувствовала себя неловко, ее торопливая помада теперь несколько потекла, в легких брюках, которые были тесноваты в очевидных местах, как и в тонком свитере. Нить жемчуга была на ее шее, и сегодня на ее запястье была коллекция металлических браслетов, которые мягко звенели, когда она двигалась; это было слишком много украшений, чтобы носить их с брюками, которые не были ни совсем чистыми, ни особенно хорошо выглаженными.


Он резко сказал: - Пойдем отсюда, дорогая. Мы начали покидать это место вчера около двух часов ночи и до сих пор здесь".


"Дэйвид."


Ее голос снова остановил его. "Да?" - сказал он нетерпеливо.


"Дэвид, ты меня любишь, не так ли? Ты бы не...


"Какая?"


Она схватила его за руку, испытующе глядя на него. - Дорогая, если ты узнаешь... что-нибудь обо мне...


Ее голос стих. Он изучал ее лицо и вдруг обнаружил, что вспоминает все, что она делала: список, который она уничтожила, ее полуночную экспедицию с фонариком, ее попытки скрыть от него сведения о лодке, вошедшей в бухту прошлой ночью. . Он вспомнил также, что, когда она думала, что убила мужа, она не вызвала полицию, хотя обстоятельства - если бы она их правильно описала - наверняка оправдали бы ее действия в глазах закона. Не было нужды в сокрытии - если бы она сказала всю правду.


Глядя на нее сверху вниз, он понял, что должна быть какая-то веская причина, по которой она хотела покинуть это место, которое, со всеми его недостатками, казалось, давало ей безопасность, которую она, конечно же, не нашла с ним. Она не была той девушкой, которую можно было бы ожидать разделить судьбу безымянного беглеца только из-за любви.


Он взял ее за плечи и сказал: "Ты тоже замешана в этом? Что бы здесь ни происходило. Не только ваш муж, но и вы. Вот почему он знал, что пришел сюда той ночью в безопасности?


Она поколебалась, облизнула губы и через мгновение кивнула. Ее глаза смотрели украдкой, что ему не нравилось, как будто она и сейчас не собиралась быть с ним вполне откровенной.


Он спросил: "Элизабет, что, черт возьми , произошло? происходит здесь? К чему все эти лодочные дела?


Было еще одно короткое колебание. Она отвернулась от него. "Почему, - сказала она, - почему, милый, это что-то вроде курьерской службы, я думаю. Вещи из Вашингтона, в основном... Дорогая, я не знаю! она дышала. "Я ничего об этом не знаю. Все, что я знаю, это то, что мне давали вещи для передачи, и были сигналы, и я спускался к берегу, когда одна из лодок подходила, и отдавал их... Или иногда они давали мне вещи ".


- И Уилсон передал эти вещи Вашингтону?


Через мгновение она неохотно кивнула.


Янг сказал: "А прошлой ночью, когда ты пошла туда..."


"Мне пришлось сказать им, чтобы они уходили. Я хотел поскорее убрать их отсюда из-за тебя.


"Но они не ушли сразу, - сказал Янг. - Даже после того, как мне приснился кошмар.


Она взглянула на него, облизнула губы и снова отвернулась. - Я думаю, - сказала она и помедлила. "Я думаю, что они должны были встретиться - с кем-то. О чем-то важном, что ожидалось - Дорогая, я не знаю! " воскликнула она. - Какая разница...


"Если вы и ваш муж были сообщниками, - сказал Янг, - почему вы застрелили его, Элизабет?"


Она помолчала мгновение, а потом качнулась собирается смотреть прямо на него. - Да потому что я ненавидела его, дорогая! воскликнула она. "Потому что я ненавидела то, что он заставлял меня делать. Потому что я хотела - оторваться, а он мне не давал! Я сказал ему, что не собираюсь больше иметь с этим ничего общего; именно тогда он ударил меня, и я схватил пистолет; так оно и было на самом деле!"


Янг сказал: "Но если вы действительно хотели вырваться, почему вы давно не связались с ФБР и не рассказали им то, что знали?"


Она резко сказала: - И пройти через все это, и остаться на всю оставшуюся жизнь как бывшая коммунистка, как будто мне какое-то дело до их дурацкой политики? Дорогая, ты мне не веришь? - спросила она. "Вы должны быть в состоянии понять. Я заявляю, что вы хороши для критики.


- Я не критикую, Элизабет. Он быстро продолжил: "Расскажи мне, эта лодка прошлой ночью. Вы вообще не представляете, чем они занимались? Что-то важное, ты сказал.


Она поморщилась. - О, они всегда достают что-то фантастически важное, чтобы послушать, как они разговаривают. Каждый раз, когда кому-то из них вообще удается что-нибудь достать, это важно, и он начинает кричать, чтобы лодка сняла это с его рук, как будто мы можем передвигать эти глупые маленькие пут-путы, как шашки. Впрочем, какая разница?"


Янг спросил: "Они поняли, что бы это ни было? То есть люди на лодке.


- Нет, я думаю, что была какая-то заминка. Сегодня вечером они снова попытаются установить контакт где-нибудь в заливе; они решили, что это безопаснее, чем ждать здесь, пока ты кричишь навзрыд.


- Ты знаешь, где они собираются сегодня вечером?


- Что ж, я полагаю, они воспользуются обычным аварийным рандеву возле Старейшего острова... Милый, - быстро сказала она, - к чему ты клонишь?


Янг колебался. - Мы могли бы... - сказал он. - Мы могли бы сделать телефонный звонок перед отъездом, не так ли? Я имею в виду, черт возьми, Элизабет, может быть, это что -то важное ...


"Ты не в своем уме?" - спросила она. - Ты хочешь все испортить, Дэвид? Если ты позвонишь отсюда - откуда угодно - они проследят, и мы не проедем и двадцати миль... Нам надо успеть, дорогая. Мы должны избавиться от этого универсала и купить какую-нибудь маленькую подержанную машину. Нам нужно уехать, может быть, из страны. Мы должны получить больше денег со счетов Ларри, и как мы собираемся это сделать, если кто-то что-то заподозрит... Дорогой, будь благоразумен! воскликнула она. "Я заявляю, что сейчас не время для приступа патриотизма".


"Но-"


Ее голос обострился. - Я заявляю, дорогая, кто бы мог подумать, что ты не хочешь уехать со мной! Кто-нибудь мог подумать, что вместо этого вы хотите провести срок в Портсмуте за дезертирство. Как вы думаете, они оценят ты им звонишь? Думаешь, тебе еще одну медаль нацепят и нас отпустят? Не будь дураком, слышишь? Тебя отдадут под трибунал и, вероятно, судят и за шпионажа, не говоря уже о том, что они сделают со мной; и какой-нибудь болван в Вашингтоне возьмет на себя ответственность за разрыв кольца, пока мы оба отправимся в тюрьму. Ее голос сорвался, и она покачнулась на него движением, явно преднамеренным, которое заставило его осознать форму ее груди под тонким свитером. "Дорогая, не губи наши жизни из-за глупой идеи!" - выдохнула она. "Мы можем прекрасно провести время вместе. Я сделаю так, что ты ни на минуту не пожалеешь об этом!" Браслеты на ее запястье мягко звякнули, когда она обняла его за шею.


Он чувствовал откровенное обещание ее тела - и ее губ, когда она его целовала, - и когда он снова посмотрел на нее, то впервые ощутил настоящее волнение и предвкушение. В конце концов, будущее может быть не совсем черным. По крайней мере, подумал он, это будет лучше, чем опозориться на корабле перед кучей людей, которые от него зависят; а что касается ситуации здесь, то были люди, которым платили за то, чтобы они заботились о таких вещах. Однажды он внес определенный вклад кровью и мужеством; они не имели права возвращаться за добавкой. Человеку было не так много, чтобы дать.


Он высвободился из рук Элизабет, развернул ее и метко шлепнул по розовому брюки были самыми узкими. "Хорошо, - сказал он, - хорошо, давай устроим шоу, черт возьми".


Она засмеялась, затаив дыхание, потерлась, поспешила впереди него к двери и остановилась. Она вытащила из кармана два ключа и швырнула их на пол. - Передняя и задняя двери, - сказала она. "Если я больше никогда не увижу это место... У тебя есть ключи от машины?"


- Они в универсале.


"У меня есть деньги. О, Дэвид, дорогой, я заявляю, что это все равно, что выйти из тюрьмы.


- Хочешь, я открою задвижку? - спросил он прозаически.


"Меня не волнует, что ты делаешь. Пусть это место сгорит, мне все равно!


Он нажал кнопку, взялся за ручку и начал закрывать за собой тяжелую дверь; и он не мог этого сделать. Это была самая странная вещь, которая когда-либо случалась с ним. Он чувствовал яркое солнце, постоянный юго-восточный ветерок и девушку, остановившуюся у подножия лестницы, чтобы дождаться его. Он чувствовал себя нелепо, и у него кружилась голова; и он был так же неспособен захлопнуть за собой дверь дома безвозвратно, как и вставить дуло пистолета из кармана себе в рот и нажать на курок. Дверь была стать символом чего-либо; если он ее закроет, ему придется уйти, и он вдруг понял, что никуда не пойдет.


Он взглянул на Элизабет, стоящую под ним. Ветер развевал ее тонкие брюки на ногах. Ее густые темные волосы, разделившиеся на части, развевались по обеим сторонам ее лица, когда она повернулась, чтобы вопросительно взглянуть на него. В этот момент она выглядела невероятно красивой и желанной; она представляла своего рода привязанность и бегство от ответственности. Он знал, что она была единственным человеком в мире, перед которым он когда-либо мог предстать перед самим собой. Она знала его таким, какой он есть, как и он знал ее; и она никогда не потребовала бы от него того, чего он не мог бы выполнить. Все другие женщины, которых он встречал, ожидали бы, что он будет соответствовать определенным произвольным стандартам мужества и верности; и проблема была в том, что он был бы достаточно глуп, чтобы попытаться.


Он резко повернулся и вошел в дом, направляясь прямо к телефону. Быстрее, чем он мог надеяться, ему соединили вашингтонский номер, о котором он просил. Он говорил четко и медленно с ответившим, тщательно выговаривая слова, чтобы не повторяться.


- Это лейтенант Янг, - сказал он. "Лейтенант Дэвид Янг, военно-морской резерв США. Я Звонок из места недалеко от Бэйпорта, штат Мэриленд. У меня есть определенная информация..."


Пока он говорил, он заметил, что она стоит в дверях и слушает. Вскоре она ушла, и он услышал, как фургон трогается с места, выезжает из гаража и выезжает на дорогу с быстро увеличивающейся скоростью.


Глава шестнадцатая


Он проснулся, запыхавшись, в кромешной темноте, чего-то ожидая, и оно пришло: глухой, раскатистый звук, похожий на звон треснувшего и приглушенного колокола, - звук, вернувший его в сознание. Он помнил, как, спотыкаясь, поднялся наверх после разговора с Вашингтоном и упал на кровать в одежде. Реакция, по-видимому, подействовала на него достаточно сильно, чтобы мгновенно уснуть и проспать весь день и, судя по тусклому полосатому прямоугольнику окна, большую часть вечера. После того, что было сказано по телефону, его удивило, что за ним еще никто не пришел.


Звук, похожий на колокольчик, повторился. Белл, черт возьми, подумал он и сел, потянувшись за пистолетом под подушкой. С оружием в руке он соскользнул с кровати, осторожно подошел к окну и выглянул сквозь жалюзи. Сегодня ночью не было луны, и сначала он ничего не мог различить, кроме тусклого круга аллеи, черноты деревьев и тусклого блеска реки у подножия. блефа. Огни в коттеджах на дальнем берегу выглядели тускло и туманно. Свежий ветер, который дул ранее, превратился в слабый и неустойчивый бриз. Он чувствовал прохладу на своем лице. После тех дней, когда его голова была полностью забинтована, было приятно снова иметь лицо.


Затем из кустов на углу дома вышел мужчина и на цыпочках вышел на подъездную дорожку, нагнулся, чтобы подобрать несколько камешков гравия, и выпрямился, чтобы осторожно бросить их в окно второго этажа в том конце дома. : окно комнаты Элизабет. Они ударили по экрану глухим звенящим звуком, разбудившим Янга. Человек ждал, готовый, с полуподнятой рукой; крупный мужчина в легком пальто и шляпе, надвинутой на глаза, как будто он боялся, что его узнают, человек, которого считали мертвым...


Янг крепко сжал пистолет, чувствуя яростную смесь страха и ненависти. Он потянулся к шнуру жалюзи и толкнул пистолет вперед.


- Уилсон, - крикнул он.


Его голос, казалось, нарушил тишину, поразительно громкий. Он забыл, что шнур порвался. В ответ на его рывок одна сторона жалюзи приподнялась; потом механизм заклинило. Он снова дернулся, что-то поддалось наверху, и ему пришлось отскочить назад, инстинктивно прикрывая раненую голову, как вся штора рухнула вниз с ужасным, цокающий шум. Когда воцарилась тишина и потрясенный Янг осторожно подошел к окну, снаружи никого не было видно.


Он поморщился от собственной глупости, выбежал из комнаты и спустился по лестнице. Он распахнул входную дверь, прижимаясь к стене. В темноте снаружи было тихо, если не считать обычных деревенских шумов; раздался пронзительный, настойчивый писк, который мог быть вызван то ли сверчками, то ли лягушками, он не знал кем. Он проверил зарядку пистолета в руке в тусклом свете и начал стрелять, но остановился. Внезапно экспедиция, казалось, потеряла смысл, и он не мог не вспомнить, что Лоуренс Уилсон, несомненно, знал наизусть каждый дюйм окрестностей, так как вырос здесь. Ему казалось глупым, в его ослабленном состоянии, брести в потемках за человеком; кроме того, Вашингтон приказал ему оставаться в доме, пока они не пришлют кого-нибудь. Этот человек в Вашингтоне ясно дал понять, что его агентство ценит информированность, но чувствует себя вполне способным справиться с ситуацией без дальнейшей помощи военнослужащих с сомнительным положением. Вполне возможно, подумал Янг, что он создаст себе больше проблем в официальных кругах, если вмешается сейчас.


Он убрал ружье, развернулся и пошел в на кухню, чтобы приготовить себе что-нибудь поесть. Часы на стене показывали девять тридцать, слегка удивив его; он думал, что это было позже.


При включенном свете яркая, аккуратная, современная кухня до боли напоминала ему Элизабет. Это мое, сказала она с гордостью. Ничто из остального никогда не принадлежало ей, ни большой старый дом, ни антикварная мебель; даже дорогая одежда в ее гардеробе, которую он никогда не видел на ней, кроме того случая, когда она пришла забрать его из больницы. Он не мог вспомнить, какой она казалась ему тогда; более поздние образы вытеснили из его сознания это первое впечатление, которое никогда не было очень сильным. Он обнаружил, что думает о ней так же, как мог бы думать о девушке, заболевшей болезнью, от которой она, как ожидается, не выздоровеет.


Работая несколько мрачно, он вычислил комбинацию к сложному распределительному щиту электроплиты. Он поставил кофе и разбил на сковородке кучу яиц; он не любил ни кухни, ни галеры, но человек, который научился готовить в двенадцать лет на угольном судне, в каюте двадцатипятифутового кэтбота, - такой человек никогда не собирался голодать. была доступная еда, даже если ему удалось с годами растерять прежнюю страсть к кораблям и морю. Электрические конфорки нагревались медленно; яйца были только что начал шипеть, когда машина быстро проехала по подъездной дорожке и резко остановилась перед домом, затормозив на гравии. Он мог угадать личность посетителей; Вот так водили, с усмешкой подумал он, когда государство платило за шины.


Внезапно он почувствовал холод, слабость и страх. Он перерезал все выключатели на плите, не веря, что она будет вести себя без присмотра. Кроме того, он сомневался, что они будут ждать, пока он закончит свою трапезу, и могут пройти недели, прежде чем кто-нибудь снова придет сюда. Он старался не задаваться вопросом, какое расследование его ожидает или что придумает военно-морской флот, когда пройдут гражданские. Он вышел из кухни, остановился и вынул из кармана пистолет. То, что это нашли у него, казалось ненужным осложнением, и он бросил оружие в ближайший ящик. Затем он расправил плечи и направился к входной двери, на ходу включая свет.


Дверь была все еще открыта, как он и оставил ее. Он был удивлен, увидев, что на ступеньках никого нет. Он двинулся вперед, чтобы посмотреть на припаркованный внизу легкий кабриолет. Верх был опущен, и машина была пуста. Он был бледно-зеленого цвета, со значительными участками хрома и темно-зеленой кожаной обивкой. Это казалось маловероятным средством для участия в официальных государственных делах.


- Поднимите руки, матрос, - сказал голос позади него.


Он узнал голос и обернулся. Бонита Декер стояла у двери в гостиную, в которой она, по-видимому, спряталась при его приближении, бесшумно проскользнув в дом, - маленькая стройная фигурка в светло-голубых джинсовых шортах и майке в сине-белую полоску. . На ее рыжих волосах была одна из этих длинноклювых белых бейсболок, что придавало ей вид сорванца, а в руке у нее был автоматический целевой пистолет 22-го калибра. Орудие имело длинный и очень тонкий ствол, снабженный высокой регулируемой мушкой; и Янг не сомневалась, судя по тому, как она держала его, что точно знала, куда он выстрелит, с точностью до дюйма на расстоянии двадцати пяти ярдов. Текущий диапазон был около пяти футов.


Она сказала: "Значит, у тебя все-таки есть лицо! Не то чтобы это сильно лучше бинтов. Она сделала небольшое движение пистолетом. - Я сказал, поднимите руки!


Янг какое-то время задумчиво смотрел на нее. Пистолет заставил его нервничать; не только неповиновение заставляло его нарочно засунуть руки в карманы, но и необходимость скрыть легкую дрожь, которую он не желал видеть девушке. Она яростно сказала: "Если ты думаешь, что я шучу...!" Он ухмыльнулся ей и заставил себя неторопливо повернуться в сторону, пройти мимо нее и обратно через столовую подальше от нее. Несмотря на свою безразличную позу, он прекрасно осознавал, что она позади него - на мгновение она остановилась там, где он ее оставил, а затем последовала за ним. Он толкнула распахивающуюся дверь и позволила ей закрыться перед ее носом. Он прошел прямо через кухню к плите и нажал нужные кнопки на приборной панели, в результате чего внутри прозрачного пластика каждой кнопки загорелась маленькая сигнальная лампочка, и элементы затрещали, когда они снова начали нагреваться.


Он не оглядывался, но знал, когда она осторожно толкнула дверь, осмотрелась и отодвинула ее до упора, чтобы убедиться, что за ней никто не прячется. Она вошла на кухню с длинноствольным пистолетом наготове. Она не сразу заговорила.


Наконец она сказала: "Ты сильно рискуешь, матрос". Он не повернул головы.


"Перестань снимать кино, Рэд", - сказал он впервые. "Дайте вашему диалогу отдохнуть. Ты никого не застрелишь, пока на тебя не нападут с топором, и мы оба это знаем. Вы пришли сюда не для того, чтобы стрелять в кого-то; Вы пришли сюда за информацией. Если бы вы могли подкрепить фактами любую стрельбу, вы бы вообще сюда не пришли; вы бы обратились в полицию или в ФБР".


Она быстро сказала: - У меня будут все необходимые факты, как только я проследю, что... - Она остановилась.


Янг ухмыльнулся. - О, - сказал он, - так ты еще не нащупал пуговицу на моей униформе? мне стыдно за тебя; Я думал, ты будешь знать обо мне все к этому времени.


Она сказала: "В Вашингтоне чертовски скрытно!


Не думаешь ли ты, что один из старых товарищей папы по кораблю... Но я узнаю, и когда я это узнаю...


Янг сказал: "Ты зря тратишь время в Вашингтоне, Ред. Попробуйте Норфальк, лейтенант Дэвид Мартин Янг, USNR, серийный номер 210934. Он ткнул шпателем в застывающие яйца в сковороде и повернулся к ней лицом. - Итак, теперь ты знаешь, какая от этого польза?


Она колебалась, явно несколько смущенная его позицией. - Это может принести пользу военно-морскому ведомству, - сказала она. "Или ФБР; они выслеживают дезертиров, не так ли?


- С чего ты взял, что я дезертир? Откуда вы знаете, что я не сотрудник военно-морской разведки со специальным заданием? Он ухмыльнулся ее испуганному выражению. "Я тебя разыгрываю. Но давай не будем разбрасываться громкими словами, Рэд. Я всего лишь бедный чертов офицер резерва, который на несколько дней опоздал с явкой на действительную военную службу; и это не дезертирство согласно моему прочтению Устава ВМФ. Что касается ФБР, если вам есть что им сказать, просто оставайтесь поблизости. Они должны быть вместе рано или поздно".


Она нахмурилась. - Вы связывались с ФБР?


- Я позвонил им около двух часов дня. Тот факт, что они до сих пор не удосужились забрать меня, похоже, указывает на то, что я еще не совсем в классе врагов общества.


- Если бы ты их позвал.


Янг пожал плечами и отвернулся от нее, чтобы заняться готовкой. Девушка позади него долго молчала.


- Сегодня утром у тебя был пистолет, - сказала она наконец. "Где это находится?"


"Прямо рядом с тобой в ящике стола", - сказал Янг и услышал, как она проверяет это. Когда кофе закипел, он уменьшил огонь. Бонита Декер снова заговорила.


"Где она? "


"Элизабет?"


- Как ты думаешь, кого я имел в виду, Клеопатра? Ее голос звучал очень молодо и саркастично.


Янг сказал: "Элизабет взяла его на бегство, как мы, преступники, говорим".


- О, так вот почему пропал универсал. Я заметил, что гараж был открыт.


"Вот почему."


- Значит, она сбежала от тебя, матрос.


"У меня было приглашение, - сказал Янг. "Решил не принимать".


"Не слишком ли поздно для вас развить совесть? Какую сделку вы заключили с ФБР? Могут ли они пообещать вам неприкосновенность, если вы соучастник убийства?


Янг спросил: "Какое убийство?"


"Ларри..."


- Если Ларри Уилсон мертв, то это был могучий, плотный призрак, которого я видел полчаса назад, бросая гравий в окно Элизабет.


- Ты его видел ? - спросила она. "Сегодня ночью?" Янг коротко пожал плечами, оставив свое первоначальное заявление в силе; и девушка позади него на мгновение замолчала. Когда она снова заговорила, ее голос полностью изменился. Казалось, она говорила сама с собой, просила у себя утешения. - Но если с ним все в порядке - если с ним все в порядке, почему он не выходит на связь со мной?


Янг снова взглянул на нее. Она стояла, прислонившись к стойке в дальнем углу кухни. Она убрала свой пистолет, а также пистолет, который нашла в ящике стола, спрятав их за аккуратный пояс своих шорт. Пара пистолетов придавала ей - с ее стройными босыми ногами, светлыми волосами и лихой мальчишеской кепке - что-то вроде пирата из музыкальной комедии; но в ее маленьком веснушчатом личике не было соответствующей веселости. Янг снял сковороду с горячей конфорки и прошел через комнату, чтобы положить два ломтика хлеба в тостер, стоящий на столе в уголке для завтрака.


Он говорил тихо. - Почему ты не просыпаешься, Рыжий?


"Что ты имеешь в виду?"


- Я имею в виду, - сказал он, - что, по-моему, тебя разыгрывали как лоха; и это дает вам презумпцию невиновности.


"Даешь мне преимущество!.." Маленькая девочка у двери сердито выпрямилась. - О чем, черт возьми, ты вообще говоришь?


Янг сказал: "Когда Ларри Уилсону нужно было место, чтобы спрятаться, он пошел к своей жене, а не к вам. Подумай хорошенько, мелкая сошка.


"Не верю!"


- Ты не веришь, что он пришел сюда? Тогда где же произошло это гипотетическое убийство? Это ваша версия, что его убили где-то в другом месте и привезли сюда только для того, чтобы израсходовать валявшийся поблизости кусок швартовной цепи? Эта цепь - твое единственное доказательство убийства, Рэд; вам лучше придерживаться его.


Она покраснела под веснушками. - Что ж, если Ларри и пришел сюда, то не для того, чтобы спрятаться. Ему нечего было стыдиться".


"Кажется, военно-морское ведомство думало иначе, когда увольняло его".


- Это ничего не значит, и ты это знаешь! - сердито сказала она. "Если вы вообще что-то знаете, вы знаете, почему его уволили. Его уволили не за то , что он сделал; его уволили, потому что они не могли допустить человека, занимающего деликатное положение, чья жена была замешана в...


- О, - сказал Янг. "Я понимаю! Вот что он сказал вам, что во всем виновата Элизабет!


- Ты чертовски прав, это все ее вина! - воскликнула Бонита Декер. - И если бы Ларри не был таким чертовски мягкосердечным; если бы он не искал способ защити маленького бродягу только потому, что он женился на ней в момент слабости!..


Янг подождал, пока она продолжит, но она этого не сделала, и он сказал: "Я бы не сказал, что Ларри Уилсон был мягкосердечным человеком, но я предубежден. То, что меня бьют монтировкой, делает это со мной". Он быстро поднял руку, когда она начала протестовать. - Неважно, Рыжий. Я знаю, что ты не веришь в это, хотя это и правда. Вы не верите ничему, что не услышите прямо из джентльменских уст нашего мягкосердечного мистера Уилсона, не так ли? Признаю, парень довольно убедительный собеседник. Я сам с ним побеседовал и нашел его чертовски убедительным. Но давайте взглянем на несколько фактов. Уилсон пришел сюда в ту ночь; вы дадите так много?


- Я... я полагаю, да, - неохотно сказала она, словно опасаясь, что это признание было тактической ошибкой.


- Хорошо, - сказал Янг. "Он пришел сюда. Причину указывать не будем, так как не можем с ней договориться. Давайте просто посмотрим, что произошло дальше. У Уилсона и Элизабет возникли разногласия. Он стал грубым, и она схватила пистолет и пустила в него пулю...


- Так она стреляла в него!


- Верно, - сказал Янг. "Она сделала. Но он пришел в себя в лодке по пути к водной могиле, весь закованный в ту цепь, о которой ты беспокоился. Насколько я понимаю, он был немного зол из-за всей этой сделки. Он издевался над доктором Хеншоу, которого призвали для деталей погребения, чтобы высадить его на берег и молчать об этом. Хеншоу говорит, что пуля просто вскрыла череп нашего мальчика на дюйм или два и на некоторое время оглушила его; насколько я понимаю, это не могло случиться с более приятным парнем. Он все еще с одной раной на голове и сломанным носом на мне... Как бы то ни было, Хеншоу был напуган до глупости и сделал, как ему сказали. Он сбросил цепочку и держал рот на замке, позволяя Элизабет продолжать верить, что она стала вдовой, сделавшей себя сама. А теперь мы подошли к самому интересному, Рэд. Вот наш герой, раненый, одетый в какие-то обрывки одежды, случайно оказавшиеся на лодке, - с него стянули мой мундир и сожгли, думая, что он мертв... В чем дело?


Бонита Декер презрительно сказала: "Я что, должна верить в эту сказку? Что Ларри должен был делать в твоей форме?


Янг сказал: "Не обращайте на это внимания на данный момент. Оставайтесь с этим. Мужчина был застрелен; у него не так много денег или одежды, так что он делает? Он бежит к своей маленькой рыжеволосой подружке, у которой много денег и хороший круизный парусник, чтобы он мог спрятаться на борту? Он посмотрел на нее. - Ну, не так ли?


Она сказала: "Знаешь, я ни во что из этого не верю".


Янг сказал: "И я не должен верить, что ты невиновен, Рэд. Вы были ужасно много слежки и ужасно мало обращений в полицию с тем, что вы откопали. Не садись со мной на свою высокую лошадь; по крайней мере, я звонил в ФБР. Насколько мне известно, вы никому не звонили. Есть только одна вещь в вашу пользу, а именно тот факт, что Ларри Уилсон, по-видимому, вообще не связывался с вами с тех пор, как вернулся сюда; и, конечно, я даже не знаю, что это правда.


Тост выскочил, напугав их обоих. Он повернулся, чтобы достать его.


-- А если это правда, -- вызывающе сказала девушка, -- какая разница?


"Ну, - сказал Янг, - я бы сказал, что это указывает на то, что он знает, что ты не будешь иметь никакого отношения к тому, что он делал, и это единственная причина, по которой я так с тобой разговариваю, Рэд. Просыпайся, ладно? Разве вы не понимаете, какую отговорку вы получили? Он пришел к вам с какой-то слезливой историей и заставил вас построить эту лодку, не так ли? А потом вы вдвоем потратили на это много времени вместе? Все вокруг думали, что у вас роман, даже Элизабет притворялась, будто думает, что вы любовники, но ничего подобного не было, не так ли? Ты просто сделал одолжение старому другу, не так ли? помочь ему выбраться из тупика? Вы помогали ему очистить свое имя... Я не знаю, почему каждый раз, когда они получают добро на одного из этих парней, всегда находится какой-нибудь идеалистический сопляк, готовый нести мяч за него.


Наконец он нашел масло, занимающее отдельное маленькое отделение в большом холодильнике. Он пинком закрыл дверь. - Просыпайся, малыш! - сказал он, не глядя на нее. "Они оба были в этом вместе, Элизабет и наш мальчик, Ларри. Если они не соглашались, то только потому, что она имеет привычку терять голову в трудную минуту; может быть, она угрожала продать его. Слушай, я знаю эту девушку; она не могла бы провести такую операцию, даже если бы от этого зависела ее жизнь. Она хрупкая; она ломается, когда становится тяжело. Когда военно-морской флот напал на Ларри Уилсона, ему пришлось найти кого-то еще, кто помог бы ему скрыться и все же дал бы ему предлог для того, чтобы слоняться по воде. Вы были избраны". Он посмотрел на нее, стоящую там, и увидел, что потряс ее. Но она не была убеждена; она начала протестовать. Он быстро покачал головой. - Не лезь мне пока в глотку, - сказал он. "Давайте сначала поедим".


Глава семнадцатая


Он налил каждому из них по второй чашке кофе, наблюдая за девушкой, сидящей за маленьким столиком в уголке для завтрака, убирающей свою тарелку с юношеским аппетитом, казалось бы, не затронутым ни разочарованием, ни горем. Ее подозрения в отношении него, по-видимому, не распространялись на приготовленную им пищу. Увидев, как идут дела, он сунул в тостер еще два ломтика хлеба.


- Похоже, - сказал он, - как будто вы какое-то время ничего не ели.


Она говорила, не отвлекая внимания от дела. "Я же говорил вам, что провел день в Вашингтоне; и когда я проезжал мимо этого места по дороге домой было совсем темно... Я прокрался по подъездной дорожке и увидел, что ее машины уже нет. Ну не хотелось мне ковыряться в темноте в платье, на высоких каблуках и без ружья; а когда я вернулся домой, все уже поужинали, а кухарка все еще была на кухне, и она поднимает ажиотаж, если я помогаю себе, и еще больше ада, если я прошу ее что-нибудь приготовить для меня, а потом мама спрашивает, не могу ли я быть немного более внимательный о времени еды, и Марк толкает свое большое весло в... - Она глубоко вздохнула, сглотнув. "В любом случае, я решил, что рано или поздно встречусь с гамбургером или чем-то еще, поэтому я просто переоделся и пришел сюда. У тебя горел свет, так что я подъехал прямо к тебе... Яйца ты размазал, матрос. Есть ли еще что-нибудь из того тоста?


- Подойдет, - сказал он. - Так ты младший военно-морской флот, Рыжий?


- Да, но я не знал, что это видно.


Он сказал: "Вы сказали что-то о встрече со старым товарищем по плаванию вашего отца в Вашингтоне. Я полагаю, что здесь много военно-морских сил; в конце концов, Аннаполис находится прямо в заливе.


- Верно, - сказала она. "Да, папа был военно-морским флотом. Капитан. Класс-"


Янг ухмыльнулся. - Не трать на меня эту академическую рутину, Рэд. USNR, помнишь?


- Папа погиб на войне, - довольно сухо сказала она.


- Извините, - сказал Янг. и через мгновение он намеренно добавил, потому что хотел больше информации о ней: "Должно быть, у него была большая страховка".


"Что ты имеешь в виду?"


- Твоя мать не покупает тебе яхты и кабриолеты на пенсию по службе, не так ли?


"Мама снова вышла замуж, - сказала она. - Если это твое чертово дело. Насколько я понимаю, Марк немного лимон, но деньги неплохие. Там было тишина между ними на некоторое время; затем она коротко повела плечами, словно желая избавиться от мгновенного раздражения по поводу его любопытства, и удобно откинулась на спинку сиденья лицом к нему. "Мне не помешала бы сигарета, пока я готовлю этот тост".


- Извини, - сказал он, похлопывая по пустому карману рубашки. "Я не курил; мой нос не чувствовал этого. Там, вероятно, есть кто-то из Элизабет. Он увидел рюкзак на кухонном столе и начал подниматься.


Бонита Декер сказала: "Неважно. Я бы не курил ни одной из ее сигарет, даже если бы оказался на необитаемом острове".


Янг сказал: "Расслабься, Ред. Берегите свой адреналин. Не срывайтесь на Филип Моррис; он ничего тебе не сделал". Он принес ей тюк и стал ждать, стоя над ней со спичками; теперь она раздраженно пожала плечами, взяла сигарету и позволила ему зажечь ее для нее. Затем всплыл тост, и она отвернулась, чтобы позаботиться об этом, а он снова сел.


- Ты забавный парень, - сказала она наконец, покосившись на него. Когда он не отреагировал на это, она сказала: "Я думала, ты без ума от нее".


"Элизабет? Почему ты думаешь, что я не такой?"


- То, как вы говорили о ней некоторое время назад. Сказать мне, что она хрупкая...


Янг удивленно сказал: "Ну, да, но при чем тут это?" Он быстро ухмыльнулся. "Много мужчин как их женщины хрупкие и беспомощные, Рыжие; что-то, что вы могли бы иметь в виду. Это заставляет мужчину чувствовать себя большим, когда кто-то зависит от него".


Она повернулась и критически посмотрела на него через стол.


- Ты уже довольно большой, матрос. Я не думаю, что тебе нужна беспомощная женщина, чтобы чувствовать себя больше. Он слегка покраснел под ее пристальным взглядом. Она сказала, очень юная и позитивная: "Я знаю, что никогда не смогу полюбить того, кого не смогу уважать".


Янг сказал: "Люди бывают хорошие и плохие. Вы можете любить хорошее и делать скидку на плохое. А как насчет вас с Ларри Уилсоном?


Она сказала: "В этом аргументе есть только две ошибки: во-первых, Ларри неплохой, а во-вторых, я не люблю его".


- Тогда почему ты подставляешь ему шею?


- Потому что он мой хороший друг, - сказала она. "Конечно, ты, наверное, мужественный тип, который не может понять, что мужчина и девушка дружат... Потому что он хороший друг, и потому что однажды он был великолепен со мной, когда я очень нуждался в ком-то". Через мгновение она продолжила: "Конечно, я признаю, что какое-то время была без ума от него, когда была ребенком - честно говоря, я боготворила этого парня - но, ну, это что-то делает с твоей верой в человек, увидевший, как он выставляет себя полным придурком из-за кого-то, о чем можно сказать одним глазком, будет просто полной потерей для сообщества, если вы понимаете, о чем я. Я имею в виду, это заставляет тебя сделать глубокий вдох и задаться вопросом, какого черта он увидел бы в тебе, если бы он когда-нибудь посмотрел на тебя так, как смотрел на нее. Не то, чтобы Ларри когда-либо делал. Я не думаю, что он еще осознал тот факт, что я почти достаточно взрослая, чтобы голосовать..."


Внезапно она рассказала ему все о Ларри Уилсоне, прося его понимать Ларри Уилсона так же, как она понимает Ларри Уилсона. Картина, возникшая из ее описания, нежного и доброго молодого человека, единственными недостатками которого были склонность слишком серьезно относиться к себе и своей семье и привычка нянчиться с лодкой во время шквала вместо того, чтобы вести ее как настоящую гоночную лошадку. шкипер должен был -- не от недостатка смелости, поспешила указать девушка, а просто из любви к лодкам, -- эту картину было несколько трудно примирить Юнгу с собственным впечатлением об Уилсоне как, даже в лучшем случае, довольно бодром и громком -ротовой тип. Он так и сказал.


Бонита Декер сказала: "Ну, это как раз то, что я имею в виду. Ларри по своей сути застенчивый человек, и он компенсирует это перед незнакомцами, разыгрывая такой образ. Он так и не научился ладить с другими мальчиками, если вы понимаете, о чем я. Мать носила его в костюмах Маленького лорда Фаунтлероя, пока ему не исполнилось двенадцать. Я не знаю, как ему вообще удалось заставить ее отпустить ее драгоценного мальчика в грязную воду, где он мог промокнуть или даже утонуть. Она тряслась голову быстро. "Я и сам подшучивал над ним, как это делают дети; Я имею в виду, он довольно чопорный человек. Вы бы видели, как он держит свои лодки; у него будет припадок, когда он увидит, как Амберджека отпустили этой весной... Он позвонил мне через день после того, как папу убили, - сказала она, резко изменив тон. "Я слонялся по дому и тоже желал смерти. Я даже не знала, что он знает меня по другим здешним подросткам; это было во время войны, помните, и он уже закончил колледж и работал в Вашингтоне, каждый день добираясь до работы с кучей других мужчин, которые не могли найти здесь жилье. Он сказал, что участвует в воскресных гонках на "Комете" и ему нужна команда, и кто-то сказал ему, что я знаю разницу между квадратным узлом и булиньем.


- Я, конечно, знал, что кто-то сказал ему. Они сказали ему, что маленькая девочка Деккер хандрила, как больная кошка, с тех пор, как появились новости о капитане. Это сводило меня с ума; Я сказал ему, чтобы он продолжал свою работу в Вашингтоне и прекратил попытки поднять боевой дух в тылу, у меня все было хорошо, спасибо, без какой-либо помощи с его стороны. Он сказал, что не беспокоится о моем моральном духе, он беспокоится о своей лодке, и хочу ли я помочь ему управлять ею в сериале или ему следует найти кого-то другого? Я пошел, и довольно скоро он заставил меня всю неделю возиться с этой проклятой маленькой лодкой, пока он был в Вашингтоне. а по воскресеньям мы соревновались. Штаны мы с них тоже срезали. Два года подряд".


Она потянулась за сигаретой и обнаружила, что она сгорела до окурка, пока она ела и разговаривала. Она потушила его и зажгла еще один, выпустила дым и отмахнулась от него рукой. Она сказала: "Ларри такой, матрос; Меня не волнует, что ты пытаешься рассказать мне о нем. Его беспокоит, что кто-то ранен или попал в беду. Меня это тоже иногда беспокоит, но я легко с этим справляюсь. Ларри должен что-то с этим сделать, если сможет: конечно, так она его и достала. Она рассказала ему свою фразу "бедный одинокий испуганный маленький я" с акцентом Джорджии, и, естественно, ему ничего не оставалось, кроме как жениться на ней, просто чтобы подбодрить ее.


Янг спросил: "Откуда ты знаешь?"


Она рассмеялась. "Откуда я знаю? Послушай, матрос, за этим романом я следил с трибуны. Каждое воскресенье, в любую погоду, в кабине этой чертовой кометы, я слышал все о том, как он всю неделю целовался с милой, милой, беспомощной Элизабет. Это было суровое лето, моряк. Я чертовски устал играть в Little Sister Bunny, скажу я вам. Наверное, тогда я перестал его боготворить; он был таким сок об этом. Черт, я даже никогда не видел эту девушку, но я мог сказать, что она была бродягой. Если бы он просто забрался к ней в постель вместо того, чтобы устраивать из этого грандиозную постановку!.. Боже, это сделало меня тошнит, первый раз я увидел их вместе после того, как они поженились. Я имею в виду, она выглядела именно так, как я и предполагал".


Янг сказал: "Что не так с ее внешностью, кроме того факта, что она тебе не понравится, как бы она ни выглядела?"


Бонита взглянула на него и резко шевельнула плечом: "О, я полагаю, она достаточно красива, если вы выбираете эту чертову неряшливую южную красавицу - такую милую и сексуальную, - которая, кажется, никогда не сможет продвигать два чулка без пробега в в то же время. Я думаю, дело было не во внешности, а в том, как она вела себя прямо на Старой плантации, когда вы чертовски хорошо знали, что в пятнадцать лет ее сгоняли с собаками, чтобы впервые обуть ее в туфли. время. Я имею в виду, если есть что-то, что меня заводит, так это чертова фальшивая утонченность. Ну, у нас есть несколько пожилых женских персонажей на этой шее в лесу - например, тетя Молли Парр - которые могут заметить такие вещи за милю. Фонари, они преследуют. Однажды ночью двое из них загнали ее в угол. Вы знаете: "Дорогой мой, как мило ты выглядишь, какое-то родство с Вирджинией Саттерс" - это была ее девичья фамилия, Элизабет Саттер.


"Мне стало почти жаль девушку; но, черт возьми, все, что ей нужно было сделать, это посмотреть им в глаза и сказать, что она никогда не слышала о Вирджинии Саттерс и что, если они действительно заинтересованы, ее отец держал салун в Темперанс, Джорджия. Или что он там делает. Это заставило бы их замолчать. Кому в наши дни есть дело до этих семейных вещей? Но нет, маленькому болвану надо было постараться и поумничать; - говорит она, вся горя глазами, ну да, ее старый папа сказал ей, что у них есть родственники в Вирджинии... Старушки поставили ее и опустили на нее стрелу. Я имею в виду, они так ее накрутили, что она не понимала, что говорит. Она убежала оттуда, плача. На следующей вечеринке, на которой я ее увидел, она оставила Старую плантацию дома, но у нее на плече была фишка размером с телефонный столб; и она так много выпила, что Ларри пришлось налить ее в машину и увезти... В социальном плане можно сказать, что она не пользовалась большим успехом. Что ж, мне было немного жаль Ларри, но, в конце концов, он попросил об этом, и, возможно, она ему все равно нравилась. Я знал достаточно, чтобы держаться подальше от этого; не было никакого будущего в том, чтобы он плакал у меня на плече. Но когда он потерял работу в Вашингтоне... Что ж, я чертовски хорошо знал, что он красный не больше, чем Герберт Гувер, независимо от того, что говорили люди. Поскольку он не защищал себя, было очевидно, что он кого-то защищал, и я знал, кто это должен был быть".


- Понятно, - сказал Янг. - Так это вы ему намекнули, что он кого-то покрывает.


"Ну, черт возьми, - сказала она, - кто-то же должен был что-то сделать для этого парня; он ничего не делал для себя. Я рассказал ему об этом. Сначала он не подумал бы наблюдать за ней - он сказал, что мужчина не должен шпионить за собственной женой, - но я разыграл его, сказав, что мы должны знать, что она делает и с кем работает, чтобы помочь ей выйти из их сцепления. Вроде того. Я имею в виду, он все еще был без ума от нее, сопляк; что бы она ни сделала, сказал он, он был уверен, что это не ее вина. Он использовал слово "впечатлительный". Она была впечатлительна. Кто-то воспользовался ею... Если бы вы слышали, как он говорил, - сказала Бонита Декер, подняв глаза, - если бы вы слышали, как он говорил, матрос, вы бы знали, что он не имеет к этому никакого отношения. Я имею в виду, что все это совершенно сбило его с толку. Все, что он хотел сделать, это защитить ее".


Она посмотрела на Янга через стол с вопросом в глазах, желая, чтобы он убедился сейчас, но зная, что это не так; знание, очевидно, испугало ее немного. Это был первый раз в ее жизни, подумала Янг, когда ребенок столкнулся с тем фактом, что мужчина показывает разное лицо каждому человеку, которого встречает. Она не хотела даже допускать возможности того, что может быть другой Ларри Уилсон, кроме того милого мальчика, который давным-давно попросил ее отправиться в плавание, чтобы отвлечься от смерти отца.


Янг намеренно сказал: "Он мне тоже понравился. Он убирался со своего пути, чтобы помочь мне добраться до Норфолка вовремя. Я очнулся в больнице, с этим". Он дотронулся до заклеенных мест на носу и на голове. Он видел недоверие и смутный, тревожный страх в глазах девушки, стоящей перед ним; и он наклонился вперед и сказал: "Рэд, ты ставишь не на ту лошадь. Я не заступлюсь за Элизабет; очевидно, она тоже замешана в этом, и немного поздно беспокоиться о том, кто ее втянул. Но твой мальчик Ларри...


- Он не мой-мальчик-Ларри, - быстро сказала она. "Он просто парень, который мне нравится, у которого проблемы".


- Да, - сказал Янг. "Вопрос в том, сколько его неприятностей вы готовы купить". Он сделал долгий, терпеливый вдох. "Послушай, Ред, вот как я встретил Ларри Уилсона..." Он рассказал историю той ночи, от остановки машины до его прихода в сознание в больнице. Закончив, он подождал, пока она заговорит; когда она этого не сделала, он сказал: "Это твой Ларри Уилсон, Ред. Знаешь, зачем мне это?" Он коснулся ленты на носу. "Полагаю, у меня есть это, потому что однажды я сломал эту чертову штуку, играя в футбол; а ваш мальчик Ларри не мог допустить, чтобы тело появилось в его одежде и с вдавленным носом, если он сам был красивым и прямым. Огонь должен был позаботиться об остальных несоответствиях, но ему нужно было починить этот нос, поэтому он просто лишний раз лизнул тело по лицу, прежде чем нажать на кнопку экстренной помощи и бросить спичку в газ, который он залил во все стороны. автомобиль."


Он остановился, когда она выскользнула из кабинки, поднялась на ноги и повернулась к нему лицом. - Не верю, - сухо сказала она. "Я не верю в это. Ларри бы так не поступил!


Янг сказал: "Ну, черт возьми, я не ударил себя по голове!"


- Откуда мне знать, что ты сделал? - воскликнула она, внезапно разозлившись. - Все, что я действительно знаю о вас, это то, что у меня есть пуговица на униформе морского офицера, которая может принадлежать вам, и что вы играли с ней в футбол, и что Ларри пропал. Почему я должен верить всему, что ты мне говоришь? Насколько я знаю, Ларри подобрал вас, как вы сказали, и вы думали о том, чтобы сбежать, поэтому вы ударили его, спрятали где-то его тело и уехали с его машиной и одеждой, только вы разбились по дороге и оказались здесь. "


"Куда ты идешь?" - спросил он, когда она развернулась и направилась к двери.


"Я собираюсь позвонить в полицию. Я должен был сделать это давным-давно".


"Я не могу не согласиться", - сказал Янг. - Но ФБР...


"Я поверю, что ты позвонил им, когда увижу их!" она сказала. Она толкнула распашную дверь и позволила ей закрыться за собой. Через мгновение Янг встал и последовал за ней. Он слышал, как она нетерпеливо стучала по инструменту, пока он шел через столовую; увидев его, она медленно выпрямилась, повернувшись к нему лицом. У нее было странное, напряженное выражение лица.


- В чем дело? он спросил.


Она резко двинулась и вытащила из-за пояса длинноствольный пистолет. Ей пришлось немного поработать над этим, чтобы очистить высокую мушку; затем она указала на него. - Так вы позвонили в ФБР! она сказала. "На разряженном телефоне!"


Янг нахмурился. - Он не был мертв сегодня днем. Разрешите-"


"Оставайтесь на месте!"


Он вздохнул. - Мы уже проходили через все это раньше, Рэд.


- И не называй меня Рыжим! воскликнула она. Она начала пятиться к входной двери. Он отпустил ее, подойдя к телефону, когда она отошла. Он знал, что тонкий ствол пистолета следует за ним, когда он пересекал холл. Инструмент был совершенно тихим, когда он поднял его; не было ни гудка, ни ответа, когда он нажимал на кнопку и крутил диск. Он задумчиво положил его в люльку. Бонита Декер подошла к двери. Он видел, как она потянулась назад, чтобы отодвинуть ширму, выскользнула, повернулась, чтобы сбежать по ступенькам, и остановилась, все еще держа дверь-сетку открытой, забыв. Он перешел на ее сторону. Она смотрела с обрыва на желтый свет, горящий в каюте крейсера, пришвартованного в конце пирса. Ранее вечером его там не было, в этом Янг был совершенно уверен.


Девушка повернулась, чтобы посмотреть на него, ее подозрительность и враждебность внезапно забылись. Был даже умоляющая нота в ее голосе, когда она говорила. - Скажи мне... Скажи мне, ты действительно видел Ларри сегодня вечером?


"Да."


- Ты... думаешь, это может быть он там, внизу?


Янг посмотрел на свет, и картина вечера начала обретать для него смысл. "Они воспользуются экстренной встречей возле острова Элдер", - сказала Элизабет, но она могла солгать или быть введена в заблуждение, или из-за работы ФБР планы могли измениться. Вот почему этой весной лодка Ларри Уилсона была спущена на воду, хотя самого Уилсона не было поблизости, чтобы воспользоваться ею; для использования в чрезвычайной ситуации, если таковая возникнет. А свет, младший? - язвительно спросил он себя. Не забывайте о свете и персонаже, бросающем камни в окно Элизабет, стоящей прямо перед пустым гаражом, который должен был сказать ему, что он зря тратит время.


Но не Элизабет должны были пробудить камни; и не для Элизабет горел свет. Если бы вы хотели переместить человека из одного места в другое - скажем, из дома в лодку, - лучше всего и бесшумно это можно было бы сделать собственными силами человека. Входить в дом за человеком, который, как известно, вооружен, может быть опасно и шумно, но осторожно разбудить его, стимулировать его интерес и любопытство, вести его вниз по холму, чтобы исследовать необъяснимый свет, предварительно перерезав телефонные провода так, чтобы он не мог позвать на помощь.... Но почему я? - спросил он, но ответ был очевиден. Это был человек, который отправил ФБР в погоню за другой лодкой в заливе; если бы он исчез сейчас, чтобы никогда больше о нем не слышали, ни у кого не возникло бы вопроса о его виновной причастности к тому, что происходит; на его плечи могла быть возложена ответственность за множество сомнительных происшествий. Не стали бы они для него бухту таскать; он был бы просто еще одним предателем, скрывшимся за кулисами.


"Да, - услышал он свой собственный тихий голос, - я думаю, это вполне может быть Ларри, там, внизу".


Вокруг них был страх. Он хотел бежать; но, как он вдруг понял, бежать было некуда. Знать это было почти облегчением; решения не было принято. Они не позволили ему уйти. Он мог пойти к ним, или они пришли к нему, то одно, то другое.


Он сказал, не глядя на нее: "Рэд, дай мне мой пистолет, хорошо?" Он протянул руку для этого.


Она быстро покачала головой. - Я держу пушки, матрос. Судя по тому, как ты к нему относишься, ты бы застрелил его, даже не дав ему шанса.


Он хотел сказать ей, чтобы она села в машину и убежала, но знал, что она не поедет, и это приведет только к новым спорам. Кроме того, он немного устал сочувствовать людям, купившим фишки в играх слишком жесткие для них, в том числе и для себя.


- Хорошо, - сказал он почти раздраженно. - Ну, какого черта ты ждешь, Рождества?


Она сказала: "Вы дадите ему возможность поговорить, объяснить..."


- У вас есть оружие, - сказал Янг. - Он может объяснять всю ночь.


Они спустились по ступенькам и пересекли гравий. На краю лужайки Янг сделал глубокий вдох, от которого повредили старые синяки и порванные связки на груди, но, казалось, он не коснулся пустоты в легких. Он вспомнил, что однажды спускался с этого холма сегодня, чтобы увидеть Ларри Уилсона. Девушка рядом с ним смотрела на него; он задавался вопросом, могла ли она чувствовать его страх. Он медленно пошел по дорожке, и она последовала за ним. Когда он приблизился к воде, ночной ветерок стал холоднее.


Потом они шли вдоль причала, бок о бок. Нигде не двигалось ничего, кроме " Амберджека", который лениво катился впереди них в светлых волнах с юго-запада. Крейсер ненадолго напрягся у причальных тросов, а затем развернулся, чтобы на мгновение сильно удариться о кранцы, с живым, невольным движением любого судна, пришвартованного к доку. На борту, казалось, никого не было, но желтый свет продолжал сиять сквозь опущенные жалюзи рубки. Янг остановился на краю дока, помедлил и спустился в кабину. Он повернулся, чтобы подать девушке руку, но она уже легко спрыгнула рядом с ним. Очевидно, она не привыкла, чтобы ей помогали на борту лодки, но пистолет в ее руке делал ее неуклюжей, так что ему пришлось схватить ее, чтобы она не упала. На мгновение она оказалась в его руках, маленькое, компактное, удивительно женственное тело. Когда он снова поставил ее на ноги, он осознал, что смутно чувствует ответственность за ребенка.


Двое мужчин, должно быть, прятались за бортом, вдоль обращенной к морю стороны рубки, спрятавшись от берега. Не было шансов сопротивляться; один схватил Янга сзади, а другой, перелетев через крышу кабины, упал почти на Бониту Декер, выбив пистолет из ее руки и вырвав другой пистолет из-за пояса, прежде чем она успела сделать движение, чтобы дотянуться до него. Ни слова не было сказано. Высокий из двоих, вооруженный, указал револьвером на дверь рубки, и Янг шагнул вперед и распахнул дверь.


Внутри находились два человека. Элизабет Уилсон, очевидно, сидела на кушетке по правому борту, но когда дверь открылась, она вскочила на ноги. Он не очень удивился, увидев ее, но ее появление глубоко потрясло его. Розовые брюки, которые она все еще носила, были в полосах и перепачканы грязью, как и легкий свитер, который тоже как-то особенно вытянулся, свободно болтаясь вокруг нее, как будто она, пытаясь убежать, была схвачена одежду и бесцеремонно оттащил назад кто-то, кто не имел никакого уважения ни к ее одежде, ни к ее личности. Ее лицо было испачкано и покрыто синяками, и в ее движениях была странная скованность, как будто она была старой или очень усталой.


"Дэйвид!" - выдохнула она. "О, Дэвид, милый, прости, я ничего не мог с собой поделать!"


Он поймал ее, когда она подошла к нему, но его внимание уже переключилось с нее на мужчину в шляпе и легком пальто, стоявшего у пульта управления в носовой части маленькой каюты. Он не мог поверить в то, что увидел, даже видя лицо таким, безошибочно узнаваемым при хорошем освещении с близкого расстояния.


Не давая пистолету в руке дрогнуть, другой снял шляпу. Это было почти так, как если бы он снимал маскировку; действие, как и у большинства лысых мужчин, заставило его выглядеть на несколько лет старше.


- Добро пожаловать на борт, лейтенант, - сказал доктор Хеншоу.


Глава восемнадцатая


Элизабет говорила: "Дорогой, я ничего не могла поделать! Он заставил меня рассказать ему обо всем, что произошло. Он избил меня и оставил привязанным на несколько часов под каким-то старым домом".


Доктор произнес тихую команду. Один из мужчин позади Янга закрыл дверь в кабину; и вдруг в рубке стало очень тихо, когда голос Элизабет затих, не услышав его. Был только отдаленный гул машин, пересекающих шоссейный мост в миле вверх по реке, и случайный скрип причала или кранца, и плеск волны о обшивку лодки. Рыжая девушка шевельнулась первой.


- Но... я не понимаю. Она осуждающе посмотрела на Янга. - Ты сказал, что видел... Где Ларри?


Янг не говорил. Он все еще был оцепенел от осознания масштаба своей ошибки. Он услышал смех доктора Хеншоу.


- Я Ларри, мисс Декер, - весело сказал доктор. Он казался очень гордым собой. - Я единственный Ларри, которого когда-либо встречал лейтенант. Он сделал естественная ошибка считать само собой разумеющимся, что человек, представившийся Ларри Уилсоном, который вел машину Уилсона и имел при себе вещи Уилсона, обязательно должен быть Ларри Уилсоном. А когда мужчина предлагает подвезти вас на шоссе, вы не отплатите ему за его доброту взглядом, не так ли, лейтенант? А современные приборные панели не дают много света".


Рыжеволосая девушка переводила взгляд с одного на другого. - Будь я проклят, если поверю в это! воскликнула она. -- Ведь он видел вас в больнице; ты даже подходил к дому несколько раз, чтобы угостить его, не так ли? Вы не можете сказать мне, что он не узнал...


Доктор сказал: - Замешательство лейтенанта Янга вполне понятно, мисс Декер. Однажды ночью его ударил по голове мужчина, которого он так и не увидел. Этот индивид прочно закрепился в его сознании как сомнительный персонаж по имени Уилсон. Несколько дней спустя, больного и страдающего от боли, его представляют уважаемому врачу по имени Хеншоу, за которого поручилось руководство больницы. Придет ли ему в голову, в его слабом и ошеломленном состоянии, что эти два человека - одно и то же лицо, особенно когда все обстоятельства, кажется, указывают на то, что второй человек на двадцать лет старше первого?


Это было изящно, с горечью должен был признать Янг. Все было примерно так, как сказал Хеншоу, за исключением того, что Янг почувствовал что-то знакомое в этом человеке. и его голос в больнице, а затем в доме Уилсонов. Если бы только он мог тогда связать Хеншоу с этими смутными мыслями - но сейчас для этого было немного поздно.


- Но... но он утверждает, что Ларри выстрелил в него прошлой ночью! - сказала Бонита. "Он говорит, что даже видел, как он это делает! Он говорит, что видел его и сегодня вечером!


Хеншоу напыщенно сказал: - Да, это действительно очень интересный психологический феномен, мисс Декер. Видите ли, пока я сохранял, скажем так, свою ауру респектабельности - пока я был просто старым лысым дураком терапевта, которого, э-э, сосала жена одного из моих пациентов - это лейтенанту никогда не приходило в голову думать обо мне иначе. Поэтому, когда он мельком увидел меня на лужайке в виде вооруженной, угрожающей, заговорщической фигуры, одетой в пальто и шляпу - особенно в шляпу, - которые были на "Ларри Уилсоне" в ту первую ночь, он не узнал во мне респектабельного Доктор Хеншоу, но просто как человек, который однажды пытался убить его... Конечно, это развитие событий было совершенно незапланированным. Я просто ждал за дверью, чтобы поговорить с миссис Уилсон; появление лейтенанта застало меня врасплох. Ненароком привлекая его внимание, я выстрелил фонариком в простой надежде, что он меня вообще не узнает. Это никогда не приходило мне в голову - я был удивлен, как никто другой - почти так же, как миссис Уилсон, хотя я не стал прибегать к истерике, узнав, что наш юный друг думал, что видел Ларри Уилсона живым. Естественно, я не собирался препятствовать этой идее и убедил миссис Уилсон не разочаровывать его. Ошибка лейтенанта хорошо сработала для меня; а сегодня вечером я надел такое же пальто и шляпу - свои собственные, кстати, зарезервированные для случаев, когда я не хочу казаться старым, лысым, безшляпным, неряшливым доктором Хеншоу, - чтобы намеренно использовать его иллюзию, что Ларри Уилсон был в основе всех его бед".


Что-то в выборе слов показалось доктору неудачным; возможно, мысль о том, что Ларри Уилсон стоит во всем. Он перестал говорить.


Бонита Декер облизала губы. Ее веснушки были довольно заметны. - Вы говорите, что в ту ночь вели машину Ларри. Тогда - где был Ларри?


- Да, - сказал доктор Хеншоу, - он был там, где был всегда, с тех самых пор, как в тот вечер, мисс Декер. Он был за устьем канала, на дне залива, обмотанный тяжелой цепью в несколько саженей, с пулей в голове".


Девушка какое-то время смотрела на него, не шевелясь. Ее губы были немного приоткрыты. Ее язык снова высунулся, чтобы смочить их; иначе не было бы никаких признаков того, что она поняла, чем она только что была сказал. Затем она сделала судорожное движение, словно собираясь повернуться и бежать, но двое мужчин позади нее полностью заблокировали узкий дверной проем, и она сдержала порыв, прежде чем он более чем едва проявил себя в действии. Внезапно напряжение, казалось, вытекло из нее; она опустилась на кушетку по правому борту и через мгновение провела рукой по лицу ребяческим, пристыженным жестом, чтобы вытереть слезы, которые она не могла сдержать.


На причале послышались шаги. Человек в кабине отступил назад, чтобы посмотреть, и засунул голову обратно в рубку, чтобы сказать: "Вот они, доктор".


В глазах Хеншоу появилось легкое волнение, но он лишь кивнул и сказал: - Самое время. Следи за этим".


Он выбрался из узкой, переполненной каюты, и Янг услышал, как он поднялся к причалу, где его приветствовал мужчина, говорящий тихим, настороженным, но каким-то торжествующим голосом.


Янг не мог уследить за тем, что говорилось, и через некоторое время бросил попытки. Легкий фыркающий звук заставил его взглянуть на Бониту Декер, которая в тот же миг вызывающе взглянула на него, как будто вызывая его на критику или даже сочувствие ее горю. Во взгляде рыжеволосой девушки тоже был намек на презрение; и он осознал, что все еще держит Элизабет Уилсон, как бы отсутствуя. Казалось странным, что ему нужно было об этом напоминать; Элизабет была не из тех девушек, чье присутствие в твоих объятиях можно не заметить.


И все же она была бессмысленна здесь, как он обнаружил. Она не была фактором в ситуации; она не добавила веса ни к одной из чаш весов, на нее никто не мог рассчитывать. Его беспокоило, что она была ранена и теперь испугана; он смутно обиделся, обнаружив, что ее свитер на ощупь шероховатый; его беспокоило, что из-за натянутого состояния любому было совершенно очевидно, что под ним она голая. Ему не нравилось, когда другие люди видели ее такой, грязной, испуганной и немного неприличной; однако инстинкт помочь и защитить ее больше не был сильной эмоцией.


Дело было не в обиде. Ему даже не пришлось прощать то, как она подвела его, солгала ему и что-то от него скрыла, как она предала его Хеншоу, а Хеншоу ему - прощать было нечего. Люди были такими, какие они есть, и он был не в том положении, чтобы критиковать чьи-либо слабости. Она никогда не заставляла его ожидать большой степени личной преданности. Тем не менее существовала своего рода лояльность, которую каждый имел право ожидать от всех, кто принимал права и привилегии данного общества. Он сам чуть не предал эту верность, так что у него все еще не было права осуждать ее, но теперь он знал, что не может последовать за ней через черту, даже помочь ей.


Снаружи с внезапной ясностью заговорил неизвестный голос. "... нет необходимости уведомлять Марбет. Наши люди должны быть готовы к жертвам, и она будет отличной приманкой; на самом деле, это улучшение первоначального плана. У вас не должно возникнуть проблем со скольжением по заливу, пока они концентрируют свое внимание на острове Элдер. Двигайтесь прямо к месту встречи и затопите лодку... Это последний переворот, но самый крупный. Награда будет велика в пункте назначения, Доктор. Я тебе завидую. Не забудьте упомянуть других, благодаря которым ваш успех стал возможен".


Голос Хеншоу мягко сказал: "Возможность внести такой вклад сама по себе является наградой".


- Конечно, доктор.


"Конечно, я позабочусь о том, чтобы всем было отдано должное". Амберджек слегка покатился , принимая на себя вес доктора. Двое мужчин в дверях разделились, пропуская его в рубку. Он говорил с ними. - Курьер отвезет вас обратно в Вашингтон. Они кивнули и удалились. Движение лодки говорило об их отплытии. Хеншоу направил пистолет на Янга. - Запустите ее, лейтенант.


"Какая?"


Хеншоу указал на органы управления. "Запустите мотор. Забери нас отсюда. Не пробуйте никаких трюков; Я буду стоять прямо за тобой".


Что-то неприятное произошло внутри Янга при мысли о том, чтобы сесть за руль. Он взглянул на Элизабет, которая села по левому борту; в ее избитом и избитом лице не было никакой помощи. Он не смотрел на другую девушку, не желая, чтобы она увидела страх в его глазах. Он услышал собственный голос, говорящий с чем-то вроде задыхающегося протеста: "Но я не помню... Прошли годы с тех пор, как я..."


Хеншоу сделал шаг вперед. - Я сказал, начинай!


Янг глубоко вздохнул, повернулся и пошел к месту рулевого. В конце концов, это было пустяком; это не было похоже на отрыв самолета от земли; ничего не могло случиться с вами в лодке. Вы могли бы запустить ее на отмели; это было самое худшее, что могло случиться... Он проверил руль рукой, проверил, выключено ли сцепление, и повернул ключ зажигания. Когда он нажал кнопку, под полом рубки заработал двигатель. Светящиеся циферблаты сказали ему, что в баках есть бензин, давление в масляной системе и что аккумулятор заряжается. При работе двигателя на холостом ходу тахометр едва регистрировал показания; он переключил дроссельную заслонку, увидел, как стрелка поднялась до сотни, и снова опустил ее... На корабле больше и больше вещей, подумал он, но все это было частью одного и того же, чего-то, ради чего он бежал. более шести лет. Он чувствовал, как сорокафутовый крейсер мягко катится под ним с этим безошибочным, незабываемым движение, которое сказало вам, что вы больше не принадлежите земле. Остальные, должно быть, сбросили линии, прежде чем уйти.


- Готов вперед? - тихо спросил Янг.


Хеншоу услышал его. "Готов вперед".


- Готов на корме?


"Готово на корме. Уведите ее, лейтенант. Как только освободитесь, правый борт.


Ему потребовалось некоторое время, чтобы интерпретировать инструкции; на флоте приказ был бы отдан как "левый руль". Потом сцепление было включено, и лодка двинулась вперед и, как корма оторвалась от причала, послушно раскачивалась под его рукой. Он услышал собственный голос:


"Курс?"


"Просто следуй за буями. Выключить салонный свет - второй переключатель сверху. Мы избавимся от ходовых огней сегодня вечером. Вы можете разогнать ее до 1600 оборотов в минуту, как только мы выйдем на канал.


"Тысяча шестьсот."


"Твердо, как вы идете сейчас".


- Спокойно, да-да.


Он почти забыл, где он и кто с ним. На данный момент не имело значения, что пистолет был направлен ему в спину. Он делал то, что когда-то делал хорошо и любил делать; и это возвращалось к нему, как будто он никогда не был далеко. Он ощутил быстрое чувство триумфа; бояться было нечего, сказал он себе; его страхи были такими же воображаемыми, как Лоуренс Уилсон, которого он считал преследуемым и преследуемым, - человек, уже неделю мертвый и погребенный! Затем одновременно произошли две вещи; когда они вышли из-под защиты устья реки, лодка резко поднялась до поперечной волны, и в то же время холодный двигатель заколебался и закашлялся. Слабый толчок в сочетании с очень слабым взрывом, казалось, вернул его на много лет назад, в ночь, когда он почувствовал, как огромный корабль остановился, и наблюдал, как летная палуба поднимается вверх в возвышающемся столбе пламени, прежде чем взрыв сбил его с ног. ноги....


Через некоторое время он оказался в кабине, и его сильно тошнило по кильватерному следу крейсера. Он выпрямился и вытер рот носовым платком. Он чувствовал себя слабым и потрясенным, горько пристыженным и жестоко побежденным. Хеншоу стоял с ружьем в дверях рубки, а Элизабет рулила. Доктор махнул пистолетом, и Янг вернулся внутрь. Он тяжело сел. Вскоре рядом с ним кто-то заговорил:


- Драмина должна его вылечить.


Он не посмотрел на Бониту Декер, а только покачал головой. Хеншоу, прислонившись к дверному проему, рассмеялся.


- Лейтенант не страдает морской болезнью. Он просто напуган. У него аллергия на лодки, мисс Декер - довольно странная жалоба для морского офицера, не так ли? Девушка ничего не ответила, и вскоре доктор продолжил: -- Предположим, вы сядете за руль, мисс Декер. У мистера Янга может случиться еще один приступ, а Элизабет, кажется, ведет нас по всему заливу.


Глава девятнадцатая


Он мог чувствовать постоянную вибрацию двигателя через свое тело; одно из окон рубки тихо и постоянно дребезжало за его спиной. Пульсирующий звук выхлопа смешивался с шипящим потоком воды, омывающей корпус лодки; он сознавал все эти звуки и чувствовал, как болезненно напрягается всякий раз, когда в любом из них происходила минутная перемена.


Он с горечью подумал, что должен быть благодарен; обстоятельства, по крайней мере, спасли его от того, чтобы выставить себя дураком на корабле. Единственное, что можно сделать с морским офицером в его состоянии, размышлял он, это вывести беднягу и пристрелить его; что, как он подозревал, было именно то, что имел в виду Хеншоу. Почему-то эта мысль не испугала его. Вы могли столкнуться с этими простыми, очевидными страхами; какого черта, нет ничего плохого в том, чтобы бояться быть убитым как таковым. Это были сложные страхи, которые вырастают из перегибов в вашем собственном сознании, вызванные вещами, которые никого не беспокоят, от которых вам хотелось ползти. в дыру и вышибить себе мозги. Когда вы потеряли свой обед из-за того, что двигатель слегка заглох, или почувствовали, что съеживаетесь от запаха бензина...


Значит, он увидел банку. Он был под рукой, прямо за дверью рубки, одногаллонная банка, выкрашенная в красный цвет, чтобы даже в тусклом свете никто не мог ошибиться в ее содержимом. У Янга не было ни малейшего сомнения, почему его подняли на борт. Отправляйтесь к месту встречи и затопите лодку, сказал неизвестный; и Хеншоу уже показал, что он был человеком, который любил обрызгивать бензином вещи и смотреть, как они горят. Янг обнаружил, что пробирается вдоль сиденья подальше от двери и выкрашенной в красный цвет банки, которая, казалось, слабо светилась в темноте.


"Дэйвид!"


Элизабет была рядом с ним, сжимая его руку. Он посмотрел на нее пустым взглядом.


- Дэвид, милый, что он собирается с нами сделать? - спросила она.


- Спроси его, - сказал Янг.


Она испуганно взглянула на Хеншоу и через мгновение отпустила руку Янга. - Боб, - сказала она. - Боб, дорогой, ты же знаешь, я не имел в виду - заявляю, я сказал тебе все, что ты хотел знать. Почему, если бы я не сделал то, что я сделал... Почему, человек сказал, что это улучшение по сравнению с первоначальным планом. Я действительно не собирался убегать; Я собирался прийти и сказать тебе...


Хеншоу не двигался. Янг сказал: "Элизабет, прекрати".


Она быстро взглянула на него и закрыла лицо руками. Лодка уверенно шла сквозь темноту. Девушка за рулем не оглядывалась. Ее короткие рыжие волосы и голубые полосы на майке казались одинаково черными в скудном освещении. Доктор Хеншоу сел на кушетку слева, с револьвером на коленях; крупный мужчина, но лысый и немного пузатый, одетый под габардиновое пальто в поношенный коричневый костюм с отвисшими карманами, который был его знаком скромной респектабельности. Было что-то довольно устрашающее в облике этого ничтожного человека, относительного неудачника в своем собственном мире, сумевшего злобно изменить этот мир таким образом, чтобы сделать себя, по крайней мере на сегодня, важным и могущественным. Это заставило вас, подумал Янг, со страхом задуматься о том, сколько еще таких людей - не простофили и простофили, не заблудшие фанатики-идеалисты, а мерзкие маленькие мужчины и женщины, предающиеся тайному предательству против общества, в котором они жили, в надежде заменить его другим, в котором они будут немного больше, в котором люди, которым они завидуют, будут немного меньше.


Что тебе до этого, младший? Тебя там не будет, чтобы увидеть это, подумал Янг и невольно коснулся взглядом красной банки внутри салона. дверь. Вид этого заставил его желудок сжаться внутри него от осознания того, что грядет.


Доктор встал и двинулся вперед, чтобы проверить курс через плечо Бониты Декер. Рыжеволосая девушка заговорила, напугав их всех. Ее голос звучал молодо и ясно, только немного слишком сильно, как будто ей пришлось набраться храбрости, чтобы нарушить молчание.


"Доктор. Хеншоу?


- Да, мисс Декер.


"Доктор. Хеншоу, какого черта все это?


"Разве ты не знаешь? Вы с Уилсоном провели целое лето, пытаясь это выяснить. Через мгновение доктор продолжил, явно довольный пояснением: "Вы помните японские сампаны, действовавшие в водах Тихого океана перед последней войной? Маленькое океанское рыболовецкое судно, имевшее привычку случайно появляться по соседству с важными военно-морскими маневрами, под командованием удивительно хорошо образованных офицеров, у которых, казалось, всегда были дорогие фотоаппараты? Что ж, - сказал Хеншоу, - некоторым людям, в том числе и мне, пришло в голову, что японскую идею можно улучшить. Вместо рыболовной лодки иностранного регистра замените ее небольшим, явно американским, прогулочным судном с запатентованным ватерклозетом и лосьоном для загара. О, не позолоченная роскошная яхта с капитаном и стюардами, а вид потрепанного маленького семейного крейсера из третьих и четвертых рук или вспомогательного, который делает Побережье Охранник работает сверхурочно, из тех, кто всегда садится на мель, ломается или невинно теряется в запретных водах.


"Естественно, этим лодкам должны были быть предоставлены места для хранения отчетов, места, где они могли бы также получать сообщения для доставки, скажем, проходящим грузовым судам в открытом море. Такой станцией могла быть верфь, где увидел свет рабочий, или магазин у причала, или, возможно, даже бухта в красивом поместье на берегу, где горничную, слугу, садовника или даже хозяйку дома можно было убедить выработайте романтическую привычку гулять по пляжу ночью. Если хозяйка дома несчастна, неудовлетворена и обижена из-за каких-то неудовлетворенных социальных амбиций, это может быть несложно...


Элизабет Уилсон пошевелилась рядом с Янгом, но ничего не сказала.


- ...может быть, нетрудно, - сказал Хеншоу, - для респектабельного профессионала средних лет - на самом деле безобидного человека и скорее неудачника в своей профессии - предложить способ, которым она могла бы отомстить все эти люди, которые оскорбляли и унижали ее, открывая страсть к ночному воздуху в определенные ночи на неделе. Возможно, немного жестковато для дорогих туфель, но очень успокаивающе для разочарованной горечи одинокой молодой женщины. И в этом, собственно, ничего не было. В конце концов, старая коза была слишком без ума от нее, чтобы что-либо допустить. случиться с ней; а требовал он в самом деле очень немногого, а можно было обойтись и меньшим, практически ничем, кроме небольшого сотрудничества с его глупыми посланиями.


Лодка шла всю ночь. Элизабет Уилсон не отрывала лица от рук. Хеншоу прочистил горло и повернулся, чтобы посмотреть на шкалу компаса через плечо девушки за рулем.


- С востока на юго-восток, мисс Декер, - мягко сказал он. "Кажется, вы работаете на запад. Я, может быть, и не такой заядлый яхтсмен, как вы, - у меня никогда не было времени учиться, моя семья потеряла все свои деньги, как вы помните, - но я прекрасно знаю, что мелководье Харнесс-Пойнт уходит по правому борту. Давайте держаться подальше от него, если вы не возражаете.


Без предупреждения он резко ударил девушку над ухом дулом револьвера. Янг увидел, как Бонита Декер пошатнулась от удара и вцепилась в руль, чтобы не упасть. Лодка отклонилась от курса и снова выпрямилась.


Янг подумал, что этот человек не сумасшедший, как и любой другой, кто когда-либо подавлял порочный или жестокий порыв. Доктор только сегодня оставил свой глушитель дома. Он просто был на грани того, чтобы делать то, что ему чертовски нравилось. Состояние Элизабет было достаточным свидетельством того, какую форму склонно было принимать его удовольствие; теперь настала очередь младшей девочки.


Когда Бонита Декер снова заговорила, в ее голосе слышалась боль. - А Ларри? - выдохнула она. - Почему Ларри должен был умереть?


- Потому что у него был список лодок, которые вы помогли ему собрать, мисс Декер, - довольно злобно сказал доктор. "Лодки, которые заходили в бухту прошлым летом. Конечно, это популярное место среди яхтсменов - это было в некотором смысле одним из его преимуществ, хотя мы также находили его иногда немного неудобным - и, конечно, мы сворачивали здесь наши операции, когда это казалось, из-за того, что ее мужу отказали в безопасности. в Вашингтоне подтвердили, что миссис Уилсон каким-то образом попала под подозрение. Мы знали, конечно, что у него не было причин не доверять ему, кроме его связи с ней. Его последующие действия - и ваши, мисс Декер, - подтвердили нашу догадку; естественно, мы не упустили из виду ваши детские маневры прошлым летом. Мы знали, что вы держите бухту под наблюдением.


"Почему -?"


"Почему мы вообще пропустили наши лодки?" Хеншоу задал вопрос. "Почему, потому что мы хотели создать у всех впечатление, что мы относительно не встревожены. Полное прекращение операций здесь означало бы немедленное принуждение властей к арестам. Пока они думали, что могут узнать больше о нашей деятельности и членство, они позволили нам продолжать функционировать неважным образом, чувствуя, что они могут забрать нас, когда захотят. Таким образом, мы могли бы сохранить аппарат в целости для единственной дерзкой операции прямо у них под носом: последней, важной передачи, - Хеншоу похлопал по своему пальто, - вроде той, что происходит сегодня вечером.


"И что это?" - скептически спросила девушка. - Карманная модель атомной бомбы?


Хеншоу усмехнулся. "Даже если бы я знал подробности того, что я несу, - сказал он, - чего я не знаю, я вряд ли поделился бы ими с вами. Но я всего лишь курьер. Однако я могу заверить вас, что очень многие люди отнесутся к этому вопросу более серьезно, чем вам кажется.


Бонита Декер сказала: "Хорошо, это важно. А Ларри?


В ее голосе было какое-то напряженное нетерпение, которое привлекло внимание Янга, озабоченная нотка, которая говорила, что она не очень заинтересована в этом разговоре, что она поддерживает его только для своих собственных целей. Янг почувствовал слабое прикосновение надежды; видимо, парень что-то задумал... Доктор Хеншоу, казалось, не заметил, что аудитория не привлекла к нему полного внимания.


- Ларри? он сказал. - Что ж, признаюсь, это была досадная ошибка с моей стороны. Определенные соображения заставили меня выбрать для сегодняшней миссии лодка под названием " Марбет", которая оказалась одной из тех, что были в списке Уилсона. Боюсь, я недостаточно серьезно отнесся к этому списку. Поскольку я во всяком случае предполагал, что мы все находимся под официальным подозрением, казалось ненужным принимать дополнительные меры предосторожности против любительского вмешательства. Откровенно говоря, я не отдал должного Уилсону за достаточное упорство; Честно говоря, я подумал, что он, должно быть, отказался от своего проекта. В конце концов, ему нужно было отсеять более сотни имен, в основном судов, принадлежащих совершенно невинным и патриотически настроенным яхтсменам. Тем не менее, каким-то образом ему удалось устранить большинство из них, сократив свой список до полудюжины или около того. Не все они были нашими, и некоторые из них он устранил, но, к сожалению, одним из оставшихся оказался Марбет; и, к сожалению, мне пришлось связаться с оператором лодки, чтобы подготовиться к сегодняшней миссии". Доктор помедлил и откашлялся. "То, что именно произошло, должно оставаться предметом предположений. В капиталистическом обществе концентрация богатства в руках частных лиц дает им известную власть..."


Бонита Декер сказала: "Другими словами, один из ваших парней был не прочь стащить немного денег из-под стола".


- Возможно, - сказал доктор. "В любом случае оператор " Марбета" и его помощник платят свои деньги. долг перед организацией сегодня вечером... Что касается Уилсона, то он узнал то, что хотел: личность человека, который, по его мнению, был ответственен за его проблемы, меня самого. У него была не только информация, но и доказательства, купленные и оплаченные. Если бы он отнес его в надлежащее помещение, наши планы, конечно, рухнули бы; но он решил сначала навестить свою жену. Он предъявил ей доказательства. Он сказал, что любит ее и хочет ей помочь, и что они должны пойти вместе и сообщить эту информацию властям. Он хотел, чтобы она во всем созналась, и сказал, что наймет для ее защиты лучших адвокатов страны... Она не очень уравновешенная молодая женщина. Она могла видеть только улики, лежавшие на столе. В панике ей пришла в голову идея забрать его у него и уничтожить. Она говорит, что, когда она достала пистолет, он рассмеялся". Хеншоу коротко повел плечами. - Когда я пришел туда по ее зову, он был уже мертв.


Элизабет пошевелилась. - Я не имела в виду... - прошептала она. - Я заявляю, я не имел в виду...


Некоторое время никто не говорил, и не было ни звука, кроме ровного звука движения лодки.


- Нет, - наконец сказал Хеншоу, - я думаю, мы дадим тебе это, Элизабет. Вы, вероятно, не хотели его убивать. Но он все-таки был мертв... Мы избавились от тела, -- сказал он другим тоном. "Отверстие от пули, конечно, делало невозможным притворство вероятного несчастного случая; вряд ли кто поверит, что, навестив среди ночи жену, которую не видел полгода, он тотчас же сел чистить ружье. Итак, мы избавились от тела, а затем должны были избавиться от машины таким образом, чтобы указать, если возможно, что Уилсон никогда не был рядом с домом в ту ночь. Я вел купе, а Элизабет следовала за мной в универсале. Мне пришло в голову, что если я смогу установить присутствие Уилсона на шоссе, ведущем в Вашингтон, это будет свидетельством в нашу пользу. Поэтому я остановился на заправочной станции и вел себя так, чтобы привлечь к себе внимание, не показывая лица при свете. Через несколько миль я наткнулся на морского офицера, который ехал автостопом. Я предположил, что он направляется в Вашингтон, и решил, что из него выйдет отличный свидетель. Я поставил перед собой задачу, как теперь, несомненно, вспомнит лейтенант Янг, сделать так, чтобы Ларри Уилсон запомнился лейтенанту и как подозреваемый коммунист. В то время я подумал, не перестарался ли я со своим маленьким обманом, опасаясь, что лейтенант сочтет странным, что человек так раскрывает свою личную жизнь незнакомцу. И, конечно же, я говорил в несколько дерзкой манере Ларри Уилсона, хотя казалось маловероятным, что я когда-нибудь снова увижу своего спутника. Я был разочарован, узнав, что он присоединяется к своему кораблю в Норфолке, с вероятностью, что он не будет доступен в качестве свидетеля. Потом я заметил, что это крупный мужчина, не слишком отличающийся телосложением и цветом кожи от Ларри Уилсона. Мне пришло в голову, что еще можно устроить несчастный случай с телом без пулевых ранений...


Бонита Декер сказала: "Только ты промазала". Она резко рассмеялась. "Это адский доктор, который даже не может нормально убить человека!"


Теперь в ее голосе звучало отчаяние, как будто она достигла предела своих ресурсов. Янг услышал, как она вздохнула, когда разгневанный доктор опустил ствол револьвера ей на плечо. Он увидел, как она схватилась за ушибленное место и огляделась, и ее глаза ненадолго коснулись его, прежде чем найти лицо Хеншоу.


- Не калечите свою команду, док, - сказала она. - Возможно, вам придется управлять этим чертовым ведром самостоятельно.


- Говорите вежливо, - сказал Хеншоу. - И не называй меня Док... Следи за своим курсом!


- Хорошо, док. "


Янг слышал перепалку как будто издалека, дерзкий, придирчивый голос девушки возбуждал мужчину в еще большем гневе; он услышал звук нового удара, лодка бешено вильнула, и он почувствовал, как пот выступил на его ладонях. Теперь было ясно, что она делает, чего ждет. Она удерживала внимание Хеншоу, сначала питая его тщеславие вопросами, его высокомерие с оскорблениями - она делала это намеренно, с одной целью: она делала это, чтобы дать ему, Янгу, шанс действовать.


Лодка мчалась сквозь тьму, достаточно быстро, чтобы немного биться о легкий юго-восточный отбой; скорость была относительной вещью, и двенадцать узлов здесь могли показаться такими же быстрыми, как семьдесят миль в час на гладком шоссе. Голоса вперед прекратились; когда Бонита Декер слегка повернула голову, чтобы посмотреть на правый борт, он увидел темную струйку крови, стекающую по ее щеке. Она почистила его, размазав, взглянула на тыльную сторону ладони и начисто провела им по бедру. Она больше не оглядывалась. Хеншоу стоял над ней, время от времени проверяя курс по компасу, время от времени немного пригибаясь, чтобы подтвердить свое положение взглядом через иллюминаторы рубки. Светящийся буй пронесся мимо к левому борту и ушел за корму.


Он не знал, когда эта идея пришла ему в голову; и не осознавал, что принял это решение, пока его нога не подползла к бидону у двери и мягко не подтянула его к себе. Он издал скрежещущий звук, который, казалось, требовал внимания, но доктор не сразу огляделся, а когда сделал это, то сделал это тем же неторопливым проверяющим движением, которое он использовал раньше. Во рту у Янга пересохло, а пальцы были влажными, когда он спустился в темноту и нашел кепку, жирную и скользкую до кончиков пальцев. трогать. Ты не можешь этого сделать, сказал он себе. Вы не можете этого сделать. Не будь проклятым дураком; она взлетит до небес, когда попадет в цилиндры! Потом доктор переехал. Прятаться было поздно, и он дернулся, и шапка вылетела у него из рук.


Хеншоу повернулся и бросился к нему. "Что ты-?"


Резкий запах бензина ударил в ноздри Янга, вызывая у него отвращение; он конвульсивно отшвырнул канистру от себя и услышал первое бульканье, когда жидкость хлынула на пол рубки. Он услышал, как кричит что-то неразборчивое девушке за рулем, бросаясь вперед. Она повернула лодку в крутой правый поворот, что добавило ему скорости и в то же время отбросило доктора спиной к дивану влево. Он тяжело приземлился на пожилого мужчину, потянувшись за пистолетом.


Хеншоу бросил его на пол и ударил ногой в грудь. Янг почувствовал, как его пронзила боль. Какое-то время он не мог пошевелиться, но знал, что доктор направляется к корме, к уже наполовину опустошенной банке. В салоне стоял головокружительный запах бензина. Янг чувствовал это во рту, в носу и в глазах. Он ощущал грохот двигателя прямо под собой, и в его сознании была отчетливая картина по крайней мере шести свечей зажигания, постоянно горящих, в то время как летучее, взрывоопасное топливо капало через щели на горячие цилиндры.


Девушка за рулем выключила переключатель, и двигатель заглох. Внезапное прекращение звука было похоже на удар; это было мгновение прежде, чем меньшие шумы лодки и воды могли быть услышаны. Янг неуклюже поднялся на ноги.


- Красный, - выдохнул он. - В носовой люк, за борт, и плыви. Отсюда можно добраться до берега?


"Да, но-"


- Скажи им... Ты знаешь, что им сказать. Черт возьми, выходи вперед, сестра! Не обращайте внимания на этот пистолет. Если он выстрелит, то взорвется к чертям собачьим вместе со всеми нами, а это не входит в его планы. Он чувствовал себя немного пьяным, и у него кружилась голова. Он встал на пути Хеншоу, когда доктор вышел вперед. "В путь, Рыжий!" - сказал он через плечо.


Позади него он услышал, как девушка исчезла в носовой части лодки. Хеншоу сделал ложный выпад стволом, как будто хотел ударить себя в голову, а затем вместо этого ловко вонзил левый в ребра Янга, зная, что там слабость. Янг, пытаясь защитить себя, споткнулся о ноги Элизабет и был отброшен в сторону; он схватил пальто старшего мужчины, и пистолет опустился на его запястье. Шаги вперед, бег и всплеск.


Хеншоу остановился в проходе, прислушиваясь; затем он повернулся и взвел большой револьвер в руке. Его лицо было белым и безобразным в тусклом свете.


- Идите сюда, лейтенант. Запустите двигатель. Идите за ней.


Янг покачал головой. - В трюме галлон бензина, док. Одна искра зажжет его; и это касается и твоего пистолета. Мы останемся здесь, если только вы не любите путешествовать маленькими кусочками.


Он почувствовал руку Элизабет на своем плече, взглянул на нее и уловил странное застывшее выражение ее лица. Она смотрела на Хеншоу. Он проследил за ее взглядом и увидел, что пистолет готовится к выстрелу; слишком поздно он понял, что старик не верил в опасность или, может быть, был слишком зол, чтобы понять то, что ему сказали. Янг сделал шаг назад к двери каюты, увлекая за собой девушку; он почувствовал, как она быстро сжала его руку с каким-то посланием, которого он не понял. Затем она бросилась вперед и перед ним, и ружье выстрелило, и ему показалось, что он видел, как ее тело дернулось от удара пули; но дульное пламя револьвера, казалось, росло и росло, с нарастающим напором звуков, который нес его назад и вверх...


Глава двадцать


Огонь, казалось, преследовал его, пока он плыл. Вода подошла, чтобы задушить его. Он снова выбрался на поверхность. Даже когда он изо всех сил пытался удержаться на плаву, часть его постоянно ощущала прыгающее пламя позади него, ожидая, когда уйдут танки...


Нос лодки чуть не сбил его, и ему пришлось снова уйти под воду, чтобы не потерять сознание от тяжелого спасательного круга, брошенного в него сверху. Когда он всплыл, ему в лицо ударил водяной свет. Он схватился за кольцо и попытался отвести от себя мерцающий фонарь, прикрепленный к нему шнурком. Лодка сделала еще один проход в его сторону. Казалось, что все на борту изо всех сил старались забить его баграми до смерти. У него как будто что-то было с рукой, и когда ее выкрутили, он упал в обморок...


Он снова очнулся и увидел маленькую рыжеволосую девочку, стоящую у рулевой рубки лодки, на палубе которой он лежал. На ней был матросский бушлат, закрывавший ее от шея была на шесть дюймов выше колен и создавала впечатление, что это ее единственная одежда. Она была босая и мокрая, и выглядела усталой и раздражительной. Казалось, никто не обращал на нее особого внимания, хотя на палубе слонялось несколько мужчин.


Голос над Янгом сказал: "Обыщите его".


Пальцы теребили его мокрую одежду.


Тот же голос сказал: "Как можно скорее попросите доктора снять с него эту пленку и убедиться, что он ничего там не спрятал. Они могли бы микрофильмировать это. Девушку обыскали?


Кто-то сказал, что вряд ли это было необходимо.


- Что ж, попросите надзирательницу еще раз осмотреть ее, прежде чем она сойдет на берег. Говорящий наклонился над Янгом. Это был высокий мужчина лет тридцати, в легком костюме и городских туфлях, которые казались неуместными на этой лодке. "Что вы сказали?" он спросил.


- Я сказал... - Янг подумал, что он говорит отчетливо, но его голос был едва слышен. "Я сказал, что это было у Хеншоу. В кармане пальто.


Мужчина сказал: "Что? Что у него было?


"Я не знаю. Он не сказал бы нам. Это был большой секрет".


Казалось, мужчине стало легче. - Вам лучше не знать, лейтенант. Если у вас есть идеи, просто забудьте о них".


- У меня закончились идеи, - прошептал Янг. Ему казалось, что они поднимают глупость. В мире не было ничего настолько маленького, что можно было бы положить в карман человека, и достаточно большого, чтобы изменить судьбу наций или судьбу рода человеческого. Войны не начинались, если они не были готовы начать; раз начав, их победили не секреты, а только люди и кишки...


Он услышал собственный шепот: "Вы нашли... кого-нибудь еще?" Она испугалась, подумал он; она была в ужасе, но в конце концов спасла ему жизнь, приняв предназначенную для него пулю.


- Только вы и мисс Декер, - сказал высокий мужчина.


Кто-то сказал: "Сейчас на ней никого нет в живых. Вот и танки".


Янг увидел вспышку желтого света в небе над собой и почувствовал дыхание сотрясения мозга. Он немного вздрогнул. Высокий мужчина выругался. - Я не против того, чтобы он сгорел. Если бы они сожгли еще несколько копий, я был бы еще счастливее. Но как, черт возьми, я могу быть уверен ... Поднимите утром лодку. Посмотри, что ты сможешь найти, - сказал он кому-то стоявшему рядом. - Что ж, пойдем домой и разберёмся с этим беспорядком. К черту все эти морские операции. Вернемся на сушу".


Он спустился от большого серого дома к пристани. Обрыв здесь был не таким крутым, как в доме Уилсона, но достаточно крутым, чтобы напомнить ему, что он снова едва встал с постели. Ему казалось давным-давно он был достаточно силен, чтобы спуститься по лестнице, не опасаясь споткнуться; и было неловко пытаться удержать равновесие с правой рукой на перевязи. Девушка подняла лодку вверх по реке. Его пришвартовали к доку, и она работала в кабине. Ее рыжие волосы сияли на солнце. Она была босиком, на ней была только узкая бретелька и пара выцветших, забрызганных краской джинсов, закатанных выше колен. На ее правом плече красовался уродливый синяк, превратившийся в любопытную смесь пурпурного и зеленого цветов; старый синяк, который явно больше не беспокоил ее. Все, что было, казалось, было очень давно.


- Привет, - сказал он.


Она подняла голову, держа кисть для лака в руке. - О, - сказала она, - ты встал.


- Снова вверх, снова вниз, - сказал он. "Снова вверх".


- Униформа и все такое, - сказала она. "Ну и дела, труби фруктовый салат".


"В наши дни в ломбарде можно купить что угодно, - сказал он. Он указал на кисть в ее руке. "Продолжать."


- Я закончу через минуту, - сказала она. "Сними туфли, если собираешься подняться на борт; не делай пометки на моих колодах".


- Да, мэм, - сказал он. Он вытащил ноги из ботинок и спустился на сияющую палубу. маленький шлюп, чтобы наблюдать за ней. Через некоторое время он сказал: "Я пытался сказать миссис Парр, как я ей благодарен за то, что я здесь, но с ней трудно говорить. Может быть, вы сможете донести эту идею до меня".


Девушка сказала: "Выкладывай свои идеи, матрос. В любом случае, тете Молли нравится делать что-то для людей, которые ей нравятся, и ты ей нравишься. Ты не должен благодарить ее, глупый. Просто пошлите ей открытку, когда вам случится об этом подумать. Мне кажется, ей становится немного одиноко". Через некоторое время она сказала: "Значит, ты уезжаешь?"


"Вот так."


- Думаешь, на этот раз у тебя все получится?


Он сказал: "Ты какой-то любопытный, не так ли, Рыжий?" Она быстро взглянула на него и усмехнулась, а он сказал: - Не думаю, что снова потеряюсь. Лучше бы я этого не делал; У меня и так выговор.


Она сказала: "Ну..." Через мгновение она закрыла банку с лаком, выпрямилась, вытерла руку о джинсы и протянула ее. Он взял это. Она сказала: "Ну, загляни как-нибудь, когда будешь в отпуске, матрос".


Он держал ее руку на мгновение. Что-то в ее поведении подсказывало ему, что приглашение не было случайным. Она тщательно все обдумала, прежде чем отдать, решая, стоит ли, по ее мнению, увидеть его еще раз.


Он отпустил ее руку и сказал так же осторожно, как она сказала: "Спасибо. Я мог бы это сделать.


Она начала говорить что-то еще и остановилась; и он точно знал, что она чувствовала. Им не о чем было сейчас говорить. То, что случилось, было еще слишком близко и болезненно; их нельзя было обсуждать, и все же их нельзя было игнорировать. Это было хорошее время для окончания и плохое время для начала; они могли бы добиться большего успеха позже, если бы между ними не было призраков. Он отвернулся.


Когда он подошел к причалу и нагнулся, чтобы обуться, позади него заработал вспомогательный двигатель шлюпа. Звук его немного напугал, но не очень; он закончил завязывать шнурки, прежде чем выпрямиться, чтобы осмотреться. Девушка наблюдала за ним. Он ухмыльнулся, отсалютовал ей и пошел дальше по пристани.


Большая страна

Дональд Гамильтон


## Глава 1


Он обратил внимание на форму этой незнакомой земли, запоминая ориентиры, которые могли бы оказаться полезными для незнакомца, пока сцена несла его быстро к городу Сан-Рафаэль, штат Техас. В возрасте тридцати двух лет, большую часть жизни проведя в море, Джеймс Маккей давно научился лучше, чем плыть вслепую в неизвестную гавань. У него не было причин ожидать здесь неприятностей; никакая миссия не могла быть более мирной, чем его. Но он знал, что въехал в страну, имевшую ужасную репутацию в плане насилия на востоке, и не мешало быть готовым.


Затем на равнине впереди показался город. Сан-Рафаэль оказался одним из случайных наборов обожженных солнцем каркасных и глиняных зданий, которые считались сообществами в этой части мира. Несколько усталых тополей давали скудную тень вдоль улицы. Карета остановилась перед отелем, двухэтажным фальш-фасадом, лишенным краски, с широкой крытой верандой.


Горячий ветер, дувший на них весь день, поднял на них собственную пыль, когда они остановились. Первое, что заметил Маккей, высаживаясь, это то, что, кроме смуглого юноши в огромной соломенной шляпе, который выбежал, чтобы придержать лошадей, здесь не было никого, кто мог бы их поприветствовать. Это казалось странным в уединенном сообществе, где прибытие дилижанса должно быть большим событием дня.


Маккей на мгновение постоял у кареты, разочарование переполняло его горло. Он твердо сказал себе, что расстояния здесь большие, на сцене лишь расплывчатое и непредсказуемое расписание, а Женщинам, как известно, не хватает пунктуальности. Тем не менее, после двух тысяч миль пути он счел несомненным ударом стоять там в одиночестве.


Это казалось ему плохим предзнаменованием на будущее.


Он поморщился и повернулся, чтобы взять свой багаж у водителя. - Лучше идите в гостиницу, мистер, - сказал водитель. - Этот пацан говорит мне, что в городе беда, и, судя по улице, он не лжет. Я вывожу отсюда свою команду и пассажиров, не говоря уже о собственной шкуре.


Ввиду предупреждения водителя Маккей взял свой чемодан и морской мешок, прошел через веранду и вошел в отель. Люди внутри - их было с полдюжины - смотрели на него с едва скрываемым любопытством, когда он остановился, чтобы захлопнуть за собой дверь. Он знал, что должен выглядеть для них так же чуждо, как и они для него, и мельком увидел себя их глазами: моложавого человека среднего роста, который казался меньше своего реального роста из-за массивной ширины плеч; Квадратная, довольно трезвая на вид фигура со слегка перекатывающейся матросской походкой и манерой твердо расставлять ноги, когда он стоял, как будто не веря в устойчивость пола под собой. На нем был темный костюм хорошего качества и круглая темная шляпа-котелок, придававшая его чисто выбритому лицу драчливое выражение, несколько смягченное юмористическими морщинками вокруг рта и глаз.


Он постоял там мгновение, чтобы дать им посмотреть и ответить на их взгляд ровно. Это был важный момент - словно впервые садишься на новое судно, зная, что тебе придется как-то ладить с каждым встречным в течение долгого времени, иначе путешествие, которое предстоит ему сейчас, подумал Маккей, может растянуться на всю жизнь... если только ему не удастся получить одобрение этого пограничного общества, к которому он собирался присоединиться. подобно корабельной команде, у них, несомненно, были способы сделать жизнь невыносимой для человека, которого они хотели отвергнуть.


Он тщательно обдумывал этот вопрос в течение последних шести месяцев. Теперь, по выражениям лиц мужчин, наблюдавших за ним, он понял, что они находят его каску нелепой: так и должно быть. Он достаточно долго жил с грубыми мужчинами, чтобы знать, что вы можете получить признание среди них двумя способами: на их условиях или на своих собственных. Это была битва, в которой он участвовал раньше, несколько раз, и он знал ходы наизусть. Он понял, что это хорошая стратегия - перейти в наступление с самого начала; и шляпа должна была быть символом. Прежде чем он покончит с этими людьми, они либо выгнали бы его из своей страны, неудачник, либо он заставил бы их принять его на своих условиях, в каске и все такое.


Это был тот первый момент осмотра и оценки; затем все обитатели вестибюля стали подчеркнуто безразличны к вошедшему. Они сгрудились у окон; теперь они повернулись назад, чтобы посмотреть на улицу снаружи. Маккей поставил свои сумки у двери, повесил шляпу на пустую вешалку рядом и подошел к столу. Из задней комнаты вышла крупная женщина в клетчатом клетчатом платье, вытирая руки грязным фартуком. Она с трудом пробралась за стол из-за ограниченного пространства и повернулась к нему лицом.


Он сказал: "Интересно, не подскажете ли вы мне, как добраться до места Терриллов. Кажется, оно называется "Лестничное ранчо".


"Лестница - это совсем немного за городом", - сказала женщина. - Около сорока миль. Терриллы ждут вас, мистер?


- Надеюсь, - сказал Маккей.


- Понятно. Тогда ты будешь капитаном дальнего плавания, который собирается жениться на мисс Пэт Террилл. Она сказала, что ты, вероятно, сегодня будешь здесь. Женщина оперлась большими локтями о стол, с интересом изучая его. - Судя по описанию мисс Пэт, я ожидала, что мужчина будет крупнее. Но мужчина всегда кажется крупнее молодой девушке, когда на нем униформа. Капитан пакета, доставившего ее из Нового Орлеана в Балтимор, не ты?"


"Капитан и совладелец", фирма - своего рода семейное дело".


- Вы совершили быстрый переход, - сказала мисс Пэт. Она сказала, что это был настоящий кайф. Но я заметил, что она вернулась на запад на поезде.


Маккей ухмыльнулся. "Ну, по пути у нас была небольшая погода. Возможно, это показалось захватывающим даме, привыкшей видеть не больше воды, чем здесь, в Техасе".


Женщина сказала несколько резко: "Не бегайте по Техасу, молодой человек. У нас здесь достаточно всего, что нам нужно. Даже новичков".


"Без обид, - сказал Маккей.


"Тебя звали бы Маккей", - сказала женщина. - Что ж, садитесь и ждите, мистер Маккей. Мисс Пэт в городе, и я думаю, она сейчас же придет. Я только что послал за ней кое-кого по другому делу. знаю, когда прибудет этап, но они пошли и навлекли на себя неприятности по улице вместо того, чтобы заняться делом, поэтому ее здесь нет, чтобы встретить вас. через равнины в одиночку, слышите? Судя по вашему виду, вы мало что знаете об этой части страны. Это очень большая страна, мистер Маккей, и в ней легко заблудиться. скоро позаботимся о тебе...


Дверь отеля распахнулась, и Маккей, и женщина посмотрели в ту сторону; но пришельцем оказался невысокий человечек с одутловатым красноглазым лицом. Он вбежал внутрь, толкнул дверь и прислонился к ней, чтобы отдышаться.


Хозяйка спокойно сказала: "Расслабься, Свомпи. Никто не станет тратить на тебя пулю. Что они сейчас делают?


- Они все в кантине, - выдохнул человечек. "Группа Хэннеси готовит выпивку для двух парней из Лестницы и ясно дает понять, что отказ будет оскорблением. Все очень дружелюбны, но эти два мальчика начинают потеть и смотреть на дверь, как будто она была далеко. "


Женщина нахмурилась. - Что ж, я бы хотел, чтобы мисс Пэт добралась сюда, хотя Бог знает, что она может сделать, чтобы остановить это.


Пока она говорила, снаружи послышался звук резкой остановки лошади.


"Вот она идет сейчас," сказал человек из правого окна.


Быстрые шаги пронеслись по веранде, и дверь открылась. Вошедшая девушка была стройной и властной фигурой в черном костюме для верховой езды, который имел испанский вид и странно, но эффектно контрастировал с ее короной ярких светлых волос. Маккей, наблюдая за ее приближением, поймал себя на том, что исправляет некоторые детали картины, которую он держал в голове в течение шести месяцев. Она была не менее прекрасна, чем он помнил ее; но здесь, в своей стране, она казалась более высокой и уверенной в себе. Он немного отошел в сторону.


Патрисия Террилл прошла мимо него к столу. - Что случилось, Ма? - спросила она. - В какую кашу теперь попали эти наши кормилицы? Только тогда, запоздало, она взглянула в сторону. "Почему, Джим!" - сказала она, пораженная. - Я не осознала... - Она остановилась, потрясенная тем, что собиралась сказать. "В смысле, я тебя не видел?


Это было не очень благоприятное начало.


## Глава 2


ОН ИМЕЛ СПОСОБНОСТЬ отойти в сторону, чтобы понаблюдать за собственным прогрессом в той или иной ситуации. Теперь он мог видеть их двоих, стоящих там, в обшарпанном отеле, несколько настороженно смотрящих друг на друга спустя несколько месяцев, не совсем забывая о том, что у них есть заинтересованная аудитория. Патрисия шевельнулась первой, сделав быстрый шаг вперед, чтобы схватить обе его руки обеими руками и сильно их сжать. "Джим, прости меня! Признаюсь, я был так занят, думая о чем-то другом. Пара наших всадников уехала и позволила себе... Ну, не обращай внимания на подробности, милый. Не понимаю. Это должно было случиться сегодня! Просто сядьте и...


- Я могу что-нибудь сделать? он спросил.


Она взглянула на него и быстро рассмеялась. "Нет, дорогая, это работа для экспертов". она отпустила его руки и повернулась к женщине за столом. "Как давно Стив Лич и остальные члены экипажа уехали на ранчо?"


"Около часа. Вам придется немного покататься, чтобы поймать их, как они обычно путешествуют". "Ну, это единственное, о чем я могу думать. Если только некоторые из этих мужчин не захотят протянуть руку помощи..."


Она осмотрелась. Мужчины в вестибюле смущенно зашевелились, но никакой другой реакции не последовало. Женщина за конторкой резко сказала: "Вы не имеете права спрашивать об этом. Здесь, в городе, мы должны ладить со всеми. Я бы не сделал этого, если бы не надеялся, что это предотвратит стрельбу. Не пытайтесь втянуть этих людей в ссоры вашего отца, мисс Пэт!


Патрисия покраснела от выговора. Она сердито посмотрела на женщину, затем повернулась на каблуках, чтобы поговорить с Маккеем. "Джим, подожди здесь, слышишь? Я вернусь, как только смогу".


Она быстро ушла с места. Мгновение спустя они услышали, как она резко помчалась на запад. Вряд ли это было нежное воссоединение, которого он с нетерпением ждал, с усмешкой подумал Маккей; а потом ему стало стыдно за себя, что он так подумал, когда, видимо, на кону были человеческие жизни. Он пожал плечами, подошел к стулу у стены и сел ждать, занимаясь тем, что вынул из кармана письмо и внимательно перечитал его, хотя уже знал его содержание.


Письмо было адресовано не ему, а фирме в Форт-Уэрте, с которой он связался через своих адвокатов в Балтиморе. Это читать:


Уважаемый мистер Эгнью! Что касается моей собственности, известной как ранчо Ленивого М, я повторяю, что не обязуюсь продавать ни за какие деньги, пока не встречусь и не поговорю с покупателем. Если ваш директор заинтересован, он может связаться со мной в Сан-Рафаэле через моего адвоката, мистера Майкла Брокхерса. Пожалуйста, сообщите ему, что любые запросы должны быть сделаны с осторожностью. С уважением, Дж. Марагон.


Маккей задумчиво сложил письмо и вернул его в карман. Он вынул трубку, но убрал ее незажженной. Он встал и вернулся к столу, где толстая женщина склонилась над гроссбухом. Он отметил, что ее волосы были совершенно белыми, из-за чего ее лицо выглядело красным. даже более красочным, чем это было бы в противном случае. Через мгновение она выпрямилась, чтобы посмотреть на него.


Он сказал: "Я мог бы также прибраться в небольшом бизнесе, пока я жду. Есть ли в городе адвокат?"


Женщина сказала: "Мисс Пэт велела вам подождать здесь".


Маккей сказал: "При этом она это сделала".


Женщина какое-то время изучала его и сказала: "Большинство людей здесь обращаются к судье Каннингу, но он на пару дней в Лас-Ломас, административный центр округа. Сколько адвоката вам нужно?"


"Просто кто-нибудь, чтобы составить пару юридических бумаг на правильном языке".


-- У одного парня есть контора через улицу, над лавкой Мэтта Кромвеля. Он здесь уже пару лет. Фамилия Брокхерст. Не могу сказать, насколько он юрист, но на двери написано "адвокат", и он говорит очень образованно".


Маккей сказал: "Может быть, мне лучше подождать судью Каннинга".


Женщина пожала плечами. - Как вам угодно. Насколько мне известно, со старым Брокхерстом все в порядке, за исключением того, что у него есть привычка смотреть на людей свысока. мне."


Маккей мягко сказал: "Мне больно думать, что ты будешь рассказывать обо мне людям, ма".


Она посмотрела на него с неожиданной прямотой, как будто увидела его в первый раз. Затем она мрачно улыбнулась, взглянула на бухгалтерскую книгу и взяла ручку.


"Пока не знаю достаточно, чтобы рассказать", сказала она, "пока".


Маккей еще немного постоял у стола. Наконец он кивнул сам себе и подошел к двери, нахлобучил котелок прямо на голову и пересек веранду на яркое солнце. Улица была по-прежнему пуста, если не считать худощавого желтого пса, целеустремленно трусившего посередине.


Маккей перешел улицу к каркасному зданию с вывеской "Товары Кромвеля". Окна второго этажа были пыльными и без надписей. Он нашел лестницу в переулке сбоку от здания и поднялся на площадку. На двери напротив него была красивая, но потускневшая медная табличка с аккуратной гравировкой: "Майкл Брокхерст, присяжный поверенный". Кажется, это не место здесь. Что ж, самые разные люди, несомненно, нашли себе дорогу в Техас по самым разным причинам.


Когда он постучал, последовала пауза и звук закрывающегося где-то внутри ящика или шкафа. Затем голос нетерпеливо позвал: "Войдите, войдите!"


Маккей открыл дверь и вошел внутрь. Кабинет был пуст, в нем были только письменный стол, несколько простых деревянных стульев, полка с запыленными книгами и тумба, на которой висело мятое черное пальто и черная шляпа с широкими полями. У стола стоял крупный седовласый мужчина в рубашке с рукавами. В его внешности было что-то особенное: одежда как будто не сидела на нем должным образом, и даже кожа лица его была немного дряблой и дряблой. Маккей понял, что смотрит на человека, который когда-то был еще крупнее, возможно, толстого, веселого и преуспевающего человека.


"Ну, молодой человек, что это?" - спросил седой мужчина.


- Вы мистер Брокхерст?


"Имя на двери, не так ли?"


"Было бы прекрасно, - сказал Маккей, - если бы я занялся дверью".


Внезапно другой рассмеялся. У него был раскатистый смех толстяка. - Я правильно понял, сэр. Да, я - Майкл Брокхерст, то, что от него осталось. Я... - Он резко закашлялся, слегка повернулся и прикрыл рот носовым платком. - Извините, эль, - сказал он. "Что я могу сделать для вас?"


"Вы можете связать меня с человеком по имени Дж. Марагон".


Старший улыбнулся. "Мне нравится ваша осторожность, сэр. Человека, а? Скажите, вы ожидаете встретить мужчину или женщину Марагон".


"Письмо, которое у меня есть, было подписано только инициалами".


Брокхерст усмехнулся. - Это было сделано по моему совету. В эти бесчестные дни так много людей готовы воспользоваться беспомощной женщиной. Так вы будете джентльменом из Сан-Антонио?


Маккей сказал: "Нет, я имел дело через Харпера и Эгнью в Форт-Уэрте. У меня есть конкурент?"


"Если бы у вас их не было, разве я так сказал бы и испортил бы позицию моего клиента на переговорах?" Брокхерст снова улыбнулся. "Харпер и Эгнью. А, теперь я припоминаю переписку. Мистер Эгнью очень не хотел раскрывать личность своего директора".


"Меня зовут Маккей. Джеймс Маккей, из Балтимора".


- Действительно, - сказал седовласый адвокат. - Я сам из Ричмонда, сэр. Маккей, Маккей... Я уже встречал это имя раньше.


"Это известно в Мэриленде. Но вы, вероятно, думаете о кораблестроителе Дональде Маккее, который не является нашим родственником".


"Нет, это был другой Маккей. Что-то, что произошло давным-давно, до того, как я..." Брокхерст закашлялся, на этот раз более сильно. "До того, как мое здоровье вынудило меня покинуть дом", - сказал он наконец. - Ну, неважно. Пойдемте, мистер Маккей. Я отведу вас к мисс Марагон.


## Глава 3


Домик был маленьким в конце короткой боковой улочки, где тенистые тополя, казалось, лучше цеплялись за жизнь, чем в центре города. Под одним из деревьев в полудреме стояла оседланная лошадь - большое, несколько неуклюжее на вид животное серого цвета. Брокхерст издал недовольный звук.


Похоже, у моего клиента посетитель. Ну, мы все равно зайдем. Романтика просто должна подождать по делу, а, сэр?" Он открыл ворота и жестом пригласил Маккея идти впереди него, сказав: "Подождите минутку, пока я удостоверюсь в этой защелке. Мисс Марагон очень тщательно следит за тем, чтобы собак не было в ее саду, и я не хочу, чтобы меня упрекали, как одного из ее школьников".


- Она школьная учительница... - сказал Маккей. - Значит, она сама не управляет ранчо?


- Управлять ранчо - работа не для леди, мистер Маккей, уж точно не в этой варварской стране. Ранчо "Ленивый М" не работает с тех пор, как несколько лет назад умер дед мисс Марагон. привлекательная фигура".


- Забавно, - сказал Маккей. "В своем последнем письме мистер Агнью произвел на меня впечатление, что, по его мнению, цена все еще немного высока".


Брокхерст усмехнулся. - Я вижу, мистер Маккей, что у вас в руках хорошие шотландцы, торгующие кровью. Но не тратьте свои таланты на меня. У меня нет полномочий торговаться с вами. Он постучал в парадную дверь. - Предостережение. Все прекрасно в любви и в недвижимости, без сомнения, но не будьте слишком щедры на вашу лесть, если вы последуете за мной, пока джентльмен с лошадью не уйдет.


Маккей рассмеялся. - Чей вы адвокат, мистер Брокхерст, мой или мисс Марагон?


Брокхерст с достоинством сказал: - Я просто пытаюсь оградить своего клиента от возможных неприятностей. Бен Ренье - крупный молодой человек, склонный к ревности, и вы, сэр, не поранили костяшки пальцев, толкая ручку в балтиморском офис... - Он повернулся к двери, когда та открылась. - Добрый день, мисс Марагон. Можно войти?


Молодая женщина, стоявшая в дверях, была среднего роста, в синей шерстяной юбке и белой рубашке с поясом. У нее были темные волосы, убранные с лица простым и бескомпромиссным образом, как и подобает школьной учительнице. Маккей отметил, что лицо было покрыто легкими веснушками; в остальном это было ничем не примечательно. Брокхерст снова заговорил, пока она колебалась. "Мистер Маккей проделал весь путь из Балтимора, чтобы поговорить о делах с тем, что он главный, кто стоит за предложением Харпера и Эгнью".


Девушка сказала: "О, это насчет ранчо. Конечно, заходи".


Она шагнула вперед, чтобы пропустить их, и закрыла за ними дверь. Комната, в которую они вошли, была маленькой с низким потолком. Это была опрятная и приятная комната; но светловолосый юноша, что стоял в центре, ожидая их Без удовольствия, делал ее похожей на детскую игровую комнату. Он был одним из самых крупных мужчин, которых когда-либо видел Маккей. на полголовы выше седовласого Брокхерста, сам не пигмей. Маккей решил, что молодой человек должен весить не менее двухсот пятидесяти фунтов.


У светловолосого гиганта было мальчишеское лицо для всех его размеров и голубых глаз, теперь немного враждебное и несколько смущенное. Причина его смущения была очевидна. На столе стоял свежий, несколько неуклюжий букетик цветов, а сам мужчина был одет для ухаживания в костюм, явно купленный давно, еще до того, как он совсем достиг своих нынешних размеров.


"Бен, это мистер Маккей, - сказал Брокхерст, - мистер Маккей, мистер Ренье. У Бена есть ранчо на Рио-Пуэрко, мистер Маккей. будем практически соседями".


Райнер рассмеялся, протягивая руку. "Соседи, за исключением примерно тридцати миль лестничного хребта". он сказал. Рад познакомиться с вами, мистер Маккей".


Маккей взял протянутую руку и обнаружил, что его пальцы крепко сжаты. Он не сопротивлялся давлению и сохранял бесстрастное выражение лица от боли.


"Когда я планировал выйти сюда, - сказал он, - меня предупредили, что техасцы вырастают до восьми футов, но я не поверил этому". "Мой рост - это проклятие, мистер Маккей, - сказал он. - Я не могу купить одежду по размеру, и мне нужна тягла, чтобы нести меня". "С другой стороны, - сказал Брокхерст, - Бен единственный человек здесь, у которого нет пистолета, чтобы заставить людей уважать его. Кому захочется связываться с тем, кто может убить бычка голым кулаком? Или мужчина?


Ренье быстро покачал головой. "Пожалуйста, мистер Брокхерст, не напоминайте мне об этом. Я хочу, чтобы люди забыли об этом. Это было ужасно", - сказал он Маккею. "Я очень редко выхожу из себя, я не могу себе этого позволить, но этот человек продолжал вызывать меня на бой, и я выпил или два, и хорошо, когда он ударил меня во второй раз... Ну, я просто ударил немного тяжелее чем-"


"Практически сорвал ему голову с плеч", - весело сказал Брокхерст. "Это было до того, как я пришел сюда, но люди до сих пор говорят об этом. Проломило человеку лицо и сломало ему шею, как будто его лягнул мул. , так что никто не винил Бена, но я не думаю, что с тех пор его кто-то беспокоил, а, Бен?


Протест Ренье был прерван, когда девушка вернулась в комнату. "Я только что попросила мистера Ренье остаться на чашку чая, - сказала она. "Надеюсь, вы присоединитесь к нам. Он будет готов через несколько минут".


Блондин неловко пошевелился. - Если ты собираешься говорить о деле, Джули, может быть, мне следует...


"Но я хочу, чтобы ты остался, Бен. Я ценю твой совет, даже если не всегда им пользуюсь". Джули Марагон улыбнулась и села, жестом приказав троим мужчинам сделать то же самое. Когда они нашли стулья, она повернулась к Маккею справа от нее. - Значит, вы тот человек, на которого действовал мистер Агнью. Он очень скрывал вас.


Маккей сказал: "У меня были причины не желать, чтобы мое имя упоминалось, мисс Марагон. Среди прочего, я пытался распорядиться некоторым имуществом, оставленным мне моим отцом. чтобы переехать на запад и нуждались в деньгах, чтобы обосноваться, я сомневаюсь, что смог бы получить ту цену, которую хотел, даже если бы имел дело со своей семьей". Он смеялся. "Кровь ничего не значит для моих дядей, если речь идет о долларе. Тогда у меня были и личные причины желать, чтобы переговоры оставались в тайне. Из вашего письма я сделал вывод, что вы также не стремитесь к огласке".


"Нет. Здесь есть люди, которым не понравилось бы, если бы они узнали, что я пытаюсь продать незнакомцу", - сказала девушка. - Но я надеюсь, что вы не сожгли за собой все мосты. Возможно, я даром отпустил вас в долгое путешествие. Пожалуйста, помните, что я не давал обещания продать вам Большого Мадди...


- Большой Мадди?


Она смеялась. "Бренд моего дедушки был Ленивый М, но ранчо находится в долине Большого Мадди-Крик, поэтому мы часто называем его просто Большим Мадди. Это намного красивее, чем кажется. Я до сих пор езжу туда так часто, как... - Она резко остановила себя. Через мгновение она продолжила более деловым голосом: "Я лучше расскажу вам историю этого места с самого начала, чтобы вы поняли мое положение. Мой дед был первым человеком, который загнал скот так далеко на север". "В Техасе. У него было здесь ранчо, когда команчи еще представляли серьезную угрозу, -- они застали моих родителей вдали от дома, когда я был младенцем, и убили их обоих. Дедуля пошел за дикарями с кучей людей и пришел Я вернулся с семью скальпами. Скальпы до сих пор лежат у меня в сундуке. Это ужасная вещь, но Дедушка сильно их напугал, и мне кажется, что я подведу его, если избавлюсь от них. Важно, чтобы вы понять, что он был за человек: пока он был жив, проблем не было. Никто в здравом уме никогда не связывался с дедушкой, даже ему было восемьдесят лет. Но когда он умер... - Она помолчала и продолжила: "Когда он приехал сюда, это была жестокая страна. И хотя индейцы были усмирены, сегодня не намного лучше. Человек, который захват ранчо моего деда навлекает на себя массу неприятностей. Я---Я хочу убедиться, что он понимает, с чем ему предстоит столкнуться, и правильно справляется с этим. Вот почему я хочу встретиться с ним и поговорить с ним, прежде чем я возьму на себя обязательство продать это место".


Наступила минута молчания. Затем Брокхерст сухо сказал: "Видите ли, молодой человек, вас судят. Мисс Марагон отклонила превосходные предложения от двух местных владельцев ранчо просто потому, что ей казалось, что продажа любому из них усилит накал страстей в сложившейся ситуации. уже близко к точке кипения.Если ее теория, что она может предотвратить местный катаклизм, выбрав нового владельца для Ленивого М, который будет достаточно сильным, спокойным и беспристрастным, чтобы удержать местных горячих голов от глоток друг друга-так как ранчо расположен прямо между двумя главными". Адвокат улыбнулся. "Если предположить, что вы все еще хотите этого в этих условиях, сэр, у вас есть необходимые божественные качества? Я постоянно говорю мисс Марагон, что чемпиона, которого она ищет, просто не существует".


- сказал Маккей. "Грубый план, который прислал мистер Агнью, просто показал размеры самого ранчо. Возможно, мисс Марагон достанет карту, которая даст мне представление о регионе в целом". - Да, конечно, если ты не против пройти в спальню. Джули Марагон встала, и все трое мужчин последовали за ней через дверь в маленькую женскую комнату. На одной стене висела в рамке старомодная карта, искусно нарисованная и пожелтевшая от времени. - Это не совсем точно, но общее представление даст, - резко сказала девушка Маккею.


"Главные ранчо находятся здесь, примерно в сорока милях к западу от Сан-Рафаэля. Они натянуты вдоль реки Рио-Пуэрко, которая течет с севера на юг, вроде бусинок на нитке. На севере есть ранчо Мейджор-Лестница Террилла, здесь; Ленивая М посередине, а дом Хэннеси южнее...


"Кто такие Хэннеси?" - спросил Маккей.


Марагон колебался. "Ну, - сказала она, - я не хочу настраивать вас против людей, которые могут стать вашими соседями. Я просто скажу, что, правильно это или нет, во всем, что происходит в пределах ста миль от Сан-Рафаэля, обычно обвиняют Хэннеси, если это плохо. Вероятно, они получают признание за очень много преступлений, в которых они совершенно невиновны. Она ткнула пальцем в карту. "Вы можете видеть, как их ранчо примыкает к бесплодным землям на юге. Хорошо известно, что разрушенная страна является своего рода убежищем для людей, разыскиваемых по закону. Говядина Ханнеси нужна им для еды, и, возможно, иногда они даже получают кое-какие припасы с ранчо. В обмен на эту помощь они должны ездить с Руфусом Ханнеси или его сыном Баком всякий раз, когда они нужны". Она быстро покачала головой. "Пожалуйста, поймите, этому нет никаких доказательств. Я упомянул об этом только для того, чтобы показать, что люди чувствуют, когда здесь упоминается имя Хэннеси. На самом деле, у дедушки никогда не было с ними никаких проблем, и я не должен ничего говорить против них, кроме что... - Она помолчала и коротко рассмеялась. "Ну, они, конечно, хотят Lazy M, и их кампания была хорошей - просто немного очевидной и смущающей".


Бен Ренье усмехнулся. - Джули имеет в виду, что после того, как она отклонила предложение старого Руфуса, на следующий день кто должен стоять на ступеньках со шляпой в руке, но молодой Бак с букетом цветов. Я полагаю, мне следует ревновать.


Девушка трезво сказала: "Нет, но ты не должен смеяться, Бен. Я не думаю, что смеяться над кем-либо из Хэннеси, особенно над Баком, небезопасно. Они забавные люди, когда дело касается их гордости".


Брокхерст пошевелился. "Смешные - это не совсем то слово, которое я бы выбрал для их описания, моя дорогая".


Джули Марагон сказала: "Ну, во всяком случае, такова ситуация". она взглянула на карту. "Затем есть поместье судьи Каннинга на этой стороне и немного земли на западе, принадлежащее британскому синдикату, и это насчет участков. О, я чуть не забыл". Она смеялась. "Бен пасет свой скот здесь, к северу от Лестницы, у истока реки".


Мне было интересно, не собирались ли вы полностью оставить меня в стороне, - сказал здоровяк. - Я признаю, что у меня скромный наряд, но он существует.


Девушка улыбнулась ему и снова посмотрела на Маккея. Стоя чопорно у карты, она была очень похожа на школьную учительницу, инструктирующую свой класс. "Вы должны понимать, что вода значит все для скотовода", - сказала она. "В этом районе есть только два хороших водопоя: Кабальо-Спрингс, на северо-восточном углу хребта Террилл, и маленький источник на ранчо Хэннеси в каньоне Бланко. Остается только река - и один приток, Мадди-Крик. , которая проходит прямо через середину Ленивого М. Когда дедушка пришел сюда, он мог выбирать и выбирать, и, естественно, он занял лучшее место. Остальные пришли позже и должны были довольствоваться тем, что осталось. Теперь, когда он умер, они рыча на Большого Мадди, лежащего между ними, как собаки на кости. Если бы они оба не надеялись, что смогут уговорить или угрожать мне продать его им на законных основаниях, они бы уже начали войну из-за него.


Маккей сказал: "Возможно, это детский вопрос, но если земля ваша - я так полагаю, раз вы ее продаете, - то как они могут драться за нее?


Джулия Марагон улыбнулась, но ответил Брокхерст: "Вы не знаете Техаса, сэр. Здесь земля и вода практически принадлежат тому, кто держит ружье, а это не оставляет большого труда для человек в моей профессии, пока воинственные джентльмены не начнут пытаться упрочить свои позиции законным путем".


"У меня все еще есть право голоса в том, что происходит с Большим Мадди", - продолжила девушка. "Дедуля был достаточно умен, чтобы зашить его наглухо и законно, даже в те дни, когда казалось, что земли всегда будет более чем достаточно. И майор Террилл, и Руфус Хэннеси предпочли бы иметь Большого Мадди с хорошим титулом. - но ни один из них не отдаст его другому никоим образом, даже если им придется взять его силой и беспокоиться о том, чтобы потом защищаться в суде". Лицо Джули Марагон было затенено. "Терриллы были моими друзьями до того, как это случилось. Они так уверены в себе, так самоуверенны, что не могут простить меня за то, что я не продал им и позволил им беспокоиться о том, чтобы удержать его. Если Руфус Хэннеси не получит то, что хочет, он попытается это забрать. А если он получит, если я ему продам, то очень скоро ему понадобится больше. В любом случае будут убиты люди. ; и я не трачу остаток времени на воспоминания о том, что это сделала моя земля, и на размышления о том, не мог ли я каким-то образом предотвратить это. кто мог бы как бы просто разлучить их... Я знаю, я многого прошу, - закончила она, пристально наблюдая за Маккеем.


Он на мгновение вернул ей взгляд, отметив, что ее глаза были ее лучшей чертой: серые, искренние и честные. Он отвернулся от ее пристального взгляда, несколько мрачно размышляя о том, что это товар, высоко ценимый в церкви, но довольно неудобный в деловых делах. Он быстро прошел в гостиную, остановившись у окна, чтобы посмотреть на безжалостный солнечный свет снаружи, зная, что девушка входит в дверной проем позади него. Через мгновение он повернулся к ней лицом.


"Мне нужно многого, мисс Марагон," сказал он тихо. - И я боюсь, что я не тот человек, у которого стоит об этом спрашивать. Вы, должно быть, плохо слышали мое имя, когда я вошел. Забудьте об этом, или ваше несогласие с Терриллами помешало вам узнать новости о семье. " Он посмотрел ей в глаза.


"Я не хочу покупать вашу собственность под ложным предлогом. Я сказал вам, что у меня были личные причины держать переговоры в секрете. Дело в том, что я хотел сделать сюрприз молодой девушке, на которой собираюсь жениться. Если вы продаете ранчо майору Терриллу, маловероятно, что вы захотите продать его мне, чтобы подарить дочери майора Террилла в качестве свадебного подарка.


## Глава 4


Маккей ждал БРОКХЕРСТА за воротами. Адвокат выпрямился, закрыв защелку, и двое мужчин вместе пошли по затененной улице.


"Теперь он у меня есть", - сказал Брокхерст. "Когда вы так благородно выпрямились, чтобы раскрыть свою личность, сэр, мне вспомнилось это имя".


"Название?"


- Я говорил вам, что у меня были причины помнить Маккея. Звали его Рэндольф - нет, не Рэндольф, Бардольф. Он был партнером балтиморской судоходной фирмы - со своими братьями, кажется, хотя я никогда не встречался с ними. вы в родстве с ним, мистер Маккей, вы очень на него похожи.


- Я его сын, - сказал Маккей.


- Поздравляю вас, - сказал Брокхерст. -- Я действовал от имени его противника в небольшом деле чести, но это было делом дружбы и долга. И это не значит, что я вспоминаю вашего отца с чем-то, кроме уважения. Больше я его не встречал, но он был храбрым джентльменом и хороший выстрел. Я никогда не видел человека с более хладнокровными нервами. Я слышал, что он умер через несколько лет. Мои соболезнования. Ну, если ты возвращаешься в отель.


Маккей стоял и смотрел, как адвокат идет вверх по улице к своему кабинету, величественное пугало человека в свободной одежде, которая развевается вокруг него на ветру по направлению к отелю, где полдюжины мужчин бездельничали на веранде в компактной группа. Они были одеты более грубо, чем горожане, которых он видел. Они выглядели более жесткими и худыми, и все они несли оружие, либо магазинные винтовки, либо тяжелые револьверные пистолеты, в некоторых случаях и то, и другое. Казалось, что в стране, не страдающей ни от войн, ни от революций, должно быть выставлено огромное количество вооружений. Маккей отметил, что, хотя одежда обычно была грубой и изношенной, очевидно, что большая часть средств была потрачена на их широкие шляпы и сапоги ручной работы. Он знал, что его собственная шляпа вызывала непристойные комментарии, когда он проходил мимо.


Внутри отеля было больше упрямых мужчин, которые ничего особенного не делали. Хозяйка, все еще втискиваясь в ограниченное пространство за своим столом, разговаривала с высоким, худощавым человеком, костюм которого, в сущности такой же, как и у остальных, каким-то образом ухитрился выглядеть немного чище и живописнее.


- Вот он идет, - громко сказала женщина.


Высокий мужчина повернулся, чтобы посмотреть, как приближается Маккей. У него было длинное бронзовое кружево, песочные волосы и светло-голубые глаза. Кобура, в которой он носил револьвер, была прикреплена к его бедру кожаным ремешком. - Вас зовут Маккей? - спросил он. - Я Стив Лич, бригадир майора Террилла? над городом для вас, мистер Маккей.


Маккей сказал: "Ну, не совсем по всему городу, мистер Пиявка, иначе вы бы меня нашли".


"Я отправил человека в офис этого адвоката, но он вернулся и сказал, что там никого нет". Глаза высокого человека были пытливы; было очевидно, что мастер лестницы считал себя привилегированным делать дела ранчо и его посетителей своими собственными.


Маккей сказал: "Я сожалею, что доставил вам неприятности. У меня сложилось впечатление, что мисс Террилл потребуется больше времени, чтобы найти вас и вернуться".


"Мы встретили всадника, который видел группу Ханнеси, направлявшуюся в город. Нам показалось хорошей идеей повернуть назад и посмотреть, что они задумали. Мы встретили мисс Пэт всего в паре миль дальше по дороге".


- Вы уладили проблему? - спросил Маккей.


Лич рассмеялся. "Когда они увидели, что обе двери кантины у меня закрыты полдюжиной мужчин, в них не осталось никакой борьбы. Они отпустили наших всадников и ускользнули, поджав хвосты".


Женщина за конторкой сказала: "Не будь самоуверенным, Стив, мальчик Мой. Тебе просто пришлось иметь дело с наемными работниками. Ты чертовски хорошо знаешь, что если бы Бак Хэннеси был с ними, тебе пришлось бы их выкурить... да, и вы бы вернули своих двух мальчиков обратно в одеяло. Вы чертовски рисковали, играя так, как вы это сделали. Вы могли бы начать битву, которая подожгла бы всю эту страну. К счастью для вас, что связка просто не была загружена для медведя".


Лич ухмыльнулся. "Ну, они все равно получили медведя, с грузом или без", - сказал он. Он повернулся к Маккею. - Мисс Пэт внизу, миссис Каннинг собирает вещи. Это большой дом в конце улицы. За углом отеля вас ждет фургон. так что я думаю, вы справитесь с ними. Скажите мисс Пэт, если она хочет отправиться на ранчо, мы будем вместе, как только два мальчика наверху достаточно протрезвеют, чтобы оставаться в седле. Мы не сильно отстанем. а в фургоне есть винчестер, мистер Маккей, на случай, если вы попадете в беду. Даже если вы не умеете им пользоваться, мисс Пэт знает. Мистер Маккей...


"Да?"


Голос Стива Лича был слегка протяжным. "Это адская шляпа, которую нужно привезти в эту страну, друг. Не оглядывайся, какой-нибудь пьяный ковбой снимет ее с твоей головы просто ради забавы".


## Глава 5


ОН СВЯЗАЛ КОМАНДУ перед домом. Пока он это делал, он услышал, как открылась дверь. Когда он обернулся, она стояла там, ожидая его, все еще в своей одежде для верховой езды, но без шляпы и перчаток. Ее непокрытые волосы ярко блестели на солнце. Он прошел по дорожке и остановился перед ней. Они постояли минуту молча - и вдруг она оказалась в его объятиях, и все сомнения и разочарования дня исчезли. Прошло некоторое время, прежде чем он осознал, что они обнимаются практически на улице, среди бела дня. Он отпустил ее с некоторым смущением.


- Прости, моя дорогая. Я не хотел тебя компрометировать перед соседями...


Она засмеялась над этим, затаив дыхание, взяла его за руку и быстро повела в дом, где снова повернулась к нему лицом; и они повторили поцелуй; на большую длину и досуг.


"О, дорогая, дорогая!" - прошептала она наконец. "Это было так давно! Вы не знаете, как давно это было!"


"Не так ли?" "Если бы я знал лук, я бы скучал по тебе, я бы никогда не позволил тебе отправить меня домой!" она сказала. - Я хотел остаться, помни, и сразу же жениться; это ты настоял на том, чтобы быть скучным и условным, и ждать, пока все уладится. Как ты мог это сделать?


"Это то, что я сам задавался вопросом", - признался он.


"Были времена, когда я была уверена, что ты на самом деле не приедешь, несмотря на твои письма", - призналась она. "Времена, когда я думал, что вы выбрали этот путь, чтобы избавиться от меня!"


Он ухмыльнулся. "Были времена, когда я не был уверен, что ты все еще будешь со мной, когда я пришел, в том числе около часа назад, когда ты прошел мимо меня в отеле".


Она слегка покраснела. - Разве это не было ужасно? Но я понятия не имел, что сцена уже наступила. Никто не сказал мне, когда она появится в поле зрения, как предполагалось, и обычно она останавливается не менее чем на час, и она Так что мне просто не снилось, что ты еще в городе. Я вовсе не искал тебя, и я так беспокоился об этих дурацких ковбоях, и ты действительно выглядишь по-другому в этой одежде...


Он сказал: "Шесть месяцев не передумали, Пэт?"


Она быстро улыбнулась ему, взяла его лицо в свои руки и крепко поцеловала в губы. "Я веду себя так, как если бы они были? А ты?"


Он сказал: "Здесь никаких изменений".


Через мгновение она засмеялась, отступила назад и подняла руки к своим слегка растрепанным волосам. Он смотрел, как она убирает растрепанные пряди. Ее красота, как всегда, немного пугает, мужчине может повезти.


Патриция сказала: "Ну, думаю, я снова в презентабельном виде. Миссис Каннинг прячется на кухне, чтобы дать нам уединение. Я думаю, теперь мы можем ее выпустить, не так ли?" Она повысила голос. - Теперь вы можете выйти, тетя Мод. На данный момент я закончила целовать его.


В комнату вошла маленькая седая женщина с морщинистым приятным лицом. - Так это капитан Маккей, - она взяла его за руку. "Я много слышал о вас, молодой человек. Вам пора сюда; последние полгода с этой девушкой не жили".


Патрисия, рассмеялась. "Тете Мод приходится терпеть меня, когда я в городе".


Миссис Каннинг усмехнулась. "Ну, - сказала она, - мне неприятно показаться негостеприимной, но если ты не отправишься на ранчо в ближайшее время, то доберешься до полуночи. Если нет, то я вижу, что для него что-то готово, пока ты собираешь свои вещи.


Патрисия сжала руку Маккея: "Боже, я действительно пренебрегаю тобой!" она сказала. "Все так перепуталось..."


- Все в порядке, - сказал Маккей. "Недавно я перекусил".


Миссис Каннинг сказала: "О, дорогой, эта жирная еда в отеле - плохое знакомство с нашей западной кухней".


Маккей колебался. Это была возможность, но он не был уверен, воспользоваться ею или нет. Рано или поздно ему придется сообщить Патриции о его попытке купить для них ранчо; Но ввиду того, что он узнал о местной ситуации, он не был уверен, как она воспримет известие о его попытке удивить ее.


Он слегка расправил плечи и сказал небрежным тоном: - Ну, на самом деле, я не ел в отеле. Я выпил чашку чая с...


"Чай?" сказала миссис Каннинг. "Где, во имя всего святого, вы нашли чай в этом городе, молодой человек? Я думал, что я единственный человек, у которого есть такая баня, за исключением, возможно,..."


Она замолчала с испуганным выражением лица; и две женщины наблюдали за Маккеем, который сказал: "Я пил чай с мисс Джули Марагон и молодым человеком по имени Ренье". Он взглянул на Патрисию. - Она сказала, что знает тебя.


Патриция сказала: "Конечно, она знает, она была моей лучшей подругой! Но я не понимаю..."


Миссис Каннинг быстро рассмеялась. - Не будь таким таинственным, капитан Маккей, то есть Джим. Разве ты не видишь, что мы просто сгораем от любопытства узнать, как ты ухитрился получить приглашение на чай от внучки Клема Марагона всего через полчаса после того, как пришел в себя? городок?"


- Да ведь я пытался купить ее ранчо, - все так же небрежно сказал Маккей. "Это должен был быть сюрприз для Пэт. Думаю, я выставил себя немного дураком".


Наступила тишина, затем Патриция издала странный смешок. - Ты... пытался купить "Ленивый М", Джим? она спросила. "Что случилось?"


"Почему, - сказал он, - мисс Марагон объяснила ситуацию. Как вы, несомненно, знаете, она боится, что, если она продаст ранчо местному покупателю, это вызовет какую-то местную вражду. послужит своего рода буфером...


"Я знаю я знаю!" Голос Патриции был резким. - Я слышал все ее глупые доводы! Ради всего святого, Джим, что случилось? Ты понял или нет?


Он посмотрел на нее с удивлением и некоторой обидой. -- Нет, -- довольно резко сказал он, -- конечно, я не понял, Пэт. Если она не хотела продавать твоему отцу, как по логике вещей она могла продать... мне? Когда я признался, что собираюсь жениться на семья Терриллов...


Патрисия потрясенно уставилась на него. - Когда ты признался... - выдохнула она. - Ты имеешь в виду... ты имеешь в виду, что Джули на самом деле не знала, кто ты такой? Ты имеешь в виду, что ты мог заполучить Ленивого М для нас, просто... просто держа рот на замке? О, Джим! Она резко отвернулась.


Маккей беспомощно взглянул на миссис Каннинг, которая пожала плечами и смиренно развела руками.


- Мисс Марагон была со мной честна, дорогая, - намеренно произнес Маккей собственный голос. "Что бы ни было между вами сейчас, она была вашим другом. Хотели бы вы, чтобы я солгал ей?"


Патриция повернулась к нему, ее лицо было бледным и сердитым. "Честно! - выдохнула она. - Разве честно предавать своих друзей и иметь дело с их врагами? Честно ли игнорировать все заявления о лояльности и благодарности? Дома к Джули всегда относились как к моей сестре, с тех пор, как мы были детьми. Когда Клем Марагон умер, она несколько месяцев жила с нами. Папа и судья Каннинг позаботились обо всем для нее: о похоронах, оформлении поместья, сборе и продаже скота, поиске места в городе, назначении школьного учителя. Все, что папа просил взамен, это возможность купить Большого Мадди. Он даже не стал просить о сделке ради дружбы; он был готов соответствовать лучшему предложению. Она знает, что это означает для нас жизнь или смерть. Если Хэннеси получат его, рано или поздно им удастся вытеснить Ладдера из существования, если мы не убьем их первыми! И все же она отказывается продать его нам - не только отказывается, но и настраивает нас против Ханнеси; даже побуждает этого жирного убийцу Бака Ханнеси прийти к ней с цветами. Заявляю, иногда мне кажется, что девушка намеренно отбрасывает всякое чувство приличия и ответственности. Кажется, даже Бен Ренье не может заставить ее понять... Патриция задохнулась и откинула голову назад, к Маккею. - Не смей проповедовать мне о честности, Джим Маккей, или о дружбе! Вы не знаете, что это значит для нас. Я бы задушил ее голыми руками, если бы думал, что это доставит нам Большого Мадди!


Потом она заплакала, и миссис Каннинг подошла, чтобы успокоить ее, а Маккей неловко стоял рядом. - Вот, вот, - сказала миссис Каннинг. - В последнее время все в напряжении. Джим, не мог бы ты просто вынести ее вещи из угловой комнаты и отнести их к фургону. Через минуту все будет в порядке, правда, дорогой?


Через полчаса город остался позади, они ехали на запад, к солнцу, которое уже начало опускаться сквозь ярко-синее небо к невероятно далекому горизонту впереди. Это было очень похоже на море, размышлял Маккей, находя более удобным сосредоточить свое внимание на пейзаже и беспокойстве, чем на безмолвной фигуре рядом с ним. Вскоре он почувствовал прикосновение к своей руке и, посмотрев в сторону, увидел, что Патрисия улыбается ему с легкой грустью.


"Я заявляю, что вас очень хорошо встретили в Сан-Рафаэле, не так ли, дорогая?" Она слегка сжала его руку. "Мне очень жаль, правда. Это была не твоя вина. У тебя не было никакого способа узнать, насколько это важно для нас".


"Это была глупая идея", - сказал он более чем готовый помириться. - Я должен был заранее посоветоваться с тобой и твоим отцом.


"Это была милая идея - сделать мне сюрприз", - сказала она и слегка наклонилась вперед, чтобы он мог поцеловать ее. - Ты не знал, что у меня такой ужасный характер, не так ли? - пробормотала она, улыбаясь ему в глаза. Затем она выпрямилась и огляделась. "Ну, что ты думаешь о Техасе, Джим? Это большая страна: я очень надеюсь, что тебе здесь понравится".


Он сказал: "Моя дорогая, я путешествовал по некоторым довольно диковинным местам без и половины той веской причины, по которой я приехал сюда. Я не особо забочусь о том, где я живу. этого достаточно для меня".


Она тихо рассмеялась. "Мне нравится, когда ты называешь меня "моя дорогая". Это заставляет меня чувствовать, как будто мы были женаты и уютно устроились в течение многих лет?"


Маккей сказал: "У меня нет документа, который я мог бы представить вам с размахом, но я принес пару мелких вещей. У папы была пара облегченных дуэльных пистолетов - он был своего рода старомодным джентльменом. на парусных кораблях и в делах чести, между прочим, он дрался с несколькими из них. Странно, но Брокхерст, адвокат, по-видимому, присутствовал на одном из них. Во всяком случае, пистолеты устарели, конечно, но они Это довольно красивые вещи, и я подумал, что они могут понравиться твоему отцу.


"Я уверен, что он бы, дорогой; это было мило с твоей стороны, чтобы думать об этом."


"И есть брошь, которую моя мать носила, которую я привезла для тебя, своего рода семейная безделушка. Она в верхней части моего чемодана, если ты хочешь ее поискать. достаточно, чтобы повернуться к ним спиной".


Патрисия встала и встала на колени на сиденье, потянувшись за багажом в кузове фургона позади них. Маккей слегка осмотрел пони, чтобы тряска не вывела ее из равновесия. Он небрежно огляделся, его взгляд привычным взглядом окинул окружающую местность. Что-то привлекло его взгляд на дорогу впереди, и он небрежно сказал: "Я не думаю, что индейцы представляют большую опасность".


Патрисия рассмеялась. - Индейцы! Дорогой, не веди себя как новичок больше, чем должен. Что заставило тебя так сказать? -- Вон в том овраге впереди, -- сказал он, -- в нем кто-то есть. Вернее, несколько человек. Кажется, они нас ждут.


Она быстро повернулась, чтобы взглянуть на него; затем она посмотрела вперед. Он остановил команду. Пока она смотрела, группа всадников выехала из высоких кустов, окаймлявших дорогу, там, где она проходила через болото впереди. Их было шесть или семь. Они свернули на дорогу и направились к неподвижному фургону. Они явно не были индейцами.


Маккей какое-то время изучал их. - Я полагаю, люди из Ханнеси.


- Да, я так думаю. Это похоже на Бака Ханнеси в большой бухте. Как ты...


"Это казалось логичным. Их разгромило превосходящее количество людей в городе, поэтому они решили затаиться и подождать вдоль дороги... Не думаю, что мы сможем их обогнать.


"Я бы не убежал от этой кучки верховых бродяг!" Патрисия снова встала на колени и потянулась за сиденьем. Она уселась "рядом с ним с короткоствольным карабином на коленях". "Давай, Джим. Если они что-нибудь затеют, я о них позабочусь!" Она нетерпеливо взглянула на него. - Вперед, Джим!


- Они вряд ли причинят вам вред, не так ли? он спросил.


Патрисия презрительно рассмеялась. - Даже Хэннеси вряд ли тронут женщину, вся страна поможет их ужалить. Но...


- Вот что я хотел знать, - сказал он. Прежде чем она поняла, о чем он, он выхватил карабин из ее рук. "В таком случае, - сказал он, - мы обойдемся без огнестрельного оружия".


Он оружие в спину или вагон. Мгновение спустя всадники уже были вокруг них. Рядом с Маккеем подъехал мужчина на гнедом коне. Он был молод, и хотя трудно было судить о росте в седле; он производил впечатление костлявого высокого роста. У него были темные волосы, которые нужно было подстричь, и они полностью обнажились, когда он преувеличенно поклонился и снял шляпу перед Патрицией. Рыжие волосы длинными бакенбардами росли вниз по его челюсти, а еще у него были густые рыжие усы. Его одежда была грубой и грязной; глаза у него были маленькие, глубоко посаженные и злые на костлявом лице.


- Приятного дня, мисс Террилл, - сказал он. "Мальчики сказали мне, что в городе случилась небольшая неприятность. Если бы я был там, все могло бы сложиться иначе. Стив Лич, не пугай меня. как он поступает с некоторыми людьми". Он посмотрел на Маккея. как будто обнаруживая его присутствие в первый раз. - Это тот парень, за которого вы собираетесь выйти замуж, мисс Террилл? Могучий красивый человечек; все одеты в модный костюм. И я действительно восхищаюсь его шляпой...


Внезапно он пришпорил "свою" лошадь вперед, сорвал котелок с головы Маккея и резким движением запястья отправил его в полет, продолжая тем же движением, он выхватил большой револьверный пистолет, который носил на бедре, и выстрелил. В одно мгновение все мужчины дико завопили и открыли огонь по шляпе, которая взлетела высоко, поднимаясь на ветру. Наконец он потерял поступательное движение и легко опустился на землю, и стрельба прекратилась.


"Хороший симпатичный человечек, - сказал всадник на гнедой лошади. - Слишком чертовски красив для техасской девушки. Приведите его, мальчики!"


Был шепчущий звук воздуха. Веревка обвилась вокруг плеч Маккея, прижала его руки к бокам и вырвала из седла. Он услышал, как Патриция вскрикнула, когда он упал. Затем от удара у него перехватило дыхание. Его протащило по земле. Движение остановилось.


- Вставай, - сказал голос Бака Хэннеси.


Он неуклюже поднялся на ноги. Еще одна петля возникла из ниоткуда, и две веревки стянулись, удерживая его неподвижно посреди дороги. Рыжий спешился. На его лице было злобное выражение удовольствия, когда он пошел вперед и сильно ударил Маккея в яму или в живот левой рукой, а затем, согнувшись пополам, ударил его по голове пистолетом, который все еще держал в правой руке. . .


Маккей пришел в себя, Патриция стояла рядом с ним на коленях. Он огляделся и увидел, что они одни на этом отрезке дороги, и с облегчением подумал: Ну, вот и кончилось, Когда он. встал, агония пронзила его голову; но он все же сделал это и ушел от девушки. Он вернулся к ней с каской в руках, отряхнул ее и показал ей.


"Я не думаю об их меткой стрельбе", - сказал он. "Они не попали ни разу; давай, пошли отсюда".


## Глава 6


Джули Марагон проводила своего гостя до ворот и повернулась к нему лицом. Она поймала себя на том, что задается вопросом, каково было бы провести остаток своей жизни с мужчиной, который возвышался так высоко над ней. Он хороший, подумала она, у него так хорошо; но все в нем немного больше, чем в натуральную величину, даже его недостатки. Почему-то он никогда не кажется вполне реальным. Я ужасно несправедлив.


- До свидания, Бен, - сказала она, держа ее за руку. - Было мило с твоей стороны прийти.


Он взял ее руку в свою большую и бережно держал ее. Его большое мальчишеское лицо было розовым. "Ах, Жюли, - сказал он, - я могу согнуть ствол винтовки руками, но мой язык совсем не годится для меня. Прошел еще один день, и ничего из того, что я сказал, не получилось так, как я хотел. Вы должны знать, почему я пришел сюда, даже если я не могу сказать это правильно. Вы должны знать, что у меня на уме.


Она сказала: "Я знаю, Бен. Но я не знаю, что в моем собственном. Еще нет."


- Мне нечего предложить, - смиренно сказал он, наконец отпуская ее руку. "Думаю, когда Бог вручил мне это тело, Он решил, что я получил свою долю; Он дал честолюбие меньшим людям. Вы бы предпочли, чтобы я предложил вам помощь? работать и бороться за Большого Мадди? Ты любишь это место, я знаю. Вы хотели бы оставить его...


"Я бы хотела иметь возможность сохранить его", - сказала она. - Но это исключено. Я знал, что в ту минуту, когда дедушка умер, это место было потеряно для меня. Ни одна женщина не смогла бы его удержать".


- Женщина и мужчина могли бы удержаться, - сказал он, покраснел и быстро добавил: - Похоже, я пытался жениться на ранчо, не так ли? Я имел в виду, ну, у меня есть пара рук, которые могут позаботиться о том немногом, что есть у меня дома. Вы могли бы, ну, вроде как нанять меня мастером за зарплату, и мы могли бы снова поставить "Ленивый М" на ноги".


Она протянула руку и положила руку на его руку. "Бен, ты милый; но я не могу позволить, вы делаете это. Если... если что-нибудь случится...


"Что произойдет? Единственное, для чего хорош мой размер, это то, что люди в основном оставляют меня в покое". Она быстро покачала головой. "Нет человека крупнее ружья, выпущенного из засады. Кроме того, - она какое-то время изучала его лицо, - кроме того, это не совсем то, чего ты хочешь, не так ли? Большое ранчо и большая ответственность?


"Человек не может иметь все, что он хочет. Если вы смотрите на меня свысока, потому что я доволен своими несколькими акрами и горсткой коров и даже не поднимаете шум, когда майор Террилл блокирует меня от Кабальо-Спрингс... - Он пожал своими могучими плечами. "Если тебе не нужен добродушный мужчина, Джули, почему я постараюсь быть для тебя каким-нибудь другим человеком".


Она снова покачала головой. "Нет, Бен. Вокруг слишком много амбициозных мужчин. вот уже. Я бы не хотел, чтобы ты был другим.


- Вопрос в том, - сухо сказал он, - просто в том, хочешь ли ты меня вообще. Он ухмыльнулся своей мальчишеской улыбкой. "Почему, я поправляюсь, Джули. Это было почти умно. . . . Хотел бы я, чтобы у нас было немного больше времени для себя сегодня днем. Это было странное совпадение, мисс Террилл намеревалась приехать сюда, чтобы купить для нее Ленивый М, не имея ни малейшего представления о том, как сильно Терриллы уже пытались его получить.


Джулия резко взглянула на него. "Ты замечаешь вещи, не так ли, Бен? Я не понимаю, почему ты настаиваешь на том, чтобы называть себя глупым. Это было странное совпадение. Мне не хотелось бы думать..."


"Какая?"


- Что Пэт и майор опустились до того, чтобы так разыграть меня.


Бен Райнер рассмеялся. "Ну же, Джули. Ты все выдумываешь. В конце концов, Маккей казался достаточно милым парнем, и в ту минуту, когда он понял ситуацию, он тут же встал и сказал тебе, кто он такой".


- Я уже знала, кто он такой, - тихо сказала она.


Большой человек выглядел потрясенным. "Джули!"


- Я знал, что Пэт выходит замуж за капитана дальнего плавания из Балтимора. Этот человек был из Балтимора и называл карту картой. Мистер Маккей вполне может стать здесь важной персоной, по крайней мере, зятем майора Террилла. "Бен. Я намеренно создал у него впечатление, что он мог бы разыграть меня, просто держа рот на замке. Он отказался воспользоваться мной, а это значит, что в нем есть нечто большее, чем можно было бы подумать из-за его мужественной одежды". "Либо он честен, либо достаточно умен, чтобы учуять ловушку и отказаться от наживки. Мистер Маккей может многое изменить в Лестница. Майор Террилл стареет, а Стив Лич, несмотря на все это, мнит себя сильной правой рукой майора". , всего лишь наемный работник. Но поскольку Пэт женился на ком-то, кто способен нести свою тяжесть...


- Ты слишком много думаешь, - пожаловался Райнер. "От тебя у меня болит голова. Что ж, мне пора идти. Спокойной ночи, Джули".


Она видела, как он вспыхнул от удовольствия от нежности и изо всех сил пытался подобрать слова, стоя там, большой немой и краснолицый со шляпой в руках. Что-то в изображении, которое он сделал, раздражало и отчуждало ее, и она поймала себя на мысли, что он мог бы, по крайней мере, научиться перестать краснеть, как ребенок. Это было жестоко и несправедливо; и она быстро отвернулась, прежде чем он успел прочитать эту мысль на ее лице, стыдясь себя. Она чувствовала, как он наблюдает за ней, когда она вошла в дом. Только когда за ней закрылась дверь, он сел на свою большую лошадь и уехал. Она прислонилась к двери еще долго после того, как вдалеке замер стук копыт, дивясь путанице своих мыслей.


После обеда она читала в своем любимом кресле у окна, когда снаружи остановилась лошадь, и шаги пошли вверх по дорожке и пересекли крыльцо. Требовательный стук потряс дверь. Никогда нельзя было ошибиться ни в этих сапогах, ни в этом кулаке; и она сидела совершенно неподвижно в кресле, сжимая книгу, пока быстрая паника, которую всегда вызывал в ней этот посетитель, полностью не прошла. Затем она отложила книгу в сторону, отметив свое место. Стук в дверь повторился.


- Минутку, - позвала она, неторопливо прошла в спальню и постояла перед зеркалом минуту или две, приглаживая волосы, которым это было не нужно.


- Входите, мистер Хэннеси, - сказала она. - Я не знал, что ты в городе. Это приятный сюрприз".


Он вошел, наклонив голову, чтобы не наткнуться на низкий дверной косяк. - Просто проезжаю, мэм, - сказал он. - Просто зашел посмотреть, все ли с тобой в порядке.


"Были", мистер Ханнеси, - сказала она, улыбаясь. "Проверить, все ли с тобой в порядке, - правильная форма".


Он усмехнулся. - Вы мне скажите, мэм. Я никогда особо не учился".


Это была игра, в которую они играли, его притворное смирение перед ее превосходными знаниями; но его глаза никогда не были смиренными. Она спросила: "Почему бы мне здесь не быть в порядке?"


"Почему, мэм, красивая женщина, живущая в одиночестве, является своего рода искушением в стране мужчин".


Она взглянула на изможденное юное лицо с рыжими усами и напомнила себе никогда не забывать, что этот человек не дурак. При всей своей необразованности он мог искусно угрожать и, по-видимому, делать комплименты; он мог напомнить ей. что в этой стране Ханнеси были почти законом для самих себя. Мало кто мог помешать им получить то, что они хотели.


Она улыбнулась рыжеволосому мужчине, стоявшему перед ней. - Я уверен, что в этой речи есть лесть, мистер Ханнеси. Тебе предстоит долгая поездка, если ты возвращаешься на ранчо сегодня вечером. Возможно, вы хотели бы чашечку кофе.


Он покачал головой. - Нет, мэм, все равно спасибо. Просто зашел на минутку, как я и сказал. Он оглядел комнату, словно ища признаки того, кто был здесь до него. Она убрала комнату перед обедом, так что ему было не на что смотреть; но тем не менее он сказал: "К вам сегодня приходили люди, не так ли? Что вы пытаетесь сделать, мэм, убить какого-нибудь бедного пилигрима? '


"Что ты имеешь в виду?" Он снова покачал головой, улыбаясь ей. - Вы не хотите, чтобы на вашей совести была жизнь чужака, мисс Джули. Вы же не думаете, что Мы позволим вам продаться какому-нибудь чуваку с востока, не так ли? пример-"


У нее перехватило дыхание. - Он ничего у меня не купил, мистер Хэннеси. Я бы не стала продавать, когда узнала, кто он такой. Откуда вы узнали...


"У нас есть способы узнать". Бак Ханнеси ухмыльнулся. - На случай, если этот парень не поверил, что вы это имеете в виду, я остановился, чтобы провести время с ним и мисс Террил немного дальше по дороге, совсем недавно.


- Что вы сделали, мистер Хэннеси? - тихо спросила Джули.


- Вам интересно, мэм? Ты выглядишь немного обеспокоенным. Нет причин для вас быть. Я не убивал чувака. Просто немного потрепал его. В конце концов, вы ведь не собирались продавать ему это место, понимаете. Мы бы отнеслись к этому серьезнее, намного серьезнее. Если вы понимаете, что я имею в виду".


"Я понимаю."


- Как поживает Бен Ренье в последнее время, мэм?


"Почему, - сказала она, - с Беном все в порядке, мистер Хэннеси".


- Собираешься выйти за него замуж?


Она рассмеялась и решила, что усилия были лишь модифицированным успехом. "Я не думаю. это не твое дело, - сказала она.


Он безжалостно улыбался ей. - Если вы думаете... так, мэм, вы ошибаетесь. Он прочистил горло. "Могучий здоровяк, Бен Ренье. Сделайте хорошую мишень, если кому-то захотелось пострелять.


Вопреки своей воле Джулия обнаружила, что ее взгляд касается большого револьвера на бедре мужчины. Кобура и оружие носились по мере использования; Она подняла глаза. "Давайте будем честны друг с другом, мистер Ханнеси", - сказала она. - Мы оба знаем, почему ты пришел сюда, так почему бы нам просто не перестать притворяться, что ты интересуешься мной и завидуешь Бену? Это притворство, из-за которого мы оба выглядим глупо. Даже сам Бен не воспринимает это всерьез...


- Тогда, - сказал Бак Хэннеси, - он еще больший осел, чем кажется, и это уже немного.


- Пожалуйста, мистер Ханнеси...


Она остановилась, как что-то изменилось в лице стоящего перед ней, и он сделал шаг вперед, положив руки ей на плечи. Это был первый раз, когда он прикоснулся к ней. Она стояла совершенно неподвижно. Он больше не улыбался.


- Не обманывайте себя, мэм, - мягко сказал он. - Старик прислал меня сюда с букетом цветов. Я не знаю, чего он надеялся этим выиграть; никогда не знаешь, что творится в его кривом мозгу. И, может быть, я вернулся в первый раз для шутки, но теперь это не шутка. Я уже нравлюсь тебе больше, чем этот ручной бык, Ренье, и еще больше понравлюсь тебе, прежде чем мы закончим. Вы для меня что-то новое, мэм, и я все еще пытаюсь понять вас, медленно и легко. У меня много времени. Но даже не играй с идеей, что ты собираешься выйти замуж за Бена, потому что это не так. Я это уже знаю".


Теперь она чувствовала его запах, неприятные запахи табака, пота, лошадей и виски. Она сказала: - Вы пьяны, мистер Ханнеси. Я должен попросить вас уйти".


Он убрал руки с ее плеч и рассмеялся. - Конечно, - сказал он. "Конечно. Но я вернусь".


Он отвернулся. Она проверила его у двери. "Г-н. Ханнеси".


"Да?"


- Будьте так добры, плотно закройте ворота. Собаки забираются на мои клумбы".


Она услышала, как он усмехнулся. - Да, мэм, - сказал он и ушел.


Снаружи было темно. Она слышала, как он сел в седло и уехал. Как он узнал? она думала. Откуда он точно знал, что здесь произошло сегодня днем? Кто сказал ему?


Через мгновение она грустно рассмеялась, вспомнив адвоката Брокхерста и его дорогую, ветхую, слишком большую одежду - неподходящую оболочку какого-то более благополучного существования - и бутылку, которую он держал в левом отсеке своего стол письменный. Бедняга, подумала она, надеюсь, ему хорошо заплатили.


## Глава 7


Маккей проснулся с большой шишкой за левым ухом, но боли не было, о чем стоило бы упомянуть, что было облегчением после ослепляющей головной боли, с которой он лег спать. Из-за этого у него не было четких воспоминаний о своем прибытии на ранчо Лестницы или встрече с отцом Патриции. У него кружилась голова от пульсирующей боли, он тотчас же после обеда извинился по причине усталости и нашел убежище в своей комнате. В общем, решил он, здесь он мог бы произвести лучшее первое впечатление; но тогда страна могла бы произвести на него и лучшее первое впечатление. Он осторожно потер опухоль под скальпом и встал с постели.


Когда он вошел, майор Террилл был в живых. Пожилой мужчина поднялся, чтобы поприветствовать его, одобрительно сказав: "Ты рано встал. Я дал указание дать тебе поспать после долгого путешествия; но раз ты здесь, мы можем вместе позавтракать. Он улыбнулся. - Моя дочь, как вы обнаружите, не жаворонок. Сюда, мистер Маккей... Можно я буду звать вас Джим?


- Я был бы рад, если бы вы согласились, сэр, - сказал Маккей, следуя за своим хозяином в столовую, отметив, что обстановка большого обширного ранчо не выглядела бы неуместной в хорошем доме в Балтиморе; как и их владелец, высокий стройный джентльмен, не выдающий никаких признаков возраста, кроме седых волос и широких седых усов. Майор Террилл был в костюме для верховой езды, который делал некоторую уступку по стилю границе, на которой он жил, но был хорошо сшит из тонкой ткани.


Что-то во всей картине, которую он видел - освеженной сном и дневным светом, чтобы помочь ему, - встревожило Маккея этим утром, тогда как накануне он был впечатлен ею. Он не мог отделаться от мысли, что пахнущий потом рыжеволосый молодой хулиган, поймавший его на дороге, был, вероятно, ближе к реалиям этой суровой земли, чем прямостоячий, безупречный пожилой джентльмен перед ним. - У вас здесь прекрасное место, сэр, - сказал Маккей, когда они сели за стол.


"Я не беру на себя ответственность за это, - сказал пожилой мужчина. - Во многом виновата Патриция; жаль, что она не дожила до его завершения". Он вздохнул, словно отгоняя воспоминание, и продолжал: - Я рад возможности поговорить с тобой наедине, Джим. Прежде всего, я хочу сказать, что я чрезвычайно благодарен за тактичное поведение. Я знаю свою Патрицию; она импульсивна и упряма, как все Терриллы; и я знаю, что не в ее характере ждать чего-либо шесть месяцев. Мне кажется, побег был бы ей больше по душе. Поэтому, должно быть, именно вам я обязан видеть мою дочь замужем в этом доме, и я благодарю вас".


Маккей сказал: "Это и мой брак, сэр; и я не видел причин не делать это должным образом".


Майор рассмеялся. - Что ж, мы, конечно, постараемся угодить вам. А пока я хотел бы, чтобы вы осмотрели ранчо и кое-что из окрестностей; это большая страна, сэр, страна с будущим. Мы начали здесь, в Ladder, но это только начало. Я вижу зарождающуюся империю, Джим, империю крупного рогатого скота. Конечно, есть препятствия...


Маккей уныло потер затылок. "Кажется, вчера я столкнулся с одним из таких препятствий".


- Да, - сказал майор. Он сделал гримасу отвращения. - Я не знаю, как много Патрисия рассказала вам о Хэннеси. Они отбросы; другого слова для них нет. Мусор. Мусор из Теннесси, я полагаю.


Маккей сказал: "Все относятся к ним, как если бы они были своего рода племенем. Сколько их там?"


- Трудно сказать, - ответил майор Террилл. "Такие люди плодовиты, как животные. В настоящее время есть титульный глава семьи, старый Лейф, которому далеко за сто; им приходится кормить, одевать и мыть его, как младенца - сомневаюсь, что они тратят много времени на стирку. Затем есть два его сына: Иаков, который немного слаб на голову; и Руфус, который обладает определенной хитростью и доминирует в клане. Джейк. имеет жену и несколько детей, в основном полоумных. Мне сказали, что у Руфуса было более дюжины детей от трех разных жен. Семь или восемь выживают. Самый старший мужчина - молодой Руфус, известный как Бак, с которым вы познакомились. Есть несколько дочерей, все замужние; некоторые, я полагаю, кровосмесительные. Все они заняты производством новых маленьких Hannesey под разными именами. Есть также ряд других семей разной степени родства. Все они живут вместе, как стая диких собак в каньоне Бланко, который когда-то был прекрасным местом, пока его не испортили. со своими лачугами и отбросами".


- Это к югу отсюда, не так ли? - сказал Маккей.


"Да. Около семидесяти миль. Я не считаю себя суровым человеком, Джим, - продолжал майор, - но я считаю, что это было бы благословением для этого округа, если не для всего Техаса, если бы наводнение смыло все фантастическое заведение в Рио-Пуэрко. То, что любая порядочная белая женщина подумывает о том, чтобы иметь с ними деловые отношения, не говоря уже о том, чтобы даже поиграть с идеей выйти замуж за этого варварского хозяина, больше, чем я могу понять...


Маккей сказал: "Когда я говорил с ней, мисс Марагон, казалось, не рассматривала всерьез ни одну из альтернатив".


В манере прежнего майор Террилл продолжал так, как будто он ничего не говорил: "Клем Марагон был грубым и откровенным человеком, лишенным светских приличий, но я считал его своим другом; и я должен сказать, что я глубоко задет отношением его дочери. Я могу только сказать себе, что я, должно быть, был совершенно обманут девочкой все годы, пока она росла, - конечно, если бы я знал, какой она будет, я бы никогда не допустил ее в дом. Он вздохнул. - Это просто доказывает, что кровь всегда покажет, сэр. Я так понимаю, вы встречались с ней вчера. Жаль, что я не написал и не объяснил вам ситуацию полностью, как только узнал, что вы ведете переговоры о собственности... Майор усмехнулся удивленному выражению лица Маккея. - О да, мой мальчик! Я знаю об этом больше месяца. В конце концов, до какого бы состояния ни дошел Майк Брокхерст, когда-то он был джентльменом, и он видит необходимость не допустить распространения хэннессиской сволочи по стране, как чумы, в интересах общества. Кроме того, э-э, несмотря на денежные переводы, которые он получает с востока, ему время от времени не хватает наличных.


- Понятно, - сказал Маккей.


- Да, - сказал майор. - Это неприятное дело, но вы понимаете, как важно следить за этой молодой женщиной, поскольку она, похоже, стала совершенно безответственной. Ну, как я уже говорил, Брокхерст сообщил мне, что у Харпер и Эгнью есть клиент, который интересовался Большим Мадди, а Джо Эгнью - мой старый друг. Он, конечно, немного возражал, но согласился с этим именем. Казалось маловероятным, что найдутся два Джеймса МакКея из Балтимора, желающие поселиться в Сначала я был немного обижен, что вы не пришли ко мне за советом, а потом... Ну, я сам когда-то был молод, и я знаю, что молодой человек любит иметь что-то красивое и неожиданное, с которым чтобы удивить свою будущую невесту. Так что я держался сам за себя и никоим образом не вмешивался, что могло быть ошибкой. Если бы вы знали больше о ситуации, вы могли бы что-то сделать для нас вчера... Еще немного, еще кофе, мой мальчик?


- Спасибо, - сказал Маккей.


"Значит, это была отчасти и моя вина; но я не виню никого из нас слишком сильно. На самом деле, я сомневаюсь, что упущенная вами Возможность была так хороша, как выглядела. По моему мнению, багаж Марагон просто вел вас. О свадебных планах Патриции уже давно известно всем. Несомненно, девушка подумала, не пытаюсь ли я сыграть с ней неуклюжую шутку, посылая вас туда. Она испытывала тебя, чтобы увидеть, как далеко ты зайдешь. В данных обстоятельствах вы поступили абсолютно правильно. На самом деле, вы могли бы мне очень помочь. Пожилой мужчина подмигнул Маккею.


- Однажды ложно заподозрив меня в подобном устройстве, она с большей неохотой будет сомневаться в подлинности некоего джентльмена из Сан-Антонио, который сию минуту направляется сюда с деньгами и инструкциями...


Маккей сказал: "Я помню; Брокхерст подумал, что я мог быть мужчиной.


Майор добродушно улыбнулся. "Я говорю с тобой уже как член семьи, Джим. Ничего из того, что я говорю, не следует повторять, но я уверен, что вы это понимаете.


Можно было дать только один ответ, и Маккей сказал: "Конечно, сэр. А как же Пэт?


- О, Патрисия знает. У меня мало секретов от дочери, и большинство из них недолго остаются секретами. Как вы узнаете в свое время. Что ж, должен сказать, я очень рад, что ты решил обосноваться здесь, мой мальчик! Это было бы ударом, если бы мой единственный ребенок поселился за полконтинента от меня. Могу я спросить, одна ли Патрисия обратила ваши мысли в сторону Техаса, или вы уже имели какое-то представление о...


Маккей сказал: "Ну, сэр, я не имел в виду конкретно Техас; но я знал, что время уходит там, где вы хотите это назвать, это уже в прошлом. Полагаю, я мог бы научиться ориентироваться на пароходе, но это было бы не то же самое. Я решил, что лучше начать совершенно заново; а запад, казалось, предлагал больше всего возможностей. Это было о состоянии моего мышления, когда я встретил Пэт".


Майор Террилл одобрительно рассмеялся. - Если тебе нужна романтика, Джим, ты можешь найти ее здесь. А что касается практических аспектов, то эта страна растет, и молодой человек, у которого есть немного денег для инвестиций, может расти вместе с ней. На самом деле, Ladder приветствовала бы новую кровь; и этот дом, как видите, достаточно большой для всех нас.


Маккей сказал: более чем великодушно с вашей стороны, майор Террилл; и я, безусловно, ценю это предложение. Вы дадите мне немного времени, чтобы подумать об этом?"


- Я не буду вас немного торопить. Старик улыбнулся, вставая.


"Естественно, я понимаю, что вы хотели бы вычеркнуть для себя; и нормально, когда молодой человек хочет вытащить жену из-под родительской кровли в собственный дом. Но подумай и дай мне знать.


"Конечно, буду", - сказал Маккей. - Если вы извините меня на минутку, я хотел бы взять кое-что из своей комнаты. Я скоро вернусь." Быстро пройдя через дом, он достал носовой платок и легонько похлопал себя по лбу, чувствуя себя человеком, который только что пережил длинную формальную церемонию, которая, конечно же, была, и все еще впереди.


Вернувшись, он застал майора в гостиной закуривающим сигару. Он поставил футляр для пистолета из красного дерева на стол рядом со стариком.


- Они принадлежали моему отцу, сэр, - сказал он. - Это французские дуэльные пистолеты, и они довольно точные. Я подумал, что вы могли бы захотеть их получить.


Майор Террилл взглянул на него. - Как мило с твоей стороны, Джим! Он отложил сигару и почтительно осмотрел футляр; затем осторожно открыл его, чтобы осмотреть оружие с гравировкой внутри, издав звук благодарности. - Они нашли применение, - сказал он на мгновение.


- Да, - сказал Маккей. "Им пользовался мой отец; и когда я был мальчиком, мы часто спускались на берег, чтобы попрактиковаться с ними. Мой отец всегда говорил, что джентльмен должен уметь защищать свою честь мечом или пистолетом, если представится случай.


Старший бросил на него косой взгляд. "Кажется, у вас несколько иное отношение. Патрисия сказала, что прошлой ночью ты отказался защищаться на дороге. Она была немного расстроена из-за этого".


Маккей сказал: "Возможно, я не чувствовал, что моя честь была затронута, сэр".


"Ну, у тебя может и не быть, а у меня есть!" - сказал майор Террилл с внезапным гневом. "Когда гость не может прийти в мой дом, не подвергнувшись нападению банды вооруженных головорезов, пора принимать меры. Я послал Стива Лича собрать руки. Мы собираемся преподать Хэннеси небольшой урок. Не могли бы вы пойти с нами?


Маккей колебался. - Если вам все равно, майор, я бы предпочел не быть причиной больших неприятностей. Собственно, именно этого я и пытался избежать вчера днем.


Вы сделаете мне одолжение, если просто забудете об этом.


"Забудь это!" Белые усы старика, казалось, топорщились от негодования. - Должен сказать, Джим, мне трудно понять твое отношение...


"Какое отношение?" Это был голос Патриции из дверного проема, слегка вопрошающий; - Что тебе трудно понять, папа?


Они повернулись к ней лицом, когда она вышла вперед, высокая и красивая в голубом платье в цветочек.


"Почему, - сказал ее отец, - почему, я спросил Джима, не хочет ли он сопровождать нас на юг, чтобы преподать небольшой урок Хэннеси, но он, кажется, не хочет".


Маккей увидел, как Патриция быстро посмотрела на него. В ее глазах был испуганный вопрос, как будто она пыталась найти ответ на сомнение, которое пришло ей в голову. Он спокойно встретил ее взгляд, и ее глаза отвернулись. Это был неприятный момент.


Он сказал: "Я этого не говорил, сэр. Я просто надеялся, что вы пересмотрите экспедицию. Если ты поедешь верхом, я, конечно, поеду с тобой.


## Глава 8


Мгновение стояли в тишине после того, как ее отец вышел из комнаты. Патрисия шевельнулась первой, повернувшись к Маккею беспомощным жестом, не имевшим ясного смысла.


- О, Джим! она дышала. "Если бы-"


"Какая?"


- Что мы сделали это, когда я этого хотел. Что мы поженились прямо сейчас! Я боюсь, дорогая. У нас была такая замечательная вещь полгода назад. Боюсь, сейчас что-нибудь испортит".


Он сказал: "Если это не может длиться шесть месяцев, а то и неделю или около того, то как же это продлится всю нашу жизнь?" Через некоторое время он сказал: "Не будем ходить вокруг да около, Пэт. Я разочаровал тебя вчера, не так ли?


Она быстро подняла глаза. "Нет, конечно нет! В любом случае, я был неправ. Папа сказал, что это лучшее, что ты мог сделать...


Я не говорил о деле с мисс Марагон. Я говорил о нашей маленькой встрече в дороге.


Она колебалась. Затем она рассмеялась и быстро сказала: - О, это не имеет значения, дорогой. В конце концов, вы не привыкли к обычаям этой страны; и все эти вещи происходят так быстро, когда вы едва сошли со сцены, я заявляю, что неудивительно, если вы немного запутались...


Маккей сказал: "Я думаю, ты упускаешь суть, Пэт".


- Ну, в чем смысл? - спросила она немного натянуто.


Он сказал: "Дело в том, моя дорогая, что сегодня утром мы все здесь, целы и невредимы, за исключением небольшого ушиба за ухом. Я считаю, что это небольшая цена за привилегию быть невредимым, самому быть живым и не иметь крови на своих руках. Я пришел сюда, ожидая довольно трудного времени. Зеленороги - честная игра в любом месте. Должен ли я был рискнуть превратить это в массовое убийство, лишь бы не испачкать одежду пылью? Как я понимаю, выбор был за мной. Никто больше не пострадал. Я бы хотел, чтобы твой отец оставил это в покое.


Пока он говорил, он знал, что последнее предложение было ошибкой, но не мог вовремя остановиться.


Патрисия напряглась и сказала: - Папа делает то, что считает правильным, Джим. И он прожил в этой стране немного дольше, чем вы.


- И ты с ним согласен? - тихо спросил Маккей. "Ты думаешь, что эта шишка на моей голове может быть решена только с помощью еще большего насилия, даже если я захочу забыть об этом?"


Она сказала: "Никакого насилия не будет. Ханнеси похожи на дворняжек, которые нападают только на тех, кто их боится. Они отступят, когда увидят, что папа настроен серьезно. Они всегда так делают.


- Вы имеете в виду, что подобное случалось раньше?


"Конечно. Пару раз. Она накапливается и накапливается, маленькие инциденты, оскорбления и унижения, которые мы пытаемся не замечать, пока ситуация не становится невыносимой, и нам приходится... ну, щелкнуть кнутом. И тогда они оставляют нас в покое на некоторое время. Ты просто не понимаешь, как мы здесь смотрим на эти вещи, дорогая. Это большая страна, и нет закона ближе, чем в Лас-Ломас. Мы должны быть своим собственным законом...


Маккей сказал: "Возможно. Тем не менее, с чисто практической точки зрения, мне не нравится мысль о том, что ваш отец позволяет подстрекать себя к поспешным действиям человеку, который, судя по всему, достаточно умен, чтобы не начинать эти кампании мелкого раздражения без цель. Хорошо, Пэт, - поспешно добавил он. - Я знаю, что майор живет здесь долгое время и лично знаком с Руфусом Хэннеси, а я - нет. Может быть, он прав. Однако с детства я думал, что единственное возможное оправдание, которое может иметь человек для лишения одной человеческой жизни, - это спасение другой - своей или чьей-то еще, - и даже в этом случае он должен быть достаточно умен, чтобы достичь своей цели без убийство. Если бы люди не были так готовы броситься и преподать другим урок...


Он опомнился слишком поздно. Его речь подразумевала критику майора, которую он не имел в виду, но которую Патриция быстро заметила. Выражение ее лица стало жестче. Она только начала говорить, когда кто-то постучал в дверь.


Патрисия поколебалась и сказала: "Входите".


Стив Лич вошел внутрь, держа в руке свою широкополую шляпу. - Не хотел вторгаться, мэм, - сказал он Патриции. "Я искал майора, чтобы сказать ему, что экипаж готов к поездке, когда он захочет".


Маккей сказал: "Майор ушел в свою комнату; он скоро вернется. Я был бы признателен, если бы вы оседлали для меня лошадь, мистер Пиявка.


Бледно-голубые глаза ковбоя обратились к Маккею, как будто только сейчас обнаружив его присутствие. - Ты идешь? Это будет долгий путь для слабоногого, и в конце его, скорее всего, ждут неприятности.


"Кажется, в этой стране трудно избежать неприятностей, - сказал Маккей.


- Все это идет из одного места, - мрачно сказал Пиявка. "Однажды мы очистим это место, и этому придет конец. Мне прикрепить карабин к твоему седлу?


- Пожалуйста, - сказал Маккей. Похоже, что если бы я мог свыкнуться с этой идеей.


- Думаю, тебе нужна спокойная лошадь. Я попрошу "одного из" парней привести тебя в порядок.


Патрисия остановила его, когда он повернулся, чтобы уйти. - О, Стив...


"Да, мэм."


"Г-н. Маккей подозревает, что Руфус Хэннеси может расставить ловушку.


Бригадир взглянул на Маккея и снова на девушку. Он усмехнулся, его зубы были очень белыми на его худом смуглом лице. - Тогда лучше бы он был хорошим. У меня снаружи пятнадцать парней, и я гарантирую, что смогу взять любую ловушку Хэннеси и вывернуть ее наизнанку за две минуты. Не беспокойтесь о нас, мэм. Мы можем позаботиться о себе, я думаю.


- Я уверена, что ты сможешь, Стив, - сказала она. - О, еще одно... - Она взглянула на Маккея и слегка понизила голос, словно исключая его из разговора. - Тот человек, о котором вы рассказывали нам на днях, который, как вы думали, может нас предать...


Лич снова ухмыльнулся. - У меня две руки наблюдают за ним, мисс Пэт. Если он поедет предупредить Хэннеси, что мы приближаемся, далеко он не уедет. Вы сообщите майору, что мы готовы, когда бы он ни был, мэм. Я лучше пойду посмотрю насчет лошади мистера Маккея.


Патриция смотрела, как он уходит. Маккею пришло в голову, что она стояла над закрытой дверью немного дольше, чем было необходимо. Когда она повернулась и увидела, что он наблюдает за ней, ее лицо покраснело. Она начала было говорить, но была прервана появлением отца и вместо этого обратилась к нему: "Стив говорит, что мальчики готовы к поездке".


- Хорошо, - сказал майор. Он застегивал вокруг себя широкий резной патронташ, на котором был револьвер с усиленной рукоятью из белой слоновой кости. Еще один ремень свисал с его плеча. Он позволил ему выскользнуть из руки, поймал и протянул Маккею. - Справедливый обмен на дуэльные пистолеты, - сказал он. - Примерь, мой мальчик.


Маккей взял оружейный ремень и застегнул его на талии, при этом ему пришлось напрячься, чтобы застегнуть пряжку в последнем отверстии язычка. Майор Террилл выглядел удивленным.


- Ты крупнее, чем кажешься, - сказал он. "Думаю, меня обманул чувак в одежде для верховой езды. В следующий раз, когда мы будем в городе, нам придется купить тебе одежду получше и настоящую шляпу вместо этой проклятой суповой тарелки, если ты извинишь за ненормативную лексику, дочка. Я приказываю тебе пояс, чтобы он подходил заодно; ружье должно немного свисать, чтобы быть наготове". Он смотрел, как Маккей неловко вытаскивает оружие из высокой кобуры и изучает его. "Изделие загружается в пять камер". он сказал. "Это хорошо. держать пустой под молотком во избежание несчастных случаев. Ну, если вы готовы, сэр, мы поедем. До свидания, моя дорогая. Не ждите нас раньше завтрашнего дня.


- Будь осторожен, папа, - сказала она. "Эти Хэннеси - хитрая догадка. До свидания, Джим.


Майор Террилл рассмеялся. - О, не будь застенчивой, девочка. Поцелуй его. И не волнуйтесь. Я позабочусь о нем для тебя..."


Губы Патрисии казались Маккею прохладными, отдаленными и немного нереальными, как и вся остальная сцена; он стоял где-то вне себя, наблюдая, как он марширует из дома с револьвером на бедре. За окном было яркое и жаркое солнце. Он мог чувствовать это как настоящий вес на голове и плечах, когда он шел по двору с тугим ремнем, стягивающим его талию, и тяжелым оружием, хлопающим по бедру.


Мужчины уже сидели в седле и ждали в тени деревьев. Майор затормозил рядом с ним, и Маккей взглянул на старика и посмотрел вперед, туда, где его ждали две оседланные лошади. Один был высоким и красивым животным; другой был менее эффектным образцом лошадиной плоти, мерином цвета оленьей шкуры неопределенного возраста, который уже выглядел утомленным от одного только веса седла - не то чтобы этого зверя можно было винить, с усмешкой подумал Маккей, учитывая количество мебели, в которой он находился. просят нести. Большие богато украшенные техасские седла с двойными подпружными ремнями и огромными изогнутыми рогами выглядели очень странно для человека, привыкшего к седлу крупнее охотничьего седла из Мэриленда.


Лицо майора ничего не выражало. Маккей смотрел, как его будущий тесть вскакивает на высокую лошадь с легкостью двадцатилетнего юноши. Пожилой мужчина отвернулся, чтобы поговорить с одним из ковбоев. Стив Лич, державший вторую лошадь, протянул: - Обычно мы заезжаем с левой стороны, мистер Маккей.


Маккей посмотрел на него и на ближайших всадников. Они ждали с радостным ожиданием. Внимание майора по-прежнему было приковано к чему-то другому. Маккей снова посмотрел на оленьей шкуры. Картина была очень ясной: плохая лошадь везде была плохой лошадью, и это животное имело место. глаз подлый. Следующие несколько мгновений Маккей видел очень ясно. Он был адекватным наездником, но не более; лошадь, несомненно, взбрыкнула бы и сбросила бы его, к великой радости наблюдавших всадников. Майор оборачивался и был сильно потрясен, обнаружив, что был сыгран трюк; Стив Лич получал строгий выговор, а он, Маккей извиняется, стряхивал пыль и надевал приличную лошадь - при условии, что кости не сломаны. Затем они все ускакали, ощетинившись огнестрельным оружием, чтобы преподать Ханнеси урок.


Он знал, не оборачиваясь, что Патриция наблюдает из дома. Или, может быть, она узнала оленьего коня и побежала вниз, чтобы разоблачить обман, или, возможно, как и ее отец, она позволила ему действовать, чтобы посмотреть, как он поведет себя. Во всяком случае, он знал, что она где-то позади него; он думал, что всегда будет знать, когда она рядом, потому что любил ее. Но мужчина не мог прикидываться кем-то другим, чем он был, на всю жизнь, для какой-либо женщины.


Маккей глубоко вздохнул и отступил назад. Он расстегнул ремень с пояса, снова застегнул пряжку и повесил оружие на стойку ближайшей прицепной стойки. Теперь майор повернулся в седле и посмотрел на него.


Маккей отошел от револьвера. - Это дурацкая экспедиция, сэр, - ровно сказал он. - Я не потерплю этого, пойдя со мной. Кроме того, я должен попросить вас не использовать мое имя для оправдания ваших действий. Если вы едете на Хэннеси, вы делаете это по своим собственным причинам, а не из-за того, что случилось со мной. Он взглянул на оленьего коня. "Что касается этого мягкого животного, мистер Пиявка был так любезен, что позаботился обо мне, то оно выглядит таким усталым, что мне не хотелось бы изнурять его еще больше".


Он повернулся и неторопливо пошел обратно к дому. Патрисия стояла на крыльце, не шевелясь, ожидая его. Он знал, когда она облизала губы, прежде чем заговорить, что все, что бы ни было сказано сейчас, нанесет ущерб между ними, который никогда не сможет быть полностью устранен. . . .


Внезапная суматоха привела их обоих в чувство, когда во двор с грохотом въехали три всадника. Двое из них были похожи на других работников ранчо; третий, в центре, отличался тем, что был без шапки и со связанными за спиной руками. Его кобура и ножны винтовки были пусты, а кровь текла по его лицу и шее из пореза над бровью. Один из его товарищей проверил свою лошадь, и он сел, покачиваясь в седле, - невысокий человек с редеющими каштановыми волосами, - а третий подъехал к Стиву Личу.


"Мы следили за ним, как вы сказали", - сообщил он. "Мы отпустили его до тех пор, пока не было никаких сомнений в том, что он направляется на юг, чтобы дать слово. Потом мы его поймали и вернули".


Бригадир кивнул, пустил лошадь ногой и подъехал к пленнику. - Ну что, Брауни? - мягко сказал он.


Маленький человек пошевелил плечами. "Ты поймал меня. Что ты хочешь, чтобы я сделал, спорил об этом?"


- Сколько они заплатили тебе, Брауни?


Брауни сплюнул. "Моя жена из племени Пинкни. Родственница Ханнеси по материнской линии. Однажды старый Руфус прислал парней, чтобы вытащить меня из затруднительного положения. Все не ездят за деньгами, Пиявка.


- Что ж, - протянул человечек, - я думаю, ты сначала захочешь услышать, как я покричу, так что либо выпороть меня, либо заклеймить. Тогда, я думаю, вы меня застрелите. Затем вы загрузите тело на пони и отправите его вниз, чтобы напугать остальную часть наряда, как "обычно делали краснокожие после того, как они повеселились. Учитывая, что я никогда особо не пугал старого Руфуса живым, я не думаю, что он запаникует, увидев меня мертвым. Но подстраивайтесь под себя. Я здесь всего лишь гость; это не моя вечеринка".


Пиявка некоторое время изучала его и сказала: - Ты ошибаешься, Брауни. Я знаю, что случилось бы, если бы один из наших парней попался в каньоне Бланко; но мы так не играем. Освободите его, - рявкнул бригадир. - Поставьте его на ноги и верните ему ружье.


Брауни усмехнулся. "Собираешься дать мне равные шансы, а? Премного благодарен, Пиявка, это здорово с твоей стороны. Его голос был сухим и сардоническим.


Не совсем понимая, что происходит. Маккей смотрел немного. человек, его руки освобождены, соскальзывают с лошади и выходят на открытое пространство. Пиявка отошла на несколько ярдов и повернулась к нему лицом. Один из мужчин подошел сзади Брауни и бросил револьвер в пустую кобуру. и быстро отошел в сторону. Брауни со странной улыбкой на поврежденном лице нежно помассировал пальцы и запястье правой руки, чтобы восстановить кровообращение.


- Это совершенно по-джентльменски с твоей стороны, Пиявка, - сказал он, и насмешливая нотка в его голосе стала яснее. "Я действительно ценю привилегию умереть стоя. Ну, вот...


Обе его руки опустились неуклюжим двойным движением, одна рука удерживала кобуру на месте, а другая пыталась вытащить револьвер, который в ней находился. Маккей почувствовал, как крепко сжались его руки. Он перевел взгляд на Стива Лича. Высокий мужчина не двигался. Он наблюдал со слабой, презрительной улыбкой на губах, как меньший человек нащупывал свое оружие. Затем рука Пиявки метнулась вниз слишком быстро, чтобы глаз мог уследить. Раздался треск звука, повторившийся дважды. Человек по имени Брауни выронил револьвер, который он наконец принес, упал ничком в пыль и замер. Маккей резко повернулся и вошел в дом.


## Глава 9


Маккей вышел из своей комнаты и обнаружил, что дом пуст, если не считать мексиканки, которая моет пол в коридоре. Он вышел через парадную дверь и постоял немного на солнце, оглядываясь по сторонам. Он мог видеть воду, предположительно Рио-Пуэрко, сквозь тополь. Это была красивая сцена, оазис в пустыне. В пыли. ярд представлял собой темное пятно неправильной формы, отмечавшее место, где умер человек.


Он с усилием выбросил из головы мрачные воспоминания и обошел длинный раскинувшийся дом, чтобы найти то, что искал: коралы. Их было несколько, предназначенных для различных целей, связанных с домашним скотом, которые Маккей едва Угадайте. В одном из огороженных участков мирно стояла дюжина лошадей, дремлющих на солнце. Маккей подошел к ограде и остановился, глядя на животных в загонах без особой нежности. Движение рядом с ним заставило его обернуться и увидеть старика. который молча вышел из соседнего амбара, в большой соломенной шляпе, с загорелым лицом, ни в волосах, ни в свирепых размашистых усах не было седины.


- Сеньор? он сказал.


- Не думаю, что майор еще не вернулся, - сказал Маккей. "Моя" местная география немного расплывчата, но я полагаю, что только завтра утром они смогут добраться до дома Хэннеси и обратно, даже если они будут ехать всю ночь.


Мужчина покачал головой. - Майор не поехал на юг, сеньор; как и сеньор Пиявка. Они немного поговорили; они ждали, пока сеньорита оденется и присоединится к ним; они ехали на север. посмотреть на стадо в Кабальо-Спрингс.


- Понятно, - сказал Маккей. Он снова повернулся, чтобы посмотреть на кораль. - Желтоватая лошадь, - сказал он. - Оленья кожа, я думаю, вы бы сказали. В углу. У него есть имя?"


- Его называют Старым Громом, сеньор.


- А как они тебя называют?


- Рамон, сеньор. Рамон Гутьеррес". - Что ж, Рамон, - сказал Маккей, - я хочу попросить тебя об услуге. Я хочу, чтобы ты помог мне быть чертовым дураком. Я хочу, чтобы ты оседлал вон того зверя. Вы можете сделать это в одиночку, или вам нужна помощь, чтобы удержать его?"


Старый мексиканец долго изучал Маккея. - Вы не ездили на этой лошади сегодня утром, сеньор Маккей, - тихо сказал он.


"Вы знаете это, не так ли? Я полагаю, что все в этом месте знают. Что ж, я не хотел оседлать лошадь сегодня утром и сбросить ее к удовольствию сеньора Пиявки, Рамон. Но я хочу оседлать ее сегодня днем и получить бросил его для собственного удовольствия".


- Я оседлаю лошадь, - сказал старик. "Небольшой совет, сеньор Маккей". Хорошо бы поменять. Ты можешь испачкать эту прекрасную одежду".


Маккей коротко ухмыльнулся. - Я тоже могу сломать свою прекрасную шею. Если я это сделаю, я заслужу это. Все. ладно, если ты сможешь пригнать мне старую рубашку и штаны, я переоденусь в сарае, пока ты будешь седлать скотину. Но давай поторопимся, Рамон. Мне не нужны зрители для этого проявления глупости и плохой верховой езды".


Когда он вышел из амбара, Рамон уже отделил оленьего коня от его товарищей и завел его в меньший; независимое ограждение, где он теперь работал над ним. Лошадь стояла совершенно неподвижно, если не считать случайного подергивания уха. Маккей перелез через прутья забора.


- Буду признателен за любой совет, Рамон, - сказал он.


Мексиканец не оглядывался. "Один мужчина не может указывать другому, как заниматься любовью с сопротивляющейся женщиной или как ездить на сопротивляющейся лошади, сеньор". Он туго затянул подпруги, проверил их. осторожно и отступил назад. "Это не лошадь-убийца людей", - сказал он. "Он не будет кусать или преднамеренно топтать вас. Но на этом ранчо мало кто ездил на нем. Стив Лич. Главным-"


- Не слишком ли он стар для этого?


"Для него это предмет гордости. У него на ранчо не будет лошади, на которой он не сможет ездить".


Маккей сухо сказал, шагнув вперед: "Ну, я надеюсь, что желтый дьявол даст мне время, чтобы найти другое стремя. Не то чтобы я ожидал, что это принесет мне много пользы. Ладно, отчаливайте, я на борту.


Он присел на мгновение в седло, чувствуя жар солнца на своей непокрытой голове, и пробовал различные способы ухватиться коленями за животное под ним. Стремена казались слишком длинными, но он заметил, что все здесь пользуются ими долго. Возможно, была причина. Рог перед ним был искушением, но он знал, что висеть на нем считалось неправильным. Прошли секунды, и ничего не произошло. Он глубоко вздохнул, поднял поводья и пнул лошадь в бок.


- Гиддап, Доббин, - сказал он.


Животное заложило уши назад и не шевелилось. Маккей знал, что Рамон перелез через забор и сидел на верхних перилах, скручивая сигарету. На лице старого мексиканца не было никакого выражения. Маккей хлопнул лошадь поводьями и снова лягнул. От лошади не последовало никакой реакции. Он начал пинать в третий раз. Как только он выставил пятки, совершенно не держась за седло, животное взорвалось под ним, отбросив его вверх и в сторону. "Он приземлился на плечо в пыль, которая заметно не смягчила твердую, выжженную солнцем поверхность под ним.


Поднявшись, он взглянул на Рамона, который убрал табак и теперь облизывал папиросную бумагу и формировал трубку. между пальцами, явно поглощенный задачей. Маккей выплюнул пыль изо рта, подошел к лошади в оленьей шкуре, подобрал поводья, вставил ногу в стремя и вскочил. На этот раз животное не дало ему времени вообще, а сгорбилось посередине, прежде чем он полностью достиг седла. Цепляясь за рог, который казался законным, поскольку он никогда не отпускал его, он выдержал первый прыжок. Он попытался схватиться за дальнее стремя и промахнулся. Второе извержение еще больше выбило его из равновесия, и он позволил себе вырваться, оттолкнувшись, ударился о землю, перекатываясь.


Рамон чиркнул спичкой и закурил сигарету необычной формы. Маккей вытер руки о штаны и снова подошел к лошади. Он уже разогрелся и немного нервно пошевелился, пока он садился, но дал ему полностью сесть верхом, засунув ноги в оба стремена, прежде чем он двинулся в ход. Маккей никогда не был уверен, какую форму приняло это действие. Животное, казалось, было в нескольких футах от земли, держалось на петлях посередине и лягалось с обоих концов. Несколько секунд ему удавалось сохранять равновесие, несмотря на то, что его касания с седлом были краткими и резкими. Затем одновременно произошло несколько вещей, которые нельзя было идентифицировать, и он пролетел над головой оленьей шкуры и ударился о землю с такой силой, что прошло некоторое время, прежде чем он смог нормально дышать. Когда он поднялся на ноги, Рамон держал Старый Гром.


- Достаточно, сеньор, - сказал старик. - Майор возложит на меня ответственность, если вы пострадаете.


Маккей сказал: "Я приехал сюда, чтобы оседлать этого зверя. Я упрямый человек, Рамон. Я собираюсь покататься на нем, если это займет весь день.


"Но-"


Маккей глубоко вздохнул и посмотрел прямо на пожилого мужчину. - Я пока не имею права отдавать здесь приказы, Рамон. Я прошу об одолжении. Я должен сделать эту глупую вещь, разве ты не понимаешь? Для меня. Чтобы, когда меня попросят сделать другие глупости, более важные, у меня хватило здравого смысла отказаться.


Мексиканец помедлил и кивнул. Маккей обошел его, вставил ногу в стремя и в четвертый раз потянулся к рогу седла... Позже он так и не смог вспомнить, сколько еще раз он проделывал одни и те же движения. Это стало чем-то вроде мрачного и смертоносного ритма, так что когда пришел конец, он застал его врасплох. Он обнаружил, что мирно сидит на спине потной лошади, которая больше не пытается его сбросить. Он "подрезал зверя поводьями и сильно пнул его. Он начал послушно рысить вокруг загона. Он проверил это и спешился. Рамон вышел вперед, чтобы взять поводья.


Маккею было трудно идти прямо к насосу во дворе. Он сосредоточился на жестяном ковшике, сначала ополоснув его, затем наполнив водой и сделав большой глоток. Он чувствовал себя ошеломленным, потрясенным и очень грязным, и у него не было особого чувства удовлетворения. Он был относительно молод для человека, а лошадь была относительно стара для лошади, и не было большой заслуги в том, что он обладал большей выносливостью. Что ж, подумал он с иронией, все кончено. Он стянул с себя остатки одолженной рубашки, намочил ткань водой и стал умываться.


"Я должен тебе рубашку". - сказал он, когда Рамон подошел. Он взглянул на себя. - Пара штанов тоже, наверное.


- Это не имеет значения, - сказал мексиканец. - Вы очень упрямый человек, сеньор Маккей. Позволь мне помочь тебе...


Он работал с насосом, а Маккей мылся. Холодная вода освежала; и расстояние от насоса до сарая было легче преодолеть, чем расстояние от загона до насоса. Снова переодевшись в свою одежду, Маккей вернулся туда, где старик вешал седло. "


"Это только между Нами двумя, помни", - сказал он.


Рамон огляделся. - Сеньорита хотела бы знать, - сказал он. - Она была бы рада.


Маккей сказал: "Сеньорита, по-видимому, выходит за меня замуж не из-за моего искусства верховой езды. Я не понимаю, как тот факт, что я могу взобраться на лошадь больше раз, чем лошадь может сбросить меня, может ее заинтересовать. И я сделал это не для того, чтобы произвести впечатление на сеньориту или кого-то еще, кроме, может быть, самого себя. На самом деле, прямо сейчас я не могу точно сказать, почему я это сделал. И это еще одна причина держать это в секрете".


- Очень хорошо, сеньор.


- А теперь, если я могу побеспокоить вас еще об одной услуге, - сказал Маккей, - не могли бы вы набросить это седло на лошадь, которая не так сильно противится мне, и принести мне одеяло, немного еды и бутылку воды и начертить примерную карту страны...


- Вы собираетесь прокатиться, сеньор Маккей? Я буду вести тебя.


- Я собираюсь прокатиться один, - сказал Маккей. - Однако не думайте, что я не ценю это предложение. И, пожалуйста, удержите моего хозяина от переворачивания квартала с ног на голову в поисках меня, если я не вернусь к вечеру. Я нашел дорогу домой через довольно большие океаны; Если повезет, я думаю, что смогу выжить и в Техасе".


## Глава 10


УТРОМ Руфус Хэннеси, крупный мужчина с рыжей бородой, оттененной сединой, делавшей пятна от табака более заметными, вышел на провисшее крыльцо своего дома и на мгновение замер, моргая на солнце. В каньоне Бланко уже было шумно от детей и собак. Окруженный высокими защитными стенами из белой скалы, он был неприступной крепостью. Ханнеси мрачно улыбнулся при этой мысли; и резко перестал улыбаться. Он щелкнул пальцами, и пара мальчишек поблизости остановили свою плату и огляделись.


- Молодой Руфус еще не вернулся? - спросил он у ближайшего.


- Пришел вчера поздно вечером.


- Скажи ему, что я хочу его.


Мальчик вскочил на ноги и побежал, его лохматые рыжие волосы ярко блестели на солнце. Хэннеси стоял, глядя на группу ветхих зданий, сгруппированных на глиняном склоне, с которого давно стерлись все признаки растительности. Расположенный в живописном месте, он, тем не менее, очень походил на жалкое место в восточных горах, где он родился. Человек мог бежать так далеко, как хотел, но он никогда не мог оставить себя позади.


- Я не говорил тебе бить незнакомцев, юный Руфус, - сказал он, когда Бак Хэннеси подошел к крыльцу.


"Мальчики закончили свои дела в городе в понедельник. Я заставил тебя держаться подальше от этого, потому что я не доверял твоему характеру. Кто сказал тебе забрать их и создавать проблемы?"


Бак выглядел удивленным. "Черт, я просто немного напортачил с чуваком. Ты хочешь продолжать давить на них, не так ли?


- Не дважды за один день, дурак! Хэннеси повернулся лицом к своему сыну. "Это глупый, вспыльчивый старик там, на лестнице; Я могу играть на нем, как на скрипке. Все эти джентльмены похожи своей высокомерностью. Я позволил ему вломиться сюда дважды, и он думает, что в этом нет ничего страшного. Он и этот его дерзкий секундомер, они думают, что Хэннеси задрали буйволов. Каждый раз, когда они достаточно разозлятся, они снова прискачут верхом, все с горящими глазами и пушистыми хвостами, чтобы научить нас хорошим манерам. Ты понимаешь? И если они придут до того, как я буду к ним готов, потому что ты не можешь лезть не в свое дело, я сниму с тебя шкуру маленькими полосками, мальчик. Я скажу, как сильно ты нажимаешь и как часто, так что держи этот чертов пистолет в кобуре, пока я не скажу тебе использовать его, слышишь? Черт, ты мог убить чувака. Откуда ты знаешь, какой у него толстый череп? Если бы он умер, я бы сам отвез тебя в Лас Ломас и передал шерифу за убийство. Теперь ты понял или хочешь, чтобы я повторил это еще раз?


Бак начал бунтовать, но сдержался. - Понятно, - сказал он угрюмо.


Хэннеси рассмеялся и толкнул сына кулаком в плечо. - Не трать время на размышления о том, как ты собираешься лизать меня, мальчик. Сохраните это для других; он вам скоро понадобится. И еще, держись сейчас подальше от школьного учителя. Ты выставляешь нас дураками, слоняясь вокруг нее. Я только имел в виду, чтобы вы подтолкнули ее разум в определенном направлении, а не въезжали и чувствовали себя как дома. У меня на нее другие планы.


Голова молодого человека быстро поднялась. - Тогда тебе лучше их поменять! Руфус Хэннеси посмотрел на сына с некоторым удивлением. - Ну, - тихо сказал он, - будь я проклят!


Бак Хэннеси магическим движением снял револьвер с бедра и заставил его вращаться на указательном пальце вперед и назад, наблюдая за ним. - Черт с ней, - сказал он. "Что дает ей право смотреть на мужчину так, как она смотрит?"


Вращающийся револьвер остановился и выстрелил с хлопком и облаком белого дыма. Пыль летела в футе от белого камня по двору.


- Берегись детей, черт возьми, - сказал пожилой мужчина с внезапным раздражением. "Убери эту штуку. Ты всегда дурачишься с пистолетом. Убери, говорю!


Не получив немедленного повиновения, он потянулся, чтобы схватить либо руку с пистолетом, либо само оружие. Жест вызвал мгновенную и бурную реакцию. Бык Хэннеси отпрыгнул в сторону, как большой испуганный кот, и повернулся так, что на мгновение Хэннеси обнаружил, что смотрит в дуло револьвера своего сына. Затем опустили оружие.


"Никогда так не делай!" Бак прошептал. "Мне все равно, если ты мой папа, никогда не делай этого, говорю тебе".


Ханнеси посмотрел на него. - Не испытывай на мне свой проклятый темперамент стрелка, щенок! Ты всегда дурачишься с этим чертовым пистолетом, и что, черт возьми, в нем хорошего? Человек с винтовкой может разрезать вас на куски с пятидесяти ярдов, а человек с дробовиком может расстрелять вас через всю комнату. Не испытывай меня, юный Руфус, или я отниму у тебя кусок и засуну его тебе в глотку.


Бак облизал губы. "Не говори так. Мне не нравится, когда ты так говоришь. Никто не берет мой пистолет!"


Хэннеси долго смотрел на сына и вдруг немного испугался. Это было все равно, что увидеть свою молодость в кривом зеркале. Здесь была та же движущая сила, то же стремление к признанию, которое он когда-то чувствовал; но здесь все было направлено на ловкость и быстроту этой костлявой правой руки. Хэннеси подумал: "Ну, мальчишка-то скупой на ружье; у него на уме убийство. Если его не выбить из него в ближайшее время, он обязательно вырвется на свободу и в конце концов будет застрелен на улице, как бешеная собака.


Он выдавил из себя смех. "Позвольте мне показать вам, что я имею в виду, мальчик. Я подыграю тебе, только в этот раз. Избавься от этой игрушки. Он вытащил свой револьвер, вынул патроны, вернул оружие в кобуру и подождал, пока молодой человек не последует его примеру. "А теперь, юный Руфус, давайте посмотрим, насколько вы хороши. Если ты наведаешься на своего старика, может быть, он купит тебе новый... Подожди, кто это едет?


Бак Хэннеси, из-за напряженной сутулости, в которую он упал. бросил раздраженный взгляд в указанном отцом направлении. В то же мгновение Хэннеси швырнул горсть патронов ему в лицо. Инстинктивно Бак вскинул руку, чтобы отразить тяжелые сверкающие снаряды. Хэннеси почти намеренно выхватил пустой пистолет и всадил дуло сыну в бок.


- Понимаешь, что я имею в виду, юный Руфус? - небрежно сказал он, отступая назад. - Может, ты и сам молодой мистер Молния, мальчик; но эта скорость чего-то стоит только в том случае, если вы можете уговорить какого-нибудь дурака попытаться сравняться с ней, пистолет за пистолетом. Я не стал бы состязаться в ничьих ни с тобой, ни со Стивом Личем, ни с любым другим юным дураком, который часами тренируется у амбара, не больше, чем сопоставлять удары с гремучей змеей. мне не нужно; легче использовать мои мозги. А теперь убери эту штуку и перестань смотреть на меня как на убийство. Насколько я помню, мы говорили о ваших женщинах. Думаешь, забавно напугать маленькую школьную учительницу до полусмерти?


- Она не пугает, - угрюмо сказал Бак. "Она просто смотрит на меня так, будто я ничто. Ни человека, ни собаки, ни даже ружья, ничего". Он поднял голову с внезапным гневом. "И дело не в том, что она была богата или красива; Черт, у нее даже нет семьи, о которой стоило бы упоминать. Она не лучше нас, не так ли? Чем она так гордится?"


Руфус Хэннеси сказал: - Ты не совсем ясно выражаешься, юный Руфус. Тебе нужна эта девушка, или ты просто хочешь, чтобы она чтила и уважала тебя, или что?


- Ах, я не знаю, - сказал Бак, покраснев от иронии. "Мне просто не нравится, как она на меня смотрит. Она не имеет права.


Глаза старика были задумчивыми и немного грустными. - Ты забываешь, что у нее было образование, и что она бегала с Терриллами, и это передалось ей. Она привязывала нас к себе, как могла, чтобы защитить их. Бедный мусор вроде нас, мы должны защищать себя". Он посмотрел вверх. "Ей-богу, въезжает пара всадников. Нет, только один; вторая лошадь что-то везет".


Бак с опаской посмотрел на него, как будто подозревая очередной подвох. Отец и Сын стояли на крыльце, наблюдая за приближающейся процессией. У первого мужчины были рыжие волосы всех Хэннеси. Вторую лошадь вели и несли ношу. Руфус Хэннеси поджал губы и сплюнул с края крыльца.


- Кто у вас там, кузен Клей? он спросил. - Домовой?


- Ага, - сказал рыжеволосый всадник. "Нашел его вот так, на лошади, чуть дальше по тропе. Пара всадников привезла его в темноте и оставила там для нас, у рельсов.


- Ну, а теперь, - сказал Хэннеси, - проследи, чтобы о нем позаботились должным образом. Он был славный малый. Он стоял и смотрел, как мимо провожали нагруженную лошадь. Через некоторое время он повернулся к Бэку, все еще стоявшему рядом с ним, и сказал небрежным тоном: "Я лучше пойду к вдове. Когда он закончит, скажите кузену Клею, что было бы неплохо, если бы он вернулся в перерывы чуть позже в тот же день. Скажите ему, чтобы он посмотрел, сколько из этих застенчивых джентльменов, скрывающихся от закона, он может найти; пусть он передаст слово, что они достаточно долго жили за счет моей говядины, я хотел бы немного помощи взамен. Люди думают, что мы их используем; я не хотел бы, чтобы все были лжецами. Он постоял немного в раздумье, а потом сказал: "После этого вы можете собрать двух или трех рук, которым нечего делать, и оседлать мне лошадь. Мы едем на север, чтобы увидеть человека".


## Глава 11


Маккей проснулся от солнечных лучей на лице и через некоторое время осторожно сел. Движение было таким же болезненным, как он и ожидал, после травм последних двух дней. Он зевнул и сел, скрестив ноги, на одеяло, оглядывая широкий ландшафт, спускающийся к реке на востоке. Искорка утреннего солнца оживила полоску желтой воды.


Он поискал свою лошадь, маленького коренастого зверя, окрашенного между черным и коричневым цветом. Оно мирно паслось там, где он его оставил, чуть ниже него. Маккей натягивал ботинки, стиснув зубы, когда различные измученные мышцы протестовали против этого усилия. Он спустился к реке, умылся и провел расческой по волосам. Теперь, когда из него вышла часть болезненности, он ощутил чувство удовлетворения.


Вернувшись к седлу и одеялу вверх по склону, он сел есть еду, которую дал Рамон. Потом он встал и подошел к лошади, напоил ее, привел обратно в гору, оседлал и застегнул на место седельные сумки и одеяло. Перед тем, как сесть, он внимательно огляделся вокруг на форму горизонта; затем он достал из кармана лист бумаги и стал изучать нарисованную им карту, отчасти по воспоминаниям о карте на стене спальни Джулии Марагон и отчасти по сведениям Рамона. Он сказал себе, что основные координаты, которые следует иметь в виду, это река, протекающая примерно с севера на юг, и транспортная дорога, проходящая примерно с востока на запад. Пока вы помните, в каком из четырех квадрантов вы находитесь, вы вряд ли сможете заблудиться. Он вынул небольшой карманный компас, прикрепленный шнурком к поясу, открыл футляр и, сориентировав грубую карту по магнитной стрелке, определил подходящий ориентир в южном направлении, куда он хотел идти.


Был почти полдень, когда он вышел на дорогу. Он повернул на восток и вскоре снова нашел реку, где напоил лошадь и допил воду в бутылке. Это был жаркий день. Он снова наполнил бутылку речной водой; если чрезвычайная ситуация диктует его использование, небольшой осадок не имеет значения. Теперь он завершил половину круга, который установил сам; оставалось только увидеть то, ради чего он пришел сюда, и вернуться вверх по восточному берегу реки на ранчо.


Полчаса езды привели его на подъем в длинную зеленую долину, где дорога проходила через открытые ворота, на которых был выжжен каббалистический символ, напоминающий перевернутую греческую букву. Он достал карту, проверил свое местоположение и решил, что смотрит на марку Maragon Lazy M.


Он огляделся. Это и была долина Большого Мадди-Крика, которую желали и майор Террилл, и Руфус Хэннеси. При этом это место казалось желанным и заслуживающим более красивого названия. Он позволил лошади нести себя вперед, в тень больших тополей. Они переплыли через ручей и вышли со дна. В поле зрения был сам ранчо, простое низкое бревенчатое здание, стоявшее на небольшом холме. Под домом стоял насос. Маккей подъехал к нему, спешился, вылил речную воду из своей бутылки и заменил ее водой из колодца.


С опозданием он понял, что насос не требовал заливки, как можно было бы ожидать в заброшенном доме; на самом деле носик был мокрым. Он начал оглядываться, но один тихий звук, который он узнал, заставил его замереть на месте. У него не было никаких проблем с определением звука взведенной винтовки.


Голос мрачно сказал: "Постойте, пилигрим... Да ведь это же мистер Маккей!"


Он медленно повернулся к Джули Марагон, которая стояла над ним в углу дома с карабином в руках. На ней была коричневая юбка для верховой езды из прочного материала, не новая, и белоснежная талия, похожая на ту, что была на ней, когда он видел ее в последний раз. Голова ее была непокрыта, а темные волосы были так же бескомпромиссно уложены, как и прежде; он заметил, однако, что солнечный свет, казалось, рисовал от него красноватые отблески. Солнечный свет также сделал ее веснушки более заметными.


-- Наверное, я бы тебя сразу узнала по одежде, -- сказала она, опуская вещь и подходя к нему. Она остановилась и обеими руками перевела курок в полувзведенное положение. "Что ты здесь делаешь?" - спросила она. Ее голос не был дружелюбным.


"Я прошу прощения за вторжение", - сказал он. "Честно говоря, я хотел посмотреть на это место после всего, что я слышал.


об этом; кроме того, казалось вероятным, что там будет колодец. Я. Боюсь, я недостаточно мужественен, чтобы пить вашу речную воду без необходимости.


Она мельком посмотрела на него и посмотрела в ту сторону, откуда он пришел, явно озадаченная. - С вами никого нет? Ты уж точно не катаешься один.


Он ухмыльнулся. "Мисс Марагон, если вы скажете мне, что это большая страна, я очень в вас разочаруюсь".


"Что ты имеешь в виду?"


Он сказал: "Я не думаю, что разговаривал с хоть одним туземцем, который не пытался произвести на меня впечатление тем, какая это большая и опасная страна. Ну, честное слово, мисс Марагон, как бы вам понравилось, если бы вы приехали в морское путешествие, и я все время говорил бы вам, какой большой океан мы плывем, как будто у вас нет глаз в голове? .


Джули Марагон рассмеялась. "Ну, я думаю, мы используем эту фразу довольно часто. Но это большая страна; и я не знаю, о чем думают Терриллы, позволяя тебе бродить одному.


"Не вините Терриллов. Я не знал, что мне нужно официальное разрешение, чтобы покинуть порт. На днях Пэт рассмеялся мне в лицо, когда я упомянул индейцев; и, насколько мне известно, диких животных бояться не приходится. С картой и компасом было достаточно безопасно, чтобы немного осмотреться".


Девушка снова рассмеялась. - Ну, по крайней мере, у тебя есть логический подход к проблеме. Значит, ты нашел дорогу сюда без посторонней помощи? желание осмотреться и, - она взглянула на него, - и наполнить свою бутылку водой?


Маккей сказал: - Я не высматриваю землю для Терриллов, мисс Марагон. Я признаю, однако, что я пришел сюда с определенной целью. Пока я доверяю решению мистера Агнью о последней попытке купить его у вас "


Она улыбнулась. - Вы упрямый человек, мистер Маккей. Я уже говорил тебе...


Он сказал: "Все указывает на то, что вам придется очень скоро кому-то продать, либо это, либо просто потерять место в облаке порохового дыма. Ты согласишься, я думаю, что кто бы ни победил в предстоящей схватке, это будешь не ты".


- Ты довольно прямо выразился, - сказала она.


- Ты знаешь, что это правда, - сказал Маккей. "Так почему бы просто не взять мои деньги и не умыть руки в бизнесе? Вы сделали все возможное; что бы ни случилось, это не будет твоей ошибкой. Вы можете успокоить свою совесть, если хотите, тем фактом, что я намерен управлять Ленивым М как независимым ранчо, если я получу его. Он сделал небольшой жест. - Мне очень нужно это место, мисс Марагон, по личным причинам. Я не знаю, почему это должно что-то значить для тебя, раз ты меня почти не знаешь, но я добавляю это, потому что оно того стоит.


Джули Марагон колебалась. "Ну, нам не обязательно стоять здесь на солнце, - сказала она наконец. - Ты ел что-нибудь?"


Он смеялся. - Кажется, у тебя есть привычка предлагать мне еду в нужный момент. Я позавтракал, и у меня осталось немного еды, которую я приберег на случай, если сегодня вечером не вернусь на ранчо; но небольшой обед, безусловно, был бы очень вкусным.


Она сказала: "Я как раз собиралась сесть; есть много для нас обоих. Просто отпусти свою лошадь в загон вместе с моей. Он посмотрел в указанном ею направлении и увидел стоящую в загоне хорошенькую гнедую кобылу на четырех белых ногах. Девушка немного грустно рассмеялась. "Последняя глава компании с маркой Lazy M, мистер Маккей. ...Вещи должны быть готовы на кухне к тому времени, когда вы туда доберетесь.


Войдя в дом через несколько минут, Маккей нашел ее у плиты. "Ветчина должна свариться еще на минуту", - сказала она, не поворачивая головы. - Раз уж ты здесь, осмотрись вокруг. Это не особняк, но мы с дедушкой всегда были здесь счастливы.


Он сказал: "Ну, если вы не возражаете..."


- Если бы я возражал, я бы не позволил тебе смотреть. Ее голос был немного терпким, и она не смотрела на него. Когда он вернулся на кухню, еда была на столе, и она наливала кофе. - Садись, - сказала она. "Нет, там; Я должен быть возле плиты. Ну, ты думаешь, это станет подходящим домом для твоей невесты и тебя?


"Это очень приятное место, - сказал он.


Она говорила без тепла. - Вы обманываете себя, мистер Маккей. Или, возможно, вы надеетесь обмануть меня. Один или другой."


"Что ты имеешь в виду?"


"Вы никогда не будете управлять Ленивым М как независимым ранчо. Даже если вам удастся уговорить Пэт переехать сюда - а я могу вам сказать, что она считает этот дом немногим лучше глинобитной хижины, - вам вряд ли удастся добиться здесь успеха в скотоводстве без посторонней помощи. Что вы знаете о крупном рогатом скоте, мистер Маккей? Я не говорю, что вы не можете учиться; но пока вы учитесь, вам понадобятся помощь и совет, и куда вы обратитесь, чтобы получить его? Твоему тестю, конечно. Как бы искренне вы ни планировали управлять независимым ранчо, для посторонних оно неизбежно будет выглядеть как часть Ladder. А если дело дойдет до драки, ты останешься нейтральным? Нет, если я знаю Пэта Террилла; и она была моей лучшей подругой в течение многих лет. Кроме того, если начнется драка, она начнется прямо здесь. И когда майор, Стив Лич и команда Ladder придут к вам на помощь, а они, несомненно, придут, я не думаю, что вы их прогоните. Вы не можете себе этого позволить. Нет, мистер Маккей, ваши заверения совсем не успокаивают мою совесть, так как я им не верю.


Маккей сказал немного натянуто: - Я заявил о своих намерениях, мисс Марагон. Другой вопрос, способен ли я их выполнить или нет".


Она с любопытством взглянула на него через стол. - У тебя были трудные времена, не так ли? Я слышал, что вы встретили Бака Ханнеси на дороге прошлым вечером и заняли второе место в этой встрече. Я не думаю, что вы нашли Пэта и майора в восторге от этого представления, мистер Маккей. У них всегда было мнение, что мужчина должен лизать по крайней мере одного медведя гризли каждое утро перед завтраком голыми руками, конечно. Она медленно улыбнулась. - Это поэтому ты так катаешься один? И отчаянно пытаясь купить Lazy M, и планируя уйти от Ladder и запустить собственную компанию после свадьбы - не то чтобы я виню тебя. Я многим обязан майору Терриллу, но мне бы очень не хотелось, чтобы он стал моим тестем, особенно в том же доме. Маккей ничего не сказал, но встал, чтобы наполнить их чашки кофе. Девушка внимательно наблюдала за ним. Когда он снова сел, она сказала: - Ты двигаешься так, как будто тебя по-настоящему побили. Я не знал, что Бак был так груб с тобой.


Маккей сказал: "Ну, помимо мистера Ханнеси, у меня были небольшие проблемы с лошадью".


"Судя по твоему виду, у лошади не было особых проблем с тобой... Они не поставили тебя на Старый Гром!"


- Я думаю, так звали этого зверя.


"Звучит как шутка Стива Лича, - сказала она. "У него пограничное понятие юмора: нет ничего смешного, если кто-то не пострадал".


"Г-н. Пиявка способствовала инциденту", - признался Маккей.


"На вашем месте, - сказала Джули, - я бы пристально следила за этим человеком. Большинство ковбоев полагали бы, что, будучи бригадиром с таким большим разбросом, как Лестница, они получают почти столько, сколько могут достичь в своей работе. ; но я не удивлюсь, если Стив нацелится еще выше...


Маккей сухо сказал: "Спасибо, мисс Марагон, у меня уже есть довольно четкое представление о стремлениях мистера Пиявки".


Девушка слегка покраснела. - Не будьте неприятны, мистер Маккей. Я ничего не говорил против Пэт. Я просто подумал, что вам будет полезно узнать, что Стив Лич, несмотря на всю свою живописную внешность, имеет репутацию холодного, как змея, и очень быстрого с ружьем.


"Я уже видел его в действии, - сказал Маккей. "Это было довольно красивое выступление - для убийства".


Джулия холодно сказала: - О, вы не должны использовать это слово. Мистер Маккей. Я уверен, что Стив дал другому человеку шанс. В этой стране это не считается убийством. Она помедлила и спросила: "Кто это был?"


"Маленький человечек по имени Брауни, связанный браком с Хэннеси. Насколько я понимаю, он подписался на Ladder в качестве шпиона.


- И Стив сбил его? Лицо девушки было бледным.


- Тогда все уже началось, мистер Маккей и я не могли бы с чистой совестью продать вам это место, даже если бы захотели. Это все равно, что продать вам много на кладбище. Она встала. - Думаю, я помою посуду и вернусь в город. какие-то странные группы всадников на пути... Что это? Она быстро отошла в угол и взяла карабин: "Кто-то идет".


- В багги, - сказал Маккей, выглянув в окно. Он ухмыльнулся. "Очень изощренная форма нападения, мисс Марагон, несомненно, хотела застать нас врасплох. Я думаю, это ваш адвокат, Брокхерст, я не знаю человека с ним.


Они стояли в дверях, наблюдая, как адвокат и его компаньон выходят из машины и направляются вверх по склону к дому.


## Глава 12


Достигнув вершины пологого склона, адвокат остановился, тяжело дыша. Он начал кашлять и вытащил белый носовой платок, чтобы приглушить пароксизм. Другой мужчина ждал поблизости, воспользовавшись случаем вытереть лицо и лысину мятой красной банданой. Это был худощавый, согбенный человек с костлявой шеей и запястьями, в потертом темном костюме и потертых ботинках. Сняв однажды потертую шапку с головы, он стоял, держась. он терпеливо держал его в руках, пока ждал.


Брокхерст выпрямился и убрал платок. - Извините, - сказал он и с любопытством взглянул на Маккея, прежде чем повернуться к девушке. - Мисс Марагон, это мистер Перли из Сан-Антонио.


Незнакомец неловко переминался с ноги на ногу и крепко сжимал шляпу. - Рад познакомиться с вами, мэм.


"Г-н. Маккей, мистер Перли, - сказал адвокат.


Маккей протянул руку; а другой вытер ладонь о штаны, прежде чем ответить на этот жест. Его хватка была короткой, почти исподтишка; и вдруг Маккей вспомнил свой разговор с майором Терриллом накануне утром. Некий джентльмен из Сан-Антонио, сказал майор. Я говорю с тобой как член семьи, Джим.


Маккей медленно и глубоко вздохнул и сказал: "Ну, я как раз собирался уйти..." Он оставил предложение висеть в воздухе и повернулся. - Спасибо за гостеприимство, мисс Марагон. Мне жаль, что мы не могли вести дела".


Ее глаза были неподвижны на его лице. Он забыл их цвет, серый; он знал, что больше не забудет. Она сказала: "Пожалуйста, подождите еще несколько минут, мистер Маккей".


"Но вы захотите поговорить с этими джентльменами наедине"


Она тихо сказала: "Мое дело с этими джентльменами не займет много времени. Я бы хотела, чтобы вы остались, мистер Маккей".


Ему нечего было сказать, кроме как: "Очень хорошо. Если хочешь".


Он отступил назад, чувствуя себя в ловушке и беспомощным, когда она повернулась лицом к адвокату. "Мистер Перли - тот самый джентльмен", который писал о ранчо?


"Да. Он интересуется этим местом, не так ли", мистер Перли? -и он готов заплатить нашу цену. Я вывел его, зная, что ты здесь, чтобы он мог и осмотреться, и поговорить с тобой".


"Я понимаю." Джули Марагон посмотрела на другого мужчину. чья лысая голова, все еще обнаженная, казалась Белой и голой в солнечном свете по контрасту с прожилками и обветренным покраснением его лица. - Вы скотовод, мистер Перли?


"Да, мэм."


- Из Сан-Антонио?


"Да, мэм."


- И вы думаете, судя по тому, что вы видели, что хотели бы купить мое ранчо?


- Да, мэм. Я бы хотел, чтобы это было хорошо".


- У тебя с собой деньги?


"Да, мэм."


"Тебя не нервирует носить с собой столько денег? Или у вас, крупных скотоводов из Южного Техаса, так много, что несколько тысяч долларов больше или меньше не имеют для вас значения?


Она не стала ждать, пока мужчина ответит, а повернулась к Брокхерсту. "Что вы думаете?"


- Что ж, - сказал он рассудительно, - я думаю, тебе будет лучше, если ты возьмешь его, моя дорогая. Вы не получите лучшего предложения, если только не передумаете иметь дело с местными...


Произошла любопытная вещь: Джули Марагон топнула ногой, не сильно, просто как будто она выслушала достаточно глупых ответов от плохо подготовленных учеников за один день. Негромкий звук мгновенно заставил Брокхерста замолчать. Потом какое-то время никто не разговаривал. Мало-помалу бледное, трупное лицо адвоката немного покраснело, и глаза его потеряли мужество и опустили глаза.


Джулия Марагон сказала мягким и нежным голосом: "Майкл Брокхерст, присяжный поверенный! Где ты его нашел, Майк? Подметаете салун в Сан-Антонио? Не мог бы ты хотя бы купить ему новую шляпу за его труды?


- Я не знаю, что ты...


Она сказала: "Я не думала, что ты предашь меня, Майк. Я думал, что ты можешь быть неосторожным и сделать несколько ошибок. Я думал, что ваш закон местами заржавел. Я думал, возможно, ты даже напьешься и будешь болтать слишком много. Но я не думал, что ты преднамеренно продашь меня.


"Я не понимаю-"


Ее руки были крепко сжаты по бокам, но голос все еще был нежным. - Уведи его, Майк. В настоящее время."


"Но-"


Ее голос резко изменился. "Убирайся отсюда, дурак, пока я не начал стрелять или плакать! Разве вы не видите, я думал, что вы мой друг, Майк Брокхерст. Один из немногих, что у меня остался. А теперь отнесите куклу этого чревовещателя Руфусу Хэннеси и скажите ему...


Брокхерст начал отворачиваться; теперь он испуганно отшатнулся. "Ханнеси? Думаешь, я стал бы иметь дело с Хэннеси?


Она судорожно вздохнула. - Это бесполезно, Майк. Пожалуйста иди. Я уже два дня знаю, чем вы занимаетесь, с тех пор, как Бык Хэннеси пришел ко мне домой, точно зная, что...


"Нет!" - взрывным тоном сказал адвокат. - Моя дорогая мисс Марагон, я не позволю, чтобы вы поверили этому обо мне!


Она сказала: "Майк, ты пьяный старый негодяй. Этот твой театральный кашель никого не обманет. Я прекрасно знаю, что вы пришли сюда, чтобы напиться до смерти, потому что вы сделали что-то настолько кривое, что ваш родной город вас не принял. Не знаю, почему я думал, что вы будете вести себя со мной честно, - наверное, я просто обманывал себя, потому что мне не к кому было обратиться, когда судья Каннинг отказался мне больше помогать. Она быстро покачала головой. "Пожалуйста, Майк. Ты действительно думаешь, что сможешь убедить меня, что этот раздолбанный бродяга - скотовод и деньги в его кармане - его собственные? Я знавал довольно эксцентричных владельцев ранчо, друг мой, но никогда не было таких в таких сапогах! Вам лучше поскорее вернуть деньги их законным владельцам; если что-то из этого потеряется, они, несомненно, вытащат его из твоей шкуры.


"Пожалуйста, выслушайте меня, моя дорогая", - адвокат; грустный. - Это правда, был небольшой обман, но уверяю вас, это было для вашего же блага. В противном случае я бы не стал его участником".


"Я полагаю, вы ничего не сделали из сделки!"


- Ну, там была небольшая комиссия, правда; но я клянусь вам, я имел в виду и ваши интересы. Этот ваш упрямый идеализм очень хорош, моя дорогая; ваше желание предотвратить кровопролитие достойно восхищения; но ни одна молодая женщина не остановит то, что грядет, и ты никогда не найдешь мужчину, которого ищешь. Вы должны иметь дело с одной стороной или с другой, или вообще проиграете".


- Значит, твое решение - прийти сюда с деньгами Хэннеси...


"Это не деньги Ханнеси! Думаешь, мне было бы чем заняться? с передачей какой-либо части этой страны - хотя мне это мало нравится - этой банде немытых головорезов?


Джули смотрела на него несколько секунд; затем быстро покачала головой. - Я тебе не верю. Единственное другое место, откуда могли взяться деньги - я вам не верю! Я знаю, что майор на меня сердится, и Пэт тоже, но они не могли опуститься до такого гнусного трюка! Кроме того, это не объясняет того, что произошло на днях. Боюсь, ты лжешь мне, Майк.


Адвокат сказал: "Это не ложь, моя дорогая, уверяю вас". Он колебался. и оглянулся, как бы ища поддержки; его взгляд остановился на лице Маккея. - Спросите мистера Маккея, не ложь ли это, - в отчаянии сказал он. - Может быть, майор рассказал ему о нашем маленьком заговоре...


Девушка повернулась, чтобы посмотреть на Маккея. - Ну что, мистер Маккей?


"Г-н. Брокхерст прав, - ровным голосом сказал Маккей, поскольку секрет был раскрыт. - Майор упоминал об этом. Деньги, стоящие за этим предложением, принадлежат ему".


- Понятно, - сказала она. - Спасибо, мистер Маккей. Она повернулась к адвокату и вздохнула. - Я действительно не понимаю, почему мне должно быть важно, кто тебя купил, Майк. Вам лучше уйти.


Адвокат медленно отвернулся. Удивительно, но его спутник не сразу последовал за ним, а еще немного постоял, беспокойно переминаясь с ноги на ногу. Наконец он прочистил горло и сказал голосом, явно прозвучавшим гораздо сильнее, чем он хотел: - Мужчина не всегда отвечает за состояние своей шляпы и сапог, мэм. Год назад меня затопила лошадь, и с тех пор у меня не было работы".


Джули Марагон какое-то время смотрела на него и улыбалась. - Мне очень жаль, мистер Перли. Прошу прощения за свои замечания".


- Все в порядке, мэм. Я просто хотел чтобы ты знал."


Двое мужчин сели в багги и уехали. Только когда они исчезли среди тополей на дне ручья, девочка посмотрела на Маккея.


- А вы, мистер Маккей? - сказала она тогда тихим голосом. "Я не совсем вижу вашу функцию в схеме; но странно, что вы оказались здесь, когда они пришли, не так ли? Что ж, ты можешь вернуться в "Лэддер" и сказать им, что это не сработало. Я- О, черт! - сказала она, быстро отворачиваясь. Когда она снова заговорила, ее голос был задушен слезами. - Пожалуйста, уходите, мистер Маккей.


Пока он колебался, она слепо повернулась к дому и прижалась лбом к дверному косяку. Он видел, как ее плечи вздрогнули. Он шагнул вперед, взял карабин, который она все еще держала, и отложил его в сторону.


- Проходи внутрь и садись, - сказал он.


Она, казалось, не слышала его. Когда он прикоснулся к ней, она отстранилась; затем резко выпрямилась и стряхнула с лица прядь волос.


"Это по-детски", - сказала она. "Ну, мистер Маккей, вы выиграли".


"Что ты имеешь в виду?"


- Сколько денег у тебя с собой?


- Две тысячи наличными в денежном поясе, - сказал он через мгновение. "Я могу дать вам чек на Форт-Уэрт для баланса. Но почему-"


- Какая разница, почему? она спросила. "Составьте бумагу, и я подпишу ее. На кухне есть ручка и чернила. Ты знал, что они пришли обмануть меня, и не предупредил меня, - спокойно сказала она, когда они вошли в дом. "Ну, нет причин, по которым вы должны это делать, не так ли?"


Он сказал: - Я дал слово майору. И вас не обманывают, мисс Марагон. Я считаю, что цена была справедливой, и деньги были хорошими".


- А обман, это не имеет значения? Дал взятку моему адвокату, этому бедному старому придурку; нанял покалеченного седельного бездельника, чтобы обмануть меня. Пэт знала об этом? Он не ответил. Она взглянула на него и сказала: "Я вижу, что она это сделала. Мы были друзьями, мистер Маккей. Конечно, с ней всегда было трудно дружить. Ты должен был подружиться с ней по-своему. А майор всегда смотрел на меня так, как будто задавался вопросом, когда я в последний раз мыл ноги. Но они были по-своему добры, понимаете? И это одинокое место, чтобы расти без кого-либо твоего возраста - возможно, поэтому они терпели меня, ради Пэт. И после смерти дедушки они были действительно очень милы... Только теперь, разве ты не видишь, это испорчено, потому что я не могу не думать, для меня ли они это делали или для ранчо... Можешь писать здесь, за столом; Я расчищу для тебя место. Позже мы можем увидеть судью Каннинга и попросить его привести его в надлежащую юридическую форму.


Маккей сел и начал писать. Девушка села напротив него и сказала: "Было бы очень легко продать им после смерти дедушки - продать, и пусть их ударит молния. Потому что это ударит, мистер Маккей. Вот почему я до сих пор отказывался продавать. На самом деле я не настолько идеалистически озабочен человечеством в целом, как мне кажется. быть; что. Это было сделано только для того, чтобы спасти гордость Терриллов, поскольку они возненавидели бы меня еще сильнее, если бы знали, что я действую только для того, чтобы защитить их. Потому что Лестница была для меня вторым домом столько лет, Потому что я был им очень многим обязан, и мне нравится отдавать свои долги. И потому что они высокомерные и глупые люди - да, глупые, мистер Маккей, я знаю их лучше, чем вы, - у которых нет шансов против действительно умного противника, такого как Руфус Хэннеси.


Маккей сказал: - Если вы не возражаете, я на минутку отойду в другую комнату. До этого денежного пояса немного сложно добраться. Вы можете просмотреть контракт, пока ждете, и подписать его, если он вас удовлетворит".


Когда он вернулся, имя Джули Элизабет Марагон было твердо выведено внизу страницы. Девушка стояла у кухонного окна и смотрела наружу. Он взял газету, сложил ее и сунул в карман. Затем он подошел к ней и положил деньги на подоконник перед ней.


- У вас не должно возникнуть проблем с банковским переводом, - сказал он. - Я все устроил в Форт-Уэрте, когда направлялся сюда.


Она не оглядывалась. - Ранчо теперь ваше, - тихо сказала она. - Я хотела бы попросить немного времени, чтобы собрать кое-какие личные вещи и... и попрощаться. Это был мой дом уже довольно давно.


Он сказал: "Нет никакой спешки, мисс Марагон. За исключением того, что я думаю, что вы должны как можно скорее доставить эти деньги в надежное место. Если вы хотите, чтобы я проводил вас в город...


Она кратко улыбнулась. - В этом нет необходимости. У меня есть винтовка.


- Тогда я ухожу. Если есть путь вверх по реке к Лестнице, я был бы признателен, если бы вы мне его указали.


"Просто поднимитесь по арройо за загоном, и вы окажетесь на тропе, - сказала она. - Мистер Маккей..."


"Да?"


- Хочешь знать, почему я продал тебе ранчо?


- Если хочешь, скажи мне.


Она повернулась, чтобы посмотреть на него. - Я продал его, потому что мне уже все равно, что будет с Терриллами, мистер Маккей, или с вами тоже. Я беру ваши деньги, как вы и советовали, и умываю руки. Она медленно улыбнулась. - Но берегите свою шляпу, мистер Маккей.


"Моя шляпа?" - сказал он, озадаченный, глядя на это в его руке.


- Ну да, он только что купил тебе ранчо. Знаешь, я мог бы перезвонить Брокхерсту и забрать деньги майора. Но майор не может удержать это место против Хэннеси. Я тоже не думаю, что ты сможешь. Но то дерби заставило меня немного задуматься. Человек, который намеренно принесет такую шляпу в такую страну, должен обладать особым мужеством - мужеством не возражать против того, чтобы выглядеть чертовым дураком. Может быть, вы более крупный человек, чем кажетесь. Надеюсь на это, ради тебя. До свидания, мистер Маккей.


- До свидания, - сказал он и вышел на солнечный свет.


## Глава 13


Было далеко за шесть часов, и Маккей прикинул, что находился в пяти милях от ранчо Лестницы, когда почувствовал запах дыма. Его принес вечерний бриз вверх по неглубокому оврагу, который он пересекал. Он свернул лошадь со смутной тропы и медленно поехал против ветра, чтобы исследовать. Это было направление реки, и овраг углублялся и сужался по мере того, как он продвигался вперед. Вскоре он услышал звуки мужских голосов из-за поворота впереди. Маккей спешился и осторожно пошел вперед пешком, ведя лошадь. На повороте он остановился, оказавшись почти над огнем. Это было в небольшой заросшей щетиной лощине; на угли поставили кофейник; и пять мужчин сидели на корточках или лежали вокруг него. Один поднялся, пока Маккей наблюдал. Он узнал высокую мускулистую фигуру Стива Лича.


Пиявка поплотнее надвинула свою большую шляпу на голову. Ну, мы не можем сидеть здесь весь день, - сказал он. - У нас есть время еще раз попробовать. до наступления темноты; на этот раз мы сделаем поворот на восток. Мы знаем, что этого проклятого чувака нет у реки, если только ему не удалось утопиться в двух футах воды, лошадь и все такое... Что это?


Позади Маккея коричневая лошадь мотнула головой на назойливую муху. Стив Лич обернулся, его рука метнулась вниз, и вдруг в ней оказался револьвер. Все остальные мужчины доставали огнестрельное оружие из кобуры и ножен.


- Успокойся, - сказал Маккей, делая шаг вперед. "Не стреляйте, я приду с миром". Он подошел к ним, ведя коня. "Полагаю, из меня не вышел бы очень хороший разведчик, - сказал он. - Если это кофе, я бы не прочь выпить немного.


Мужчины издавали разные звуки узнавания, но ни один из них не был очень дружелюбным. Они убрали оружие. Пиявка какое-то время смотрела на Маккея; затем сунул пистолет обратно в кобуру, повернулся на каблуках, подошел к огню и налил кофе в оловянную чашку.


- Вот вы здесь, мистер Маккей. Жарко; осторожно, чтобы не обжечься".


- Спасибо, - сказал Маккей, беря чашку.


Высокий мужчина посмотрел на него сверху вниз. - Мы искали вас весь день, мистер Маккей.


Между ними возникла инстинктивная неприязнь, и это было с тех пор, как они впервые встретились. Не нужно далеко ходить, чтобы найти причину, мрачно размышлял Маккей, не дальше ранчо, где, по-видимому, ждала Патрисия.


Поэтому он говорил холодно. - Кажется, я причиняю вам много неприятностей, мистер Пиявка. Ты тратишь большую часть своего времени на поиски меня, кажется, не в тех местах.


Глаза бригадира сузились. - Майор через реку пытается идти по вашим следам, - сказал он, - но трудно идти по такой твердой земле. Мисс Пэт послала вниз по этой стороне на случай, если вы переправитесь обратно. Она очень беспокоится о вас, мистер Маккей. Это чертовски большая страна, в которой можно потерять человека, но я думаю, вы это поняли". Прежде чем Маккей успел ответить, он отвернулся, чтобы скомандовать: "Коротышка, поезжай и посмотри, сможешь ли ты поймать майора и сказать ему, что мы его нашли. Остальные отправляйтесь на ранчо и сообщите об этом мисс Пэт. Я принесу его легко, как только он отдохнет. немного вверх".


Маккей скривился в чашку с кофе; но весь экипаж был уже в движении, и звать их обратно только для того, чтобы объяснить, что он не заблудился и серьезно не нуждается в отдыхе, казалось излишним, - "к тому же, вероятно, ему не поверят. Он осушил чашу и подошел к огню, чтобы наполнить ее. Стив Лич скручивал сигарету ловкими коричневыми пальцами.


- Надеюсь, вы не возражаете, если я скажу, что это был чертовски дурацкий трюк, который вы провернули, мистер Маккей, - сказал бригадир.


Маккей сказал: - Я ничуть не возражаю, мистер Пиявка. Думаю, теперь я полностью выздоровел. С большим усилием. Я должен быть в состоянии с трудом влезть в седло. Мы могли бы также отправиться в путь.


Когда они добрались до ранчо, окна уже были желты от света фонарей, хотя небо на западе еще было ярким. Во дворе было много людей. Маккей узнал стройную фигуру Патриции и худощавое, военное телосложение майора; очевидно, другая поисковая группа уже прибыла. Стив Лич пустил своего скакуна ногой. Это казалось плохой наградой за лошадь, которая хорошо поработала весь день; Маккей последовал за ним легкой рысью. Он увидел, как Пиявка подъехала к Патриции, и услышал слова бригадира:


- Ну, я нашел его для вас, мэм.


"Спасибо, Стив. Я знал ты бы." Потом она бежала вперед. Маккей проверил коричневую лошадь и с трудом спустился на землю, чтобы взять ее на руки.


- О, дорогой, - воскликнула она, - мы так ужасно волновались!


- Мне очень жаль, - сказал он. - У меня не было намерения беспокоить вас, моя дорогая. Я специально сказал Рамону, что могу уехать на ночь. Разве он не сказал тебе?


- Да, конечно, но... - Она отступила назад и посмотрела на него, пораженная пришедшей ей в голову мыслью. "Джеймс Маккей, ты пытаешься сказать нам, что мы весь день сводили себя с ума по пустякам, что ты на самом деле не..."


Внезапно до них донесся голос Стива Пиявки, обращавшегося к майору: "...застали его бродящим по другой стороне хребта, сэр. Он пришел, спотыкаясь, пешком к нашему огню. ведет лошадь. Казалось, в довольно плохой форме; Я дал ему немного отдохнуть, прежде чем привести его.


Маккей взглянул на двоих мужчин. Когда он оглянулся на Патрисию. он обнаружил, что она сделала еще один шаг назад, чтобы очень внимательно его рассмотреть; и он понял это. запыленный и небритый, с раскрасневшимся от солнца лицом и потрескавшимися от солнца губами, он, вероятно, и в самом деле был похож на человека, спасенного от жестокой смерти в пустыне. Их глаза встретились, и он увидел мучительную уверенность в ее глазах, когда она пыталась решить, чему верить. Затем она повернулась и быстро пошла прочь от него.


Через мгновение он снова забрался в седло и поскакал вокруг дома к загонам. Когда он спешился, из амбара вышла фигура в большой соломенной шляпе.


- Я позабочусь о нем, сеньор.


"Спасибо, Рамон. Это хорошая маленькая лошадка. Знает о стране намного больше, чем я".


Старик хлопнул животное по боку. - Ты не использовал его жестоко.


"Я не был в состоянии для жесткой езды".


- У вас не было проблем, сеньор?


Маккей пожал плечами. "Нет, пока меня не спас Белый Рыцарь Техаса. В следующий раз, когда он расскажет эту историю, я буду ползти к огню на четвереньках. Не мог бы ты помешать им преследовать меня?


- Я пытался, сеньор. Я рассказал им, как дал вам много еды; как вы сказали, что можете не вернуться вчера, но сеньор Пиявка...


- Угу, - сказал Маккей.


- Мне очень жаль, сеньор Маккей.


- Моя вина, - сказал Маккей. - Не беспокойся о том, как мой друг Гром?


- Как новенький, сеньор, и в два раза хуже. Хочешь, я надену на него Седло? Старый мексиканец усмехнулся.


Маккей вздрогнул. - Одного раза достаточно, Рамон. Если вы считаете, что ему нужны упражнения, покатайтесь на нем сами. Но позаботься об этом. Я не очень хороший наездник, но я могу оценить лошадь, которая знает, куда ставить ноги. Это хороший."


Рамон сказал: "Я знаю, сеньор. Он мой". Маккей резко взглянул на него, и старик рассмеялся: "Вы не позволили мне сопровождать вас, поэтому я послал своего пони позаботиться о вас. А теперь лучше повернись. У вас большие проблемы, если вы идете сюда. Помните, сеньор, человек, который хорошо обращается с ружьем, никогда не любит драться руками, потому что это может испортить их для быстрого извлечения. Это полезно знать". Его голос был низким и нежным. - Теперь повернитесь, сеньор.


Он намеренно повернулся, чтобы увидеть скачущего к нему Стива Лича. Маккей пошел вперед, чтобы встретить более высокого мужчину, зная, что он уже проходил этот путь раньше. Мужчины небрежно приближаются к месту происшествия, чувствуя драку. Затем он увидел, как Патриция выбежала из-за угла дома, чтобы резко сдержать себя, поскольку она увидела двух мужчин уже лицом к лицу.


- Что такое, мистер Пиявка? - услышал он свой собственный голос.


Высокий мужчина посмотрел на него сверху вниз. - Вы незнакомец, мистер Маккей, - сказал он. "Здесь назвать человека лжецом все равно, что просить его о драке. Поскольку, возможно, вы этого не знали, я дам вам шанс взять свои слова обратно.


- Я должен был усомниться в твоей правдивости?


- Мисс Террилл говорит, вы утверждаете, что не потерялись. Я говорю, что ты был самым потерянным существом, которое я видел за десять лет, когда Ты подполз к нашему огню; и где, черт возьми, ты был весь день и всю ночь перед этим? Просто катаешься для упражнений?


Маккей мягко сказал: - Если я в таком плохом состоянии, как ты утверждаешь, то сейчас самое подходящее время, чтобы затеять со мной ссору, не так ли? Он изменил тон своего голоса. - Ты играешь в азартные игры, Пиявка. Вы играете дважды. Вы ставите на то, что, если мы будем драться, вы сможете победить меня, - он увидел улыбку высокого человека, - и вы делаете ставку на то, что если вы победите меня, мисс Террилл будет восхищаться вами за это.


- Будь вы джентльменом, вы бы не упоминали ее имя! Лич сделал шаг вперед. - Но раз уж вы подняли этот вопрос, мистер Маккей. Вот что я тебе скажу: мне кажется, что ты воспользовался ею, когда она была далеко от дома, своими красивыми словами и своей гладкой речью. Ты выглядел там большим мужчиной, без сомнения. Ну, сэр, вы не выглядите здесь очень большим. Ты недостаточно хорош для нее; и я стремлюсь доказать это прямо сейчас, раз и навсегда".


Теперь вокруг них были мужчины; но Маккей заметил, что они тщательно оставили поле зрения в сторону дома, где стояла Патриция, к которой теперь присоединился ее отец. Маккей посмотрел на человека перед собой. Искушение было значительным. После нескольких дней гнева и разочарования было бы приятно заняться чем-то солидным. Он помедлил и покачал головой.


- Вы мне ничего не докажете, мистер Пиявка. Я не буду играть в вашу игру ни с лошадьми, ни с кулаками, ни с оружием. Хорошего дня, сэр."


Он повернулся и пошел к дому. Левая рука другого мужчины вывела его из равновесия, развернув; правая рука схватила его за челюсть и повалила на землю. Он сел, горячий гнев пронзил его с каждым сильным ударом сердца. Он видел рвение не только в глазах Стива Лича, но и в глазах наблюдавших за ним мужчин. Он напомнил себе о решении, которое принял много лет назад и соблюдал до сих пор; но мысль о Патриции, стоящей в углу дома и наблюдающей за этим, была для него невыносимой, и он опустился на одно колено.


Пиявка отступила назад, чтобы дать ему возможность подняться. Глядя на высокого управляющего ранчо, Маккей подумал: в этих ботинках у него будет плохая работа ног. Если он будет бережно относиться к своим рукам, как говорит Рамон, он не будет рисковать ими против моей головы; низкой защиты будет достаточно. И он гордится своей внешностью, поэтому будет тщательно защищать свое лицо. Ну, мистер Маккей, чего вы ждете? Внутри него была болезнь, а также извращенное и дикое удовольствие.


Он собрался, чтобы придумать порыв; и он повернулся и пошел к дому. Левая рука другого мужчины вывела его из равновесия, развернув; правая рука схватила его за челюсть и повалила на землю. Он сел, горячий гнев пронзил его с каждым сильным ударом сердца. Он видел рвение не только в глазах Стива Лича, но и в глазах наблюдавших за ним мужчин. Он напомнил себе о решении, которое принял много лет назад и соблюдал до сих пор; но мысль о Патриции, стоящей в углу дома и наблюдающей за этим, была для него невыносимой, и он опустился на одно колено.


Пиявка отступила назад, чтобы дать ему возможность подняться. Глядя на высокого управляющего ранчо, Маккей подумал: в этих ботинках у него будет плохая работа ног. Если он будет бережно относиться к своим рукам, как говорит Рамон, он не будет рисковать ими против моей головы; низкой защиты будет достаточно. И он гордится своей внешностью, поэтому будет тщательно защищать свое лицо. Ну, мистер Маккей, чего вы ждете? Внутри него была болезнь, а также извращенное и дикое удовольствие.


Он собрался, чтобы придумать порыв; и "Я сожалею о... о том, что случилось", - сказала она, не совсем глядя ему в глаза. - Я заявляю, что не могу представить, что нашло на Стива...


- Могу, - сказал он.


Она слегка покраснела. - Ну, я полагаю, он, должно быть, ревнует, хотя я уверена, что никогда не давала ему ни малейшего... - Она замолчала. "Давай, дорогая, ты, должно быть, голодаешь, а папа ждет. Это был трудный день для всех. Давай... давай просто не будем об этом, хорошо?


"Почему бы и нет?" - сказал он намеренно. "Лучше сейчас, чем после того, как мы поженимся и будет слишком поздно".


- Джим, я...


- Чего ты хочешь, моя дорогая? он спросил. "Если вам нужен человек, который будет стрелять на поражение при малейшей провокации, рисковать своей шеей на дикой лошади без особой причины и драться с любым, кто хочет драки, очевидно, что вы сделали плохой выбор. ".


Она сказала довольно резко: "Ты говоришь так по-детски".


"Это по-детски".


Она колебалась; затем она слегка выпрямилась и сказала: "Смелость не детская, Джим Маккей! Здесь очень важно.


- Нет, - сказал он, быстро качая головой. - Нет, Пэт, в том-то и дело. Мужество - это не то, что нужно демонстрировать по требованию, как железнодорожный билет. У меня нет намерения предъявлять свои для осмотра - если они у меня есть - каждый раз, когда кто-то хочет на них взглянуть. Я когда-то знал человека, который сделал это; Я не хочу быть таким, как он. Я не собираюсь провести остаток своей жизни, демонстрируя вам, мистеру Пиявке или кому-либо еще, насколько я храбрый.


Она облизала губы и произнесла ровным и невыразительным голосом: - Я думаю, ты уже это продемонстрировал, Джим. Вполне достаточно?"


Он посмотрел на нее, довольно потрясенный. Они смотрели друг на друга в полной тишине целую минуту, может быть, больше. В тот промежуток времени так ничего страшного. и случилось между ними непоправимое; и они оба это знали.


"Я не понимаю тебя!" - резко воскликнула Патрисия.- Я не понимаю, как... как вы могли так унизить меня, придя сюда в этой нелепой шляпе, которая делает вас похожим на барабанщика виски, и... Искра мужественности- не могу представить, что я в тебе увидела. Должно быть, это был и корабль, и мундир, и властный вид; очень легко быть сильным и властным, имея за собой закон и традиции и парочку богатых дядек Это немного другое, когда ты должен стоять на своих собственных ногах, не так ли, Джим?


Он прочистил горло и тихо сказал, чтобы закончить сцену. - Если вы прикажете мне оседлать лошадь, я соберу вещи. Я был бы признателен, если бы вы отправили сумки в отель в фургоне, когда он в следующий раз отправится в город.


Она развернулась на каблуках и вышла. Он закрыл дверь и достал из кармана листок бумаги с подписью Джули Марагон, который, как он помнил, собирался с торжеством показать, как только доберется до ранчо. Он скорчил гримасу, осторожно сложил и убрал в пояс с исчерпанными деньгами, который все еще носил.


Он думал, что отлично контролирует свои эмоции, но внезапное чувство потери и одиночества застало его врасплох. Ему пришлось на мгновение опереться о спинку кровати, прежде чем он отвернулся, чтобы собрать вещи.


## Глава 14


ДЖУЛИ МАРАГОН остановила лошадь, увидев впереди огни Лестницы. За два года, прошедшие с тех пор, как ее здесь ждали, она забыла, какое впечатляющее зрелище оно производило даже ночью - длинный дом, огонек с желтым светом лампы, лежавший в излучине реки, тускло блестевший отражением. звездного вечернего неба. Когда она тронула лошадь, высокая фигура вышла из тени у дома, чтобы встретить ее, когда она подъезжала. Стив Лич вышел вперед и посмотрел на нее.


- Опоздал, мэм, - сказал он.


Ей пришло в голову задаться вопросом, что он делал, стоя так неподвижно, словно прислушиваясь к голосам из открытых передних окон. Она отбросила первое пришедшее на ум подозрение: этот человек был верен хотя бы потому, что его состояния и амбиции были связаны с Леддером, особенно теперь, когда его пистолет, согласно отчету Маккея, унес жизнь шпиона Ханнеси. Нет, Стив Лич не предаст своих работодателей, но он был из тех людей, которые хотели бы знать, о чем говорят в большом доме, ради удовольствия и силы, которые давало ему это знание. А может быть, он просто ждал, пока кто-нибудь выйдет к нему или пригласит войти...


Да, я опаздываю, Стив, - сказала Джули. - Пэт там?


Может быть, - хладнокровно сказал бригадир. - Она хочет вас видеть, мисс Джули? Последнее, что я слышал, она не хотела снова встречаться с вами. Но, может быть, у вас здесь есть дело, которое изменит ее чувства?


Она подумала: "Значит, они еще не знают, что он ее купил". Означает ли это, что ему просто не сказали; или что он не вернулся? Ее поручение теперь казалось глупым, и его легко было неправильно истолковать; и, в конце концов, что для нее был Джеймс Маккей? Она не могла нести ответственность за каждого бродягу, проходящего мимо ее двери. Она скривилась от собственных мыслей и, поскольку Пиявка не сделала ни малейшего движения, чтобы передать ее вниз, без посторонней помощи выбралась из бокового седла и упала на землю, остановившись, чтобы шлепнуть ее пыльную юбку, прежде чем она снова заговорила.


- Я не продаю сегодня никаких ранчо, если ты это имеешь в виду, - сказала она. - Я просто зашел спросить...


"Стив! Это ты, Стив? Голос майора был громким и вызывающим. Входная дверь распахнулась, освещая двор. "Кто здесь? Кто там крадется? Говори, пока я не пустил пулю... Стив, черт возьми, что ты там делаешь?


В освещенном дверном проеме появилась еще одна фигура. Патрисия положила руку на руку отца. "О, опусти пистолет, папа, пока ты не навредил кому-нибудь. С кем ты разговаривал, Стив? Мы слышали тебя через окно. Я заявляю, что так темно; там я ничего не вижу. Где ты вообще прячешься?


Джули почувствовала, как Стив Пиявка крепко сжал ее руку; затем он вел ее вперед без нежности, так что впечатление, что они произвели, как они вошли в. свет лампы, был свет заключенного и похитителя. Это был характерный трюк Стива Лича, мрачно подумала она.


- Это Джули Марагон, - сказал бригадир. - Я видел, как она въезжала, мисс Пэт, и решил, что мне лучше выйти и посмотреть, что она хочет.


"Что она хочет?"


- Она не скажет. Только то, что она пришла сюда не для того, чтобы что-то продавать.


- Ну, посади ее обратно на лошадь, - резко сказал майор. - Посади ее на лошадь и выгони отсюда. Я не думал, что эта шлюха осмелится показать свое лицо среди приличных людей, после того, как она... после того, как... Он, казалось, сбился с пути в середине фразы и протянул руку, чтобы успокоить его. себя у дверного косяка. - А, думаю, я пойду спать, дочка, - хрипло сказал он. - Нет, нет, я в полном порядке, в полном порядке. Просто немного устал. Это было эмоциональное напряжение, последние несколько дней, моя дорогая. Я никоим образом не хотел на тебя влиять. Это твоя жизнь, а не моя. Не хотел на тебя влиять. Знал, что ты примешь правильное, правильное решение. Очень рад-очень рад-


Его голос стих. Он повернулся и медленно и неуверенно пошел в дом. Джули, наблюдавшая за происходящим, испытала шок и смятение. Да ведь он старый, подумала она, старый и пьяный. Она высвободила руку из хватки Стива Лича и шагнула вперед.


- Где мистер Маккей? она спросила.


Высокая девушка в дверях удивилась вопросу; потом она рассмеялась. "Кто знает?" - сказала она широким жестом. "Кто знает, где мистер Маккей? Ведь он, наверное, и сам не знает, где находится, к этому времени! Она наклонилась вперед и пристально посмотрела на своего посетителя. - Ты проделал весь этот путь, чтобы спросить о нем?


Стив Лич сказал: "Должен ли я отослать ее, мэм?"


- Да... нет, подождите минутку. Это очень интересно. Хорошо, Стив. Она здесь; она могла бы также войти. Не утруждайте себя поставить ее лошадь. Она не задержится надолго.


- Я буду здесь, если вы хотите меня, мэм.


Патрисия резко рассмеялась. "Я заявляю, что не знаю, чего бы я хотел от тебя после того, как ты поступил сегодня!" Она отвернулась, нетерпеливым жестом давая Джули знак следовать за ней. - Все мужчины сходят с ума, - сказала она через плечо. - Ни в одном из них нет ни капли смысла. Этот большой олух хвастался и буянил, как будто он владелец ранчо! Я собираюсь уволить его. Вот что я собираюсь сделать..."


Гостинная. был освещен, как бальный зал. Джули могла видеть их двоих в большом зеркале над камином, когда они вошли: ее в пыльной одежде для верховой езды и Патрицию в сияющем белом платье. Она смотрела, как Патрисия подошла прямо к столу, взяла один из двух стоявших там бокалов и плеснула в него бренди из полупустой бутылки.


- Мы немного отпраздновали, папа и я, - сказала более высокая девушка. - Бедный папа, он думает, что это ужасно не по-женски, как когда я выпью с ним немного коньяка, - и тогда это он должен ложиться спать. Лично я не чувствую сонливости. Если вы хотите остаться на ночь, вы можете. Просто уходи, пока папа не проснулся утром. У меня достаточно поводов для беспокойства и без того, чтобы ты его раздражал.


- Все равно спасибо, - сказала Джули. - Я вернусь в город. Я люблю кататься ночью".


- У тебя всегда были романтические идеи. Патрисия слегка повысила голос. "Думаю, я уволю Стива. Что он думает обо мне? Коровьего лося, которого нужно победить в бою? Приз за боксерский поединок? Она взглянула на открытое окно и громко и жестоко передразнила голос бригадира: "Ты недостаточно хорош для нее, сэр, и "А стремится доказать это!" Я заявляю, все на этом ранчо сошли с ума? Давать нашим гостям трюковых лошадей и сбивать их в грязь! Джулия, если бы твой бригадир так себя вел, ты бы от него избавилась, не так ли? Она повернулась спиной к окну, с легкой тайной улыбкой на губах, и осторожно отхлебнула бренди. Когда она снова заговорила, ее голос был почти не слышен: "Но по крайней мере... по крайней мере, он вел себя как мужчина!" Какое-то время она слепо смотрела в кубок, и рот ее дрожал. - О, я так м-несчастна, Джули, я н-хочу н-умереть!


Джули почувствовала, как на нее нахлынула волна сочувствия, когда она посмотрела на другую девушку, одиноко стоявшую там, высокую, стройную, прелестную и немного пьяную, с не такими гладкими волосами, как могли бы быть, и платьем, слегка растрепанным.


- Ты говоришь загадками, Пэтси. Что здесь вообще произошло?


Патрисия быстро подняла голову. - Ты же знаешь, я ненавижу, когда меня называют Пэтси.


- Угу, - сказала Джули, усаживаясь на диван. - Так-то лучше. У тебя, наверное, нет ничего более практичного, чем носовой платок, припрятанный во всем этом великолепии - бог знает, где для него найдется место. это!.. так воспользуйся моим. Она протянула его, и Патриция подошла, чтобы взять его. Джули сказала: "Хорошо. А теперь сядь рядом со мной, высморкайся и расскажи все об этом тете Джули".


Патрисия села и вытерла глаза. - Это был... такой кошмар, Джули! - несчастно застонала она. - Он... он был совсем не таким, каким я его помнил. Я все думала о том, как впервые увидела его на палубе, когда мы покидали гавань, - сказала Патрисия, не поднимая глаз. "На всем корабле был только один человек! Ты знаешь, что я имею в виду? А потом он появляется здесь и здесь и ведет себя как идеальная мышь!


Джули сказала: "Ну, а чего ты ожидал от него, приведшего с собой свой корабль?"


- Я не думаю, что это очень смешно, Джули!


- Что ж, мне кажется, вы не слишком справедливы по отношению к бедному мистеру Маккею. В конце концов, как вы думаете, насколько замечательно выглядел бы Стив Лич, если бы вы взяли его на борт? Вы, кажется, думаете, что мистер Маккей должен был превратиться в коренного техасца за три дня. Между прочим, поскольку мы говорим о нем так обыденно, я предполагаю, что он благополучно добрался до дома, даже несмотря на то, что он, кажется, не слишком заметен.


Вот почему я зашел. Я немного беспокоился о нем".


- О да, - язвительно сказала Патриция. "Наконец-то он вернулся домой. Стив нашел его уже в сумерках, он бродил где-то к востоку от реки. Что он там делал, когда вышел на другую сторону, одному Богу известно... Она резко подняла глаза. - Как ты узнала, что он пропал, Джули?


- Я не знала, - сказала Джули. - Я видел его только сегодня в полдень. Он остановился у Большого Мадди. Я накормил его обедом и показал дорогу на север. Казалось, лучше быть осторожным; в конце концов, сделка, которую они заключили, была секретом Маккея, который он мог разглашать по-своему. - Потом, когда я уже собирался возвращаться в город, я немного забеспокоился - в конце концов, он новенький в деревне, - поэтому я решил проехаться сюда и просто проверить, все ли у него в порядке со своим забавным маленькая карта и компас".


Патрисия поднялась с дивана. Ее лицо было бледным. - Джули, это правда?


- Что правда?


Вы хотите сказать, что Джим сегодня был в Большом Мадди?


"'Почему да. Я катался там вчера. Этим утром я немного прибрался в доме - я не хочу, чтобы он просто разваливался, даже если я там не живу. Я как раз готовила себе что-нибудь поесть, когда услышала мужчину у колонки, поэтому я взяла винтовку и вышла, а там он наполнял свою бутылку с водой. Мы пообедали вместе. Я отослал его около двух часов.


- Он не... он не был в беде? - спросила Патрисия.


- Не так, чтобы ты заметил. О, он был рад получить что-нибудь поесть, скажу я вам. Сказал, что приберег остатки еды на случай, если не вернется сюда сегодня вечером. Похоже, он знал, что делает, поэтому я отпустил его одного. Позже я стал чувствовать себя неловко по этому поводу. Это не большая тропа. Она нахмурилась. - А что такого в том, что Стив нашел его блуждающим где-то заблудшим? Я держал его следы впереди себя, пока не стало слишком темно, чтобы что-то разглядеть; и если бы он добрался сюда из Большого Мадди к вечеру, я бы сказал, что он очень хорошо проводит время для человека, который не знает страны. Что вообще происходит, Пэт? Где мистер Маккей?


Патрисия облизала губы. Она сказала: "Ну, я полагаю, что он уже в десяти милях по пути в город, если он не решил остановиться на ночь. Он ушел пару часов назад.


Джули уставилась на нее. - Ты отослал его, Пэт?


Высокая девушка кивнула.


- Но почему, ради бога?


- Потому что... - платье Патриции зашептало, когда она отвернулась; она долго молчала. - Он отступил от Стива, - наконец сказала она, затаив дыхание. "О, я не оправдываю Стива; это было непростительно; но Стив сбил его с ног, а Джим просто посмотрел на него, встал и ушел. И ему не нужно было позволять Баку Хэннеси ходить по нему; и когда папа хотел, чтобы он поехал по каньону Бланко, он нашел пять уважительных причин, чтобы не ехать; и, может быть, Стиву не стоило оседлать Старого Грома, чтобы он ехал верхом, но это была просто шутка, и он мог позволить мальчикам посмеяться вместо того, чтобы показать, что боится лошади. А потом заблудиться и выставить себя дураком...


Джули сказала: "У нас есть только слова Стива, что он потерялся. У меня сложилось впечатление, что мистера Маккея трудно потерять - он также человек, который не лезет из кожи вон, чтобы многое объяснить. Что он сказал? когда он пришел?"


- Да ведь он только что извинился за то, что причинил всем много неприятностей. Мы искали его весь день.


"Почему? Разве он не дал тебе знать, что собирается кататься верхом?


- Ну, он сообщил Рамону, что может уйти на ночь, но когда он не вернулся к позднему утру, Стив сказал, что нам пора начинать охоту...


- Мне кажется, - сухо сказала Джули, - в этой истории ужасно много Стива. Что вы говорите о том, что мистер Маккей боится ездить на Старом Громе? '


- Ну, так оно и было, и не нужно верить Стиву на слово! - довольно резко сказала Патрисия. "Я сам это видел. Это было сразу после этого, когда мы были в Кабальо-Спрингс, он уехал отсюда, и его не видели снова в течение тридцати шести часов. Проиграл он или нет, но он, вероятно, не хотел встречаться с нами сразу после того небольшого выступления".


Джули задумчиво сказала: - Забавно. Когда он пришел к Большому Мадди, я смеялся над тем, каким он казался одеревеневшим и болезненным. Он сказал, что у него были проблемы с лошадью. Был упомянут Старый Гром. Ты уверен-"


- Конечно, я уверен! - воскликнула Патрисия. "Я стоял на крыльце и смотрел".


Джули странно посмотрела на нее. - И вы не предупредили его? Вы не сказали мужчине, за которого собирались выйти замуж, что он вот-вот станет жертвой жестокой шутки? Что, если бы он был ранен?


Патрисия покраснела. "Мужчинам не нравится, когда женщины вмешиваются..."


"Ну, бог свидетель, я бы никогда не позволила моему жениху или мужу сесть на лошадь вне закона, не зная об этом, нравится ему это или нет!"


- Ну, во всяком случае, он не ездил на Старом Громе, если только... На ее лице появилось испуганное выражение. Она взглянула на Джули, затем повернулась и выбежала из комнаты. Джули последовала за ним медленнее.


Она услышала снаружи крик Патрисии: "Стив. Стив: "Где Рамон?"


Голос бригадира сказал: "Рамон? Почему, он вниз В ночлежке, я думаю. Вы хотите поговорить с ним о чем-то?


- А зачем еще мне спрашивать?


- Я достану его для тебя. Подождите тут же, мэм, вы испортите себе туфли, если...


- Просто поймай его, Стив. Мужчины - ваша забота. Моя обувь принадлежит мне". Она резко хихикнула, когда Джули подошла. Две девушки медленно шли вокруг дома. Патрисия сказала: "Так ему и надо, что у него такие большие уши. Он беспокоится сейчас. Может быть, я уволю его. Мой рыцарь диапазона! Она коротко рассмеялась. "Он преследовал меня, как волк, с тех пор, как я стала достаточно взрослой, чтобы поднять волосы. Это был ужасный шок для Стива Лича, когда я вернулась с востока и объявила о своей помолвке. Я рассмеялся ему в лицо. Я ничего не мог поделать. Это был первый раз, когда я видел его Без галантного слова, большой лицемер. То, как он позволил этому человеку, Брауни, возиться в поисках пистолета целых пять секунд, прежде чем избавить его от страданий... Он сделал это, чтобы произвести на меня впечатление, конечно, потому что я стоял там. Что ж, я знаю, чего он хочет, и я могу справиться с ним, не думайте, что я не могу. Я знаю все о таких мужчинах, как Стив Лич. Он меня ничуть не беспокоит; и я заявляю, что неплохо иметь рядом с собой мужчину, Кто-Кто'11 что-то для тебя делает...


Она остановилась у загона, когда из ночлежки подошли две фигуры. Поджарая фигура Стива Лича резко контрастировала с массивным силуэтом старого мексиканского гонщика. Рамон снял шляпу, подойдя к Патриции, но его взгляд переместился за ее пределы на Джули, и его лицо просветлело.


- Да ведь это же маленькая сеньорита! воскликнул он. "Сеньорита Марагон. Ты помнишь меня, Рамона Гутьерреса, который ездил верхом за твоим дедушкой?


- Не глупи, Рамон, - сказала Джули, беря старика за руку. "Конечно, я помню. Это было давно...


"Это очень трогательно", - сказала Патрисия. "Могу ли я просто; вопрос; и тогда вы можете провести ночь, говоря о старых временах. Рамон, кто-нибудь ездил в последнее время на Old Thunder? Старик задумчиво почесал затылок. "Я думаю, что новый парень, которого наняли на прошлой неделе, попробовал, сеньорита Террилл. Это было пять-шесть дней назад".


"Никто другой?"


"Рамон покачал головой. "Я так не думаю".


Патриция торжествующе посмотрела на свою спутницу. - Видишь, Джули?


- Угу, - сказала маленькая девочка, - понятно. Она посмотрела на Рамона: "Мистер Маккей, конечно же, поклялся вам хранить тайну. Какую причину он привел?"


-- Да ведь он сказал... -- Старик остановился. - Это было несправедливо, сеньорита! - укоризненно воскликнул он.


- Прости, Рамон. Но мы должны знать. Он же ездил на лошади, не так ли?


"Сай, он катается на нем. Это упрямый человек, сеньорита. Взгляд старого мексиканца коснулся Стива Лича и вернулся к девушке. "Я бы не хотел, чтобы этот человек был моим врагом. Диас, нет! Он взбирается на лошадь, и она сбрасывает его. Он снова поднимается, и это снова сбрасывает его. Он продолжает взбираться на эту лошадь, и она продолжает сбрасывать его. Пять раз. Десять раз. Может раз двадцать. Что можно сделать с таким мужчиной? Старый Гром сдается и ходит по загону, как старый добрый ослик, уставший от того, что сбрасывал этого человека. Я говорю, сеньорита будет рада узнать, сеньор. Он говорит, что я сделал это не для сеньориты или кого-то еще. Он говорит, черт возьми, если я знаю, почему я это сделал. Это. Он говорит, мы не скажем, Рамон, это наш секрет. Принеси мне другую лошадь и немного еды. Я хочу прокатиться". Рамон беспомощно развел руками. "После этого избиения он едет кататься! поэтому я даю ему своего пони. который устойчив и не упадет с ним в плохих местах, в которых он не имеет опыта, будучи новичком в стране. Такого человека нужно беречь".


Джули не смотрела на более высокую девушку. Она сказала: Спасибо,


Рамон. Скоро мы встретимся и обсудим...


Послышался шорох движения, свист ремешка, разрезающего воздух, и резкий треск, когда он попал в цель. Рамон сделал шаг назад, приложив руку к щеке.


- Это за то, что позволил мне выставить себя дураком! - пронзительно воскликнула Патрисия.


Рука Рамона опустилась на рукоять ножа на поясе.


Чуть в стороне Джули заметила, что Стив Лич слегка присел на корточки. Рамон опустил руку, слегка поклонился, повернулся на каблуках и ушел. Патрисия посмотрела на уздечку, которую сорвала с ограждения загона, резко рассмеялась и бросила ее Стиву Личу.


"Скажи мальчикам, чтобы они не оставляли свое снаряжение без дела", - сказала она. - Из-за этого место выглядит грязным.


Она быстро пошла к дому, белая фигура в темноте. На полпути она побежала. Джули, двигаясь медленнее, нашла ее стоящей у стола в гостиной с кубком в руке. Когда Она повернулась, румянец на ее щеках указывал на то, что Она выпила крепкий напиток и уже почувствовала его действие.


- Не входи сюда, если собираешься читать мне лекции, Джули!


- Слишком сильно бить кнутом неразумно, - сказала Джули. - И я имею в виду не только Рамона. Ты изрядно пьян, Пэт. Не лучше ли вам позволить мне помочь вам лечь спать, прежде чем я уйду?


Патрисия держала кубок обеими руками. Казалось, она не слышала. Она сказала в замешательстве: "Я не понимаю, Джули. Я просто не понимаю. Если Джим собирался оседлать зверя, почему он не оседлал его, когда... когда это что-то значило?


- Ну, кажется, я догадываюсь, - медленно сказала меньшая девочка. "Ваш мистер Маккей - человек, который по какой-то причине ужасно боится только одного в этом мире, а именно того, что когда-нибудь он каким-то образом соскользнет и поддастся малейшему влиянию того, что думают люди. его. Именно поэтому он прибыл сюда в этой нелепой шляпе. Зачем интеллигентному человеку приходить сюда в одежде, которая, как он должен знать, бросит вызов каждому ковбою в стране? Мистер Маккей совершает покаяние; разве ты не видишь? Почему, я не знаю. У мистера Маккея плечи бойца и челюсть бойца, и я готов поспорить, что он расколол костяшками пальцев черепа многим морякам, когда счел причину достаточной. Но мистер Маккей ходит и просит людей снять с его головы эту дурацкую шляпу, чтобы он мог поднять ее, стряхнуть с нее пыль и сказать большое спасибо. Он не сопротивлялся Баку Хэннеси; он отказался драться со Стивом Личем. Это были мужчины, Пэт, и он уже имел дело с мужчинами. Он не сомневается в своей способности обращаться с мужчинами, если возникнет реальная необходимость. Но когда дело доходит до лошади, подлой лошади, ну, это что-то новое для нашего мистера Маккея. Конечно, он не может кататься на нем публично. Кто-то может подумать, что он хвастается. Поэтому он уходит и делает это наедине, просто чтобы убедиться, что он может это сделать, и клянется, что единственный свидетель хранит тайну. Очевидно, он человек, который мрачно сказал себе, что не собирается идти на уступки внешнему виду, чего бы это ни стоило. быть. Я думаю... я думаю, должно было случиться что-то ужасное, раз он так себя чувствует.


Лицо Патриции покраснело и рассердилось. - Но если он любит меня, почему он позволяет мне думать...


Джулия сказала резче, чем собиралась: - Если ты любишь его, почему ты так думаешь? В любом случае, сколько раз мужчина должен завоевывать тебя?


Высокая девушка раздраженно вздохнула. Голос у нее был пронзительный: "Ну, я думаю, что это совершенно лживый образ действий, и я рада, что он ушел; и я бы хотел, чтобы ты тоже ушел, если не можешь придумать ничего лучше, чем критиковать меня.


Джули тихо сказала: - Пэт, ты дурак. Мужчина любит вас; у него нет никаких мыслей, кроме как сделать вас счастливыми. Насколько я слышал, он мог жениться на тебе на востоке, но хотел, чтобы ты была уверена, что не ошибаешься. Он готов отдать всю свою жизнь сюда ради тебя. Пока вы обвиняли его в том, что он заблудился, он покупал для вас Большого Мадди! И вместо того, чтобы попытаться понять его, вы отбрасываете все это, потому что он не будет устраивать для вас цирк, когда бы вы ни захотели!"


Голос ее захлебнулся от неожиданного для нее гнева, и она резко повернулась и поспешила вон из дома, не оглядываясь, когда услышала, как позади нее окликнули ее имя. Она нашла свою лошадь, кое-как влезла в неудобное седло и умчалась прочь. Только когда она миновала ранчо и поднялась по пологому склону на восток, она остановилась. Какой-то инстинкт заставил ее оглянуться. В доме было уже почти темно, но в центральной части все еще горел свет, и, пока она смотрела, дверь открылась. Даже на расстоянии стройная фигура, вырисовывающаяся в свете фонаря, выглядела немного растерянной и шатающейся. Он стоял там почти целую минуту, ожидая, прежде чем к нему присоединился высокий мужчина, который вежливо снял шляпу, прежде чем войти в дом. Затем дверь закрылась.


Джули слегка вздрогнула. Ей вдруг показалось, что ее мир стал темным и грязным местом. Она чувствовала себя одинокой и бездомной. Большой Мадди исчез. Все, что у нее осталось от тех детских воспоминаний, - немного денег и чек в банке Форт-Уэрта. А из светлых воспоминаний о Лестнице, сияющем замке ее мечты, ради сохранения которого она многим пожертвовала, остался только пьяный старик, храпящий на своей кровати, и безобразный мысленный образ, который лучше было бы стереть.


Решение пришло к ней совершенно внезапно, и она пустила лошадь в движение и свернула с дороги влево, направляясь вверх по холмам быстрой рысью. Бедный Бен, подумала она, он не поймет, что мне делать, если я приду к нему вот так, но я должна сказать ему сегодня вечером, пока не передумала.


## Глава 15


Проснувшись в своей постели, Патриция Террилл мгновенно ощутила запах табачного дыма в комнате. Ну правда! подумала она, папе достаточно плохо курить эти грязные сигары в гостиной, но когда он начинает обнюхивать весь дом...! Потом она почувствовала пульсирующую боль в голове и то, что под одеялом она совершенно голая.


Она села в внезапной панике, смутные воспоминания о ночи пронеслись в ее голове, как фрагменты сна - скорее, кошмара, резко сказала она себе. Человек у окна лениво повернулся, чтобы посмотреть на нее.


- Тебе лучше, Пэтси? - протянул он. - Знаешь. Я годами ждал, чтобы называть тебя так и смотреть, как ты злишься. Ты очень хорошенькая, когда злишься - и когда пьяна тоже. никогда не видел пьяного красивее". Он усмехнулся.


Она нашла свой голос. "Ты дурак!" прошептала она. "Потушите эту сигарету; если слуги почувствуют запах дыма в моей комнате...


Стив Лич снова усмехнулся. - Думаю, мне не нужно беспокоиться о тебе. Нет, если твоя первая мысль о слугах.


Он чиркнул спичкой; вспышка света была похожа на взрыв. Она натянула простыню, чтобы прикрыться, когда он наклонился вперед, чтобы зажечь лампу на соседнем столе. Она смотрела, как он выпрямляется; он был аккуратно одет в свою рабочую одежду. Что-то делало его более гибким и грациозным, чем обычно, и она решила, что это отсутствие тяжелой пушки. Оружие лежало на столе под лампой, вокруг него была обмотана патронташ. Рядом лежала его шляпа. Она смотрела на него, не мигая, голова пульсировала. Она ненавидела его за то, что он не мог вынести этой боли, и за его дополнительное преимущество, состоящее в том, что он был полностью одет, в то время как ей приходилось прятаться голой, с полураспущенными волосами, которые падали ей на глаза и придавали ей, без сомнения, смешной и рассеянный вид. .


"Где..." У нее пересохло во рту; ей пришлось облизать губы, чтобы произнести слова. "Что случилось с моим... Как я попал в такую постель?"


- Да ведь я потом уложил тебя спать, Пэтси, - сказал Стив Лич, улыбаясь ей. Он покачал головой. "Вещи, которые носят женщины, удивительно, как они вообще обходятся. У меня ушло полчаса на то, чтобы разобраться во всех подпругах и латиго; при этом мне пришлось использовать нож на некоторых из них".


Она, конечно, знала о том, что произошло между ними, чуть ли не с первой минуты пробуждения, но до сих пор не доходила до нее весь смысл этого. Какое-то мгновение она смотрела в его улыбающееся, уверенное лицо; затем, не обращая внимания на свою наготу, она отбросила одеяло, вскочила с постели и бросилась через комнату. Рукоять большого револьвера была холодна на ощупь; оружие скользнуло. плавно из поношенной кобуры. Каждую секунду она ожидала, что почувствует сильный удар его тела, отбрасывающего ее в сторону, жестокую хватку его пальцев, оттягивающих ее назад; но ничего не произошло. Странно разочарованная, она развернулась с уровнем оружия и увидела, что он все еще стоит у кровати с сигаретой в пальцах.


Он ухмыльнулся. - Знаешь, лучше этого, Пэтси. Ты должен взвести курок, чтобы убить меня.


Она уставилась на. его яростно; и ее большой палец нашел молоток и ударил его обратно. Потом вздохнула, положила пистолет на стол и подошла к шкафу, где. она накинула халат, который набросила на себя и рывком застегнула, не заботясь о том, чтобы платье не было полностью застегнуто спереди; в конце концов, злорадствующий негодяй имел достаточно возможностей насмотреться вдоволь. Хотя она и пыталась не признаваться в этом самой себе, она испытывала головокружительное возбуждение от того, что он находился с ней в комнате таким незаконным и интимным образом. Она подошла к кровати.


"Позвольте мне попробовать это", сказала она.


- Что? Сигарету? Ну конечно, дорогая.


Он поднес его к ее губам. Она высосала дым и выкашляла его. "Я заявляю, я не понимаю, почему вы, мужчины, поднимаете такую суету из-за гадостей".


Он рассмеялся, выбросил сигарету в открытое окно, притянул ее к себе и поцеловал достаточно грубо, чтобы причинить боль. Это был совсем другой опыт, чем любой поцелуй, который она получила от Джима Маккея, который всегда был очень осторожен с ней.


- Я долго этого ждал, - выдохнул Стив. - Но оно того стоило. Мы собираемся сделать адскую команду, Пэтси, мы возьмем эту чертову страну, скатаем ее, как ковер, и расстелим, чтобы по ней шли только мы вдвоем. Он посмотрел на нее сверху вниз, и выражение его бледно-голубых глаз немного испугало ее: это был человек, которого она не знала. "Твое ранчо и мое ружье, дорогая; они не могут победить эту комбинацию! Я нравлюсь твоему отцу; он будет рад, что мы поженимся..." Она сказала: "Стив, принято спрашивать даму".


Он смеялся над ней. "Дорогой, я просил, и ты не могла снять платье". Он ухмыльнулся, глядя на ее разгневанное лицо, и похлопал ее по тому месту, куда никто не касался руки с тех пор, как она была совсем маленькой девочкой. - Давай, милая, не смотри так!


Она отстранилась и хладнокровно сказала: "Прежде чем мы поженимся, мой друг, вам придется забыть некоторые из ваших вульгарных привычек".


Его рука поднялась очень быстро. Удар был достаточно сильным, чтобы вызвать слезы на глазах. Она приложила руку к горящей щеке и недоверчиво посмотрела на него.


Он резко сказал: "Это не твой ручной чувак, дорогая; это Стив Лич! Не пытайся учить меня манерам!


От толчка у нее заболела голова. Она ждала яростного гнева, на который имела полное право рассчитывать; но не пришло. Она вдруг поняла, что боится этого высокого человека с бледными глазами и твердой рукой. Она смиренно села на кровать, глядя на него снизу вверх.


- Так-то лучше, - сказал он. "Теперь есть одна важная вещь, о которой нужно позаботиться, прежде чем мы позволим кому-либо узнать о нас. Нам нужен Большой Мадди, милый, и если марагонская девчонка наконец ушла и продала его, как она сказала, есть только один способ получить его...


## Глава 16


СИДЯ ЗА СТОЛОМ БЕНА РЕНЬЕ с дымящейся кружкой кофе перед собой и холодным печеньем в руке, Джули Марагон оглядела маленькую хижину с печкой, грубыми койками и неуклюжей, хотя и опрятной, мужской мебелью, и подумала: мог бы приехать сюда, чтобы жить! Это уже было в прошлом. Она пришла в поисках уверенности и безопасности, а вместо этого нашла сомнительную загадку. Ответ был еще не ясен, но вряд ли он мог быть приятным. Человек имел право выбирать себе друзей, но он не имел права скрывать, кто они такие, и, очевидно, именно этим Бен Ренье, при всей своей мальчишеской простоте, должен был заниматься какое-то время, а может быть, и всегда. с момента его прибытия в страну три года назад.


Руфус Хэннеси заговорил через стол, напугав ее. "Из тебя вышел бы хороший игрок в покер".


- Я хорошо играю в покер, мистер Ханнеси, - спокойно сказала она.


"Вы знаете мое имя?"


Она смеялась над ним. "Большинство людей делают здесь". она мотнула головой в сторону Бака Хэннеси, который прислонился к стене позади нее, лениво положив руку на свой пистолет в кобуре, не так, как будто он готовился вступить в бой, а просто так, как будто его рука чувствовала себя там более комфортно, чем где-либо еще. - Во всяком случае, я знаю его имя, - сухо сказала она, - и в нем есть определенное фамильное сходство.


Хэннеси начал было говорить, но сдержался, когда снаружи послышались тяжелые шаги Бена Ренье. Войдя в каюту, светловолосый великан забыл пригнуться к низкому дверному проему и получил по голове крепкий удар. Он выпрямился внутри, потирая ушибленное место, и взглянул на Джули.


"Можно было подумать, что у человека, проломившего себе череп о каждую перемычку к югу от линии Мейсона и Диксона, хватит ума построить свою собственную дверь достаточно высокой", - с сожалением сказал он.


Ханнеси спросил: "Ты позаботился о ее лошади?"


- Он в корале вместе с остальными, - сказал Бен. "Если кто-то подойдет достаточно близко, чтобы прочитать клеймо, он уже слишком близко".


- Надеюсь, вы убрали это седло из виду?


- Да, мистер Ханнеси.


Джули сказала: "Значит, я пленница?" Ни один из трех мужчин не ответил ей. Она посмотрела на белокурого великана у двери. - Я твой пленник, Бен, или их пленник?


Он покраснел и ничего не ответил. Это Бак Хэннеси сказал: "Наши".


Старший Хэннеси сказал: "Видишь ли, девочка, Бен только что оговорился; это не его дверь, он голову сломал, а моя. О, он выложил это, но мои деньги заплатили за это, за все остальное, что есть в этом месте, включая самого Бена, и он заработал. Чтобы вызволить человека из тюрьмы, нужны деньги. Я вытащил его и отправил сюда, где он был бы в безопасности от закона, просто потому, что он был сыном сестры моей первой жены, и она написала письмо с просьбой о помощи. Но когда я увидел честное выражение его лица и его девчачье румянец, я понял, что сделал хорошее вложение. Он был таким, каким был я. находясь в поиске. Немногие люди могли бы переехать сюда, за Лестницей, чтобы никто не заподозрил подозрений, но Бен справился.


- Понятно, - сказала Джули. Она не смотрела на Бена Ренье, а не сводила глаз со Старшего. - А вы возложили на него какие-либо другие обязанности, кроме создания этого места, мистер Хананеси?


Снова раздался глубокий смешок Руфуса Хэннеси. "Ну, я подумал, что мальчик заслужил небольшую общественную жизнь за всю свою тяжелую работу, и не было никакого вреда в том, чтобы следить за тем, чем ты занимаешься".


Она по-прежнему не сводила глаз с Бена Ренье, говоря: "Тогда я должна извиниться перед мистером Брокхерстом. Когда я, наконец, понял, что за мной следят, я обвинил его. Не то чтобы он был совершенно невиновен. Она не могла не добавить с некоторой горечью: "Кажется, я сделала не очень удачный выбор друзей, мистер Хэннеси".


Через некоторое время она спросила: "Зачем ты мне это рассказываешь?"


Бородатый мужчина пожал плечами. "Почему бы и нет? Вы бы все равно догадались о большей части этого к тому времени, как ушли отсюда. Думаю, ты понимаешь, что мы не можем отпустить тебя на пару дней, чтобы поговорить. Когда вы говорите, вы можете говорить прямо.


"Я понимаю."


- Ты не услышишь от меня извинений, девочка. Мы боремся за наши жизни; мы не можем позволить себе быть джентльменами. Для майора Террилла и его друзей мы - шалопаи в дыре в каньоне Бланко. У всех этих славных людей в глубине души есть мысль, что рано или поздно, когда у них будет немного свободного времени для работы, они приедут туда с лопатами и откопают нас. Ну, говорю тебе, девочка, мы не стремимся, чтобы нас выкопали. На самом деле, у нас есть идея немного покопаться. Он сел и мрачно посмотрел на нее. "Я не знаю, откуда у вас такие высокопарные идеи. Клем Марагон всегда считал, что мужская работа - ладить со своими соседями, независимо от их семьи или воспитания, если они давали ему половину шанса, а мы всегда старались делать это. Я не ссорился с твоим дедушкой; он был прекрасным человеком. Это был плохой день для меня, когда я узнал, что он терпит неудачу. Я знал тогда, что в Сан-Рафаэль приближается война, и готовился к ней. Я полагал, что ты сразу же продашься Терриллам, раз ты был так близок к ним. но ты обманул меня. Ты держала нас всех в замешательстве пару лет, девочка; а теперь кровь пролилась и дурить поздно.


Она тихо сказала: "Ну, во всяком случае, мне удалось купить нам пару лет мира. Что ты собираешься делать, прокатиться на Лестнице и уничтожить ее?


Ханнеси рассмеялся. - Нет, нет, девочка, мне не нужно его бить. Совсем нетрудно заставить его напасть на меня и уничтожить себя. И пока он это делает... Он приятно усмехнулся. - Скажите, что первым делом делает скотовод, когда ожидает беды? '


Она колебалась. "Почему, я думаю, он перемещает свои запасы в безопасное место".


- Я вижу, твой дедушка научил тебя кое-чему. Верно, он перемещает свой запас как можно дальше от опасности. Так. ожидая неприятностей с юга, майор перегнал большую часть своего стада в район Кабальо-Спрингс. Поднимитесь туда на холм, и утром вы сможете увидеть некоторые из них. Он настолько уверен, что он единственный умный человек, завоевавший мир, что даже не удосужился подружиться с Беном здесь, прямо у его черного хода; на самом деле, он без особых церемоний выгнал Бена из источников, когда решил, что может использовать их сам. Так что, по-твоему, следующий шаг, девочка?


Она облизала губы, внезапно испугавшись. Несмотря на то, что Терриллы не оставили ей ни любви, ни восхищения, она не могла вынести их уничтожения таким холодным и заранее спланированным образом.


Она сказала: "Я полагаю, когда майор поедет на юг, чтобы разобраться с вами, его скот начнет двигаться на север или на запад. Когда он вернется в Ladder, он обнаружит, что его диапазон пуст".


- Если он вернется в Лестницу, девочка, - мягко сказал Руфус Хэннеси. - Я действительно не ожидаю, что он вернется.


Она колебалась, снова потрясенная; но вскоре она спросила с искренним любопытством: "Как ты собираешься выйти сухим из воды, Хэннеси? Закон не так далеко!"


Мужчина имеет право защищать свой дом, когда на него нападает наглый сосед. А если сосед настолько неосторожен, что оставит свой товар без защиты, а беззаконники воспользуются его небрежностью... - Он пожал плечами и улыбнулся. - Я не угонщик, девочка. Я случайно знаю нескольких мужчин, вот и все. Может быть, я вложил эту мысль в их умы, но я ничего не делаю из этого, и это было бы трудно доказать".


- Нет, если есть свидетель, - намеренно сказала она. "Как я."


Он усмехнулся; потом он рассмеялся. "Черт возьми, если ты не дедушка, девочка! Бросить это мне в зубы- Но ты что-то забываешь, Джули Марагон. Вы забываете, что люди захотят узнать, как вы получили информацию. И когда вы говорите, что узнали об этом, посетив посреди ночи хижину Бена Ренье... - Он красноречиво развел руками. - Боюсь, большинству людей это покажется тем, что горшок превращает чайник в черный цвет. Бен уйдет со скотиной, а если я знаю своих милосердных и терпимых соседей, они будут гораздо больше заинтересованы в понять, чем внучка старого Клема Марагона была для этого угонщика скота, чем услышать более резкие слова о Хэннеси. ". Он хлопнул большими ладонями по столу и приподнялся: "Ну, здесь все готово, и в Бланко есть работа, которую нужно сделать; мы поедем верхом. Позаботься о ней, Бен".


Бак Хэннеси, проследовавший за отцом через дверь, оглянулся через плечо и неприятно рассмеялся. - Но не слишком хорошо, Бен, - сказал он и закрыл за собой дверь.


Снаружи поднялось движение, когда они сели в седло; затем они уехали, и Джули вздохнула с облегчением.


"Ну, Бен, - сказала она, - ты действительно собираешься держать меня здесь?"


Здоровяк отвернулся от окна, где только что стоял, и умоляюще сказал: - А, Джули...


"Ты?" она настаивала. "Что, если я встану и выйду за дверь? Не могли бы вы возложить на меня руки?"


Он сказал: "Не надо, Джули! Снаружи есть мужчины, которые не колеблются. Вы не в безопасности, если выйдете за эту дверь.


"Я понимаю." Она взглянула на него. "Где вы собираетесь избавиться от украденного стада такого размера?"


"Мы поделим его - не качайте меня, Джули".


"Почему ты это делаешь? Ты не такой.


Он посмотрел на свои большие руки. - Откуда ты знаешь, какой я? - с горечью спросил он. "Я обязан мистеру Ханнеси жизнью. Меня собирались повесить".


Она посмотрела на него, пораженная. - Убийство, Бен? '


Он сказал: "Они сводили меня с ума, Джули. Они не поверили мне, когда я сказал, что лучше не пить. Я пытался сказать им, но они только смеялись надо мной. Так что я выпил с ними пару стаканчиков, просто чтобы доставить им удовольствие, но они не переставали смеяться надо мной, и я... ну, я разозлился, вот и все. А такой человек, как я, Джули, не может позволить себе злиться. Вещи просто случаются. С тех пор, как я был мальчиком. Вот почему мне пришлось уйти из дома в первый раз. I. только слегка потряс его, и у него сломалась шея; и я попросил его оставить меня в покое. У меня было, Джули. Но они никогда не останавливаются во времени..."


Она смотрела на него безмолвно, не в силах говорить из-за того, что видела в его глазах. И все же сквозь волну теплой жалости пробежала тонкая струйка более холодного суждения, окрашенного страхом; в конце концов, любой мужчина должен уметь контролировать свой темперамент, и чем крупнее он был, тем больше причин для контроля. Она позволила мысли сформироваться у себя в голове: жалей его сколько хочешь, но тоже держи глаза открытыми. Вы не хотите оставаться здесь дольше, чем нужно.


Она начала было говорить, но быстрый стук в дверь прервал ее. "Бен! Всадник приближается по дороге.


Бен быстро повернулся и задул лампу, оставив комнату освещенной слабым дневным светом. - Скажи Малышу, чтобы отвел новых людей вверх по реке в убежище, - крикнул он. - Скажи ему, чтобы он кружил вокруг них внизу, чтобы они не заметили, как они уходят, и пусть он быстро уводит их отсюда, Лу. Никакого огня, когда они туда доберутся. ты останешься здесь и познакомишься с этим типом, а я держу Марагон подальше от глаз. Кто это?


"Я не знаю, - ответил человек по имени Лу. - Но мальчики говорят, что он носит чертовски забавную шляпу..."


## Глава 17


МАЛЕНЬКОЕ РАНЧО выглядело опрятным и приятным местом, подумал Маккей, изучая его на расстоянии. Как и многие крупные мужчины, Бен Ренье явно обладал почти женским инстинктом аккуратности. Дом имел солидный вид, и его не портили дрова, упорядоченно сложенные возле двери, или хорошо сделанная навесная пристройка, которая, по-видимому, укрывала множество инструментов и снаряжения. Дым поднимался из трубы к розовому безоблачному утреннему небу. Когда Маккей впервые увидел дом несколько миль назад, в окне горел свет, но он был погашен, возможно, в нем больше не было необходимости.


Когда подъехал Маккей, к двери каюты подошел мужчина; худощавый, смуглый человек, с непокрытой головой и в рубашке, с полунедельной отросшей бородой, которую он лениво почесывал, глядя, как приближается посетитель. За поясом брюк у него торчал револьвер.


- Ищете кого-нибудь, мистер?


- Это дом мистера Ренье? - спросил Маккей и начал слезать".


Мужчина мягко сказал: - Невежливо слезать с лошади, пока тебя не попросят, пилигрим.


Маккей проверил его движения. - Меня спросили?


Смуглый мужчина пожал плечами. "Конечно. Свет вниз. Просто говорю вам то, что может пригодиться; Здесь есть места, где можно застрелиться, вот так выпрыгнув из седла.


- Благодарю вас за информацию, - сухо сказал Маккей. Казалось, прошло много времени с тех пор, как он стоял на земле. Стоя там, избавляясь от напряжения в мышцах, он воспользовался возможностью осмотреться. В ближайшем загоне стояло несколько лошадей. Одной из них была крупная неуклюжая серая лошадь, которую он уже видел раньше: лошадь Бена Ренье. Другой была маленькая гнедая кобыла с четырьмя белыми ногами. Маккей поискал предательское седло и не увидел его; но ему это было не нужно. Она сказала, что это последняя голова скота с клеймом "Ленивый М", и он мог ясно прочитать клеймо. Он обнаружил, что был несколько шокирован и неожиданно разочарован. Значит, так оно и есть, и ты дурак, что пришел сюда, подумал он.


- Бена сейчас нет, - сказал смуглый. - Он ждал вас, мистер...


"Маккей. Джим Маккей".


Другой взял протянутую Маккеем руку и коротко пожал ее. - Лу Комбс, - сказал он. - Бен где-то уехал с Крошкой Джонсоном. Нас здесь только трое. Ты не сказал, ждет ли тебя Бен.


Маккей рассмеялся. - Что ж, пожалуй, я могу признаться, мистер Комбс. На днях я встретил мистера Ренье в Сан-Рафаэле, но не собирался наносить ему визит. Тем не менее, я начал с Ladder довольно поздно вчера днем; и через некоторое время после наступления темноты я обнаружил, что дорога не только ведет на север, а не на восток, но и становится тревожно расплывчатой. Наконец я понял, что совсем заблудился и ничего не оставалось делать, как повернуть назад и попытаться найти реку. Было как раз на рассвете, когда я наткнулся на вашу дорогу и увидел ваш дым на фоне неба. Это было приятное зрелище, сэр, уверяю вас.


Это была достаточно хорошая история для спонтанного момента, содержащая большие доли правды; и Маккей очень надеялся, что это будет принято, поскольку альтернативой было объяснить, что он пришел сюда, пытаясь присматривать за девушкой, которая, по-видимому, слишком хорошо знала, как позаботиться о себе. У меня есть винтовка, уверенно сказала она, когда он предложил проводить ее до города. "Ее винтовка и великан Бен Ренье", - с усмешкой подумал Маккей; с этой комбинацией, к ее услугам, ей вряд ли потребуется помощь нежной ноги.


Он сказал: "Итак, если бы вы могли уделить мне немного еды, мистер Комбс, и сказать мне, как именно добраться до Сан-Рафаэля отсюда, я был бы вам очень признателен".


"Конечно, заходите внутрь", - сказал другой. "У нас немного, но вы можете получить то, что есть".


Внутри кабины был такой же твердый, но упорядоченный воздух, как и снаружи. Маккей взял чашку кофе и поднес ее к столу, а Комбс бросил бекон на сковороду.


- Добраться отсюда не составит большого труда, - сказал Комбс. "Просто вернитесь тем же путем, которым пришли, и поверните налево, когда доберетесь до Спрингс. Затем через некоторое время вы попадете на главную дорогу. Лестница; но к тому времени вы уже практически можете видеть город впереди себя... Его прервал громкий грохот, который, казалось, исходил как раз с другой стороны торцевой стены хижины. Он поднял сковороду, ткнул в огонь и плюнул в него. "Клянусь Богом, когда-нибудь я застрелю эту собаку", - сказал он.


- Почему бы тебе не сказать им, чтобы они вышли? - сказал Маккей.


Мужчина повернулся, чтобы посмотреть на него. Это заняло некоторое время. Потом Комбс поморщился. -- Что ж, думаю, я так и сделаю, -- сказал он и пошел к двери.


Маккей последовал за ним. Смуглый мужчина остановился снаружи.


Маккей остановился позади него, наблюдая, как Джули Марагон выходит из сарая для инструментов. Она несла пальто, шляпу и перчатки в беспорядке, как будто собрала их в спешке или ей навязали. Она сделала шаг и подождала, пока Бен Ренье проведет свое огромное тело через маленькое отверстие.


Лицо здоровяка было красным, когда он выпрямился, чтобы посмотреть на Маккея. - Это ад - быть таким большим, что постоянно что-то сбиваешь, - с сожалением сказал он.


Маккей сказал: "Я уже узнал кобылу мисс Марагон в загоне". Он взглянул на девушку. - Жаль, что она охромела, мисс Марагон. Надеюсь, ничего серьезного.


Джулия сказала: "Почему она не..." Затем ее глаза слегка расширились. и она повернулась, чтобы посмотреть, и воскликнула: "О, Бен, со Стар что-то не так! Посмотри на нее!"


Здоровяк повернулся, и Лу Комбс посмотрел в том же направлении; и Маккей взял из ближайшей кучи дрова, которые, как ему показалось, лучше всего подходили для его цели - крепкий кусок сосны около двух футов в длину и двух дюймов в диаметре. Он посмотрел на череп Лу Комбса опытным взглядом человека, который не раз сталкивался с проблемой использования страховочной булавки, чтобы остановить бой воинственного моряка, и ударил сильно и точно.


## Глава 18


Он надеялся достать пистолет из-за пояса упавшего, на самом деле планировал его, но Бен Ренье уже развернулся, когда наклонился, и Комбс упал на оружие.


- Маленький человек, - сказал Ренье тихим, удивленным голосом, - зачем, маленький человек, ты пошел и обидел Лу!


Потом что-то странное и безобразное сделалось с его лицом; все мальчишество ушло из него, остался большой светловолосый мужчина-бык, который опустил голову и в спешке перебежал двор. У Маккея не было времени перевернуть инертное тело Комбса на спину и найти пистолет; вместо этого "он двинулся вперед и пригнулся, чтобы дождаться большого человека, балансируя дубиной в руке".


Ренье немного отклонился от своего подопечного, чтобы избежать бессознательного тела на земле; и Маккей, предвидя это, отступил назад через тело. Он. избежал большой руки, брошенной, чтобы схватить его, и нанес свистящий удар наотмашь плечом и рукой за ней, протянувшись далеко через Лу Комбса, чтобы положить дубинку прямо на поясницу Ренье, когда инерция большого человека пронесла его мимо . Хоть и неуклюже нанесенный, это был удар, который сломал бы человека поменьше надвое; и тело Ренье выгнулось в рефлекторном протесте. Из его рта вырвался сдавленный рев, а рука вернулась, чтобы поддержать рану.


Это было открытие, и Маккей сделал два широких шага и снова взмахнул дубиной; но Ренье с инстинктом бойцовского зверя уже пригнулся, и сосна взглянула ему в череп. Он повернулся, качая головой. Маккей низко пригнулся и ударил сбоку по колену, нанес еще один удар по почке и попытался нанести удар по затылку, но промахнулся - шквал коротких рубящих ударов дубинкой по запястью и предплечью, когда он вошел в бой. под охраной большого человека и вышел за ним.


Ренье повернулся, и теперь они смотрели друг на друга более осторожно, тяжело дыша. "Эта дубинка, - задыхаясь, сказал Ренье, - ты не имеешь права использовать дубинку против кулаков!"


Маккей рассмеялся. -- Отпилите себя примерно на шесть дюймов, мистер Ренье, и сбросьте фунтов пятьдесят, а я выброшу дубинку... мисс Марагон, -- сказал он, не поворачивая головы, -- мисс Марагон, у того парня на земле есть пистолет. -"


Он потерял ее из виду; теперь ее голос раздался из-за его спины, холодно: "У меня есть это. Мне стрелять или ты справишься с ним? Где-то на реке стоит дюжина мужчин; выстрел может привести их.


Взгляд Ренье на мгновение дрогнул при явном заявлении девушки о верности. Он закричал: "Не направляй на меня пистолет, Джули. Маленькая пуля меня не остановит. Я не боюсь оружия".


- Я знаю, Бен.


Маккей сказал: - Давайте не будем никого убивать, если сможем, мисс Марагон. Пожалуйста, следите за моей спиной, пока я разрубаю этого парня до размера.


Преднамеренное хвастовство возымело ожидаемый эффект: Бен Ренье опустил голову и снова вошел, ударив Маккея по голове огромным кулаком. Маккей отступил назад и пропустил удар, сильно ударил дубинкой по локтю и, почти продолжая то же движение, нанес удар слева по лицу. Но он подошел слишком близко, чтобы сделать это, ожидая, что здоровяк будет отброшен назад или, по крайней мере, отвлечется контратакой. Теперь он запоздало взмахнул левой рукой, чтобы отразить другой массивный кулак, который Ренье, очевидно невредимый, метнул в него; но удар пробил насквозь, скользнул ему по голове и швырнул на землю в полубессознательном состоянии.


- Сейчас я тебя растопчу, человечек! До него донесся хриплый голос Бена Ренье, и Маккей откатился и встал на четвереньки, все еще с дубиной в руке. На лице Ренье была кровь, и его движения были замедлены из-за перенесенного избиения; но его глаза были безумными и мутными, что указывало на то, что он был вне боли или разума. Он вошел и нацелился на Маккея, который отскочил в сторону, снова поднялся и сильно ударил по ногам другого человека. Он промазал, когда Ренье отпрыгнул назад; это дало ему время, необходимое, чтобы подняться, избегая тянущихся к нему рук.


Ренье выкрикнул бессловесное проклятие и бросился на Маккея, как медведь, широко раскинув руки, чтобы либо ударить, либо схватить его. Маккей повернулся, собрался и бросился в фехтовальном выпаде, вонзив деревянную заготовку на конце прямой руки, как меч, прямо в ямку незащищенного живота здоровяка. Вся тяжесть его тела была позади него, и сила броска другого усилила удар.


Он почувствовал толчок от столкновения вверх по руке к плечу и по телу до пяток; это отбросило его назад и вывело из равновесия. Почему, человек скала! - подумал он с мрачной покорностью, отбрасываясь в сторону, чтобы избежать ожидаемого контрудара. Когда ты ударил человека всем, что у тебя было, плюс дубиной, а он все равно продолжал наступать, все могло кончиться плохо...


Затем он обнаружил, что стоит там без помех. Такого удара, какой он только что получил, даже Бен Ренье не смог бы выдержать; это выгнало из него ветер, и он согнулся пополам, сдерживая себя и задыхаясь. Было не до рыцарства, и Маккей взялся обеими руками за дубинку, вмешался и сильно ударил.


Он недооценил способность гиганта поглощать наказание. Ренье пошатнулся и упал на колени, но не упал. Это было похоже на рубку дерева; и не было больше удовольствия в бою. Маккей снова поднял клюшку; затем он услышал предупреждающий крик Джули Марагон. Когда он начал поворачиваться, сильные руки схватили его сзади.


Он не сделал ошибки, напрягшись в хватке, которая держала его; вместо этого он немедленно уступил ему, отбросив себя назад на нападавшего, так что они оба упали. Он был сверху, и вес его падающего тела разорвал хватку другого. Он выкатился на свободу и встал на ноги, чтобы увидеть Джули Марагон, растянувшуюся на земле возле поленницы. Очевидно, она побежала к нему, чтобы помочь, и мужчина по имени Лу, игравший в опоссума, поймал ее за лодыжку и споткнулся, и при падении у нее перехватило дыхание. Пистолет лежал в пыли двора за пределами ее руки.


Маккей бросился к нему, но Лу Комбс опередил его, зачерпнув мяч. Маккей изо всех сил бросил клюшку, и Комбс снова упал. Затем движущееся тело ударило Маккея и сбило его с ног. Он вырвался, откатился и оказался лицом к лицу с крупным мужчиной в изношенной одежде, с блестящим черным лицом и бритой пулевидной головой, на макушке которой виднелся шрам в виде рубца.


Большой негр подошел к нему медленной, неторопливой походкой. Он нанес пробный удар Маккею в голову, но Маккей парировал его, а второй кулак сильно ударил Маккея в грудь. Маккей принял удар и ответил на него; не было времени на ловкость, не с Ренье, трясущимся, как огромное ошеломленное животное, и Лу Комбсом, судорожно ползшим к пистолету, лежащему на земле. Он двинулся вперед, сильно и открыто нанося удары и получая наказание в ответ. Он достиг точки, за которой негр не уступал, и они стояли лицом к лицу. яростно бьют друг друга. Тут его противник сломался, внезапно закричав:


- Не делай этого, Лу! Мне не нужна твоя помощь!


Маккей инстинктивно пригнулся; и ствол пистолета ударил его сбоку по голове. Он слепо шагнул вперед в объятия негра, который отшвырнул его в сторону.


"Хорошо, он у меня, Лу!" - задыхался негр. - А теперь подними этот проклятый пистолет, парень. Ты же не хочешь его убивать, такого красивого бойца, как он. Черт бы побрал, если бы я когда-нибудь подумал, что мистера Ренье изрубят вот так, пусть даже дубинкой.


Красные волны головокружения прокатились по мозгу Маккея; он прислонился к мужчине с закрытыми глазами, ожидая, когда силы вернутся к нему.


Бен Ренье обратился к негру: "Держи его, Малыш. Держите его. Ты тоже, Лу. Просто держи его там для меня.


Большой мужчина все еще стоял на коленях, преграждая им путь. Пока они смотрели, он подставил одну ногу под себя и попытался встать, но потерпел неудачу и тряхнул головой странным, судорожным образом, как человек, пытающийся вытряхнуть воду из ушей.


- Черт возьми, я сказал, держи его! Я научу его использовать на мне дубинку!


Негр сказал: "Я не думаю, что тебе следует..."


Лу Комбс, схвативший Маккея с Другой стороны, прошипел: "Крошка, ты проклят. дурак! Ты знаешь, какой он, когда он такой. Просто хватай другую руку и держи свою чертову ловушку на замке!


Маккей стоял между двумя мужчинами и смотрел, как избитая фигура Бена Ренье пытается подняться на ноги. В этом было очень мало человеческого; казалось, что он возвышается высоко и бесформенно на фоне восходящего солнца, покачиваясь там в течение поддающихся измерению секунд, прежде чем двинуться к ним. Маккей стоял вяло и не сопротивляясь, Ожидая. Бен Ренье остановился перед ним, тяжело дыша, и смертельно ударил его кулаком по голове. В последний момент Маккей бросился назад, увлекая за собой двоих мужчин, и удар промахнулся.


- Держите его неподвижно! Ренье взревел, поднимая кулак для нового удара. Послышался шорох юбок, и Джули Марагон бросилась к нему, схватив отведенную назад руку.


- Нет, Бен, нет! Ты убьешь его!


Большой мужчина все еще стоял на коленях, преграждая им путь. Пока они смотрели, он подставил одну ногу под себя и попытался встать, но потерпел неудачу и тряхнул головой странным, судорожным образом, как человек, пытающийся вытряхнуть воду из ушей.


Почему, Джули, я не хотел... Потом он поспешно, спотыкаясь, направился к ней, опустился на колени рядом с ней и неуклюже поднял ее.


"Джули!" воскликнул он. - Джули, я не имел в виду... Ты не должна была... Она мертва, - в ужасе прошептал он, глядя на свою руку, на которой была кровь. "Она мертва! Я убил ее!


Джули Марагон открыла глаза и принюхалась. "Бен Ренье, будь ты проклят, ты дал мне кровь из носа!" - сказала она дрожащим голосом. "Дайте мне платок, пока он меня не испачкал".


Он вложил ей в руку платок. - Я думал... я думал, что убил тебя, - сказал он. - Я думала... - Она молчала, поднося тряпку к лицу. Через мгновение он осторожно опустил ее спиной к поленнице. и поднялся. - Крошка, оседлай ее лошадь. он сказал.


Тайни кивнул и отошел. Лу Комбс пошевелился. - Но, Бен, ты не можешь...


"Замолчи!"


- Ну, а этот?


Ренье тупо повернулся и посмотрел на Маккея. - Мог бы и его отпустить. Двое не могут причинить больше вреда, если разговаривают, чем один.


"Ханнеси будет ужасно чертовски зол".


- Вполне вероятно, - сказал Бен Ренье. Он посмотрел на свои большие руки. - Я хочу, чтобы она убралась отсюда, - сказал он очень мягко.


## Глава 19


Они не разговаривали до тех пор, пока не миновали место, где дорога сворачивала в сторону от реки и хижины не было видно позади них. Солнце уже встало высоко, и воздух быстро терял утреннюю прохладу.


Наконец Джулия спросила: думаете, можно остановиться на минутку, мистер Маккей? Я должен выглядеть беспорядок.


Маккей остановился, спешился и помог ей слезть с бокового седла. Он смотрел, как она отстегивала бутылку с водой, которую держала на рукояти, смачивала испачканный носовой платок Бена Ренье и стирала с лица запекшуюся кровь.


- Боюсь, это была не очень джентльменская драка, - извинился Маккей. "Этот парень был слишком большим, чтобы я мог сразиться с ним с пустыми руками".


Она быстро рассмеялась. "В этой стране нет другого человека, который пошел бы против Бена Ренье с чем-то меньшим, чем сорок пять". Она позволила ему снова помочь ей сесть в седло и подождала, пока он сядет. Когда они вместе уехали, она сказала: "Вы удивительный человек. Где ты научился так себя вести?"


Он смеялся. "Да ведь мой отец считал, что никакого джентльменского образования не было. до тех пор, пока он не сможет дать разумный отчет о себе как с мечом, так и с пистолетом".


- Есть еще одна вещь, которую я. хотела бы объяснить... - Она замялась.


"Это что?" "Как


Вы знаете, что что-то было не так, там, в хижине? Как вы узнали, что я заключенный, а не просто попал в компрометирующую ситуацию?


Он сказал довольно натянуто: "Ну, я, конечно, не знал. Но если ты прятался в этом сарае по собственной воле, зачем Ренье прятался с тобой?


- О, - сказала она немного разочарованно. "Да, конечно. Я не подумал об этом".


- Кроме того, - сказал Маккей довольно застенчиво, - есть тот факт, что у человека складывается определенное впечатление о людях, и я не верил...


"Это я что? Мой друг, если у вас сложилось обо мне впечатление, что я такая холодная рыба, что нет никакой возможности, чтобы я навестил человека, которого любил, посреди ночи с совершенно аморальными целями, то я думаю, вам лучше держаться подальше. мнение для себя".


Он взглянул на нее, немного потрясенный. Она не смотрела на него, и лицо ее под веснушками было румяным; он подумал, что она сама была немного шокирована. Он ухмыльнулся. - Я не это хотел сказать, мисс... э-э, Джули. Мои рассуждения основывались совсем на других основаниях...


Он резко остановил себя и остановился; девушка уже остановила свою кобылу и вытащила из ножен карабин. Она взглянула на него; он протянул руку, и она передала ему оружие. Они ждали, наблюдая, как всадник спускается по гребню справа. Через мгновение Маккей рассмеялся. - Это просто Рамон, - сказал он. - Я думаю, вы его знаете; раньше он работал на Lazy M".


- Рамон Гутьеррес? она сказала. - Что он здесь делает?


"Что мы оба здесь делаем? Ищу тебя." Он усмехнулся. "Видите ли, я действительно заблудился прошлой ночью; но у меня хватило ума вернуться назад, пока я не нашел правильную дорогу. Однако это заняло у меня довольно много времени. Как только я привел себя в порядок, подъехал Рамон. Он сказал, что ты ушел с ранчо раньше него, я тебя видел? Твоих следов не было на дороге. Мы начали поиски и нашли, где вы свернули. Мне казалось, что лучше всего отправиться прямо к Ренье, чтобы узнать, не видели ли вас там, а Рамон, который кое-что знает о выслеживании, ждал рассвета, чтобы пойти по вашему следу.


Они направили своих лошадей к старому мексиканцу. - Итак, вы нашли ее, старший Маккей, - сказал он, подойдя к ним. - Я боялся, что ты потеряешься в темноте. Он внимательно посмотрел на них, отметив "их побитый и запыленный вид. - Проблемы, сеньор?


Джули ухмыльнулась. - Не для этого человека, Рамон. Конечно, у него не было больших парней, с которыми нужно было иметь дело; только маленький Бен Ренье и два всадника... - Ее ухмылка внезапно исчезла. "Я не знаю, о чем я думаю! Конечно, нам нужно ехать в Лестницу. Я должен предупредить Терриллов. Давай, Рамон, покажи мне самый быстрый путь.


Старый мексиканец сидел неподвижно. Его мягкое лицо на удивление ожесточилось. - Терриллы могут гнить в аду, мне все равно, сеньорита. Он коснулся заметного рубца на щеке. "Человек не собака, которую нужно бить плетью! Вы были там. Вы видели, как это произошло.


Она мягко сказала: - Так вот почему ты ушел из "Лэддера" прошлой ночью, Рамон?


- Вот в чем причина, сеньорита.


- И ты не поедешь со мной, чтобы предупредить их? Я должен ездить. одна или с сеньором Маккеем... - Она взглянула на Маккея, который кивнул. - ...С сеньором Маккеем, чей маленький компас должен будет направлять нас, раз вы отказываетесь это делать.


Рамон весело ухмыльнулся. "Когда внучке сеньора Клема Марагона понадобится помощь немощного старика или маленького компаса, чтобы найти дорогу в этой стране, я надеюсь, что с комфортом покоюсь в могиле. Я поеду с тобой, чтобы предупредить проклятых Терриллов, но только по одной причине...


- И что это, Рамон?


"Причина, сеньорита, в том, что миссия бесполезна, потому что никто не может предупредить Террилла. Чего либо. Вы не сказали мне, что грозит, но я могу сказать вам следующее: майор будет верить только в то, во что он хочет верить. Все остальное, что ему скажут, он либо высмеет, либо назовет того, кто ему расскажет, лжецом. Приезжайте, покатаемся. Вы увидите, что я говорю правду".


Несколько часов спустя, стоя перед ранчо Лестницы, Маккей вспомнил слова старого мексиканца и увидел, как Джули взглянула в его сторону и криво скривилась, явно имея в виду ту же мысль. Их не приглашали внутрь, они стояли под жарким солнцем лицом к майору и Стиву Личу, в то время как другие мужчины бездельничали поблизости, слушая с ленивым интересом. Отношение майора было скептическим, а отношение его бригадира - откровенно пренебрежительным. Маккей увидел, как высокий мужчина оценивает его взглядом, в котором плохо скрывается насмешливый смех. Казалось, Пиявка уже давно злорадствует по поводу вчерашней маленькой победы; и Маккей поймал себя на том, что задается вопросом, что еще могло произойти в его отсутствие, чтобы другой человек был так доволен собой этим утром. Он искал Патрисию, но ее нигде не было видно.


Майор говорил с Жюли голосом терпеливого человека, ищущего правду. - Я просто пытаюсь во всем разобраться, девочка. Вы говорите, что Джим заблудился - похоже, это у него вошло в привычку - и сегодня утром забрел на север к Ренье. А Рамон тоже заблудился? И Бен Ренье держал тебя в плену, но Джим дал ему пощечину и вытащил тебя оттуда... Мужчина, стоявший у угла дома, громко хихикнул. Майор посмотрел на него без всякого выражения, и звук прекратился. - Я уверен, что это было очень похвально со стороны Джима, - спокойно сказал майор. Каньон Бланко. Надеюсь, у меня все ровно. Это немного сбивает с толку старика.


Пиявка сказала: "Мне это кажется выдуманной историей".


Майор сказал: "Но какова будет цель?"


"Почему, чтобы увлечь нас на север, пока банда Хэннеси движется к Большому Мадди, и никто их не остановит!"


- Но зачем этим друзьям обманывать меня, Стив?


Пиявка сказала: - А, гризер все еще размышляет о том, что мисс Пэт облизала ему лицо прошлой ночью. И чувак вчера купил Большого Мадди, помнишь? прошлой ночью он мог заключить сделку с Хэннеси.


Майор Террилл довольно грустно сказал: - А Джули Марагон, Стив, которая почти выросла в этом доме как моя вторая дочь? Вы же не можете заподозрить ее в попытке...


Пиявка сказала: "Она мила с Ренье; она будет играть в его игру.


Заметьте, она не сказала, что делала у него дома посреди ночи.


Маккей сделал шаг вперед, но Джули положила руку ему на плечо. - Джим, - сказала она предупреждающе. - Нет, Рамон... Помоги мне подняться, пожалуйста, Джим? Она повернулась к маунту; через мгновение Маккей двинулся ей на помощь. Затем он взял поводья у Рамона и резко вскочил в седло. Старый мексиканец сделал то же самое. Отъезжая, они услышали, как позади них майор размеренно говорит:


- Это могло быть немного неразумно, Стив, говоря дипломатическим языком... Что ж, возможно, для нас было бы также хорошо быстро съездить к Ренье, просто осмотреться, прежде чем мы двинемся сегодня вечером на юг и покончим с этим. эту досаду раз и навсегда!"


Были сумерки, когда Джули и Джим добрались до окраины Сан-Рафаэля. Там Рамон пожелал им спокойной ночи и отвернулся. Глядя ему вслед, Джулия печально рассмеялась.


"Ну, он был прав, не так ли? Вы не можете предупредить Террилла". Она пожала плечами: "Ну, мы сделали все, что могли. Думаю, это не в наших руках".


Маккей сказал: "Это был долгий путь. Я отвезу тебя "домой". Они больше не разговаривали, пока он не снял ее с кобылы перед ее домом. Потом, открыв калитку, сказала: "Входите. Я приготовлю вам что-нибудь поесть".


- Ты устал, - сказал он. - Я могу получить кое-что в отеле.


- Не будь дурой, - сказала она. "У меня есть все намерения накормить себя, а приготовить на двоих не составит труда".


- Очень хорошо, - сказал он. и последовал за ней внутрь.


- Сядь где-нибудь и не пытайся быть полезным, вот все, о чем я прошу, - сказала она, когда они дошли до кухни. "Нет ничего хуже, чем иметь мужчину под ногами, когда пытаешься готовить... Что ты собираешься делать с Большим Мадди, Джим?" - спросила она.


- Я еще не знаю, - сказал он.


- У меня твои деньги прямо здесь, в моей седельной сумке, - сказала она. "Мы можем отменить всю сделку, если хотите".


- Нет, - сказал он. - Я так не думаю.


Если Пэт разорвала вашу помолвку, вас здесь ничто не держит, не так ли?


Маккей сказал: "Я довольно тщательно сжег свои мосты, прежде чем приехать сюда. Меня больше ничего не держит".


- Что ж, если ты передумаешь, я пойму. Между тем, я был бы признателен, если бы вы отнесли это небольшое состояние в отель, когда пойдете, и пусть ма Хорст положит его в свой сейф для меня.


Он сидел и смотрел на нее за работой, чувствуя себя усталым и немного неловким из-за смущения, которое должно было присутствовать между мужчиной и женщиной, чьи отношения не были ясны. Это была тихая еда. Позже она проводила его до двери.


"Боже, я не думаю, что поблагодарила тебя за то, что ты пришел мне на помощь", - сказала она с быстрым смехом. - Это могла быть довольно неприятная ситуация.


Маккей сказал: "Ну, теперь, когда мы увидели майора, вы должны быть в безопасности; любой ущерб, который вы могли бы нанести, уже нанесен. Я отведу вашу кобылу в конюшню и положу ваши деньги в сейф отеля. Спокойной ночи, Джули, и спасибо за ужин. - Что там было, - сказала она. - Спокойной ночи, Джим.


Он хотел было отвернуться, но передумал и снова посмотрел на нее. "Я так и не ответил на вопрос, который вы задали сегодня утром; откуда я знал, что что-то не так, когда я был в каюте Ренье. Ну, это было так. Наверное, я думал о том, чего ты ожидал, когда впервые увидел твою кобылу в загоне; но когда я услышал грохот в инструменте. сарай, я знал, что, должно быть, ошибаюсь... - Он помедлил.


- Почему, Джим? - мягко спросила она.


- Почему, - сказал он, - ты ведь не спряталась, Джули? Что бы вы ни делали, вы считали, что это того стоит, и вам не было бы стыдно за это впоследствии. Значит, если вы прятались в сарае для инструментов, значит, кто-то заставил вас там укрыться. Во всяком случае, именно так я это и придумал".


Она еще мгновение смотрела на него; затем она шагнула вперед и встала на цыпочки, чтобы слегка поцеловать его в губы.


- Это было очень мило, - пробормотала она. - Спокойной ночи, Джим.


## Глава 20


БАК ХЭННЕСИ угрюмо стоял на краю небольшого круга мужчин, сформировавшихся вокруг Лу Комбса, держа лошадь своего отца и свою собственную.


- Ага, - мягко сказал Руфус Хэннеси, - я вижу, Лу, ты попал в трудное положение, только вы втроем на ранчо, а этот человек, который ест чувака, идет на вас, выдыхая огонь и дым...


Комбс сказал: - Не надо саркастического характера, мистер Хэннеси. Так или иначе, Тайни не было там с самого начала, и я признаю, что этот парень одурачил меня. Он выглядел невинным, как ягненок, в голове у него не было ни единой мысли, но он перекусил и благополучно добрался до города. Иначе я бы не повернулся к нему спиной.


Руфус задумчиво сказал: - Похоже, этот Маккей похож на человека, с которым я хотел бы познакомиться.


Бак Хэннеси сплюнул на землю у его ног. "Должно быть, он ел сырое мясо с тех пор, как я его увидел. Он вел себя достаточно мягко, когда мы избили его на дороге".


- Совершенно верно, - сказал Руфус. "Именно поэтому я хочу с ним встретиться. Джентльмен, который вытерпит от вас побои, не пошевелив и пальцем, чтобы помочь себе, а затем повернется и слизнет штаны Бену Ренье, это джентльмен, который выдержит наблюдение".


Бак раздраженно сказал: - Ах, всегда надо все усложнять. - Я знаю, что случилось с мистером Маккеем; Я уже встречал их такими. Он просто боязлив, вот и все". Он повернулся к Комбсу:


- Какого черта ты не сказал мальчикам в укрытии? Они могли бы сбить этих двоих в мгновение ока.


Комбс взглянул на него и сказал: - Я решил, что позволю мистеру Хэннеси подумать. Если он хочет, чтобы их остановили, у них еще есть время подстелить их, прежде чем они доберутся до Лестницы.


- Если он хочет, чтобы их остановили! Бак фыркнул и повернулся к лошади. - Думаешь, мы посадили туда всех этих людей только для того, чтобы майор Террилл узнал о них заранее?


Голос отца остановил его, когда он вставил ногу в стремя. - Успокойся, юный Руфус. Не изнуряйте себя беготней. Об этом стоит немного подумать, сынок. '


"Ты думаешь. Я еду! Если мы не поймаем их до того, как они доберутся до Лестницы и проболтаются...


- Если мы этого не сделаем, - мягко сказал Руфус, - что произойдет?


Бак раздраженно огляделся. -- Да ведь майор Террилл приедет туда и...


"И что?"


- И уничтожить их, естественно!


- А что, если там некого уничтожать, кроме Бена Ренье? Как ты думаешь, молодой Руфус, что сделает майор, если он примчится туда и не найдет никого, кто сможет драться, кроме Бена и, может быть, Крошки Джонсона. Думаете, он вежливо приподнимет шляпу и скажет: извините, моя ошибка, сэр? Нет, держу пари, что майор сделает именно то, что он начал делать, независимо от того, сколько людей он найдет или не найдет у Ренье, то есть сотрет это место с лица земли. И когда он это делает, значит, он у нас есть!"


- Что с Беном?


Пожилой мужчина поднял голову, и его глаза были твердыми и голубыми. "Бен сделал свой выбор, сынок. Я отправила его туда, чтобы он выполнял работу, а он думал, что девушка важнее. Плевать на Бена. Держитесь подальше от кабины. Оставьте его майору Терриллу, если он настолько глуп, чтобы остаться. Просто предупредите тех парней в укрытии, чтобы они не сказали, что мы их обманули; Я не хочу прикрывать свою спину в течение следующих нескольких лет".


Бэк пришпорил лошадь и в пару прыжков поднялся по берегу арройо. Двое мужчин догнали его после того, как он проехал некоторое расстояние, и молча последовали за ним. Было около полудня, когда они снова увидели хижину Ренье. Бак обогнул его и подошел к укрытию с северо-востока. Его сообщение не было хорошо воспринято людьми, которые ожидали разбогатеть в это время на следующей неделе, но его пистолет и двое мужчин за его спиной предотвратили серьезные трудности. Он ускакал прочь, оставив разбойников спорить, за исключением одного старика, который уже седлал свою лошадь покорным и систематическим способом человека, который раньше отвернулся от золотых надежд.


Когда они подошли к хижине, один из спутников Бака Хэннеси сказал: "Черт, Бак, я думал, что старик сказал держаться подальше от..."


- Заткнись, - сказал Бак. Он остановил лошадь во дворе и стал смотреть на дверь; в настоящее время большая фигура Ренье заполнила отверстие. Бак коротко рассмеялся, увидев распухшее и обесцвеченное лицо великана. "Значит, чувак подстриг тебя до размера, большой мальчик", - усмехнулся он.


Ренье покраснел. - Что тебе нужно, Ханнеси?


- Где Джонсон?


- Я расплатился с Тайни пару часов назад, после того как Лу Комбс сгорел. Нет смысла торчать рядом, чтобы попасть в беду. Он хороший игрок.


- Но ты упорствуешь? Думаешь, майор даст тебе передышку из-за того, что ты перевернул пальто? Может быть, позволить тебе остаться и сохранить то, что ты сделал здесь с помощью Ханнеси и на деньги Ханнеси?


В глазах Бена Ренье был отстраненный и замкнутый взгляд. Большой мужчина медленно сказал: - Я остаюсь, потому что не могу придумать, куда бы я хотел пойти. Здесь было хорошо. Я был счастлив здесь, когда люди оставили меня в покое, и я забыл, зачем я здесь". Он глубоко вздохнул. "Теперь вытащите этот пистолет и начните стрелять, черт вас побери! Это то, за чем вы пришли, не так ли?


Он намеренно двинулся вперед, когда Бак медленно сказал: - Ты сделал ошибку, отпустив ее, Бен. Я рассчитывал, что ты оставишь ее здесь. Для меня.


Его рука опустилась, и почти в то же мгновение его пистолет выстрелил. Бен Ренье, казалось, колебался, но ненадолго. Он продолжал идти, неторопливо ставя ноги. Бак Ханнеси выстрелил снова и в третий раз. Ренье только шел немного медленнее, как человек, идущий вброд по сильному течению. Бак позволил ему получить четвертую пулю в лицо в упор. Рука Бена Ренье легла на колено всадника, но в больших пальцах не было силы. Они ускользнули, и Ренье рухнул лицом в пыль.


Бак Ханнеси несколько секунд внимательно наблюдал за упавшим, держа пистолет наготове. Он не видел признаков движения; но рисковать было бессмысленно, поэтому он тщательно прицелился и всадил Ренье последнюю пулю в затылок.


Он по-волчьи ухмыльнулся. "Майору Терриллу не следовало так убивать людей, - сказал он. Он повернулся, чтобы посмотреть на одного из двух мужчин позади него. - Ты, Слим, - сказал он, - я хочу, чтобы ты вернулся в убежище и сказал джентльмену по имени Бимис, что у меня есть для него работа в Бланко-Каньоне, немедленно. Если поторопишься, успеешь поймать его до того, как он погаснет вместе с остальными. На нем будет черный костюм, где-то при нем будет Библия и бутылка в кулаке, если он достаточно трезв, чтобы держать ее. Ты, Клэй, брось немного каменноугольного масла вокруг и зажги его; тогда пойдем со мной...


## Глава 21


Крепкая хозяйка отеля с интересом разглядывала Маккея, пока тот расписывался в реестре, получал ключи и передавал посылку Джулии Марагон и конверт с купчей.


- Похоже, вы наткнулись на ветку дерева во время прогулки, мистер Маккей, - сказала она.


Маккей осторожно ощупал синяк на виске, где остался след от кулака Бена Ренье. - Что ж, это научит меня смотреть, куда я иду, - сказал он.


- Парень из "Лэддера" принес твои вещи. Сказал, что вы, возможно, скоро отправитесь на восток.


"Это, безусловно, возможно, - признал Маккей.


- Ну, твоё снаряжение вон там, в углу. Ма Хорст начала отворачиваться и оглянулась через плечо. - О, чуть не забыл. Там тоже было сообщение Кто-то ждет, чтобы увидеть. Вы к судье Каннингу. На самом деле, она присылала примерно раз в час весь день, чтобы узнать, почему вы еще не приехали.


Маккей остановился перед отелем, надев котелок прямо на голову. Он удивился, обнаружив, что мысль об ожидающем его Пэте пробудила чувство удовольствия. Но это было удовольствие, не лишенное раздражения: разве девушка не знала. ее собственный разум? Пытаясь привести в порядок свои мысли, которые казались более спутанными, чем того требовала ситуация, Маккей не заметил человека, спешащего за ним, пока его не остановил голос:


"Г-н. Маккей".


Он быстро повернулся к худощавому мужчине в потертом темном костюме. На мгновение он не мог вспомнить, где они встречались раньше; затем, даже в темноте, он узнал потертую и грязную шляпу, над которой высмеивала Джулия Марагон. Это был вчерашний компаньон адвоката Брокхерста, предполагаемый скотовод из Сан-Антонио, через которого майор Террилл пытался купить Ленивого М.


- Что случилось, мистер Перли? - спросил Маккей. "Я спешу."


В руках у мужчины была шляпа. "Ну, я думаю, мистер Маккей, что спрашивать бесполезно, - сказал он, - но я все равно решил попробовать. Раньше я был довольно честным человеком...


- Ты просишь меня о работе?


Перли серьезно кивнул. "Я не буду лгать вам, мистер Маккей; Я знал, что в этом предложении есть что-то смешное, но когда вы разорены, вы не можете позволить себе быть конкретным, и я хочу, чтобы вы поверили, что я не знал, была ли замешана молодая леди... Ну, я узнал тебя, когда ты только что вышел из отеля и решил, что не будет ничего плохого в том, чтобы попытаться, но я думаю, что понимаю, что ты чувствуешь. Извините, что отнимаю ваше время". Он снова надел шляпу и начал отворачиваться.


Маккей сказал: "Подождите минутку. Майор дал вам достаточно денег, чтобы добраться домой, мистер Перли?


Другой оглянулся и задумчиво сплюнул в пыль между ними. - Вы знакомы с майором Терриллом, мистер Маккей? Ну, не кажется ли вам, что он человек, готовый платить деньги за трюк, который не сработал?


"Я понимаю. Что заставляет тебя думать, что я могу предложить работу? Перли пожал плечами. - Адвокат сказал, что вас тоже интересует это ранчо, и барышня, похоже, думает о вас больше, чем о нас; так что казалось вероятным, что вы заключили сделку после того, как мы ушли. Он помедлил и быстро продолжил: - И если вы не возражаете, мистер Маккей, вы не выглядите так, будто разбираетесь в скотоводстве, так что я подумал, что вы, возможно, ищете людей, которые делать."


- Вы имеете в виду, мистер Перли?


"Я был рядом с ними всю свою жизнь. Единственное, чего я не знаю о коровах, мистер Маккей, так это того, как на них разбогатеть.


Маккей рассмеялся. - Хорошо, мистер Перли, - сказал он. Он отсчитал немного денег и протянул их. "Купите себе любую одежду и снаряжение, какое вам нужно, и посмотрите, что вы можете сделать, чтобы достать лошадей и седла для нас обоих. Мы выезжаем сразу после завтрака и долго осматриваем местность. В чем дело, неужели денег мало?"


Перли посмотрел вверх. "Это много, но что помешает мне сбежать с ним?"


- Твоя совесть, чувак, - с ухмылкой сказал Маккей. "Если у вас его нет, мне очень дорого узнать об этом сейчас".


"Я думаю, что это делает мою совесть дороже всего на свете. остальная часть меня вместе взятые, - сухо сказал мужчина.


"Почему так бывает с большинством мужчин, - сказал Маккей. "Спокойной ночи, мистер Перли. Увидимся утром, рано.


Идя по улице, он осознавал, что пришел к решению, хотя и не совсем понимал, какое именно. Тем не менее он вдруг почувствовал, что ценит прохладу ночи и яркость звезд на ясном темном небе. Внезапно он обнаружил, что ему не то чтобы безразлично, что Пэт хочет ему сказать, но, по крайней мере, он независим от этого: что бы ни случилось, ему есть куда пойти и чем заняться.


Он, конечно, знал этот дом, так как был там прежде; но человек, открывший дверь, был ему чужой, маленький, дородный человек с лысиной, седыми усами и маленькой остроконечной седой бородкой.


- А, капитан Маккей, - сказал он, протягивая руку. "Я Дуглас Каннинг. Я узнаю вас по описанию или, лучше сказать, по шляпе? Больше сил тебе, мой мальчик. Я восхищаюсь мужчиной, у которого есть сила его убеждений, портняжных или иных. Заходи.


Маккей вздрогнул. протянутую руку и шагнул внутрь. "Мисс Террилл..."


Судья рассмеялся. - Совершенно верно, молодой человек; и я очень рад, что вы наконец прибыли. Может быть, теперь у нас будет мир в доме. Входите прямо.


Маккей опередил старшего мужчину в комнату, которую он видел раньше. Миссис Каннинг сидела в большом кресле у лампы и безмятежно работала над сложной вышивкой. Патрисия стояла у окна, глядя в темноту...


Миссис Каннинг сложила свою вышивку и положила ее в сумку возле стула. - Добрый вечер, Джим, - сказала она Маккею, вставая, и мужу: - Дуглас, думаю, я выйду во внутренний дворик и подышу свежим воздухом. Пойдемте и составим мне компанию.


После их ухода в комнате было очень тихо. Где-то вдали проезжали всадники по улице, хотя окна были открыты; лай собаки где-то в городе был отдаленным звуком, лишь на мгновение нарушавшим ночь. Патриция была одета в изящную черную амазонку для верховой езды, в которой она встретила его здесь меньше недели назад, как заметил Маккей, и ее тяжелые волосы были закручены вокруг ее головы гладким ярким венком; в этом она была такой же, но что-то в ней изменилось. Когда она резко повернулась к нему лицом, в ее глазах было тревожное выражение тайной мудрости.


- Я ждала весь день, Джим, - сказала она. - Где ты был?


Он сказал: "В Лестницу, за одно место. Ты мог бы сэкономить на поездке, если бы остался дома.


"Ты вернулся?" Ее голос был нежным. - Чтобы увидеть меня, Джим.


Он покачал головой. - Нет, чтобы предупредить твоего отца о какой-то чертовщине, которую готовят Хэннеси.


Патриция снова рассмеялась, чуть резко: "О, это было мило с твоей стороны, и я немного отчасти отблагодарила папу".


- Если и был, - сухо сказал Маккей, - то он не вырубился, показывая это. Как и Пиявка. Что тебе нужно, Пэт?


Она печально покачала головой. - Таким тоном, Джим? Кто-нибудь подумает - кто-нибудь подумает, что вы не рады меня видеть.


Маккей сказал: "В последний раз, когда мы встречались в этой комнате, я был очень рад вас видеть; Никогда в жизни я не был так рад видеть кого-либо. Но сегодня... Что ж, мужчине нравится знать, на чем он стоит, Пэт.


Она сказала: "Джеймс Маккей, если подумать, я побежала в город, чтобы попросить тебя вернуться. Я заявляю, я не знаю, что могло натолкнуть вас на такую мысль! Она сделала шаг к столу, и он с опозданием узнал лежавший там знакомый пистолетный футляр из красного дерева. Она слегка коснулась его кончиками пальцев. - Я пришел, чтобы вернуть тебе это. Папа говорит, что при данных обстоятельствах, конечно, он не может их оставить.


Маккей посмотрел на полированный футляр. - Да ведь это был подарок, я хотел, чтобы он оставил их себе.


Она покачала головой и продолжала быстро, как будто он и не говорил: - И ты так и не удосужился отдать мне мамину брошь, о которой ты однажды упомянул, так что мне нечего вернуть, кроме... кроме кольца. Она посмотрела вниз и начала снимать его с пальца.


Он бесстрастно сказал: - Тебе пришлось долго ехать, чтобы доставить мне эти вещи, Пэт, и я, безусловно, ценю это.


Она взглянула на него. "Дорогой, - сказала она, - я так и не научилась определять, когда ты саркастичен. Я... Внезапно она сделала резкий жест рукой, на которой все еще было кольцо, и резко повернулась к нему лицом. "О, я не могу так продолжать! Я не могу быть гордым, хладнокровным и отстраненным, я совсем не обманываю тебя, не так ли, Джим? Я действительно пришел, чтобы спросить вас, должно ли это быть так, но вы так разозлили меня своим сухим и высокомерным тоном. Джим, все ушло, все, что у нас было? Я не очень хорош в извинениях, но...


"Вина была на мне, - сказал он.


Они посмотрели друг на друга на мгновение; затем он шагнул вперед, и она вышла ему навстречу. Он почувствовал, как ее руки обвили его шею; она подошла к нему еще безоговорочнее, чем когда-либо, и ее рот был теплым и настойчивым в нарочитой, почти расчетливой манере, которая показалась ему незнакомой и тревожной. Внезапно он оттолкнул ее, держа за плечи, и посмотрел в Она попыталась встретиться с ним взглядом, но быстрый румянец, проступивший под ее кожей, выдал ее, и она повернула голову так, что он не мог видеть ее глаз.


- Джим, - сказала она через мгновение, - Джим, это так просто?


- Стив Лич? он сказал. Это многое объясняло.


Она кивнула, не глядя на него. "Да."


Его губы были сухими. - Ты счастлив, Пэт?


"Почему, - сказала она, - да, я так думаю. Это имеет значение? Я вырастил его, если ты это имеешь в виду. У меня всегда есть. Звучит так, как будто я очень лживый человек, не так ли, любящий одного мужчину и готовящийся выйти замуж за другого? Но я боялся Стива; вот почему я обратился к вам. Я до сих пор боюсь Стива. Я ничего не могу с ним сделать; в то время как он может сделать что-нибудь со мной. И теперь он это знает. Что-либо. Даже пришлите меня сюда, чтобы заняться с вами любовью.


Маккей сказал: "Понятно. Он обнаружил, что я владею Большим Мадди?


"Да."


- Как ты собирался получить это от меня? Нет, - быстро сказал он. "Я отказываюсь от вопроса. Мы просто не будем вникать в это. Может быть-"


"Какая?"


"Может быть, я должен был угодить мистеру Пиявке, когда он хотел драться. Мужчине нужно, чтобы в него вбили немного порядочности. Патрисия быстро рассмеялась. - Не болтай громко, Джим. Стив лучше тебя обращается с кулаками, оружием или...


- Или женщины, - сухо сказал Маккей.


Она покраснела, освободилась и провела руками по волосам. - Не надо быть злым, Джим Маккей. Я заявляю, что по тому, как вы себя ведете, кто угодно подумает, что я совершил убийство! Стив и я собираемся пожениться. И вы можете либо заставить себя выглядеть маленьким, ревнивым и подлым, цепляясь за часть собственности, которая вам не нужна, просто потому, что другой мужчина увел вашу девушку; или вы можете сделать хороший и великодушный поступок, который докажет, что ваши разговоры о любви действительно что-то значат, что вы действительно хотите видеть меня счастливой. Она глубоко вздохнула и с вызовом посмотрела на него. - Ну, Джим?


Он колебался, желая тщательно обдумать свой ответ, хотя и не сомневался, каким он должен быть. Он взял футляр для пистолета из красного дерева, задумчиво провел по нему рукой и поиграл защёлкой; и он был благодарен тому случаю, который побудил его принять это решение заранее, иначе он никогда не был бы до конца уверен, что он, как она утверждала, не был движим злобой. Но теперь все было очень просто, и оставалось только сказать так, чтобы было как можно меньше обиды...


Адвокат почти незаметно кивнул. "Я видел его из окна своего кабинета. Он приехал в город с другим всадником и оседланной лошадью. Я начал думать о лишнем скакуне, когда они свернули на эту улицу... Он подавил кашель и с трудом дышал. "Я пришел сюда для расследования, - прошептал он. - Мой клиент, сэр, хотя... - Старый дурак, слишком стар, чтобы искупить свою вину физически-физически- Сбил меня с ног, когда я пытался их остановить. Знал, где она держала свой карабин, у двери. Когда я вышел с ним, они ускакали прочь. Незнакомое оружие, сэр. Не должен был промазать. Хэннеси выстрелил дважды. Очень плохая меткость. Первый выстрел был в трех футах от цели...


Он начал мучительно кашлять. Маккей поднял и поддержал его; больше ничего нельзя было сделать, чтобы помочь. Пожилой мужчина, казалось, пытался найти что-то в своей одежде; наконец он достал белый носовой платок и неуклюже поднес его к губам. Ужасный кашель продолжал терзать и сотрясать его; когда все немного утихло, Брокхерст поднес платок к свету и с кислым интересом посмотрел на пятна крови на ткани.


- Я полагаю... я полагаю, вы могли бы назвать это возмездием, сэр, - выдохнул он. - Ведь я ложно претендую на эту самую смерть с тех пор, как я - с тех пор... - Тут кашель опять охватил его и не прекращался, пока в нем оставалось дыхание.


Вскоре Маккей поднялся. Вокруг него в темноте стояли люди. Они разошлись, чтобы пропустить его.


Он услышал шаги позади себя и, обернувшись, увидел коренастую фигуру Рамона Гутьерреса.


- Это ваше, сеньор? - спросил старый мексиканец. - Это было на земле возле ружья маленькой сеньориты, которое я также взял на себя смелость взять с собой.


Маккей с некоторым удивлением уставился на футляр с пистолетом, который он держал в руках, когда началась стрельба. Он не помнил, чтобы взял его с собой.


"Г-н. Маккей". Он поднял глаза и увидел всадника на ведомой лошади. Человек в седле был одет в разную одежду, которая казалась совершенно новой, особенно шляпа, скрывавшая его лицо.


"Это Сэм. Сэм Перли, - сказал всадник. - Я понял, что ничем не могу помочь, и решил, что ты захочешь прокатиться, поэтому пошел за лошадьми. К счастью, я только что заключил для них сделку.


- Спасибо, Сэм, - сказал Маккей.


Рамон сказал: "Сеньор Маккей, если вы выберете дорогу из города, как мы пришли сегодня вечером, и повернете вверх по заливу на юго-запад, я догоню вас, как только найду свежего скакуна".


## Глава 22


КОГДА ОНИ ДОБИЛИСЬ ЕГО НАКОНЕЦ, каньон Бланко казался призрачной крепостью в угасающем лунном свете. Бык Хэннеси дважды тихо и своеобразно свистнул, когда они подошли к входу; дрожащий свист был возвращен с обеих сторон. Джули Марагон почувствовала, как высокие скалы с обеих сторон приближаются к ней. Хотя было далеко за полночь, может быть, ближе к рассвету; она потеряла счет времени - в самом большом из ветхих домов впереди горел свет, а Руфус Хэннеси ждал на ветхом крыльце с человеком по имени Клэй, который, помогая с похищением, ехал впереди. Бородач мягко посмотрел на них, стоя там один.


"Ну, юный Руфус, похоже, вы сегодня подняли ад и подложили ему кусок", - сказал он. "Убил двух мужчин и украл девушку; ты срезаешь там довольно большую полосу, не так ли, мальчик?


- Я не был так уверен, как ты, что Лэддер позаботится о Ренье, - сказал Бак. "Поэтому я позаботился о нем. Трей все еще может получить за это признание, если мы будем распространять информацию таким образом. Что касается девушки... Он спрыгнул с лошади, подошел к Джули, грубо выдернул ее из седла, поставил на ноги и критически посмотрел на нее. "Ну, вот она, Па. Она не очень похожа, но она пригодится. Ты уже пару лет крутишься вокруг этой штуки. Я покажу тебе, как это уладить... Бимис появился?


Руфус Хэннеси сказал: "Если это ромпот, то он храпит в доме. Что у тебя на уме?"


"Вам не повезло с покупкой Big Muddy, и вы боитесь просто выехать и взять его. Что ж, я буду тебе хорошим сыном. Это противоречит моей натуре, но ради тебя я выйду замуж за проклятое ранчо...


"Мальчик, ты сошел с ума, как мне и говорил Клей!"


- Что в этом сумасшедшего?


"Даже если этот пьяный проповедник справится со своей задачей, в суде она не выстоит".


- Кто пойдет в суд? Бак Ханнеси рассмеялся. "Я скажу вам одну вещь об этой девушке, она пойдет до конца ради своих друзей. И майор Террилл уже должен быть на пути сюда, если ваши расчеты хоть сколько-нибудь верны; если он еще не начал, он начнет, когда услышит об этом. А сколько мужчин ты спрятал в скалах? Достаточно, чтобы с первого же залпа выбить из седла всю команду Ladder... Слышите, мэм? - сказал он, устремив взгляд на Джули. - Если твои друзья приедут сюда, они все мертвецы. Если не верите, посмотрите утром на скалы. Я одолжу тебе пару очков. Полк кавалерии не мог вырваться отсюда, попав внутрь. У нас там есть все мужчины, женщины и дети, которые могут нести оружие, а им помогает дюжина ренегатов, которые любят стрелять...


Джули облизала губы. - К делу, мистер Хэннеси, - прошептала она.


- Если они придут за тобой, они мертвы. Это ваша работа, если вы не хотите, чтобы их кровь была на вашей душе, выйти туда, когда они придут, и убедить их, что вы здесь по собственной воле, конечно, вы можете броситься в их объятия, если хотите, и скажи им, какой я койот, и они примчатся сюда, чтобы отомстить за тебя, сколько бы ты их ни предупреждал. Майор уже дважды заходил сюда и снова уходил; он думает, что это легко, потому что мы хотели, чтобы он так думал. В любом случае, он не тот человек, чтобы обращать внимание на предупреждения; он просто воспринял это как вызов. Если вы хотите, чтобы эти люди остались живы, вам придется увести их отсюда; и я сомневаюсь, что они пойдут, если вы не заставите их поверить, что вы. пришел сюда добровольно, намереваясь остаться.


Она глубоко вздохнула, приводя в порядок свои мысли. "Вы поставили передо мной невыполнимую задачу. Как мне убедить их, что я здесь добровольно, когда ты убил человека, чтобы схватить меня?


"Ах, все знают, что старый Брокхерст проводил ночи с бутылкой в компании. Он был слишком пьян, чтобы отличить побег от похищения, вот и все. И что мне было делать, когда он подъедет с заряженным винчестером, пытаясь снести мне голову, поцеловать его в обе щеки? Может быть, я немного поторопился, но он выстрелил первым".


Она колебалась. Прежде чем она успела заговорить, Руфус Хэннеси тихо сказал: - Ты действительно думаешь, что я позволю тебе пройти через это, юный Руфус?


Молодой человек повернулся к нему лицом. - У тебя нет выбора, - резко сказал он. - Они будут здесь утром, готовые стереть это место с лица земли. Теперь у них есть оправдание, которое они хотят. Майору плевать на нее, но он будет очень хорошо говорить о священной женственности; и если их застрелят, пытаясь спасти ее, это сильно отличается от ссоры из-за клочка земли. Вся страна может быть взволнована этим. Как вы сказали ранее, мы хотим продолжать жить здесь. Единственный способ сделать это так, как я говорю. Черт, они знают, что я за ней ухаживал; а есть женщины, которые не обращаются со мной, как с ребенком, - что такого невероятного в том, что она захочет выйти за меня замуж?


Жюли напряглась, украдкой взглянула на него и подумала: "Вот оно! Чтобы защититься от страха и отвращения, которые возбуждал в ней этот человек, она сделала ошибку, обращаясь с ним, как со школьником, поправляя его грамматику и напоминая ему о манерах; сама того не осознавая, она задела его огромную гордость. Она поколебала его возвышенную веру в образ, который он представлял собой в виде грозной фигуры со смертоносным оружием, возможно, ненавидимой и опасающейся, но уважаемой и неотразимой для женщин из-за окружавшей его ауры опасности. Ее преступление заключалось в том, что она не произвела должного впечатления на него. За это ее следовало теперь наказать и научить как следует заискивать перед ним, как перед его женой...


Руфус Хэннеси сказал: "Мне кажется, у меня есть выбор. Может быть, девушка сможет отослать их довольными, но и я тоже смогу, сынок. Вы навлекли это на нас. Мы никогда не были популярны здесь, но люди не начинали нас ненавидеть, пока ты не стал достаточно взрослым, чтобы пристегнуть этот пистолет и начать дурачиться. И сегодня дела шли достаточно хорошо, пока ты не взял удила в зубы и не вырвался на волю. Предположим, когда они придут, я просто все исправлю, отправив к ним девчонку и вышвырнув тебя к черту?


Молодой человек напрягся, затем глубоко вздохнул. - Ты второй раз это говоришь. Пару дней назад вы говорили о передаче меня шерифу в Лас-Ломас. Не маши мне палкой, если у тебя не хватит мужества ею воспользоваться. Он ждал; затем он тонко улыбнулся, делая шаг вперед. "Я не думаю, что у вас есть. Я не думаю, что ты настолько крут, чтобы посылать свою плоть и кровь на повешение. Что ж, у вас есть время до утра, чтобы принять решение, но это не за горами.


Он развернулся на каблуках и пошел прочь. Руфус Хэннеси стоял и смотрел, как он уходит. Джули услышала, как пожилой мужчина глубоко вздохнул, прежде чем повернуться и посмотреть на нее.


"Все. правильно, девочка, - сказал он. "Повернись, чтобы я мог снять с тебя эти веревки..."


Позже она лежала на соломенном матраце на грубой койке в комнате, куда ее положили. Окно было разбито и заколочено досками, чтобы не дул ветер, не оставляя никакой надежды спастись таким образом. Она лежала, глядя на бледнеющее небо сквозь оставшиеся щели. Она чувствовала себя усталой, грязной и испуганной; Внезапно ей пришло в голову, что она упустила из виду свое самое очевидное оружие защиты. Бак Хэннеси женился на ней из-за ранчо Ленивого М, но это ранчо больше не принадлежало ей!


Она начала быстро садиться; затем она снова легла на матрац, зная, что не может говорить. Во-первых, Бэк женился на ней не для того, чтобы получить ранчо, а только для того, чтобы утешить свое больное тщеславие, которое она задела. Во-вторых, она была здесь сейчас, а Майк Брокхерст был мертв, и люди придут, чтобы взыскать возмездие с Хэннеси - по крайней мере, заявив, что это было их целью - независимо от того, кому принадлежал Ленивый М.. Она знала, что это неадекватные аргументы. Они указывали на то, что откровение может не принести ей никакой пользы, но, с другой стороны, это определенно может сделать ее положение не хуже, чем оно уже было. Она знала, что настоящей причиной ее молчания был тот факт, что до тех пор, пока Хэннеси не знали. настоящий владелец Большого Мадди, он был в относительной безопасности от них... Ты дура, моя девочка, мрачно сказала она себе, тебе не надоело подставлять свою шею другим людям?


Потом было уже слишком поздно, потому что дверь открылась, заливая койку светом. Она знала, что ждала этого. Она лежала совершенно неподвижно.


- Хорошо, мисс Джули, мэм, - сказал Бак Хэннеси. "Учеба закончилась, и учительница легла спать. Теперь мы можем играть".


## Глава 23


Ехать быстро в темноте было все равно, что вести корабль по мелководью со всеми парусами, без карты или ведущего. Разговоров не было, только ровный стук копыт по твердой земле. Наконец Рамон вскинул руку.


"Сеньор Маккей, я слышу, как со стороны города приближается всадник".


"Только один?" - сухо спросил Маккей. "не похоже, что им удалось наскрести большую часть отряда, не так ли?"


Он повернулся и медленно поехал назад, чтобы встретить приближающегося всадника, заметив, что Рамон постепенно качнулся вправо, в то время как Сэм Перли отклонился на такое же расстояние влево, а карабины обоих мужчин были вынуты из ножен. Это не была доверчивая страна, размышлял Маккей. Неизвестный всадник остановил лошадь на некотором расстоянии и шагнул вперед. Когда он поднял голову, чтобы посмотреть прямо на Маккея, впечатление, которое он произвел, было на мгновение поразительным: казалось, что у него нет лица. Потом Маккей понял, что в слабости. лунный свет, лицо мужчины просто слилось с ночью, оставаясь таким же черным.


- Что ты здесь делаешь, Джонсон?


Ответил большой негр. Послышался звук облегчения. - Господи, это же маленький парень с большим ударом, - весело сказал он. - У меня весь день болели ребра, чувак. Это был славный бой, прежде чем Лу вмешался... Черт бы побрал его трусливую душу к черту! Он убил мистера Ренье, да!


Маккей сказал пораженно: "Бен Ренье мертв? Кто его убил?"


- Неважно, кто его убил, чувак. Это мое личное дело. У мистера Ренье, конечно, были свои плохие припадки, но он был прекрасным начальником. Крошка Джонсон перевел дух. - Он отослал меня. Что ж, похоже, Лу ушел с отчетом, - сказал он. - Скоро придут за мной. Вот тебе жалованье и немного больше; вали к черту отсюда, а я один, ухмыляющийся черный ублюдок. Разозлил меня, это ты понимаешь, так что я бы пошел. Когда я понял, что он закончил и вернулся туда, этот рыжеволосый был там впереди меня".


Маккей сказал: "Значит, это был Бак Хэннеси. Мы ищем его по другому делу. Вы можете поехать с нами, если хотите".


Сэм Перли провел краткое совещание с Рамоном и поехал вперед, чтобы найти майора Террилла и сообщить ему, что произошло. Маккей и другие пошли по следу Бака Хэннеси. Следы шли неуклонно на юго-запад, и когда наступил рассвет, они увидели впереди очертания белых утесов, а вскоре после этого можно было разглядеть прорыв во внушительном строю.


Рамон сказал, что это вход в каньон Бланко. На равнине перед костром дымился бледное утреннее небо.


Майор Террилл и Стив Лич вышли пешком, чтобы встретить их, когда они подъезжали; в то же время Сэм Перли, который сидел на корточках у огня с оловянной тарелкой на коленях, отложил тарелку в сторону и подошел к своей лошади, сел верхом и объехал группу людей и лошадей, чтобы присоединиться к двум всадники позади Маккея, который, помня урок, преподанный ему у Ренье, не спешился, так как его никто не просил.


Сначала он посмотрел вниз со своего седла на Стива Лича. Высокий бригадир встретил его взгляд с тем же выражением тайного торжества, что и вчера. Причина его самодовольства стала для Маккея совершенно ясной теперь, после сцены с Патрисией в городе; но он обнаружил, что, на удивление, совсем не чувствовал гнева. Он обратил внимание на майора Террилла.


- Ваш человек встретил нас с вашим посланием, - сказал майор.


- След ведет прямо сюда, - сказал Маккей.


Пиявка сказала: "А были ли причины думать, что этого не произойдет?" Майор отрицательно покачал головой. "Джим абсолютно прав, Стив, это очень серьезно, и мы должны быть уверены, прежде чем действовать". Он посмотрел на Отверстие в скалах перед ними и вздохнул. бедная девушка где-то там, помоги ей Бог. Конечно, у нас были небольшие разногласия, но я не могу забыть, что она была мне как вторая дочь на протяжении многих лет, и что ее отец был моим очень хорошим другом. Что ж, очевидно, что этим хулиганам позволяли нас терроризировать достаточно долго: когда они дойдут до того, что наложат руки на наших женщин, пора стереть их навсегда".


Маккей с усмешкой подумал, что Джули будет удивлена и, возможно, не совсем рада, узнав, что ее причислили к женщинам майора Террилла. Он почтительно спросил: "Каковы ваши планы, сэр?"


"Планы?" - удивился майор. Почему мы въезжаем и разгоняем их оттуда, конечно!"


"Это может быть тяжело для мисс Марагон, если будет стрельба".


Стив Лич сказал: "Девушка может приветствовать пулю после ночи в руках Бака Хэннеси".


Мысль была неприятной; и выражение Лестницы мастера этого тем более. Маккей холодно сказал: - Я одолжу ей заряженный пистолет, и пусть она сама сделает выбор - после того, как мы благополучно ее вернем. Но если мы все вместе поедем, драка обязательно...


- Верно, мистер Маккей, - сказал Пиявка. "Ты не любишь драки. Я забыл".


Большой негр, сидевший позади Маккея, зашевелился в седле. - Если они ему не нравятся, чувак, у него есть чертовски забавный способ показать это. Ты бы видел его...


- Достаточно, Тайни, - сказал Маккей, не оборачиваясь.


Майор посмотрел на Крошку Джонсона, нахмурившись. - Разве он не работал на Ренье? Что ты делаешь, Джим, собирая команду бездельников и отщепенцев с других ранчо...


"Кстати, о Ренье, - перебил его Пиявка, - а как насчет группы разбойников, которая должна была скрываться там, наверху? Когда мы добрались туда, место было сожжено дотла, и вокруг не было ни одного человека. идея отправить нас туда на погоню за дикими гусями, Маккей?


Маккей сказал: "По-видимому, Хэннеси изменил свои планы, узнав, что Ренье позволил мисс Марагон и мне сбежать. Очевидно, он отправил своего сына обратно, чтобы разогнать налетчиков и, возможно, позаботиться о Бене, хотя это могла быть собственная идея Бака, как и похищение. Мы не узнаем точно, кто виноват, пока не вернем мисс Марагон.


"Кто несет ответственность?" Майор Террилл коротко рассмеялся. - Да ведь они все виноваты, мой мальчик, и у нас на всех хватит веревок. Ты делаешь различия между волками стаи?


Маккей помедлил и спокойно сказал: - Как чужой в этой стране, майор, я не в состоянии спорить с вашими местными представлениями о справедливости. попытка увести мисс Марагон в безопасное место до того, как вы нападете".


- И как вы собираетесь это сделать, мистер Маккей?


- презрительно спросил Стив Лич. - Подъезжай и попроси Старого Руфуса отпустить ее?


Маккей холодно кивнул. "Это была моя мысль. Я не знаю, каковы мотивы Бака Хэннеси, но его отец считается умным человеком, я не могу представить, чтобы он дал санкцию на похищение, не рассчитывая извлечь из этого какую-то прибыль, которая похоже, это указывает на то, что у него сложилось впечатление, что мисс Марагон все еще владеет Большим Мадди и ее можно каким-то образом убедить расстаться с ним. Либо она не сочла нужным сказать ему, что продала дом, либо он ей не поверил. будь убедительнее".


- Для человека, который изо всех сил старается избежать неприятностей, - резко сказал Стив Лич, - вы вдруг стали очень храбрыми. Может быть, у вас есть основания знать, что вы будете в безопасности в каньоне Бланко?


Майор повернул голову. - К чему ты клонишь, Стив?


- Я все еще думаю, что этот парень играет с нами в игру, сэр, - сказал Пиявка. "Сначала он задерживает и утомляет нас, отправляя далеко на север, а затем посылает человека, чтобы задержать нас еще немного прямо здесь, а теперь он хочет, чтобы мы позволили ему въехать и присоединиться к его друзьям Хэннеси и Девушка из Марагона. Откуда мы знаем, что девушку вообще похитили? Черт, Бак ухаживал за ней несколько месяцев, и у него есть способ с помощью гаечного ключа...


Маккей поменял позу в седле, и майор сказал: "Полегче, Стив. Ты не думаешь о том, что говоришь, иначе ты бы не сомневался, что бедную девочку забрали в Бланко против ее воли".


Взгляды двух мужчин встретились, и Пиявка. сказал быстро. - Конечно, майор. Я считаю, что вы правы, и мы должны заботиться о ее интересах, но это не значит, что мы должны позволять ему...


- сказал Маккей. мягко: "Я не припоминаю, чтобы спрашивал у вас разрешения куда-нибудь поехать, мистер Пиявка". Он посмотрел на майора. - И я отзываю свою просьбу о вашей, сэр.


Двое мужчин на земле подняли глаза, и среди людей, сгруппировавшихся у костра позади них, внезапно воцарилась тишина. Пиявка сделал шаг вперед, его рука поднялась и была готова над рукояткой пистолета - чуть более драматично, подумал Маккей. , чем было весьма необходимо.


- Не будь самоуверенным, Маккей, - сказал Пиявка. - Я думаю, ты никуда не поедешь, пока мы...


Его прервал тихий щелчок справа, где Рамон сидел с карабином, небрежно балансирующим на луке седла, дуло которого было направлено прямо на Пиявку, как будто случайно.


Был момент крайнего напряжения; затем человек, стоявший немного в стороне от других рук Лестницы, шевельнулся и сказал низким предупреждающим голосом: "Майор! Через мгновение он сказал: "Я не могу сказать наверняка, но это похоже на мисс Пэт! Как вы думаете, что она здесь делает?"


## Глава 24


СТИВ ЛИЧ помог девушке сформировать намыленную лошадь, которая стояла головой вниз и расставила ноги в последней стадии истощения. Патриция была в немногим лучшем состоянии, едва могла стоять с помощью бригадира. Ее черный костюм для верховой езды был припорошен пылью; но ее вид бедствия вышел далеко за состояние ее костюма.


- Слава богу, я успел к вам вовремя! - выдохнула она. - О, Стив, я так боялся - это ловушка! В скалах ждут десятки стрелков. Они впустят вас и разрежут вас всех на куски, когда вы снова начнете выходить.


Ее отец вышел вперед, и она повернулась и уткнулась лицом в его плечо, дрожа. - Как ты узнал об этом, мой дорогой? - спросил наконец майор.


Патриция ответила не сразу. Она выпрямилась, промокнула глаза платком и подняла руки к волосам. "Это было ужасно", - сказала она. "Я заявляю, что не знаю, что происходит в этой стране, когда девушка не может ездить безопасно - я была на полпути домой", - объяснила она. Я все равно не мог уснуть. Я как раз шел через холмы, как вдруг вокруг меня появились мужчины; грязных бородатых мужчин, которых я никогда раньше не видел. Я спросил, что они делают на полигоне Лестницы, а они засмеялись и сказали что-то о том, что околачиваются у Ренье. Я настоял на том, чтобы меня пропустили, а один большой пьяный хулиган схватил меня за уздечку, так что я ударил его хлыстом по лицу и... и он стащил меня с седла.


Майор выругался. "Ей-богу, я найду этого человека и застрелю его!"


Патрисия, задыхаясь, сказала: - Я не знаю, что бы он сделал, если бы этого не сделали другие. заставил его отпустить меня! Тьфу, я до сих пор чувствую его бакенбарды. Во всяком случае, пока я ехал, он все кричал мне вслед, что я... что я не продержусь так высоко и долго; что Руфус Хэннеси приготовил для вас небольшой сюрприз; вам будет достаточно легко попасть в Бланко, но вы уже никогда не выйдете оттуда живым; У старого Руфуса под скалами стояло достаточно орудий, чтобы уничтожить целую армию. К утру, кричал он, с Лестницей будет покончено, и я не буду так свободно обращаться со своим хлыстом после того, как Хэннеси захватят страну. Она немного покраснела, когда говорила. "Конечно, как только я скрылся из виду, я повернул на юг и помчался, чтобы предупредить вас. Слава Богу, я успел вовремя!" Она быстро подняла глаза. - Куда идет Джим?


Маккей услышал ее вопрос за спиной; он уже увел свою лошадь. Когда он бежал по ровной равнине легкой рысью, он знал, что Рамон, Крошка Джонсон и Сэм Перли внимательно следят за ним. Он слегка придержал поводья, чтобы обратиться к ним, не поворачиваясь в седле.


"Я просто собираюсь поговорить с Руфусом Хэннеси, как я уже сказал", - сказал он им. "Есть веские причины, по которым ад не решается причинить мне вред. Честно говоря, я думаю, что было бы спокойнее, если бы я ехал один. Мужчины не ответили на это, они продолжали ехать вместе с ним, как будто он не говорил. Маккей коротко улыбнулся и пожал плечами.


"Ну, как вам угодно. Не скажу, что компанию не ценят".


Теперь они были у входа, и склоны разбитой скалы круто убегали к основанию отвесных белых утесов по обеим сторонам. Теперь они услышали своеобразный тихий свист справа, высоко вверху, и ответили слева. Маккей замолчал и взглянул на Рамона, который ухмылялся, его зубы были белыми на смуглом лице.


"Они готовы к посетителям, си? О чем ты думаешь, старший?


- Я думаю, - сухо сказал Маккей, - что это адское место для моряка.


Узкий вход открывался в широкий амфитеатр, который должен был служить декорацией для великолепного заведения вместо маленькой и неряшливой деревни лачуг, приютившихся в тени утесов. На веранде самого большого здания их ждал крупный мужчина с седой рыжей бородой. Бак Хэннеси стоял рядом, рядом с Джули Марагон. При виде ее живой Маккей ощутил внезапную эмоцию, выходящую за рамки облегчения или радости, которую он не хотел анализировать, так как подозревал, что эта эмоция не подходит человеку с недавно разбитым сердцем. Джули была одета в свою знакомую коричневую юбку для верховой езды и мальчишескую шерстяную рубашку. За ее спиной в дверном проеме бездельничал одетый в черное мужчина. К перилам веранды были привязаны две лошади, оседланные и готовые к выходу. Вся группа выглядела в некотором роде как прерванная сцена отъезда.


Однако не было времени ломать голову над этим, и Маккей остановился в дюжине футов от крыльца. Он никогда раньше не видел рыжебородого мужчину, но сомнений в личности этой впечатляющей фигуры не было.


- Свет, незнакомец, - сказал Руфус Хэннеси. - Судя по одежде, вы похожи на парня с востока, приехавшего сюда, чтобы жениться на девушке майора Террилла. Маккей, что ли? Ну, я Руфус Ханнеси. Я думаю, вы уже знакомы с мисс Марагон и моим мальчиком, юным Руфусом; а это преподобный Бимис в дверях. Да, сэр, с нами сегодня человек Божий. Как говорит этот парень, я полагаю, что приобрету дочь, а не потеряю сына...


Маккей позволил себе роскошь откашляться, прежде чем заговорить, даже не взглянув на Джули Марагон. - Понятно, - ровно сказал он. "Я вторгся на свадьбу, приношу свои извинения".


"Что-то еще?" Ханнеси рассмеялся. "Эти молодые люди месяцами бездельничают, принимая решение; но как только идея поражает их, это нужно сделать прямо сейчас. Они примчались сюда посреди ночи, настаивая, чтобы я разбудил преподобного от крепкого сна и приказал ему совершить обряд, но я уговорил их подождать до утра и дать нам, старикам, отдышаться.


Маккей осторожно сказал: "Жаль, что они так спешили, что не смогли остановиться, чтобы объяснить ситуацию мистеру Брокхерсту, вместо того, чтобы застрелить его на улице".


- Ах, это было грустно! - быстро сказал Руфус Хэннеси. "Мой мальчик глубоко сожалеет об этом. Старик явился, рыча пьяный, как лорд, крича про убийства, похищения людей и прочее. Они пытались не обращать на него внимания, но он где-то раздобыл пистолет и выстрелил, не промахнувшись больше чем на фут по нашей девушке Джули. Молодой Руфус разозлился, и я не могу сказать, что виню его. Он вытащил пистолет, чтобы отпугнуть старого пьяницу, но лошади сильно ныряли, и один выстрел ушел от него. Слишком плохо, чтобы бросить тень на это счастливое событие; но я не чувствую, что мальчик был виноват".


Маккей сказал: "Возможно, нет. Что ж, тогда я думаю, что я не герой-спасатель, каким я себя считал. Я не против сказать, что чувствую себя немного глупо, мистер Ханнеси.


Старший мужчина усмехнулся. - Прискакал сюда без оружия в руках и только с тремя мужчинами за спиной, чтобы спасти ее, не так ли? Ну, я слышал, что вы схватили Бена Ренье только маленькой палкой; Я бы сам скорее выступил против медведя гризли. Теперь вы здесь, зажигайте, спускайтесь вниз и присоединяйтесь к веселью, мистер Маккей. . . . О, если у тебя есть какие-то сомнения в том, что я говорю правду, ты можешь спросить ее. Вот она. Задайте ей вопрос, добровольно она пришла или нет. Он снова разразился глубоким смешком. шеи; он ждал шанса в течение многих лет ".


Маккей сказал: "Ну, я думаю, у него есть такая идея". Наконец он спрыгнул с седла и передал поводья Рамону. Стоя там, на пыльном дворе, неподвижно, затененный скалой на востоке, он смотрел на четырех человек на крыльце, отводя взгляд. Руфуса Хэннеси, обшарпанной, мрачной фигуре проповедника, чья дрожащая рука и кожа с прожилками свидетельствовали о его слабости, худощавому, вооруженному Баку Хэннеси, угрюмому и молчаливому, и, наконец, девушке. Тяжелая мужская рубашка, казалось, извращенно подчеркивала изящество маленького тела под ней. Она уверенно ответила на его взгляд. Ее левый глаз был синяком и обесцвеченным; он не мог припомнить, чтобы кулак Бена Ренье оставил такой след. Мальчишеская рубашка и веснушки придавали ей вид сорванца, но в ее взгляде не было соответствующей веселости. Через мгновение она отвела взгляд. Он поднялся по ступенькам на крыльцо и подошел к ней.


Она взглянула на него, когда он шагнул перед ней. - Я ценю ваше беспокойство, мистер Маккей, - спокойно сказала она, - но, как видите, со мной все в порядке. Мне жаль, что мы доставили всем много хлопот. . . . О, этот глаз?


Она слегка коснулась его и рассмеялась. - Да ведь вы должны помнить, что Бен Ренье сразил меня наповал! Это действительно ужасно, когда невесте приходится выставлять себя напоказ, не так ли?


Маккей мотнул головой в сторону привязанных лошадей. "Похоже, вы планировали улететь или отправиться в медовый месяц сразу после церемонии".


Она покачала головой и снова рассмеялась. - Да нет, мы с Баком как раз собирались выехать, чтобы все объяснить, когда вас заметили въезжающим. В конце концов, мы не хотим много сниматься в день моей... моей свадьбы. Но теперь, когда вы понимаете, как это происходит, вы можете объяснить майору и сэкономить нам время.


- Сомневаюсь, что майор мне поверит, - сказал Маккей. "Как однажды сказал Рамон, он верит в то, во что хочет верить".


- И он хочет считать меня здесь заключенным, чтобы дать ему повод для нападения?


Маккей пожал плечами. "Он направлялся сюда, чтобы атаковать без оправдания. Теперь, я думаю, он понимает, что это оправдание впоследствии значительно укрепит его позицию; но его отсутствие не будет сдерживать его вечно. Сейчас его задерживает подозрение, что здесь его может поджидать ловушка.


Джули заколебалась и взглянула сначала на скалы у входа, а затем на Руфуса Хэннеси. Маккей заметил, что бородатый мужчина ответил на ее взгляд легким кивком.


Она сказала: "Это ловушка, мистер Маккей. Если хотите, мистер Хэннеси покажет вам, где его... Где расквартированы наши люди, чтобы вы могли описать ситуацию майору Терриллу. Если у него есть хоть какие-то военные познания, соответствующие его званию, он поймет, что пятнадцать или двадцать человек - сколько бы у него ни было - ничего здесь не могут сделать, кроме как убить себя, и ни за что. Я точно не хочу, чтобы они прискакали сюда и потревожили мою свадьбу! Скажите майору, что если он настаивает на бое, то он сражается только за себя. Я не просил его о помощи и не хочу его.


Маккей какое-то время смотрел на нее сверху вниз. Ситуация была теперь совершенно ясна, и он знал чувство теплого, восхищения этой девушкой - было и более сильное чувство, которого он еще не хотел признавать, так как оно вызывало у него смутный стыд за свое непостоянство. Он мягко сказал: - Это была прекрасная речь, Джули. Я должен знать: я сделал это сам несколько дней назад, когда майор хотел броситься и убить несколько Хэннеси от моего имени. Затем он сказал все так же тихо: - Ты никогда не учишься, не так ли?


Она быстро подняла глаза. "Что ты имеешь в виду?" .


"Ты никогда не будешь счастлив, пока твоя шея не свернется для кого-то".


Легкая улыбка тронула ее глаза. - Ты умеешь говорить, мой дорогой человек. Как ты думаешь, где сейчас твоя шея? Улыбка исчезла. - Пожалуйста, иди, Джим. Я знаю, что я делаю."


- Я тоже, - сказал он и повернулся. "Г-н. Ханнеси, - сказал он громче, - я не совсем понимаю ситуацию, но она может несколько измениться, если вы узнаете, что эта юная леди больше не владелица ранчо "Ленивый М". Так что, если молодой мистер Хэннеси надеется получить это имущество в результате брака, боюсь, он обречен на разочарование.


Наступила глубокая тишина, во время которой, как подумал Маккей, можно было почти слышать, как люди на крыльце приспосабливаются к этой информации. Маккей чувствовал руку Джули на его руке - она импульсивно пыталась остановить его. Глаза Бака Ханнеси безобразно сузились, и она убрала руку. Руфус Хэннеси сделал шаг к ним.


- Это правда, девочка?


Она колебалась. Маккей сказал: "Конечно, это правда. Неужели я буду настолько глуп, чтобы приехать сюда, не имея ничего на обмен, мистер Хэннеси? Думаешь, я планировал вытащить ее отсюда силой с тремя мужчинами? Мало того, что ранчо принадлежит мне, я хотел бы отметить, что я приехал в эту страну, ожидая замужества, и устроил свои дела соответствующим образом, прежде чем покинуть восток. Естественно, я составил завещание и, естественно, назвал бенефициаром молодую девушку, которую надеялся сделать своей невестой. Так что, если со мной что-нибудь случится, пока это завещание не будет изменено, ранчо Ленивого М перейдет к мисс Патриции Террилл. Я думаю, что это делает мое дальнейшее существование желанным для нас обоих".


Руфус Хэннеси еще мгновение смотрел на Маккея; вдруг он рассмеялся. - Мило, - сказал он. "Очень мило, мистер Маккей".


"Он врет!" - резко сказал Бак Хэннеси. - Если бы она продала ранчо, она бы сказала нам, не так ли? Она бы не держала рот на замке и не заставила нас думать...


- Я не уверен, - сказал его отец. Он задумчиво изучал лицо Джулии. - Когда состоялась распродажа, девочка?


-- Позавчера, -- сказала она, -- я... . . "


Маккей вмешался: "Я пришел сюда, чтобы заключить сделку, если это необходимо, мистер Хэннеси. Вы можете догадаться, что это такое".


Руфус 'Ханнеси начал было говорить, но остановился, глядя на своего сына. Бак рассмеялся: Короткий, злой взрыв звука.


"Ну, что же вы ждете? У тебя много детей, но только один Большой Мадди. Говори и скажи этому человеку, если ты согласишься на обмен, почему бы и нет?


Глаза старшего мужчины были затуманены; Он сказал: "Извините, мистер Маккей, я не могу с вами иметь дело".


"Почему бы и нет?" - спросил Маккей. "Вы давно хотели Lazy M. Я подозреваю, что вы можете обойтись без этой конкретной невестки. Я предлагаю простое...


"Замолчи!" - рявкнул Руфус Хэннеси. Он сделал шаг вперед и вплотную столкнулся с Маккеем; и теперь Маккей мог видеть унылое страдание в глазах пожилого человека. - Вы дурак, мистер Маккей! Думали ли вы, что будет с моим мальчиком, если она выйдет на свободу и расскажет какую-нибудь дикую историю о похищении и, без сомнения, о жестоком обращении... - Он взглянул на Бака и отвернулся. "Возможно, сегодня я смогу отложить майор, но на этом это не закончится. Нет, если только мы не закончим эту историю браком. А то за ним охотятся и затравят, и не его одного, а всех нас покусали!


Маккей намеренно сказал: - Значит, вы собираетесь принести ее в жертву и навлечь позор и проблемы на остальную часть своей семьи, просто чтобы защитить этого убийцу, которого вы родили, мистера Хэннеси, который все равно будет повешен или расстрелян, как собака, убивающая овец! Что ж, я собираюсь показать вам, что именно вы защищаете. Я видел двух техасских стрелков в действии, и я бы не дал вам морскую лепешку, полную долгоносиков, за пару. Прошу вас принять к сведению, мистер Ханнеси, что я не вооружен. Когда он повернулся, его разум был холодным и ясным, он тщательно взвешивал шансы на такой образ действий: они были невелики, но они существовали. Он посмотрел в изможденное лицо Бака Ханнеси. - Я должен вам кое-что за несколько дней, - сказал он и не торопясь протянул руку и ударил более высокого человека по лицу ладонью.


## Глава 25


УДАР БЫЛ НЕСИЛЬНЫМ; но звук его, казалось, разносился по каньону, как выстрел. Бак Ханнеси издал невнятный звук; мгновение спустя его револьвер был в его руке. Маккей ждал, не двигая пустыми руками по бокам.


Дайте ему револьвер, кто-нибудь! Бак закричал сдавленным голосом. "Папа, дайте ублюдку револьвер!"


Руфус Хэннеси осторожно шагнул вперед, словно приближаясь к полудикому зверю. - Полегче, мальчик, полегче!


Маккей повернулся спиной к угрожающему оружию. Он заставил себя говорить отчетливо. "Рамон".


"Старший?"


Рамон, сообщи джентльмену, что если он хочет удовлетворения, я буду рад оказать ему услугу в обычном порядке. Расстояние в двадцать шагов должно быть удовлетворительным. У меня в седельной сумке есть подходящая пара пистолетов, если их здесь нет".


Позади него раздался голос Руфуса Хэннеси: "Подними пистолет, молодой Руфус, черт возьми!" Затем большая рука пожилого человека развернула Маккея. "Что, черт возьми, ты пытаешься сделать, вызвать моего мальчика на дуэль?


Маккей холодно сказал: "Нет. Я видел, как вы здесь сражаетесь, мистер Хэннеси. Вы берете одного человека, который не может найти свой пистолет среди бела дня без фонаря, и настраиваете его против другого человека, который посвятил свою жизнь Я тренируюсь, как вытащить его из кобуры, и назову это честным боем. Я видел, как Стив Лич убил вашего человека, Брауни, от похоти, в такой спортивной перестрелке в Техасе. Я полагаю, вы не имеете никакого отношения к тому, как был убит Брауни, мистер Хэннеси. Что ж, если ты так думаешь, просто одолжи мне свой револьвер, и ты сможешь получить удовольствие, наблюдая, как твой сын стреляет в меня, пока я вытаскиваю его из-за пояса.


Ханнеси нахмурился. - Ты видел, как Брауни убили?


-- Да, и хотя я принципиально против дуэли, скажу так по старомодному делу чести: по крайней мере оба соперника подвергались известному риску. лишние полсекунды тренировались в его руке. Но тогда я не думаю, что ваш сын носит этот пистолет, чтобы идти на риск, не больше, чем Стив Лич; он любит поддерживать свою репутацию опасного человека легким путем, расстреливая безоружных людей и старых джентльменов с расшатанными виски нервами".


Бак Хэннеси сердито пошевелился. "Заткни его!" - прорычал он. - Заткни его, пап, или, ей-богу, я...


- Успокойся, сынок. Пожилой мужчина пристально посмотрел на Маккея; потом он усмехнулся. "Ты получил свою долю желчи, я скажу это за тебя, пилигрим. Но ты быстро тянешь. Молодой Руфус сбил тебя с ног пару дней назад. Это была первая травма, и, судя по дуэли код не может быть изменен никакими последующими ударами. Это оставляет вызов на ваше усмотрение, мистер Маккей, и дает моему сыну выбор оружия". Он тихо и вспоминающе рассмеялся. -- О, я наблюдал за джентльменами во время их ссор, когда был еще мальчишкой на востоке; однажды я даже надеялся стать одним из них, хотя вы бы и не подумали, глядя на меня сейчас. мне насчет дуэлей! И юный Руфус будет в своем праве выбирать револьверы Кольта...


Маккей сказал: "Я знаю, что Он будет в своем праве, мистер Хэннеси. И когда он выберет их, он признает, что он не что иное, как трусливый убийца, скрывающийся за трюком с ловкостью рук, в котором он чтобы преуспеть, потому что я ничего не знаю о быстром извлечении пистолета. Он признает..." Пока он говорил, он осознавал, что вокруг сцены собираются люди, привлеченные к драке, как мухи к гноящейся ране. . - Он признает, что у него не хватило наглости взглянуть в лицо заряженному пистолету, который не спрятан надежно в чьей-то кобуре. стрелять первым".


Говоря это, он заметил сбитую с толку игру эмоций на лице младшего Хэннеси, хотя и не позволял себе прямо смотреть в эту сторону. Он также чувствовал, что глаза Джули наблюдают за ним. Солнце уже садилось во двор, и его слушало более дюжины человек. Маккей покорно пожал плечами и повернулся, чтобы уйти с крыльца. Он сделал два шага и услышал, как Руфус Хэннеси обращается к сыну тихим вопросительным голосом. он сделал еще шаг и услышал, как молодой человек раздраженно сказал: "Ах, то ружье, то другое, какая разница? Где эти игрушки, с которыми он хочет, чтобы мы играли?"


Рамон был там мгновенно. - Вот они, сеньор.


Маккей на мгновение замер, думая: "Что ж, у вас есть шанс, мистер Маккей, чего он стоит". Он развернулся. Рамон открыл футляр с пистолетом. Бак Хэннеси безразлично смотрел на выгравированное оружие.


- Позаботься об этом, папа, - сказал он. "Чтобы они стреляли, это все, что меня волнует. Только поторопитесь..." Его взгляд коснулся стоящей рядом девушки. - Мы задерживаем свадьбу.


Руфус Хэннеси с любопытством сказал: "Давайте посмотрим на этих хорошеньких игрушек". Он взял чемодан у Рамона и посмотрел вниз со странным, запоминающимся выражением лица. - Оружие настоящего джентльмена, - пробормотал он. "Заряжен?"


Маккей покачал головой. - В фляжке порох, а в мешочке шарики. Смазку надо сначала вытереть из стволов, и неплохо было бы на каждом пробить колпачок, чтобы очистить...


Руфус Хэннеси фыркнул. Не учи ученого. Я стрелял из подобных ружей, только не таких навороченных, еще до твоего рождения - с кремневым и капсюльным замком. Он сел на краю крыльца с футляром на коленях, вынул один из пистолетов из обитого бархатом гнезда и некоторое время возился с ним; потом поднял и выстрелил. Отчет был резким и похожим на хлыст; пуля попала в ржавую банку из-под томатов во дворе с ужасным шлепком. Хэннеси положил оружие, взял напарника и повторил представление. Он наконец поднял голову. "Триггер, - сказал он. - Очень красиво. Ну, юный Руфус, ты этого хочешь?"


Бак пожал плечами. "Как я уже сказал, если они стреляют, они достаточно хороши для меня".


Руфус задумчиво посмотрел на сына. - Что ж, если вас устраивает такой способ, идите повесьте куда-нибудь эту пушку, чтобы у вас не возникло соблазна дотянуться до нее. Я буду вести эту дуэль, и она будет проходить согласно правила."


Бак сердито сказал: "Я надену свое ружье, и будь ты проклят! Думаешь, я бы...


- Иди повесь трубку! - рявкнул старший. - Дело не в том, я тебе не доверяю, мальчик; просто я не доверяю этой вашей образованной руке. Он слишком хорошо знает дорогу. И помни только одно: ты согласился на эту дуэль. если вы хотите передумать, сейчас самое время. Мне плевать, как ты. стреляйте в этого парня, но никаких фокусов не будет, понимаете; и это касается и тебя, Маккей! Как мастер дуэлей я буду держать собственное оружие; и, согласно Кодексу, я не только имею право, но и обязан отправить любого директора к черту, если он попытается сделать что-нибудь смешное. Не думай, что я тоже этого не сделаю!


Через мгновение Бак отвернулся и угрюмо вошел в дом, на ходу расстегивая свой тяжелый ремень с оружием. Теперь по скалистым склонам брели вооруженные люди, привлеченные надвигающимся зрелищем. Маккей смотрел на них с непониманием, недоумевая, что привело их к тому, что они увидели убитого человека.


Движение сбоку заставило его повернуться и увидеть Джули Марагон. "Это было глупо, - сказала она. - Я бы хотела, чтобы ты не... - Она быстро покачала головой. "Нет, это плохо, спасибо. Я очень благодарен, но шансы так велики против вас. Он всю жизнь жил с ружьем.


Маккей сказал: "Цель дуэли - свести двух мужчин на относительно равных условиях; это должно быть испытанием храбрости, а не мастерства. Даже равнодушный стрелок вроде меня может поразить мишень размером с человека на расстоянии двадцати ярдов, если его рука не слишком сильно дрожит. Молодой мистер Хэннеси, без сомнения, стреляет быстро, но его точность меня не впечатлила. Он разрядил свое оружие в мою шляпу. на днях - все так делали - и дыры в нем не было; он сделал два выстрела в мистера Брокхерста с близкого расстояния и попал только в один". Он колебался. "Я сожалею только об этом, вам придется это посмотреть".


Она криво улыбнулась. "У вас какие-то очень восточные представления. Я не теряю сознание при виде крови. Просто... просто чтобы удостовериться, что это не твое, мне нужно взглянуть, и со мной все будет в порядке.


Она слегка коснулась его руки и отошла, ясно понимая, что сейчас не время для разговоров или даже дружеских отношений; это то, с чем ему лучше всего справиться в одиночку. Он почувствовал, как Рамон остановился рядом, и сказал, не поворачивая головы:


- Если ты и другие мужчины сможешь увести ее, пока они все заняты наблюдением...


- Я попытаюсь, сеньор. Vaya con Dias.


Потом он снова остался один. У ветхих домов теперь было довольно много народу; не только мужчин, но и женщин и детей. Он подумал: "Так вот как он чувствовал ожидание; Я всегда задавался вопросом. Он наблюдал, как по краю крыльца бежала ящерица длиной в три дюйма. Руфус Хэннеси поднялся с дуэльным пистолетом в каждой руке, прошел во двор, провел пяткой в пыли черту, повернулся, отмерил двадцать шагов и провел еще одну черту. Он вернулся на середину отмеренного пространства.


"Возьми свое оружие. от меня и займите свои места, - сказал он. "Если ни один из игроков не пострадал при первом обмене, держитесь крепко, пока я соберу фигуры и зарядю снова. Я забываю всю эту причудливую чепуху; Я просто дам вам "готово" и "огонь" И отметьте это снова; Я буду стоять там с винчестером в руках. Если какой-либо из мужчин попытается каким-либо образом воспользоваться преимуществом; Я застрелю его насмерть! Так что держите пальцы подальше от этих триггеров, пока я вам не скажу.


Маккей слышал речь лишь смутно. Он знал, что идет вперед сквозь яркое солнце, берет протянутое ему оружие и поворачивает налево. На отметке в пыли он развернулся. В двадцати ярдах его место занял Бык Хэннеси; его бедра казались странно обнаженными без знакомого револьверного ремня. Руфус Хэннеси отступил назад и подобрал винтовку, прислоненную к крыльцу.


- Джентльмены, - сказал он задумчиво, - приготовьтесь.


Маккей обеими руками взвел пистолет: при этом он заметил цифру 2, выгравированную на хвостовике. Его Слегка потрясло, что из пары оружия ему должны были дать именно это: это казалось предзнаменованием. Он выбросил эту мысль из головы. Один пистолет стрелял так же хорошо, как и другой. Он вложил изогнутый приклад в ладонь и увидел, что Оружие Бака Хэннеси поднято, нацелено в небо, готовое повернуться и выстрелить. Он поймал себя на том, что вспоминает слова своего отца: И еще одно, Джеймс, если у тебя есть выбор, всегда стреляй с поднятой фишкой; что дает вам беспрепятственный обзор цели, пока прицелы не совпадут.


"Огонь!"


Оружие Бака Хэннеси треснуло от сигнала. Маккей почувствовал ветер выстрела в щеку. Даже когда он это понял. он пережил пулю и теперь имел шанс закончить это, его неопытный палец слишком сильно надавил на хрупкий спусковой механизм, и его пистолет выстрелил. Он увидел пулю. поднимает пыль у ног противника и безвредно рикошетит к скалам.


Руфус Хэннеси громко расхохотался. - Похоже, мальчикам нужна практика, - сказал он, выходя вперед. - А теперь займите свои места, пока я снова приведу в порядок ваши игрушки.


Они стояли лицом друг к другу на открытом пространстве, пока бородатый мужчина работал на краю крыльца. Теперь Маккей слышал смех и пари в толпе; они наслаждались этим непривычным зрелищем.


"Эй, Бак, - закричал кто-то, - может быть, тебе лучше взять шляпу, как у того чувака, к этим причудливым ружьям".


Маккей заметил, что Бак Хэннеси не ответил; холодное, насмешливое выражение застыло на его лице. Затем вернулся Руфус Хэннеси с заряженными пистолетами, отдал один Маккею и пошел вдоль поля, чтобы подарить его своему сыну. Он вернулся на прежнее место.


"Подготовить"


Снова наступила тишина; и Маккей отчетливо услышал звук взведенного курка пистолета Бака; он разбудил своего. Казалось, он всю жизнь стоял на этом месте, стрелял и в него стреляли.


"Огонь!"


Опять чужая часть вылетела по пятам за словом. Маккей почувствовал, как что-то дернуло его за правый рукав. Он успокоился. Пистолет в его руке поднялся и выровнялся. Прицелы дрогнули и успокоились; внезапно знание, которое было внушено его нервам и мускулам, когда он был мальчиком, вернулось к нему. Очевидно, это было то, чего вы никогда не знали. Он знал, что на таком расстоянии он может поразить другого человека, куда захочет, а пистолет Бака Хэннеси был пуст.


Он поймал себя на том, что вспоминает покрытое синяками лицо Джулии и Майкла Брокхерста, выкашлявшего свою жизнь в пыль. Он осторожно и неторопливо приложил мушку своего Оружия к карману рубашки Бака Хэннеси. Его палец мягко лег на спусковой крючок, медленно увеличивая давление.


...Тогда он вздрогнул, убрал палец и выпустил сдерживаемое дыхание. Я не могу этого сделать, подумал он. Боже, помоги мне, я не могу!


Он услышал ропот, пронесшийся по толпе, когда начал опускать руку; и думал, что это было адресовано ему. Затем он увидел, что Бык Хэннеси двигается, отшвыривая стреляный дуэльный пистолет и расстегивая рубашку, чтобы выхватить револьвер, спрятанный внутри. Маккей увидел, как поднялось уродливое оружие; и в то же мгновение он прицелился и выстрелил. Звук выстрела показался необычайно громким и продолжительным. Бак Хэннеси развернулся и упал на бок, перекатился на бок и замер, револьвер свободно сжат в вытянутой руке.


Маккей медленно пошел вперед. Это была болезнь внутри него, когда он смотрел на неподвижную фигуру на земле. Он резко повернулся, чтобы столкнуться с Руфусом Хэннеси, который медленно шел вперед.


"Извините, сэр, - сказал он. - Я стрелял не на поражение".


- Но я это сделал, - сказал пожилой мужчина странным резким голосом, и Маккей увидел, как из дула винтовки, которую он держал, сочился белый дым.


## Глава 26


Выезжая через расщелину в скалах, они услышали позади себя топот копыт. Маккей оглянулся, увидел, как одинокий всадник хлещет его лошадь, преследуя его, и натянул поводья, чтобы тот мог его догнать. Внезапно Крошка Джонсон издал рокочущее проклятие и пнул своего скакуна.


Маккей сказал: "Подожди! В чем дело, Тайни?"


- Это подлый ренегат, Лу Комбс. Мне нужно уладить с ним кое-что.


"Давайте сначала послушаем, что он хочет сказать", - сказал Маккей.


Они смотрели, как подъезжает Комбс. Он остановил свою лошадь и сложил руки на виду у всех на виду на рожке седла. Маккей отметил, что одна сторона его лица была одутловатой и мясистой там, где его зацепила брошенная палка. Тем не менее, он смотрел на них с одержимостью, намеренно оглядывая их. Наконец его взгляд остановился на большом негре.


"Похоже, ты нашел себе нового босса, Тайни. Думаешь, ему не помешала бы еще одна рука?"


Маккей заговорил быстро, прежде чем Джонсон успел ответить: "У нас нет времени на шутки, мистер Комбс. Какое вам до нас дело?"


Комбс криво усмехнулся. "Почему, как я уже сказал, я ищу работу, мистер Маккей. Судя по внешнему виду этих людей, вы, кажется, нанимаете наездников; я подумал, что должен спросить".


Маккей сказал: "Вы планируете работать на меня, как вы работали на Бена Ренье, возможно, подотчетным мистеру Хэннеси?"


Раскраснелись гребни. - Это то, что вам говорил Тайни? Он ошибся, мистер Маккей. Я был человеком Хэннеси, ему платили, поставили, чтобы держать Ренье в узде, и Ренье это знал. Я никогда не брал ни цента с Бена Ренье и не притворялся его другом. Вы платите мне жалованье, мистер Маккей, а я буду вашим человеком, и я знаю, что многие другие мужчины здесь хотели бы работать. для разнообразия, вместо того, чтобы рисковать своими шеями ради пары надутых баронов пастбищ, играющих в войну".


Маккей сказал: "Ну, ты можешь ехать с нами, если хочешь. Но я ожидаю, что ты помиришься с Тайни, прежде чем я найму тебя. Я не хочу распрей в этой команде".


Не дожидаясь ответа Комбса, он развернул коня и пустил его рысью. Когда они вышли из расщелины на открытую равнину, майор Террилл и его люди галопом помчались им навстречу. Маккей заметил, что Патрисия ехала между майором и Стивом Личем. Казалось, она полностью оправилась от тяжелой ночной поездки и стала стройной, прямой и грациозной в своем боковом седле.


Джули взглянула на Маккея. - Ты не сказал мне, что она здесь.


"Не было повода упоминать об этом".


"Возможно, нет, - сказала девушка с кривой ухмылкой, - но будь она проклята за то, что она так выглядит, а я оседлаю эту приманку, как скво-команч, да ещё и с синяком под глазом".


Лестница с грохотом остановилась перед ними. - Мы забеспокоились, Джим, - крикнул майор. - Мы слышали выстрелы. Мы собирались приехать и посмотреть, что с вами случилось... Кажется, вы ее вытащили. Поздравляю.


- Да, - сказал Маккей, подъезжая к Джули. "С ней все в порядке".


- Какую сделку вы должны были заключить? Ну, это не имеет значения, сделка, заключенная по принуждению, не имеет силы. Кроме того, когда мы с ними закончим, их не будет интересовать Большой Мадди или любая другая собственность. , экономя только на то, чтобы закопать их после того, как они перестанут раскачиваться. Стив, мальчики готовы?


Пиявка сказал: "Они были готовы уже час, майор. Они были готовы с тех пор, как прибыли сюда прошлой ночью". Он повернулся в седле. - Слим, оставайся здесь с мисс Террилл, остальные...


Маккей сказал: "На твоем месте я бы туда не поехал".


Пиявка и майор быстро повернулись к нему. Это майор сказал: "Не езди туда! Что ты говоришь, Джим?


Джули сказала: "Единственный, от чьих рук я причинила какие-либо страдания, был Бак Хэннеси, и он мертв".


Глаза Стива Лича сузились. - Мертв? Кто убил его?


- Была дуэль, - тихо сказала Джули. "Бак Хэннеси мертв, совершенно мертв. Я считаю свои страдания полностью отомщенными, мистер Пиявка, и я хочу, чтобы вы отправились домой и ухаживали за своими коровами, майор, я не хочу никакого насилия из-за меня, пожалуйста. Может быть, ты просто поедешь обратно в Лестницу и дашь стране немного мира?


Майор сухо сказал: -- Что касается страны, девочка, мы проделали долгий путь, чтобы раз и навсегда сделать ее безопасной для приличных людей, и мы не поедем домой, пока не закончим работу. мне кажется очень странным, что вы сидите и защищаете людей, ответственных за...


"Человек, ответственный за это, мертв!" Джули плакала. "Пэт, если ты не хочешь, чтобы их убили, поговори с ними! Хэннеси готовы и ждут там; если произойдет нападение, оно обернется бойней".


"Папа!" - сказала Патрисия. "Возможно-"


- Я бы не стал слушать этих людей, мисс Террилл, - спокойно сказал Стив Лич. - Я бы не стал слушать этих людей, мисс Террилл. Они затеяли очень забавную игру; как он вообще ее вытащил? не так ли?" Маккей сказал: "Мистер Пиявка, я владелец ранчо "Ленивый М". У меня есть хребет Хэннеси к югу от меня, а хребет Террил - к северу. Если вы приедете туда сегодня, вы начнете войну, которая может продолжайте в течение многих лет - через мою собственность! Что ж, я не собираюсь стоять в стороне, пока вы превращаете мое ранчо в поле битвы, мистер Пиявка, поэтому говорю вам, чтобы вы развернули эту команду и забрали ее домой.


Мастер лестницы посмотрел на него с некоторым удивлением; потом громко рассмеялся. "Внезапно вы говорите слишком громко, не так ли, Маккей? Я получаю приказы от майора Террилла". Позади Маккея послышался тихий хрип; и голос Рамона Гутьерреса сказал очень тихо: "Вы ошиблись, сеньор. Сегодня, когда сеньор Маккей будет говорить, вы подчиняетесь ему".


Маккей обратился к майору Терриллу: "Я бы не хотел, чтобы вы думали, что я принимаю чью-то сторону в вашей ссоре с Руфусом Хэннеси. Это работает в обе стороны. ты. С этого момента, если кто-то из вас захочет драться, ты будешь драться с Ленивым М первым".


Майор колебался. Стив Пиявка резко закричал: "Черт, да их всего шестеро, один без оружия. Дайте слово, майор, и сразитесь с ними!"


Маккей сказал настойчиво: "Я миролюбивый человек, майор Терн-рилл, как вы все должны знать. Я искренне желаю не поднимать пистолет или кулак до конца моей естественной жизни: и сегодня, Боже, помогите мне, я собираюсь убедиться, что больше не будет необходимости в насилии, если мне придется вонзить зубы Стиву Пиявке в его глотку, чтобы сделать это!"


Он намеренно бросил вызов и услышал, как Патриция задохнулась; но ее реакция не имела сейчас большого значения. Важно было то, что в одно мгновение ему удалось сузить угрожающий конфликт до личного вопроса между ним и одним человеком. Это была техника, которую он использовал прежде, когда сталкивался с мятежом или пьяным бунтом: это всегда было хорошо, если время было точным. Теперь, как он знал, всадники лестницы, которые не надеялись броситься в дуло пяти устойчивых винтовок без очень веской причины, почувствовали внезапное облегчение; дайте им хороший кулачный бой, чтобы посмотреть, и будет трудно сдвинуть их снова.


Маккей погнал свою лошадь вперед, тесня лошадь Пиявки. Во всех этих людях действовала одна и та же гордость; чем выше они стояли, тем сильнее это было. Пиявка колебался - не дурак, он, несомненно, понимал, что этот бой был рассчитанным отвлекающим маневром, - но от его команды донесся ропот по поводу задержки, и он быстро нагнулся, освободил ремешок, удерживавший кобуру на бедре, расстегнул тяжелый ремень, и повесил ремень и пистолет на рожок седла. Он спешился, и Маккей последовал его примеру; и Пиявка бросилась на него.


Это заняло немного времени. Мужчина не умел боксировать и, как однажды намекнул Рамон, бережно относился к своим рукам. Это сказалось на его ударах и частично свело на нет преимущество его большего роста и досягаемости; но он был непоколебим и упорно не желал допустить даже возможности поражения. Он дважды нокаутировал Маккея на ранних стадиях боя, но ему не нравилось, когда его били по лицу, и когда он поднял бдительность, чтобы защитить себя там, он оставил свои жизненно важные органы открытыми для атаки. Затем все закончилось, и Маккей стоял, тяжело дыша, ожидая, когда избитая фигура на земле не сможет снова подняться. он смотрел, как Патриция бежит вперед и падает на колени в пыли. Вскоре она подняла глаза, и вместо ненависти, которую он ожидал, в них было странное удовлетворение. через мгновение он понял; поражение облегчит ей обращение с Пиявкой.


Он сказал: "Не позволяй ему преследовать меня с ружьем, Пэт. Я не горжусь такими вещами. Я просто отправлю его в тюрьму".


Она быстро покачала головой. - Обещаю, он вас не побеспокоит. Мы куда-нибудь уедем. До свидания, Джим.


Маккей отбросил в сторону. Мужчина осторожно стряхнул с него пыль рукавом и протянул.


"Вот ваша шляпа, мистер Маккей", - сказал он, и Маккей не увидел никакого удовольствия ни в его глазах, ни в глазах других мужчин, когда он водрузил каску прямо на голову. Он вспомнил, что когда-то думал об этом как о символе, и что, скривившись, подумал, что это, очевидно, все еще символ, и что, вероятно, ему придется носить это чертово дерби до конца своих дней.


Что ж, это была небольшая цена...


## Глава 27


Было почти темно, когда они добрались до Сан-Рафаэля и остановились у дома с белыми воротами. Маккей спешился и помог Джули спуститься на землю. Они были одни; мужчины направились на ранчо, где Маккей должен был встретить их на следующий день с фургоном с припасами и оборудованием.


"Входите, - сказала Джули, - я приготовлю ужин".


Он коротко улыбнулся. "Каждый раз, когда мы встречаемся, ты кормишь меня".


Она посмотрела на него, коснулась своего разбитого глаза и рассмеялась. - Мы - дурная пара, Джим. Через мгновение она сказала: "Ненавижу напоминать тебе о неприятных вещах, но эти прекрасные пистолеты следует почистить, пока их не испортил огонь. Если ты принесешь их на кухню, я принесу тебе горячей воды. "


Он кивнул, взял ящик из красного дерева и последовал за ней в дом. Она зажгла лампу; и он поставил чемодан на кухонный стол и открыл его. Она подошла к печке.


- Я все еще не совсем понимаю, - сказала она. "Я не понимаю, как мистер Хэннеси мог... Ее голос оборвался.


"Сын был нехорошим, - сказал Маккей. "Он был убийцей в душе, и Хэннеси знал это. Где-то это должно было стать для него концом, почему бы не здесь и сейчас, быстро и чисто? И тогда, конечно, это было делом чести". В его голосе появилась легкая горечь. -- Я долгое время жил с честью, Жюли, я знаю все о чести. Я очень легко понимаю, как человек мог убить сына, обесчестившего фамилию. Мой собственный отец сделал бы это без вопросов, я совершенно уверен. ." Джулия повернулась к плите, чтобы посмотреть на него. Он продолжал ровно: - Честь была важным словом в нашем доме, когда я был мальчиком. Настолько важным, что моя мать сжалась, как от удара, когда оно было произнесено. Такое важное... - Он поднял пистолет с цифрой 2. и посмотрел на это. "...Так важно, что мой отец умер с этим оружием в руке из-за оскорбления, точный характер которого никто не мог вспомнить позже".


Джули тихо сказала: "Понятно".


Маккей сказал: "Вы понимаете, мы любили его. Пожалуйста, не думайте иначе. Вот почему это было так тяжело переносить. ... Я думаю, что это была его болезнь. Если кто-то случайно толкнул его локтем в толпе, наступил ему на ногу, пролил напиток или заговорил или даже посмотрел на него так, как он считал оскорбительным, мой отец должен был получить удовлетворение. продолжалось годами, и после того, как он убил человека, над нами всегда была тень закона, к тому же официально дуэли в Мэриленде не терпят. В конце концов его убили. Вскоре после этого умерла моя мать, она жила в страхе. слишком долго. Я пообещал себе, что никогда в жизни не пошевелю и пальцем из-за гордости или чести. Он поморщился. "Это трудная страна, чтобы сдержать это обещание, Джули. Я не могу отделаться от ощущения, что немного потерпел неудачу".


Она быстро покачала головой. - Бывают времена, когда мужчина должен драться, имеет право драться, ты это знаешь. Теперь, когда люди знают тебя, тебе будет легче. так, как ты сделал?"


Он посмотрел на нее через кухню и спросил: "Тебе нужно было говорить, Джули?"


Она не ответила. На улице было совсем темно, и свет лампы делал дом теплым, дружелюбным и домашним после тех мест, которые он запечатал. Она смотрела на него в могиле и оценивала, как она была, все еще в своей старой юбке для верховой езды и извращенно льстивой мальчишеской рубашке. Ее волосы распустились и смягчились после долгой поездки; оно образовало мягкую темную рамку вокруг ее лица.


Он спросил: "Почему ты не спас себя, сказав Руфусу Хэннеси, что продал мне Большого Мадди? Что заставило тебя молчать?" Она ничего не ответила, и он сказал: "На ранчо предстоит много работы. Мне предстоит многому научиться. совет." Он колебался. "Это очень скоро говорить о чем-нибудь еще."


При этом она медленно улыбнулась. не имеют ничего общего с гордостью или честью, Джим? Через шесть месяцев они все еще будут говорить, что я поймал тебя на отскоке, и мы потратили все это время впустую".


Он вдруг засмеялся, положил дуэлянт обратно в футляр и подошел к ней.


об авторе


Дональд Бенгтссон Гамильтон (24 марта 1916 г. - 20 ноября 2006 г.) был американским писателем романов, рассказов и документальной литературы о природе. Его романы состоят в основном из оригиналов в мягкой обложке, в основном шпионской фантастики, но также криминальной фантастики и вестернов, таких как "Большая страна". Он наиболее известен своим многолетним сериалом о Мэтте Хелме (1960-1993), в котором рассказывается о приключениях контрагента/убийцы под прикрытием, работающего на секретное американское правительственное агентство. Известный критик Энтони Баучер писал: "Дональд Гамильтон привнес в шпионский роман подлинный жесткий реализм Дэшила Хэммета, и его истории столь же убедительны и, вероятно, так же близки к грязной правде шпионажа, как и все, что сейчас рассказывается.


Разрушители


Когда террористы выбирают не ту жертву, они выпускают на волю могущественного мстителя...


Мэтт Хелм.


ПРЕДУПРЕЖДАЮЩИЙ ВЫСТРЕЛ!


Сандра начала поднимать голову. "Думаю, я слишком остро отреагировал. Извини, что такая курица. . ".


Я снова толкнул ее вниз, когда комната, которую она только что покинула, взорвалась ровным, сильным ударом, который снова распахнул смежную дверь и стряхнул картину с общей стены. В открытую дверь врывался беловатый дымок. Я держал Сандру достаточно долго, чтобы убедиться, что она не сломается; но Мэтью выбрал хороший неистеричный тип.


- Нам лучше найти тебе рубашку, - сказал я. - Похоже, у нас может быть компания. . . ".


## Глава 1


Мак, как обычно, сидел за письменным столом, позади него было светлое окно. Из-за этого выражение его лица было трудно прочитать, что и было задумано; но я понял, что он не считает, что инструкции, которые он только что дал мне, могут быть подвергнуты сомнению, хотя, конечно, мы оба знали, что большинство инструкций, данных в этом офисе, довольно сомнительны по обычным стандартам.


Я сказал: "Нет, сэр".


Он быстро нахмурился. "Какая?"


Я сказал: "Нет, сэр, я не пойду за Германом Генрихом Бультманом. Если с ним нужно разобраться, пусть этим занимается ЦРУ; он их мальчик. Или был когда-то; и они до сих пор просыпаются по ночам в поту, задаваясь вопросом, рассказал ли он кому-нибудь, кто нанял его для той миссии на Кубе, которая стоила ему левой ноги". Я поморщился. "Бултман был дураком, если втянулся в это; но они гордятся. Он не первый персонаж в этой сфере деятельности, который позволил обмануть себя, пытаясь сыграть Борода, чтобы показать, что он лучший; что он может добиться успеха там, где все остальные потерпели неудачу. Деньги, конечно, тоже имели значение. Но он должен был знать, что независимо от того, удалось ему это или нет, а особенно если, как оказалось, нет, эти стеснительные люди в Лэнгли рассчитывали впоследствии заставить его замолчать. Только оказалось, что они не совсем справляются с этой задачей, так что от нас отмахнулись".


Мак сделал нетерпеливый жест. - Это древняя история, Эрик. В этом офисе и в то время, когда я занимаюсь своей профессией, меня зовут Эрик, хотя я использую и другие имена. В моей обычной гражданской жизни, в том немногом, что в ней есть, я известен как Мэтью Хелм. Мак продолжал: "Ошибочное покушение на жизнь Кастро прошло и забыто; это не имеет никакого отношения к нашему настоящему..."


Я быстро покачал головой. - Мальчики и девочки в Вирджинии мало что забывают, сэр. Бультман все еще в их дерьмовом списке, и они хотят убрать его навсегда. Что ж, однажды я отправился за ним в Коста-Верде, и мне повезло. Я перетасовал его, превзошел его численностью и нанес ему удар. Я заставил его поклясться, что он никогда, никогда не откроет рта по поводу Кубы. Они сказали мне заставить его замолчать, не так ли? Я ухмыльнулся. - Я думаю, это было не совсем то, что они имели в виду, но мне нужно было сотрудничество Бультмана в другом проекте, как вы помните. На самом деле, кем бы он ни был, фриц кажется человеком слова; его обещание оказалось так же хорошо, как пуля в мозгу. Теперь они придумали еще одну важную причину, чтобы мы устранили герра Бультмана. Лично я думаю, что они будут находить новые причины, чтобы уничтожить его, пока не выполнят свою работу. Поправка: пока они не найдут кого-то другого, чтобы сделать это за них. Как мы. Но не я, сэр. Причина, которую они придумали на этот раз, недостаточно хороша. Я не хочу участвовать в этом, спасибо.


Теоретически наши желания и нежелания совершенно не имеют значения в этом офисе, но я работал на него долгое время и заработал определенную свободу действий.


Мак сказал: "Вы проявляете большое внимание к человеку, который является убийцей на продажу, наемным стрелком".


Я сказал: "Я убивал при случае. Вы должны знать; Вы послали меня сделать это. Черт, ты пытаешься послать меня сделать это сейчас. И за это, когда я это делаю, правительство США платит мне довольно хорошую зарплату. Не то, что я стою, конечно, но довольно хорошо. Что это делает меня? Давайте не будем болтать здесь о наемниках, сэр. Так или иначе, Бультман ушел из войны киллеров.


"Вышел на пенсию".


"Ну, это не совсем его прежнее направление работы. И кто снова активизировал его, если это можно так назвать? И как они это сделали? Если люди собираются вести себя так глупо, высокомерно и злобно, они заслуживают того, что получают, даже если то, что они получают, - это профессиональный убийца на охоте".


Мак сказал без выражения: - Вы единственный из наших людей, кто имел возможность изучить предмет в действии и с близкого расстояния. Шансы другого агента на успех, даже на выживание, были бы значительно меньше, чем у вас.


Я сказал: "Вы не должны никого посылать, сэр. Скажи им, чтобы взяли свою паршивую работу и отправили ее обратно через Потомак, где ей самое место.


"Мы здесь не для того, чтобы говорить людям, чтобы они брали свою паршивую работу и пропихивали ее, Эрик. Паршивая работа - это именно то, для чего эта организация была создана. Те, которые слишком паршивы для кого-либо еще.


Наш бизнес классифицируется как контрпокушение людьми, которые знают, что мы делаем, но таких немного. Другими словами, когда ножевики, снайперы и бомбардировщики становятся слишком грубыми, чтобы с ними могли справиться другие агентства, они обращаются к нам.


Я сказал: "То, что вы сказали, работает в обе стороны. У меня была возможность изучить Германа, но и у него была возможность изучить меня. Это отменяется. У этого человека только одна ступня из плоти и крови, но он прекрасно ладил с жестяной, когда я видел его в последний раз. У меня есть подозрение, что в той злополучной экспедиции он получил какие-то другие травмы, о которых мы не знаем, иначе он не ушел бы из бизнеса позже, как это произошло. Но независимо от того, искалечен он или цел, болен или здоров, он старый лобо с вершины горы, как ЦРУ выяснило на собственном горьком опыте. И я не собираюсь браться за него снова ради них и кучки карибских островитян, у которых нет больше ума, чем сделать смертельным врагом такого в основном неполитического персонажа, как Бультман, сделав единственную вещь, которая заставит его взорваться. стек, флегматичный фриец, хотя он и есть. Эти одетые в униформу латинские персонажи со своими обычными пистолетами-пулеметами всегда немного счастливы, но на этот раз они превзошли самих себя и действительно устроили ад".


"Существовали веские медицинские причины для соблюдения правил, которые применялись в случае с Бультманом; хотя правоприменение могло быть несколько произвольным". Мак хмуро посмотрел на меня через стол. - Значит, это собака.


Я сказал: "Вы чертовски правы, это собака, сэр".


Мак осторожно произнес: "Остров Гобемадор - в наши дни суверенное государство Гобемадор - является важным звеном в нашей карибской оборонительной системе. Каким бы ни было ваше мнение, правительство Соединенных Штатов Америки считает это более важным, чем одну пожилую немецкую овчарку". Когда я ничего не сказал, Мак продолжил без всякого выражения. "Знаете ли вы, что немецкая овчарка не немецкая и никогда не пасла овец? Первоначально она попала в эту страну как эльзасская волчья собака. Под этим лейблом было мало покупателей, поэтому название было изменено совершенно произвольно и неточно, чтобы продукт звучал более привлекательно. Он до сих пор во многих экземплярах сохраняет свои дикие наклонности".


Я сказал: "Конечно. Всегда есть модная дьявольская собака. Какое-то время это был доберман-пинчер. Тогда питбуль стал собакой-монстром года. В настоящее время,


Я считаю, что ротвейлер - зверь во главе списка съедающих вас. Я просто жду того дня, когда они обнаружат убийственного пекинеса. Впрочем, темперамент дворняжки Бультмана здесь не при чем. Он никого не кусал, он был просто там, пожилая сука немецкой овчарки по имени Марлен для Марлен Дитрих. Это бросает интересный пролить свет на Крутого Парня Бультмана, назвавшего своего питомца в честь давно ушедшей кинозвезды. И что бы ни думало правительство США, Герман Бультман считает паршивый остров исключительно расходным материалом, и я его не виню. При подобных обстоятельствах я бы сам искал помощи, чтобы погрузить его в море. По-видимому, он нашел себе помощь в антиправительственном движении; и больше силы ему".


- Ты опасно сентиментален, Эрик. Мак откашлялся и сдержал раздражение. Он безжалостно продолжал свой брифинг, как будто с моей стороны не было никаких возражений. "Гобемадор состоит из двух островов. Исла-дель-Норте представляет собой довольно бесплодную скалу, мало заселенную. Он содержит важные объекты США довольно секретного характера - достаточно секретные, чтобы нам не нужно было знать, что они представляют собой, по крайней мере, так нам говорят, как обычно. Правительство новой независимой страны предоставило нам долгосрочную аренду; но если он будет свергнут, эти договоры аренды могут быть и, вероятно, будут аннулированы теми, кто придет к власти следующим, кто будет по крайней мере антиамериканским, если не активно прокоммунистическим". Он сделал паузу. Когда я промолчал, он продолжил: "Исла-дель-Сур плодороден и довольно густонаселен. В нем находится столица в горах Санта-Изабелла; и внизу на побережье, в главной гавани Пуэрто-дель-Соль, где у вашего друга случилась беда.


- Черт, да он мне не друг, - сказал я. "То, что я сочувствую его нынешним мотивам, не означает, что он мне нравится. Это холодный, безжалостный сукин сын, и любой идиот, достаточно тупой, чтобы ударить его в его единственное слабое место...


- Я уверен, что, если бы они знали, с кем имеют дело, портовые служащие обошлись бы с ним более нежно, Эрик. Голос Мака был терпким. "К сожалению, имя Бультман не на слуху в Карибском бассейне".


- Если слухи, которые я слышал, верны, то скоро так и будет, - сказал я.


Мак вздрогнул. "Да, это проблема, с которой мы пытаемся справиться".


Я продолжил: "Некоторые люди никогда не узнают, что, если они будут толкать достаточно людей достаточно долго, рано или поздно они начнут пихать кого-то, кто этого не выдержит. Он взорвется прямо им в лицо и уничтожит их и окружающий ландшафт; а они - оставшиеся - будут кричать о том, как их не понимают и обижают, и почему никто не сказать им этот парень был опасен, поэтому они могли быть милы с ним? Им никогда не приходит в голову, что есть очень простой ответ: просто будьте добры ко всем". Я поморщился. "В Бультмане попали в образец разрушителя; и теперь, когда они активировали его, они хотят, чтобы мы прервали взрыв? Насколько оптимистичным вы можете быть?"


Мак проигнорировал этот набег на философию, если можно так выразиться. Он продолжил сухо: "Я пытаюсь подчеркнуть, что у нас есть личная заинтересованность в нынешнем правительстве Ислас-Гобемадора. Мы не хотим, чтобы его сменил менее дружественный режим или дымящаяся дыра в океане. Судя по всему, Бультман сейчас деловито формирует разношерстную сборище террористов и революционеров, которые сами по себе ничего бы не добились, кроме обычных протестных убийств, похищений и случайных взрывов. Но у этого человека, как вы знаете, значительный военный опыт, и ему разрешено проводить вербовку и обучение на соседнем острове, который заинтересован в разжигании беспорядков на Гобемадоре. Под этой защитой Бультман формирует дисциплинированную ударную группу, которая может стать реальной угрозой стабильности в регионе".


- Он просто мальчик, чтобы это сделать, - сказал я. "Он не волк-одиночка, как я; тот раз, когда я перехитрил его с военизированной помощью, был строгим исключением. Но Бультман всегда проводил свои операции, как заводные рейды коммандос, используя много живой силы, даже когда его целью был один человек. Я глубоко вздохнул. - Послушайте, сэр, бесполезно вешать на меня эту антикоммунистическую чепуху. У меня было слишком много миссий, которые продавали меня как последнюю слабую надежду на демократию. Я думаю, что неоднократно доказывал, что я такой же патриот, как и любой другой парень, но вы не можете сказать мне, что несколько антенн или что-то в этом роде на карибской скале изменит наше национальное существование. и небытие".


Мак холодно посмотрел на меня. "Я не буду оскорблять вас, говоря, что вы боитесь браться за эту миссию; но я нахожу вашу причину отказа весьма неубедительной.


Я сказал: "Это потому, что вы не собачник, сэр".


- Надеюсь, что нет, - сказал он. "Я не человек-кошка, не человек-хорь, не человек-обезьяна, не человек-попугай и не человек-белая мышь. А я-то думал, что в твоем возрасте ты уже излечишься от этой детской чепухи.


- Возраст тут ни при чем, - сказал я. "Собака может значить для пожилого человека так же много, как и для ребенка, а может быть, и больше. И обзывание моего отношения ничего не меняет. Я вырос с охотничьими собаками, и вы это знаете; Вы можете даже вспомнить пару заданий, где мне очень пригодилось мое знакомство с собаками. На самом деле, во время недавней поездки в Скандинавию я подобрал щенка. Сейчас он в тренировочном питомнике в Техасе, и я надеюсь вскоре взять его на охоту на уток - сезон откроется через пару недель - и посмотреть, какого ретривера пожелали мне мои родственники Свенска. И хотя у меня было не так много времени, чтобы познакомиться с ним, я настоятельно рекомендую никому и пальцем не пошевельнуть против него, потому что моя реакция была бы точно такой же, как у Бультмана". Я посмотрел прямо через стол. - Вам никогда этого не понять, сэр. Вы сказали мне однажды, что вас воспитали бояться их; и что это доставило вам много хлопот, когда вам пришлось пересмотреть наши методы борьбы с нападающими и сторожевыми собаками.


Мак сухо сказал: - Честно говоря, мое отношение такое же, как у покойного У. С. Филдса: любой человек, который ненавидит собак, не может быть совсем уж плохим. Небольшое преувеличение, но достаточно близкое".


"Насколько я помню, в Филдсе были и дети".


Мак проигнорировал это, хмуро глядя на меня через стол. "Вы не можете серьезно отказываться от этой миссии только потому, что цель - такой же любитель собак". Когда я не ответил на это, он резко заплакал: повредить любые собаки, Эрик! Все, что вам было приказано сделать, это иметь дело с опасным человеком. . . . "


- Опасный человек, который, покалеченный и, возможно, не совсем здоровый, перестал быть опасным, - сказал я. "Хорошо, давайте вытащим все это и посмотрим на это, включая части, которые вы не упомянули. Бультман жил на своей лодке, тридцатидвухфутовом шлюпе, и никому не причинял вреда - никогда не знаешь, кого нынче встретишь плывущим на лодке. Он плыл по Карибам легкими этапами, один, кроме своей древней эльзасской суки. Он попал в полосу урагана, его лодка получила некоторые повреждения, и он заковылял в ближайший порт, который, как оказалось, принадлежит новой островной нации, которая свободна от бешенства и надеется остаться такой, не пуская всех странных собак. Их привилегия; но есть также древняя традиция предоставлять убежище терпящим бедствие морякам".


Мак сказал: "Только потому, что высокомерный чиновник превысил свои инструкции..."


Я сказал: "Мы не знаем, каковы были его инструкции, сэр. В настоящее время утверждают, что он превзошел их, теперь, когда дерьмо попало в вентилятор; но это путь правительств во всем мире. Во всяком случае, при подобных обстоятельствах более разумные страны с такими же антибешенскими правилами просто помещают собаку в карантин. Не Ислас Го-бемадор. Эти клоуны даже не дали Бультману возможности вернуться в море со своей поврежденной лодкой и четвероногим компаньоном. Они просто вытащили старую овчарку на пристань и застрелили ее прямо на месте. на глазах у своего хозяина". Я глубоко вздохнул. "И Герман Генрих Бультман сдержался и сказал ул, сеньор и Прошу вас, сеньор. Он выбрался оттуда, никого не убив, и я точно знаю, почему. Ему не просто нужны были те немногие, которых он мог получить, схватив один из пистолетов-пулеметов, которые всегда развеваются на ветру в таком месте, и очистив пристань несколькими меткими очередями. Внезапно они дали ему новую цель в жизни, что-то интересное, чем он мог бы заняться на пенсии. Теперь он собирается использовать все, чему научился за годы работы наемником и профессиональным наемным убийцей, чтобы провести последнюю, эффективную операцию Бультмана: уничтожить не только безбашенных чиновников, которые выполняли эту работу, но и паршивое правительство. что привело их туда, чтобы сделать это ".


Через мгновение Мак сказал: "Конечно, я не одобряю того, что было сделано. Но предполагать, что смерть одного животного хоть как-то оправдывает кровавый мятеж, задуманный этим человеком...


Я вздохнул. - Я знал, что в конце концов мы доберемся до этой рутины "все-таки-это-просто-животное", сэр. Но Бультман не делает то, что он делает для пожилой суки, которая в любом случае вскоре умерла бы естественной смертью. Он делает это из-за своего права содержать пожилую суку и, когда ее время истекло, позволить ей спокойно умереть с ее старой седой головой у него на коленях.


- Очень трогательно, Эрик, но... . ".


Я сказал: "Я не пойду за ним, сэр. Я не скажу, что он оправдан в том, что он делает. Как вы заметили, это было всего лишь животное, и многие люди умрут из-за него. Но я не могу пойти за ним, потому что, как я уже говорил, если бы это была моя собака, я бы реагировал точно так же; так как я могу выследить человека за это? Ребёнком на западе я усвоил, что если ты испортишь чью-то лошадь или его собаку, то в том, что произойдёт дальше, будешь винить только себя. Пришло время этим людям тоже научиться этому, и я не собираюсь мешать Бультману продвигать их образование. Если вам нужно мое заявление об отставке, оно будет на вашем столе, как только одна из девушек внизу сможет его напечатать. . . "


## Глава 2


Когда Я был мальчиком, лабрадор-ретривер всегда был черным. Я знал, что желтые и шоколадные были допустимыми вариациями, но я не могу припомнить, чтобы когда-нибудь видел кого-нибудь из этих необычных собачьих. Однако в настоящее время каждый собаковод стремится к чему-то новому и необычному. Желтая лаборатория была спасена из безвестности и начинает вытеснять черную.


Щенок, подаренный мне шведскими родственниками, на ферме которых я жил предыдущей весной, имел окрас от бледно-красного золота на спине до соломенно-белого на груди. Он был самым большим молодым лабрадором, которого я когда-либо видел. В восемнадцать месяцев он весил более ста фунтов, с огромными ногами и головой, как у медведя. Его приветствие было ошеломляющим, как будто его растерзал гризли; но я не возражал. Я имею в виду, это показало, что он меня помнит, и, черт возьми, любовь там, где ее можно найти. Вокруг не так много людей, жаждущих обнять и поцеловать меня.


- Немного подрос, да? - ухмыльнулся Берт Хэпгуд. Это был худощавый смуглый мужчина в джинсах и джинсовой куртке. "Вниз, щенок, вниз! Я должен взять с тебя дополнительную плату, Мэтт, за то, что он убирает личинку. Утром вы можете подстрелить ему утку или двух и посмотреть, чему он научился обращаться с ними. . . ".


Берт и его красивая темноволосая жена Дорин руководили тем, что можно было бы назвать комбинированной операцией. У них были свои питомники, они кормили и дрессировали собак в течение всего года; но у них также были лодки, на которых они возили людей на рыбалку в соответствующие сезоны, и у них было арендовано значительное количество местных болот, на которых они проводили управляемую охоту осенью и в начале зимы из своего деревенского охотничьего домика на берегу реки. Мексиканский залив. Это было обветренное здание, стоящее на сваях, как пляжные домики, мимо которых я проезжал по пути туда, так что сильные штормовые приливы могли смыть под ними без повреждений. Из моей комнаты, скромной, но достаточно удобной, я слышал шум прибоя, пока не заснул, думая о завтрашней охоте.


Это было улучшением по сравнению с некоторыми ночными мыслями, которые у меня были. Я продолжал говорить себе, что продержался в этом бизнесе дольше, чем большинство, и что было разумно уйти до того, как статистика моей профессии догонит меня; но мне бы хотелось, чтобы это произошло в более дружеской форме. Я уверял себя, что нелепо думать о Маке сентиментально или с сожалением; с таким же успехом можно было бы начать сентиментально относиться к публичному палачу. Тем не менее, мы работали вместе чертовски много лет. . . Но той ночью в Техасе я думал только об утках, собаках и дробовиках и заснул в рекордно короткие сроки.


Утром, после плотного завтрака, мы погрузили желтого щенка в ящик в кузове полноприводного пикапа Берта и направились на восток по шоссе, а за нами следовал еще один вагон охотников. Утро было ясным, с хорошим ветром, и небо на востоке уже светлело. Дорога шла вдоль залива. Значительные волны все еще разбивались о берег справа. Слева было бескрайнее болото, в которое Берт через некоторое время свернул, следуя по какой-то старой, заросшей дамбе. В конце его был заболоченный пруд.


На дальнем берегу пруда я мог разглядеть в нарастающем свете утиную слепоту с парой десятков манков, плавающих перед ней.


"Это глубже, чем кажется; тебе понадобится щенок, чтобы принести то, что ты там уронишь, - сказал Берт, подводя меня к краю. "Вот почему я дал вам это место, чтобы вы могли увидеть работу с водой. Не ждите, что он будет стоять устойчиво во время выстрела; мы еще не настаивали на этом. Я хотел, чтобы он был хорошим и энергичным в первую очередь. Я вернусь за тобой около девяти; тогда они обычно перестают летать. Удачи."


Щенок, выпущенный, когда мы вышли из пикапа, уже радостно плавал в пруду, на что мне было приятно смотреть. Считается, что они водяные псы, но они даже не знают об этом. Я позвал его, так как Берт уехал, чтобы позаботиться о других своих клиентах. После обычного ритуала отряхивания себя со всего тела мокрый мальчишка проводил меня вокруг пруда до глухой, состоящей из нескольких утопленных в иле бочек, скрытых камышом и кустарником. Я забрался в левый ствол, который, казалось, был наиболее стратегически расположен. Он был достаточно сухим и имел удобное сиденье. Я зарядил свой дробовик, старый автоматический "Ремингтон", который у меня был много лет.


Я свистнул в щенка и припарковал его на деревянной платформе на уровне воды рядом со мной, которая была построена для этой цели.


Как ни странно, учитывая место его рождения, его звали Хэппи. Шведам, похоже, нравилось брать имена своим собакам из английского языка, судя по предоставленной мне родословной в трех поколениях, которая была щедро усеяна чемпионами того или иного вида - я не знал, что означают европейские титулы, но они выглядели впечатляюще. Мы сидели и смотрели, как болото оживает с восходом солнца; тростниковый пейзаж постепенно превращается из серого рассвета в золото дневного света. Вдалеке раздалось несколько выстрелов; затем щенок напрягся, уставившись влево на приближающегося одиночка, который явно искал компанию дружелюбно выглядящей группы приманок.


Это был чирок, маленькая утка, но этим утром я не был особенно внимателен; Я просто хотел посмотреть, как работает моя собака. Я ждал близкого и легкого выстрела. Когда я наконец поднялся, чирок, едва выпустив закрылки для посадки, рванулся влево, низко над ловушками. Я дал понять, чтобы не взорвать имитационных уток Берта, и выстрелил. Стрельба из винтовки - это целенаправленная наука; Стрельба из дробовика - это инстинктивное искусство сметать быстро летящую цель с неба качающимся стволом. Этот выстрел чувствовал себя хорошо, и это было хорошо.


При этом отчете и последующем всплеске за ложными целями Хэппи взлетел как ракета, разбрасывая во все стороны брызги. Он рванулся туда, мощно плывя - здесь нет гребли щенком, - и вернулся с красочным маленьким бирюзовым селезнем во рту. Он сделал доставку в надлежащем порядке. Всегда есть что-то особенное в первой птице, принесенной вам новой молодой собакой; и мы вместе любовались им, а я почесал ему уши и сказал, какой он отличный ретривер.


Прошло много времени с тех пор, как у меня была собака, и я не понимал, как сильно я скучал по ней. Но пока я хвалил щенка, инстинкт, выработанный годами выживания в невыживающем бизнесе, шептал мне на ухо, что мне еще слишком рано расслабляться и считать себя нормальным, любящим собак, частным лицом. Я еще не покончил с ними, смертоносными, убийцами, за которыми я охотился всю свою жизнь, не потому, что я их так сильно ненавидел, а потому, что кто-то должен был охотиться на них, и для этой работы требовался другой охотник. Они все еще были где-то там; а я лучше буду следить за всем, что мне дорого, даже за собакой, потому что они могут ударить где угодно....


Я вернулся к уткам, но слишком поздно: пара шилохвостов низко опустились над блоками и исчезли прежде, чем я успел подняться на ноги и приставить ружье к плечу. Едва я снова сел, как большая стая разномастных уток бросилась на приманки. Когда я поднялся, они вспыхнули во всех направлениях; небо казалось полным их. Я выбрал ту, которая была лучшей мишенью, и попал в нее, и увидел, как она упала. Хэппи сразу же последовал за ним, желтая полоса вырвалась из слепого. Я замахнулся на другую и промахнулся, но поправил свое преимущество и бросил ее в болото позади нас.


Внезапно небо снова стало пустым. Я перезагрузился и подождал, пока щенок принесет мне утку, приземлившуюся в воду, селезня-лопату с огромным клювом, очень безвкусного и красивого; но они обычно на вкус немного рыбные. Однако Хэппи гордился этим, и сегодня это имело значение. Второго падения он не видел, но последовал за мной туда и охотно принялся за работу, ища там, где я указывал. Вскоре он уловил запах и выкопал птицу из высоких тростников, красивую шилохвостку, лучшую утку дня. Затем снова в слепую, чтобы вовремя отразить следующий воздушный десант. . .


К тому времени, когда появился грузовик Берта, я уже сидел на дамбе с внешней стороны пруда, где было более или менее сухо. Я чистил своих уток, а Хэппи твердил мне, что птицы все еще летают, так почему же мы не стреляем в них? Он не понимал законов игры и лимитов сумок.


- Похоже, вы все сделали правильно, - сказал Берт, подойдя. "Какие-то проблемы?"


"Да, эта тупая собака не знает, когда остановиться", - сказал я. Я усмехнулась, почесав уши щенку и пытаясь удержать его от того, чтобы он забрался ко мне на колени. "Нет, никаких проблем. Он отлично справился".


- Я немного волновался, когда ты впервые привел его сюда, - сказал Берт. "У нас было несколько желтых лабрадоров, в которых не было особой охоты, если вы понимаете, о чем я; не по сравнению с обычным пробегом негров. Но этот получается неплохо. Дайте нам еще немного времени, чтобы научить его манерам, и у вас будет ретривер.


Когда мы подъехали к домику в лучах яркого утреннего солнца, у лестницы, ведущей на веранду, которая огибала здание с трех сторон, стояла большая машина. Берт с любопытством взглянул на него.


"Взять машину в аэропорту", - сказал он. "Но мы не ожидаем никаких . . . Дорин?


Его жена спускалась по деревянной лестнице, выглядя стройной и компетентной в джинсах и клетчатой рубашке. Она не ответила на подразумеваемый вопрос мужа, а подошла прямо ко мне.


- У тебя гости, Мэтт, - сказала она. - Они ждут тебя в гостиной.


"Посетители?"


Инстинктивно я расстегнул футляр для ружья, который держал, и полез в карман охотничьего пальто за патронами. Если люди потрудились выследить меня здесь, я предпочел не встречать их безоружными. Утиный заряд подойдет так же, как и картечь на коротких дистанциях.


Дорин рассмеялась странным, натянутым смехом. - О нет, тебе не понадобится пистолет, Мэтт. Ничего подобного. Но . . . но, боюсь, вам лучше приготовиться к плохим новостям. Мне жаль."


Мгновение я смотрел на нее, но она явно не собиралась мне говорить, поэтому я прошел мимо нее, поднялся по лестнице и обогнул веранду к входной двери. Отсюда открывался отличный вид на море, за исключением нескольких нефтяных вышек, но в тот момент мне не нравились пейзажи. Я отодвинул дверь и вошел внутрь, закрыв ее за собой, немного смущенный тем, что все еще держал дробовик в гильзе.


Из двух женщин, которые сидели на диване рядом, меньшая была той, которая первой привлекла бы внимание нормального мужчины. В основном красивая девушка, и довольно молодая, в данный момент она выглядела эффектно избитой. Взглянув на нее, я заметил перевязку, повязку на голове и несколько уродливых синяков на лице; но я уже узнал женщину рядом с ней и не мог продолжать инвентаризацию. К черту избитого ребенка. Я не был нормальным мужчиной. Я был бывшим мужем, столкнувшимся со своей бывшей женой. Она встала, когда я пересек комнату к ней.


- Привет, Бет, - сказал я.


"Мэтт". Она тяжело сглотнула. - Я... я не могу этого сказать, Мэтт. Будет легче, если ты прочитаешь. Здесь."


Она протянула страницу, вырванную из газеты, сложенную так, чтобы сверху поместить некую историю. Спрятав дробовик под мышкой, я взял его и осторожно изучил. На первый взгляд, это был очередной террористический акт. Бомба была заброшена в небольшой ресторан La Mariposa в Уэст-Палм-Бич, штат Флорида. Я читал дальше и пришел к кикеру: Погибшие от взрыва были. . . Эрнесто Бустаменте, Уэст-Палм-Бич, Флорида; Саймон Гринберг и Роза Гринберг, Нью-Йорк, штат Нью-Йорк; Мэтью Хелм-младший, Олд Сейбрук, Коннектикут. . .


Мак гордился бы мной. Моей первой мыслью было, что мой старший мальчик мертв, убит бандой головорезов-террористов, в то время как мой инстинкт подсказывал мне внимательно следить за чертовой собакой.


## Глава 3


я смотрел со страницы газеты к женщине, на которой я когда-то женился. Она не сильно изменилась. У нее все еще был тот свежий, здоровый, почти мальчишеский взгляд милой девочки из Новой Англии. Чуть выше среднего, у нее были светло-каштановые волосы, в которых еще не было намека на седину. Ее фигура в синем твидовом платье была еще стройной и юной; и ее ноги все еще были хороши в прозрачном нейлоне. У ее синих туфель был средний каблук. Цвет ее дорогого костюма и подходящего кашемирового свитера подчеркивали голубизну ее глаз. Было что-то пристальное и гипнотическое в том, как они смотрели на меня. Я не понял, что в данный момент она находилась в очень стабильном психическом состоянии; но тогда кто был?


Конечно, она больше не была моей женой. Теперь ее звали Логан, миссис Лоуренс Логан, и звали ее уже столько лет, сколько мне не хотелось, но мы по-прежнему делились чем-то уникальным, что принадлежало только нам: воспоминанием о маленьком ребенке в кроватке, нашем первом. После этого было еще два, и в конце концов мы привыкли к материнству, но первый - самый страшный, особенно когда ты такой же молодой, как мы. Вы оба ничего об этом не знаете, несмотря на детские книги, которые вы читали. Вы боитесь держать его слишком сильно и сломать или недостаточно сильно и уронить. Вы не можете поверить, что он действительно жив. Вы ожидаете, что он перестанет дышать в любую минуту. . . .


- Убей их, - очень тихо сказала Бет, пристально глядя на меня голубоглазым взглядом. - Это то, чем ты занимаешься, не так ли, Мэтт? Вот почему я ушел от тебя, когда наконец узнал о тебе это много лет назад. Я был тогда... довольно мягким человеком. Но теперь я вернулся и прошу вас найти их и убить для меня. Для нас. Для... для Мэтью. Убей их всех!"


Потом она закрыла лицо руками и заплакала. Она опасно качнулась, и я подумал, что она вот-вот рухнет. Я двинулся вперед, но ребенок добрался до нее первым, отвел ее обратно к дивану и посмотрел на меня.


- Не могли бы вы убрать это огнестрельное оружие, мистер Хелм? - спросила она спокойно. "Оружие меня очень нервирует".


- Да, мэм, - сказал я, застегнул чемодан и поставил дробовик в угол. Затем я пошел в маленький бар через комнату и нашел три стакана и мою личную бутылку. У Хэпгудов не было лицензии. Вы предоставили свою выпивку; они просто поставляли то, с чем и из чего вы пили. Я отнес два стакана на диван, один поставил на столик для Бет, а другой отдал девушке, хотя не был уверен в этичности этого. Она была действительно довольно молода. "Скотч - это то, что есть", - сказал я.


- Спасибо, - сказал избитый ребенок, все еще обнимая Бет. - Между прочим, мистер Хелм, я ваша невестка. Мы посылали вам объявления и приглашения в то время, если вы помните, два года назад.


- Я помню, - сказал я. - Вы оба еще учились в колледже.


- Ты поэтому не пришел, потому что не одобрял?


Я покачал головой. "Мужчине моей профессии лучше держаться подальше от публичных мероприятий, связанных с его детьми. Были и другие причины, по которым я решил, что церемония пройдет лучше без меня. Я не думал, что хоть один отсутствующий папа будет скучать".


- Ты был неправ, - сухо сказала она. - Но я думаю, что мы должным образом отблагодарили вас за подарок и чек. - Ты сделал, - сказал я. Я посмотрел на нее на мгновение. - Так ты Кассандра. Кассандра Варек такой была, если я правильно помню. Кэсси или Сандра?


"Сандра. Я мог бы ответить Сэнди, если бы ты кричала достаточно громко. Мы оба были полны решимости познакомиться; теперь ребенок взглянул на Бет, которая перестала рыдать и шарила в сумочке в поисках носового платка. Сандра спросила меня: "Где туалет?" - Через те двери и по коридору направо. Но когда она помогла Бет встать и повела ее туда, я сказал: "Подождите минутку. Почему бы тебе не отвести ее в мою комнату? Там есть маленький туалет, и она может отдохнуть на кровати, если захочет. Через парадную дверь и вокруг веранды слева. Вот ключ; номер на нем.


Когда девушка вернулась одна, я прислонился к барной стойке и потягивал приготовленный для себя напиток, хотя мне не очень этого хотелось. Я не любитель выпить по утрам. Но это казалось чем-то, что нужно было сделать, жестом, который нужно было сделать. Вы получаете большой трагический шок, вы принимаете крепкий напиток, верно? Сандра сделала крюк, чтобы взять свой стакан, и подошла ко мне лицом.


"Элизабет поправится. Она просто сдерживала себя, и это был долгий перелет на самолете".


"Конечно."


- Она, конечно, не это имеет в виду. Что она сказала тебе. На самом деле она не мстительный человек.


Я внимательно изучал ее, пытаясь оценить, как бы она выглядела, если бы не была ходячей зоной бедствия, эта девушка, на которой женился мой сын. Она была ниже Бет, крепкая и смуглая, с очень коротко подстриженными черными волосами. Возможно, после того, как она сбрила значительную его часть, чтобы можно было вылечить травму головы, она решила полностью отрубить ее и позволить ей снова отрасти. Область ленты над ее правым ухом была довольно обширной.


У нее было довольно широкое смуглое лицо, курносое и полногубое, с густыми бровями, которые никогда не слышали о пинцете. Это было хорошее сильное лицо, очень привлекательное по-молодому и знойное. Я бы не решил, что это лицо девушки, которая боится оружия и прощает своих врагов; а вот насчет девушек я раньше ошибался. Ее глаза были карими, а вокруг правого было уродливое обесцвечивание; у нее также был синяк на подбородке. Перевязь, которую я заметил ранее, поддерживала ее правую руку. На обеих руках были небольшие повязки. На ней был сшитый на заказ серый брючный костюм с черной блузкой с открытым воротом. Сквозь ее брюки я мог разглядеть намек на повязку на правом бедре; Я уже заметил, что она слегка отдавала предпочтение этой ноге.


Она, конечно, знала о моем пристальном взгляде и сказала без выражения: "Двадцать семь швов на ноге. Гораздо больше в коже головы; но я думаю, что они делают меньшие стежки там из косметических соображений. Перелом лучевой кости по типу "зеленой ветки"; это меньший в предплечье. Как видите, мои руки изрядно потрескались; мои колени выглядят как гамбургер. Конечно, я практически весь черно-синий, местами становящийся красивым зеленым. У меня в ушах перестал звенеть от взрыва пару дней назад. Это удовлетворит твое любопытство?


- Удивительно, что вас выпустили из больницы, - сказал я. - Перелет из Вашингтона не мог доставить тебе особого удовольствия.


Она пожала плечами. "Я жесткая. Я не люблю больницы. Как вы узнали, что мы приехали из Вашингтона?


- Это единственное место, где ты мог узнать, где меня найти. Хотя я больше там не проверяюсь, у моего бывшего шефа есть способы отслеживать. Но он не дал бы вам этот адрес по телефону. Я бы никогда не подумал, что он вообще отдаст его тебе.


- Элизабет сказала, что встречала его однажды, вашего босса, много лет назад, когда вы разводились. Тогда он разыскал ее и попытался убедить ее передумать расставаться с тобой.


Я сказал: "Мой бывший босс, пожалуйста. Мой бывший начальник, сказал я.


Я уволился две недели назад".


"Так он сказал нам; но он все равно разрешил Элизабет навестить его, наверное, по старой памяти. Сандра пожала плечами. "Я пошел с ней, потому что она все еще немного шатается - и, конечно же, у меня был личный интерес. Это вежливый и тихий человек, но я не хочу, чтобы он злился на меня. Я не думаю, что он очень добрый человек, на самом деле.


Я смеялся. "Мы не добрый наряд. Мои собственные гуманитарные порывы вряд ли можно назвать доминирующими. Что он сказал?"


- Он хотел знать, почему Элизабет ищет тебя. Когда она рассказала ему, он очень сочувствовал и дал ей этот адрес. Он сказал, что, по его мнению, ты, наверное, здесь, потому что сегодня открывается сезон водоплавающих птиц, и ты хочешь испытать новую охотничью собаку. Малыш коротко рассмеялся, наблюдая за мной. - Что это, какое-то принуждение, мистер Хелм, что вы просто не можете перестать стрелять?


Бесполезно спорить с ними, молодыми или старыми, когда они получают этот удар. - Наверное, человек попадает в колею, - сказал я. - Но тебе лучше звать меня Мэтт. Вся эта формальность не сочетается с таким высокомерным неодобрением.


Она сказала: "Может быть, мое неодобрение не так высокомерно. . . Мэтт. Может, мне все равно, что ты снимаешь. Может быть, я просто пытаюсь доставить тебе неприятности по другим причинам.


"Причины такие, как?"


Она облизала губы. "Может быть, я припоминаю очень хорошего парня, парня, который вам бы даже понравился, если бы вы попытались узнать его поближе. Парень, которому понравилось бы иметь отца, даже такого необычного, как ты. Но тебя там никогда не было. О, были изредка письма и подарки, когда указывались подарки, и время от времени чек, но никогда теплого тела, ни на его свадьбе, ни даже на его выпускном".


Я сказал: "Я изложил вам свои причины. И Ларри Логан может неплохо заменить папу. Я проверил его. Сандра покачала головой. - С мужем Элизабет все в порядке, и он сделал все, что мог, чтобы занять место отца, но отчим - это не то же самое, даже если он усыновил детишек своей новой жены на законных основаниях и дал им свою фамилию. Если бы ты умер, а Элизабет снова вышла замуж, это было бы терпимо. Но зная, что ты все еще где-то рядом, и тебе просто не до собственного сына, ни до кого из твоих детей... - Она глубоко вздохнула. "Конечно, именно это и сблизило нас в колледже, Мэтью и меня. У нас было это общее. Мой папа во многом был похож на тебя. Моя мать умерла, когда я был очень маленьким, и он тоже не хотел быть папой. Так что он отказался от нянек, гувернанток и школ-интернатов, и ни разу... . . Ну и черт с ним. Извиняюсь. Я не хотел навязывать тебе свое безрадостное детство.


Я спросил: "Знала ли Бет, что чувствует Мэтью?"


Сандра поморщилась. "Вы хотите знать, заставляла ли она его так себя чувствовать, настраивала ли она своих детей против отца намеренно, как многие разведенные жены? Нет, конечно, нет, она слишком милая женщина. Фактически, Элизабет упорно защищала вас все эти годы, рассказывая вашим детям, как вы заняты спасением мира для демократии или что-то в этом роде; и как ты все равно не мог навестить их, даже когда у тебя было время, потому что ты боялся, что кто-то, кому ты не нравишься, кто-то, кого ты ранил при исполнении служебных обязанностей, может нанести удар по твоей семье, если они узнают об этом. существовал. Та процедура, которую ты только что применил ко мне. Я не думаю, что это очень правдоподобное оправдание для пренебрежения вашими детьми, мистер Хелм. . . Мэтт, и они тоже так не думали. Возможно, было бы лучше, если бы ты был честен и просто дал им понять, что тебя это не интересует, как это делал мой папа. По крайней мере, я мог немного утешать себя тем фактом, что не был рожден лицемером".


Я спросил: "Именно поэтому Мэтью снова изменил свое имя на Хелм?"


Она сказала: - Да, он хотел показать, что он все еще твой сын, хотя ты практически отрекся от него, заставив Ларри усыновить его и сделать из него маленького Логана. Я не виню его. Он хотел, чтобы вы знали, я полагаю, что там был рядом еще один Мэтью Хелм, нравится вам это или нет, и что он раскусил ваши нелепые попытки защитить его, дав ему другое имя и держась от него подальше, в то время как на самом деле вы умывали от него руки и остальное твое потомство!"


Я посмотрел на нее на мгновение. - Ты веришь в это, Сандра? В настоящее время?"


"Конечно, я делаю! Что ты имеешь в виду? Что изменилось?"


- Посмотри в зеркало, - сказал я. - Я бы сказал, что произошли некоторые изменения, не так ли?


- Я не понимаю, что ты...


Я резко сказал: "Включи свои мозги, маленькая девочка! Если есть. Вот ты, вся зашитая, как невеста Франкенштейна, и вот Мэтью, мертвый, а ты все еще называешь мои меры предосторожности нелепыми? Она начала говорить, но я все равно продолжил: "Вы обвиняете меня в том, что я недостаточно часто вижу своих детей. Я виню себя за то, что, возможно, вижу их слишком часто. Я действительно заглядывал к ним время от времени, знаете ли. Может быть, мне не стоило позволять себе даже эти несколько визитов".


Она сказала, потрясенная: "Вы не можете думать. . . Но это безумие!"


- Ну, может быть, при данных обстоятельствах это и не имело бы никакого значения, - сказал я. - Это то, что я должен выяснить.


- Теперь ты говоришь загадками, - сердито сказала она. - И ты не можешь поверить в это. . . что кто-то взорвал целый ресторан и убил пять человек, кроме вашего сына, и отправил в больницу еще дюжину, включая меня, только потому, что они были на вас злы! Это . . . это параноик !"


Я сказал: "Я провел большую часть своей жизни в параноидальной профессии; вы не можете ожидать, что я изменюсь за одну ночь. "Но мы знать кто несет ответственность за эту бомбу!" - запротестовала она. "Это прямо там, в вырезке, которую вы только что прочитали. Банда террористов, называющая себя Карибским легионом свободы. ЦЛЛ. Почему они все используют эти идиотские аббревиатуры? Они против того, что они называют американским империалистическим господством над всеми этими маленькими островными странами внизу. К черту доктрину Монро или подобные слова. На данный момент их особенно беспокоит место под названием Гобемадор, которое недавно обрело независимость, но они утверждают, что оно не совсем независимое. Они говорят, что мы только помогли ему обрести свободу от предыдущего империалистического угнетателя, чтобы мы могли использовать его для наших ракетных баз, станций слежения или чего-то еще, что у нас там есть. Они хотят заменить нынешний режим, который, по их утверждениям, является марионеточным правительством, контролируемым из Вашингтона, настоящей Народной Республикой Ислас-Гобемадор... В любом случае, взрыв в Уэст-Палм-Бич явно был политическим протестом против американской внешней политики со стороны признанного банда международных террористов; они сделали то же самое в другом месте. Это не могло быть личным нападением на вас.


- Разве нельзя? Я попросил. "Даже если взрыв был делом рук настоящей банды террористов, кто нацелил их на этот ресторанчик? Кто когда-нибудь слышал о хэш-джойне под названием La Mariposa, Бабочка? На Палм-Бич полно целей, которые имеют больше политического смысла; и почему вообще Уэст-Палм-Бич? Почему бы не устроить взрыв в Майами, крупном городе, и не встряхнуть паршивых Американос ? В списке пострадавших нет важных людей, которые могли бы объяснить, почему именно эта продовольственная аптека была выбрана для их взрывного внимания; ни послов, ни советников президента, ни сенаторов, ни конгрессменов, ни даже генералов и адмиралов. Просто кучка простых граждан; некоторые местные жители, некоторые туристы. И Мэтью Хелм-младший. Какого черта вы двое вообще делали во Флориде?


Она сделала гримасу. "Мы наблюдали, как мой папочка женился на еще одной бродяге, под колышущимися пальмами заднего двора площадью десять акров его уютного домика на двадцать комнат в Палм-Бич. Он всегда тянет меня назад, в скромный дом моего детства, с его нежными воспоминаниями о угрюмых телохранителях, рычащих сторожевых собаках и тревогах, которые я всегда пускал в ход по-детски. Удивительно, как меня не подстрелили".


"Я понимаю. Значит, у тебя есть мачеха.


Она сделала гримасу. - Их парад был долгим. Краснеющих невест хватает ему на два-три года, а то и на пять, а потом он расплачивается с ними в соответствии со своим стандартным брачным контрактом - он заставил адвокатов составить железный контракт после того, как умная дама сильно ужалила его, когда я была маленькой девочкой. - и какое-то время использует временные. Но я предполагаю, что он предпочитает секс вживую; он всегда находит другую, на которой рано или поздно женится. Я выигрываю у них. Они все время выглядят моложе; или, может быть, они остаются в том же возрасте, а я просто продолжаю стареть. Что ж, думаю, здесь уже тридцать человек, хотя она и не признается в этом. Она очень мила со мной. Они все в начале". Малыш пожал плечами. "В любом случае, нам с Мэтью просто нужно было сбежать из этого сумасшедшего дома на берегу океана, поэтому мы решили улизнуть от всего брачного веселья и поужинать вместе в тихом местечке. . . . Тихо!" Она неловко повела плечами. - Вот вам и эта блестящая идея.


- Да, - сказал я. "И я до сих пор удивляюсь, как случилось, что эти политические сумасшедшие выбрали для своей политической демонстрации малоизвестную забегаловку, где мой сын только что обедал со своей женой".


Она сказала: "И я все еще думаю, что у тебя проблемы с паранойей. Я предлагаю посетить психиатра.


Она была раздражающей девочкой и в тот момент выглядела ужасно, но я начал испытывать к ней большое уважение. У нее хватило духу не сидеть сложа руки и жалеть свою бедную маленькую ущербную и овдовевшую себя, и мне нравилось, как она выражала свое мнение, несмотря на мой значительный стаж и отношения между нами, какими бы они ни были теперь, когда Мэтью умер.


- Ну, может быть, - сказал я. - Но в любом случае, насколько я понимаю, вы всецело поддерживаете этих благородных карибских патриотов, раз вы, похоже, пытаетесь удержать меня от их преследования, рассказывая мне, как Бет не В самом деле Хочешь, чтобы их всех убили, что бы она ни попросила меня за несколько тысяч миль? Я внимательно наблюдал за ней. - Я так понимаю, ты не хочешь, чтобы кто-нибудь и волоска повредил своей милой головке?


- Я этого не говорил! Она энергично замотала головой и вздрогнула, когда этот жест напомнил ей о ее травмах. Она продолжала яростно: "Я ненавижу их; конечно я их ненавижу! Я никогда не причинял вреда их паршивому маленькому острову, где бы он, черт возьми, ни находился, и Мэтью тоже; и теперь он мертв, и у меня есть остаток жизни, чтобы помнить тот ужасный момент, эти темные ненавидящие лица за окном ресторана, и стекло, вот так разбивающееся, и его вес на мне сверху, когда он сбил меня со стула и накрыл меня своим телом. А потом этот ужасный шум, будто конец света и все рухнуло на нас. А также . . . а потом я ползал по разбитому стеклу, щебню, пролитой еде и разбитой посуде, моя одежда была в лохмотьях, и мой скальп свисал мне на глаза, и моя рука не работала как следует, и кровь была вся на мне, моя собственная кровь, кровь Мэтью. Вот тогда я так порезал руки и колени, но я даже не знал, что делаю это. Я пытался найти кого-нибудь, кто мог бы ему помочь. . . . Да,


Я ненавижу их! Да, я хочу, чтобы их поймали и наказали! Но законно соответствующими властями, а не вами!" "Пойманный пойман. Наказание есть наказание, - сказал я. - Нет, это не так, и ты это знаешь! Закон - это одно, а частная месть, частное насилие - это нечто совершенно другое, то, чего в мире и так слишком много, и от чего нужно избавиться, если мы когда-нибудь собираемся жить вместе в мире".


Когда они начинают говорить о том, чтобы жить в мире, в нынешних мировых условиях, они меня полностью теряют. Я не так хорош в мечтах.


- Как ты думаешь, Мэтью хотел бы, чтобы его убийцам это сошло с рук? Я попросил. Когда она резко взглянула на меня, я сказал: "Это не риторический вопрос. Как вы так дипломатично заметили, я не очень хорошо знала своего сына. Был ли он подставным ребенком?"


Она колебалась. - Прости, если... я действительно не хотел тебя обидеть.


Я коротко ухмыльнулся. "Черт возьми, ты этого не сделал".


"Хорошо, я полагаю, я сделал. Да, Мэтью был ненасильственным человеком; это была еще одна наша общая черта. Думаю, мы оба бунтовали против наших мачо-родителей-мужчин. Ты со своей уродливой государственной работой, мой папа со своей... . . Ну, неважно; но и в личной жизни он всегда стрелял, как и вы. Пистолеты, винтовки и дробовики повсюду. Даже Ларри Логан не всегда был мирным джентльменом, каким он кажется, как вы, наверное, знаете; и его дом не совсем без оружия, хотя он держит их вне поля зрения ради Элизабет. Сандра нахмурилась. "Я не знаю, почему она просто не пошла к своему нынешнему мужу, когда у нее появилась эта одержимость местью. Ларри очень любил Мэтью, и мне кажется, что он все еще может быть довольно крутым персонажем, когда приложит к этому усилия. Это избавило бы ее от всех этих проблем с отслеживанием тебя.


Я сказал: "Ты не думаешь. Если она любит этого парня, захочет ли она вовлечь его и испачкать его руки кровью? Хотя он серьезно относился к своим обязанностям отчима, на самом деле был убит не его сын".


"Думаю, в этом есть смысл, если в этом сумасшедшем беспорядке что-то есть". Сандра сокрушенно покачала головой. - В любом случае, отвечая на ваш первоначальный вопрос, да, Мэтью определенно хотел бы, чтобы его убийцам это сошло с рук, а не чтобы его мать провела остаток своей жизни с кровавой вендеттой на своей совести, которую она начала, когда она не была ее нормальной, нежной личностью".


Я сказал: "Не обращайте внимания на совесть Бет. Что бы ни случилось, это не будет ее ответственностью.


"Что ты имеешь в виду?"


- Я не совсем тот дикарь, каким, по-видимому, считал меня мой сын, судя по тому, что он, по-видимому, рассказал вам обо мне. Я мрачно посмотрел на девушку. "Я не убиваю людей только потому, что злюсь на них, даже если у меня есть очень веская причина, например, убийство моего мальчика. Я также не хватаю пистолет и не начинаю стрелять только потому, что меня попросила женщина, которую я когда-то очень любил. Есть только один человек, от которого я буду получать такие инструкции, и я больше не работаю на него. По крайней мере, я не думаю, что это лам.


Сандра глубоко вздохнула. - Значит, ты не собираешься этого делать?


- Я этого не говорил. Сообщение, которое я пытаюсь донести, заключается в том, что, за исключением случаев, когда речь идет об утках и других диких птицах, я не берусь за оружие по личным причинам".


"Я не понимаю. Какие еще могут быть причины. . . ?"


Время Mac было хорошим; это всегда так. Дверь в холл открылась, и Дорин Хэпгуд поманила меня. "Вам звонят из Вашингтона. Вы можете взять его в моем кабинете. - Простите меня на минутку, Сандра. Я не торопился ходить туда. Пусть немного подождет. Я поднял трубку и сказал: "Эрик здесь".


Голос, который ответил, был правильным. Я никогда не сомневался, что так оно и будет. - К этому времени вы поговорите с дамами, которых я вам прислал, - сказал Мак.


"Да сэр."


"Примите мои соболезнования".


"Да сэр."


"Миссис. Логан сообщил мне, где живут двое других ваших детей. Я взял на себя смелость прикрыть их, осторожно, просто в качестве меры предосторожности.


Я думал об этом. Я был рад, что рядом был кто-то, кто думал в том же уродливом, параноидальном ключе, что и я. Было мило с его стороны организовать защиту детей, даже не спрашивая. Он всегда пугает меня больше всего, когда ведет себя мило.


- Благодарю вас, сэр, - сказал я.


- Полагаю, у вас есть определенные вопросы.


"Да сэр."


- Я думал, ты можешь. И у меня нет ответов. Они должны быть найдены в другом месте. Но вы захотите убедиться в этом. Если вы сразу же поедете в Хьюстон, вы можете успеть на двухчасовой рейс, который доставит вас в Вашингтон этим вечером. Для вас сделаны резервации. Машина будет ждать, чтобы отвезти вас сюда; водитель идентифицирует себя обычным способом".


-- Да, сэр, -- сказал я. и линия оборвалась.

## Глава 4


Автомобиль агентства, как обычно, высадил меня в четырех кварталах от офиса. Если вы временно не покалечены, что случается в этом бизнесе, вы не останавливаетесь впереди, когда отвечаете на вызов; слишком большое автомобильное движение считается нежелательным. Кроме того, короткая прогулка позволяет вам сделать несколько обычных проверок, чтобы вы могли отмахнуться, по крайней мере, от самых очевидных насекомых, которые могли присосаться к вам, или отправить истребителей с ДДТ, если это кажется желательным.


Водитель позаботился о моем чемодане, так что мне нечего было нести, была хорошая осенняя ночь, подходящая для прогулок. f был не против размять ноги после полета на самолете. Однако это была плохо освещенная часть города, и, как частное лицо, я избежал проблем с доставкой оружия по воздуху. Поэтому я вынул маленький нож Гербера, который недавно приобрел, и щелкнул им, держа его так, чтобы красивое грушевидное лезвие не отражало падающий на него свет. Я имею в виду, я не бегу по порогам без спасательного круга; и я не хожу по диким улицам Вашингтона без оружия. Я преисполнен восхищения отважными гражданами, которые это делают; но я все еще здесь, а некоторых нет.


В паре зданий отсюда есть неприметный вход, который проведет вас внутрь незамеченным через несколько хитрых подвальных проходов; но Мак не указал, что сегодня вечером мы работаем под такой защитой. Я использовал обычную боковую дверь. Ни на одном из входов нет явных проверок или контроля; но неопознанный незнакомец не зайдет слишком далеко внутрь. Ночью здесь всегда лучше, красиво и спокойно. Внизу только небольшая бригада; и кабинеты наверху пусты, за исключением того, в котором он ждет вас, не больше других и не более искусно обставленного. Но ночью ты видишь его на фоне задернутых жалюзи вместо этого чертовски яркого окна. В здании почти тихо и даже как-то уютно - ну, как, полагаю, уютно в логове льва, если ты лев, - и иногда он расслабляется и выпивает с тобой, если ты выглядишь так, как будто тебе это нужно. Или если у него есть причина, по которой он хочет вас успокоить.


Когда я устроился в кресле со стаканом в руке, вошла красивая темноволосая девушка в сшитых на заказ серых брюках и обошла стол, чтобы положить перед ним бумагу. Ее черные волосы были сильно убраны с лица, и на ней была мужская рубашка с галстуком. Она бросила на меня краткий холодный взгляд, ожидая, пока он прочитает то, что она ему дала, дав мне понять, что ее совсем не впечатлил полевой персонал, даже старший полевой персонал. Любой тупица мог выйти и стрелять в людей; что требовало разума, так это работы с компьютерами и поддержания бесперебойной работы резервной организации, чтобы, когда мы попадали в затруднительное положение, как мы обычно это делали, кто-то знал, на какие кнопки нажать, чтобы вытащить нас. Девушка снова посмотрела вниз, когда Мак что-то нацарапал на бумаге и вернул ей.


"Продолжайте работать над этим, пожалуйста", - сказал он. - Посмотрим, не подскажешь, где хотя бы один из них любит прятаться, когда давление становится тяжелым. . . . Ой. Мисс Дана Дельгадо, мистер Мэтью Хелм.


"Я знаю." Ее голос был таким же холодным, как и ее взгляд.


Мак заговорил со мной: "Мисс Дельгадо - наш компьютерный эксперт, специализирующийся на карибских террористических организациях. Она предоставила интересную информацию об административной структуре Карибского Легиона Свободы и несколько имен. Она пытается найти владельцев этих имен по их привычкам, записанным в компьютере. . . . Спасибо, мисс Дельгадо.


Мы не используем кодовые имена при общении с офисными работниками. Девушка кивнула и вышла, не сказав мне, какое большое удовольствие я получила от встречи со мной. Кажется, в последнее время я не встречал ничего, кроме враждебно настроенных брюнеток; хотя мое расставание с невесткой на самом деле было достаточно приятным, и она сказала, что надеется, что мы встретимся снова, и если я окажусь в Палм-Бич, я должен заехать в пляжный коттедж ее папы стоимостью в миллион долларов. и увидеть ее; она будет там какое-то время, пока не избавится от швов и не отрастит волосы. Адрес. Номер телефона. Пожалуйста, приходите.


Затем я поспешно попрощался с Бет, но горя, которое мы разделили, было недостаточно, чтобы преодолеть годы, проведенные в разлуке, и тот факт, что она была женой другого мужчины, на чьем ранчо в Неваде она жила. возвращение. Прощание щенка было менее сдержанным; на самом деле он почти ошеломил меня своей привязанностью.


Итак, теперь я смотрел, как неприветливая молодая женщина выходит из кабинета Мака, и решил, что ее отступающий зад, хотя и интригующий, не предназначен для брюк. Не то чтобы у нее была слишком большая попа; это было действительно довольно аккуратно сзади, но оно было слишком женственным, как по контуру, так и по действию, для того, что до сих пор, по крайней мере, на мой старомодный взгляд, в основном является мужской одеждой. Или, может быть, у меня просто были ехидные мысли об этой даме, потому что она явно не одобряла меня.


"Эрик".


"Да сэр."


Мак задумчиво меня изучал. - Нам лучше сначала очистить палубы, не так ли? он сказал. - Я полагаю, у вас есть кое-что, о чем вы хотите меня спросить.


"Нет, сэр." Я покачал головой. "Мы работали вместе долго. Вы знаете, о чем я думаю; что я должен думать. Ты знаешь, что я сделаю, если когда-нибудь найду доказательства, указывающие на это. Между нами нет ничего, что нужно обсуждать".


Он сказал: "Я не согласен. Будет лучше, если он будет открытым. Так не может быть никаких недоразумений". Он смотрел на меня еще мгновение; когда я пожал плечами, он продолжил: "То, что мы имеем здесь, - тревожное совпадение, я прав?"


"Беспокойство - хорошее слово".


"Факты таковы, что вы отказались от миссии, направленной против определенных людей. В течение очень короткого времени эти люди, очевидно, несут ответственность за смерть члена вашей семьи. В результате теперь вы, возможно, захотите изменить свое предыдущее решение и согласиться на работу, от которой отказались, в надежде отомстить. Но вы не можете не спросить себя, планировал ли кто-то это таким образом". Он тонко улыбнулся. - Кто-то, например, как я.


Я слегка ухмыльнулся. - Что ж, вы очевидный кандидат, сэр. Вы знаете меня, вы знаете о моей семье, хотя я старался не оставлять много следов, ведущих туда, и у вас есть связи в странных местах; устроить взрыв не составит труда. И ты был очень недоволен мной, когда я уехал отсюда две недели назад. - Ну, ты должен признать, что вел себя очень неразумно.


Я ухмыльнулся. - Я этого не признаю, но давай не будем снова начинать этот спор. Независимо от того, кто был разумен, а кто нет, факт заключался в том, что я отказался от миссии по причинам, которые вы сочли совершенно неадекватными, даже зайдя так далеко, что подал прошение об отставке. Для паршивой немецкой овчарки! Вы могли бы подумать, что пора мне привести себя в чувство и показать разницу между людьми и собаками. Кроме того, зная Бойтмана, я был единственным человеком, имевшим разумные шансы на успешное проведение операции, по крайней мере, по вашему мнению. Возможно, вы убедились, что благополучие нашей страны требует принятия решительных мер для восстановления моих услуг. В прошлом вы делали довольно грубые вещи, чтобы заставить людей делать то, что вы хотели".


Он спокойно кивнул. "Да. Это то, что я ожидал, что вы думаете. И я не буду утверждать, что я не способен пожертвовать семьей агента на благо миссии. На самом деле, в определенных ситуациях я ожидаю, что он сам пойдет на жертву".


Я говорил осторожно: "Конечно, это только одна возможность; но вы бы мне не поверили, если бы я сказал, что это никогда не приходило мне в голову.


- Скажем так. Я бы разочаровался в тебе. Это указывало бы на то, что вы были дураком или думали, что я дурак". Я сказал: "Конечно, в моих рассуждениях есть изъян. В миссии, которую мы обсуждали здесь пару недель назад, участвовал только один человек, Бультман. Насколько я знаю, нет никаких указаний на то, что он несет ответственность за инцидент в Уэст-Палм-Бич, в котором погиб мой сын, так почему это должно передумать преследовать его?"


Мак снова одарил меня своей скудной улыбкой. "Возможно, мне не следует отвечать на этот вопрос, но я отвечу. Бультман может быть не тем человеком, который отдавал приказы; но он почти наверняка защитит тех, кто это сделал, и тех, кто их осуществил. Карибский легион выделил значительную часть личного состава для сил, которые он собирает на острове Хокинс, который в настоящее время является частью суверенной нации Монтего - частью, ближайшей к Гобернадору. - Что такое Монтего? Я попросил.


"Когда определенное колониальное присутствие в этом районе океана было прекращено, затронутые острова разделились на несколько националистических группировок, нас интересуют два Гобернадор и Монтего. Не то чтобы нас беспокоило последнее при обычном ходе событий; но президент Монтего Альфредо Горман не одобряет границы, установленные Конвенцией 1979 года. Он считает, что острова Го-бемадор должны были быть переданы Монтего, а не быть независимыми. Он подбадривает Бультмана в надежде, что революционная борьба там откроет двери для интервенции Монтегана; и, конечно, Бультману мало дела до того, кто свергнет нынешнее правительство в Санта-Изабелле, до тех пор, пока кто-то это делает. Он будет рад помощи президента Гормана, хотя некоторые из его последователей предпочли бы заключить договор с дьяволом. У них сложилось впечатление, что они борются за освобождение своей страны от одного угнетающего режима; у них нет желания обменять его на другой. Конечно, они не знают, что на самом деле они просто борются, чтобы отомстить за мертвую собаку".


- Да, сэр, - сказал я. "Лично я думаю, что с этим самоопределением было преувеличено; они создают новые маленькие страны быстрее, чем я могу найти их на карте".


Мы говорили на неловкую тему. Мак вернул нас к этому. "Если какой-либо части ударной группы Бультмана, включая Легион, будет угрожать опасность, Бультман будет вынужден справиться с угрозой, иначе его лидерство в этой жестокой коалиции будет подорвано. Таким образом, кому бы ни было приказано принять меры против этих террористов, в конечном итоге придется иметь дело с Бультманом; у него не будет выбора.


Я спросил: "Такие действия приказаны?"


"Мисс Дельгадо сообщила мне, что Карибский Легион Свободы - довольно рассредоточенная организация добровольных горячих голов, но что ею руководит ядро, именующее себя Советом Тринадцати, потому что это было первоначальное число членов, когда банда формировалась. Хотя теперь они заявляют о тысячах членов и на самом деле имеют пару сотен активных последователей, они сохранили первоначальное число управляющих советов. Его возглавляет один Эль Мартилло , Молот, настоящее имя неизвестно.


"Эль Мартилло, - сказал я кисло. "Они очень любят давать себе эти угрожающие имена. Помните нашу маленькую проблему с джунглями в Центральной Америке, много лет назад, с парнем, который называл себя Эль Фуэрте, Сильный?" - Да, я помню, - сказал Мак. Он сделал короткую паузу и продолжил: "Нам приказано распустить Совет Тринадцати".


Я мгновение смотрел на него через стол. Затем я встал и подошел к книжному шкафу в углу, который превратился в примитивный бар. Я налил себе еще выпить.


"Было бы неплохо, если бы они решили свои хлопкоуборочные мозги", - сказал я, не поворачивая головы. "В один момент мы должны мирно договориться с этими персонажами с безумными глазами и заставить их увидеть ошибочность своего пути; а в следующий нам приказано устроить кровавую бойню и стереть их всех с лица земли. Я просто надеюсь, что люди, раздающие эти насильственные инструкции, сохранят свою жесткую позицию достаточно долго, чтобы поддержать бедного парня, у которого на счету тринадцать грубиянов, если вы хотите назвать это честью. Скорее всего, они умоют от него руки, как только прольется кровь. Это будет не первый раз, когда они сходят с ума после того, как отдают упрямые приказы".


Мак сказал: "Семнадцать".


"Какая?"


"В списке семнадцать пронумерованных мест, хотя у нас пока мало имен, чтобы сопоставить их с номерами. Мисс Дельгадо изо всех сил старается заполнить пробелы. Нам приказано уничтожить ядро этой террористической организации, чтобы продемонстрировать, что эта страна больше не будет терпеть такие кровавые действия, и любая группа, которая занимается ими, может рассчитывать на уничтожение".


- Такова сегодняшняя директива, - кисло сказал я. - Как вы думаете, какая будет директива завтра?


Мак проигнорировал это и продолжил: "Мы должны истребить всех тринадцать членов Совета, включая, конечно же, Эль Мартилло. Он занимает второе место в нашем списке. Когда я пошевелился, собираясь задать очевидный вопрос, Мак сказал: "Наберитесь терпения, мы сейчас подойдем к номеру один. Также мы должны установить, задержать и ликвидировать тех, кто на самом деле осуществил взрыв ресторана "Ла Марипоса" - свидетели указывают, что их было трое, двое мужчин и женщина. Конечно, они могут быть членами Совета; если это так, количество целей должно быть соответствующим образом скорректировано, поскольку нецелесообразно убивать их дважды, по одному разу для каждой категории, к которой мы их классифицируем". Его голос был сухим.


"У нашей компьютерной дамы есть какие-нибудь зацепки в этом направлении?"


- Пока нет, но она продолжает надеяться. Кроме того, мы уполномочены, да и нас поощряют, безжалостно расправляться с любыми другими членами банды, которые попытаются вмешаться. Чем больше тем лучше. И, наконец, нам поручено избавиться от Германа Генриха Бультмана, так как считается, что он несет окончательную ответственность за зверство, будучи командующим повстанческими силами, с которыми в настоящее время связан Легион. На самом деле, он имеет честь быть на вершине нашего списка".


Я вздохнул. "Это снова мы. Они никогда не сдаются, не так ли? Если одна причина поразить фрица недостаточна, они выкапывают другую. Я ненавижу вечно защищать сукина сына-убийцу; но дело в том, что случайные взрывы не в его стиле, и он никогда не был бы настолько глуп, чтобы санкционировать действие, которое противодействовало бы любой поддержке, которую его вторжение в противном случае могло бы получить здесь, в США. Персонажи CLL, возможно, даже не входящие в военизированную форму Бультмана, решили уйти и немного пошуметь сами по себе. Если это действительно был Легион. Я покачал головой. "Черт, я такой же мстительный, как и любой другой парень, но мне нравится врезать правую глотку, когда я иду".


Мак намеренно сказал: "Да, я на это рассчитываю".


Я сказал без выражения: "Вы не должны волноваться, сэр. Я не приду за тобой, пока у меня не будет доказательств.


- И, конечно, мне ничего не даст заверить вас, что я не имею никакого отношения к смерти вашего мальчика.


- Конечно нет, - сказал я. - Ты бы сказал мне это в любом случае. Мы все здесь ужасные лжецы. И кто приучил нас никогда не верить тому, что нам говорят?" Какое-то время он мрачно смотрел на меня и спрашивал: "Пока ты решаешь, стрелять в меня или нет, примешь ли ты восстановление в должности и возьмешь на себя это задание вместо нас?"


Повисла небольшая тишина. Дело, конечно, в том, что я на самом деле не верил, что он устроил инцидент в Уэст-Палме, не потому, что он был на это неспособен, а просто потому, что он был достаточно умен, чтобы понимать, что я никогда не приму это как должное. случайный террористический акт. Тем не менее, его безжалостность была хорошо задокументирована, а его мотивы часто были непонятны, так что возможность оставалась возможностью, даже если мы играли с ней в грубые словесные игры.


Я сказал: "У меня есть выбор? Как еще я буду следить за вами, сэр? Я возьмусь за работу с парой оговорок.


"Назови их."


"Во-первых, я не пойду за Бультманом; но я, не колеблясь, позабочусь о нем - если, конечно, смогу, он довольно хорош, - если он придет за мной.


Мак слабо улыбнулся. - Ты сохраняешь лицо, не отступая от своей прежней позиции, Эрик? Очень хорошо, я принимаю это условие. Нет никаких шансов, что герр Бультман позволит вам выполнить оставшуюся часть этого задания, не пытаясь вас остановить. Что-то еще?"


Я сказал: "Возможно, CLL берет на себя ответственность за взрыв, который был не их". Я наблюдал за ним через покрытый шрамами старый стол. "Кто бы ни наносил мне удары через Мэтью, у него был выбор: он мог направить существующую террористическую организацию в нужное русло или, если у него не было влиятельных контактов среди подходящей шайки психов, он мог составить свой собственный отряд саперов и , после взрыва объявите это делом рук Легиона. Эти психи этого не отрицали; черт возьми, они бы приписали себе извержение вулкана Сент-Хеленс, если бы думали, что им кто-то поверит. И если выяснится, что CLL на самом деле невиновен, сделка расторгнута".


Мак сказал: "Опять же, это риск, на который я готов пойти. Все наши доказательства указывают на то, что они несут ответственность; и я не знаю никого, кто бы в последнее время нанимал специалистов по взрывчатым веществам. Он посмотрел мне прямо в глаза. "Себя в том числе".


Я сказал: "Даже если я поверю вам на слово, возможно, вы проверяли не тех людей".


Он нахмурился. - К чему ты клонишь, Эрик? "Мы должны иметь в виду возможность того, что наша основная предпосылка совершенно бесполезна. Есть шанс, что тот, кто устроил этот взрыв, вовсе не интересовался мной".


Мак нетерпеливо сказал: "Конечно. Всегда существовала отдаленная вероятность того, что это был чисто политический акт, каким бы маловероятным он ни казался, и что смерть вашего сына была полным совпадением. Такие вещи случаются. Но я очень опасаюсь совпадений в этом деле".


Я сказал: "Я тоже, но там был еще кто-то, кого вы, кажется, не заметили". Я наклонился вперед, чтобы поставить пустой стакан на стол, и снова сел. Я сказал: "Два года назад, когда я вернулся с командировки,


Чтобы найти объявления о свадьбе Мэтью среди почты, скопившейся за время моего отсутствия, я взял на себя смелость использовать наши возможности для проведения расследования. Результаты в моем файле. Поправочка, вы ведете отдельные досье на семьи агентов, не так ли? Так что материал о девушке, вероятно, попал бы в досье Мэтью.


- Вы имеете в виду ту юную миссис Хелм...


"Мои исследования показали, что моя будущая невестка была довольно интересной молодой леди. Каким-то образом она оказалась в том же университете, что и мой сын, на Северо-Западе, изучая журналистику, после того, как выжила в одной из этих дамских фабрик на Восточном побережье, знаете ли, в дорогих школах-интернатах, где вас учат не сморкаться в салфетку. "


- Северо-западный? - сказал Мак. "Я думал, что все, кто действительно интересуется журналистикой, поступают в Университет Миссури".


- Вы отстали от времени, сэр, - сказал я. "Миссури по-прежнему на вершине, но в настоящее время школа журналистики Северо-Запада должна быть рядом с ним. А для молодого человека Эванстон, штат Иллинойс, расположенный рядом с безвкусным мегаполисом Чикаго, может иметь некоторые достопримечательности, которых нет в Колумбии, штат Миссури. На самом деле Мэтью действительно отправился в Северо-Западный университет, потому что ему предложили стипендию. Девочку могли отправить туда, потому что ее папа предпочитал, чтобы она находилась недалеко от Чикаго, где у него были связи, которые могли бы присматривать за ней. ' '


"Какие связи? Что это за девушка?


Я сказал: "Читая материал, который наши люди накопали о ней, я не нашел ничего неблагоприятного для нее лично. Некоторые молодые женщины остаются почти людьми, несмотря на то, что в раннем возрасте их подвергали таким жестоким дисциплинам, как обучение тому, какой вилкой пользоваться и как держать чашку чая; и если мой сын хотел жениться на зародыше репортера, это было его дело. Я действительно думал, что они немного поторопились, женившись вот так в первом классе, но даже если бы я хотел заставить их отложить до выпускного, было бы немного поздно для меня, как папы. Как оказалось, ну, мне бы очень не хотелось сидеть здесь, зная, что я помешала моему мальчику прожить два года счастья с его девушкой, поскольку теперь это все, что у него будет. По крайней мере, у него был брак и несколько месяцев на достойной работе в выбранной им области. . . Ну и черт с ним".


Внизу кто-то запустил какой-то принтер. От него по всему зданию разнесся отдаленный стучащий звук. Я подумал, не нажимает ли на кнопки надменная мисс Дельгадо.


Мак, выразивший однажды свои соболезнования, казалось, чувствовал, что в дальнейшем сочувствии не нуждается. Он спросил: "А как же родители?"


Я сказал: "Да, сэр. Мать Сандры, по-видимому, была более чем респектабельной, дочерью некоего Гомера Патнэма Гэнсона, который унаследовал много железнодорожных денег и приумножил их. К сожалению, Салли Гэнсон, кажется, была мятежной девушкой, которая слишком часто бродила по трущобам и влюбилась в очень нежелательного молодого человека. Я предполагаю, что Гомер настоял на своем, тем самым сделав беглый брак неизбежным. Произошло своего рода примирение, хотя я сомневаюсь, что Гомер когда-либо брал своего зятя к себе на грудь; а когда старик умер, молодой паре досталось все, включая поместье Палм-Бич, где Сандра росла между школами-интернатами, а ее мать тем временем умудрилась погибнуть в автокатастрофе, в которой могла пострадать одна машина. нанесено, если вы понимаете, о чем я. Я так понимаю, это не было счастливой семьей.


Мак сказал: "Неожиданность значительна, Эрик. Кто же был этот нежелательный молодой человек, который женился на безрассудной юной наследнице?


"Свекра моего сына зовут Варек. Александр Константинович Варек. К для Константина".


Мак нахмурился. "Сынок Варек?


- Вот кто, - сказал я.


Он сокрушенно покачал головой. "Материал, должно быть, попал на мой стол в напряженный день; видимо не придал должного внимания. В противном случае я, конечно, прокомментировал бы тот факт, что один из моих оперативников был теперь связан браком с членом мафии с хорошей репутацией, или как это известно в наши дни. Синдикат? Я полагаю, Варек специализировался на наркотиках, не так ли? Я сказал: "В какой-то степени. Как и у большинства из них, у него было много дел. Я так понимаю, что он сейчас на пенсии, в той мере, в какой этим парням разрешено на пенсию. Но вы можете видеть, что его прошлые действия, как в рэкете, так и в торговле контрабандой, могли легко дать кому-то мотив для взрыва его дочери, либо используя чудаковатую организацию, такую как CLL, либо просто возложив вину на них, зная, что они прими это с радостью".


## Глава 5


Молодой Миссис Кассандра Хелм встретила меня в аэропорту на черном "мерседесе" длиной в три очка. Там был шофер в форме, у которого, как я заметил, на правом бедре был кобура с двухдюймовым пушкой, которую он не застегивал. Это был крупный смуглый джентльмен, ростом ниже моих шести футов четверти, но тяжелее моих двухсот, он холодно осмотрел меня и увидел, Ничего, потому что вещи, которые я взял у оружейника, лежали в моем чемодане, а маленький складной нож с пластиковой рукоятью космической эры был достаточно плоским и достаточно легким, чтобы не бросаться в глаза в кармане брюк. Неважно, как я пронесу это мимо сканеров в аэропорту. У нас есть свои маленькие профессиональные секреты; к сожалению, этот конкретный трюк не работает с более тяжелыми вещами, такими как огнестрельное оружие.


Сандра не встретила меня у ворот; она только что описала машину по телефону и сказала мне, где ее найти. Теперь она не вышла поприветствовать меня; но когда я скользнул рядом с ней, она одарила меня достаточно хорошей приветственной улыбкой.


- Я рада, что ты смог прийти, - сказала она.


- Очень мило с твоей стороны, что ты так быстро меня уговорил, -


Я сказал.


Шофер укладывал мой чемодан в багажник машины. Он сел за руль и увез нас без инструкций. Между ним и нами было стекло.


- Телохранитель? Я попросил.


"Да. Он не позволил мне встретиться с вашим самолетом, сказал, что не сможет защитить меня там со всеми этими людьми. Извиняюсь. Он также следит за тем, чтобы я вел себя как приличная вдова. Он должен сообщать о любой неосмотрительности папе. У него очень хороший слух и микрофон в помощь... Правда, Леонард? Когда ответа не последовало, она повторила: "Не так ли, Леонард?"


Металлический голос ответил: "Да, миссис Хелм".


Она ухмыльнулась и с сожалением сказала: - Даже без Леонарда, защищающего мою репутацию, среди прочего, у меня были бы проблемы с нескромным видом, не так ли? Но, по крайней мере, я могу снова открыть свой правый глаз.


На самом деле, с тех пор, как я видел ее в последний раз, произошло значительное улучшение. Изменение цвета вокруг глаза исчезло, а опухоль, как она и сказала, спала. Ее руки больше не были забинтованы, как и голова. Остриженные волосы немного отросли; но вы могли видеть шрам, похожий на беспорядочную борозду, блуждающую по полю скошенной пшеницы, за исключением того, что все цвета, конечно, были неправильными. Мне понравилось, как она вроде бы не считала нужным прятать это под шапкой или шарфом, говоря всем: Итак, им пришлось снова пришить мой скальп, так какое тебе до этого дело, Бастер?


Она была слишком одета для этого места, Флориды, и времени дня, в полдень, в черном шелковом платье и черных нейлоновых чулках. Я не мог не отметить, что для невысокой девушки у нее были очень стройные ноги, с крепкими икрами и тонкими красивыми лодыжками. Черные туфли-лодочки на высоком каблуке улучшали вид. Несмотря на то, что мой сын был мертв, я чувствовал себя виноватым, любуясь ногами моей невестки. Инцест? На коленях она держала черную шелковую сумочку-конверт. Внутри у него было что-то слишком большое и блочное для компакта. Она выбросила свою пращу.


"Папа настаивает на надлежащем публичном трауре", - сказала она, указывая на черное платье. "Папа в наши дни отлично подходит для выступлений. Слава богу, доктор сказал, что я могу отказаться от шины и повязки, если буду осторожен. Это был не настоящий разрыв, знаете ли, просто что-то вроде трещины. Это Уэст-Палм-Бич, как вы, наверное, знаете. Она повысила голос: "Леонард, проведи нас мимо Ла-Марипоса, пожалуйста".


Жестяной голос сказал: "Но, миссис Хелм... . ".


"Вряд ли они будут ждать нас с еще одной бомбой после стольких лет, не так ли? Давай, отведи нас туда".


"Да, мэм."


Это был яркий флоридский день, но, за исключением пальм, город, через который мы ехали, мог бы находиться в любом солнечном штате с голубым небом - я видел, как такие же разросшиеся, неряшливые районы возникают по всему Нью-Мексико. , который когда-то был хорошим местом для жизни, когда я там рос. Может быть, Флорида тоже была. в это время.


По жесткости подвески "Мерседеса" - обычно они ездят как по шелку - я понял, что вес машины больше, чем кажется, вероятно, какая-то броня. Окна не были обычными стеклами легкового автомобиля, и лобовое стекло странно преломляло свет. Леонард говорил в свой микрофон, но на той длине волны, которую мы не принимали. Пара украдкой взглядов на корму уже дала мне понять, что сзади находится машина прикрытия; предположительно, он общался с водителем. Сначала я не мог заметить, что впереди кто-то прокладывает тропу, но через дюжину кварталов я заметил и ее, выделив ее из случайного движения.


Сандра взглянула на меня с грустной улыбкой. - Надеюсь, ты не будешь возражать, если я возьму тебя за руку, когда мы туда доберемся. Я знаю, что мне нужно еще раз взглянуть на это, иначе я никогда не оправлюсь от этого, но у меня не хватило смелости сделать это в одиночку. Как будто у меня не хватило наглости вернуться в Коннектикут и просмотреть... просмотреть вещи Мэтью.


"Старый Сейбрук, Коннектикут. Это на реке Коннектикут, верно?


"Да. Он получил работу с Почтовый курьер Нью-Хейвена сразу после окончания учебы; и это было самое близкое место, которое мы могли найти, которое было действительно хорошим. Добираться до работы было тридцать миль, но магистраль делала это не так уж плохо, поскольку он работал сверхурочно и обычно пропускал большую утреннюю и вечернюю суету. Еще есть поезд. У нас был небольшой дом на окраине города, не на берегу, но рядом с пляжем и спусковой рампой для маленькой лодки, которую мы припарковали на подъездной дорожке. Выпускной подарок мне от папы. Знаете ли вы, что Мэтью никогда в жизни не плавал, пока я его не научил?


- Ну, он вырос на ранчо Ларри Логана в Неваде, самом засушливом штате Союза, - сказал я. Я взглянул на нее. "Этот ресторан, в который мы собираемся, ты еще не думал о том, что там произошло?"


Она быстро покачала головой. "Нет, за исключением тех случаев, когда я ничего не могу поделать. Иногда . . . иногда ночью мне приходится переживать все заново; но я беру это под контроль, я думаю. В последнее время я не просыпаюсь так часто всхлипывая и потея".


- Может быть, тебе следует обратиться к психиатру.


"Я сказал, что справляюсь с этим. Мне не нужен психиатр, который возится с моей психикой".


"Ну, я ненавижу ковырять в больном месте, но... . . Вы сказали, что видели какие-то темные ненавидящие лица за окном как раз перед тем, как бомба пробила стекло. Узнаете ли вы их снова?"


"О, Боже, не начинай эту рутину! Я слышал это от папы, копов и нескольких кучек федеральных подонков, не говоря уже о ежедневных, еженедельных и ежемесячных репортерах и писателях. Терроризм - модная угроза года, затмевающая курение, рак и вождение в нетрезвом виде. Нет, черт возьми, я не могу нарисовать их; Я даже не могу их описать. Я бы не узнал их, если бы увидел на улице. Как я уже сказал всем этим любопытным, одна из них, похоже, была женщиной; на ней была юбка, какая-то полная крестьянская штучка, хотя можно было бы подумать, что она будет бомбить в джинсах, не так ли? Но, может быть, она носила его под большой юбкой. В остальном, кроме того, что они не были блондинами или альбиносами, я ничего не могу вам о них сказать.


"Какие федеральные ублюдки?" Я попросил.


"О, Боже, я не знаю! Одна пара клоунов, одетых в костюмы-тройки и галстуки. И были некоторые другие гражданские типы, более неформальные, в спортивных рубашках и брюках, тоже, по их словам, представители правительства США; не говоря уже о местных полицейских в штатском, которые все равно будут выглядеть как полицейские, когда наденут свои ангельские мантии и крылья, если Святой Пит пропустит их через Врата, что маловероятно. Кому нужен пух на небесах?


"Похоже, они действительно заставили вас пройти через это", - сказал я.


"На самом деле им нужен был папа, к черту невинных маленьких террористов. Судя по тому, как они вели себя, можно было подумать, что взрыв вашей дочери и зятя на бомбе является преступлением на федеральном уровне и уровне штата. Она взглянула на меня. - Ты знаешь о папе?


"Да. Я проверял тебя перед свадьбой.


- Я не знал, знаешь ты или нет, когда мы разговаривали там, в Техасе.


Я ухмыльнулся. "Ты продолжал изо всех сил карабкаться, чтобы поговорить об этом. Но у нас есть хороший исследовательский отдел. Я, наверное, знаю о твоем отце кое-что, чего не знают даже копы. Если вы сообщите об этом, Леонард, скажите Сонни Вареку, чтобы он не беспокоился. Его дело - не наше дело".


- Я скажу ему, - сказал микрофон. - Я уверен, это снимет с него большую нагрузку.


Сандра коротко рассмеялась. "Все официальные приезды и отъезды лишь подтверждали мнение наших соседей о том, что мы крайне нежелательные жители для их чистого Палм-Бич. Они очень ограничены в этом высококлассном сообществе на океанской стороне Берегового пути, который там достаточно широк, чтобы его можно было назвать озером. Лейк-Ворт. Они бы избавились от нас, если бы могли. Я имею в виду, что даже со всеми своими деньгами папа не смог бы купить там наше место; они бы его как-то заблокировали. Гангстеры и негры держатся подальше. Но они не могли помешать ему жениться на ней". Она бросила на меня еще один острый взгляд. "Кстати о женитьбе, если ты знал обо мне все два года назад, почему ты не бросился спасать своего драгоценного сына от той ужасной женщины, которую он вытащил из мерзкого подземного мира?"


Я смеялся. "Рассказывать людям, на ком они не могут жениться, - занятие не очень прибыльное. Меня больше беспокоило то, как вы, ребята, поторопились; Я бы хотел, чтобы ты дождался окончания школы. Как оказалось... - я прочистил горло. - Как оказалось, очевидно, ты поступил правильно, и я рад, что не стал лезть не в свое дело. Что касается твоей семьи, то я подумал, что если твой папа выносит Хелма в своей семье, то и я могу вынести Варека в своей.


Она смеялась. - Это было очень терпимо с твоей стороны. Отношение папы было почти таким же. Мэтью. . . Мэтью сказал, что знает, что, должно быть, чувствовали Ромео и Джульетта, зажатые между враждующими Монтекки и Капулетти, вот только вы оба оказались благоразумнее, чем мы ожидали... смотреть в окно машины. "О, Боже, вот и мы! Ла Марипоса прямо за углом впереди. . . . Пожалуйста, помедленнее, Леонард.


"Да, мэм."


Мы свернули в узкий переулок старых двух- и трехэтажных домов; витрины на уровне улицы и офисы выше. Ресторан был справа примерно в середине квартала; это было нетрудно заметить. Необработанная фанера, скрепленная распорками два на четыре, закрывала большое переднее окно. На табличке, висящей над дверью, покрытой шрамами от летящих обломков взрыва, красовалась красочная бабочка: Ла Марипоза. Единственная бабочка, которую я узнаю, - это Монарх; это казалось безвкусным дальним родственником. Картонная табличка на двери, черная со светящимися красными буквами, гласила: закрыто.


Пока мы проезжали мимо, Сандра сделала долгий, прерывистый вдох, но ее голос был вполне ровным, когда она говорила. "Плохо, раньше там подавали лучшие энчилады в городе. Ладно, Леонард, теперь ты можешь отвезти нас домой. Она отпустила мою руку и разгладила рукав пальто. "Извиняюсь. Циркуляция, вероятно, восстановится через пару часов. ..."


Она остановилась. Впереди из-за угла с визгом выехала пожилая машина; теперь он обогнул залп, чтобы перекрыть улицу. Леонард отреагировал мгновенно; Я почувствовал, как "мерседес" прыгнул вперед и резко повернулся, когда он попробовал маневр, который еще в моем детстве называли разворотом бутлегера, хотя ромовые бегуны в основном исчезли с отменой. Времена меняются, но счастливые вещи по-прежнему перевозятся нелегально, так что, возможно, в наши дни это называется очередью контрабандистов наркотиков. Леонард сильно ударил по газу, чтобы вырвать задние колеса, и тяжелую машину занесло по узкой улице; но он так и не сделал этого. Что-то пробило верхнюю кромку толстого ветрового стекла, оторвало большую часть его головы и расплескало ее по тяжелому стеклу, разделявшему нас.


Звук выстрела из засады был громким даже в закрытой машине. Я разместил его выше уровня улицы, впереди и справа. Так что разгружайтесь слева. "Мерседес" все еще катился, уже неуправляемый; когда он перепрыгнул через бордюр, я схватила сумочку Сандры с ее коленей и обняла ее той же рукой. Я ударил свободной рукой по ручке двери и выпрыгнул наружу, вытащив девушку за собой. Мгновение спустя снова раздался громкий звон, и снаряд врезался в заднюю часть машины, где мы только что были. Я мельком увидел дульную вспышку в окне второго этажа, на уровне блокпоста и на той же стороне улицы, что и ресторан.


Я поднял девушку на ноги и толкнул ее, пытаясь направить на ту сторону улицы, но она сопротивлялась мне, почему-то желая вернуться к машине. Он остановился на тротуаре, зарывшись передним концом в стену здания. Она отняла у нас слишком много времени, и я выругался и снова грубо швырнул ее на землю, когда тяжелое орудие выстрелило, и что-то очень авторитетное пронеслось над нами со сверхзвуковым треском и с воплем отлетело от тротуара позади нас. Я снова рывком поднял девушку и сильно ударил ее по лицу.


"Отвали, дура! Тот дверной проем вон там. Бежать!"


Она повиновалась, проковыляв пару шагов в уже потерянной туфле на высоком каблуке; затем скинула другую, задрала узкое платье и побежала, как олень, в своих чулках. При других обстоятельствах я бы счел это зрелище интригующим, но в моей голове тикали часы. Очевидно, это было однозарядное оружие, и до сих пор ему потребовалось около пяти секунд на перезарядку... Мы сделали это за четыре, и он больше не стрелял в нас. По-видимому, мы были слишком быстры для него; теперь мы достигли места, которое он не мог охватить, на той же стороне улицы и ниже его. Я надеялся на это. мелкие предметы, но меня ничего не задело.


"Ты в порядке?" - спросил я Сандру, втискиваясь в дверной проем рядом с ней, пытаясь сделать себя стройнее, чем я есть на самом деле.


Она кивнула, затаив дыхание. Был еще один выстрел из тяжелой артиллерии и немного стрелкового оружия, как одиночного, так и автоматического; у нас была настоящая маленькая война. Я увидел, что пушка в окне только что выбила фару и большую часть крыла машины, которая следовала за нами, ударив по ней, когда она поворачивала за нами. Но машина все еще работала; он поспешно выходил из опасной зоны.


Он оставил двоих мужчин позади. Широко расставленные, по одному на каждой стороне улицы, они, пригнувшись, продвигались вперед, чтобы атаковать, стреляя из автоматов профессиональными короткими очередями по три-четыре выстрела. Один поливал из шланга перегородившую улицу старую машину, из которой доносились выстрелы. Другой пытался попасть в высокое окно, но недостаточно быстро направил свои пули в цель. Тяжелое орудие выстрелило, и снаряд подхватил его и отбросил назад, приземлившись на плечи, его ноги высоко взмыли вверх, прежде чем безвольно плюхнуться на тротуар. Так драматично * они часто умирают в фильмах при выстреле, но я бы никогда... прежде не видел, чтобы это происходило в реальной жизни, так как настоящие винтовочные и пистолетные пули не имеют такой большой мощности. Но этот слизняк сделал.


Оружие, которое держал мертвец, выскользнуло из рук.


на улицу, но слишком далеко, чтобы попытаться это сделать. Я открыла сумочку, которую держала, и достала маленький автоматический пистолет, который раньше заметила сквозь тонкий шелк.


Я закрыла сумочку и вложила ее в руки Сандры, отметив, что они уже не очень чистые после нашего кувыркания на улице.


"Извини, что пришлось ударить тебя; спорить было некогда". Я сказал."


Она проигнорировала инцидент, быстро покачав головой. - Я не имел в виду... Я был в полном замешательстве, бедный Леонард, все происходит так быстро, а папа сказал, что мы должны оставаться в машине, несмотря ни на что, она пуленепробиваемая.


"Пуленепробиваемый, черт возьми!" Я сказал. - Там наверху большая полсотня, вероятно, с бронебойными патронами. Он может превратить в сито настоящий бронированный автомобиль, не говоря уже о причудливом седане с наклеенной на него банкой. Теперь вниз по улице за блокпостом раздались выстрелы; очевидно, наша головная машина атаковала противника сзади. Пуля попала в здание над нами и срикошетила с противным, дрожащим, предсмертным визгом. Я сказал: "Давайте покончим с этим и позволим мальчикам сражаться в Третьей мировой войне без нас. Вы готовы к еще одному спринту?"


На лице Сандры, как и на руках, была грязь, но ее улыбка была чистой и яркой. Я не мог отделаться от мысли, что мой сын, кажется, нашел себе девушку; очень жаль, что он не дожил до брака.


Она сказала: "Спиди Сэнди прямо с вами, сэр. Или немного впереди.


"Хорошая девочка. Оставайтесь на этом тротуаре рядом со стеной, чтобы большая пушка не могла вас достать. Идите по главной улице, с которой мы пришли, и ни перед чем не останавливайтесь. . . . Идти!"


Когда мы выскочили из нашего укрытия, каким бы оно ни было, я поймал себя на мысли, что оставшийся стрелок из следующей машины не имеет привычки стрелять во все, что движется. Он не был. Увидев, что мы появились в поле зрения, он отошел от стены, чтобы дать нам проход, и, стоя на коленях, открыл длинную очередь прикрывающего огня; тогда мы были за углом. Водитель был там с большим 9-мм пистолетом Браунинг, готовый уничтожить любого враждебного, который будет преследовать нас. Я толкнул девушку на него.


- Она вся твоя, береги ее, - сказал я. 5


запыхавшись , ахнула: "Мэтт, куда ты идешь?"


Но я уже бегом переходил большую улицу. Здание там было двухэтажным; а из пары окон второго этажа открывался хороший вид на переулок, на котором располагалась Ла-Марипоса. На одном было аккуратно написано золотыми буквами: " РА МИРО С. САНЧЕС - ПРИКРЕПЛЕННЫЙ АДВОКАТ". Другая была потрепаннее и покрашена: коронная нумизматика и филателия-марки и монеты. Я думал, что это было как-то наоборот, и монеты пошли с нумизматикой, но сейчас было не время для семантических тонкостей. Я ненадолго остановился, чтобы проверить одолженное ружье, и обнаружил, что оно заряжено и готово, с патроном в патроннике и включенным предохранителем. Я направился к двери между витринами магазинов, которые предположительно обслуживали офисы наверху.


Он был открыт для клиентов. Внутри холл шел прямо через здание к другой двери в задней части. Возможно, там была парковка. Освещение было тусклым, и это было похоже на дневной свет сквозь длинный туннель. Светящаяся табличка слева, примерно на полпути по коридору, указывала на лестницу, ведущую вверх направо. Я сделал паузу, чтобы послушать, и это был мой день для удачных догадок; кто-то торопливо спускался вниз. Я осторожно двинулся вперед, желая, чтобы лестница вела в другую сторону; Правше трудно выстрелить из-за угла вправо, не нацелившись на себя. Я могу стрелять левой рукой, если нужно, но я не собирался усугублять неуверенность неизвестного парня, используя свою слабую руку.


Я сделал ставку на то, что имею дело не с профессионалом, и вытащил старую болтливую кляп, ревя: "Джим, проходи и прикрывай спину; Я посмотрю, что там наверху.


Звук моего голоса потряс в этом тихом здании. Я услышал, как мой мужчина или женщина на мгновение остановились на лестнице. Затем шаги стали удаляться вверх, на второй этаж. Я вышел с оружием наготове. Насколько я мог судить в тусклом свете лестницы, это был мужчина; длинные волосы, джинсы и футболки больше не являются надежным средством определения пола. Он почувствовал меня позади и ниже себя и развернулся с пистолетом в руке, что делало его не невинным адвокатом или торговцем редкими марками. Или клиент или заказчик. Я надеялся, что. Всегда нервничаешь, когда они нужны тебе живыми. Вы не можете позволить себе стрелять в них там, где это постоянно. Вы должны попытаться просто вывести из строя удар, и, таким образом, вы рискуете быть застреленным. Я прицелился в икру его ноги и выстрелил. Он упал сразу же, потеряв оружие, значительное облегчение.


Но когда я добрался до него, я перестал быть так доволен своей меткостью. Пистолет Сандры был брошен высоко, а правая штанина мужчины уже была пропитана кровью; он выкачивался из раны на его бедре в объеме, указывающем на то, что я, вероятно, получил бедренную артерию. Я торопливо сунул в карман автомат и дешевый револьвер, который подобрал на лестнице. Я вытащил нож и открыл его. Я толкнул раненого на лестницу, на спину, и показал ему злой клинок.


- Нет, - выдохнул он. "Пожалуйста, не надо. Просьба, старший. Я ранен, я истекаю кровью. Помоги мне!"


Он был мужчиной, но достаточно мужчиной, чтобы отрастить тонкие усы, подтверждающие его мужественность; хорошенький, худощавый, смуглый, напуганный мальчик с черными волосами до плеч, которые нужно было помыть.


- Мне нужно имя, - резко сказал я. "Дама в крестьянской юбке с бомбой. Женщина с бомбой. Как ее зовут?" Когда он не ответил, я приложил лезвие ножа к его щеке и скользнул острием достаточно близко к его левому глазу, чтобы он мог видеть, как оно загораживает часть его зрения, расплывчатое, блестящее и угрожающее. "La nombre! Сначала вы должны назвать мне имя; тогда мы исправим эту ногу для вас. Женщина, которая помогла взорвать ресторан. Ее имя или я выколю тебе ебаное глазное яблоко и заставлю тебя его съесть. Digame la nombre de la dama, pronto! Давай, давай, дай!"


Он облизал губы. - Ангел, - слабо прошептал он. "Маленький ангел..."


Потом он умер. Услышав внизу какой-то звук, я быстро обернулся, но это были только водитель машины сопровождения на своем большом Браунинге и Сандра, смотрящая на меня с лестницы широко распахнутыми шокированными глазами.


## Глава 6


эвакуация проводилась более эффективно, чем военные действия. Когда мы вышли из здания, перед нами остановился седан. Рядом с водителем сидел уцелевший стрелок, прикрывавший наше отступление от подбитого "Мерседеса". Он выскочил, чтобы открыть заднюю дверь для Сандры.


- Я забрал ваши туфли, миссис Хелм. Я подумал, что они могут тебе понравиться, - сказал он с невозмутимым лицом. Он посмотрел в мою сторону. - А ваш чемодан, мистер Хелм... . . Садитесь, пожалуйста, оба. Ричард отвезет вас домой; мы здесь приберёмся".


Затем Ричард гнал нас прочь. Вдалеке завыли сирены. Через некоторое время Сандра потянулась к пыльным черным туфлям на сиденье рядом с ней и начала надевать их на ноги. Она остановилась, обнаружив, что ее чулки, никогда не предназначенные для прямого контакта с мостовой, изрядно порвались там внизу. Ее колени также высовывались из нейлоновой лестницы. Она начала бессознательно лезть под юбку, поднимаясь с сиденья, чтобы снять испорченные колготки; затем она остановилась, бросив быстрый смущенный взгляд в мою сторону.


Это был странный маленький момент. Я знал, что если бы я был ее ровесником, она бы, не колеблясь, выбросила пришедшую в негодность одежду; и если это дало мне какие-то идеи, черт со мной. Но теперь, когда волнение прошло, она вспомнила, что я вдвое старше ее. У пожилых людей были забавные идеи. Мы прекрасно ладили; она не хотела испортить его, оскорбив мои представления о девичьей скромности, какими бы они ни были.


Она осторожно произнесла: "Надеюсь, у тебя нет серьезных возражений против бездонных девушек, Мэтт".


Я ухмыльнулся. "У меня никогда не было предубеждений против топлесс, почему я должен возражать против бездонных?"


С облегчением она высвободилась из колготок и бросила их на пол машины. Она засунула босые ноги в туфли и разгладила свое платье, которое было заляпанным, но целым. Она проверила свою раненую руку.


"Ну, кажется, у меня не появилось новых трещин в костях", - сухо сказала она. "Но, кажется, я не могу сейчас принарядиться, потому что на меня не свалили кучу кирпичей. Боже, посмотри на мои колени, я только что снял пластыри, и теперь они снова содраны! С таким тестем, как у меня, который бьет меня по лицу и сбивает на улице, кому нужны террористы?" Она быстро взглянула на меня. "Пожалуйста, не принимайте меня всерьез. Я просто болтаю. Реакция, наверное. Я знаю, что ты спас мне жизнь, и я не облегчил тебе ее. Уместно ли говорить спасибо?"


- Правильно, но ненужно, - сказал я.


"Я благодарен, правда. Но ты не очень хороший человек, не так ли?


- Никто никогда не говорил тебе, что я был, не так ли? Конечно, нет.


"Он был всего лишь мальчиком, - сказала она.


"Есть старая деревенская поговорка: если они достаточно большие, значит, они достаточно взрослые".


Она сказала: "Я не думаю, что это должно было применяться здесь". Я сказал: "Я не понимаю вашей жалобы. Ты простая девчонка, но никто не усомнится взорвать тебя бомбой. Мэтью был всего лишь мальчиком, по некоторым стандартам, но они не пощадили его. Почему я должен беспокоиться о дне рождения панка, когда он машет на меня пистолетом?" Я прочистил горло. "Насколько я понимаю, любой, кто достаточно взрослый, чтобы стрелять, достаточно взрослый, чтобы в него стреляли. Я должен позволить кому-то всадить в меня дешевый револьвер 22-го калибра только потому, что в его удостоверении указано, что он еще не может пить по закону? В любом случае, я целился в его голень. Ты никогда не прицеливался в свое оружие? Этот твой проклятый горохострел стреляет с высоты пятнадцати футов.


"Это просто то, что папа дал мне, когда я сказал, что хочу носить с собой пистолет. По его словам, его главное достоинство заключалось в том, что если бы я выстрелил из него в кого-нибудь, его невозможно было бы отследить". - Главная и единственная добродетель, - сказал я. - Хочешь вернуть этот паршивый драндулет?


- Нет, но я полагаю, что папа захочет его похоронить, раз уж он кого-то убил. Она колебалась. - Я не винил тебя за то, что ты стрелял в него. У него был пистолет. Это было что. . . то, что ты сделал с ним потом, с умирающим мальчиком, было немного трудно переварить.


Я сказал: "Ты хотел, чтобы я убил его ни за что? Ну, просто чтобы спасти мою шкуру?


"Что ты имеешь в виду?"


"У него оставалось всего минута или две. Если есть точка давления, которую вы можете использовать, чтобы остановить кровотечение, когда эта большая артерия на ноге перерезана так высоко, я не знаю об этом. Я мог либо просто стоять и смотреть, как он истекает кровью, либо вытянуть из него что-нибудь полезное, пока он еще дышал. Для этого я должен был не дать ему понять, что с ним происходит; какие рычаги воздействия вы можете использовать на мужчину или даже на мальчика, который знает, что умирает? Так что я набросился на него жестко и издевался над ним, угрожал ему, пугал его; и я получил пару слов, прежде чем он ушел. Что они имеют в виду, если что, я пока не знаю, но это не причинило ему большей боли, чем ему уже было больно, не так ли? Я вынул из кармана бумажник из искусственной кожи аллигатора и открыл его, чтобы проверить водительские права. Я прочитал имя вслух: "Антонио Морелос".


Мы ехали некоторое время молча; затем она сказала: "Это эль но мб ре".


"Какая?"


- Когда ты запугивал его. Твой испанский паршивый. Номбре является мужским. Эль Номбре, нет la nombre".


"Спасибо, учитель."


- Что он сказал? она спросила. "Он был так слаб, что мы ничего не слышали".


Я сказал: "Возможно, твой папа собирается устроить большую сцену разбора полетов; они передали ему предварительный отчет по одному из телефонов в машине. Так что давайте сохраним вскрытие, пока не доберемся туда".


Она резко взглянула на меня. - Если ты думаешь держаться от него, пожалуйста, не надо. Он... он иногда бывает очень грубым.


Я сказал: "О господи, господи, вы не должны меня так пугать, мэм".


Ее рот сжался. "Только потому, что его люди обучены не вести себя как киношники, просто потому, что они говорят "мистер и миссис" и "пожалуйста", не стоит недооценивать то, на что они способны".


Я сказал: "Что вы пытаетесь сделать, дразнить меня, рассказывая вам, как мы, большие, крутые персонажи из Вашингтона, едим таких маленьких парней на завтрак и выплёвываем кости?"


Она засмеялась и перестала смеяться. - Наверное... Наверное, я просто не хочу никаких неприятностей между двумя мужчинами, которые остались в моей жизни теперь, когда Мэтью... . . теперь, когда у меня больше нет мужа. Пожалуйста, не ссорься с папой, если можешь, Мэтт. Она быстро продолжила, не дожидаясь, пока я возьму на себя обязательства: "Это был мост через Лейк-Уэрт, который мы только что пересекли. Теперь мы едем через Ричвилл-бай-зе-Си, в народе известный как Палм-Бич. Вы действительно должны снять шляпу, чтобы проявить уважение, как в церкви. Если бы у тебя была шляпа. - Тебе здесь было тяжело, когда ты был ребенком, да?


"И до сих пор делаю. Это кажется не совсем справедливым по отношению к семье моей матери; эта половина меня весьма респектабельна. Но они ведут себя так, как будто мой бесчестный папочка ухитрился произвести меня на свет сам. Для них я весь противный Варек. Неприкасаемый". Она поморщилась. "О, ну, я думаю, персонажу полезно узнать, что значит быть презираемым меньшинством, или нет?" Через некоторое время, когда машина замедлила ход, она сказала: "Вот мы и у входа в старый родовой особняк".


Я посмотрел на высокие ворота и присвистнул. "Неплохо для презираемого меньшинства".


"Он был построен моим дедушкой по материнской линии, Гомером Гансоном, еще в безвкусные старые времена, когда Палм-Бич рикос все пытались перехитрить друг друга... Как видите, у нас охрана лезет из ушей. Не пытайтесь погладить этих собак; они охотятся на людей, а не на уток".


Богато украшенные старые железные ворота были подключены к электричеству; они открывались, и никто их не толкал. Там была сторожка с охранником, предположительно человеком, который нажал кнопку, чтобы впустить нас. Другой здоровенный джентльмен стоял рядом с доберманом-пинчером на коротком поводке. Собака была стройная, блестящая и красивая, коричневая на черном, хороший представитель своей породы. Он смотрел, как мы проходим мимо, но не выражал никакого мнения; ему еще не сказали ненавидеть нас.


Мы въехали на территорию. Дорога вилась через джунгли цветущих деревьев и цветущих кустарников; мне было тяжело вспоминать, что сейчас осень и сезон уток в Техасе уже открыт.


Я заметил, что посадка не такая густая, как кажется; там были небольшие хитроумные замаскированные дорожки, по которым охрана и собаки могли проскользнуть мимо любого незваного гостя, прорвавшегося через оборону по периметру. Потом мы вырвались на открытое пространство, чтобы увидеть широкую зеленую лужайку, чудовищный дом и Атлантический океан.


- Не так много защиты от моря, - сказал я.


"Больше, чем кажется на первый взгляд. Вы бы не захотели высадить там лодку, если бы вас не пригласили, - сказала Сандра. "Что вы думаете о нашей маленькой пляжной хижине?"


- Тебе не нужен был свадебный торт. Все, что вам нужно было сделать, это отрезать от этого кусочек".


- Разве это не ужасно? она сказала. - Но в последнее время я очень полюбил его, после стольких лет насмешек над ним. У него есть характер, в отличие от стеклянных ящиков, которые люди ставят в наши дни... Там теперь папа и моя нынешняя мачеха. Номер четыре, я думаю, но я мог пропустить один или два за эти годы. Вы должны признать, что он выбирает их для украшения.


Машина сделала широкий круг по мощеной аллее, окаймленной клумбами. Он остановился перед парой, ожидающей перед домом. Женщина была эффектной, смуглой, стройной и умеренно высокой; но я отложил дальнейшую оценку на данный момент. Этот человек был моей непосредственной заботой. Он был не выше женщины: коренастый джентльмен средних лет с сильно загорелым лицом и головой с седыми, жесткими, туго вьющимися волосами, которые выглядели странно невинными в обрамлении его тяжелых черт. я значит, трудно принять рэкетира и наркоторговца, даже на пенсии, с милыми, белыми, кудрявыми локонами. Он шагнул вперед, чтобы поприветствовать свою дочь, когда водитель открыл дверь, чтобы выпустить ее. Не было ни поцелуев, ни объятий. Они столкнулись друг с другом, как древние враги.


- Ты в порядке, сис?


"Благодаря мистеру Хелму я здесь", - сказала Сандра.


- Ну, ты не выглядишь. Иди умойся и надень чистое платье.


Голос девушки был резким. "Если тебе не нравится, как я выгляжу, не смотри на меня. Все, что мне нужно, это пара пластырей и крепкий напиток. Я думаю, что мой тесть тоже мог бы принять выпивку, если бы вы его вежливо попросили. . . . Папа, мистер Хелм. Мистер Хелм, папа.


Александр Варек помедлил и решил не выходить из себя. В том, как он протянул мне руку, был намек на вызов. Я полагаю, он встречал случайных порядочных граждан, которые отказывались пожать грязную руку пресловутому Сонни Вареку; а я был государственным служащим, от которого можно было ожидать таких банальных знаков неодобрения. Черт с ним. Неодобрение людей - игра дураков; и я пожал более кровавые руки, чем его. Его хватка была немного крепче, чем нужно; но, по крайней мере, это не было костоломным представлением мачо, а просто хорошее мужское рукопожатие между родственниками по браку.


"Наверное, судя по тому, что сказала Сестрица, я должен тебе один", - сказал он. Я сказал: "Давайте пока не будем подводить итоги. Какова ситуация с полицией? Нам нужен звонок из Вашингтона в местную полицию?"


Он некоторое время изучал меня, по-видимому, немного удивленный моей склонностью к сотрудничеству; затем он покачал головой. "Это организуется. Пух не собирается терять сон из-за мертвого панка-террориста, который был частью неудавшегося обвала; все, о чем они будут жалеть, это то, что они не добрались до него раньше вас. Варек тонко улыбнулся. - И они, черт возьми, не собираются плакать в своем пиве, потому что я тоже потерял пару своих мальчиков. Просто чтобы мы вытерли кровь и не давали честным налогоплательщикам спать по ночам из-за стрельбы. . . ".


"Алекс, ты не представишь мне этого симпатичного высокого мужчину?"


Это была мачеха. Как и сказала Сандра, она приближалась к тридцати, но боролась на каждом шагу. Ее подтянутая фигура прекрасно подчеркивалась в обтягивающих черных слаксах и тонкой белой блузке, обнажавшей красивую кружевную одежду под ней - слово, которое не всегда правильно приходит мне в голову, - камзол - и упругие груди, едва скрываемые под ними. Черные волосы были гладко убраны с прекрасного овального лица к гребню на затылке, по испанской моде. Полный красный рот и большие темные глаза, подчеркнутые тщательно продуманным макияжем; ресницы казались длиной в дюйм. Ногти у нее тоже были очень длинные и очень красные; и ее туфли были на трехдюймовом каблуке. Они подняли ее на удобную высоту для мужчины моего роста. Не думаю, что это была идея. Парни вроде Варека просто любят владеть и демонстрировать высоких девушек, которые привлекают внимание.


Она мне кого-то напомнила. Мне понадобилось время, чтобы отследить воспоминание, а потом оно у меня появилось: наша крутая компьютерная дама, Дана Дельгадо, еще одна высокая и стройная брюнетка, которая была бы глубоко оскорблена, если бы знала, что я сравниваю ее с этим преувеличенным секс-роботом. . Последнюю миссис Варек звали Розалия, но я получила ее любезное разрешение называть ее Лия.


- Ты действительно спас жизнь Кассандре? - пробормотала она. - Вы должны быть очень храбрыми, мистер Хелм.


- Мэтт, пожалуйста.


- Было очень страшно, Мэтт?


- Когда в тебя стреляют, это никогда не бывает весело, Лия. Ты учишься бегать как черт". Я взглянул на Сандру. - Мы оба показали неплохую скорость на короткой дистанции, не так ли, Сэнди?


Новой жене не очень нравилось, что я в такой дружеской манере втягиваю в разговор падчерицу, что указывало на то, что у нас были особые отношения двух людей, которые вместе встретились лицом к лицу со смертью. Однако ей хватило ума бросить на девушку взгляд, полный сочувствия.


"О, моя дорогая, должно быть, это было ужасно! И ты снова повредил свои бедные колени. Подойди и дай мне что-нибудь на них положить.


Малыш раздраженно сказал: "Боже, я в порядке! Это просто небольшая царапина. Судя по тому, как ведут себя некоторые люди, можно подумать, что я был весь в грязи и истекал кровью! Оставь меня в покое!"


Я сказал: "Ну, Сэнди может подойти сама, но лично я хотел бы немного привести себя в порядок, прежде чем выпью тот напиток, о котором упоминалось ранее. ..."

## Глава 7


Потом, с ночью в окнах, я направился к оружейной, как мне было приказано. Был упомянут смокинг, но мой кормил мотыльков в Вашингтоне; На мне были брюки и спортивный пиджак, чистая белая рубашка и темный галстук. Когда мы проходили мимо, мне указала на оружейную комнату хорошенькая служанка-латиноамериканка по имени Мария, которая показала мне комнату для гостей на втором этаже, где меня ждал мой чемодан; но дом был огромен и, пытаясь найти дорогу назад, я свернул куда-то не туда и заблудился. В конце концов им, возможно, пришлось бы послать за мной собак, если бы я не наткнулся на Сандру в коридоре. Она была вся вымыта и одета в длинное зеленое шелковое платье с высоким воротом и длинными рукавами. Это была довольно строгая одежда, и она как-то хорошо сочеталась с ее остриженными волосами, подчеркивая, какая она привлекательная молодая леди, пусть даже постриженная и покрытая шрамами.


- Хорошо, что ты почти на фут выше папы; иначе он заставил бы тебя надеть его сменный смокинг, - сказала она. Она рассмеялась немного резко. "Что вы думаете, все остальные в Палм-Бич садятся обедать в шортах, слаксах и купальных костюмах; только Злые Вареки обедают официально.


Я сказал: "Я думаю, это мило - одеться к ужину. Я бы взял смокинг, если бы ты меня предупредил. Кажется, я помню, как завязывать один из тех галстуков.


- Ну, я думаю, это глупо, - сказала она. "Ты заблудился или что? Мы должны раздавать маленькие карты, как Holiday Inn. Сюда."


Снаружи дом был в классическом стиле Палм-Бич, вся плитка, лепнина, башни, арки и веранды. Комнаты, через которые она провела меня, были светлыми и просторными, с высокими потолками и изысканной мебелью. Однако комната, в которую мы, наконец, вошли, была сплошь обшита темными панелями, уставленными стойками с оружием и головами животных. На паркете не было ни коврика, ни ковра, только тигровая и медвежья шкуры, обе с головами. Медведь, бурый с Аляски, был хорош, более десяти футов в квадрате, как измеряют мальчики-трофеи. Вешалка с лосем над камином тоже была призом, на семь очков сбоку и очень массивная; а олень-мул, несший поблизости рога, должен был быть размером с небольшую лошадь. У меня не было оснований судить о более экзотических вещах, вроде тигра. Я сам никогда не занимался трофейной охотой; но если это если охотник принесет не только мясо, но и шкуру, и голову, я ничего против этого не вижу. Он действительно проявляет больше уважения к животному, которое убивает, и использует его более полно, чем джентльмен вроде меня, который просто отправляется на погоню и стейки.


Когда мы вошли, Варек стоял у камина, одетый в черный смокинг, рубашку с рюшами и черный галстук, который не был застегивающимся. Я подумал, что это было довольно трогательно, как он стремился к респектабельности. Какого черта, у всех нас есть свои мечты. Маленький мужчина в белом халате ждал у стойки в углу. Он вел себя уважительно и ненавязчиво, но под левой подмышкой у него была выпуклость.


- Надеюсь, вам удобно наверху, - сказал Варек. - Скажи Филипу, чего ты хочешь. Ты тоже, сис. Сядь и разгрузись. "


- Я бы хотел сначала немного осмотреться, если вы не возражаете, - сказал я, указав мартини с водкой, с чем согласилась Сандра.


Есть определенный протокол, который нужно соблюдать, когда вы входите в такую комнату, если вы когда-либо сами охотились. Вы должны вести себя заинтересованно. Собственно говоря, мне было интересно. У него было много хороших вещей, и я ходил по стенам, проверяя выставку.


Варек сказал: "Я обожаю хорошее оружие. Не скажу, что я их всех застрелил. Некоторые я купила просто посмотреть. Большую часть охоты на крупную дичь я проводил с этим .300 Weatherby Magnum, за исключением, конечно, действительно крупной дичи. . . . Боже, как давно я не был в поле. Сестрёнка говорит, что в Техасе ты неплохо подстрелил уток. Новая собака, сказала она. Красивая желтая лаборатория. Она сказала, что из Швеции. Почему Швеция?"


Он изо всех сил старался быть любезным хозяином. Несмотря на то, что наше прошлое делало нас естественными врагами, он хотел, чтобы я понял, что он не головорез из комиксов. И я должен признать, что я всегда более благосклонен к...


охранять парней с ружьями и трофеями на стенах, если только они не купили их на аукционе, чтобы разыграть фальшивый образ туриста. Я, может быть, и не люблю их, но, по крайней мере, имею с ними что-то общее; чего нельзя сказать о нежных людях, мужчинах и женщинах, которые теряют сознание при виде огнестрельного оружия.


Я сказал: "Щенок был подарком от каких-то родственников. У меня есть семья по всей стране".


- Парень из Свенски, а?


''Вот так." Меня так и подмывало спросить о его происхождении, но Варек с отчеством Константин просто обязан был иметь корни где-то в средней Европе; и я не хотел, чтобы мы завели долгую и не относящуюся к делу дискуссию о генеалогии. Я сказал: "В этой комнате меня беспокоит только одно, мистер Варек".


- Алекс, зови меня Алекс. Что тебя беспокоит, Мэтт?


''Твоя дочь."


Он быстро нахмурился. ''Что ты имеешь в виду? Что насчет Сестры?


- Как она может это выдержать? Я спросил его. Не глядя в сторону девушки, я понял, что она хмуро смотрит на меня. Я продолжил: "Я имею в виду, когда мы встретились в Техасе, она сделала большой спектакль о том, как оружие напугало ее до чертиков. Мне даже пришлось убрать свой дробовик из ее поля зрения, чтобы он не напугал ее - один паршивый маленький "Ремингтон 1100", одетый в прочный кожаный чехол для переноски. Но посмотрите на нее сейчас, полностью окруженную голым огнестрельным оружием, расслабленную и счастливую, как вам угодно! И посмотри, что она несла сегодня днем! Я достал из кармана автоматический пистолет и положил его на каминную полку рядом с ним, положив туда же дешевый 22-й калибр. "Возможно, вы захотите отказаться от обоих. Револьвер принадлежал парню, которого я подстрелил, и мог быть горячим; а автомат оставил какие-то улики, вроде пули и пустой гильзы. Но это довольно странный предмет, чтобы найти его в сумочке молодой леди, которая боится оружия, не правда ли?


Маленький человек по имени Филип напрягся, когда я вытащил оружие; теперь он расслабился и вышел вперед с двумя стаканами на ножке на подносе. Сандра взяла один и одобрительно попробовала; Я получил другой. Варек начал было говорить, но она прервала его.


- Ты преувеличиваешь, Мэтт, - сказала она. - Я никогда не говорил, что они напугали меня до чертиков.


- Ладно, ты только что сказал, что они тебя очень нервировали. Вы также указали, что не одобряете охоту и все другие виды стрельбы. Это было в Техасе. Но здесь, во Флориде, видимо, думая, что вам угрожает опасность, вы попросили папу дать вам пистолет, чтобы положить его в сумочку. Не совсем то поведение молодой леди, которая ненавидит огнестрельное оружие и все, что с ним связано. Так в чем была идея той фальшивой рутины "я ненавижу оружие", которую ты мне навязал. . . ?"


"Кто ненавидит оружие?" Это была соблазнительная миссис Варек, вошедшая с блюдом крошечных разноцветных бутербродов. "В этом доме никто не ненавидит оружие; они не посмеют. Вот вам немного пу-пу. Это гавайская закуска, Мэтт; но не портите себе аппетит. Мы ужинаем немного раньше, так как это был мучительный день, а молодые люди действительно проголодались, когда они взволнованы". Она нежно улыбнулась Сандре. - Не знаю, как бы ты выжила в Мексике, моя дорогая, там никогда не ужинают раньше девяти или десяти часов. . . . Филип, принеси мне на кухню маргариту, пожалуйста.


"Да, мэм."


Мы вежливо подождали, пока она не вышла из комнаты. На ней было что-то прозрачное и белое, что могло бы выглядеть свадебным и девственным на другой женщине, но не на Лии Варек. Ее муж жестом указал мне на глубокое кресло из красной кожи, похожее на то, в котором уже устроилась Сандра. Он сел рядом со мной, но первой заговорила Сандра.


"Ты пойми, Мэтт, что моя предыдущая мачеха, Барби, как и в кукле, занималась внутренней отделкой с размахом - ну, ты видел дом. Итак, Лия, бедняжка, считает, что у нее тоже должна быть специальность, и она выбрала кулинарию, хотя вряд ли она похожа на тетю Джемайму. Она сводит с ума помощников по кухне.


Варек мягко сказал: "Сейчас, сестренка. Будь милым". Он взглянул на меня. - У тебя была проблема, Мэтт.


- Две проблемы, Алекс, - сказал я. "В дополнение к проблеме того, почему моя невестка шутила со мной о своем страхе перед огнестрельным оружием, есть также проблема того, как она узнала, что сегодня ей грозит опасность - опасность достаточная, чтобы оправдать упаковку оружия и поездку верхом на лошади". на пуленепробиваемой машине". Я переводил взгляд с одного на другого из них. - Кому-нибудь может прийти в голову, что вы, ребята, знали, что они будут лежать для нас на той улочке возле ресторана "Ла Марипоза", куда Сандра велела нам подъехать. Кто-то может даже предположить, что мы были приманкой для какой-то ловушки или контрловушки, которую вы там спланировали. Если да, то, полагаю, оппозиция устроила вам сюрприз с этой тяжелой пушкой. Очевидно, вы не ожидали этого".


Сандра облизала губы. "Что ты пытаешься сказать?"


Я ухмыльнулся. "Думаю, на самом деле я пытаюсь сказать на своем паршивом испанском: Disponos la mierda , друзья Надеюсь, на этот раз я правильно указал пол, учитель. Другими словами, давайте избавляться от дерьма".


Был период тишины, во время которого я мог слышать далекий звон фарфора и звон серебра, поскольку стол был накрыт в столовой не слишком далеко. Филип тихо выскользнул из комнаты с подносом, на котором стоял единственный стакан на ножке.


Сандра сказала натянуто: "Я не верю, что это правильное испанское предложение, Мэтт".


Я сказал: "Черт, это даже не правильное английское предложение. На самом деле это очень неприлично". Я покачал головой, глядя на нее. - Как я только что сказал на двух языках, давайте прекратим нести чушь. Ты поехал в Вашингтон с Бет не только для того, чтобы держать ее за руку, ты хотел отговорить ее от ее дикой идеи. найти меня и отправить отомстить за нашего мертвого сына, верно? И поскольку вы не смогли ее отговорить, вы последовали за ней и начали воздействовать на меня этим ненасильственным, законопослушным и ненавидящим оружие действием, пытаясь удержать меня от вступления на тропу войны, несмотря на ее призывы.


Она снова облизала губы. - Ну, разве это не то, что я тебе сказал? Почему это так ужасно?"


"Я не говорю, что это ужасно. Я просто говорю, что мотив, который вы мне дали, был полной ерундой. Вы не пытались сбить меня с пути мести, потому что вы были такой милой, мирной и законной молодой леди. Ты пытался помешать мне преследовать этих террористов, потому что сам преследовал их".


Она покачала головой. - Ты не понимаешь, Мэтт. Если бы я хотел, чтобы их убили, какое мне дело до того, помогаешь ли ты? "Потому что у вас уже была вся необходимая помощь, - сказал я. "У вас есть папаша, чьи ресурсы по убийству довольно обширны, судя по исследованию, которое я провел о нем пару лет назад. Я подозреваю, что он согласился предоставить эти ресурсы в ваше распоряжение при одном условии: он хотел, чтобы вы убедились, что я не буду вмешиваться. Я взглянул на Варека. "У папы может быть местный закон в кармане, но он не распространяется на правительство США. Я думаю, у папы сильная аллергия на федералов в волосах, пока он убивает людей для тебя. Верно, Алекс? - Это ты говоришь, Мэтт, - сказал Варек.


Я кивнул и повернулся к девушке. "Итак, поскольку вы разыгрывали для меня фальшивый спектакль, я разыграл его для вас, чтобы вы были счастливы, пока я разбирался во всем: я сказал вам, что на самом деле я не был тем дикарем, которым меня выставили, и как я никогда, никогда не мечтал использовать свое оружие в личных целях. Но теперь мы можем просто забыть всю эту чепуху и признать, что в этой комнате нет прощающего христианина? Я здесь, потому что мой сын был убит. Сандра, вы здесь, потому что вашего мужа убили. Твой папа здесь, потому что его дочь пострадала, а в его положении он не может допустить, чтобы люди безнаказанно взрывали членов его семьи; кто-то может подумать, что он становится мягким в старости. Итак, давайте посмотрим правде в глаза, мы все мерзкие, злобные, жестокие, мстительные люди, все трое, и наша общая цель - уничтожить ублюдков как можно больнее. И раз уж так, не лучше ли нам работать вместе, вместо того, чтобы играть друг с другом в банальные шарады. ..."


В дверь постучали. Она открылась, и я увидела девушку в костюме горничной из музыкальной комедии, Марию, которая провела меня в комнату для гостей.


Она обратилась к Вареку: "Сеньора Варек говорит, что я должна сообщить вам, что ужин подан, сеньор".


- Мы будем там через минуту, Мария. Закрыть дверь." Когда она закрылась, он повернулся ко мне. - Так каково ваше предложение?


Я сказал: "У меня есть список из семнадцати имен, или он будет, если наша девушка-компьютерщик сделает свое дело как следует. Я не жадная. Мне не нужно видеть, как они умирают; Я просто должен знать, что они мертвы. Вы берете столько, сколько хотите. Я придумаю, как поступить с остальными, лично или иначе. Как насчет этого? *


Дверь резко открылась, и я увидел нетерпеливую Лию Варек. - Суп остынет, - твердо сказала она. - Вы все можете обсудить свои очень важные дела за столом. Очень невежливо заставлять хозяйку ждать.


- Да, мэм, - смиренно сказал Варек. Он ухмыльнулся мне, когда мы поднялись, чтобы следовать за ней. - Как говорится, с ними не проживешь, и без них не проживешь.


- И ты - живое тому доказательство, папа, - сказала его дочь, но голос ее был не таким резким, как мог бы быть.

## Глава 8


столовая была впечатляющей, с высокими потолками и очень формальной. Над глянцевым столом висела большая хрустальная люстра, которую можно было расширить, вставив в середину дополнительные створки. Даже сейчас, в самом маленьком размере, он был слишком велик для нас четверых. С хозяином и хозяйкой дома в конце, а также наследницей Вареков и почетным гостем, я, стоя лицом друг к другу посередине, нам почти понадобились рации, чтобы общаться. Интересно, кого находили Вареки, чтобы заполнить эту столовую в праздничные дни, с полностью раздвинутым столом, непопулярным, каким они казались здесь, в Палм-Бич. Лия слева от меня, казалось, прочитала мои мысли.


"Мы поженились там, на лужайке, Мэтт, - сказала она, - прямо у океана. Сначала это было довольно ошеломляюще для девочки-сироты из Ки-Уэста; но Алекс сделал это очень мило для меня, так как у меня не было своих людей, которые могли бы видеть меня замужем. Здесь мы завтракали на свадьбе, но этого стола не хватило всем; Алексу пришлось поставить дополнительные столы на веранде. Все его друзья, родственники и деловые партнеры приехали со всей страны; и Сандра, конечно, и . . . и твой Мэтью. Она вздрогнула. "С ним случилось ужасное. Он был таким милым и вежливым мальчиком. Мы очень по нему скучаем".


Это была не та тема, которую я хотел обсуждать. - Спасибо, - сказал я. "Я рад, что он произвел хорошее впечатление, но я не могу брать на себя его заслуги. После первых нескольких лет я не имел никакого отношения к его воспитанию".


- Ну, первые несколько лет имеют значение, не так ли? - сказала Лия.


Я ел свой суп, размышляя о том, как мило со стороны Александра Варека устроить такое представление о своей пятой свадьбе, если предположить, что расчет Сандры был верен и что у нее была одна настоящая мать и четыре мачехи. Можно было бы ожидать, что к этому времени своей семейной карьеры Варек просто затащит даму в мэрию, когда у него возникнет желание. . . .


"Семнадцать!"


Это была Сандра, стоявшая лицом ко мне через большой стол. Очевидно, она размышляла над тем, что я сказал в оружейной.


Лия нахмурилась. - О чем ты говоришь, дорогой? Женщина помоложе резко сказала: - У него есть небольшой список, семнадцать имен. И ни один из них не будет упущен; ни один из них не будет упущен.


"Да, дорогая, мы все знаем наших Гилберта и Салливана. Это от Микадо, не так ли?" Лия нахмурилась, озадаченная. - А список?


Сандра мотнула головой в мою сторону. - Спроси там лорда-верховного палача!


Варек заговорил, бросив взгляд на служанку, убирающую тарелки с супом. "Может быть, будет лучше отложить этот разговор до обеда".


Я сказал нет. Не секрет, что мы идем за ними. Если у них нет собственных способов выяснить это, а я думаю, что они есть, мы возьмем телевизионный ролик и скажем им. Пусть они почувствуют давление, Алекс; дайте им знать, что они мертвы или будут мертвы, как только мы до этого доберемся".


"Мы?"


Я пожал плечами. "С тобой или без тебя, это будет сделано". Лия сказала: "Если вы говорите о тех злых людях, которые бросили бомбу, они заслуживают всего, что с ними происходит! Если бы я мог нажать кнопку и заставить их всех умереть, я бы сделал это!"


Я смеялся. "К сожалению, это не так просто. CLL, Карибский Легион Свободы, насчитывает около двух тысяч членов. По нашей информации, у них есть несколько сотен. На самом деле невозможно выследить и уничтожить их всех, поэтому в Вашингтоне решили, что мы должны довольствоваться только управляющим советом и несколькими бродягами. Как указала Сандра, число, которое мы придумали, было семнадцать. Я посмотрел на девушку с другой стороны стола. - Но теперь она, кажется, чувствует, что перестаралась. Очевидно, ее ненасильственная акция в Техасе была не совсем таковой. Как насчет этого, Сэнди?


Сандра быстро покачала головой. - Не придирайся ко мне, Мэтт. я . . .Я никогда раньше не участвовал ни в чем подобном. Я действительно не представлял. . . Когда мы слышим реальное число, оно кажется более мрачным и реальным". Она сглотнула; но когда она снова заговорила, ее голос ужесточился. "Я в порядке. Прошу прощения за сентиментальные шумы. Семнадцать паршивых уродов меня вполне устраивают. Пусть будет восемнадцать, если хотите!


- Наверное, - сказал я. "Кажется маловероятным, что этот ребенок сегодня днем был достаточно важным, чтобы быть в нашем списке, поэтому он становится дополнительным номером. Однако я уполномочен устранить любого из них, кто попытается вмешаться; а пистолет, направленный в мою сторону, я классифицирую как вмешательство".


Варек пошевелился. - Мальчики хотели бы знать, кто сказал вам, что он будет там. Они сказали, что вы направились прямо в здание, как будто у вас была предварительная информация. Учитывая, что вы не должны были знать, что будете приближаться к этому месту, они подумали, что это было довольно забавно, если вы понимаете, о чем я.


Я сказал: "Черт, они должны были догадаться сами. Поскольку для нас была устроена засада на боковой улице, на главной улице должен был стоять наблюдательный пункт. дать знать парню с блокирующей машиной и парню с пушкой, когда мы приближаемся. И наиболее вероятным местом, если они смогут его использовать, было одно из тех окон, выходящих на Т-образный перекресток, из которого дозорный мог видеть обе улицы. Конечно, была вероятность, что ни один из офисов там не был свободен, и им пришлось разместить его в другом месте. Если бы это было так, я бы проиграл свою игру и получил бы упражнение впустую".


- Но ты этого не сделал. Варек сделал знак служанке наполнить его бокал. "Расскажите о тяжелой артиллерии. Что за чертову гаубицу они установили в этом окне? Мальчики сказали, что он пробил броню и пуленепробиваемое стекло, как сыр.


Я сказал: "Мне придется кое-что угадать. Я только что мельком увидел там морду; но, конечно, я видел результаты и проверял, сколько времени у парня ушло на перезарядку. Я бы сказал, что мы имеем дело с заросшей и какой-то неуклюжей однозарядной винтовкой, вероятно, на треноге. По крайней мере сошек у дула я не видел; и даже если бы вы могли поднять его и крепко удерживать, скажем, стоя на коленях в этом окне, вы бы не захотели стрелять подобным орудием с плеча. Это вернет вас на прошлую неделю. Я бы сказал, что в нем использовались пулеметные патроны пятидесятого калибра с бронебойными пулями".


"Где можно приобрести такое оружие?" - спросила Лия.


"Возможно, у кого-то получится", - сказал я. "Ствол и боеприпасы можно забрать как военный излишек, если знать, где искать и чью руку крутить. Умный оружейник мог без особых проблем состряпать какое-нибудь действие. Кажется, я припоминаю, что несколько лет назад кто-то сделал кучу подобного оружия для использования повстанцами, что-то вроде противотанкового ружья для бедняков". Я поморщился. "Я бы не хотел быть оборванцем кемпинг Лежа на дороге, стреляя из этой штуки по правительственному танку лязг на меня; у настоящих танков броня не снимается. Однако эти бронебойные снаряды позаботились о якобы пуленепробиваемых элементах вашего семейного "Мерседеса". Может быть, вам следует вернуть его для возмещения".


"Мы не ожидали, что они будут стрелять в него чем-то подобным, - сказал Варек.


Я сказал: "В связи с чем возникает вопрос: почему вы ожидали, что они будут стрелять в него? Или, другими словами, как они узнали, что мы придем туда, чтобы в нас стреляли? Они были готовы и ждали нас со всем необходимым оборудованием". Повисла небольшая тишина. Я посмотрел на Варека на мгновение, а затем повернулся к Сандре. Я сказал: "Может быть, мне стоит рассказать вам, зачем я на самом деле пришел сюда. Я хотел попросить вас помочь нам довольно рискованным способом. ' '


Сандра быстро взглянула в сторону своего отца, прежде чем заговорить со мной. - Какой рискованный путь, Мэтт?


Я говорил осторожно: "У нас с шефом возникла очень блестящая идея. Это была молодая леди, вы, которая участвовала во взрыве и действительно видела бомбардировщики. Конечно, она утверждала, что лишь мельком увидела их через окно ресторана, прежде чем мир взорвался ей в лицо, и что она не смогла бы узнать их, если бы увидела их снова - но это то, что она, естественно, сказала бы. чтобы защитить себя. Если бы она призналась, что смогла их опознать, то надрала бы ей хорошенькую задницу в копах, федералах и прокурорах, и столкнулась бы с большой вероятностью того, что люди, которых она может вычислить, попытаются заставить ее замолчать.


Сандра облизала губы. "Продолжать."


Я сказал: "Нашей компьютерной леди все еще не хватает имен для работы; ей нужно больше информации. Это, казалось, предлагало возможный способ выманить некоторых из этих фанатиков из деревянных конструкций на открытое пространство, где мы могли бы поймать их и выжать из них досуха. Идея была в том, что я спущусь сюда и защищу тебя любым человеком.


власти, в которой я нуждался - с вашего разрешения, конечно, - в то время как мой шеф распространял информацию через некоторых из своих контактов в преступном мире, что, несмотря на ее опровержения, молодая вдова, пережившая взрыв в Марипозе, была тайным правительственным свидетелем, который, когда Пришло время, обязательно установили бы виновных. Это должно натолкнуть кого-то на мысль, что, возможно, было бы лучше, если бы вы не дожили до свидетельских показаний в суде. Я ухмыльнулся Сандре. - Но мне придется доложить в Вашингтон, что мы слишком медлили с нашей блестящей идеей. Вы с папой уже использовали вас как приманку именно таким образом, верно? Вот чем был весь его день, не так ли?


Она облизала губы. "Да, и я чувствую себя ужасно из-за того, что подвергаю тебя.... . . Эта машина должна была обеспечить полную безопасность, иначе я бы, по крайней мере, рассказал тебе, что мы пытаемся сделать. Во всяком случае, я должен был это сделать.


"Забудь это. В меня уже стреляли, - сказал я. - Ты сам придумал это или это был план твоего папы?


Варек быстро заговорил: "У сестры была идея. Я думал, что это слишком рискованно, но она настояла на том, чтобы попробовать, поэтому я использовал пуленепробиваемую кучу для страховки". Он поморщился. "Предполагалось, что баржа будет защищена от оружия, которое, вероятно, будет использовать подобная банда; и мы намеренно слили им остальные наши планы. Вытащить их из дерева, как вы выразились. У меня тоже есть несколько связей. Я внушил им фальшивую информацию о Сестре и ее фотографической памяти, чтобы заинтересовать их. Очень скоро . . .''Он оглядел комнату, но служанка временно была на кухне. "Довольно скоро одна из девушек, с которыми мы здесь работали, внезапно уволилась без уважительной причины. Мы догадались, что кто-то на нее надавил, заставил ее съехать и порекомендовал подлеца занять ее место, отлично. Конечно, мы оставили новенькую строго одну, просто приглядывая за ней и выясняя, какой информацией ей снабдить".


Сандра сказала: "Это было несложно. Все в доме знали, что после этого мне снились кошмары. . . после бомбежки. Я просто притворился, что они снова затеяли, все из-за Ла-Марипоса. Я продолжал говорить, что не хочу идти к психиатру. Мне не нужно было идти к психиатру; все, что мне было нужно, это столкнуться с этим лицом к лицу, снова вернуться в это паршивое место, внимательно посмотреть на него и выбросить его из своей системы. Только у меня просто не хватило духу это сделать, после того, что там произошло. Но сегодня утром за завтраком я вдруг объявил, что наконец-то наберусь смелости и совершу паршивое паломничество по пути домой из аэропорта. Естественно, я подождал, пока Бернадетт нальет кофе. Папа говорит, что она ушла сразу после этого.


"Она позвонила своему парню из дома. Просто милая чушь, но где-то там должно быть особое слово, - сказал Варек. "После этого она продолжала смотреть на свои наручные часы. Через сорок пять минут она вышла из дома и пешком выскользнула через боковые ворота. Мальчикам сказали не вмешиваться. Молодой парень приехал в коммерческом фургоне: ай сантехника компания. Они поехали обратно в Уэст-Палм и остановились на заправке. Он воспользовался таксофоном. Они направились к южному шоссе. Они направились к выходу из аэропорта Майами. Мальчики догнали их до бордюра. У них были авиабилеты в Сан-Хуан, Пуэрто-Рико. Это то место, куда вы обычно направляетесь, если направляетесь на Ислас-Гобемадор, или в близлежащий Монтего, где, по словам бойфренда, тренируются какие-то второстепенные силы вторжения.


Я сказал: "Да, мы слышали об этом. Это то, куда они направлялись?


Варек покачал головой. "У них не было резерваций за пределами Сан-Хуана. Вы должны переключиться на более мелкую авиакомпанию, чтобы добраться до маленьких островов, но ничто не указывало на то, что они собирались. Мальчикам пришла в голову идея, что они нацелились на какое-то убежище CLL прямо здесь, в Сан-Хуане. Для террористической группировки имело бы смысл иметь региональную штаб-квартиру в большом городе с хорошим воздушным сообщением, удобно подходящим к месту их текущих операций. Но ни Бернадетт, ни ее бойфренд не смогли сообщить адрес. Им сказали, что, когда они получат приказ бежать, они должны отправиться в Сан-Хуан. Кто-нибудь встречал их в аэропорту и заботился о них оттуда".


- Где сейчас влюбленная парочка?


Варек холодно посмотрел на меня. "Не спрашивай. Я мог бы рассказать тебе.


Сандра была потрясена. "Папочка!"


- Ее подкинули нам, сестренка. Она устроила тебе это сегодня, в Ла Марипозе. Она признала это; она сказала, что ей жаль, ты ей нравишься, но одна жизнь не имеет значения в великом поступательном движении истории. В любом случае, какой она была после того, как мальчики поработали над ней какое-то время, ей лучше там, где она есть, вместе с любовником. Он нахмурился, глядя на дочь. - Я же говорил тебе, что будет тяжело.


Девушка вздрогнула. "Хорошо. Я полагаю, все в порядке. Я просто постараюсь вспомнить, как. . . как все выглядело в Ла-Марипоса сразу после взрыва".


Я сказал: "А как же засада? Ты там кого-нибудь подобрал?


Варек покачал головой. "У нас был хитрый обходной маневр, как говорят в армии, все придумали; но когда они направили на вас полевую артиллерию, всем было приказано начать стрелять и ворваться прямо внутрь, чтобы они были заняты уклонением от пуль, пока вы будете уходить. Мальчики насчитали пятерых, включая парня, работающего с большой пушкой. Одного сильно ударили - его пришлось унести, - а парочку других, вероятно, стащили, но что касается информации, то у нас ничего не вышло, если только этот пацан тебе что-то не сказал.


- Он мне что-то сказал, - сказал я. "Сколько он стоит, я не узнаю, пока его не посадят в компьютер и не поливают, чтобы посмотреть, вырастет ли он". Я пристально посмотрел на него.


"Но мы до сих пор не решили большой вопрос. Вы не хотели, чтобы я был на этой работе; ты пытался уговорить Сэнди увести меня от этого, но я здесь. Готовы ли вы сотрудничать с паршивым G-man? Я полез в карман, вынул сложенный листок бумаги и дал его служанке, чтобы та отнесла ему вокруг стола. - Ты узнаешь этот номер телефона?


Варек нахмурился. "Код города три-ноль-пять. Это прямо здесь, на этой стороне Флориды.


"Пентхаус в Майами-Бич. Шестьдесят миль отсюда. Звонок не сломит тебя.


Он колебался; затем он встал и вышел из столовой.


Лия с любопытством посмотрела на меня и спросила: "Кто в Майами-Бич, Мэтт?"


- Человек, чье имя я не упоминаю без необходимости, - сказал я. "Если Алекс хочет обнародовать это, когда вернется, это его дело".


Она сделала мне гримасу. "Я просто разговаривал; Я не шпионил. Как насчет еще десерта?


"Спасибо, очень вкусно".


На самом деле это была какая-то фруктовая мешанина; и я старый любитель мороженого, хотя я соглашусь на торт, если придется. Потом вернулся Варек.


Он сел и отпил из своего бокала. - Как такой парень, как ты, смог установить связь с Джузеппе Вело?


- Однажды я оказал ему услугу, как бы случайно, при исполнении служебных обязанностей.


Варек нахмурился. - Черт, Сеппи ушел со своих нью-йоркских предприятий и переехал сюда, должно быть, двадцать лет назад. Он, должно быть, уже чертовски стар.


Я сказал: "Я не знаю его возраста, но он выглядит достаточно старым, как ящерица, которая умерла и высохла на солнце. Но он все еще поддерживает связь, немного".


"Я знаю. Каждый знает. Он говорит . . . Ну, к черту с тем, что он говорит о вас. Ты знал, что он скажет, иначе ты бы не заставил меня звонить ему. Так что же нам делать дальше?"

## Глава 9


Телефон представлял собой сложную работу с клавиатурой, какими-то дополнительными загадочными кнопками и, помимо обычной трубки, динамиком. Там также должен был быть микрофон, так как в него можно было говорить, а также слушать, что исходит из него. Филипу пришлось проверить мое управление, прежде чем он доверил мне управлять им. Он был очень вежлив в этом отношении, резко обращаясь к "сэрам".


Я попросил громкую связь, чтобы оба конца предстоящего разговора могли быть услышаны всеми присутствующими. Жест доброй воли. Никаких трюков. Никаких секретных сообщений. Ничего в моем рукаве. Зови меня Честный Шлем для краткости. Я набрала номер прямой линии, и почти сразу раздался голос Мака.


"Да?"


"Мэтт, здесь", - сказал я, используя свое настоящее имя, а не кодовое имя, чтобы показать, что разговор не был частным. Что ж, с честностью и откровенностью можно переборщить.


- Да, Мэтт?


Я сказал: "Здесь, в Палм-Бич, у нас было кое-что, на самом деле, в Уэст-Палме, но полный отчет я сделаю позже. Прямо сейчас я хотел бы поговорить с мисс Дельгадо, если она свободна.


- Я полагаю, что она ушла из офиса несколько часов назад, но она на дежурстве. Минуточку."


Неудивительно, что дама ушла домой, поскольку мои наручные часы показывали около восьми часов. Мак, конечно же, никогда не требует ни еды, ни сна, насколько кто-либо смог установить - доказательство в поддержку теории, очень популярной в нашем маленьком агентстве, о том, что на самом деле он не человек. Доказательства против: тот факт, что у него есть дама на западе, довольно влиятельная деловая женщина, с которой он время от времени проводит время. Однако он, похоже, не позволяет этим отношениям влиять на организацию, хотя управлять ими непросто.


Мы встали из-за обеденного стола и вернулись в оружейную выпить кофе, потому что хозяйке показалось, что там уютнее, чем в огромной формальной гостиной для такой небольшой вечеринки, как наша. Пока мы ждали, когда голос Мак снова запустит динамик, она вошла в сопровождении служанки с подносом, который по ее указанию поставили на низкий столик у красного кожаного дивана. Лия грациозно устроилась за подносом.


"Мэтт? Обычный или без кофеина?"


- Я просто выпью немного бренди, если он есть.


- Так и будет, - сказала Лия, - но сейчас мы занимаемся кофейным бизнесом, дорогой. Сандра, ты ведь выпила кофе без кофеина, не так ли?


Инстинктивно девочка начала протестовать против защиты от настоящего кофе, как в детстве; но она проверила себя.


- Да, Лия, - сказала она. "Мы ведь не хотим останавливать мой паршивый рост, не так ли?"


Когда служанка несла дымящуюся чашку через комнату, динамик снова ожил.


- Продолжайте, мисс Дельгадо. Это был голос Мака.


Я слышал, как Лия сказала: "Это все, Мария".


Служанка подала чашку Сандре и вышла, закрыв за собой дверь.


Другой голос, женский, раздался из динамика: "Дельгадо здесь".


Казалось неестественным вести телефонный разговор, не поднеся что-нибудь к лицу, но я обратился к электронному чуду на столе. "Это Хелм. У вас есть экран и клавиатура под рукой? ' '


- Я в своей квартире, мистер Хелм, но да, у меня есть компьютерный терминал. У вас есть информация для меня? Минуточку . . . Ладно, давай".


Я сказал: "К вашему сведению, здесь присутствуют и слушают этот разговор мистер и миссис Александр Варек, а также дочь мистера Варека, миссис Кассандра Хелм. Я не удивлюсь, если нас тоже запишут. Как насчет этого, Алекс?


Варек сказал: "Мальчики записывают все телефонные разговоры в доме, если им не прикажут отключиться от линии. Хочешь, я им скажу?


Я сказал: "Черт возьми, нет, пусть они выпьют. В любом случае, нам может понадобиться запись некоторых имен и адресов. . . . Почему бы вам не начать дело, рассказав мисс Дельгадо о горничной, которую вам подбросили?


Варек пожал плечами. "Что ни говори. Ее звали Бернадетт Саиз. Loverboy был Ронни Хуаном Джексоном". "Ты получил это?" Я спросил телефон. "Бернадет Саиз. Ронни Хуан Джексон".


"Я слышал." После небольшой паузы мисс Дельгадо снова заговорила. "Извиняюсь. У нас нет данных об этих именах".


Я сказал: "Ну, зарегистрируйте их и пометьте их звездочкой или сделайте что-то еще, чтобы показать, что их больше нет с нами. Они помогли создать хит для CLL, но это не сработало, и они не разобрались".


"Расскажите мне подробности, пожалуйста. Мы никогда не знаем, какая информация окажется полезной".


"Г-н. Варек вам все расскажет.


Пока он рассказывал, как девочка стала Нанятая горничной, Сандра вложила мне в руку большой круглый стакан. По его дну прокатывались брызги бренди. Очень высокий класс, но я должен признать, что предпочитаю меньше стекла и больше выпивки. У меня есть привычка задыхаться от этого крепкого напитка, пытаясь изящно отхлебнуть его из одного из этих больших нюхательных напитков. Я слушала, как Варек рассказывал в микрофон, что немногого удалось узнать о Бернадетт и ее бойфренде.


"Можно, пожалуйста, имя бывшего сотрудника?" - спросил говорящий. - Тот, кто уволился и порекомендовал Саиза.


"Эрнестина Джарамилло".


"Харамилло с 7?"


- Верно, - сказал Варек. Он произносил это как Haramijo, испанская мода.


"Продолжать."


- Это все, что у меня есть, - сказал Варек. - За исключением того, что они направлялись в Пуэрто-Рико, когда мы их остановили. Мэтт?


Я сказал: "Хорошо, я займусь этим. Мисс Дельгадо?


"Да?"


"Г-н. У людей Варека сложилось впечатление, что этим двоим было обещано убежище где-то в Сан-Хуане; но видимо им не дали адрес. Они ожидали, что их отвезут туда по прибытии".


Голос Даны Дельгадо сказал: - Да, есть признаки того, что Легион действует с базы в Сан-Хуане, удобной как для Гобемадора, так и для Монтего. Это исследуется. Что-нибудь еще?"


Я сказал: "Антонио Морелос".


Была пауза. "Нет данных . . . Ждать. Морелос? Молодой?"


"Ему было намного меньше двадцати, и он не станет старше".


"Я понимаю." Голос был ровным. - Еще одна работа со звездочкой, мистер Хелм? '


"Вот так. Почему ты спросил возраст?


"У нас нет Антонио Морелоса, но есть Доминик Морелос. Этот находится в нашем главном списке. Член Карибского Легиона Свободы, член Совета Тринадцати. Одна ссылка на безымянного младшего брата в записи.


- Дайте мне Доминика, пожалуйста.


"Тридцать три, пять-десять, два-десять. Крепкий, мускулистый тип. Волосы черные, средней длины по последним данным. Большой бандидо усы в последнем отчете. Карие глаза. Небольшой шрам на левой стороне подбородка. Ногти на левой руке отсутствуют или деформированы - мы знаем, что в качестве гостя нынешнего правительства Гобемадора, нашего великого демократического союзника в этом островном регионе, Морелос подвергся допросу с применением плоскогубцев. Примитивный, жестокий и явно бесполезный; мы понимаем, что желаемая информация не поступала. Морелос, кажется, считает себя Божьим подарком женщинам; и некоторые женщины, похоже, согласны. Записи свидетельствуют о значительной военной подготовке. Рукопашный бой, эксперт. Холодное оружие, эксперт. Огнестрельное оружие, среднее. Рекомендуется, если вам придется иметь дело с мистером Морелосом, взять его с большого расстояния. Не подпускай его близко".


- Да, мэм, - сказал я.


"Я знаю. Вы все супермены там, в поле; совет не требуется. По неподтвержденным данным, Морелос совершил пять убийств, двое из которых были убиты голыми руками. К тому же... - Она резко остановилась.


- И что?


- Это строго засекречено, мистер Хелм.


"В Вашингтоне все строго засекречено, вплоть до местонахождения общественных туалетов". Я подмигнул Вареку. "Мы здесь все хорошие, доверчивые друзья, так что стреляйте".


"Очень хорошо. Ответственность лежит на вас. Но у меня будет сообщить, что информация была скомпрометирована по вашему запросу".


Меня начало раздражать ее душное, бюрократическое отношение. Затем я уловил в ее голосе нотку веселья и понял, что, догадываясь, чего я пытаюсь добиться, она намеренно впечатляет нашу аудиторию тем фактом, что это посвящено в великие правительственные секреты. Яркая девушка.


- Ты делаешь это, - сказал я невозмутимо.


Мисс Дана Дельгадо откашлялась в Вашингтоне, в тысяче миль к северу. "Недавно, совсем недавно мы наткнулись на некоторые доказательства того, что Доминик Морелос на самом деле может быть таинственным председателем совета Легиона из тринадцати человек".


"Ты имеешь в виду парня, который называет себя или называется, Эль Мартилло, Молот?"


- Это всего лишь возможность, неподтвержденная.


"Неподтвержденная возможность лучше, чем отсутствие возможности вообще. Есть еще информация о Морелосе, например, домашний адрес?


"В последний раз мы поместили его в Сан-Фелипе, маленькую деревушку в западной части острова Хокинс, главного острова суверенного государства Монтего. Между прочим, я чувствую себя обязанным указать, мистер Хелм, что если Антонио Морелос был младшим братом Доминика, и именно вы убили Антонио...


"Я."


"Затем Эль Мартилло, если он Эль Мартилло, тебе не очень понравится. Вы можете время от времени проверять, когда будете выполнять эту миссию, чтобы точно знать, кто на кого охотится.


- Эта мысль уже пришла мне в голову, но все равно спасибо, мэм.


- Я знаю, знаю, вы там все пуленепробиваемые и бессмертные. Прошу прощения, что отнимаю ваше время своими глупыми предложениями. Что-нибудь еще?"


"Еще одна проблема, но сначала вам лучше иметь подробности кончины Антонио для вашего голодного компьютера".


Я рассказал ей, как произошла стрельба, и продолжил: "После того, как он был застрелен, я пытался выведать у него имя женщины, которую видели возле Ла-Марипоса во время взрыва. Я подумал, что есть большая вероятность, что он что-то знает об этом, работая с ними таким образом; а на любом допросе лучше спрашивать имя конкретного человека. Я подумал, что если мы получим личность бомбы, мы, вероятно, сможем перейти от этого к именам двух ее компаньонов и, возможно, даже получить информацию о тех, кто послал их троих с помощью урагана. Так или иначе, Антонио сопротивлялся, но перед самой смертью он сказал что-то об ангеле. Маленький ангел. Может ли ваш компьютер определить это?"


"Минуточку." Вскоре к ней вернулся голос мисс Дельгадо. "Досье Морелоса содержит упоминание, среди ряда других женщин, Анжелиты Йохансен. Маленькая блондинка. Одна из нескольких привлекательных туристок, которым выпала честь провести ночь в гостиничном номере Доминика - в отеле "Приватер", Морганвилль, Монтего. "Морганвиль, для сэра Генри Моргана. Остров Хокинс, для сэра Джона Хокинса. Эти старые английские морские капитаны ходили вокруг, хотя я никогда не читал, чтобы Хокинс плавал в этом районе. Но, черт возьми, если местные легенды могут поместить Лейфа Эрикссона на Кейп-Код, я думаю, они могут поместить сэра Джона Хокинса в Монтего. Я задумчиво нахмурился; напрасно нахмурившись, потому что она не могла этого видеть. - Но мне показалось, вы сказали, что Морелос действовал из местечка под названием Сан-Фелипе.


- Да, но, по нашим сведениям, у него также была комната в столице, в шестидесяти милях отсюда. Данные о Морелосе все еще поступают, но кажется, что он был в этом районе в первую очередь для наблюдения и, возможно, наблюдения за продвижением отряда Легиона из примерно восьмидесяти человек, тренирующихся с ударной группой Генриха Бультмана, насчитывающей сейчас около четырехсот человек. Тем не менее, он часто ускользал в Морганвилль, предположительно по делам CLL, хотя ему часто удавалось смешивать это с личным удовольствием. Обычно он ходил туда встречать людей, прилетающих самолетом". "Людям нравится Анжелита Йохансен?"


"Не совсем. Большинство из тех, кого он встречал, были новобранцами сил вторжения. Но ночи сеньора Морелоса в отеле "Приватер" редко проводились в одиночестве. По-видимому, держась подальше от местных дам, чтобы не вызывать враждебности среди туземцев Монтегана, он весьма успешно охотился на женский туристический поток. Анжелита Йохансен прилетела в Морганвилль самолетом, но с организованной туристической группой. На следующий вечер после приезда она ушла с гастролей и в одиночестве зашла в бар отеля, исследуя окрестности. Морелос сосредоточился на ней. Наш информатор утверждает, что из того, что он мог узнать, не задавая слишком много вопросов, контакт казался достаточно случайным. Местные жители явно восхищаются сексуальным мастерством Морелоса; им нравится наблюдать, как он выслеживает свою вечернюю добычу. Кажется, это местный зрелищный вид спорта; есть даже пари. Судя по всему, маленький Йохансен выглядел прилично и достаточно женственно, так что, если бы у нее было немало денег, она отмахнулась бы от него; но в конце концов она поддалась очарованию Морелоса, как и большинство других его целей. Как правило, утром, когда она присоединялась к своим друзьям, она была довольно измученной, заметно помятой и в синяках, но светилась очень неприлично и не по-женски. Местное мнение заключалось в том, что был один маленький гринга школьная учительница - на самом деле она работает в архитектурном бюро - которая пойдет домой с чувством, что она получила деньги от туристического агентства.


"Но вы говорите, что она блондинка?". - сказал я, бросив взгляд на Сандру. "Наш свидетель взрыва определенно утверждает, что преступники, как любит их называть полиция, не были ни блондинами, ни альбиносами".


Громкоговоритель сказал: "Есть такие вещи, как шляпы и шарфы, не говоря уже о париках".


Я обратился к Сандре: "Что с этим, Сэнди?"


Девушка помедлила и пожала плечами. "Это, безусловно, возможно. Я не думаю, что пропустил бы шапку или шарф; но на самом деле я только мельком увидел ее, и я бы не заметил, если бы все эти темные волосы не были настоящими".


- Вы слышали это, мисс Дельгадо? - сказал я в трубку. "Итак, Анжелита участвует в выборах. У тебя нет других ангелов, маленьких или больших, в твоем компьютере?


- На данный момент нет.


"Ну, она может быть нашей девушкой. Было бы адским совпадением, если бы ее не было. Доминик спит с ней в Монтего, Антонио умирает с ее именем на устах здесь, во Флориде, - если, конечно, он имел в виду того же миниатюрного ангелочка. Я нахмурился. - У нас есть домашний адрес дамы? ' '


- Прямо там, рядом с тобой, между Палм-Бич и Лодердейлом. Пляж Помпано. Хочешь улицу и номер?


"Пожалуйста."


Она дала, и я сказал: "Хорошо. А теперь брось Анджелиту. - Бросить ее?


Я сказал: "Мы подойдем с другой стороны, и я не хочу, чтобы ее насторожило слишком много людей, задающих вопросы о ней. Бросьте Анджелиту, но продолжайте копаться в грязи Морелос, и дайте мне знать, если вы обнаружите еще каких-нибудь толстых червей. Хорошо?"


"Инструкции приняты к сведению".


Я спросил: "Что еще я должен знать?"


- У меня есть имена еще нескольких человек, все, вероятно, члены Легиона, двое, вероятно, также члены Совета. Ты хочешь их?"


"Прочитайте их, пожалуйста, с адресами, если они есть. Кто-нибудь здесь может их узнать.


Там была дюжина фамилий, как испанских, так и английских. Членами Совета, неподтвержденными, были Артур Гальвес и Говард Кениг. Все адреса принадлежали к разряду тех, о которых сообщалось, или о том, что, по слухам, они живут. Я наблюдал за своими спутниками, пока мисс Дельгадо читала свой список, но никакой видимой реакции не было. После фамилии. Варек покачал головой: отрицательно.


Я сказал: "Здесь не звонят, мисс Дельгадо. Как насчет информации, которую я просил вас получить для меня о людях, причастных к предыдущим инцидентам со взрывами, приписываемым CLL?


"Курьер едет с этим материалом, в достаточном количестве. Все это было в официальных отчетах или в газетах, без проблем. Вы знаете, где связаться и забрать его".


"Верно. Я думаю, это все. Извините, что беспокою вас дома".


"Нет проблемы. Но у меня плохое предчувствие насчет этого Доминика, мистер Хелм. Продолжай оглядываться назад".


Учитывая враждебное отношение, которое она проявила ко мне ранее, я был удивлен, что она проявила столько беспокойства по поводу паршивого полевого работника; но, возможно, она чувствовала, что это отразится на ее профессиональной компетентности, если я пойду и убью себя, действуя на основании ее информации.


- Я всегда так делаю, - сказал я.


Линия оборвалась. Я нажал кнопку, которую показал мне Филип, которая отключила динамик и микрофон и превратила причудливый инструмент в обычный телефон. Сандра подошла с бренди и плеснула немного в мой пустой бокал; она перешла к пополнению своего отца.


Варек пошевелился. - Значит, ты копаешься и в прошлой истории? Взрывоопасные происшествия! Бюрократическая болтовня! Почему бы не назвать взрыв взрывом?" Он отхлебнул бренди и небрежно спросил: "Сколько еще вы придумали, кроме "Ла Марипозы"?"


Я сказал: "Пока только два, которые определенно были делом рук Карибского Легиона Свободы, хотя они заявили, что пара других, которые, как мы думаем, были установлены разные сумасшедшие. Один из определенных был на севере в Ньюпорте, Род-Айленд. Другой был в Сан-Хуане. Может быть, кто-то подобрался слишком близко к их нынешней базе, и его пришлось убрать. Я решил проверить оба взрыва и поговорить с некоторыми из выживших и посмотреть, смогут ли они рассказать мне немного больше о банде. Я помедлил и поднялся на ноги. - Что ж, уже поздно, и мне нужно кое о чем подумать. Надеюсь, вы не возражаете, если я сделаю пару звонков с телефона в своей комнате. Сандра лучше покажет мне дорогу, чтобы я снова не заблудился.

## Глава 10


Комната для гостей, в которую меня поместили, называлась Голубой комнатой. На самом деле это был люкс с большой светлой спальней, маленькой темной гостиной и большой ванной комнатой с бледно-голубой ванной, достаточно большой, чтобы в ней можно было плавать. Иногда, честно говоря, задумываешься, а стоит ли оно того; мошенники, кажется, получают больше удовольствия или, по крайней мере, больше денег. Там были искусно старомодные обои, которые напомнили мне те, что я видел в загородном доме, в котором я останавливался в Европе, но тот был старым и обшарпанным. Это было новое и безупречное, с узором из бледно-голубых цветов. Мебель в спальне тоже была бледной, красивой и довольно тонкой; но предыдущая жена Варека, дама-декоратор интерьеров по имени Барби, как в кукле, позволила поставить прочный регулируемый стул перед большим цветным телевизором, который доминировал в маленькой гостиной.


Сандра нажала на пульт и посмотрела картинку на экране удовлетворительным образом. Она проверила звук, хорошо, и снова выключила телевизор.


Она сказала: "Если тебе что-нибудь понадобится, эта кнопка принесет тебе Марию".


- Звучит неплохо, - сказал я. "Мужчина никогда не знает, когда ему понадобится Мария посреди ночи".


Сандра ухмыльнулась. "Думаю, это предложение получилось не совсем таким, каким я его хотел; но Мария может согласиться. Мы вернулись в большую спальню, и она с любопытством взглянула на меня. "Мэтт".


"Да?"


- Я не думаю, что твое чувство направления так уж плохо, как тебе кажется. Вы могли бы найти эту комнату без гида.


Я кивнул. - Я хотел оставить тебя наедине, чтобы попросить тебя об услуге. Сначала я иду к ближайшему месту взрыва. Взрыв, по терминологии твоего папы. Это Ньюпорт, Род-Айленд. Я бы хотел, чтобы ты пошел со мной".


Какое-то время она изучала меня. "Почему?"


Я пожал плечами. - Ну, я мог бы сказать, что делал это для твоей безопасности. Некоторые люди все еще не любят вас. Нет никаких оснований думать, что они сдались только потому, что потерпели неудачу сегодня днем. Я мог бы сказать, что я больше уверен в своей способности сохранить тебе жизнь, чем в способности твоего папы.


Она слабо улыбнулась. - Что еще ты мог бы сказать, Мэтт? "Что я хочу их. Мы все хотим их, верно? Когда она кивнула, я продолжил: "На данный момент у нас все еще недостаточно информации, чтобы выследить их; у нас будет больше шансов на них, если мы заставим их прийти к нам. Хотя к этому времени они, вероятно, уже знают, что я назначен главой ищейки на их следе, они могут не предпринимать серьезных усилий, чтобы устранить меня, если я путешествовал один. Однако, если бы ты был со мной, приманка была бы непреодолимой.


Она поморщилась. "Сэнди, жертвенная коза. Или только коза? ' '


Я сказал: "У меня будут хорошие люди, чтобы прикрыть нас, но я не буду пытаться сказать вам, что никакого риска нет".


"Риск?" Сандра коротко рассмеялась. "Я буду подвергаться большому риску прямо здесь, не так ли? Я имею в виду, если они действительно будут настойчиво затыкать мне рот. И папины люди не слишком хорошо выглядели, защищая меня в Ла-Марипозе. Я не забываю, что парочка из них погибла, пытаясь; но я бы умер вместе с ними, если бы не ты. В любом случае, мне все еще нужно что-то делать с домом в Коннектикуте, который находится по соседству с Род-Айлендом. Старый Сейбрук находится всего в нескольких минутах езды от Ньюпорта. Она смеялась. - Ладно, ты меня уговорил.


- Я все устрою и дам вам знать утром. Спасибо."


"Конечно." Она направилась к двери, остановилась и заговорила, не оглядываясь. - Когда я назвал вас лордом-верховным палачом...


"Да?"


- Я злилась не на тебя, - сказала она и повернулась ко мне лицом. "Я думаю, что это был я. Я просто чертовски запутался в эти дни, я действительно не знаю, что я думаю. Я их ненавижу, конечно, я их ненавижу, но мысль об убийстве семнадцати человек, любых семнадцати человек... . . И число действительно доходит до двадцати, не так ли? Тебе семнадцать, и Антонио Морелос, и Бернадетт, и ее бойфренд. К тому времени, когда мы закончим, будет ужасно много мертвых людей, Мэтт.


Я сказал: "Имейте в виду, что список жертв, который вы только что отбарабанили, несколько однобок. Вы просто считаете их мертвых, настоящих и потенциальных. А наши? Она нахмурилась. "Что ты имеешь в виду?"


"Шесть человек погибли в Уэст-Палм-Бич, - заметил я. "Двое во время взрыва в Ньюпорте. Еще пятеро в Сан-Хуане, включая нескольких маленьких детей. Это тринадцать человек, о которых мы знаем, взорванных этими психами только для того, чтобы показать, насколько они безумны; и в эту цифру не входят раненые. Кто знает, сколько они убьют и покалечат в следующий раз, если мы позволим этому быть в следующий раз?


- Я знаю, - сказала она. "Я знаю, что их нужно остановить. Вот почему я иду с тобой, чтобы помочь, если смогу. Только не ждите рядом с собой мстительного дикого кота. Не похоже, чтобы это вернуло Мэтью. Если бы это было так, я бы совсем не стеснялся, я бы их всех лично косил; но ничто не вернет его. Спокойной ночи, Мэтт.


Тогда я был один. Я услышал, как ее шаги удаляются по коридору, и остановился. Я слышал, как она открыла дверь и закрыла ее за собой. Мысль о том, что она будет спать прямо в коридоре, была не совсем удобной; и тот факт, что это не беспокоило меня. Я имею в виду, она была хорошим ребенком, конечно, но я не должен был интересоваться хорошими детьми, или даже плохими. Черт, даже несмотря на то, что она недолго была замужем, девочке едва исполнился подростковый возраст.


Я глубоко вздохнул и пошел распаковывать чемодан. Я бросил свою пижаму на большую кровать - балдахин с балдахином, не меньше - и осмотрел оружие, которое я нарисовал в Вашингтоне. У Варека, несомненно, были люди, способные открыть запертый чемодан, не оставив следов; но я не видел никаких признаков того, что кто-то подделывал содержимое.


Я надела пижаму - желтовато-коричневую с коричневой окантовкой, если это имеет значение - и посмотрела на кровать, но было еще рано, и я знала, что еще недостаточно расслабилась, чтобы заснуть; кроме того, были те телефонные звонки, которые нужно было сделать. Я потянулась к синему телефону рядом с лампой на тонкой тумбочке и подумала о мальчиках Варека, отслеживающих все звонки из дома. Черт с ними. Пусть слушают. Никаких секретов между друзьями и союзниками, верно?


Я набрал номер, услышал мужской голос и прошел обязательную процедуру идентификации.


Я сказал: "Этот номер сейчас скомпрометирован. В следующий раз я воспользуюсь первой резервной процедурой".


"Проверять."


Я сказал: "Устранение по команде: Артур Гальвес, Ховард Кениг. У Вашингтона есть некоторые данные; спросите Дельгадо. Найди их, поставь под ненавязчивое наблюдение, посмотри, не приведут ли они тебя к кому-нибудь еще. Любые контакты, которые вы обнаружите, передайте информацию Дельгадо. При необходимости доступна дополнительная рабочая сила. Будьте готовы вывести их в любое время, но ждите приказа. Повторение."


Человек на другом конце линии, чье имя звали Луи, зачитал мне инструкции в ответ на вопрос о выходе. Я ответил утвердительно, и линия оборвалась. Затем я позвонил по другому номеру и прошел аналогичную процедуру идентификации с человеком, использующим псевдоним Траск, которому поручили ездить на дробовике в этом дилижансе. Я сказал ему, что мне нужно, и он сказал, что доставит это мне как можно скорее.


- Нас будет двое, - сказал я. "Я постараюсь удержать нас вместе, чтобы вам не пришлось разделять свою команду, чтобы прикрывать нас, но если нам придется разделиться, сделайте все возможное".


"Я читаю вас, но помните, что у меня нет армии, с которой можно было бы работать. Если нам нужно сосредоточиться на одном, у кого приоритет?


"Прикрой девушку. Я могу позаботиться о себе лучше, чем она. В любом случае, они, скорее всего, пойдут за ней, если у них будет выбор. Но, Траск...


"Какая?"


"Когда дело доходит до основной работы, никто не незаменим. Если вы получите хорошую трещину на них, возьмите его, несмотря ни на что. Мы не играем в заложников ни с кем и ни для кого".


- Да, я прочитал инструкцию. Его голос был жестким. Никто не должен был сказать его не быть сентиментальным ослом. "Отследить".


Было еще слишком рано ложиться спать, поэтому я заглянул в развлекательный центр. Кресло было в порядке, очень удобное после того, как я разобрался с управлением. Телевизор работал отлично, как и определила Сандра; но, кроме забавного-забавного ситкома и совершенно неправдоподобной полицейской истории, в эфире, казалось, не было ничего, кроме рок-н-ролла. Что ж, мне не мешало бы узнать немного больше о молодом поколении и его вкусах в музыке, даже несмотря на то, что этот материал обычно звучит для меня как много шума, ведущего в никуда; и фарсовая чепуха, которая обычно сопровождает его на экране, якобы комическая, делает повтор "Трех марионеток" похожим на шекспировский фестиваль. . . .


Я сказал себе, что мы немного выигрываем в миссии. Говард Кениг и Артур Гальвес вместе с Домиником Морелосом дали нам три имени из тринадцати в Совете, оставив нам всего десять имен. Потом была Анжелита Йохансен. Она дала нам одно имя из трех, непосредственно причастных к взрыву в Марипозе, вместе с местным адресом. Мы могли надеяться, что пойманная и должным образом допрошенная, она приведет нас к двум другим.


Варек предложил позаботиться о ней, и я согласилась, как будто сделала ему одолжение; на самом деле, если бы он не предложил, я бы предложил. Эпоха рыцарства миновала. Головорезы Варека, вероятно, будут не очень добры к маленькой Анжелите, не лучше, чем к Бернадетт Саиз; но у меня не было причин беспокоиться о судьбе молодой женщины, которая помогла убить моего сына. Был здесь?


Я сидел некоторое время, обдумывая события дня, полученную информацию и предпринятые действия. Наконец мне надоели дергающиеся изображения на экране, я выключил телевизор и лег спать. Потом я пытался настроить гитару, но струны у меня рвались. Сэнди постоянно говорил мне, что я слишком туго накручиваю их; но как мне добиться нужной высоты звука с провисшей струной? . . ? Внезапно проснувшись, я понял, что щелкающий звук, на котором я построил свой сон, был щелчком защелки, когда кто-то, проскользнув в комнату, осторожно закрыл за собой дверь.


Я осторожно открыла глаза, достаточно лишь для того, чтобы посмотреть сквозь едва приоткрытые веки, но, как я надеялся, не настолько, чтобы обнажить блестящее глазное яблоко. К счастью, я лежал на левом боку лицом к двери. Жалюзи на окнах были задернуты, и в комнате было темно, но я мог разглядеть там белую фигуру. Умный убийца, действующий ночью, вряд ли будет носить белое; но нельзя рассчитывать на то, что все убийцы умны. Я позволил своей руке скользнуть по ноге к кобуре на щиколотке, в которой покоился очень маленький автоматический пистолет 25-го калибра, не самый удобный компаньон для сна, какой только можно вообразить; но если вы используете традиционный тайник под подушкой, оружие остается, если вам нужно поспешно нырнуть с кровати.


Мой незваный гость сделал пару шагов ко мне и остановился, чтобы одно призрачно-белое одеяние с шелковым шепотом соскользнуло на ковер, удерживая другое. Если бы я еще не угадал пол незваного гостя, доносившиеся до меня духи дали бы мне подсказку: кто-то приготовился хорошенько и ароматно к этому визиту. Я напомнил себе, что мужчины умирали, доверяя надушенным дамам; но я подумал, что во всем разобрался, и потянулся за вещами - маленький пистолет обратно в кобуру. Я собирался после этого сесть и включить ночник; но мне понадобилось время, чтобы закрепить автомат. Из кобуры они достаются легче, чем обратно. К тому времени, как я закончил, у меня уже была компания в постели.


На мгновение завязалась суматоха. Я не знаю, что пытался сделать мой неожиданный сосед по постели, за исключением того, что он определенно не был враждебным. Я пытался добраться до выключателя света и осветить ситуацию. Я дотронулась до теплого, покрытого атласом тела и увидела грудь приятной формы. Я сопротивлялся искушению исследовать это более тщательно, хотя меня поощряли, даже помогали, сделать это.


- Сэнди, ради бога, прекрати это! Я сказал. - Кем, черт возьми, ты себя считаешь, Мата Хари-младшая?


Освободившись, я снова потянулся к лампе и почувствовал, как прядь волос коснулась моей руки. . . . Волосы? Девушка, которую я имел в виду, была довольно хорошо острижена, когда ее видели в последний раз. Я резко сел и наконец нашел выключатель. У меня на мгновение возникла мысль, что Сандра прислала мне хорошенькую горничную Марию в качестве какой-то девичьей шутки или теста; но во внезапном взгляде я увидел Лию Варек, лениво улыбающуюся мне, ее тяжелые черные волосы разметались по подушке.

## Глава 11


Комната для завтрака на самом деле представляла собой застекленную солнечную веранду с видом на мирную, залитую солнцем сцену: лужайку, пляж и океан. Там стоял белый металлический стол со стеклянной столешницей, окруженный четырьмя белыми металлическими стульями с цветными подушками на сиденьях. Пара длинных стульев аналогичной конструкции позволяла вам после еды полулежать в уголке в другом конце комнаты, окруженном достаточным количеством горшечных растений, многие из которых цветут, чтобы заполнить оранжерею. Каким-то образом, хотя и очень непринужденно по сравнению с официальной столовой, которую мы использовали прошлой ночью, комната передала сообщение о том, что это все еще место очень высокого класса, бесконечно превосходящее обычную солнечную веранду с обычной мебелью для загара.


Вчерашний бармен Филип в белом халате и с автоматическим пистолетом дежурил у дверей. Мария, одетая в милую униформу горничной с вычурным фартуком, отдавала честь за подогреваемым столиком в углу. Судя по всему, из-за размеров особняка еда могла остыть, если ее нести из кухни отдельными порциями; его нужно было вынести и поддерживать здесь при надлежащей температуре для немедленной доставки завтракающим.


- А, вот и ты, Мэтт, - сказала Лия Варек. - Ты хорошо выспался?


Выражение ее лица было безупречным: хозяйка дома вежливо осведомлялась о здоровье и удобстве гостя. Она сидела за столом со стеклянной крышкой вместе с Сандрой. Их обоих, по-видимому, только что обслужили. Младшая девочка была в джинсах и синей футболке. На мачехе был алый сарафан, просто чехол из какой-то льняной материи, поддерживаемый узкими бретельками, завязанными бантиками, - нетрудно было не заметить, что если деликатно взять концы лямок между большим и указательным каждую руку и осторожно потянуть, бантики будут развязываться и интересные вещи | вероятно, произошло бы.


- Очень хорошо, спасибо, - сказал я столь же вежливо. "Ваш номер очень удобный. Я прекрасно спал".


- Садись и скажи Филипу, если хочешь выпить, - сказала Лия. Она взглянула на крошечные часы на запястье. "Сейчас только девять, а Алекс поздно ложится спать; он не будет вниз на какое-то время. Скажи Марии, что ты хочешь есть. Бекон и яичница или хлопья и сливки. Тосты или теплые булочки. И если вы предпочитаете, чтобы ваши яйца были приготовлены каким-то другим способом, с этим можно было бы справиться.


- Яичница подойдет, с беконом, - сказал я, усаживаясь. - Слишком рано для выпивки. Апельсиновый сок, если есть. Тост. Черный кофе ..."


Сандра издала сдавленный звук, бросила салфетку и выбежала из комнаты, ее высокие каблуки стучали по кафельному полу. Высокие каблуки и потертые синие джинсы до сих пор кажутся мне странным сочетанием, но я не жалуюсь. С мужской точки зрения, по крайней мере, с моей мужской точки зрения, это обеспечивает гораздо лучший обзор, чем кроссовки или кроссовки.


Лия с удивлением смотрела ей вслед. - Что с ребенком? она спросила.


Я сказал: "Перестань, Лия. Она не ребенок. Она была замужем, она знает все о птицах и пчелах; и она спит всего через пару дверей по коридору от Голубой комнаты, как вы ее называете. Она также очень наблюдательная юная леди.


- Снупи - это слово, - немного мрачно сказала Лия.


Я пожал плечами. "Что бы ни." Я протянул руку и коснулся ее плеча. - Тебе нравятся эти луки, не так ли?


Лия медленно улыбнулась мне, но это не было улыбкой хозяйки, разговаривающей с гостем в доме. - Они были очень удобны прошлой ночью, не так ли, дорогая? Когда я вернулся в постель прошлой ночью с пистолетом в руке, после проверки двери спальни и коридора снаружи, она все еще лежала там, улыбаясь мне, в сияющей атласной ночной рубашке с такими же маленькими бретельками, завязанными бабочками. . Я поднял пеньюар, который она уронила на пол, и повесил его на ближайший стул. Аккуратный. Я смотрел на нее довольно мрачно, думая о том, что на двери не было засова, и что все ключи, которые когда-то существовали для старомодного замка, пропали или были удалены - одна из причин, по которой я носил пистолет в постели в постели. первое место. Почему-то у меня не было всей веры в гостеприимство Сонни Варека.


"Вы прекрасны, - сказал я даме в моей постели, - вы изысканно желательны или желательно изысканны, но я не могу не задаться вопросом, в какой момент в дело вступает ваш муж с этой Мэгги 44-го калибра. Увидел на оружейной стене и взывает к неписаному закону, бум! Он не любит федералов по общим принципам; Я полагаю, он был бы еще более предубежден против федерала, которого он поймал спящим со своей новоиспеченной женой.


Лия рассмеялась и похлопала по кровати рядом с собой. "Расслабляться, дорогой. Не стой там хмурясь. Ты ведешь себя очень глупо и наивно".


- Наивно в чем?


"Алекс и я. Ты ведешь себя так, как будто я респектабельная матрона, живущая с скучным мужем, работающим с девяти до пяти, в двухуровневом загородном бунгало, с двумя с половиной детьми - или как там сейчас в среднем - устраивающая ажиотаж на заднем дворе дома. дом."


- Не знаю, как вы порядочны, - сказал я, - но ваш муж не скучный. У него есть пистолет. На самом деле несколько орудий. Ни один человек с ружьем не может быть по-настоящему скучным".


Она взглянула на маленький автомат, который я все еще держал. - В этом ты ошибаешься, моя дорогая. Я нахожу вас очень скучным в данный момент, с ружьем или без ружья. Вот я надеваю свое самое красивое белье и самые дорогие духи, а мужчина просто стоит рядом! Меньшее, что вы можете сделать, это сесть, убрать огнестрельное оружие и слушать. . . . Ну ладно, держи, если надо, но не нависай надо мной, как грозовая туча. Так-то лучше." Она снова улыбнулась. - Я думаю, ты просто не понимаешь моего положения в этом доме, Мэтт.


Я поморщился. "Теперь скажи мне, что ты здесь для исполнения своих женских обязанностей!"


Она засмеялась и лукаво сказала: "Вы бы предпочли поверить, что я здесь, потому что женщины, даже замужние женщины, естественным образом тянутся к вашей постели?"


Я пожал плечами. "Как ни странно, время от времени они действительно кажутся таковыми. По той или иной причине". Я покачал головой. - И в основном причины чертовски кровожадные, дорогая. Нет, я не обманываю себя, я такой очаровательный. Нет, я не верю, что твое маленькое сердечко сжалось в тот момент, когда ты увидел меня. Я когда-то знал джентльмена по моей профессии, который считал себя неотразимым. Один раз. Его больше нет рядом. В отличие от него, я не считаю само собой разумеющимся, что это мой природный магнетизм на работе, когда дамы бросаются на меня. Мне просто интересно, в какой руке нож, и кто подкрадывается ко мне сзади, в то время как мое внимание так мило отвлечено в другую сторону. ' '


Лия серьезно посмотрела на меня. Она сказала: "Вы должны понимать, что у нас с Алекс есть соглашение. По истечении неопределенного промежутка времени, когда он перестанет находить меня интересной, он разведется со мной, как и с другими своими женами, и даст мне взамен значительную сумму денег, достаточную, чтобы обеспечить мне разумный комфорт до конца жизни. моя жизнь. Почему он считает, что брак должен быть частью договоренности, я не знаю; но все мужчины имеют особые представления о женщинах.


Я сказал: "Я бы сказал, что, занимаясь сомнительным бизнесом, он чувствует необходимость быть очень респектабельным в других отношениях. Например, одеться к ужину и жениться на девушке.


Она пожала плечами. "Может быть. И уж точно я не возражаю против обручального кольца. Я провел слишком много лет, обходясь без него. Законный брак - приятная перемена".


Мне пришло в голову, что сегодня вечером я многое узнаю о мачехе Сандры, а она может узнать кое-что обо мне; но мисс Мэннерс вряд ли одобрила бы обстоятельства, при которых мы так близко познакомились, гостья и хозяйка, более или менее раздетые на смятой постели.


Я сказал: "На самом деле, Сандра рассказала мне о стандартном брачном контракте своего папы".


- Сомневаюсь, что ребенок знает мелкий шрифт в этом контракте, - с усмешкой сказала Лия. "Ненаписанный мелкий шрифт, назовем это? Алекс очень четко обозначил мои обязанности. Конечно, я должна была делить с ним постель, когда он хотел меня. Я должен был создать для него уютный дом, всегда быть любезным и декоративным, но особенно, когда мы развлекались. Я должен был подружиться с его дочерью, если смогу; хотя он признал, что это может быть невозможно". Лия замялась и отвела взгляд от меня, обращаясь к окнам с задернутыми жалюзи. "Есть еще один пункт, фактически не напечатанный, но понятный обеим договаривающимся сторонам. Сомневаюсь, что моя падчерица знает об этом. Время от времени я должна выполнять для Алекса то же самое, что делала для него до того, как мы поженились. Привлекательная женщина может быть очень полезна мужчине в положении Алекса, в деловом плане. Если ты понимаешь, что я имею в виду, дорогая.


Я резко посмотрел на нее. Наверное, я был немного шокирован.


Я сказал: "В некоторых индейских племенах, как я понимаю, хозяин снабжал почетного гостя вигвамом, чтобы он оставался сухим, и скво, чтобы согревать его. Гостеприимство.


Она покачала головой. - Едва ли, бледнолицый незнакомец. Ваш комфорт - наименьшая из забот моего мужа; он просто беспокоится о твоей надежности. Конечно, старый Сеппи Вело сказал, что вам можно доверять. Он сказал, что ваше агентство не занимается наркотиками, во-первых; но Алекс не может поверить, что хоть какая-то часть правительства США не одержима наркотиками".


Я сказал: "Мой начальник говорит, что не собирается тратить ни свое, ни наше время, пытаясь сдержать Ниагарский водопад чайной ложкой". Я с любопытством взглянул на нее. - Тебя не беспокоят дела твоего мужа, хоть немного?


Лия резко рассмеялась. - Ты хоть представляешь, где я вырос, моя дорогая? К счастью, мужчина заметил, что я могу привести себя в порядок, чтобы выглядеть в меру презентабельно. Он искал подходящий женский материал. Он заставил меня пройти через мельницу. Меня учили правильно носить одежду, разумно говорить по-английски, быть привлекательной для мужчин. Неважно, как меня учили". Ее голос был мрачным. "Когда я слышу об ужасных страданиях этих несчастных заключенных с промытыми мозгами, я смеюсь и смеюсь. И если вы думаете, что, исходя из того, откуда я пришел, я буду беспокоиться о том, что маленький белый яд провозится контрабандой человеком, который дал мне все это, который даже иногда снисходит до того, чтобы позволить мне почувствовать себя настоящим человеком, ты еще более наивен, чем я думал. Он же не навязывает им вещи, не так ли? Если они хотят покончить с собой медленно или передозировку за одну ночь, это их дело. Почему я должен беспокоиться о них? Они никогда не беспокоились обо мне".


Я пожал плечами. "Конечно. Я тоже не очень люблю спасать людей от самих себя.


Она сказала: "В любом случае, помимо наркотиков есть и другие вещи. . . . Алекс не может не задаваться вопросом, не могли бы вы провернуть какую-то аферу с правоохранительными органами, которую ФБР так любит в эти дни. Вы можете использовать тот факт, что ваш сын женился на своей дочери, чтобы завоевать его доверие, в то время как вы действительно помогаете некоторым другим правительственным агентствам, которые преследуют его годами. Они все равно хотели бы пригвоздить его за что-нибудь, за что угодно, даже несмотря на то, что он сейчас на пенсии". Она коротко рассмеялась. - Он думает, что ты был слишком хорош, чтобы быть правдой, Мэтт. Позволить ему слушать всю информацию, поступающую по телефону, даже приказать вашей девушке-компьютерщику взломать систему безопасности. И так тонко направляет его к этой счастливой блондинке и двум ее парням. Алекс не может не задаваться вопросом, пойдет ли он за теми тремя, как вы, очевидно, этого хотите, которые будут прятаться в кустах, чтобы поймать его с дымящимся пистолетом в руке.


Теперь она сидела рядом со мной. В то время как хрупкое неглиже, от которого она отказалась, было весьма изысканным предметом одежды, ночная сорочка была очень простой, без складок и украшений, как простая длинная атласная комбинация, которая оставляла ее руки и плечи открытыми, но гладко и блестяще закрывала ее в других местах. Мне было интересно, откуда она знала, что я не нахожу моментальную наготу очень привлекательной; Мне нравится, что откровения приходят постепенно. Что ж, она явно была опытной женщиной; она тоже была очень милой. Я заметил, что сегодня вечером на ней не было макияжа, что меня вполне устраивало. Без него она выглядела лучше, мягче и менее искусственно.


Я грубо сказал: "Значит, твой великодушный муж прислал тебе здесь, чтобы забраться в мою постель и трахнуть меня глупо и узнать, что я за парень и что я замышляю. Но зачем ты мне все это рассказываешь?


Она бросила на меня косой взгляд. - Вы бы мне не поверили, если бы я утверждал, что страстно влюбился в вас. Не могли бы вы?" Она колебалась. "Я скорее надеялся, что, проснувшись от крепкого сна, вы обнаружите, что полностью вовлечены, если вы понимаете, что я имею в виду, прежде чем вы поймете, что происходит; но ты принял меня за кого-то другого, с кем не собирался заниматься любовью. Я нахожу это очень интересным и очень милым с твоей стороны, моя дорогая. Но это не оставило мне другого выхода, кроме этого; и я не совсем уверен, что делать дальше. Что вас заводит, мистер Хелм? Ее голос был бесстрастным, но слова пришли быстро. "Я дразню тебя смещенной лямкой или просто полностью выскальзываю из ночнушки? Уверяю вас, я очень хорошо умею изящно раздеваться, и у меня очень красивое тело, никаких болезней и каких-то особых навыков. Кто начнет торговать этой здоровой двадцатисемилетней женщиной, ростом пять футов восемь дюймов, весом сто тридцать фунтов, чистой и привлекательной, хорошо обученной искусству любви. . . ?" Ее навязчивая болтовня прекратилась. После долгого молчания она фыркнула и сказала: "Дайте мне бумажную салфетку, пожалуйста. Нет, неважно, я воспользуюсь простыней.


Она начала промокать глаза. Внезапно она издала судорожный всхлип, уткнулась лицом в горсть белого перкаля и сжалась там, отчаянно плача. Через некоторое время я протянул руку и обнял ее. Она беспомощно повернулась ко мне и прильнула ко мне, плача в плечо моей пижамной куртки; но вдруг она вонзила ногти мне в спину и подняла мокрое лицо, чтобы посмотреть на меня.


- Будь ты проклят! - выдохнула она. "Сидишь и выглядишь таким самодовольным и высокомерным! Заставляя меня чувствовать себя такой дешевой и грязной! Что дает вам право? Ты всего лишь еще один наемник, ничем не лучше тех, кого нанимает Алекс! Вы продаете свое умение с оружием, я продаю свое умение с чем-то другим, в чем разница? Мы все шлюхи вместе. . . . Держи меня, черт тебя побери! Я не знаю что. ... Я словно разваливаюсь внутри! Держи меня, пожалуйста, держи меня!"


Я отложил пистолет в сторону, чтобы как следует выполнить работу, говоря себе, что таким банальным способом убивают себя опытные агенты; но ничего не произошло. Ну, сначала. Я просто держал ее, гладил по волосам и позволял ей выплакаться. Лишь постепенно я понял, что одна из лямок ее платья развязалась. Я обнаружил, что сочувствие ее отчаянию больше не было моей основной реакцией. В моих объятиях было много женщин и очень мало одежды.


Ее рыдания перешли в периодическую икоту. Затем я услышал внезапный сдавленный смешок, но в нем не было неодобрения. - Ах, - прошептала она, - чистый сэр Галахад, ты явно не такой, дорогой. Как насчет Ланселота, который играл с Гвиневрой за спиной короля Артура? . . ? Зачем оставляешь меня полуголой?


Вдвоем нам удалось завоевать другой маленький лук. С этого момента природа пошла своим затаившимся курсом под ее умелым руководством. . . .


От моих интригующих мечтаний меня пробудил бойкий стук высоких каблуков по плитке солнечной веранды. Я обнаружил, что отлично справляюсь со своей яичницей-болтуньей, а моя хозяйка составила мне компанию со второй чашкой кофе. Наш разговор, после того единственного лукавого упоминания о застежках ее платья, был очень вежливым, почти без двусмысленности. Сейчас мы смотрели-Сандра возвращается. Не глядя на нас, она отнесла свой холодный завтрак Марии, которая заменила его свежей тарелкой с теплой порцией. Сандра вернулась к нам и заняла свое прежнее место за столом. Она принялась усердно есть. Когда она наконец заговорила, казалось, что она никогда не выходила из комнаты.


- Мы все еще направляемся в Новую Англию, Мэтт? она спросила. - Ты уже организовал наш полет?


Я сказал: "Мы не летим. Эта проблема с огнестрельным оружием в авиакомпаниях может оставить меня голым как раз тогда, когда мне больше всего понадобится оружие; во всяком случае, вождение лучше послужит нашей цели. Моя машина пригнана из Вашингтона; Я надеюсь, что вы, люди, сможете терпеть меня, пока он не прибудет".


Лия сказала: "Конечно, ты можешь остаться, сколько пожелаешь, Мэтт".


Я услышал, как Сандра быстро вздохнула; но какое бы резкое замечание она ни собиралась сделать, она подавила его. Очевидно, она вернулась с намерением вести себя хорошо.


Она сказала: "Это больше тысячи миль, Мэтт, ближе к полутора тысячам". Когда я промолчал, она пожала плечами. "Ну, ладно, а что такого особенного в твоей машине?" "Вашингтон готов предоставить своим агентам нормальный транспорт; но вы должны услышать крики, если кто-то попросит спортивную машину". Я поморщился. "Я хочу, чтобы у нас было небольшое преимущество, если они придут к нам на шоссе. Что-то достаточно быстрое и ловкое. Моя старая Mazda RX-7 не самая крутая штука на дороге, но она сойдет с ума".


Сандра колебалась. "Если вы не возражаете против предложения..." "Предлагайте заранее".


"У меня есть нечто более быстрое, чем ваш RX-7, и нам не нужно его ждать, потому что оно прямо здесь, в гараже. Porsche 911. Двести лошадиных сил. При хорошем попутном ветре разгонится на полсотни. Папа подарил мне его на свадьбу".


- Я думал, тебе подарили парусник на свадьбу. - Это был выпускной.


Я изучал ее какое-то время. "Ваш свадебный подарок может немного помяться. Или даже несколько пулевых отверстий". Она ухмыльнулась. - Папа все равно собирался купить мне новую, когда пепельница наполнилась.

## Глава 12


Порше был синий с черной обивкой. Его принес нам из гаража нынешний семейный шофер Ричард, тот самый, который увез нас из засады Марипозы. Сегодня он был в форме. Я подумал, унаследовал ли он запасной костюм покойного Леонарда, или же он за ночь нажил себе такой. Прежде чем погрузить наши чемоданы на борт, он нанес на машину последние штрихи с помощью тряпки для полировки. Он блестел, как драгоценный камень; но на самом деле это была не такая роскошная машина, как я ожидал, что бандит купит для своей единственной дочери. Цвет был приглушенным, хрома почти не было. Еще одно свидетельство стремления Варека к респектабельности.


В машине были электрические стеклоподъемники, люк с электроприводом, стереосистема и кондиционер; и сиденья приспосабливались к особенностям вашей анатомии одним нажатием кнопки, двух или трех. Это было значительное отличие от последнего Порше, на котором я ездил много лет назад, довольно шумного и сурового маленького зверя, но у него все еще был двигатель. После краткого инструктажа Сандра вручила мне пару ключей. Для путешествий она надевала свободную синюю рубашку поверх футболки.


"Вам лучше оставить их себе, они дополнительные", - сказала она. - И тебе лучше поехать, по крайней мере, сначала, чтобы почувствовать, если что-то пойдет не так.


- Я лучше поеду, и точка, - сказал я. "Мы не знаем, как и где они будут нас закладывать, и я, вероятно, знаю несколько полезных маневров, оборонительных и агрессивных, которых не знаете вы".


"Но это мой автомобиль!" Потом она рассмеялась над собственной ребячливостью. "О, хорошо. Это имеет смысл, я полагаю. Может быть, я чему-то научусь, наблюдая за тобой. Папа говорит, что ты должен быть довольно крутым водителем.


Я поднял брови. - Преувеличение, мягко говоря. Откуда у него эта идея?


Она смеялась. - У папы есть свои источники, как и у тебя. Судя по всему, вы несколько раз сталкивались с этой организацией в разных частях страны. Знаете, они сравнивают записи.


Я посмотрел на нее на мгновение. Джинсы и объемная рубашка делали ее солидной и не особенно женственной; но мы не собирались в наш медовый месяц.


- Ты несешь? Я попросил. - Если нет, то мне лучше взять одну из запасных частей из моего чемодана.


"Нести? О, ты имеешь в виду пистолет. Да, я попросил Филипа сделать мне один". Она похлопала по большой сумочке, которую держала. - Он прямо здесь.


"Надеюсь, он стреляет точнее, чем последний, который у вас был". - Я проверил это на нашем полигоне сегодня утром. Все в порядке." Она коротко рассмеялась. "По голливудским меркам это настоящее испытание для злодея, не так ли, иметь в своем доме тир. Если богатый человек любит теннис и строит пару кортов на своей территории, ладно. Если он любит гольф, никто не возражает, если он выложит несколько штук на лужайку для гольфа; и, конечно же, у всех есть бассейны. Но если парень просто любит стрелять и устанавливает звукоизоляцию, чтобы не беспокоить соседей, согласно фильмам, он просто должен быть злодеем-убийцей, практикующим свои методы убийства. . . . О, вот и папа, идет нас проводить. И Лия тоже, как мило.


Это была не самая приятная сцена прощания, на которой я когда-либо присутствовал. Я вежливо пожал руку здоровенному седовласому джентльмену, с женой которого я переспал, и самой даме. Она похлопала меня по руке, держась за нее.


- Нам просто понравилось, что ты здесь, Мэтт, - сказала она. - Не так ли, Алекс?


В глазах его не было никакого выражения; но у меня сложилось впечатление, что, хотя он мог отправить свою жену на ее полуночную миссию, ему не обязательно нравился парень, к которому он ее послал. Не то чтобы мы были закадычными друзьями до этого.


- Конечно, - сказал он. "Возвращайся в любое время".


- Что ж, позаботься о нашей маленькой девочке, - сказала Лия.


Она слегка сжала мои пальцы, прежде чем отпустить их. Она улыбалась, явно получая какое-то извращенное удовольствие от встречи лицом к лицу двух мужчин, разделявших ее благосклонность. У меня было предчувствие, что вместо того, чтобы стонать об ужасном унижении, которому он подверг ее, отправив заниматься любовью с другим мужчиной, она наказывала своего мужа, ведя себя так, как будто она наслаждалась каждой минутой этого и не хотела этого. не возражаю против ответной помолвки. Сандра чмокнула отца в щеку и отвернулась, игнорируя мачеху.


"Давай, Мэтт, нам лучше поставить его на дорогу".


Я последовал за ней к машине, помог ей сесть и обошел вокруг, чтобы сесть за руль. Я понял, что эта маленькая кучка была красивее, чем казалась; обивка была из натуральной кожи. Сиденье не было отрегулировано должным образом для человека моего роста. Я играл с рычагами и кнопками, пока не почувствовал себя комфортно; затем я повел нас вниз по извилистой дороге. В зеркале я видел, как Лия машет нам на прощание, стоя на солнце в своем ярком сарафане. Я мог видеть и ее мужа. Он не махал.


Железные ворота открылись, пропуская нас. Должен сказать, я вздохнул с облегчением, когда мы оставили позади поместье старого Гомера Гэнсона. Мне пришло в голову, что я не поблагодарил хозяина и хозяйку за их гостеприимство, но они, возможно, недоумевали, за что их благодарили. Ну, Лия бы не удивилась. Она бы знала.


- По крайней мере, ты храбрая, - наконец сказала Сандра. Ее голос был холодным.


- Настоящий лев, это я, - сказал я. - Но что заставило вас подумать об этом сейчас?


- Я же говорил тебе, что папа опасный человек. Заниматься любовью с женой прямо здесь, в собственном доме. . . ! Это требует настоящего мужества, своего рода подлости".


- Говоря о подлости, ты, кажется, заглядывала в замочные скважины, маленькая девочка.


Она уставилась на меня. "Не ты начните эту рутину маленькой девочки! И я, конечно, заглядывался. Ну, слушай, достаточно долго, чтобы узнать, кто у тебя там был. Мое время было отличным. Я заснял ее большую сцену "Боже я паршивый". Сандра презрительно рассмеялась. "Я удивлен вами. Такой опытный человек, как вы, попадается на такую слезливую выходку!


Я сказал: "Опытный мужчина, вроде меня, всегда считает, что, когда обычно хорошо накрашенная женщина приходит к нему со снятым макияжем, она ожидает, что вскоре ей придется издать какой-нибудь жалкий плач, и не хочет, чтобы ее застали с грязным лицом". лицо потом".


Сандра потрясенно уставилась на меня. - То есть ты знал...


Я сказал: "Дорогая, ты начиталась слащавых романов о нежной, нежной любви и совершенной страсти. Это была исключительно деловая сделка между профессионалами; но мы никогда не хотели быть грубыми об этом. Я думал, что она очень легко попала в мои утешительные объятия, чтобы все остальное могло последовать само собой, не так ли? Я колебался, но ребенок должен был когда-нибудь повзрослеть. "Кстати, это была трехсторонняя сделка. Ваш папа был одним из профи, - сказал я.


Она нахмурилась. - Ты хочешь сказать, он знает, что она ходила к тебе прошлой ночью?


- Я имею в виду, он послал ее, - сказал я.


"Ты сумасшедший! Даже . . . даже папа не стал бы так поступать!"


Я сказал: "О, ради Христа! Она сама признается, что это то, для чего он нанял ее в первую очередь, чтобы узнать некоторые вещи, которые ему нужно было знать о некоторых людях - ну, определенных мужчинах, - с которыми он имел дело. Или воздействовать на них определенным образом. Только наняв ее таким образом на некоторое время и познакомившись с ней, он решил, будучи в то время между женами, что она ему достаточно нравится, чтобы держать ее рядом на чуть более постоянной основе. Но это не означало, что он не хотел использовать ее в ее прежнем качестве, если этого требовала ситуация. Я пожал плечами. - Я не думаю, что она будет возражать, если я скажу вам; она была совершенно откровенна в этом".


Сандра облизнула губы. - Я думаю, это ужасно!


- Ты имеешь право на свою реакцию. Это довольно рутинная работа в моей работе и в работе вашего папы, но дерзайте и будьте шокированы, если вам от этого станет легче.


- Такой хладнокровный! она дышала.


Я сказал: "Да, должен признать, что мне нравится придавать сексу немного сентиментальности и романтики, когда это возможно, так приятнее; но, как я уже сказал вам, это было строго деловым. Мне нужно было, чтобы твой папа доверял мне, и это был единственный способ сделать это".


- Переспал с его женой? Это безумие, это прямо извращенно!"


Я терпеливо сказал: "Послушай, если бы я отказал ей, вышвырнул ее из постели, твой отец решил бы, что я просто должен быть типичным высокопринципным правительственным уродом, который не может осквернять себя, трахая жена преступника, которого он планировал поймать и арестовать. Теперь у него есть довольно убедительные доказательства того, что я не один из тех прекрасных, уважаемых федеральных агентов, которые годами пытались поймать его. У него даже есть кое-что на меня. По крайней мере, он меня понимает. Я не непонятный, самоуверенный придурок из правоохранительных органов в костюме-тройке; Я обычный вороватый и похотливый парень, который украдет все, что валяется без присмотра, включая жен. Хорошо. Теперь он меня знает. Может быть, он даже может доверять мне настолько, чтобы верить тому, что я ему говорю - ну, тому, что я сказал Лии, чтобы потом передать ему. Вы, должно быть, меня слышали".


Сандра быстро покачала головой. "Я только что поймал часть прелимов, я не остался на основной бой. Фу! Я сказал к черту вас обоих и побежал обратно в свою комнату!


Я намеренно сказал: "На самом деле, это было довольно мило. Она милая, сексуальная леди...


"Леди!"


Я немного устал от поведения ребенка. Я сказал: "Чем, черт возьми, ты так гордишься, мелкая сошка? Вот вы, образованные на грязные деньги мафии, плаваете на лодке, купленной на грязные деньги рэкета, водите машину, оплаченную грязными деньгами от наркотиков, и чувствуете свое превосходство над кем-то, кто должен был прокладывать свой собственный путь собственными талантами. ..."


"Таланты! Это новое слово для него, таланты !" Голос Сандры сорвался. Она глубоко вздохнула, откашлялась и заговорила другим тоном: "Вы пересекаете шоссе US 1 и едете дальше, пока не доедете до Флоридской магистрали, идущей на север. Он повернет на северо-запад вокруг форта Пирс. Здесь мы переключаемся на 1-95, что приведет нас к Новой Англии".


"Проверять."


Мы ехали молча некоторое время. Я пошел по указателям магистрали к съезду; вскоре мы катили на север по автомагистрали со скоростью шестьдесят четыре. Я не хотел усложнять жизнь кому-либо, дружественному или враждебному, кто следовал за мной; и я не хотел ввязываться в стычки с копами. Обычно они дают вам на десять миль больше идиотского предела, даже в спортивной машине.


"Мэтт".


"Да."


"Мне жаль."


Я взглянул на нее. "Давайте вместе пожалеем. Я не должен был так говорить о деньгах твоего отца.


Она быстро покачала головой. "Я предвидел это; Я вел себя как разочаровавшийся малолетний дурень. Папа может позаботиться о себе, и меня не касается, с кем ты спишь. Не то чтобы она была моей настоящей матерью. И ты совершенно права насчет папиных денег. Это беспокоило меня годами, но у меня никогда не хватало смелости отказаться от этого, так что же делает меня таким великим?" Она дрожаще улыбнулась мне. - Как вам извинения? Хочешь мешковину и пепел, спрашивай. Знаете, это синдром младшей сестры.


Я нахмурился, наблюдая, как шоссе плавно приближается ко мне. Автострады Флориды ведут вас через зеленую сельскую местность вглубь страны, где вы можете видеть, что когда-то это был красивый штат, прежде чем его загрузили всем этим дерьмом с квартирами по краям.


Я спросил: "Ты пытаешься сказать, что тебе не нравится, когда я плохо себя веду, потому что ты хочешь думать обо мне как о своем благородном и безупречном старшем брате?"


- Нет, это не совсем то, что я пытался сказать. Ее голос был тщательно лишен всякого выражения. Она продолжила: "Это общеизвестный факт, что если мужчина теряет свою жену после счастливого брака, он очень склонен развернуться и жениться на ее младшей сестре, если таковая имеется. Это имеет смысл. Он ищет что-то как можно более похожее на чудесную девушку, которую он потерял. Ну, младший брат Мэтью был не на руку, да и для меня он все равно слишком молод; и не было доступного чудесного старшего брата. Но у Мэтью был своего рода . . . своего рода интригующий папа; высокий, зловещий, романтичный тип секретного агента. Пожилой человек, конечно, но вряд ли старый.


- Спасибо за лесть, - сухо сказал я. - Но, Сэнди...


- Заткнись и дай мне закончить! - отрезала она. "Обычно я не подслушиваю у дверей спальни. я... я не пробрался по коридору в своей самой сексуальной ночной рубашке, чтобы Слушать, черт тебя подери! Ты понимаешь?" Когда я промолчал, она резко сказала: "Они действительно стояли в очереди прошлой ночью, не так ли? Лия и я; и, может быть, наша хорошенькая Мария ждала на лестнице в ей лучшее неглиже! Что это за странная власть, которую вы имеете над женщинами, мистер Хелм? Она тяжело сглотнула и продолжила: "В любом случае, когда я добралась туда на цыпочках, вся задыхаясь и испуганная, спрашивая себя, как я могла делать такие сумасшедшие, бесстыдные вещи... . . Когда я добрался до твоей двери, я услышал голоса внутри. Голос Лии! Театральные рыдания Лии! Как будто мне на голову вылили ведро ледяной воды. На самом деле я не собирался подслушивать, но сначала просто не мог пошевелиться. Тогда я убежал, очень довольный тем, что не открыл дверь и не выставил себя полным дураком".


Казалось, лучше не смущать ее взглядом, поэтому я сосредоточился на прохождении длинного полуфинала. Маленькая спортивная машина хорошо двигалась; но только наши чемоданы спереди удерживали колеса, которые управляли рулем, он был немного более чувствителен к ветру, чем моя старая Mazda с передним расположением двигателя, хотя у нее было намного лучшее ускорение. Сандра зашевелилась рядом со мной.


- Итак, теперь ты знаешь. Ничего не говори. Я имею в виду, просто скажи мне, что папа послал Лию узнать у тебя.


Я колебался, но не мне было говорить ей, что она глупая девчонка, по-юношески влюбленная в мужчину постарше; и казалось вероятным, что прошедшая ночь вылечила ее от аберрации.


- Это очень просто, - сказал я. "В этой стране много сентименталистов. Даже сейчас, когда терроризм настолько непопулярен, что люди будут поддерживать военные действия против него, мы получили бы некоторую негативную реакцию, если бы стало известно, что такой правительственный агент, как я, был отправлен с приказом организовать гибель семнадцати или более человек, какими бы безжалостными убийцами они ни были. Что ж, посмотри на свою собственную реакцию ужаса. Кажется, можно взорвать их оптом военными бум-бумами - мужчин, женщин и детей, невинных и виновных вместе; но если вы тщательно выбираете своих террористических целей и аккуратно стреляете им в голову одну за другой, это считается слишком жестоким для слов, и вы можете получить пощечину. По крайней мере, так сейчас думают в Вашингтоне".


Она сказала: "Но ты будешь преследовать всех этих людей, несмотря ни на что. Не так ли?"


Я не ответил прямо. "Такова ситуация, насколько правительственный речь идет о действии, - сказал я. "Но здесь действуют двойные стандарты. Если индивидуальный сопротивляется, даже если он довольно безжалостен, его обычно прощают, как того джентльмена в нью-йоркском метро, который несколько дней был самым популярным парнем в стране. Ей-богу, наконец-то кто-то изменил им положение! Итак, вот ваш отец, его зять погиб в результате теракта, его дочь жестоко ранена - и они даже не оставят бедную молодую вдову в покое, чтобы исцелить ее сердце и тело! Движимые страхом разоблачения, Они все еще идут за ней! Можно ли винить этого любящего отца, если он выслеживает гадов, бросающих бомбы, и наказывает их должным образом, даже если его репутация еще не все, что может быть? Черт, да Сонни Варека можно даже назвать героем для разнообразия!


Сандра бросила на меня острый взгляд. "Я понимаю. Ты просишь папу взять на себя ответственность за . . 1


- Никакого рэпа, - сказал я. - Во-первых, как я только что объяснил, никто не будет слишком много жаловаться в эти антитеррористические дни на то, что делает частное лицо, чтобы спасти свою дочь от кучки безумных фанатиков. И, во-вторых, если у него возникнут небольшие проблемы с законом, мы полностью его поддержим. Ну, я рассказал все это Лии прошлой ночью.


- Должно быть, это был довольно короткий посткоитальный разговор, - сухо сказала Сандра. "Но зачем передавать слово через Лию? Почему ты сама не сказала папе, когда разговаривала с ним ранее вечером?


- Тогда бы он мне не поверил, - сказал я. "Он слишком подозрительно относился ко мне; он думал, что я проворачиваю какую-то аферу или расставляю для него какую-то ловушку, используя наши туманные отношения, чтобы помочь своим коллегам из правительства. Но я надеюсь, что теперь, когда у нас есть общая дама, его дама, он примет мои мотивы, даже если он ненавидит меня до глубины души. Теперь он может поверить, что я бессовестный, расчетливый придурок, который только что изобрел хитрый способ заставить других людей делать за меня мою грязную работу. И он, вероятно, сделает это, поскольку он так же без ума от бомбардировки, как и я, теперь, когда я заверил его, что потолок не рухнет на него, если он это сделает. Официальный потолок". Я взглянул в зеркало заднего вида. - Между прочим, у нас рота на корме.


Она начала поворачивать голову и остановилась. - Твои люди?


- Ну, они тоже где-то там сзади. Они просто небрежно прикрывают нас инструкциями держаться подальше от глаз и не спугнуть игру. Наши резервы, так сказать. Но темно-бордовый седан позади нас, я думаю, это какой-то Крайслер, не наш. Вряд ли это будет оппозиция CLL. По крайней мере, я не думаю, что они стали бы заниматься такой открытой слежкой; они просто ударили и убежали".


"Открытое наблюдение, что это?"


- Это когда ты не скрываешь, что следишь за предметом или субъектами. Вы сообщаете им, что за ними следят. Это должно заставить их нервничать".


Она поморщилась. "Это большой успех. Я нервничаю."


Я ухмыльнулся. - Не унывайте, они бы так себя не показали, если бы планировали немедленные действия; они постепенно что-то выдумывают. Скоро мы немного повеселимся с ними; но сначала мы дадим нашей охране возможность обнаружить их и принять соответствующие меры.


"Надеюсь, они хорошие. Аранжировки, я имею в виду. Спустя мгновение Сандра продолжила: "Мэтт, ты ведь собираешься в Ньюпорт не только для того, чтобы получить информацию о том старом инциденте со взрывом, не так ли? Ты ищешь кого-нибудь еще, вроде папы, который достаточно сумасшедший, чтобы сделать за тебя твою работу. Выполняйте свои казни. Не так ли?" f - Умная девочка, - сказал я.


- Мэтт, позволь мне пойти с тобой.


Я сказал: "Вы здесь по приглашению. Ты сидишь прямо рядом со мной, двигаешься на север со скоростью девять миль в час сверх паршивого предела.


"Я имею в виду, все время, когда вы расследуете этих людей. Я хочу увидеть . . ". Она откашлялась. "Я должен увидеть, как другие справились с такой жестокой утратой, люди, у которых было больше времени, чтобы приспособиться, чем у меня".


Я сказал: "Я не собирался бросать тебя. Но мы могли бы также обсудить основные правила. Ваше ружье заряжено?


- Да, но не в камере. Филип сказал, что с... безударным автоматом держать патрон в носике небезопасно, его слова, потому что предохранители не так уж и надежны. Он сказал, что только в том случае, если я предчувствую неприятности, я должен один раз поднять затвор и установить предохранитель. А потом я должен был вставить патрон обратно в верхнюю часть обоймы, когда кризис миновал; он показал мне, как".


Я сказал: "Похоже, Филип знает свое дело".


"Что касается оружия, то все папины мальчики знают свое дело".


Я сказал: "Хорошо, я скажу вам, когда стрелять в патронник и когда стрелять. Не становитесь независимым. И если я скажу вам застрелить кого-нибудь, вы застрелите его. Никакой этой киношной стрельбы, попаданий в плечо или ногу или, спаси нас Боже, стрельбы из оружия из рук людей! У них всегда вылетают пистолеты из рук и выходят из них с полным набором функционирующих пальцев. Иисус! Забудь эту ерунду. Стреляйте в грудь или, если на нем слишком много толстой одежды, снесите ему голову, чтобы научить его не пытаться одурачить людей этим паршивым бронежилетом. Я взглянул на нее. "Ты все еще со мной, или я должен оставить тебя в Коннектикуте, чтобы сделать уборку?"


Она слабо улыбнулась. - Меня так просто не напугаешь. Я ухмыльнулся. - Что ж, давайте поиграем с нашими тенями и посмотрим, насколько хорош этот ваш гламурный багги. Пристегни свои трусишки и держись.


Я застегнул собственную упряжь. Было приятно понизить передачу, нажать на молоток и почувствовать, как Porsche врезается под весом двигателя сзади, удерживая шины в плотном контакте с тротуаром, в отличие от новомодных переднеприводных работ, когда ведущие колеса приподнимаются. и вращаться, если вы пытаетесь слишком сильно ускориться. Мы проехали отметку в сотню, прежде чем водитель сзади проснулся и попытался сократить разрыв, но это была не страна седанов, и то ли его силы, то ли его нервы сдались на сто двадцать. Мы проехали один съезд почти слишком быстро, чтобы увидеть его; Я немного отвлекся, ища другого.


"Курица!" - крикнула Сандра, перекрывая шум. "О, не медлите; взять его полностью. Иди, мужик, идти!"


Она смеялась от волнения. Я усмехнулся ей, нажал на тормоза достаточно сильно, чтобы нас швырнуло в паутину, и пронесся перед грохочущим полуприцепом, чуть не потеряв его, когда резко свернул, чтобы успеть на выход - весь этот вес в спине имеет тенденцию возвращаться, если вы переусердствовать. Это известно как избыточная поворачиваемость, и мне это нравится, потому что это предсказуемо для автомобиля с задним расположением двигателя; ты знаешь, что это произойдет. Чего я терпеть не могу, так это машины, полной странных сюрпризов, которая иногда вырывается с одного конца, а иногда с другого.


На межштатной автомагистрали я сделал несколько быстрых поворотов на маленьком дороги внизу. Затем я заехал в придорожную забегаловку и купил кофе для нас обоих, черный для меня, сливки и сахар для нее.


"Если холестерин вас не убьет, углеводы испортят ваши зубы", - сказал я.


"Судя по сегодняшнему утру, я не проживу достаточно долго, чтобы беспокоиться об этом", - радостно сказала она.


## Глава 13


Саванна, Джорджия находится чуть более чем в четырехстах милях к северу от Палм-Бич, штат Флорида. Это не лучший день, но это то, к чему вы едете, если едете консервативно после позднего старта. Это хороший старый город, довольно хорошо погребенный, как большинство хороших старых городов в наши дни, внутри не очень хорошего нового города. Однако, когда вы проникаете в приятные участки у реки, вы можете представить, как выглядела Саванна до междоусобного конфликта, который я в детстве называл Гражданской войной.


У них много живописных, старых, усаженных деревьями улиц. Испанского мха я не заметил, но Саванна была бы для него подходящим местом. Тенистые улочки бегут в одну сторону вокруг ряда симпатичных маленьких парков, которые сбивают вас с ног, если вы пытаетесь куда-то добраться. Я не был, правда. То есть у нас была бронь в мотеле у набережной, но я не спешила до него добираться. Сначала я хотел определить, сколько вшей мы подцепили по пути.


"Ты должен был держаться прямо вокруг того последнего квадрата".


Сандра открыла Рэнд-МакНалли небольшую карту города в углу большой карты штата. Она шла по совести. Я мотнул головой в сторону зеркала заднего вида.


- Вот что он сделал, - сказал я. "Парень в маленьком зеленом Форде. Он выбрал правильный маршрут и отпустил нас. Но на смену ему подъехала машина номер два. Этот потрепанный полноприводный Nissan".


Сандра испуганно посмотрела на меня. - Я думал, мы их потеряли!


"У нас были, - сказал я, - но они снова подобрали нас, когда мы вернулись на 1-95".


- Разве это не было глупо? - прямо спросила она. - Я имею в виду, никакого неуважения или чего-то в этом роде, мистер Хейм, сэр, но мы могли бы остаться на узких улочках, где они не смогли бы нас найти, не так ли?


Я сказал: "Черт, если мы потеряем их навсегда, мы можем задеть их бедные маленькие чувства". Я ухмыльнулся. "Вы не понимаете, как ведется эта игра. Все ходы вырезаны и засушены, как стандартные шахматные дебюты. Во-первых, они помещают нас под открытое наблюдение, чтобы показать свою заинтересованность и изучить мою реакцию. Во-вторых, я теряю их, чтобы показать, что я внезапно обнаружил, к удивлению, к удивлению, что за нами следят; и что я не одобряю. В-третьих, они снова забирают нас всей командой, а не одним паршивым, бросающимся в глаза "крайслером", чтобы показать, что они настроены серьезно, и к черту мое неодобрение".


- Но кто они?


- Все, что я скажу тебе сейчас, будет догадкой. Я пожал плечами. "Люди, которым я не нравлюсь? Вы не поверите, такой милый парень, как я, но такие есть. Люди, которым вы не нравитесь? Люди, которым не нравится твой отец? Или любая комбинация вышеперечисленного. Пока мы не узнаем больше, мы просто продолжим стандартные ходы. Ты чист?


Она была немного поражена вопросом. "Ну, я принял душ этим утром, если вы это... . . Ой!" Она посмотрела на меня с негодованием. - Это паршивый вопрос, Мэтт!


Я сказал: "Я очень смиренно прошу прощения у молодой леди. Ее отец имел обыкновение торговать этими вещами, но мне не разрешено спрашивать, не припрятала ли она что-нибудь в своем багаже, сумочке или одежде. Или ее машина. Извините меня к черту, мэм.


Сандра сказала натянуто: "Может быть, это было немного душно с моей стороны, но я никогда в жизни этого не делала. . . . Папа избил бы меня бейсбольной битой, если бы я хотя бы нюхнул чей-нибудь пассивный дым, такой дым. Потом быстро покачала головой. "Нет. Я не буду лгать тебе. Мне было любопытно; Я хотел знать, из-за чего весь этот шум. Я полагаю, что большинство детей делают. Так что я пробовал это несколько раз в колледже, разные люди предлагали мне разные вещи, но мне не нравилось то, как они меня выбивали из-под контроля". Она поморщилась. "Эта официальная пропаганда о том, что один глоток - и ты на крючке на всю жизнь, это полная чепуха; После этого у меня не было проблем с отказом. Социальное давление было намного хуже, чем биологическое давление, если вы понимаете, о чем я".


"В мое время это не было большой проблемой, все больше беспокоились о выпивке, но я понял общую идею".


Она прямо сказала: - В любом случае, быть Кассандрой Варек, не рискуя, было достаточно тяжело. Всю мою жизнь время от времени какой-то подонок со значком наблюдал за мной и беспокоил меня, надеясь получить что-нибудь от меня, например, наркотики, чтобы он мог использовать меня против папы. Я не собирался осчастливить этих ублюдков, позволив им поймать меня таким образом. ' '


Я сказал без выражения: "Значит, если кто-то вас сейчас потрясет и с торжеством обнаружит маленький полиэтиленовый пакет, полный белых вещей, я имею право сдуть его за то, что он подкинул его вам? Я не стану несправедливо казнить честного сотрудника правоохранительных органов только потому, что вы слишком застенчивы, чтобы признаться, что у вас припрятано немного счастливого порошка - исключительно на случай неотложной медицинской помощи, конечно?


Она резко взглянула на меня. - Думаешь, это те люди? Они не будут счастливы, пока папа не умрет; а потом его выкопают, чтобы убедиться, что он ничего с собой в гроб не взял!"


Я сказал: "Давайте не будем беспокоиться о вашей бедной преследуемой поп-музыке; он делает это уже много лет. Дело в том, что я не знаю, кто стоит за нами, но люди, которых вы упомянули, - это, безусловно, одна из возможностей, и мы должны быть к ним готовы".


Девушка рядом со мной тяжело вздохнула. - Я не знаю, как убедить тебя, Мэтт. Вы можете обыскать меня, если хотите. Когда я замолчал, она откашлялась и сказала: "Полагаю, в наши циничные дни это звучит нелепо - говорить о словах чести - хотя я не понимаю, зачем это нужно, - но все, что я могу сказать, это то, что даю вам честное слово, что у меня нет запрещенных веществ".


Я сказал: "Мне это не кажется смешным, и ваше честное слово вполне подойдет". Я почувствовал, как она расслабилась рядом со мной, и продолжил: "Ну, очевидно, что наши неизвестные друзья на этот раз решили показать свои мускулы, используя по крайней мере три машины, чтобы прикрыть нас. Мы позволим им думать, что мы должным образом впечатлены. А теперь скажи мне, как найти Бэй-стрит, и мы отправимся в мотель, чтобы узнать, что они запланировали на бис.


Она облизала губы. - Как ты думаешь, что они сделают, Мэтт?


Я сказал: "Я не буду шутить с вами. Если они будут одним из нарядов, я думаю - мы оба думаем - они, вероятно, будут довольно сильными. Сможешь ли ты держать себя в руках, если что-то пойдет не так?


Она кивнула. "Да, я так думаю."


"Хорошо, мы сыграем, как есть", - сказал я. "Держите ваши пистолет, но не используй его, даже не стреляй в патронник, это сейчас не такая игра. Они, вероятно, попытаются подразнить нас, чтобы дать им предлог, чтобы по-настоящему помыкать нами; не давайте им. Позвольте им взять кусок и делать то, что вам говорят, независимо от того, насколько паршиво это получается. Ситуация под контролем, и все наладится, если вы просто позволите им.


Нашим убежищем в эту первую ночь за пределами Палм-Бич была старомодная гостиница всего в полквартале от реки, что не означало, что она действительно была древней. Все они построены так, чтобы выглядеть старомодно там, где вдоль набережной отреставрирован город. Наши комнаты были в задней части, на первом этаже, как нам сказали. Указанная соединительная дверь натолкнула даму за стойкой на некоторые интересные идеи о злых людях, уже не очень молодых, которые получали удовольствие от грабежа колыбели. Черт с ней.


Я взял ключи, и мы поехали, чтобы припарковаться в одном из обозначенных мест перед дверями с правильными номерами. Они не стали ждать, пока я воспользуюсь выбранным ключом; вдруг они были повсюду вокруг нас, как рой пчел. Я был слишком удивлен, чтобы защищаться; и я был рад видеть, что Сандра без сопротивления отдала свою сумочку.


"Внутри, вы оба!"


Это был крупный красивый светловолосый мужчина в белых дизайнерских джинсах и вязаной синей спортивной рубашке. Стальные голубые глаза; по крайней мере, он явно на это надеялся. Короткие волосы, что меня немного пугало. Раньше считалось, что длинные волосы были выражением бунтарства и несоответствия; но бунтари и нонконформисты никогда никому особо не вредили. Все, чего они хотели, это чтобы их оставили в покое и они занимались своими длинноволосыми делами. Теперь все носят довольно длинные волосы, за исключением некоторых, и именно эти короткошерстные делают заявление. Прилично остриженные, самодовольное меньшинство в лохматом аморальном мире, они хотят навязать свои стриженые стандарты приличия и морали всем вокруг, неважно, кто при этом пострадает.


Блонди сказал: - Даже не мечтай сопротивляться, Хелм. Мы знаем о вас все, и вы нас ничуть не пугаете. Вы защищены во всех отношениях; сделать один неверный шаг, и вы ушли. Внутри!"


Кто-то уже открыл дверь вырванным у меня ключом. Кто-то толкнул Сандру так, что она ввалилась в комнату; но они позволили мне войти своим ходом. Казалось, что выставлено много угрожающего огнестрельного оружия, но оно всегда кажется более многочисленным, когда оно направлено на вас.


Я насчитал четыре по фактическому счету.


"Обыскать их!" - сказал Блонди, пинком закрывая за собой дверь.


Я видел, как Сандра стиснула зубы, когда один мужчина ласкал ее чуть более интимно, чем необходимо. Другая достала из сумочки пистолет, старый кольт 380-го калибра. Что-то вроде музейного экспоната, в свое время это было достаточно хорошее оружие, если не требовался действительно мощный патрон. Перечисленный как .380 ACP, автоматический пистолет Кольта, он также известен в настоящее время как 9-мм Kurz, чтобы отличить его от 9-мм Luger Parabellum, гораздо более горячего патрона.


Третьему мужчине удалось найти курносый револьвер, который я носил за поясом, чтобы он нашел его. Если бы меня нашли безоружным, все бы забеспокоились; с другой стороны, казалось нецелесообразным путать мальчиков с какой-то экзотикой вроде ружей, ножных кобур, промежностных приспособлений или шейных ножей. Это были опрятные, простодушные правительственные головорезы с высшим образованием в джинсах и неряшливых рубашках того или иного типа. Пара даже отказалась от бритья на день или два, так что никто не мог догадаться, что их зарплатные чеки были подписаны дядей Сэмом, но пистолеты были все те же, стандартные револьверы .38 Special, как у меня, за исключением того, что у них были четырехдюймовые стволы. где мой был двухдюймовым.


Это касалось войск; Блонди был красивее. У него был тяжелый нержавеющий калибр .357. Ну, я бы поспорил, что он будет одним из парней из Магнума. Жаль, что ему не разрешили взять с собой револьвер 44-го калибра и по-настоящему пошуметь.


- Вон там, вы оба! - рявкнул он, размахивая своим большим револьвером в сторону глухой стены. Когда мы должным образом расположились напротив него, он выступил вперед. "Теперь давайте сделаем это официальным. Я здесь главный. Я старший специальный агент - старший специальный агент - президентской оперативной группы по запрещенным веществам, PTFIS. На тот случай, если вы не были официально проинформированы, Хелм, я уведомляю вас сейчас, что наши полномочия превалируют над полномочиями всех других правительственных учреждений, включая ваше. Вашингтон хочет окончательного решения этой порочной проблемы; и нам была дана возможность пойти на это независимо от затрат или последствий".


Я подумал, что окончательное решение было всем, чего Гитлер когда-либо хотел, но я этого не сказал. Это была скромная ночь в Саванне, штат Джорджия.


Вместо этого я мягко спросил: "У вас есть имя, мистер ПТФИС?"


- Толлман, - сказал он. "Роберт Толлман".


- Ну, это понятно, - сказал я, хотя на самом деле он был не таким уж высоким. Я был по крайней мере на дюйм выше его ростом, хотя он был больше в ширину и вес. Я продолжал: "Если у вас есть все эти превосходящие полномочия, зачем вам хлопоты? Мы оба на одной стороне, на стороне правительства. Все, что вам нужно было сделать, это попросить".


"Может быть." Голос Таллмана был резким. "А может и нет. Мы здесь, чтобы выяснить, почему вы до сих пор на государственной службе".


- А почему бы и нет?


"После того, как ваш сын женился на семье Варек; и достоверно известно, что Сонни Варек связан с чикагской мафией? Мы ищем слабые места в высоких правительственных постах; и ваш секретный начальник и его маленький 124


с секретным агентством слишком долго обращались как со священными коровами. Очевидно, самое любезное, что можно сказать, это то, что охрана вокруг вашего магазина должна быть довольно слабой, чтобы вы все еще работали там, человек, связанный браком с известной фигурой преступного мира, мужчина, который уютно пьет с Сонни Вареком, проводит ночь в своем доме и спит с женой и, может быть, даже с ребенком, или для чего эта межкомнатная дверь? Роберт Таллман сделал жест отвращения. - Боже мой, мысль о том, чтобы лечь в постель с какой-нибудь женщиной-варекской слизью, вызовет у порядочного мужчины желудок; и если бы мой мальчик хотя бы взглянул на мальчишку наркоторговца, я бы застрелил его на месте. Он повернулся, когда мужчина, вышедший из комнаты, вернулся обратно. - Что-нибудь? - спросил Таллман.


"Не в машине". Мужчина был невысоким, худощавым и темноволосым, с острыми карими глазами и тонкими белыми руками с длинными пальцами. Он был достаточно горд своими руками, чтобы поддерживать их тщательно ухоженными - возможно, его единственная претензия на красоту - хотя в других отношениях он не казался особенно привередливым. Он уточнил свое первое утверждение. - По крайней мере, я ничего не мог найти, не разгребая эту кучу, мистер Толлман.


Таллман пожал плечами. "Может быть, мы до этого дойдем, если начнем здесь; это должно быть где-то. Без него она бы не поехала, такая маленькая бродяга, воспитанная в декадентской семье. Несколько миллионов незаработанных баксов на стороне мамы; и вы знаете, что это за светские дамы. И мы тоже знаем о папе, не так ли? Вы не можете сказать мне, что она не употребляет. Проверьте ее чемодан. Его тоже, он может упаковывать его для нее, думая, что мы слишком испугаемся его репутации и его государственного удостоверения, чтобы искать там. ... Давай, Вэнс, давай, ты должен быть экспертом. Судя по тому, как ты себя ведешь, можно подумать, что ты никогда раньше не обыскивал багаж! Таллман пристально посмотрел на меня. - Ты что-то сказал, Хелм? - Ни слова, - сказал я. "Это твое шоу. Без комментариев." 125


"Что, никаких угроз правительственной расправы, никаких обещаний смертной расправы? Клинту Иствуду было бы стыдно за вас! Что с тобой, девчонка? Не расскажешь ли ты мне, как твой могучий папаша натравит на меня всех крестных отцов своими маленькими автоматчиками?


Сандра обратилась ко мне за помощью, но не получила и молчала в соответствии с инструкциями. Хорошая девочка. Дело в том, что Таллман, вероятно, не был таким хвастливым хвастуном, каким казался. Как я и предполагал ранее, он, вероятно, надеялся спровоцировать нас на какие-то гневные действия, хотя бы для того, чтобы утвердить свою власть и, возможно, включить в отчет "сопротивление при аресте".


"В чемоданах ничего нет, кроме того, что он упаковывает много запасной огневой мощи", - сообщил человечек по имени Вэнс. - По крайней мере, если он там есть, я не найду его без ножа. И их не было здесь до нас, так что она не могла спрятать его в кресле или еще где-нибудь для сохранности.


Я почувствовал, что все они теперь напряглись, двое из них прикрывали нас с разных сторон, в то время как Таллман, стоявший перед нами, с притворной небрежностью обращался со своим блестящим "Магнумом". Ясно, что приближалась большая сцена; и у меня было довольно хорошее представление о том, что это будет. Я надеялся, что ребенок не найдет это слишком огорчительным.


- Последний шанс, мисс Варек, - сказал Таллман. - О, извините, я хотел сказать миссис Хелм. Скажи нам, где его найти, и нам не придется прибегать к личному досмотру, что очень унизительно".


Сандра бросила на меня еще один вопросительный взгляд; но я не оказал ей никакой помощи. Она начала говорить, остановилась и покачала головой. Таллман сердито фыркнул.


- Ладно, маленькая сучка, если ты так хочешь! Раздень ее, Вэнс! Отрежь их от нее, если она будет сопротивляться.


Сандра, все еще наблюдая за мной, позволила своим рукам двинуться к пуговицам рубашки, очевидно думая, что если это произойдет, она бы предпочла раздеться сама. Я покачал головой. Она опустила руки и стояла совершенно неподвижно, пока человечек с тонкими белыми руками расстегивал ей рубашку и расстегивал молнию на джинсах. Затем он стянул с нее рубашку и натянул ее через голову.


Он взял за правило внимательно осматривать обе одежды, позволяя ей подождать, обнаженной до пояса. Нужно было отдать должное ребенку. Она не предпринимала глупых сентябрьских попыток прикрыться; она даже не схватилась за свои неудобные штаны. Она просто стояла там. Вэнс бросил рубашки на ближайшую кровать и снова повернулся к ней, давая понять, что он, как и все мужчины в комнате, включая меня, знает, что она хорошо развитая молодая леди. Он пощупал каждую ее грудь указательным пальцем в исследовательском ключе.


- Красиво, - сказал он. "Очень красивая, и все ее собственное. Однажды у меня была одна дама, светская дама, которая так искусно добавила туда что-то пластиковое, что едва ли можно было понять на глаз, внутри, конечно, пустота. Некоторое время она выглядела очень хорошо в свитерах, но теперь она вернулась к A-cup, потея за решеткой. Снимай туфли, милая, снимай штаны и выходи из них.


Сандра повиновалась, ее лицо ничего не выражало. На ней были белые нейлоновые трусики, носков и чулок не было. Для девушки, которая недавно получила травму и была госпитализирована, и у которой было мало шансов выздороветь на пляже, она сохранила приятный загар; но пятидюймовый шрам на ее бедре не успел исчезнуть. Оно было красным и злобным на фоне гладкой коричневой кожи. Осмотрев джинсы и отбросив их в сторону, Вэнс подобрал белые туфли на высоких каблуках.


- Я бы не сказал, что эти каблуки никогда не снимались, - рассудительно сказал он. - Что ж, мы можем проверить их позже, если понадобится. Отойди немного от стены, дорогая, и мы снимем эти трусики. . . .А, что у нас тут?


Он низко положил руку ей на спину, чтобы подбодрить ее .


в комнате. Теперь резко, обеими руками он стянул ее последнюю одежду с бедер. Он снова потянулся за ней правой рукой, чтобы схватить что-то, и сильно потянул. Мы услышали шипящий звук отрывающейся ленты от человеческой кожи; затем Вэнс торжествующе демонстрировал свой трофей и бросал его Таллмену. Это была широкая полоска скотча телесного цвета, к липкой стороне которой был приклеен небольшой плоский белый пакет.


Когда я посмотрел на Сандру, шока, который я ожидал увидеть на ее лице, не было. Вместо этого она выглядела криво удивленной. Она смотрела, как Таллман изучает свою находку - ну, находку Вэнса, - с терпимым выражением лица человека, наблюдающего за очень плохим сценическим представлением. Затем она подмигнула мне. Я понял, что это был знак доверия и уверенности. Она говорила, что мы заставили этих клоунов взять на себя обязательства, и это было не весело; теперь опустим на них стрелу, пожалуйста. Жесткий.


Но ее голос был застенчивым, когда она говорила с Таллманом. "Пожалуйста, ничего, если я оденусь?"


Блондин оглянулся. "Пока вы можете одеться в свою одежду, но в скором времени у нас будет для вас другая одежда, не такая модная, но красивая и прочная, предоставленная государством. Все суетились вокруг Сонни Варека, его шлюхи-жены и малолетки-дочери; но я собираюсь разложить их по своим местам, начиная с тебя, сестра. Пока не ..."


- Разве что? - быстро спросила Сандра.


- Если только ты не сможешь убедить своего бойфренда помочь нам.


Я решил, что этот мужчина точно не понравится Маку. У Мака сильное предубеждение против принуждения его агентов кем-либо, кроме него; но что более важно, он терпеть не может людей, которые используют слово "убедить", когда они имеют в виду "убеждать".


Я спросил: "Как помочь?"


Толлман резко сказал: - У вас есть внутренний след Варека. Ваш сын женился на его дочери, и совсем недавно вы спасли ей жизнь. Я заключу с вами сделку: вы сотрудничаете с нами, чтобы поймать этого скользкого ублюдка, и мы забудем о ваших проблемах с безопасностью, и, если эта маленькая сучка что-нибудь значит для вас - жена вашего покойного сына - мы ее отпустим, слишком. Она не важна; Варек есть. В противном случае ей грозит много лет в загоне. У нас есть на нее материалы, и не думайте, что это не пройдет в суде, даже если она закричит о подлоге. Люди слишком много раз слышали об этой рутине I-wuz-frame. Им надоело видеть, как преступники, их семьи и сообщники освобождаются от юридических формальностей. Они не будут слишком внимательно рассматривать улики по делу о кокаине, где обвиняемая всю свою жизнь жила в роскоши на деньги, добытые наркотиками и рэкетом. . . ". Он остановился, когда зазвонил телефон. - Бери, Хелм. Будь осторожен!"


Я покачал головой. "Пустая трата времени. На линии никого не будет. Это просто мои коллеги говорят мне, что у меня есть ровно пять минут, чтобы придумать, как я схвачу девушку и завалюсь под кровать, когда они выломают двери и начнут стрелять".


## Глава 14


телефон перестал звонить, оставив комнату в тишине. Через мгновение Таллман презрительно рассмеялся. Он подошел к ближайшей двери, той, что вела в комнату Сандры, которую она еще не успела увидеть. Он постучал определенным образом. Международный код Морзе. Мягкий для точки, жесткий для тире. Точка-дас/и-точка. Бросаться. RT для Роберта Таллмана. Милый.


- Ты блефуешь, Хелм. У меня есть люди, прикрывающие обе двери этой комнаты. ' '


Я покачал головой. - Больше нет, иначе телефон не зазвонил бы.


Мы ждали. На опознавательный стук ответа не последовало. Лицо Толлмана покраснело от гнева, когда он повернулся ко мне.


"Если ваша банда тайных убийц напала на агентов правительства США, вы об этом пожалеете!"


"Говорит человек, который направляет большой револьвер на агента правительства США", - сухо сказал я. - Черт, за одним исключением, мы все здесь федералы, мистер Толлман. Возможно, вы помните, что президент санкционирует довольно много операций. Вы забыли спросить, кто санкционировал мою операцию.


"Операция?" - усмехнулся он. - Что за операцию ты мог проводить, разъезжая по стране с этой маленькой гангстерской сукой?


- Которая оказывается моей невесткой, как вы только что сами указали; и я немного устал слышать, как ее ругают, - сказал я. - Но неважно. Дело в том, что мы оба черпаем авторитет из одного и того же источника - Белого дома. Нам обоим было приказано относиться к нашим миссиям как к неотложным и безжалостно справляться с любым противодействием или вмешательством, с которыми мы сталкиваемся, верно? К сожалению, Белый дом не всегда тщательно координирует эти вещи. Разрешение, которое мне дали, было таким же сильным, как и то, которое вы, кажется, получили. По-видимому, нет никакого механизма для разрешения конфликта между нашими двумя императивными операциями, так что нам придется решать его между собой. Я бы сказал, что решение, которое мы примем, будет во многом зависеть от того, какой из У нас есть влияние, не так ли? Он начал было говорить, но я тут же продолжил: - Вы читаете западные романы, мистер Хвост?


Он позволил себе отвлечься. "Я бы не стал тратить время на эту мелодраматическую чепуху; и то, как в наши дни его загрязняют порнографией, нельзя пускать на книжные прилавки!"


Я не знал, что вестерны стали порнографическими. Это была интересная идея. Мне нужно было взять копию или две и узнать, что можно сделать верхом.


- Очень плохо, - сказал я. "Тогда вы никогда не встречали замечательную старую строчку, которую они часто использовали для обложек: Нет человека крупнее пули из 45-го калибра. Насколько ты большой, Таллман?


Он презрительно рассмеялся. - Не пытайся меня напугать, Хелм.


Я сказал: "Старый Кольт 45-го калибра в наши дни почти устарел; так что давайте вместо этого обсудим 9-мм патрон Люгера, стреляющий со скорострельностью около восьмисот выстрелов в минуту из пистолета-пулемета УЗИ. Я полагаю, что это оружие, которым оснащена наша команда по уничтожению, и я полагаю, что у них было бы по крайней мере четыре таких оружия. Плюс другое разное оборудование. Можете ли вы превзойти это по влиянию?"


"Человек, ты, должно быть, сошел с ума!" он сказал. "Нельзя же угрожать применением вооруженной силы против..."


- Против кого? - мягко спросил я. - Ты не понимаешь ситуации, чувак. Мои люди снаружи не знают, какие вы безупречные личности, все личные приятели президента. Они действуют в условиях серьезного заблуждения. Они думают, что вы кучка политических фанатиков, называющих себя Карибским легионом свободы и не очень любящих миссис Хелм и меня. Вчера они совершили на нас одно покушение. Сегодня мы устроили им ловушку, надеясь, что они еще в настроении. Леди и я были приманкой. Что ж, кто-то попался на эту удочку. Ты сделал. Теперь ловушка захлопывается, и у меня нет выхода. друзей, чтобы знать, что они поймали себе четверку чистокровных героиновых гончих вместо стаи потрепанных террористов-дворняг. И позвольте мне напомнить вам, что мы не занимаемся арестами. Если вы арестуете террориста, все, что вы получите, это еще больше терроризма, поскольку его приятели попытаются его освободить. У мальчиков снаружи есть свои приказы, и эти приказы очень просты: Истребить /"


Таллман резко сказал: - Вы лжете! Ты не можешь сказать мне, что намеренно создал ситуацию, которая оставила бы тебя и девушку на милость... .


"Они убили моего мужа!" Это была Сандра. Она снова надела туфли, полностью одетая. Она не подняла головы, и ее голос был очень тихим, когда она продолжала: "Я не могу говорить за мистера Хелма, хотя это был его сын, который умер, но если я смогу заманить разумное количество из них на смерть , я буду чувствовать, что это стоит всего, что со мной происходит; Я умру счастливым". Ни одно из оговорок по поводу этой Миссии мести, которые она выражала ранее, теперь не проявлялось; она была очень убедительна.


Я взглянул на часы. - Решайся, Таллман. Вы срезаете это очень близко. Ты хочешь перестрелки или нет? Я гарантирую, что вы превосходите по вооружению и численности. Если я не покажу себя и миссис Хелм целыми и невредимыми в течение следующих девяноста секунд, начнется необратимый фейерверк. Вы и ваши люди хотите быть мёртвыми героями, сражающимися с кучей коллег-служащих нашего великого правительства, которые будут метаться по этой комнате под впечатлением, что вы опасные активисты с смертоносными намерениями? Я предлагаю вам убрать этот "Магнум" и приказать вашим войскам убрать свои вещи в кобуры, а я позвольте мне вывести мою невестку через парадную дверь, чтобы они могли нас видеть. . . ".


Таллман начал сердито говорить. Он остановился, оглядевшись, когда его внимание привлек шорох движения: маленький человек, Вэнс, убрал свой револьвер 38-го калибра в кобуру. Не глядя на своего лидера, двое других последовали его примеру. Я шел за-


медленно, взял Сандру за руку и повел ее к двери. Стоявший там мужчина отступил перед нами. Когда я потянулся к ручке, я очень хорошо осознавал тот большой, блестящий .357 позади меня. Потом мы оказались снаружи в угасающем дневном свете.


На мгновение там ничего не двигалось. Никто не показал. Задняя часть мотеля теперь была заставлена припаркованными машинами, носом приближавшимися к зданию. Почти все места были заняты; по-видимому, гостинично-мотельный бизнес в Саванне шел довольно хорошо, даже в этот конец года. У меня было время подумать, был ли телефонный звонок случайным; может быть, мальчики потеряли нас или как-то увлеклись. Затем из-за капота маленького белого пикапа с крышей на крыше, припаркованного в трех слотах слева, поднялся мужчина. Он держал автомат, который я не узнал. Ну, они постоянно выходят с новыми. Я использовал название УЗИ только для эффекта; все знают УЗИ.


"Чао, Эрик, - сказал он.


"А также Салуд и песеты тебе, Траск, - сказал я, завершая нашу фантастическую чепуху. Почему переселенец-немец - его настоящее имя было Миллер, производное от имени Мюллер - должен здороваться по-итальянски, а в ответ ему испанская фраза, плохо произносимая переселенцем-шведом, было небольшой загадкой, часто встречающейся в нашем плавильном котле. нация. Траск присоединился к нам. Я не тратил время на представление. Я сказал: "Поосторожнее там, немного. Эти героические нюхатели наркотиков могут стать ужасно раздражительными, если к ним не относятся с уважением, подобающим их славному крестовому походу против химического зла. Не поддавайтесь братству только потому, что мы все работаем на дядю Сэма, вот что я имею в виду.


- Никаких шансов, у меня никогда не было брата.


"Не пытайтесь обезоружить их; у главного человека тяжелый случай дрожи Магнума. Просто накрой их и держи, но не стесняйтесь стрелять, если они капризничают. Мы ничего не можем поделать, если люди случайно попадут в наши операции и погибнут, не так ли?"


Траск был довольно толстым, бледным мужчиной без слишком густых волос; последний человек в мире, которого вы бы выбрали в качестве опасного секретного агента, и не думайте, что он не работал над этим. То, что было от его волос, было черным. Он был компетентным оперативником в двести фунтов при росте в сто семьдесят пять фунтов, в зеленой спортивной рубашке, черной ветровке и мешковатых черных штанах. Я знал, что он быстр, несмотря на свои габариты, и хорош в рукопашном бою и сверкающих лезвиях, может быть, даже лучше, чем я. По крайней мере, я уверен, что он так думал. Однако, как известно, я лучше обращался с ружьями, особенно с длинными ружьями. Кроме того, я проработал немного дольше, что не обязательно было преимуществом, за исключением того, что это дало мне опыт и старшинство.


- Подожди здесь с юной леди, герой, - сказал он. "Дайте нам минуту или две, чтобы завершить это для вас. Я свистну.


Отойдя, он сделал минутный жест рукой, и пара мужчин бесшумно появилась из ниоткуда, по одному с каждой стороны от него. Они сделали стандартный широкий подход к открытой двери. Когда я отвел Сандру в сторону, туда, где мы были вне линии огня и где стояло несколько машин для укрытия, я заметил резервного снайпера с винтовкой с оптическим прицелом на крыше невысокого здания через переулок, по-видимому, гаража. какой-то.


- Прости, что тебе пришлось пройти через все это, - сказал я девушке рядом со мной.


"Надеюсь, они дадут отпор", - сказала она. Когда я бросил на нее быстрый взгляд, она продолжила: "Надеюсь, они будут сопротивляться, и ваши люди перестреляют их, всех похотливых до последней штуки! Но вы не очень помогли; твои глаза вылезли так же, как и другие. Что с вами, неужели никто из вас, жалких жеребцов, никогда не видел обнаженной девушки?


Я сказал: "Не смотрите сейчас, но ваше ненасилие, кажется, ускользает". Через мгновение я сказал: "Ты действительно набух". - Да, не так ли? Ее голос был горьким. "Может быть, я нашел свою профессию. Сандра и ее танец семи вуалей. Ой, шесть завес. Пять завес. Четыре, три, два, один и бинго. . . . Что они там делают? Тут в дверях показался Траск и, ей-Богу, засунул пару пальцев в рот и издал настоящий грохот. Я ревновал; В детстве я никогда не мог освоить эту технику свистка двумя пальцами, и не потому, что не пытался. Снаружи было уже почти темно; и когда мы снова вошли в комнату, все огни были включены. Наши недавние похитители сидели, Таллман и Вэнс, в двух креслах в комнате, между которыми стоял столик для коктейлей. Двое других мужчин, по-прежнему неназванных, сидели на краю ближайшей кровати. У Траска было два компетентно выглядящих молодых персонажа, прикрывавших их неопознанными крысиными ружьями. Его собственное оружие было недалеко от цели, когда он закрыл дверь и занял позицию прямо внутри нее.


"Согласно инструкциям, они не были разоружены", - сказал он.


Я сказал: "Если нам нужно застрелить одного, мы хотим, чтобы его нашли с ружьем при себе, не так ли?"


"Слушай, Хелм..." Это был Таллман.


Я сказал: "Ты много наговорил, теперь пусть кто-нибудь другой попробует". Я посмотрел на четверых. - Пропал новый револьвер Смит-Вессон и старый автоматический Кольт.


Один из мужчин на кровати очень осторожно достал мое оружие и по моему знаку подошел, чтобы положить его на низкий столик. Он вернулся на свое место рядом с коллегой. Вэнс пошарил в кармане пальто большим и указательным пальцами и осторожно достал автомат Сандры. Он наклонился вперед, чтобы положить его рядом с револьвером. Я шагнул туда, сунул свое оружие в кобуру и проверил .380 ACP - патронник пуст, магазин полон, все в порядке. Я сунул его в сумочку Сандры, которая лежала на столе.


Таллман снова сказал: "Послушай, Хелм. .


Я сказал: "Мы не видим тебя, Таллман".


"Какая?"


Я сказал: "Ни один из людей, связанных со мной, больше не узнает никого из вас. Это касается и миссис Хелм, и меня. Отныне вы нам совершенно незнакомы. Понял?"


Таллман сердито сказал: "Нет, я не понимаю! Что ты имеешь в виду, ты не узнаешь...


- У тебя был перерыв, - сказал я. - Ты должен быть мертв сейчас. Я хочу сказать, что в следующий раз, когда вы будете вмешиваться в наши операции, вы будете вмешиваться. Мы вас не узнаем и будем обращаться с вами как с враждебно настроенными чужаками, а это значит, что мы вас застрелим". Я переводил взгляд с одного на другого из них. - Другими словами, с этого момента держись подальше от наших волос. Вы, вероятно, полностью запутались в этой части нашей миссии. Шансы на то, что люди, которых мы хотим, придут именно так, как мы хотели, равны нулю, теперь, когда вы захлопнули нашу маленькую ловушку и показали всем, что мы готовы к ним, ждем их".


- Черт возьми, ты не можешь отдавать мне приказы, Хелм. Мой авторитет..."


"Давайте не будем снова заниматься этой ерундой с авторитетами", - сказал я. "Ваш авторитет больше пули из 9-мм патрона Люгера? Потому что это то, что вы получите, или .38 Special, или любой проклятый калибр, который окажется под рукой, если вы снова попытаетесь влезть в мое дело. Я пристально посмотрел на них. "Позвольте мне повториться, чтобы не было недоразумений. Мне дали четкую директиву: если кто-то будет мешать мне выполнять приказ по разгрому этой террористической группировки, я должен предположить, что он связан с оппозицией, и я также должен устранить его. Это касается вас и вашей компании, Таллман.


Таллман фыркнул. - Ты не сможешь продать это в Вашингтоне, Хелм! Вы не можете надеяться заставить их поверить, что я и мои люди работали от имени... .


- Но ты такой, - сказал я. - Вы уже оказали CLL большую услугу и помогли им избежать безвыходной ситуации, которую мы пытались устроить для них здесь сегодня вечером. Я не позволю этому случиться снова; и я не собираюсь рисковать своей жизнью каждый раз, когда замечаю угрожающую тень, удостоверяясь перед тем, как выстрелить, что это не какой-нибудь нетерпеливый охотник за кокаином, сующий свой длинный нос куда не следует, а опасный, вооруженный политик. фанатик. Я не собираюсь терять хороших агентов из-за того, что они колебались, прежде чем использовать оружие, проверяя, не является ли цель одним из вас, ублюдков. повторяю, мы вас никогда не видели; мы не знаем вас; и мы уничтожим вас для террористов каждый раз, когда вы причиняете себе неудобства". Я повернул голову. - Ты слышишь, Траск?


- Я передам слово.


Таллман запротестовал: "Черт возьми, Хелм, у меня тоже есть работа - остановить это грязное движение. ..."


- Здесь нет грязного транспорта, кроме вашего, - сказал я. - Не угрожайте мне расследованием снова. У меня есть полная запись того, что здесь происходило сегодня вечером. Если этого недостаточно, у меня есть подозрение, что ты не в первый раз пытаешься использовать такое нечестное давление для достижения своих целей. У нас есть довольно хорошие следователи; вы не хотите, чтобы они спустились на вас, чтобы посмотреть, что они могут раскопать... Траск.


"Да?"


- Мы задержали кого-нибудь из людей мистера Толлмена?


Траск подошел к соединительной двери. Он назвал свое имя и отдал приказ. Дверь открылась, и в комнату вошли двое робких мужчин, ведомые автоматом в руках другого молчаливого юного героя Траска.


Я сказал: "Верните им их игрушки и освободите их. Хорошо, Таллман, ведите свою армию к черту отсюда. Таллман начал было что-то говорить и передумал. Это. Его сверхстальные голубые глаза на мгновение убийственно смотрели на меня; затем он резко повернулся и вышел из передней двери комнаты. Его люди последовали за ним. Мотель внезапно показался намного больше, когда все они исчезли. Траск начал приказывать своей команде отступать.


Я сказал: "Нет, эти придурки сходили с ума и хватались за курок. Дайте им достаточно времени, чтобы очиститься. Мы не хотим повторения игры "OK Corral" из Tombstone посреди Саванны".


"У нас будут проблемы с этим, герой. Он не обратит никакого внимания на ваше предупреждение.


Я пожал плечами. - Его выбор, - сказал я. - Тем не менее, я запланировал небольшое отвлечение, которое может занять его в другом месте. У тебя есть эта кассета под рукой?


Траск указал на молодого человека, только что вошедшего из соседней комнаты. Тот вынул из кармана кассету и дал мне. Я сунул его в собственный карман, когда кто-то постучал в переднюю дверь блока. Траск подошел туда, задал вопрос и получил ответ. Он осторожно приоткрыл дверь.


Мужской голос сказал: - Кто-то хочет видеть мистера Хелма. Он говорит, что его зовут Бенисон.


Я сказал: "Впустите мистера Бенисона".


Вошедший мужчина был очень красив. Он был невысоким, компактным мужчиной лет тридцати с гладкими каштановыми волосами и гладким загорелым лицом. На нем был гладкий коричневый костюм, все три его части, накрахмаленная белая рубашка и темно-бордовый шелковый галстук. Его коричневые туфли были идеально начищены. Если бы я не привык искать оружие, я бы никогда не заметил его под тщательно сшитым пиджаком, высоко на правом бедре и плотно прижатым к телу.


"Г-н. Шлем?" он сказал. - Я видел, как войска мистера Толлмена отступают, и подумал, что вы можете быть готовы ко мне.


"Г-н. Том Бенисон? Я сказал. "Мы правильно поняли? Не мистер Денисон?


Мужчина тонко улыбнулся. "Томас Бенисон прав. Бенисон, как в благословении. Указано небольшое опознание, если эти хорошо вооруженные джентльмены позволят. Когда я кивнул, он вынул из внутреннего кармана кожаную папку и протянул мне. Я открыла, посмотрела и вернула. Он сказал: "Руководитель вашей организации сегодня звонил начальнику моей. Он сказал, что вы звонили откуда-то с шоссе 1-95 и сказали, что у вас есть компания за кормой, которая, как было установлено, принадлежит людям, более или менее связанным с нашей сферой деятельности. Конечно, у нас нет власти над президентской опергруппой, вы это понимаете".


"Мы не ожидали, что вы стянете их с нас; мы просто подумали, что вы, возможно, захотите узнать кое-что об их операциях.


Бенисон снова одарил меня своей ограниченной улыбкой. "Как вы сказали, мы занимаемся тем же делом, что и мистер Таллман, решаем ту же проблему, насколько это возможно с помощью предоставленных нам средств. Я признаю, что мы не в восторге, когда видим, что некоторые из этих средств брошены дикарю, которого несколько раз наказывали за то, что терпимый человек назвал бы чрезмерными усилиями правоохранительных органов. Мы не чувствуем себя настолько толерантными. Мы стараемся придерживаться определенных правовых норм. Мы чувствуем, что наркотики представляют собой серьезную угрозу для нашего общества; но то же самое относится и к амбициозным строителям империи, которые используют эту угрозу, чтобы утвердиться во власти, и продолжают злоупотреблять этой властью".


Я сказал: "У меня есть кассета, которая может вас заинтересовать. Надеюсь, это поможет вам доставить мистеру Толлмену достаточно неприятностей, чтобы он не лез нам на шею.


Бенисон взял пленку и посмотрел на нее. "Я не приму этого под ложным предлогом", - сказал он. "Хотя мы чувствуем, что выходки мистера Таллмана бросают тень на профессиональный имидж, который мы хотели бы представить публике, удержание его от вашей шеи не является для нас первоочередной задачей".


Я ухмыльнулся. - Черт, возьми. Но следите за собой. Человек-хвост знает, что он существует; и он не очень щепетильный персонаж. ' '


Бенисон кивнул. "Я буду иметь ввиду. У меня был некоторый опыт общения с недобросовестными персонажами. Спасибо, мистер Хелм. Спокойной ночи."


Мы смотрели, как он уходит. Траск закрыл дверь и сказал: - Аккуратный малый. Я встречал несколько таких. Обычно они крепче, чем кажутся".


Я сказал: "Я думаю, что леди и я довольно хорошо выброшены в качестве приманки, по крайней мере, на данный момент. Все слоняющиеся вокруг сегодня вечером сказали CLL, что мы готовы к ним. Они либо вообще откажутся от нас, на что мы не можем рассчитывать, либо отступят и будут ждать лучшей возможности на севере. Вы также можете уволить своих коммандос на данный момент. Просто держите телефон на связи и попросите кого-нибудь следовать за нами, чтобы присматривать за Порше; Я не хочу каждый раз, когда мы останавливаемся выпить кофе, искать в нем крутилки. Люди, которые когда-то использовали взрывчатку, склонны к ней, как к героину". "Проверять. Успокойся, герой".


Я смотрел, как они выходят из комнаты, чувствуя, что не помешала бы небольшая благодарственная речь. Однако я не великий лидер мужчин; и я не знаю, как сказать кучке подготовленных специалистов, что они хороши в своей работе, не прозвучав покровительственно. Я запер за ними дверь и повернулся к девушке, которая во время последнего заседания тихо сидела на дальней кровати.


- Ладно, теперь можешь выходить из себя, - сказал я.

## Глава 15


Север Саванны вы получите много сосновых лесов. У вас также есть много разбитых автострад - ну, мы уже сталкивались с такими во Флориде. Очевидно, вся межгосударственная система США разваливается, и они пытаются склеить ее заново, создавая бесчисленные обходные пути в один ряд, все обклеенные знаками замедления, чтобы убедиться, что ни одна возможность не будет упущена, чтобы создать пробку длиной в милю.


Я поймал себя на том, что вспоминаю объезд, который совершил во Франции несколько лет назад, когда пытался путешествовать незаметно, неважно почему. Я сделал ошибку, притормозив перед строительной площадкой, как любой хороший американский гонщик, защищающий себя, тем самым навлек на себя гнев французов. жандарм на службе. Насколько глупым я мог быть? Я не понял простой логики? Ясно, что когда дорога сужается наполовину, мсье, автомобили должны двигаться с удвоенной скоростью, чтобы поддерживать тот же объем движения! Вить, вить. . .


- Что смешного? - спросила Сандра, пока мы ползали по строящейся или реконструируемой трубе. "Пожалуйста, поделитесь шуткой, Мэтт. Мне нужно хорошенько посмеяться".


Мы не были в очень хороших отношениях со вчерашнего вечера. Она явно размышляла об оскорблениях и унижениях, которым ее подвергали, и обвиняла меня в том, что я не предотвратил их - или, по крайней мере, в том, что впоследствии не наказал виновных драматическим образом.


Ужин прошел в тишине, после чего она удалилась в свою комнату, выйдя на безмолвный завтрак из бекона, яиц и внушительной стопки горячих пирожков. Мой папа всегда говорил мне не беспокоиться о щенке, пока он хорошо ест.


Я сказал, когда мы медленно пробирались по последнему кольцу: "Ну, у французов другое отношение к этим вещам". Я рассказал ей о своем опыте, закончив: "К счастью, это не поставило под угрозу миссию, но могло бы".


Я был рад услышать ее смех. "Я не буду спрашивать, в чем заключалась ваша миссия; но мы, безусловно, могли бы использовать несколько жандармы чтобы ускорить события здесь. Вместо персонажей, которые у нас есть с флуоресцентными жилетами и красными флагами, которые просто в восторге, когда они могут привести к полной остановке всей системы шоссейных дорог США. Мэтт.


- Да, Сандра.


"Я хотел их убить. Этот большой подонок с противными голубыми глазами и маленькая крыса с блуждающими руками.


- Я знаю, - сказал я, - но весь смысл упражнения был в том, чтобы убрать их с нашей спины, не убивая. У моего начальника и без того достаточно проблем с общественностью, связанных с убийствами, связанных с этим заданием, и без того, чтобы я вручил ему пикап, нагруженный несуществующими президентскими агентами по борьбе с наркотиками, для объяснений.


Сандра скорчила гримасу и сказала: "Конечно, ты знаешь, что я просто говорю по-крупному. Даже если бы вы вложили мне в руку мой пистолет с патроном в патроннике и снятым предохранителем, я бы не смог нажать на курок. Она пожала плечами. "Ты сделал эту запись там, где она могла бы принести наибольшую пользу, я должен быть доволен этим. Думаю, я просто слишком остро отреагировал. Маленькая мисс Модести, это я. Тупой! Итак, у меня есть тело, и некоторые мужчины его видели, большое дело!" Она резко хихикнула. - Но ты действительно коварное чудовище, не так ли?


"Это означает, что?"


- Все ваши люди прекрасно знали, кто находится с нами в той комнате. Они ни на минуту не подумали, что мы попали в плен к Карибскому легиону, как вы сказали мистеру Толлману.


Я сказал: "Конечно, они знали; именно они первыми опознали людей Толлмана, когда я заметил, что они следуют за нами. Но Таллман подумал бы, что я блефую, если бы знал об этом. Он бы не поверил, что мои люди нападут, если бы знали, на кого нападают.


- А они бы это сделали?


Я сказал: "Черт, да. Траску было бы все равно. Он возьмется за кого угодно: ему все равно, КГБ это или ЦРУ, или что-то среднее между ними. Его мальчики обучены вцепляться в любую глотку без колебаний. Перестает ли доберман задавать глупые вопросы, когда получает команду "съешь их"? ' '


Сандра слегка вздрогнула. "И они выглядят такими милыми мальчиками - все, кроме толстяка, он выглядел крутым. И ты тоже выглядишь таким милым человеком!" Она бросила на меня косой взгляд. "Мэтт, зачем ты взял меня с собой, правда?"


Это была полная смена темы, и это, казалось, удивило Сандру не меньше, чем меня.


Я сказал: "Черт, мы прошли через это пару ночей назад. Ты приманка для ловушки.


- Но вчера Таллман испортил ловушку, и маловероятно, что они снова попадутся в нее очень скоро. Это то, что вы сказали мистеру Траску прошлой ночью. Но ты ничего не сказал о том, чтобы отправить меня домой. Конечно, вы как бы обещали взять меня с собой, когда будете брать интервью у тех людей в Ньюпорте, но вы не проводите экскурсию для юных леди, и я, вероятно, откажусь от вашего обещания, если вы вежливо попросите.


Я сказал: "Может быть, я не хочу отправлять тебя домой, потому что не думаю, что дома ты будешь в полной безопасности".


Она внимательно наблюдала за мной. - Но какое тебе дело, Мэтт? Я имею в виду, ты не работаешь телохранителем, у тебя важная работа, и у тебя нет настоящего кровного родства или чего-то подобного. Если они снова меня взорвут или пристрелят, какое вам дело, в самом деле?


Я взглянул на нее. - Чего ты затыкаешься, мелюзга, признание в вечной любви?


Она сделала нетерпеливый жест. "Пожалуйста, прекратите это. У меня складывается очень сильное впечатление, не очень лестное впечатление, что вы не имеете никакого отношения к моим... моим привязанностям или к моему молодому белому телу, хотя вы не прочь поглазеть на него, когда вам представился случай. Какое-то паршивое чувство ответственности, не так ли, хотя нет абсолютно никаких причин, почему вы должны чувствовать ответственность за мне.


- Тут ты ошибаешься, - сказал я. Тогда я сказал: "О, Боже, вот опять. Еще один объезд.


Мы молчали, пока я вел машину по нужной полосе, а движение по автостраде скапливалось для очередной процессии бампер к бамперу между большими красными пластиковыми шляпами, указывающими на часть проезжей части, которую нам разрешили использовать, в то время как они бьют по другой части. до смерти отбойными молотками. Впереди ехал большой дом на колесах, задняя часть которого давала нам понять, что это передвижная резиденция Дот и Гарри из Дулута. Также была наклейка с надписью: Боже, храни Америку - и ему лучше поторопиться!


"Как я ошибаюсь?" - спросила Сандра. "Бывший свекор не очень-то похож на отношения. Нет никаких реальных обязательств, Мэтт.


- Может быть, не тебе, - сказал я. "Но у меня есть обязательства перед сыном. Я мало что сделал для него, когда он был жив. Судя по тому, что вы мне о нем рассказали, он бы не хотел, чтобы его отомстили, так что это то, что я делаю только для себя. Но он очень любил вас, и я могу сделать для него одну вещь, которая, я уверен, ему бы понравилась:


Я могу сделать все, что в моих силах, чтобы у тебя все было хорошо, чтобы никто тебя не убил, и чтобы ты получал всю необходимую помощь, чтобы довести тебя до хорошей жизни, даже если это должна быть жизнь без него. Вы девушка независимая, и я не сказал вам этого раньше, потому что вы могли возражать против того, чтобы иметь няньку; но я очень надеюсь, что ты примешь меня как своего рода избитого ангела-хранителя, пока все не уляжется.


Она немного помолчала, и я не мог понять, о чем она думает. - Какой-то страж, - наконец пробормотала она. "Какой-то ангел! Первое, что он делает, - пускает меня на невольный стриптиз!"


Затем она улыбнулась мне, и я понял, что все в порядке. Мы преодолели объезд и несколько других объездов и провели ту ночь в Ричмонде, штат Вирджиния. На следующий день мы с боем пробились мимо Вашингтона, округ Колумбия, и сделали конечный пробег вокруг Нью-Йорка, проехав по Гарден-Стейт-Паркуэй к одному из верхних мостов, пересекающих Гудзон, а затем свернув на восток и юг, чтобы подобраться к Коннектикутской магистрали, которая больше не настоящая платная магистраль. Большие грузовики продолжали ошибаться в тормозах и врезались в машины, стоявшие в очереди у пунктов взимания платы, убивая людей. Можно было подумать, что они что-то сделают с грузовиками; вместо этого они снесли пункты взимания платы. Кто сказал, что мы не либеральное общество?


- Впереди старый Сейбрук, - сказал я наконец.


"Какая?" Сандра села рядом со мной, сделав стандартный женский жест, уложив волосы на место, хотя у нее все еще не было достаточного количества волос, о которых можно было бы беспокоиться. "Ой. Должно быть, я спал. Вы должны быть мертвы после всего этого вождения. Старый Сейбрук?


"Следующий выход."


- Не могли бы вы просто провести меня мимо дома? Это не очень далеко.


Я включил сигнал поворота и свернул направо; через несколько минут под ее руководством мы ехали по тенистой улице - ну, летом было бы тенисто. Мы были уже достаточно далеко на севере, в Новой Англии, и большая часть листьев сорвалась с деревьев. Дома были небольшими и стояли в стороне от проезжей части на травянистых участках; тротуаров не было.


"Белый коттедж справа. Можем ли мы остановиться? - Лучше не надо, - сказал я.


- Я знаю, уже поздно.


"Это не то. Возможно, кто-то узнал, что он принадлежит вам. Они могли бы подумать, что вы будете проверять это сейчас, если направляетесь в этот район. Они могли бы подготовить для вас прием.


"Да, конечно. Трудно помнить, что мы на войне. Спасибо, что позволили мне взглянуть на это. Мы... мы были очень счастливы. Через мгновение Сандра откашлялась. "Мне нужно найти кого-нибудь, чтобы привязать тент для лодки и убрать газон".


Незадолго до обеда мы поселились в большой каркасной гостинице с видом на гавань Ньюпорта. Нам пришлось пересечь пару мостов, один довольно высокий, чтобы добраться туда, поскольку Род-Айленд изрезан большим количеством воды, а Ньюпорт находится на большом острове, который, кстати, носит то же название, что и штат. Со стороны моря от отеля располагалась небольшая пристань для яхт, а со стороны суши - большая автостоянка. Наши номера были на втором этаже с видом на припаркованные машины.


Пока Сандра делала все, что делают девочки перед тем, как пойти поесть, я забронировал столик на ужин; затем я позвонил по контрольному номеру. Для разнообразия я связался с Траском - обычно я каждый день разговаривал с телефонными часами - и узнал, что мы подцепили блоху, когда проезжали мимо дома в Старом Сейбруке; человеческая блоха, пока не идентифицированная, в зеленой двухдверной Тойоте. Умные люди. Напуганные Хвостовым человеком в Саванне, они поняли, куда мы направляемся, как я и предполагал. Они ждали, пока мы подойдем к ним, а не преследовали нас сотни миль по автостраде.


Я сказал: "Все в порядке. Я надеялся, что они восстановят контакт. Наблюдай, но не мешай. Это не оставит вам много рабочей силы для нас, так что сконцентрируйтесь на том, чтобы избавить Порше от громких подарков. Я постараюсь выжить без сопровождающего, вдали от машины. Что-нибудь еще?"


"Да. Вы читали какие-нибудь газеты Флориды в последнее время? "Нет почему?"


"Жестокие войны с наркотиками. В Помпано-Бич двое толкачей казнили бандитов за проникновение на чужую территорию. По крайней мере, это публичная версия. На самом деле, копы довольно точно установили, что жертвами были двое мужчин, участвовавших во взрыве в Марипозе. Они не слишком энергично занимаются расследованием убийства по совету из Вашингтона".


- Итак, люди Варека забрали мужчин; как насчет девочки Анжелы?


"Все получилось совсем не так, как планировалось. Женщина из Дельгадо в нашем офисе сообщила кое-какую новую информацию; эта девчонка владеет средним компьютером. Она определила двух мужчин. Варек должен был воздержаться, чтобы дать их сообщнице шанс присоединиться к ним; но я предполагаю, что он нетерпеливый тип. Он переехал слишком рано, и все, что он получил, были мужчины. Он все еще ищет блондинку. Однако Луи сообщает, что с помощью Вашингтона его команда обнаружила Артура Гальвеза и Ховарда Кенига; мальчики ждут, когда слово закроется".


"Достаточно хорошо. Кажется, мы немного выигрываем в этом. . . . Минутку, кто-то у двери.


"Это отчет. Следи за своей задницей, герой. Трассируйтесь. Положив трубку, я снова услышал стук и понял, что это Сандра у входной двери. - Входи, я респектабельный, - сказал я. "Так же респектабельно, как . . . Эй, в чем дело?


Я вскочил на ноги и поспешил к ней, где она стояла в дверях немного неуверенно. На ней были белые сандалии на высоких каблуках и чистые белые брюки - замена потертым кроссовкам и грязным джинсам, в которых она путешествовала сегодня. На ней не было ничего, кроме автоматического кольта 380-го калибра.


- Не знаю, - сказала она. "Я действительно не знаю, поднимаю ли я большую суету по пустякам".


''Скажи-ка!"


"Возможно, я преувеличиваю, но когда я вышла из ванной, горничная клала цветы на комод. Сумасшествие в том, что она выглядела точно так же. ... Я почти уверен, что это была девушка за пределами Марипозы. . . . Мэтт!"


Думаю, я схватил ее достаточно сильно, чтобы немного поранить. Я пинком закрыл за ней дверь. Я протащил ее через комнату, толкнул за самую дальнюю из двух кроватей и держал ее там, лежащей рядом с ней. Ничего не произошло.


Сандра начала поднимать голову. "Думаю, я слишком остро отреагировал. Извини, что такая курица. ..."


Я толкнул ее снова, когда комната, которую она только что покинула, взорвалась ровным, сильным ударом, который снова распахнул смежную дверь и стряхнул картину с общей стены. В открытую дверь врывался беловатый дымок. Я держал Сандру достаточно долго, чтобы убедиться, что она не сломается; но Мэтью выбрал хороший неистеричный тип.


- Нам лучше найти тебе рубашку, - сказал я. - Похоже, у нас может быть компания. ' '


## Глава 16


Он был среднего роста, худощавый, песочного цвета мужчина в твидовом костюме с тонкими песочного цвета усами, которые он любил поглаживать средним суставом правого указательного пальца. Он делал это сейчас.


"Красивый!" он сказал. "Просто красиво!"


Ну, о вкусах не спорят. Я видел множество разрушенных комнат и не нашел в этом беспорядке ничего, что делало бы его красивее, чем все остальные. Но местный гений взрыва, которого звали полковник Фарнем, с восхищением изучал дыры в стенах и потолке.


"Обратите внимание на равномерное распределение", - сказал он. "Действительно хорошее маленькое противопехотное устройство, использующее картечь номер четыре".


-- Да, ну, что вы думаете, полковник?


Этот вопрос исходил от джентльмена в форме, который привел нам твидового специалиста по бомбам. Он стоял у расколотой двери холла. У высокопоставленных полицейских такое же пуленепробиваемое совершенство, как и у высокопоставленных военных; вы не можете себе представить, как они истекают кровью на этих безупречных, облегающих полицейских или солдатских костюмах, даже если предположить, что внутри них есть человеческая кровь. На нем было все необходимое полицейское оборудование во всех нужных местах, и вы знали, что нигде не найдете ни пятнышка ржавчины или пыли. Это был коренастый тип с квадратным коричневым лицом и густыми блестящими черными волосами - конечно, ни одной пряди не на своем месте.


Он снова заговорил, когда человек, к которому он обращался, ответил не сразу: "Просто предварительное мнение, полковник?"


Фамхэм повернулся к нему лицом. - Конечно, я ничего не могу сказать вам с уверенностью, пока у меня не будет времени изучить все улики. Но подпись та же, если вы понимаете, о чем я.


"Подпись?"


"Техника. Подход. То, что мы иногда называем почерком. Да, люди, сконструировавшие это устройство, вполне могут быть ответственны за взрыв бомбы в ресторане "Серебряная раковина" несколько месяцев назад. Конечно, это был другой тип, рассчитанный на большую площадь; но, как и этот, он был не больше, чем необходимо. Экономичный. Обычно они идут на перебор по-крупному. У них есть мечты о пятидесяти мегатоннах, даже если речь идет всего лишь о том, чтобы взорвать небольшой гостиничный номер.


Поджидая рядом с Сандрой, пока к нам не подойдёт главный полицейский, я вложил свою копейку. - Было еще два взрыва, которые могут вас заинтересовать, полковник. Ресторан La Mariposa в Уэст-Палм-Бич, Флорида; и ресторан Howard Johnson в Сан-Хуане, Пуэрто-Рико. Если хотите, сравните еще несколько подписей".


Человек в форме у двери коротко рассмеялся. "Кто бы взорвал Говарда Джонсона? Это похоже на организацию полномасштабной операции спецназа по расстрелу медведя Смоки".


Я сказал: "Тем не менее, пять человек погибли, трое из них дети".


Полковник Фамхэм сказал: - Я проверю упомянутые вами инциденты. Спасибо."


Блестящий полицейский сказал: "Пока полковник осматривается здесь, может быть, мы сможем перебраться в другую комнату и устроиться поудобнее, пока я просматриваю с ней улики молодой леди".


Это был обычный полицейский допрос; они не знают, как задать простой вопрос, чтобы это не прозвучало так, как будто они обвиняют вас в убийстве. Сандре пришлось снова описать горничную: невысокая девушка со светлыми волосами до плеч, в серой хлопчатобумажной униформе, темных чулках и серых парусиновых туфлях. 3он принес вазу с цветами. Она сказала, что это заслуга руководства. Она положила его на комод и немного повозилась с ним. У Сандры возникло тревожное чувство узнавания, но только когда дверь закрылась, она поняла, где раньше видела эту служанку. . . .


Полицейский провел ее через это несколько раз, как они это делают; затем он немного обработал меня, в основном, чтобы показать, что ему не очень нравится, когда волки из других логовищ, даже из той большой волчьей норы в Вашингтоне, рыскают по его территории - мы, конечно, прошли процедуру идентификации с первыми офицерами на месте происшествия. Наконец мы получили обычные полицейские лекции на тему "Огнестрельное оружие, местные правовые аспекты его применения" и "Межведомственное сотрудничество, улица с двусторонним движением". Он надеялся. Наконец он отложил блокнот, взял фуражку и удалился, имя и чин которого еще не были известны, заверив нас, что поврежденные двери соседней комнаты, в особенности смежные, заперты как следует и что будет дежурил там всю ночь.


Сандра поморщилась ему вслед. "От этого мне становится тепло во всем теле", - сказала она, когда дверь закрылась. "Свинья присматривает за ней - это как раз то, что нужно, чтобы девушка крепко спала. Особенно, если она девочка, рожденная по имени Варек.


"Теперь ты говоришь совсем как гангстерский сопляк", - сказал я. Я изучал ее какое-то время. "У нас проблема с аранжировками. Вы не можете спать в что комната, и у них нет других смежных комнат; единственное свободное место на этом этаже далеко внизу по коридору. ' '


Она ухмыльнулась. "Может быть, вы намекаете на то, что тут две большие кровати? Вы стесняетесь этого? Твоя добродетель будет в безопасности со мной, честное слово.


- Я беспокоился не о своей добродетели.


"О, молодец, этот мужчина находит меня неотразимой!" Она рассмеялась и покачала головой. - Если тебя беспокоит моя репутация, у дочери Сонни Варека ее никогда не было, так что забудь об этом. Она вдруг вздрогнула. - Я не хочу быть сегодня вечером в дальнем конце коридора, Мэтт. Я даже не хочу быть рядом. Я хочу быть здесь, и ты присматриваешь за мной, а не какой-нибудь паршивый коп. И если ты не вытащишь меня и не нальешь мне немного выпивки, давай быстрее, у тебя будет корзина на руках. Тот взрыв напомнил мне слишком много ужасных вещей. В любом случае, как долго здесь девушке нужно быть смелой и трезвой?"


Мы пошли в ресторан. Ньюпорт - небольшой город, и большая часть действий происходит на довольно ограниченной территории вокруг набережной. В прошлые годы в больших особняках на берегу, где миллионеры проводили лето, бурлила светская жизнь, в отличие от больших особняков в Палм-Бич, где они проводили зиму. Должно быть, это была хорошая работа, когда ты мог ее получить. Но этот сверкающий мир ушел в прошлое, и в настоящее время район доков представляет собой большую достопримечательность с его пристанями для яхт, верфями, яхтами Кубка Америки и корабельными лавками, не говоря уже о его причудливых маленьких магазинчиках и живописных ресторанах, расположенных в красочных каркасных зданиях, которые напоминали меня отреставрированный участок набережной Саванны, за исключением того, что стиль здесь был в стиле Olde New England, а не Olde South.


"Довольно мило", - таков был вердикт Сандры. "Мэттью и я... мы всегда собирались посетить Ньюпорт, он был так близко, но мы так и не удосужились". Пока мы шли, она на мгновение замолчала; затем она заговорила форсированным, ярким тоном. "Где ты меня кормишь? Может быть, это Серебряная Раковина?


- Ненавижу нахальных баб, - сказал я. - Как ты вообще догадался?


- Если его взорвали всего несколько месяцев назад, как сказал тот человек, они, должно быть, быстро починили его .


Я сказал: "Только половина взорвана. Они еще не закончили ремонт этой части; но другая половина) все еще в бизнесе. Все, что нам нужно сделать, это найти его".


Это было всего в паре кварталов по прямой дороге; но мы выскользнули через черный ход отеля, чтобы избежать репортеров, которые могли скрываться в вестибюле. Это сбило меня с толку, поэтому мы прогулялись по этому лабиринту узких улочек и переулков немного больше, чем необходимо, прежде чем нашли путь к нужному пирсу. Ресторан представлял собой длинное низкое скромное серое здание, возвышавшееся над водой. Его недавно перекрасили, по-видимому, чтобы новая постройка или реконструкция в конце, обращенном к морю, соответствовала остальным.


Там была вывеска с изображением блестящей, закручивающейся по спирали морской ракушки на черном фоне; красиво, но я не мог не задаться вопросом, что делает раковина здесь, в Новой Англии. По моему опыту, это моллюск из Флориды, и он настолько крепкий, что его нужно отбить дубинкой, чтобы сделать его съедобным, и даже в этом случае моллюски и устрицы никогда не останутся без дела. По крайней мере, не мое дело. Движение рядом заставило меня вскинуть правую руку, чтобы оттолкнуть Сандру за собой, в то время как маленький рукавный пистолет 25-го калибра - ну, я переложил его с лодыжки на предплечье для дневного ношения - скользнул в ладонь моей левой руки.


"Г-н. Шлем?" Это был женский голос. "Г-н. Мэтью Хелм? А миссис Кассандра Хелм?


Она вышла из тени, высокая женщина в брюках, с короткими темными волосами и в больших очках. На ее шее висела миниатюрная камера с моторным приводом. Я думаю, что они все еще называют их миниатюрами, хотя они значительно выросли с тех пор, как я фотографировал. Сверху у камеры была вспышка. Те уменьшились; некоторые из тех, что мы использовали, когда я был ребенком и работал в газете, были размером с прожектор. Ну, как говорится, что теряешь на поворотах, то приобретаешь на прямых.


"Беннингтон, - сказала она, - Лорел Беннингтон из Ньюпорт Фри Пресс ' '


Сандра взяла меня за руку и начала тянуть меня прочь. "Пожалуйста, мы не хотим..."


Я сказал: "Держите все. Думаю, немного рекламы не помешает, если ты выдержишь, Сэнди.


Она сказала: "О, я полагаю, что да, но в прошлый раз мне так надоело, что эти штуки летят мне в лицо; и каждый раз я подпрыгивал на фут, думая, что меня снова взрывают".


Я отвернулся, чтобы вставить маленький автомат обратно в обойму, не привлекая к нему внимания.


Я сказал: "Я уверен, что мисс Беннингтон не уволит ее без предупреждения. Вам нужны фотографии, мисс Беннингтон?


Высокая женщина ухмыльнулась. Ничто не могло сделать ее морщинистое лицо красивым, но улыбка делала ее милой, яркой личностью, с которой было бы интересно познакомиться.


"Сейчас мы называем это визуальным улучшением", - сказала она. - Да, мне бы хотелось, чтобы моя история о том, как ваша невестка чудом спаслась от смерти, мистер Хелм, нуждается в визуальном дополнении. Ее второе чудом спасение от смерти, если полиция была права.


На самом деле это была, конечно, третья, если считать противотанковую пушку в высоком окне, но я не видел необходимости ее поправлять.


Я сказал: "Давайте поговорим внутри, с выпивкой перед собой, а может быть, даже внутри себя; но сначала почему бы вам не снять ваши визуальные улучшения здесь, если вы не возражаете. Любому, кто платит текущую цену за хорошую еду в ресторане, должно быть позволено спокойно есть ее, не повреждая свое пищеварение искусственной молнией".


Войдя внутрь после короткой фотосессии - дама знала, чего хочет, и пошла прямо к этому - нас сразу же разместили, хотя мы опоздали на бронирование, которое я сделал по телефону, когда мы впервые заселились в отель. Это была большая, приятная, довольно деревенская комната с деревянными столами и стульями; но там были белые скатерти и салфетки, официанты в темных костюмах, а у дверей висела табличка о том, что господа обязаны носить пиджаки. Я намного опередил их. Я даже был в галстуке. Молодое поколение мужчин ужасно боится галстуков, но меня они не пугают.


Нас посадили за столик на двоих. Ресторан был полон, и большего стола не было; но для Лорел Беннингтон принесли дополнительный стул, которая сказала, что уже поела, спасибо, но она, вероятно, могла бы подавиться виски с водой. Сандра и я проголосовали за мартини с водкой. Повороты, без оливок.


- Дай-ка посмотреть, правильно ли я выразилась, Мэтт, - сказала Лорел после того, как мы немного поговорили. Теперь мы общались по имени. - Сандра была замужем за вашим сыном, который недавно был убит террористами в Уэст-Палм-Бич. Итак, теперь вы двое приехали сюда, в Ньюпорт, чтобы расследовать наши местные злодеяния прошлой весной. Вы заинтересованы, потому что это было совершено той же бандой под названием Карибский Легион Свободы - по крайней мере, они взяли на себя ответственность, если это правильное слово - и вы надеетесь, что это каким-то образом приведет вас к ним. Очевидно, они согласны с вами, иначе они не пытались бы остановить вас. Прав ли я до сих пор?"


- Не совсем, - сказал я. "Я не думаю, что они беспокоятся о более старой бомбардировке Silver Conch, по крайней мере, пока. Они думают, что Сандра может опознать группу террористов, активно участвовавших в недавнем взрыве в Марипосе - это та, что в Уэст-Палме.


- Да, я знаю, - сказала Лорел. "Может ли она?"


Я кивнул. "На самом деле она была немного сомнительной, пока пару часов назад; но потом она обнаружила, что узнала фальшивую служанку, подбросившую наполненный цветочный горшок в ее комнату, как одного из бомбометчиков, которых она видела, когда был убит ее муж, мой сын.


- Всего их было трое, не так ли? Женщина и двое мужчин?


- Нам не нужно беспокоиться о мужчинах, - сказал я. "Они были убиты во Флориде, в какой-то стычке с наркотиками, всего день или два назад. По крайней мере, полиция, похоже, считает, что опознание положительное".


Повисла небольшая тишина. Сандра смотрела на меня с удивлением; Я не удосужился рассказать ей о том, что узнал по телефону незадолго до взрыва. Лорел Беннингтон проницательно наблюдала за мной. Хороший репортер, она знала, что, хотя я, возможно, и не лгу ей, я не рассказываю ей всего. Она долго догадывалась о вещах, которые я скрывал.


"Какие-то проблемы с наркотиками", - сухо процитировала она. "Разве это не совпадение, что они должны были так жестоко умереть в течение нескольких недель после бомбардировки?" "Насильственные люди умирают насильственно". Я ухмыльнулся. - Мы с Сэнди не охраняли их, если ты об этом думаешь. Мы были в нескольких сотнях миль отсюда, ехали на север по трассе 1-95, когда они были убиты".


Репортер леди не был удовлетворен. - Но эта идея не кажется тебе совсем отталкивающей, не так ли? Что вы планируете делать, если то, что вы здесь узнаете, приведет вас к девушке, которая закладывала эти бомбы, или к кому-либо из других членов террористической организации, ответственных за смерть вашего сына? Что вы будете делать, если доберетесь до них? Стрелять в них?


Я взглянул на нее с обиженной невинностью. "Разве я похож на Чарльза Бронсона в одном из тех фильмов про расправу над негодяями?"


Она не улыбнулась. - На самом деле, Мэтт, немного. Разный физический тип, конечно, но такой же. . . ну, психологический настрой, я бы сказал. Я думаю, что вы, наверное, плохой человек, которого можно встретить в темном переулке. Но давайте не будем усложнять для моих сентиментальных читателей; они просто хотят услышать о осиротевшей молодой жене и ее одиноком тесте, двух невинных людях, отважно выслеживающих злодеев, ответственных за их горе, настолько преданных своему делу, что даже бомбы не могут их остановить. Позвольте мне заполнить картину еще несколькими вопросами, если вы не возражаете. ..." Наконец она откинулась на спинку кресла и глубоко вздохнула. "А теперь, что я могу сделать для вас? Вы не дали мне всю эту информацию, не желая чего-то взамен. Нравится информация?


Я смеялся. "Ты угадал. Прежде всего, расскажите нам о бомбежке, которая произошла здесь. Насколько я понимаю, это было в той комнате дальше по коридору за баром, кухней и туалетами.


"Вот так. Это была их формальная столовая в другом конце здания, открытая только для ужина. Этот конец был скорее обычным заведением типа салуна, где подавали обед, напитки и ужин. Пока они перестраивают, они идут на компромисс: они сохраняют эту комнату непринужденной в течение дня, но приукрашивают ее к ужину, как вы видите сейчас. ' '


Я сказал: "Вопиющая дискриминация, я называю это. Мужчины должны носить пальто, а женщины не должны носить юбки. Нам, забитым мужчинам, нужна поправка о равных правах".


Лорел рассмеялась. "В любом случае, это была привлекательная молодая пара для медового месяца. Очевидно, они с удовольствием тратят деньги, прежде чем жениться. Мальчик в брюках-мороженом и голубом блейзере, девочка в пышном розовом платье. Весь наряд для особого ужина в дорогом ресторане, выбранном из путеводителя, торчащего из кармана его пальто. Он нес пару посылок из местных магазинов, которые открыты допоздна. Симпатичная маленькая блондинка так гордилась кольцами на левой руке, хотя пасьянс не собирался заставлять никого носить темные очки в качестве защиты от его ослепляющего блеска. Красивый, загорелый молодой человек так гордился ею. Шампанское, конечно. И еще шампанское. Ужин заказан наконец. Она должна была уйти. Он должен был уйти. Никто ничего не думал об этом; шампанское делает это с вами. Это был стол на четверых. Пакеты стояли на одном из свободных стульев. Бум. Двое погибших, семеро раненых. Никто не знает, выскользнули ли они из кальсон перед взрывом или дождались дыма и беспорядка после него, чтобы сбежать". Сандра, которая много не говорила, наконец заговорила: "У нее должно быть много наглости, чтобы вернуться в Ньюпорт. Многие, должно быть, видели ее в гораздо лучшем свете, чем я в Уэст-Палм-Бич; и тогда она была в парике. Тем не менее, мне удалось узнать ее, хотя это заняло у меня минуту или две".


"Конечно, наше волнение было еще прошлой весной, - заметила Лорел. "Люди забывают со временем. Она, вероятно, делает ставку на это и на то, чтобы держаться подальше от тех мест, где она была раньше.


Я сказал: "Те семь человек, которые пострадали, пережили это?"


Лорел на мгновение задумалась. "Я бы сказал так. Конечно, есть несколько шрамов. Но никаких ужасных уродств, никаких костылей, инвалидных колясок или постоянных больничных коек. Да, я бы сказал, что к этому времени они все в значительной степени вернулись к нормальной жизни - с несколькими неприятными воспоминаниями, конечно. Но я не слышал, чтобы кто-то из них нуждался в услугах психиатра".


Я сказал: "Хорошо, расскажи нам о мертвых".


"Пират Уильямс больше всех пострадал от взрыва. Он сидел за своим обычным столиком у окна, за которым он всегда садился, когда приходил отпраздновать одну из своих лодочных сделок. Вы бы купили подержанную лодку у человека, называющего себя пиратом? Люди покупают подержанные машины у мужчин, которые называют себя Чарли-Чатерками или Подлым Сэмом.


- Оооо, что ты только что сказал, - сказал я. "Разве ты не знаешь, что это уже не подержанные машины? Это автомобили с пробегом. Как будто глушитель больше не глушитель; это глушитель звука. Как журналисту, тебе лучше не отставать от языка, детка".


"Я не журналист, я плохой репортер", - сказала Лорел. "В любом случае, Пират был одним из наших местных персонажей, всегда выглядевшим так, как будто он только что сошел на берег через месяц на траулере, полный бакенбардов и морских ботинок. Он надел старый твидовый пиджак, чтобы соблюдать правила, когда пришел сюда; и он ничуть не возражал, когда туристы спрашивали о живописном старом морском волке у окна. Фальшивка в некотором роде; но он должен был управлять довольно хорошей верфью, а он был чертовски хорошим моряком, и ему это нравилось. Он возьмет своего старого Гаттераса на прогулку в любую погоду и посмеется над сухопутными болванами, которые боятся паршивой восьмерки. Его нельзя было назвать милым, сердечным парнем; но Ньюпорт скучает по нему.


- А другая жертва?


- Ну, она тоже пропала. Опять же, не то, что вы бы назвали милым, сердечным человеком; но Боже, она была прекрасна. Линда Энсон. Типа королевы кампуса, если ты понимаешь, о чем я. Лорел откашлялась. - Говоря об ужасных увечьях, она мне не нравилась, но вы не хотите думать, что что-то подобное может случиться с такой прекрасной девушкой. Наверное, хорошо, что она продержалась всего пару дней после того, как ее привезли в больницу; она бы не хотела так жить. Конечно, Пират продержался совсем недолго; его практически разорвало на куски".


- Они были вместе?


Лорел рассмеялась. "Боже, нет, Линда не уделяла бы старому Уильямсу времени дня. Ей нравились они молодые, красивые и богатые. Не то чтобы Пират был нищим. Судя по всему, его лодочная верфь вызывала все большее беспокойство, и он, казалось, вполне мог зафрахтовать судно. Горничная Монток. По крайней мере, так думало большинство людей, но ходили слухи. ..."


''Продолжать."


"Ну, если у вас есть что-то сомнительное, у вас есть два выхода. Вы можете либо вести себя так прямо, что вас никто не заподозрит, либо вы можете ходить и рассказывать всем, какой вы ужасный мошенник, полагая, что они подумают, что вы никогда не стали бы привлекать к себе внимание, если бы занимались чем-то действительно незаконным. Некоторые люди думали, что Пират переусердствовал со своим пиратским поступком". - Что он будет скрывать?


Она сказала немного нетерпеливо: "Давай, Мэтт! Старый триастровый моряк с законным местом работы на воде и умеренно быстрой лодкой, которую он берет в любое время, не всегда с чартерными партиями на борту? Что он будет делать там, любуясь закатом над проливом Род-Айленд?"


"У него когда-нибудь были проблемы с береговой охраной? Или кого-нибудь из наземных борцов с наркотиками?


Лорел покачала головой. "Не то, что я знаю о. Возможно, они присматривали за ним как за возможным, было бы удивительно, если бы это было не так; но это IRS занимается раскопками после его смерти. Они не в восторге от его книг. Похоже, старик не получил столько прибыли от продажи своих лодок, как он утверждал, и что верфь фактически работала в убыток; так откуда на самом деле взялись деньги?"


- Вы бы сказали, что он проводил мелкомасштабную операцию по отмыванию доходов от контрабанды?


- Я этого не говорил. Ты сделал." Она рассмеялась и потянулась за фотоаппаратом. - Что еще я могу тебе сказать? "Родственники, друзья, люди, с которыми я могу поговорить?"


"У Уильямса не было родственников, о которых я знаю. f Лодочная верфь закрылась после того, как он был убит. Никто | выступил вперед, чтобы унаследовать его или управлять им, поэтому, если вы хотите поговорить с горсткой рабочих, которых он нанял, вам придется | чтобы отследить их. Проверьте другие верфи и ! пристани. У пирата не было друзей, если не считать ничего.


- Что насчет девушки?


"Это другое. Все любили ее, теперь, когда она мертва. На самом деле, многие из них любили ее, когда она была жива. Мяу. Но она играла на поле, хотя не предлагайте этого ее родителям, если вы разговариваете с ними . Они помнят ее как непорочного ангела, конечно. Адрес есть в книге, Уолтер Энсон. Что касается мужчин в ее жизни, если вам нужны имена, я, вероятно, могу дать вам их, если вы позвоните мне в газету завтра утром. Тот, с кем она была в ту роковую ночь, был типичным представителем старой доброй новоанглийской семьи, со старыми добрыми новоанглийскими деньгами и достаточно красивым, чтобы сердце любой девушки забилось в сексуальной судороге. Джером Эллиот из Elliot Manufacturing Company Elliots. Думаю, он тоже есть в книге.


"Достаточно хорошо." Я сменил тему. "После того, как они взорвали это место, они отправили заметки в местные газеты и на телеканалы, чтобы потребовать кредита?"


"Вот так. Еще одна победа храбрых солдат Карибского Легиона Свободы в их героической войне против империализма янки. Пастапы. Буквы были вырезаны из газет и наклеены на дешевую высокосортную бумагу. Любой хороший читатель детективных романов знает, что это невозможно отследить, в отличие от пишущих машинок и почерка".


Я снова кивнул. Я уже получил все это из материала, откопанного для меня Даной Дельгадо и нашими исследователями. Я действительно не знал, что я нащупывал. Лорел поднялась на ноги и помедлила.


"Послушайте, - сказала она, - послушайте, когда речь идет о девушке с таким лицом, как у Линды Энсон, вы не должны спрашивать девушку с таким лицом, как у меня, потому что ответ, который вы получите, обязательно будет предвзятым. На самом деле, у девушки было много ума и прекрасный характер, когда стоило ей включить его. . . . Боже, я снова иду! Стервозный Беннингтон! Спасибо за напитки и сотрудничество".


Глядя, как она выходит из переполненной столовой, Сандра усмехнулась. "Можете ли вы сказать, что прекрасная королева кампуса в тот или иной момент увела мужчину у простой репортёрши?"


"Кажется вероятным. Как насчет кофе?


"Зачем портить этот приятный кайф, который у меня есть? Мэтт.


- Да, Сэнди.


"Итак, папа сделал две трети своей работы. Или твоя работа, - сказала она немного язвительно. - Вы не сказали мне об убитых двух мужчинах.


- У нас было несколько копов в волосах, помнишь?


"Это пять вниз до сих пор. Ты доволен?"


Я сказал: "Заткнись, мелкая сошка. Вы беспокоитесь о своей совести, а я буду беспокоиться о своей.


- Беда в том, что нет никаких доказательств того, что он у тебя действительно есть.


Когда мы вернулись в отель, в холле возле разрушенной комнаты, которая раньше принадлежала Сандре, стоял полицейский; но, уходя, я больше доверял контрольным сигналам, которые я сфальсифицировал. Мне сказали, что никто не входил в мою комнату из коридора - теперь нашу комнату. Внутри, пока я проверял входную дверь, которая также не открывалась с тех пор, как мы ушли, Сандра достала из сумочки свой пистолет, вытащила обойму и откинула затвор, чтобы извлечь гильзу.


Я велел ей приготовить оружие, когда мы покидали "Серебряную раковину", на всякий случай. Она вставила патрон в верхнюю часть обоймы, вставила обойму в нужное место и убедилась, что патронник действительно пуст, прежде чем убрать пистолет в сумочку. Что ж, приятно было встретить воспитанную барышню; вместо того, чтобы просто грациозно падать в обморок при виде огнестрельного оружия.


- Кто первым идет в ванную? она спросила.


- Да, - сказал я. - Мне нужно сделать пару звонков.


Траск все еще был доступен. Он уже слышал о последнем злодеянии с бомбой. Мы решили, что в сложившихся обстоятельствах ему лучше усилить наше прикрытие. Он издавал обычные стонущие звуки о нехватке рабочей силы; но еще никогда не было прикрытия, которое бы не жаловалось на нехватку рабочей силы. Затем я связался с Луи.


- Уберите их, - сказал я.


"Гальвес и Кениг? Мальчики будут рады услужить, они устали ходить за ними по пятам.


"Мальчики быстро устают, прошло всего пару дней. Но их испытания закончились. Поразите обе цели. У нас тут небольшая неприятность. К черту играть в хитрости. Мы сообщим оппозиции, что это не касается футбола; мы беремся за дело".


Я положил трубку. Сандра вышла из ванной в тонком синем шелковом халате, и я вошел. Я задержался дольше, чем она, так как она уже приняла свой ежедневный душ раньше. Когда я вернулся в комнату, она сидела, скрестив ноги, на кровати и смотрела телевизор. Комната была полна рок-н-ролла. Я наблюдал за вращением на экране, пока пьеса не закончилась, и она выключила телевизор с помощью пульта дистанционного управления, который был прикручен к столу между двумя кроватями, чтобы никто не сбежал с ним.


Я сказал: "Это забавная вещь. Телевизионные персонажи, которым платят несколько сотен долларов за то, чтобы они рассказывали вам все о зубной пасте Perfecto-dent или шоколадных батончиках Sweetiepie, говорят так ясно, что вы не можете пропустить ни слова; но джентльмены и дамы, которые зарабатывают тысячи, а то и миллионы, выкрикивая песни в эти микрофоны, ни хрена не умеют произносить. Кто-нибудь может понять эти тексты?"


Сандра сбросила халат. На ней была синяя хлопчатобумажная пижама, довольно мятая. На вид ей было лет шесть, если не считать ее глаз, которые были взрослыми и мудрыми и точно знали, почему я болтаю о телеактрисах.


Она не ответила на мой вопрос. Вместо этого она спокойно сказала: - Тебе не нужно бояться, Мэтт. Если бы я собирался изнасиловать тебя, я был бы одет в мою страстную шелковую ночнушку, ту, что была в ту ночь, когда я пришел в твою комнату и обнаружил, что Лия меня опередила. Но сегодня твоя добродетель в безопасности от меня. Спокойной ночи."


Удивительно, но я это сделал.


## Глава 17


Пробуждение Когда в комнате было светло, я некоторое время лежал, размышляя, будить ли мою соседку по комнате или дать ей поспать еще немного. Она решила мою проблему, тихо соскользнув с другой кровати и прокравшись на цыпочках в ванную, явно стараясь не беспокоить меня. Я услышал, как дверь мягко закрылась. Джон покраснел. В ход пошла зубная щетка.


Это показалось мне хорошей возможностью переодеться из пижамы в футболку, шорты и брюки. Я имею в виду, мы не провели ночь в объятиях друг друга; и я не хотел смущать ни ее, ни себя какими-либо намеками на близость, вроде застегивания перед ней брюк. Я сидел на краю кровати и натягивал носки, когда зазвонил телефон. Я потянулся к нему и приложил к уху.


Низкое контральто, которое я узнал, произнесло: "Дельгадо". Сандра появилась в проеме туалетной ниши. Одной рукой она держала свой синий шелковый халат более или менее закрытым. Зубная щетка была в другой. На ее губах была зубная паста.


- О, ты проснулся, - сказала она.


"Это для меня."


- Ладно, ладно, я могу понять намек, - сказала Сандра и исчезла.


Я говорил в трубку. "Шлем."


Коммюнике от Луи: "Цели устранены. Никаких последствий. "


"Хорошо для Луи. Что-то еще."


Дельгадо сказал: "Есть интересное развитие событий - возможное развитие событий, - но я хотел бы сделать свой доклад лично, если вы встали и принимаете посетителей".


Я вспомнил хладнокровную, мрачную, враждебно настроенную даму в кабинете Мака и решил не доставлять ей удовольствия слушать, как я начинаю удивляться: "Боже мой, как ты сюда попал".


- В любое время, - сказал я. - Я пришлю кофеварку. "У меня уже есть одна и несколько дополнительных чашек", - сказала наша деловитая дама-компьютерщица. - Я принесу поднос. Я прямо через холл от тебя.


Надев носки, я сунул ноги в туфли и пересек комнату. Я обратился к закрытой двери ванной: "Гость по делу. Женский."


"Хорошо спасибо."


Я подумывал надеть рубашку для мисс Даны Дельгадо; но если она не знала, как выглядит мужчина в нижней рубашке, пора было ей научиться. Я был мощным полевым оперативником. Мне не нужно было наряжаться для работы в офисе. Я услышал шаги в холле, подошел к двери и открыл ее так, как предписывает наставление на время кризиса; но это была правильная дама, и никто не стоял у нее за спиной, направив на нее пистолет. Я позволил ей войти и проверил коридор снаружи. Там было пусто, если не считать другого полицейского, охранявшего соседнюю комнату. Никто, кроме настоящего копа, не смог бы добиться такого взгляда безграничного терпения. Я засунул "Смит и Вессон" 38-го калибра за пояс, взял поднос с кофе из "Дельгадо" и отнес его к коктейльному столику в углу.


"Возьмите стул. Когда вы добрались до Ньюпорта?


"Вчера поздно вечером. Вчера очень поздно. Это было недостаточно срочно, чтобы разбудить тебя.


Она оглядела комнату с неубранными кроватями и заметила, я надеялся, что их две. Не то чтобы моя сексуальная жизнь или жизнь Сандры были ее делом. Она была такой же красивой, какой я ее помнил, стройной и умеренно высокой, в брюках бордового цвета и в подходящем свитере с водолазкой, что делало ее более спортивной и менее строгой, чем мужественная рубашка и галстук, в которых я видел ее в последний раз. ей. Но она все еще не была тем, что вы бы назвали приятным типом. Темные волосы были гладко убраны назад с ее лица, которое было сдержанно, но тщательно накрашено. Ее ухоженный вид напомнил мне, что я не до конца одет и еще не побрился. Эта женщина внушила мне комплекс неполноценности с первого дня нашей встречи, возможно, потому, что компьютеры для меня - закрытая книга. Я всегда чувствую, что любой, кто может говорить с этими машинами, не может говорить со мной, по крайней мере, на языке, который я понимаю.


- Я не имею в виду, что это неважно, - сказала она, садясь и беря изолированный кофейник на подносе. "Если все пойдет так, как я надеюсь, это может быть очень важно. Но может пройти несколько дней, прежде чем я смогу подтвердить. . . . Сливки или сахар?


- Черный, спасибо.


- А миссис Хелм? Она взглянула на ванную.


Я позвонил: "Сэнди, хочешь кофе?"


Через мгновение появилась Сандра в халате, но на этот раз, как я заметил, под ним не было пижамы. Она сделала это легко отметить. Вот вам и смущающие намеки на близость. Она мило улыбнулась мне.


- Ты звал меня, дорогой? она спросила.


- Мисс Дельгадо, миссис Хелм и наоборот, - сказал я. "Дана, Сандра и наоборот. Хочешь кофе, Сэнди?


Сандра кивнула. - Да, дорогая, я выпью его там и закончу одеваться, пока вы вдвоем занимаетесь своими секретными делами. . . . Черный, пожалуйста. Большое вам спасибо, мисс Дельгадо.


Мы смотрели, как она шла с чашкой в руках, свободная мантия развевалась вокруг нее.


"Привлекательный ребенок, даже с такими волосами", - сказала Дана Дельгадо.


- Прекрати, компьютерная леди, - сказал я. "Покровительство над ней ни к чему не приведет; и я немного устал от этой женской распри. Прошлой ночью мне пришлось выслушать предположительно умную женщину-репортера, делающую ехидные замечания по поводу мертвой красавицы, которая чем-то ее обидела. Этим утром у меня обычно благоразумная юная леди изображает роковую женщину в халате-прятки только потому, что ты появился. Теперь вы делаете с ехидными комментариями. Фу!"


Дана Дельгадо рассмеялся. "Бедняга, ему тяжело с женщинами?"


"Ни один из них не принадлежит мне в данный момент, включая тебя". Я посмотрел на нее и продолжил неторопливо: "Конечно, я всегда открыт для предложений".


- Уверена, что да. - Она холодно улыбнулась. "Позвольте мне видеть, если вы воздерживались от отношений со своей невесткой - несмотря на ее сексуальные выходки и эту уютную комнату, ни у кого из вас нет этого блаженного взгляда - вашим последним подтвержденным завоеванием была ее мачеха, я Я прав? Ты действительно думаешь, что я хотел бы пойти по стопам, если это правильное слово, этой девушки по вызову с завышенными ценами?


Я начал резко возражать и остановился. Было смешно защищать Лию Варек. В конце концов, это была всего лишь своего рода деловая сделка, даже если она проводилась в постели; и хорошенькая дама из Палм-Бич с сомнительной историей первой рассмеялась бы, если бы я бросился на ее защиту, как новоявленный Галахад.


- Ну, это была просто идея, - сказал я.


Мисс Дельгадо снова одарила меня той же резкой улыбкой. - О, не отбрасывайте это слишком поспешно, - сказала она. "Если моя теория будет развиваться так, как я ожидаю, мы довольно скоро отправимся вместе на прекрасные острова Карибского моря по приказу. Вы можете работать над своими идеями в пути. Судя по твоему послужному списку, я уверен, что так и будет.


Я уставился на нее. "Чей это был мозговой штурм?" Я попросил.


- Ты не доволен?


Я сказал: "Ты, несомненно, отлично разбираешься в компьютерах, Дельгадо, но здесь, на линии огня, это мало поможет. Я уже отвечаю за одну необученную женщину; но, по крайней мере, она, кажется, что-то знает об оружии. Ты?"


- Нет, но я бегло говорю по-испански. У вас рудиментарно, если я не ошибаюсь. Я также хорошо знаком с маленькими островными государствами, которые нам предстоит посетить, на самом деле я там родился; и насколько я понимаю, вы никогда не были там. У меня есть местные контакты, которые будут нам полезны. Я думаю, даже если вам придется заниматься всеми делами с огнестрельным оружием самостоятельно, вы найдете меня полезным".


Я занял другой большой стул. я наклонился вперед, чтобы нажать 168


моя кофейная чашка к ней, и она снова наполнила его; затем я глубоко вздохнул и откинулся назад, чтобы на мгновение изучить ее. Она действительно была очень красивой женщиной. У нее даже были мозги, иначе она бы не работала на Мака в ее нынешнем качестве. Я обычно не реагирую негативно на красивых и умных дам. Должна быть причина.


Я спросил: "Как дела с извинениями?"


Она резко взглянула на меня. "Давать или брать".


"Взять".


"О, я принимаю их, если они достаточно искренни". Через мгновение она спросила: "Вы предлагаете один?"


"Да. В меру искренний. Мое отношение было предосудительным. Мне жаль."


"Извинения приняты. Можно ли спросить о причине такого предосудительного отношения?"


Я сказал: "Я один из тех чувствительных людей, которые любят, когда меня любят, и ненавидят, когда их ненавидят".


Она тонко улыбнулась. - Это не совсем та репутация, которую вы имеете в магазине, мистер Хелм. Ты должен быть одним из самых ненавидимых людей в стране, по крайней мере, в определенных кругах под прикрытием. И я никогда не слышал, чтобы тебя это сильно беспокоило. ' '


Я сказал: "О, это. Я не возражаю против небольшой ненависти в сфере бизнеса. Но когда незнакомая мне дама, которая должна быть на моей стороне, проявляет ко мне неприкрытую враждебность... Я сначала подумал, что это просто естественная антипатия между служащими и полевыми людьми, но она сильнее этого. Когда я только что открыла эту дверь для тебя, твой первый взгляд был подобен ледяному ветру, льющемуся с антарктического ледника. Я предполагаю, что мое собственное отношение было инстинктивной реакцией на ваше; кроме того, я подумал, что если я буду достаточно неприятен, вы можете достаточно разозлиться, чтобы дать мне ответ. Что ты имеешь против меня, Дельгадо?


Она спокойно сказала: "Дорогой мой, ты воображаешь, вещи. Просто потому, что я не в восторге от твоей свирепой репутации или твоих смертоносных талантов...


- Нет, так не пойдет! - резко сказал я. - Враждебность - мое дело, леди. Я чувствую его запах, как ретривер чует уток. Это чувство не раз спасало мне жизнь, и оно говорит мне, что антагонизм исходит от вас волнами. Почему? Я взяла твоего парня на задание и потеряла его? Маловероятно, так как я понимаю, что вы недавнее приобретение для агентства; Я понимаю, что вас призвали для этой конкретной операции I из-за ваших навыков работы с компьютером и ваших специальных знаний. край. Так что маловероятно, что раньше вы установили близкие отношения с кем-либо из наших людей. Ну, я когда-нибудь причинял вред твоему родственнику или любовнику по линии бизнес-леди? Насколько я помню, я никогда не работал на Антильских островах, за исключением Кубы; но я работал в Мексике и на Багамах. Что я сделал тебе или твоим?


Она облизала губы. - Я думаю, ты путаешь одну эмоцию с другой. Я испытываю к тебе не ненависть.


- Это точно не любовь.


- Как насчет страха?


Я рассмеялся. "Да, ты выглядишь как робкий тип!" Она сказала: "Вы не понимаете. Как вы сказали, меня наняли из-за моей особой квалификации по отношению к людям, за которыми вы охотитесь. Я... я сделал себя доступным, потому что их нужно остановить. Легион должен быть уничтожен! Но меня воспитывали очень мягко, мистер Хелм, и вдруг я обнаруживаю, что работаю с мужчинами и даже женщинами, мировоззрение которых так отличается от того гуманизма, которому меня учили в детстве. ..."


- Ты оказываешься в логове рычащих волков, да?


Она слабо улыбнулась. "Да. И кто, судя по репутации, является одним из самых волчьих из старших псов этой стаи убийц, с которой я себя ассоциирую? Можешь ли ты упрекнуть меня в том, что я отношусь к тебе, скажем так, с небольшой оговоркой?


Я мрачно посмотрел на нее. - Если это небольшая оговорка, мне бы очень не хотелось быть рядом, когда ты действительно кого-то пугаешь, Дельгадо. Но ладно, скажем, мои извинения и ваше объяснение приняты. К делу. Что это за важные новости, настолько важные, что вы не могли передать их по телефону, вам приходилось приносить их сюда самому?"


"Карибский Легион Свободы, вероятно, очень скоро планирует провести полномасштабное заседание Совета. Вы находите это интересным?"


Я тихонько присвистнул. "Да, в самом деле. Где?"


"Вероятно, в Сан-Хуане, Пуэрто-Рико. Кажется, у них там какой-то командный пункт. Я пока не могу дать вам адрес, у меня нет всех данных, но все время поступают новые".


- Цель этого собрания?


- Этого я тоже не знаю. Может быть, они хотят спланировать свое следующее злодеяние. Или, может быть, вы заставляете их нервничать. Двое из трех человек, причастных к взрыву в Марипосе, погибли на днях. Двое членов их Совета умерли прошлой ночью. Это слишком недавно, чтобы отразить это в моих цифрах, но они могут собраться вместе, чтобы спланировать эффективные контрмеры. Конечно, я только предполагаю. Она сокрушенно покачала головой. "Я даже не уверен, что встреча состоится; На данный момент я экстраполирую очень скудные данные. Но с статистической точки зрения это достаточная вероятность, и я подумал, что вы хотели бы знать об этом, чтобы составить план на случай непредвиденных обстоятельств.


- Планы, включая тебя?


"Да. В Вашингтоне считают, что вам понадобятся мои местные знания.


Я пожал плечами. "На самом деле, нет ничего лучше, чем симпатичная девушка-гид, которая показывает мне достопримечательности чужой страны. Но тебе придется поладить с Сэнди.


Она по-прежнему единственная на нашей стороне, кто знает блондинку, бросающую бомбы, в лицо; и у меня есть личные причины присматривать за ней, пока все не уляжется.


Дана Дельгадо слабо улыбнулась. ''Это должно быть интересно управлять втроем. Очень хорошо, я обещаю быть хорошим. "Какие признаки указывают на встречу?" Она сказала: "Несколько членов Совета, за которыми я следила на компьютере, исчезли из своих обычных мест; пара уже появилась в Пуэрто-Рико. Недавно там видели и Доминика Моралеса - ну, неделю назад. Я надеюсь, что довольно скоро узнаю дату и место встречи для вас. С этой информацией вы лобос должен быть в состоянии сделать очень хорошее убийство.


Для девушки, которая утверждала, что ее воспитывали мягко, эта мысль доставляла ей большое удовлетворение.


## Глава 18


Снаружи, это был скромный белый каркасный дом с зеленой крышей, стоявший под большими деревьями - я определил большое, затеняющее дорожку, как дуб - посреди лужайки, на которой было лишь несколько сухих листьев, что означало , в это время года, что кто-то очень добросовестно занимался граблями. Некоторые соседние лужайки были довольно сильно замусорены.


Внутри это была святыня.


- Входите, входите, - сказала миссис Энсон. Она была худощавая женщина лет шестидесяти с аккуратно уложенными вокруг головы иссиня-белыми волосами. На ней было хлопчатобумажное платье с цветочным принтом и низкие белые сандалии, которые выглядели удобными и обнажали усиленные пальцы чулок. Она провела нас в гостиную. - Вы мистер Хелм, который звонил? А это барышня, которая была замужем за вашим... О, мой милый. Я вижу, что вы пострадали больше, чем тяжелая утрата; вы сами сильно пострадали! - Она смотрела на шрам, почти скрытый отросшими волосами Сандры.


- Теперь со мной все в порядке, - сказала Сандра. - Да, я его невестка.


- И эти черти не оставят тебя в покое? Мало того, что они сделали с тобой в первый раз? Миссис Энсон повысила голос и позвала вверх по лестнице. - Они здесь, Уолли. Уолли, ты меня слышал? Они здесь."


"Приходящий."


"Он немного глухой. Вы должны кричать, - сказала нам миссис Энсон. - О, да, это наша Белинда. Разве она не прекрасна?


Ей нравилось, когда ее фотографировали. Мы благодарны. Помогает. Она как будто все еще с нами, немного. Мы держим ее комнату наверху, как будто она уехала в колледж. После этого, вы знаете, она уехала в Нью-Йорк и какое-то время работала моделью, но она была хорошей девочкой, и вы знаете, как живут в Нью-Йорке. Она бы не потерпела ни одного из это , я могу вам сказать, поэтому она вернулась и устроилась на работу в страховую компанию и получила это маленькое собственное жилье, хотя почему она хотела платить всю эту арендную плату - не арендная плата ужасный в эти дни? Когда она знала, что мы будем так счастливы, что она будет жить дома. . .


О, ты где, Уолли. Вот они, те, кто звонил. Мистер и миссис Хелм. Я показывал это вам в утренней газете. Она была замужем за мальчиком, который был . . . была убита, как наша Белинда; а мистер Хелм был отцом мальчика. И они все еще преследуют ее, они чуть не убили ее прошлой ночью, разве это не ужасно?


- Да, я читал рассказ.


Мне потребовалось некоторое время, чтобы сосредоточить свое внимание на мистере Уолтере Энсоне; Мне было трудно отвести взгляд от бесконечной коллекции фотографий, которые висели на стенах гостиной и стояли в дорогих рамках на каждом доступном предмете мебели, включая журнальный столик, столики у дивана и пианино. в конце комнаты. Они варьировались от крошечных любительских снимков до гигантских профессиональных увеличений и прослеживали развитие Линды Энсон от ползающего младенца в подгузниках до белокурой и голубоглазой маленькой девочки с очень длинными прямыми волосами и брекетами на зубах, до поразительно хорошенькой девочки-подростка. до настоящей красавицы. Возможно, слишком знающая, слишком искусная в представлении себя перед камерой, но все же такая милая, что было трудно отвести взгляд.


Я пожал руку довольно низкорослому мужчине, вошедшему в комнату. - Хорошо, что вы позволили нам прийти сюда и побеспокоить вас, мистер Энсон.


Трудно было понять, как из них двоих могла получиться Линда Энсон, но никогда не знаешь, что сделают эти гены и хромосомы. Тем не менее, худая некрасивая женщина и маленький лысый мужчина не были той матерью и отцом, которых я бы выбрал, если бы занимался разведением ради красоты. На нем была белая рубашка, темные брюки, похожие на часть костюма, с мешками на коленях, и поношенные черные туфли, нуждавшиеся в чистке.


Мистер Энсон заговорил резко. - Нет, - сказал он. "Нет, это нехорошо с моей стороны. Здесь тебе не помогут".


Миссис Энсон сказала: "Уолли, пожалуйста..."


Ее муж сказал: "Нет, я должен говорить. Обычно я не хотел бы встречаться с вами, мистер Хелм, или с вашей невесткой, хотя вы оба чувствовали такую же боль, как и мы. Это не та боль, которой можно поделиться. Но я читал газету, я читал статью между строк и знаю, что вы пытаетесь сделать. Я знаю, потому что, конечно же, меня посещали те же злые, злые мысли сразу после Белинды. . . сразу после. Я полагаю, это приходит к каждому в такой ситуации. Поэтому я сказал себе, Уолтер, ты должен увидеть эти несчастные заблудшие души. Вы должны попытаться спасти их от греха, от которого вы сами были спасены только Словом". Он глубоко вздохнул, глядя на меня. Его глаза за очками в роговой оправе блестели. Он продолжил резко: - Месть не для нас, мистер Хелм. Не ищите его для себя и не заставляйте эту невинную молодую девушку напрасно искать возмездие, которое не принадлежит ни ей, ни вам. Это должно прийти из другого места. Оно придет, уверяю вас, но не в нашей компетенции доставлять его. Мы не можем узурпировать такие полномочия. Оставьте их Тому, Кому они принадлежат. ..."


Снаружи, когда мы шли по дорожке, с большого нависающего дерева сорвался одинокий лист.


Я отошел в сторону и поймал его. Однозначно дуб. Неплохо для человека, выросшего в деревне Пинон. Я мог бы даже узнать кленовый лист, если бы вы дали мне хороший экземпляр. Я аккуратно положил дубовый лист на небольшую кучу, которую сгребли, но еще не подняли. В середине квартала молодой человек в джинсах возился со дворниками маленького белого "Шевроле". Садясь в машину, он сделал определенный жест, давая мне понять, что управлять "Порше" все еще безопасно.


"Фу!" - сказала Сандра. "Ну, в этом доме рекрутов не будет!"


"Проблема с людьми, которые собираются ждать, пока Бог сделает свою работу, - сказал я, - заключается в том, что нам всегда приходится делать Его работу за Него".


- Это очень близко к богохульству, Мэтт.


"Я знаю. Я так и не закончил воскресную школу, и, думаю, это видно. Но мистер Энсон не назвал бы вас невинной девушкой, если бы увидел вас сегодня утром в распахнутом халате. И что же задумали все эти милые и любимые?"


Сандра хихикнула. - Надеюсь, я вас смутил? Вот что ты получаешь за то, что подаешь красивых брюнеток на завтрак. Куда мы пойдем дальше?"


"Я подумал, что мы могли бы взглянуть на лодочную верфь пирата Уильямса".


Пристань для яхт "Пиратское логово" и лодочная верфь находились за пределами города; нам пришлось ехать хорошо вверх по острову, чтобы добраться до него. Расположенный в бухте и окруженный летними домами, он представлял собой заброшенное зрелище. Почему-то нет ничего более пустынного, чем пристань без лодок. Ну, почти без лодок. Заболоченная деревянная гребная лодка, которая когда-то была выкрашена в зеленый цвет, была пришвартована к пристани для шлюпок, а к концу одного из пирсов пришвартовался белый каютный крейсер класса от тридцати пяти до сорока футов; на нем были выносные опоры, так что, возможно, вы бы назвали его спортивным рыбаком. Чайки захватили его и застолбили свои права обычным способом. В остальном доки были пусты и выглядели так, будто голодные морские организмы скоро съедят опорные сваи.


С одной стороны был огромный металлический лодочный навес для небольших лодок, таких, которые спускают на воду, когда они нужны, и снова поднимают, и вешают на полку или стойку, когда владелец заканчивает кататься на лодке в течение дня. За большими дверями ржавел негабаритный вилочный погрузчик. Заброшенный "Трэвелифт" стоял над прямоугольным бассейном, куда приходили большие лодки, чтобы их подхватывали стропами и припарковывали на соседнем бетоне для работ на дне или откатывали на открытый склад. Несколько обшарпанных корпусов все еще покоились там, внутри сетчатого забора. Низкое здание без опознавательных знаков предположительно было механическим цехом; был отмечен еще один офис на одном конце и корабельный магазин в другом. Довольно полный объект; казалось жалко позволить ему развалиться.


"Судя по тому, как выглядит этот забор, - сказала Сандра, пока мы стояли у ворот, - мы, вероятно, сможем найти место, чтобы пролезть под ним, если вы хотите рассмотреть его поближе".


- Ты бы испачкал эти красивые белые штаны, - сказал я. - В любом случае, я не хочу смотреть, я просто хочу, чтобы меня видели смотрящей.


"Что это значит?"


Я протянул руку, чтобы дружески погладить поблекшую вывеску над головой, на которой был изображен веселый негодяй-пират с черной повязкой на глазу и в треуголке. Я направился обратно к "порше", припаркованному на обочине подъездной дороги; стоянка пристани находилась за забором.


Уезжая, я сказал: "Послушайте, мы не детективы; мы просто занимаемся следственными действиями, пока ждем нашего присутствия и истории Лорел Беннингтон, чтобы всколыхнуть здесь все".


- Вы имеете в виду, что мистер Говард "Пират" Уильямс и его возможные связи с наркотиками вас не очень интересуют? - Честно говоря, мне плевать на его связи, если они вообще есть. Как я сказал другу Толлману, счастливые вещи - не мое дело. О, я полагаю, если бы я наткнулся на неоновую подсказку, я мог бы передать ее Тому Бенисону, парню, который заглянул после того, как Толлман ушел, прошлой ночью в Саванне. Он работает на настоящее правоохранительное агентство, в отличие от полусырых рейдеров Толлмана. Но я бы сделал это, только если бы чувствовал, что люди Бенисона, шныряющие здесь, не помешают моей собственной миссии. Честно говоря, я считаю терроризм гораздо более серьезной угрозой, чем наркотики; и я не собираюсь рисковать своими шансами уничтожить людей, которых я преследую, просто чтобы Бенисон, или Толлман, могли убрать с улицы парочку паршивых торговцев. Там, откуда они пришли, всегда будет больше".


"Террористов тоже будет больше".


"Возможно, - сказал я, - но я достаточно циничен, чтобы думать, что терроризм можно сдержать, если сделать его слишком рискованным, потому что в нем нет денег. В наши дни количество людей, которые умрут за дело, хорошее или плохое, намного меньше, чем количество людей, готовых рискнуть ради такого прибыльного бизнеса, как наркотики". Я пожал плечами.


"В любом случае, я не думаю, что мы станем намного ближе к CLL, выкапывая компромат на Пирата Уильямса или Линду Энсон. Это просто способ оставаться на виду, пока мы ждем, когда что-то сломается".


Сандра нахмурилась. - Я не совсем понимаю, что ты пытаешься сказать, Мэтт.


Я ухмыльнулся. - Может, я тоже не совсем. За исключением того, что мы должны правильно расставлять приоритеты. Нам нужен Карибский Легион Свободы, а не решение множества местных тайн, реальных или воображаемых. Компьютер Дельгадо работает над многообещающей зацепкой. Если нам пригодятся ее микрочипы, я хочу быть наготове.


Сандра поморщилась. "Готов с козлом отпущения вроде папы?"


Я сказал: "До сих пор я не слышал ничего, что указывало бы на то, что то, что он сделал для нас и для себя, навлекло на ваш папа какие-либо неприятности. Две подруги Анджелиты Йохансен числятся пешими жертвами войн с наркотиками во Флориде, и нет причин думать, что они не останутся такими". Я взглянул на нее. "Кстати, сейчас игра стоит с семи до тринадцати".


Она нахмурилась. "Игра?"


- Мы прикинули, что они набрали тринадцать очков за три взрыва, верно? Мертвые точка за штуку; раненые не в счет. А вчера вы подсчитали наш счет и сделали его пять. Ну, вы можете добавить два к этому. Артура Гальвеза и Ховарда Кенига прошлой ночью увезли по моему приказу.


Она начала задавать вопрос и остановилась. - О, это были два члена Совета. ..."


"Верно. Так что мы все еще отстаем, но выигрываем. И у меня не было ни малейшего протеста со стороны совести, ни угрызений совести".


- Что только доказывает, что его не существует, как я уже говорил вам. Сандра вздрогнула. - Называть это игрой отвратительно, Мэтт. Как те подсчеты трупов во Вьетнаме.


"Если они мертвы, они мертвы. Подсчет не повредит им. И твоя проблема в том, что у тебя странная идея, что это люди, о которых мы говорим. Мы Люди, дорогая. Это Враги. Совсем другой вид. Открытый сезон."


"Это удобный способ мышления, если вы можете им управлять. Я не могу". Она поморщилась. - Но и Ла Марипозу я тоже не могу забыть. Что это делает меня шизофреником?


Я сказал: "Нет, просто нормальный человек, в отличие от некоторых. Но отвечая на ваш первоначальный вопрос, да, я ищу козла отпущения, кого-то, кто будет нести ответственность, пока я буду вмешиваться. Давайте выясним, отвечает ли этот отпрыск знати Новой Англии Джером Эллиот. Может быть, он увидит нас в своем офисе.

## Глава 19


Нам так и не удалось увидеть офисы Elliot Manufacturing Company. После того, как я продержался несколько минут, на линию снова вышел секретарь и сообщил, что мистер Джером Эллиот-младший встретит нас на ланч в заведении под названием Chowder Hut. Полдень ровно. Она не сказала, планирует ли он оплатить счет. Если бы он был настоящим чипом из старого блока, он, вероятно, не стал бы; эти старые новоанглийские торговцы и промышленники не разбогатели, покупая еду для любопытных незнакомцев.


С телефона на заправочной станции я мог видеть, как Сандра нежно заботится о "Порше", заправляет бак, моет лобовое и заднее стекло и даже открывает моторный отсек, чтобы проверить уровень масла. На ней была черная шелковая блузка, и ее белые брюки ей очень подходили - никаких модных мешковатых шаровар для миссис Хелм-младшей. Я сказал себе, что люблю высоких блондинок и к черту крепких маленьких женщин с коротко остриженными черными волосами. Я сделал второй звонок по контактному номеру и попросил прикрыть место встречи. На этом этапе миссии, связанной с людьми, которые получали удовольствие от взрыва ресторанов, казалось неразумным отмечать обеденное свидание, не приняв некоторых мер предосторожности.


"Все готово?" - спросила Сандра, когда я вернулся к машине.


"Проверять. Мужчина мечты Линды Энсон встречает нас за ланчем. Интересно, почему."


Сандра нахмурилась. "Что ты имеешь в виду?"


Я сказал: "У нас нет официального положения, о котором знает Эллиот, и он, должно быть, чертовски устал от людей, спрашивающих его о взрывном инциденте прошлой весной. Почему он должен указывать нам время суток? Даже если ему немного любопытна другая жертва и он хочет увидеть вас, зачем делать из этого обед? Он мог бы пригласить нас к себе в кабинет, вежливо ответить на наши вопросы и избавиться от нас за десять минут".


- Я не думаю, что ты понимаешь. Сандра была очень серьезна. "Это похоже на клуб, очень эксклюзивный клуб".


Я сказал: "Я сам несколько раз видел, как что-то взрывалось, мэм".


"Для вас все по-другому, это ваше дело", - сказала она. "Вы играете в игры с . . . все время со смертью. Для нас, мирных граждан, заглянуть в ад таким образом - очень важный опыт. Это меняет все. Думаю, Джером Эллиот тоже хочет поговорить с кем-нибудь, кто там был. Сандра колебалась. - Дай мне разобраться с ним, Мэтт. У меня есть предчувствие после просмотра всех этих гламурных снимков Энсонов. . . . Позвольте мне задать вопросы, пожалуйста".


"Я никогда не спорю ни с чьими догадками. Продолжай, как говорят на флоте.


Мы убили немного времени на осмотр достопримечательностей; затем Сандра нашла ресторан в путеводителе и направила нас по указанному адресу, но мы с трудом нашли место, где оставить машину - проблема парковки в Ньюпорте не ближе к решению, чем где-либо еще. Chowder Hut оказался нарочито мрачным заведением типа салона с длинной старомодной барной стойкой и мясными столами, которые выглядели бы более аутентично, если бы не были запечатаны пластиком.


Хотя мы были как раз вовремя, ровно в полдень, там не было Эллиота, чтобы поприветствовать нас. Однако у него был зарезервирован столик, но мне это не понравилось. Хотя люди Траска должны были прикрывать нас, мне это не нравилось. Я переместил нас в угол, где я мог опереться спиной о стену. Дикий Билл Хикок однажды, всего один раз, допустил ошибку, сел спиной к двери. Я бы не хотел, чтобы он чувствовал, где бы он ни был, что он умер напрасно. Даже медленно потягивая, у нас было время значительно снизить уровень спиртного в наших стаканах и наблюдать, как заведение наполняется, прежде чем молодой бизнесмен, высушенный феном, быстрым маршем вошел, посоветовался с метрдотелем и был направлен в нашу сторону. Я встал и пожал ему руку, и мне сказали, что это Джерри. Я сказал ему, что я Мэтт, а Сандра - это Сандра.


Наряду с его беззаботным стилем общения только по имени, у Эллиота были и другие неформальные привычки; и мы увидели, как он раздевается перед боем, снимает пальто своего дорогого серого костюма и аккуратно расправляет его на спинке стула, расстегивает жилет и воротник рубашки, стягивает галстук до половины мачты и, наконец, садится с Вздох облегчения. Мне всегда казалось странным представление раздеваться в общественном ресторане, но все больше и больше людей это делают. Я полагаю, жест протеста против костюма-тройки. Должно быть приятно найти легкую революцию, которую можно выиграть, просто смело сев за обед без рубашки. Официант поставил перед ним напиток. Он взял себе здорового слизняка, с интересом глядя на Сандру.


- Так это ты девушка, которую чуть не взорвали прошлой ночью, - сказал он. В том, как он смотрел на нее, была какая-то странная сосредоточенность, и я вспомнил ее замечание об эксклюзивном клубе; Я думаю, он искал признаки общей травмы, помимо очевидного шрама. Он продолжал: "Это в два раза больше для вас, - писала газета. Что ж, мне хватило одного раза; но мы оба носим клеймо террористов, не так ли? Мое правое плечо выглядит так, будто на нем кто-то играл в крестики-нолики острым ножом".


Сандра сказала: "По крайней мере, мы все еще живы. Это делает нас счастливчиками, я думаю. Во всяком случае пока повезло. Может быть, в следующий раз они меня поймают, ублюдки. Я хотел бы привязать их всех к стульям, всех их, в хороший круг, и положить большую бомбу в середину круга, и пусть они сидят там и смотрят, как фитиль догорает очень, очень медленно, пока я смотреть с безопасного расстояния, смеясь до смерти, пока они пачкают штаны и кричат о пощаде. Милосердие? После того, как они убили моего мужа? Что ж, ты, должно быть, ненавидишь их так же сильно, как и я, после того, что случилось с твоей девушкой.


Ее дикость поразила меня; это было не в характере. Она заметила, что я смотрю на нее, и на мгновение закрыла один глаз. Я понял, что она играла на своей догадке. Что-то в мертвой Линде Энсон или в живом Джерри Эллиоте делало этот подход многообещающим.


Я присмотрелся к нему более пристально. Он показался мне довольно обыкновенным, прямо с полки молодого руководителя. Там было довольно много волос, так тщательно уложенных, что я с ностальгией вспомнил жесткую, серьезную стрижку ежиком Таллмана. Он был светло-коричневого цвета с каштановыми отблесками, которые могли быть, а могли и не быть настоящими. Лицо, которое оно так тщательно обрамляло, было мальчишеским, с милой ямочкой на подбородке и слегка вздернутым носом. Каким бы ни был цвет волос, веснушки были настоящими. Если бы он мог играть на гитаре, то разбогател бы как рок-н-ролльный идол здорового, а не дегенеративного разнообразия. Но карие глаза были встревожены, он слишком поторопился со своим виски или чем-то еще, и его реакция была немного медленной.


"Ненавидеть? Ну, естественно, я ненавижу этих суки; но ты ошибаешься насчет Линды. Она не была моей девушкой. Я имею в виду... - Эллиот поморщился. "Мы ходили вместе, конечно. Но это было тогда, когда мы все вместе были детьми. Тот вечер в "Серебряной раковине" был просто дружеским свиданием в память о старых временах. Я собирался жениться в следующем месяце". Он снова сделал гримасу. - Черт, по тому, как все вели себя потом, можно подумать, что взорваться с девушкой - это то же самое, что оказаться с ней в постели!


"Что случилось?" - спросила Сандра. - О свадьбе, я имею в виду.


"О, это произошло по расписанию". Он снова изобразил свою мальчишескую гримасу. "Объединяйтесь вокруг флага, мальчики и девочки, даже если фотография жениха только что попала на первые полосы газет вместе с фотографией городского бродяги, и ему придется маршировать по проходу с рукой на перевязи, чтобы напомнить всем о своей неосмотрительности. Джанет очень преданная девушка".


- Это твоя жена? - спросила Сандра.


"Да. Джанет Уайтли как была. Очень хорошая семья, Уайтли, но в их артериях сильно течет старая пуританская кровь. Он сделал глоток из своего напитка, посмотрел на стакан и сокрушенно покачал головой. "Я должен покаяться за это, я должен был отказаться от демонического рома, но я не мог выносить разговоров о...". . . об этом на трезвую голову".


- О бомбежке? - спросила Сандра.


- Это то, что вы пришли сюда услышать, не так ли? Его голос был немного угрюмым. "Ну, я всем говорил, почему не тебе? Насколько мне известно, все это заняло всего секунду или две. Мы сидели, разговаривали и допивали остатки вина, ожидая десерта, когда что-то ударило меня в спину и правое плечо. Было что-то вроде волны тепла и звука, на самом деле не шума, если вы понимаете, о чем я, а просто сильного, оглушающего, ошеломляющего шока".


Он взглянул на Сандру, и она сказала: "Я знаю".


"Это было похоже на кошмар, - продолжал Эллиот. ''Я имею в виду, это было нереально. Один момент мы вежливо разговаривали за нашим вином; В следующий раз я почувствовал, как эта невероятная сила взорвала мое плечо и спину, и пучеглазым смотрел на лицо и платье Линды. . . ну, они были просто сорваны прямо с нее. По крайней мере, так казалось: клочки плоти и лоскуты ткани - и кровь, много крови - как бы струились от нее, как когда одно из этих существ распадается на части в фильме ужасов. И стекло, много стекла. Я вспомнил, как задавался вопросом, откуда берется все это стекло, даже когда меня швыряло на нее сверху вместе со столом и всем, что на нем. Следующее, что я осознал, я был в больнице". Он взглянул на Сандру. - Ну, ты знаешь, каково это. Вы прошли через это.


Она сказала да. Я стараюсь не вспоминать".


Он пожал плечами. "Зачем пытаться? Это там, как шрамы. Он может немного исчезнуть, но мы никогда не избавимся от него полностью. Я все еще вижу... - Он остановился, допил остатки своего напитка и подал знак официанту, чтобы тот налил еще. Он продолжил: "Что на самом деле произошло, так это то, что позади меня стояла одна из тех подставок для сервировки, а немного правее, вы знаете, одна из складных рабочих мест с подносом на ней. На подносе стояли грязные тарелки и вещи, а также большой стеклянный кувшин с водой. Ну, взрыв все это подхватил и швырнул в нас. Меня разрубило летящим фарфором, и мне сказали, что вилка воткнула мне в плечо, как копье. Линда ударила кувшин с тяжелой водой прямо в лицо; он как бы взорвался при ударе.


Это сломало ей череп вдобавок ко всем поверхностным повреждениям, если хотите. что поверхностный. Ее продержали в живых пару дней, но она так и не пришла в сознание. Может быть, и к лучшему, что она никогда не знала, что с ней сделали. Он замолчал на мгновение; затем он слегка вздрогнул и потянулся за свежим напитком, поставленным перед ним. Он попробовал его и поставил. - Может быть, нам лучше заказать. Я должен увидеться с кем-то в офисе в час. У них есть похлебка, похлебка и еще похлебка. Устрицы, моллюски, рыба, что угодно. Очень существенный; одна тарелка - полтора приема пищи. Но если вы не можете взять похлёбку, вам подадут неплохой гамбургер".


Все согласились на суп из моллюсков. Он оказался очень хорошим, кремовый продукт из Новой Англии, а не более тонкий манхэттенский; и мы мало разговаривали, пока выгребали его из огромных мисок.


- Напоминает мне пикники на пляже, когда я был ребенком, - наконец сказал Эллиот, откидываясь на спинку стула со вздохом удовлетворения. "Мы сами выкапывали моллюсков во время отлива и готовили их в водорослях".


"Была ли Линда девушкой для пикника?" - спросила Сандра.


Эллиот коротко рассмеялся. - Не так, чтобы ты заметил. Джанет была - мы все выросли вместе - но Линда! Грипп, грипп, грипп. Песок в ее туфлях. Жуки в ее волосах. Но, Боже, она тогда была хорошенькой!


Сандра осторожно заговорила: "Если бы кто-нибудь показал тебе, как взломать этот отряд, Карибский Легион, чтобы отплатить им за то, что они с ней сделали..."


Он снова рассмеялся, коротко и резко. - Вы не представляете, насколько нелепо это предложение! Потом он понял, что предал больше, чем собирался, и поспешно продолжил: - Я имею в виду...


- Ты имеешь в виду, что она шантажировала тебя, не так ли? - сказала Сандра.


Наступило долгое молчание. Наконец Эллиот облизал губы и спросил: "Откуда ты знаешь?"


"Я видел ее фотографии в доме ее родителей. Красиво, но довольно аморально и беспринципно. Обычные стандарты человеческого поведения были не для нее". Сандра пожала плечами. - Кроме того, зачем еще вам подвергать опасности свой предстоящий брак, позволяя себя видеть на публике с женщиной, которую вы сами только что назвали городской бродягой? Вы бы не назвали ее так, если бы все еще любили ее, так что это вряд ли могло быть дружеским прощальным свиданием, о котором вы заявили. Должно быть, она каким-то образом скрутила тебе руку, чтобы ты угостил ее ужином в одном из лучших ресторанов города.


Эллиот покачал головой. - Ты умная девушка, Сандра, и у тебя есть основная идея, но ты немного упустила детали. Линда действительно хотела, чтобы мы встретились в знакомой ей захудалой придорожной забегаловке; но до свадьбы оставался всего месяц, и я не собирался ввязываться в какие-то подлые закулисные свидания с девушкой, которую Джанет ненавидела. Если бы мне пришлось увидеть Линду - а она сделала это настоятельно, - было бы безопаснее сделать это прямо на открытом воздухе в Серебряной Раковине.


Сандра сухо сказала: - Не так уж и безопасно, как оказалось; но вы не могли знать, что к вечеринке присоединится банда карибских фанатиков. ''


Эллиот проигнорировал это. Он сказал: "Вы довольно хорошо угадали; вы могли бы также услышать остальные. Это было то, что произошло много лет назад. Линда забеременела. Это могло быть мое. Она сказала, что это так. Я выбил у своих родителей достаточно денег, чтобы заплатить за аборт, не сказав им, зачем он мне нужен. Я пошел с ней туда, где это было легко и законно, неважно где. У Линды были улики, все счета с моим именем. А Джанет довольно сдержанная - я рассказывала вам об этих пуританских Уайтли - и она всегда сильно переживала по поводу всего этого права на жизнь, даже до того, как они начали так это называть. Конечно, она знала обо мне и Линде, в то время это должно было быть совершенно очевидно; но одно дело - давняя любовная связь. Возможно, ей было труднее принять тайную беременность и аборт. По крайней мере, Линда думала, что я буду готов заплатить за сокрытие информации.


- Для чего ей нужны были деньги?


- Тридцать пять тысяч, - сказал Эллиот. Он взглянул на меня, когда я свистнул, и тонко улыбнулся. "Да, Линда никогда не была пикером. Она не сказала, зачем ей это было нужно, но у меня сложилось впечатление, что она играла в одну из своих охотничьих игр с джентльменом в Нью-Йорке, который не был настоящим джентльменом. Их немного, в Нью-Йорке. Что именно он покупал, а она продавала, было не совсем ясно - какой бы красивой она ни была, я не вижу, чтобы кто-нибудь платил тридцать пять тысяч только за то, чтобы переспать с ней, но она удержалась от него в каким-то образом, и он хотел вернуть свои деньги, скряга.


"Может, это был игровой долг?" - спросила Сандра. Эллиот пожал плечами. - Думаю, да. Когда я ехал с ней, это не было одним из ее пороков, но она их быстро подхватила. Его голос был горьким, разочарованный голос человека, вспоминающего ангела с перепачканными в магазине крыльями. Он продолжил: "Конечно, она уже потратила деньги. Мужчина, по-видимому, сказал ей, что, если она не заплатит к определенной дате, он пришлет нескольких своих друзей посмотреть на нее с кастетом. Вот почему она сбежала из Нью-Йорка и вернулась сюда, надеясь, что он не сможет ее найти. Однако он выследил ее; ей только что позвонили от него и напомнили, что ее время почти истекло. Так что тридцать пять штук, пожалуйста, или Джанет узнает самое худшее о мужчине, за которого она собирается выйти замуж. Он поморщился. "Конечно, с Линдой вы никогда не знали. Тот грозный джентльмен из Нью-Йорка, который не был джентльменом , мог быть совершенно воображаемым. У нее могло просто развиться навязчивое желание соболиной шубы".


Он допил остатки второго напитка и огляделся в поисках официанта, но передумал и оттолкнул от себя стакан. Люди уже уходили, покончив с едой.


- Мне нужно вернуться, - сказал Эллиот, взглянув на часы. "Конечно, я сказал ей, что никакой сделки нет. Я имею в виду, я не мог позволить этому стать привычкой. Тот давний аборт, за который я заплатил, был в порядке; она имела право на всю помощь, в которой нуждалась при таких обстоятельствах. Но теперь... Я не мог допустить, чтобы она думала, что у нее что-то есть на меня, и появлялась с протянутой рукой каждый раз, когда ей нужна была шуба, или еще деньги на азартные игры, или что-то еще. Во всяком случае, я сказал нет. Я сказал ей, что сам увижусь с Дженет в тот же вечер и все расскажу ей; а мисс Линда Энсон поступила бы разумно, согласившись на хороший обед и забыв обо всем этом.


- Держу пари, ей это не понравилось, - сказала Сандра.


- Она этого не сделала. Голос Эллиота был мрачным. "Я не понял, что за человек... Я думаю, что она, должно быть, была под чем-то. Она пила не очень много, только вино, но, возможно, оно отреагировало на что-то, что она приняла ранее, чтобы подготовиться к интервью. Как бы то ни было, она начала ласковым тихим голосом, ласково улыбаясь мне через стол и рассказывая обо мне и о себе. . . . Она сделала все грязным, все, чем мы делились, когда были моложе. Я был очень влюблен в нее, и она рассказала мне, какой ценной сукой она считала меня, слоняющегося вокруг нее, как ласковый щенок. Затем она принялась за Джанет. Я полагаю, она ревновала, ей никогда не нравилось отдавать мужчину другой женщине, даже если она больше не хотела его; и она говорила довольно порочные вещи. К тому времени, когда она закончилась. . . ну, насколько я понял, этот нью-йоркский хулиган мог заполучить ее, если бы он сделал это быстро; иначе я бы сделал всю работу за него.


"Действительно?" - спросила Сандра.


Он смотрел на нее на мгновение; потом он по-мальчишески усмехнулся. "Ну, наверное, не совсем так. Но я был очень зол; достаточно зол, чтобы сказать себе, что я хотел бы убить ее. И она знала, что я думал об этом. Она смеялась надо мной, потому что знала, что у меня никогда не хватит смелости. Я до сих пор вижу ее сидящей там с запрокинутой головой и смеющейся, когда раздался взрыв. . . получилось. Должно быть, она умерла, думая, что каким-то странным образом, каким бы злым я ни был, мне все-таки удалось это сделать. Достаточно разозлить Эллиота, и он взорвется, как бомба. Нереально! Он покачал головой. - Но вы понимаете, почему я не горю желанием присоединиться к вашему крестовому походу против отряда Легиона. Каким-то образом эта их бомба выровняла мою жизнь и развеяла секреты, которые могли разрушить мой брак - я рассказал все Джанет после того, как очнулся в больнице. Ей это, конечно, не понравилось, но она пережила это, и мы прекрасно ладим. Он встал и начал застегивать жилет. - Что ж, было приятно поговорить с кем-то, кто прошел через такой же жестокий опыт, даже если она чертовски хороша в том, чтобы выпытывать секреты из людей. До свидания, Сандра. . . Мэтт.


Мы смотрели, как он уходит, натягивая пиджак и поправляя галстук, когда он прошел через ресторан к стойке, расплатился и исчез за дверью. Я молча извинился за свои прежние мысли о скупых жителях Новой Англии.

## Глава 20


Сандра задумчиво потягивала кофе, все еще глядя на дверь, за которой исчез Эллиот. - Бедный парень, - сказала она. - Он все еще любит ее. Я уставился на нее. "Тогда я бы не хотел слышать, как он говорит о девушке, которую ненавидел. Учитывая, что девка мертва, он точно не нанес много ударов.


"Это то, что я имею в виду. Он пытается доказать всем, включая себя, что она никогда ничего для него не значила. Но он не очень хорошо справляется, по крайней мере, не с самим собой". Она допила кофе и поставила чашку. - Ну, разве ты не собираешься рассказать мне, каким прекрасным следователем я оказался?


"Ты был великолепен. Все, что вам сейчас нужно, это проверить стойку, винты с накатанной головкой и иглу, наполненную скополамином или чем там сейчас пользуются.


Она поморщилась. "С кем мы будем бороться дальше?"


"Я не знаю. Я надеялся, что кто-нибудь сделает ход, который даст нам повод следовать. ..."


"Г-н. Шлем?"


Я поднял глаза и увидел метрдотеля. В данный момент он смотрел не на меня, а на Сандру, проверяя; ясно, что ему велели найти джентльмена, сопровождающего молодую леди с поврежденным скальпом.


"Да?" Я сказал.


Он обратил свое внимание на меня. - Вы мистер Хелм?


Вам звонят. Вы можете взять его на столе.


"Спасибо." Я пошел туда и взял телефон, который мне предложил кассир. "Шлем."


Голос, который я не узнал, дал мне кодовое слово, которое я знал. Затем он сказал: "Контроль вызовов. Повторяю, позвоните в Управление. "Проверять." Я отдал телефон кассирше, поблагодарил ее и вернулся к столу. Я положил немного денег, не зная, позаботился ли Эллиот о чаевых. - Мы уже в пути, - сказал я.


"Беда?" - спросила Сандра, вставая.


"Вероятно. Я должен найти таксофон. Пойдем посмотрим, что скажет этот человек".


Десять минут спустя я стоял в углу вестибюля мотеля недалеко от города и слушал, как голос Траска сообщает мне последние новости: в маленьком доме в Олд-Сейбруке, штат Коннектикут, произошел мощный взрыв. Прислушиваясь, я мог видеть парковку мотеля через соседнее окно, но я не мог видеть тенистый угол, где был припаркован "Порше".


- Я полагаю, это тот дом, о котором я думаю.


"Вот так."


"Наносить ущерб?"


"Общий. Огонь помог. Полиция пытается определить, принадлежат ли трупы, найденные в обломках, владельцам записи, некоему Мэтью Хелму-младшему и его жене Кассандре. Вашингтон говорит, что нам лучше исправить их, прежде чем они наделают слишком много ложной рекламы".


- Сколько трупов? Я попросил.


"В настоящее время у них достаточно фрагментов, чтобы сказать, что это были не собаки и не кошки, и что их было больше одной, поскольку мало кто приходит с двумя левыми руками. Это был настоящий взрыв. Длинный фордовский фургон, черный или темно-синий, с темными окнами, из которых можно видеть, но не внутрь, торчал поблизости; соседи видели это несколько раз и думали вызвать полицию. Он был припаркован за полквартала до взрыва; его не было потом. Свидетель считает, что у него был номерной знак другого штата, но она не уверена, насколько далеко от штата. Другими словами, все, что мы знаем, это то, что это был не Коннектикут, и я бы не был в этом так уж уверен. Вы же знаете, какие бывают свидетели.


Я сказал: "Вчера мы проезжали мимо этого дома".


"Да, я читал отчет агента, прикрывающего вас".


"Мы не заходили внутрь. Официально, если копы спросят, мы не вошли, потому что было уже поздно, и нам оставалось около шестидесяти миль до Ньюпорта, чтобы забрать бронь в гостинице. Неофициально, только между нами, мы держались подальше, потому что мы просто направились туда под влиянием момента, не дав вам возможности проверить место. Может быть, мы были умны; может быть, в то время дом уже был заминирован. Или, может быть, увидев, что мы только бегло осмотрели его снаружи, CLL решило, что Сандра должна была заставить нас вернуться для тщательной инспекции позже. В конце концов, это был ее коттедж для медового месяца, более или менее; и она отсутствовала несколько недель. Поэтому они послали кого-то, чтобы оставить ей запоздалый свадебный подарок, но он небрежно с ним и взорвал себя вместе с другом. Или она сделала; это снова могла быть Анжелита Йохансен. Эта блондинка оборачивается. Это одна из возможностей. Другое дело, что вне зависимости от того, когда для нас была поставлена свистулька, предположительно CLL, она была приведена в действие какими-то посторонними посетителями, может, просто незадачливыми взломщиками. Ведь дом, оставленный пустовать так долго, в эти беззаконные дни, так и просится на взлом. Фургон будет как раз тем, что они будут водить, чтобы увезти телевизоры и микроволновые печи".


Траск сказал: "Что ж, властям потребуется некоторое время, чтобы сложить человеческие пазлы и провести идентификацию, если предположить, что они смогут найти достаточно частей. Между тем, Вашингтон считает, что, поскольку она находится в этом районе, миссис Хелм должна появиться, ужасно огорченная разрушением своего дома, конечно, давая вам возможность узнать об этом больше. ''


- Проверьте, - сказал я. - А пока присмотри за нашим номером в отеле в Ньюпорте; мы не хотим, чтобы это превратилось в дым и пламя, когда мы вернемся сегодня вечером и откроем дверь".


Когда я вернулся в "Порше", у Сандры были открыты окна и откинуто сиденье; она, казалось, спала, но ее сумочка была у нее на коленях. Она потянулась к нему, когда услышала, как я подхожу, просовывая руку внутрь. Несмотря на ненасильственное отношение, которое она пыталась поддерживать, девочка проявляла прекрасное чувство самосохранения, в отличие от киногероев, которые никогда не мечтают о том, чтобы достать оружие, даже когда их преследует по дому с привидениями слюнявый маньяк с тесак в руке и убийство на уме.


- О, это ты, - сказала она, закрывая сумочку и поднимая спинку сиденья. "Эта засекреченная телефонная беседа заставляет меня нервничать. . . . В чем дело? *


Я колебался, не зная, как много значил для нее дом Олд Сейбрук. Тогда я сказал ей. Она долго молчала. Наконец она криво улыбнулась мне.


- Ну, это один из способов избежать уборки, - сказала она. "Я полагаю, что мне нужно посмотреть на это. Что от него осталось. Пойдем."


Довольно скоро мы покинули острова Род-Айленд и вернулись на материковую часть Род-Айленда. Мы взяли старую добрую 1-95, шоссе, по которому мы выехали из Флориды. Это вернуло нас в Коннектикут, где мы проехали Мистик, где держат высокие корабли, и Нью-Лондон, где держат подводные лодки. В Коннектикуте есть странный закон: вы не можете обгонять направо на четырехполосном шоссе. Любой медлительный придурок, которому хочется задержать все движение в одном направлении, может просто прогуляться по левой полосе, законно перекрыв эту половину шоссе; и многие из них делают. Подъезжая к реке Коннектикут с Олд-Сэйбруком, на дальнем берегу, почти на виду, мы столкнулись с пробкой: Мост ремонтировался. К этому времени мы довольно хорошо привыкли к зонам строительства шоссе, но это был призовой экземпляр, и он задержал нас на двадцать минут.


Когда мы снова набрали скорость к западу от реки, Сандра резко подняла глаза и сказала: "О, тебе надо было выбрать этот выход!"


Я сказал: "Я знаю, но - не смотри по сторонам - у нас есть большой черный фургон с темными окнами примерно в четырех машинах позади. Она резко взглянула на меня. - Тот, о котором ты мне рассказывал? Тот самый, о котором тебе рассказали?


Я пожал плечами. "В мире полно черных фургонов, но давайте проверим его. Я полагаю, что все дороги налево здесь просто ведут на юг на несколько миль к проливу Лонг-Айленд. Нам нужно больше места. Ты жил здесь, подумай хорошенько. Дайте мне хорошую маленькую извилистую дорогу направо, без лишнего количества городов и домов. Предпочтительно тот, который вы хорошо помните, чтобы вы могли объявить ход".


"Извилистые маленькие второстепенные дороги - это то, что Коннектикут делает лучше всего". Она задумалась на мгновение. - Три выхода вверх по линии... нет, два, сейчас. Возле магистрали есть небольшой участок пригорода, но затем вы попадаете в какой-то довольно пустой лес на некоторое время. . . . Там, впереди. "Я вижу это. Не беспокойтесь о парне позади, пока я не скажу вам; У меня он в зеркалах. Просто наблюдай за дорогой впереди и постарайся вспомнить, что будет дальше, и держи меня в курсе".


"Успокойся, спускаясь по трапу; внизу есть знак стоп. Это слепой перекресток, и они проезжают быстро".


"Проверять. Вот так."


Я сделал это по инструкции, используя сигнал поворота и осторожно снижая скорость на полосе торможения, прежде чем спуститься по рампе и полностью остановиться у знака "Стоп". Водителю фургона, который следовал за нами, ничего не оставалось, как остановиться позади нас. Я следил за зеркалами, но там сзади не опустились окна и не появилось оружие. Темное стекло придавало машине слепой вид, как будто внутри действительно никого не было, как будто это была просто часть злонамеренного механизма, следящего за нами по собственной злой воле. Я снова включил сигнал поворота, как хороший мальчик, подождал, пока проедет пикап с местными номерами, и направился на север по двухполосной асфальтированной дороге позади него. Фургон последовал за ним.


Я сказал: "Похоже, это наш человек. Он идет прямо вместе с нами.


- Как он нас забрал?


- Должно быть, он рассчитывал, что нас вызовут на место происшествия, как только в доме взорвется грохот. Есть только один мост через реку Коннектикут, идущий из Ньюпорта; следующий вверх по течению. Все, что ему нужно было делать, это ждать где-то на подъездах, пока мимо не пронесется яркая маленькая спортивная машина".


"Остерегайтесь детей и собак здесь. . . . Ладно, теперь можешь немного погуглить, если хочешь.


Это был захудалый небольшой лиственный лес с несколькими домиками, разбросанными вдоль дороги тут и там. Асфальт, казалось, был уложен прямо на извилистую среди деревьев извилистую колею. Я немного увеличил скорость. Фургон последовал его примеру. Пикап впереди свернул в узкий переулок, оставив нам дорогу.


Я сказал, глядя в зеркала: "Приготовься к старому кинематографическому распорядку. Вы знаете, тот, где машина сзади врезается в машину впереди. . . . Вот он идет, подождите".


Я смотрел, как в зеркалах быстро появляется квадратная черная передняя часть фургона. Двойной хват по старой привычке, я


понизил передачу и подождал, пока его тяжелый бампер почти не врезался в нас, прежде чем я нажал на педаль газа. Porsche присел на корточки под приливом мощности, шины застрекотали, и мы отскочили, оставив несколько дюймов в запасе. Я заставил его выглядеть отрывистым и паническим, с большим количеством рыбьего хвоста. Я притормозил, как только смог, как будто эти высокие скорости - думаю, мы разогнались до шестидесяти - ужасно пугали меня на этой узкой дороге.


Сандра спокойно спросила: "Как ты думаешь, кто это, Мэтт?" Я пожал плечами. - Я бы сказал, кто-то, кто нас не любит. "Смешной!"


Парень сзади, кем бы он ни был, снова начал набирать обороты, действительно толкая тяжелый фургон за нами. Это было сердитое вождение, и это было плохое вождение; он без необходимости злоупотреблял шинами, тормозами и трансмиссией. На поворотах большой грузовик кренился, как парусник при сильном ветре. Я знал, что в его воображении он видел то, как это всегда работало по телевизору: автомобиль сзади неоднократно врезался в бампер впереди идущего автомобиля, пока жертва не потеряла управление и не полетела с дороги, вспыхнув пламенем в воздухе. Я так и не понял, что может поджечь машину еще до того, как она упадет на землю, но они делают это все время на экране. Почему беспомощная жертва никогда не упирается ногой в брандмауэр и не удирает оттуда, или, по крайней мере, не дает своему преследователю гонку, насколько это возможно, - еще одна загадка, которую я так и не разгадал. Эти киногерои всегда просто сидят, пассивные и отчаявшиеся, ожидая следующего большого удара позади.


"Что будет?" - спросила я, наблюдая, как он набирает в зеркалах, позволяя ему набирать. "Включите меня".


"Похожие извивающиеся вещи еще на милю или около того, затем резкий поворот налево у озера. . . . Ну, это просто еще один заболоченный пруд, их здесь десятки, но я помню этот, потому что на нем обычно парочка лебедей".


- Не думаю, что у нас будет сегодня много времени для наблюдения за птицами. . . . Ой, вот он снова!"


Мы прошли процедуру второй раз. Я как-то туго соображал, как оказалось, только в последний момент я обнаружил, к удивлению, к удивлению, что противный человек все еще пытался ударить нас. В отчаянии я включил несколько передач, нажал на педаль газа и выбрался из-под, в панике мотаясь по дороге. Затем снова постепенное замедление, когда я отступал от этих страшных скоростей. . . .


- Как далеко до озера?


"Теперь я вижу знак кривой".


''Держись крепче. Я собираюсь попытаться сбросить его там. . . . Давай детка!" - прошептала я, наблюдая, как фургон снова становится больше в зеркалах. - Иди к папе, он хороший мальчик!


"Я вижу озеро сквозь деревья. Это очень резкий поворот, Мэтт.


"Будем надеяться, что ваша машина так хороша, как вы говорите". Я обратился к изображению в зеркалах: "Давай, давай на, чего ты ждешь там сзади? Не струсь сейчас!" Он пришел прямо и верно, как молодой канадский гусь к хорошему коллеру с убедительным набором приманок. Я мысленно скрестил пальцы; если бы мы встретили движение на дороге в неподходящий момент, это могло бы стать неловким. Теперь я мог видеть блеск воды сквозь деревья впереди. Мимо пронесся предупреждающий знак поворота.


"В настоящее время ты оглянись!" Я сказал. - Я буду слишком занят, чтобы следить за ним. Вызовите это: скажите мне, насколько он близок и как быстро он набирает обороты".


Она повернулась на своем месте. "Он быстро приближается. . . . так лучше, - сказала она, когда я заправил завод "Порше" бензином. "Но он все еще набирает. Три длины автомобиля. Два. Он очень близко, Мэтт. ..."


Кривая была крутой, все в порядке. Я удерживал скорость, пока осмелился, все еще молясь о чистой дороге.


"Мэтт!"


Я уже был хорошо на передачах. Я сильно ударил по дроссельной заслонке и перерезал колесо. Задние колеса сорвались, и маленькая машина резко качнулась влево, как открывающиеся ворота, не оставив фургону ничего, о чем можно было бы удариться, хотя мне показалось, что я услышал или почувствовал легкий удар бампера о бампер, когда он пронесся мимо нас. Потом дорога была заполнена Порше, но нам повезло, ничего не произошло, когда я вывел его из левого кювета и взял под контроль за поворотом.

## Глава 21


Я потянул съехал на обочину дороги и затормозил. Мы сидели там минуту или две, переводя дыхание, хотя я не знаю, зачем нам это нужно. Машина сделала всю работу.


"Он ушел прямо в пруд, - сказала она.


- Напугать лебедей до чертиков, без сомнения.


"Ну, я не совсем искал лебедей, но я видел белую вспышку в стороне, когда он ударялся о воду. Мэтт.


"Да?"


Она наблюдала за мной. - Ты делал это раньше, не так ли?


Я сказал: "Они всегда так одержимы идеей убить парня впереди, что забывают о спасении парня сзади. Их." Я мог видеть, что она все еще чувствовала определенное количество реакции, поэтому я продолжал говорить, чтобы успокоить ее - и, возможно, себя тоже. "В прошлый раз мы ехали в моей Mazda по горной дороге в Нью-Мексико. Оппозиция момента отправила нам большой полуфинал. Их мальчик разгорячился, как и этот. Он взял с собой сто футов ограждения, когда спускался со скалы".


Сандра вздрогнула. Через мгновение она сказала: "Нам лучше вернуться туда, не так ли?"


"Почему?"


"Человек в фургоне. Он, наверное, ранен".


Я сказал: "Я просто давал ему достаточно времени, чтобы утонуть. Надеюсь, это хорошее глубокое озеро.


Но когда мы добрались туда, оставив "Порше" припаркованным подальше от дороги и пробравшись сквозь заросли, мы обнаружили, что фургон ни в коем случае не исчез из виду. Он прошел около двадцати футов в пруд, прежде чем лечь отдохнуть на левый бок, как усталая лошадь. Должно быть, при ударе он поднял приливную волну для младших классов; грязь и водоросли все еще сочились из него, но сзади он был погружен менее чем наполовину. Пока я искал признаки того, что поблизости кто-то вышел на берег, по дороге позади нас проехала машина; но оттуда не было видно обломков, а повреждение растительности могло произойти в любой момент в течение последних дня или двух.


- Похоже, он все еще на борту, - сказал я. - Если только он не переплыл озеро. Я не вижу признаков того, что он приходил сюда. . . . Куда ты идешь?" Я схватил ее за руку, когда она начала спускаться по берегу.


Она потрясенно посмотрела на меня. - Мы должны вытащить его, не так ли? Судя по тому, как он лежит, он может быть под водой, без сознания и тонет!"


"И это не могло случиться с более хорошим парнем. Сука-сонофа пыталась нас убить, помнишь?


"Отпусти меня!"


Она сделала внезапный рывок, который, когда я потянул ее назад за руку, прижал ее ко мне. Я схватил ее за оба плеча, намереваясь встряхнуть в нее немного здравого смысла. Я недооценил силу синдрома Флоренс Найтингейл. Я не принял меры предосторожности, которые я бы использовал, инстинктивно борясь с мужчиной или женщиной, которых я считал опасными. У нее был точный выстрел, и она нанесла удар, ударив меня коленом в пах, не сильно, но и там не так уж и много. Боль была такой же шокирующей, как всегда. Я лишь смутно осознавал, что она вырывается. Я смутно задавался вопросом, как, черт возьми, мне вообще удалось запутаться с чокнутым мальчишкой, который кастрировал человека, спасшего ей жизнь, чтобы спасти человека, пытавшегося ее убить.


Когда мне удалось выпрямиться, она уже шла по грязному пруду, не обращая внимания на свои красивые белые штаны. К этому времени у меня в руке уже был револьвер 38-го калибра, но было уже слишком поздно. Она была на линии огня и двигалась так беспорядочно, пробиваясь через грязь и водоросли, что я не рискнул выстрелить мимо нее. В противном случае я бы систематически прочесывал фургон, чтобы убедиться, что пассажир безвреден, прежде чем она доберется до него. Конечно, я мог смело броситься туда, чтобы вытащить ее обратно в безопасное место, но если бы она была права насчет бедной беспомощной жертвы внутри, я бы ни за что не промок, а если бы я был прав насчет кровожадного ублюдка, я бы был бы мертв вместе с ней. Mac не запускает никаких суицидальных агентов.


Я поднял сумочку, которую она бросила мне в ноги. Очевидно, я был немного преждевременным, когда восхищался ее прекрасным чувством самосохранения: она даже не взяла с собой пистолет для своей идиотской миссии милосердия. Положив в карман автомат для дополнительной огневой мощи и запасную обойму, которую она носила с ним, я бросил сумку на берег, чтобы присоединиться к туфлям на высоких каблуках, которые она сняла перед тем, как войти в воду. Я укрылся за деревом, из которого я мог обстреливать фургон сзади и спереди всякий раз, когда попадал в зону обстрела. Сандра приближалась, уже почти по пояс, усердно работая против сопротивления грязи и сопротивления воды. Я подавил желание закричать на нее, чтобы она вернулась; зачем зря дышать? Она уже болезненно ясно дала понять, каким будет ее ответ.


Дойдя до фургона, она на мгновение остановилась, чтобы отдышаться. Затем она подергала ручку большой задней двери, но она была заперта или застряла. Подергав ручку минуту-две, она бросила ее, немного подвинулась и нагнулась, чтобы заглянуть в закопченное стекло правого заднего стекла. Левый был довольно хорошо погружен.


Я видел, как она внезапно бросилась в сторону. Очевидно, она увидела что-то враждебное внутри. Звук выстрела был приглушен, но не ее вздох, когда она хлопнула ладонью по левой руке. Она попыталась бежать, но липкая грязь выдала ее, и она упала вниз головой - ее единственный разумный шаг с тех пор, как она уперлась коленом в мои яички. Из фургона прозвучало еще два приглушенных выстрела, но оба не попали в нее. Один проделал звездообразную дыру в черном стекле двери, другой пробил черный металл в футе от него, рядом с выходным отверстием первого выстрела, того самого, что окрылил Сандру.


Я поменял ружья, так как высокая точность здесь не требовалась: у меня не было реальной цели, по которой можно было бы стрелять. 38-й калибр был лучшим оружием, которое у меня было, и я хотел приберечь его для финальной схватки, если таковая будет. Поэтому я воспользовался автоматом Сандры и разрядил половину обоймы 380-го калибра в задние двери фургона, пригнувшись, чтобы отправить пули почти параллельно воде, и направив их под углом, чтобы тщательно обыскать салон. Это было лучшее ружье, чем последнее, которое я одолжил у маленькой девочки Сонни Варека; по крайней мере, он стрелял почти везде, куда смотрел. Он был не очень мощным, но у меня был прямой выстрел в двери фургона, и даже 22-й калибр пробьет металл автомобиля под таким углом.


Конечно, у нашего таинственного убийцы было там пуленепробиваемое убежище. Все, что ему нужно было сделать, это нырнуть под воду, которая частично заполнила его машину, и ни один слизень не смог бы добраться до него, но, если бы у него не было плавных предков, он не мог оставаться под водой очень долго. Однако в данный момент он не стрелял, когда всплыла Сандра, мокрая и отплевывающаяся.


"Подавлять!" Я закричал. "Идите налево. Работайте чисто, но оставайтесь на низком уровне. ' '


Внутри фургона раздался еще один приглушенный треск, и пуля с визгом вылетела из уже изрешеченных дверей; выстрел надежды, который ничего не задел, но издал очень неприятный звук, когда пролетел над головой. Я дал ему остаток первой обоймы 380-го калибра, чтобы прикрыть неуклюжее отступление Сандры, нарочно делая интервалы между выстрелами, чтобы они длились дольше.


Пока я перезаряжался, какое-то движение на деревьях заставило меня быстро развернуться. Молодой человек с рыжеватыми волосами в джинсах, футболке и ветровке направлялся к воде, снимая на бегу куртку. Что ж, пришло время агенту Траска присоединиться к битве, хотя его нынешние обязанности технически сводились к простому преследованию нас, чтобы он мог уберечь Порше от саботажа или мин-ловушек всякий раз, когда мы покидаем его. Он бросил куртку на берег и направился к барахтающейся девушке. Я дал ему прикрывающий огонь, поместив пули в металлической оболочке .380 там, где я чувствовал, что они принесут наибольшую пользу, меняя прицел и время, чтобы пассажир фургона уклонялся. Мальчик Траска помог Сандре сойти на берег. Он наполовину вел, наполовину нес ее в укрытие и встал на колени рядом с ней, чтобы осмотреть ее раненую руку.


Казалось, что ситуация находится под контролем. Было время 202


чтобы положить конец этой чепухе, пока в округе не набралось копов. Я осторожно двинулся вдоль берега вправо и пробрался вброд, пока не увидел днище фургона, выставленное напоказ, когда оно лежало на боку. Бензобак был очевидной и легкой мишенью. Я использовал последние две пули Сандры, чтобы аккуратно продырявить его и увидел, как летучее топливо вырывается из отверстий. Вода в пруду уже приобрела ограниченный радужный блеск вокруг затонувшего корабля; теперь он начал быстро распространяться.


- Эй, в фургоне, - крикнул я. "Выходи скорее, пока я не сжег тебя".


Ответа не было, но он чувствовал запах не хуже меня - даже лучше, поскольку был ближе. Я видел, как машина тряслась, пока он там двигался. Затем он был в тылу, работая над двустворчатыми дверями. Ему пришлось немного приподнять одну - правую, когда фургон стоит прямо, - чтобы открыть другую. Он с внезапным грохотом рухнул вниз, как задняя дверь универсала. Из пруда вылетел темный предмет: большой автоматический пистолет. Отлично, но кто поручится, что у него не будет другого, большого или маленького?


Я был наготове со "смитом и вессоном", когда он выкатился оттуда, с трудом поднялся и побрел к берегу, рослый смуглый мужчина в джинсах и серой рабочей рубашке. Я не потратил впустую весь свинец, который бросил в него. Он хромал, и одна рука болталась. Достигнув суши, он сначала встал на колени, а затем упал лицом вниз и перекатился на спину, лежа с широко раскинутыми руками в позе полной беспомощности. Как актер он был немногим лучше, чем как водитель. Я вывалился на берег, избегая растекающейся пленки бензина, и осторожно подошел, чтобы прикрыть его, пока он там лежал.


На первый взгляд его лицо было совершенно незнакомым, и я


Интересно, кто был этот разгневанный незнакомец и почему он так стремился убить меня. Потом я понял, что все-таки видел это смуглое латинское лицо раньше дважды: один раз на нечеткой фотографии, предоставленной Траском, и еще раньше. . . . Я вспомнил мальчика по имени Антонио Морелос, истекающего кровью из-за пулевого отверстия в ноге. У него было такое же лицо на пятнадцать лет моложе.


- Сеньор Доминик Морелос, - сказал я. "7 фунтов стерлингов Мартилло, Молот."


Он облизал губы, но ему потребовалось время, чтобы собраться с силами и заговорить. Я мог видеть деформированные пальцы левой руки, где гобемадорские мучители обрабатывали ногти. Иногда трудно понять, кто такие плохие парни. И хорошие ребята. Я не подхожу, это точно.


- Вы убили моего младшего брата, сеньор, - прошептал он. "Женщина тоже присутствовала. ..."


Ненависть была в его глазах; затем его сменило потрясенное удивление. Он дважды мучительно кашлянул, изо рта хлынула густая темная струя крови, глаза его потухли, а тело обмякло. Через мгновение я нагнулся и нашел тайное оружие, которое он пытался спрятать от меня, когда вот так перевернулся на спину: деловитый нож в ножнах на затылке. Я обнаружил, что его на самом деле ударили или порезали пять раз. Тот, что в легких, сделал свое дело. Еще одна звездочка для Даны Дельгадо.


Когда я подошла к тому месту, где лежала Сандра, я обнаружила ситуацию, которой не ожидала. Вместо одного мужчины, наблюдающего за ней, их было двое.


Одним из них был рыжеволосый парень, который вытащил ее из пруда. Мокрый и грязный, он стоял, прислонившись к дереву, подняв руки кверху, глядя сквозь большие очки в роговой оправе на другого мужчину. К счастью, я узнал его, иначе могло произойти неловкое недоразумение. Я видел его в Саванне, одного из худощавых молодых людей Траска, загорелого и крепкого, в хаки и с револьвером 38-го калибра.


- Грегерцен, сэр, - сказал он. "Код распознавания . . . "


- Не обращай внимания на это дерьмо, я тебя узнаю, - сказал я. ''Что происходит? Кто этот персонаж?"


У меня было холодное чувство, когда ты принимаешь вещи как должное. Я предположил, не проверяя, что рыжеволосый мальчик был одним из наших, бежавшим мне на помощь, хотя он мог так же легко мчаться, чтобы помочь Морелосу. Что ж, это было хорошим противоядием от синдрома дерзкого суперагента, который часто возникает после победоносной перестрелки.


Грегертсен сказал: "Мне приказано следовать за вами и просто следить за Порше, чтобы никто не вмешивался в него; но я видел, как этот парень преследовал тебя из Ньюпорта. Затем фургон подобрал вас на мосту. Ты справился с этим хорошо, приятно водить машину, но когда вы с дамой направились сюда, и начался фейерверк, и я увидел, как этот сопляк крадется за вами, я решил, что мне лучше забыть о спортивной машине и посмотреть, не нужно ли вам это. рука. Между прочим, он чист. Нет оружия.


Сандра слабо пошевелилась. "Мэтт, это большая ошибка. Отпусти его! Я не знаю, кто он, но он помог мне, несмотря на все перестрелки. Видите, он даже использовал свой носовой платок, чтобы перевязать мне руку.


Я посмотрел на нее на мгновение, пока она лежала, еще более мокрая и грязная, чем молодой человек, который ее спас, с окровавленной тканью вокруг ее левой руки.


Я сказал: "Никто и не догадался бы, что вы респектабельная вдова, если бы вы продолжали портить себе настроение".


Казалось, она восприняла это как заявление о прощении, и, возможно, так оно и было. - Прости, если я причинила тебе боль, - прошептала она. "Но я должен был это сделать; Я не мог позволить тебе остановить меня, даже если что-то пошло не так. Но скажите своему человеку, чтобы он убрал этот пистолет, пожалуйста.


"Конечно." Я сделал знак Грегертсену, и он убрал свой пистолет в кобуру. Я повернулся к другому. - Мы благодарны вам за помощь, - сказал я. - Но кто ты, черт возьми, такой и почему следишь за нами?


Он облизал губы. - Я Лестер, - сказал он. "Лестер Леонард. Я читал о вас в газете. Я хотел поговорить с тобой.


Он с трудом нашел кусок сухой рубашки, чтобы протереть очки. Без очков его глаза выглядели широко раскрытыми и невинными. Они были неопределенного серо-зеленого цвета; вихр влажных песочных волос упал ему на лоб. Его лицо казалось бесформенным, как будто его мать не удосужилась прикончить его перед тем, как родить. Бледный и немного пухлый, он явно не был воспитанным человеком, как Грегертсен; Я должен был сразу понять, что он не может быть одним из наших.


- Кто такой Лестер Леонард? Я попросил.


"Я . . . был другом Линды Энсон. Он снова надел очки. Думаю, они помогли ему распознать мое сомнительное выражение; он был не совсем таким, как мне казалось, Линде. "Ну, не совсем друг , - поправился он поспешно. "Она едва знала, что я существую, хотя мы вместе учились в старшей школе. Но я... я восхищался ею, я восхищался ею чрезвычайно в течение многих лет. Когда ее так убили. . . Он остановился и прочистил горло. Я увидел, что его слабые глаза мокрые за большими очками. Он хрипло сказал: "Я понял из газетной статьи, что вы охотитесь на ответственных за это людей. Я хочу помочь вам. Я хочу помочь тебе убить их!


Ну, я надеялся на такой перерыв, не так ли? Вот почему я проделал весь этот путь до Ньюпорта, чтобы расследовать взрыв Серебряной Раковины, не так ли? Тот факт, что то, что я получил, было близоруким ребенком, достаточно сумасшедшим, чтобы провести годы, поклоняясь бродяге, как Линда Энсон, издалека, не имел отношения к делу. Я напомнил себе, что мальчик может выглядеть беспомощным, но он не безвольный. Он преследовал Сандру, когда стреляли из орудий и летели пули, когда многие герои-геркулесы лежали плашмя в хорошем укрытии и склоняли головы. Он был странным ангелом-мстителем, но сойдет.


Лебеди подошли к дальнему концу пруда и несколько минут плавали вокруг, но затем полицейские сирены снова спугнули их.


## Глава 22


Мы прошли через стоянку отеля и рванули через оживленную главную улицу Ньюпорта, доказав, что мы смелее, чем многие заезжие моряки с небольших лодок, которые просто пересекли Атлантический океан.


"Это вверх по той улице", - сказала Дана Дельгадо, указывая, когда мы добрались до другого берега в безопасности, несмотря ни на что. "Таверна Белая Лошадь. Я сделал оговорки. Можно сказать, я праздную. Мне было интересно, как избавиться от сопляка. Поскольку она твоя родственница, пусть даже только по браку, я подумал, что ты можешь возражать против удушения.


Это был прекрасный вечер. Вечер любого дня, когда кто-то пытался убить вас и потерпел неудачу, всегда прекрасен просто потому, что вы все еще живы, чтобы увидеть это; но это был действительно хороший образец для сырости и туманная Новая Англия. В качестве. мы поднялись по крутому переулку, заходящее солнце освещало впереди большой, тщательно отреставрированный старый каркасный дом с шатровой крышей. Я не мог разобрать незаметные знаки на расстоянии, но у меня было предчувствие, что они обозначают наш пункт назначения. Дельгадо не решилась бы идти в ресторан пешком на высоких каблуках, если бы он был намного дальше.


Я сказал: "Я думал, ты с нетерпением ждешь нашего маленького управлять втроем в Пуэрто-Рико".


Она смеялась. "Мой дорогой мужчина, ни одна женщина не захочет делить мужчину с другой женщиной, даже в сфере бизнеса". Через мгновение она продолжила: - На самом деле я не желаю юной миссис Хелм никакого зла, но я так же рада, что они держат ее в больнице еще несколько дней. Там она будет в безопасности, и это временно избавляет от нее. . . . Зарезервировано место для Дельгадо, - сказала она мрачно одетому джентльмену, который вышел вперед, чтобы поприветствовать нас, когда мы вошли в ресторан.


''Да мадам. Сюда, пожалуйста."


Когда-то это место было уютным жилищем. В больших комнатах с высокими потолками теперь стояли столы с белыми скатертями и - те, что еще не были заняты - замысловато сложенными белыми салфетками. Следуя за Даной Дельгадо, как она следовала за метрдотелем, у меня было полугордое, полуревнивое чувство, которое приходит к мужчине в обществе действительно красивой женщины, которую благосклонно оценивают все другие присутствующие мужчины, а также женщины... хотя, возможно, не совсем так благоприятно.


На ней было темно-красное шерстяное платье, достаточно дорогое, чтобы сделать ее фигуру приятной, но не то, чтобы ее нужно было чем-то дорабатывать. Юбка была длиной до икры в ответ на требования современной моды, приятный компромисс, достаточно длинная, чтобы быть достойной и изящной, не слишком скрывая вид. Платье имело длинные рукава и было довольно строгим в своей простоте. Ну, она всегда была строга и деловита в обращении со мной; тот факт, что она набралась решимости позвонить в мой гостиничный номер, когда я наконец вернулся в Ньюпорт, и пригласить меня на ужин, был приятным сюрпризом. Я ожидал, что она будет придерживаться традиционного протокола между мужчиной и женщиной и ждать предложения от меня. Ее темные волосы были гладко уложены, как всегда.


"Мы хотели бы увидеть карту вин", - сказала она, когда мы расселись. Когда мужчина ушел, она улыбнулась мне. "Ты думаешь, как ужасно быть в гостях у управляющей женщины? Должен ли я позволить вам выбрать вино, чтобы вы чувствовали себя мужчиной?"


"Я хорошо себя чувствую. Продолжать."


Мы прошли через формальности заказа, и это заняло некоторое время. Она провела довольно продолжительную консультацию по винной карте, после чего обсуждалась относительная свежесть разнообразной рыбы в меню. Я съел слишком много сомнительных блюд с коленей в слишком многих странных местах и сопровождал их слишком многими странными возлияниями, чтобы критически относиться к своей еде или питью; но, похоже, это популярный вид спорта в помещении. Хотя она играла хорошо и явно наслаждалась, у меня было предчувствие, что она тоже получает удовольствие от того, что ставит меня на место, намекая, что я всего лишь неуклюжий мужик с ружьем, которому нужно показать, как живут цивилизованные люди.


Что ж, на нее было приятно смотреть, и эксперты меня вынюхивали; она меня особо не беспокоила. Но я должен сказать, что скучал по ребенку и немного беспокоился о ней. Хотя она попала в хорошие руки, рана была неприятная. Пуля, по-видимому, была деформирована и опрокинута, когда она прошла через дверь фургона, и она немного разорвала вещи, а не просто просверлила аккуратное круглое отверстие. Доктору также пришлось поискать там обрывки краски и обрывки оболочки пули; и он не был уверен, что получил их все, и это было одной из причин, по которой он держал Сандру в больнице для наблюдения.


- Разве ты не знаешь? - прошептала она, глядя на меня с больничной койки в Нью-Хейвене, куда она попала после двадцатимильной поездки на скорой помощи, которая не могла быть особенно веселой. Ее лицо было бледным на фоне коротких темных волос. Ей дали достаточно болеутоляющего, поэтому взгляд ее стал расфокусированным, а голос стал немного невнятным. "Я только что снял одну паршивую повязку, и теперь они собираются надеть на меня другую!"


Я сказал: "Вот что ты получаешь за то, что ты сентиментальный неряха. В следующий раз, может быть, у тебя хватит ума просто позволить этому ублюдку утонуть. Я посмотрел на цветочный дисплей на комоде. - Кто посылал цветы?


- Не ты, это точно. Она слабо улыбнулась. - Их прислал Лестер. Ты ревнуешь?"


"Лестер? О, мальчик в очках.


Ее улыбка исчезла. "Вы все еще сердитесь на меня?"


"Кто сошел с ума? Это не моя рука с дырой. Таким образом, я могу отправиться в Пуэрто-Рико в полном одиночестве с дамой, у которой все волосы, для разнообразия".


- Ей недолго осталось, если я доберусь до нее. Сандра обиженно посмотрела на меня. - Значит, ты собираешься сбежать со своим гламурным агентом, а меня оставишь здесь лежать покалеченным и беспомощным, чтобы меня не взорвал любой забредший бомбардировщик, который встретится!


"Вы будете под защитой днем и ночью".


Наступила небольшая тишина, затем она прошептала: - Береги себя, Мэтт.


"Ты тоже."


Я еще немного постоял у кровати. Между нами что-то было: то, что между нами ничего не было, в народном смысле этого слова. Даже если она списала меня со счетов как объект романтики после той ночи, когда застала мачеху в моей комнате, она не могла не задаться вопросом, почему, если я был таким человеком, я не меньше всего пытался, учитывая те возможности, которые у меня были в нашем долгом совместном путешествии. Конечно, я сказал ей, что чувствую себя обязанным заботиться о ней ради Мэтью, но это не обязательно включало в себя обет целомудрия. Однако она была вполне уравновешенной барышней и не собиралась впадать в упадок из-за того, что какой-то развратный тип не смог с ней подружиться. . . .


- Мэтт? Голос Дельгадо был немного нетерпелив.


"Какая? Да, конечно. Лосось в порядке".


Она привезла меня обратно в Ньюпорт, Род-Айленд. Я знал, что мы уже договорились о каком-то Блан де Блан, если я правильно понял название, по тридцать долларов за бутылку. Теперь я дал добро на лосося, приготовленного по-особому с какими-то особыми добавками. Когда переговоры были завершены и последний официант ушел, Дельгадо протянула мне свой бокал.


- Претенциозно - это слово, - мягко сказала она.


"Какая?"


- Это то, о чем ты думал, не так ли? Претенциозная сука, хвастающаяся своей светской грацией.


- Кровожадному хулигану, которого надо кормить в амбаре вместе с другим скотом, верно?


Она смеялась. "Когда мы узнаем друг друга получше, мы, несомненно, обнаружим, что мы оба очень хорошие люди. Итак, Морелос пришел за тобой, чтобы отомстить за своего брата, как мы и ожидали.


"Да. Думаю, он слонялся поблизости, ожидая, пока я войду в дом Сэйбруков и взорву себя. Он хотел, чтобы это произошло. Но не те люди проникли в помещение и преждевременно запустили фейерверк. . . . Кто-нибудь еще не понял, кто они? ' '


Дельгадо кивнул. "Да. Он еще не выпущен, но 211


Я получил информацию, которую нужно передать вам, как раз перед тем, как вы постучали в мою дверь в отеле. Их было трое. Их звали Вэнс, Джонсон и Спирмен.


Я тихонько присвистнул. "Вэнс. . . Вы имеете в виду эту президентскую оперативную группу по запрещенным веществам? Это они подорвали себя бомбой CLL, предназначенной для нас? Маленькая банда шпионов Толлмана?


Дельгадо кивнул. ''Да. Очень неловко для некоторых людей в Вашингтоне. Им трудно объяснить, что, по мнению Талмана, он делал, вламываясь в дом вашей невестки без ордера. Они пытаются выяснить, что он ожидал там найти.


- Найди, черт! Я сказал. "Однажды он пытался что-то подбросить ребенку. Почему он должен остановиться с одной попытки? О, я уверен, что его ребятам было приказано сначала тщательно обыскать помещение в надежде что-нибудь найти. У Талмана есть идея, что Сандра просто должна быть дегенератом, употребляющим наркотики, из-за своего происхождения. Однако на случай, если они придут с пустыми руками, я готов поспорить, что он дал им небольшое химическое доказательство, чтобы спрятать его в не слишком очевидном месте, чтобы его можно было обнаружить позже при надлежащих инкриминирующих обстоятельствах. Только кто-то их опередил и оставил что-то погромче, и они нажали на курок, когда ворвались и начали ковыряться. . . . У Таллмана есть кое-что насчет отца Сандры, и ему все равно, кого ему подставить, если это даст ему рычаги воздействия на Сонни Варека.


Дана Дельгадо колебался. - Ты должен кое-что понять, Мэтт. У Роберта Талмана есть особая причина ненавидеть наркотики и людей, которые ими торгуют, особенно Александра Варека. Несколько лет назад пропала дочь Таллмана Элисса. Симпатичная молодая девушка во всех смыслах. Она как раз заканчивала колледж; но вдруг она бросила школу и исчезла. Несколько месяцев спустя он нашел ее в ужасном состоянии умирающей. Он отследил наркотики, которые она везла, через оптовиков и дилеров к импортеру. Варек. В то время он все еще был в бизнесе".


В наши дни это была такая старая история, что мне было трудно вызвать сочувствие к Элиссе Таллман, которая умерла, потому что решила играть с вещами, которые, как ее предупреждали, были опасны. В конце концов, Таллман был не единственным, кто потерял ребенка. Мой сын был так же мертв, как и его дочь; но Мэтью не предложили выбора и не предупредили.


Я сказал: "Кажется, все за кого-то мстят. Таллмана не подорвали вместе с остальными?


"Нет, если только он не был полностью испарен, что, по их словам, маловероятно. Они смогли сделать только три тела из того, что нашли в обломках". Она сделала маленькое лицо. - Не очень приятная беседа за обеденным столом!


Я сказал: "Значит, мне больше не нужно оглядываться на Доминика Морелоса через плечо; но теперь у меня есть мистер Толмен, о котором нужно серьезно беспокоиться. Раньше он был просто потенциальным вредителем. Я надеюсь, что у него нет какого-то сумасшедшего представления о том, что я каким-то образом устроил так, что его мальчики разлетелись на мелкие кусочки, но я бы не стал на это ставить.


Дельгадо сказал: "Это довольно надуманно, Мэтт".


Я пожал плечами. "Вот как я все еще жив, выясняя надуманные возможности. Но будем надеяться, что вы правы. Я не хочу больше внутренних конфликтов; они поднимают шум в Вашингтоне".


Она сказала: "Ну, Морелос представлял большую опасность; по крайней мере, ты свободна от него.


Я поморщился. "Конечно, но с точки зрения статистики мы теряем позиции".


"Что заставляет вас так говорить?"


"Вчера на нашей стороне было шесть убитых. против тринадцати для Легиона. Сегодня мы набрали одно очко, Морелос, а они набрали три: Вэнс, Джонсон и Спирман. Итак, игра сейчас стоит с семи до шестнадцати. Они немного выиграли от нас.


"Уф, мне не нравится думать об этом как об игре".


Я ухмыльнулся. - Это именно то, что сказала Сандра. У вас, девочки, есть хоть что-то общее. Слабые желудки". Дельгадо твердо сказал: - Достаточно деловых разговоров. Сейчас сменю тему. Это старейшая действующая таверна в США. Первоначально он был построен как резиденция в 1673 году. ..."


Когда мы вышли из таверны "Белая лошадь", было прохладнее, чем прежде, даже довольно прохладно, и достаточно поздно, чтобы весь свет исчез с западного горизонта. Дельгадо взяла меня за руку, чтобы удержаться на своих узких каблуках, пока мы спускались с холма к нашему отелю. Тротуар был не таким ровным, как мог бы быть, и уличные фонари могли бы быть ярче. Я обнаружил, что очень хорошо осознаю ее присутствие рядом со мной. Я думал, что она это знала и, может быть, так и задумала; но я не знал, был ли это случай взаимного влечения или она просто подбадривала меня, чтобы дать мне пощечину. Я не слишком ей доверял. Я до сих пор чувствовал ауру антагонизма, которую ощутил при нашей первой встрече в кабинете Мака.


Я сказал: "В некоторых обществах я бы теперь громко рыгнул, чтобы выразить свою признательность за очень вкусную еду. -- рассмеялся Дельгадо. - Достаточно слов, - сказала она. "Вежливая отрыжка не требуется. . . ".


Она шла слева от меня. Будучи правшой, я всегда предпочитаю, чтобы дама была там, по той же причине, по которой три мушкетера считали обязательным держать свои руки с мечами свободными для действия; но это поместило ее на улицу, между мной и белым фургоном, который внезапно подъехал к нам. Казалось, что сегодня на этих громоздких кучах ездили все, но этот был намного короче продолговатого автомобиля Морелоса, и у него не было боковых окон, кроме переднего. Он был пожилым и немного потрепанным.


Потянувшись за пистолетом, я увидел, как в открытом окне мелькнуло что-то металлическое, когда фургон остановился прямо перед нами. Я бросил Дельгадо за собой и услышал, как она споткнулась и упала. Я сделал длинный шаг в сторону, чтобы отвести от нее ответный огонь, и искал цель, когда мое оружие появилось. Мальчик, Лестер Леонард, высунул голову из окна и выглядел потрясенным, когда понял, что смотрит в дуло пистолета 38 Special. Я понял, что то, что я видел мерцающим в темноте, вовсе не было металлическим; это было стекло его очков.


Он сказал извиняющимся тоном: "Мне очень жаль, сэр, я не хотел вас напугать".


Я глубоко вздохнул, сунул свое оружие в кобуру и повернулся к Дельгадо. Она сидела на тротуаре довольно несолидно, широко расставив ноги. Это были красивые ноги. Прядь темных волос выбилась и упала ей на левый глаз. Она отбросила его в сторону, проверила свои нейлоновые чулки на наличие следов, пока сидела там, и позволила мне помочь ей подняться на ноги. Она потянулась, чтобы потереть себя сзади, вытянув шею, чтобы посмотреть, не повредилась ли она сзади.


- Будь ты проклят, Хелм, я неделю буду синим и синим! И если ты заставил меня испортить единственное хорошее платье, которое я привез с собой, я подам на тебя в суд!


Ну, вы не можете победить их всех.


Несмотря на то что его внутренний объем был больше, чем у большинства седанов, в фургоне Леонарда было лишь ограниченное количество сидячих мест: два ковшеобразных сиденья впереди. Между ними было значительное расстояние, по-видимому, для того, чтобы водитель мог добраться до вещей, которые он тащил сзади, не обходя машину снаружи и не борясь с задними дверями.


Будучи больше, я получил внешние две трети правого переднего сиденья; Дельгадо уселась на внутреннюю треть и каким-то образом ухитрилась просунуть ноги мимо консоли вперед, что сильно вторглось в пространство для ног. Мне приходилось держаться за нее, чтобы она не соскользнула в проход между сиденьями всякий раз, когда Лестер Леонард поворачивал направо. Она не жаловалась, хотя, должно быть, с горечью думала, что надела шикарное платье, прозрачное нейлоновое бельё и высокие каблуки, чтобы поужинать в хорошем ресторане, а не для того, чтобы вляпаться на улице и кататься в фургоне хиппи.


"Это в доме моих родителей, где я живу", - сказал Леонард, прося меня сопровождать его. "Это некоторые вещи, над которыми я работал. Вот почему я следил за вами и пытался связаться с вами, мистер Хелм. Я бы хотел, чтобы вы их увидели. Это всего лишь немного в стороне от города. Если она хочет, мы можем подбросить мисс Дельгадо до отеля.


Но мисс Дельгадо не хотела ничего из этого, даже 216


хотя было очевидно, что мы собираемся путешествовать в чем-то меньшем, чем роскошный лимузин. Фургон был достаточно стар, чтобы по крайней мере один раз повернуть часы, но я заметил, что все приборы работают, а мотор работает нормально. На приборной доске были аккуратно установлены пара квадратных кнопок, черная и красная, тумблер и маленькая клавиатура с цифрами от одного до шести. Я даже не мог предположить, какой цели они служили.


Однако металл кузова был помят, а белая краска местами была подкрашена неподходящим пигментом, явно не из косметических соображений, а просто для того, чтобы кузов не проржавел во влажном климате Новой Англии. Виниловая обивка треснула и раскололась. В темной задней части фургона за сиденьями, казалось, располагалась какая-то лаборатория или мастерская.


- А, это, - сказал Лестер Леонард, пока мы ехали. "Я только что установил там свою старую Atari, когда получил свой новый IBM-PC; таким образом, мне не нужно было делать всю работу дома. Есть и другая электроника. . . . Но тебе это было бы неинтересно".


- Мисс Дельгадо может быть, - сказал я. - Вы упомянули компьютеры, не так ли? Предполагается, что она компьютерный гений, хотя вы не можете доказать это с моей стороны.


Мне приходится снимать туфли, чтобы сосчитать до двадцати. ' '


Леонард вежливо спросил: - Чем вы занимаетесь на компьютере, мисс Дельгадо?


"Обычные офисные дела", - сказала она, прижимаясь ко мне, когда мы повернули за угол. Я снова пытался не допустить ее близости я беспокоить меня, без особого успеха. Она продолжила: "Боюсь, не очень интересно. Я просто девушка, которая нажимает на кнопки. Это то, что вы собираетесь нам показать, компьютеры?


"О, нет. Нет, это то, над чем я работаю с тех пор. . . с тех пор, как Линда была убита таким ужасным образом. Какие бы животные. . .Ой ой!"


Радио внезапно издало звук "бип-бип", и шкала настройки начала мигать. Леонард поспешно сбавил скорость и взглянул на появившуюся впереди полицейскую машину, припаркованную немного в стороне от дороги. Он проехал мимо него на осторожной скорости и усмехнулся. "Наш друг пух".


Дельгадо сказал: "Это радио. Это действительно радар-детектор?


"Да, я и сам не очень быстро езжу; но друг, увлекающийся форсированными автомобилями, продолжал жаловаться на законы, которые они принимали против этих устройств, поэтому я сделал его таким, которого они не заметят. Это пилотная модель; он был намного элегантнее, на нем действительно можно было подключить AM-станции". Он пожал плечами. "Конечно, я никогда не слушал его в любом случае. Только магнитола. Классическая музыка. Строго квадрат". Он вернулся к предыдущей теме разговора. "Что за... животные будут совершать бессмысленные и жестокие поступки, например, бомбить ресторан, полный людей, за тысячи миль от страны, которую они пытаются изменить?"


"Жестоко, но не совсем бессмысленно", - сказал Дельгадо. "В наши дни есть много диких зверей, которым все равно, кого они уничтожат, если это немного приблизит их к их политическим целям".


"Ну, пора бы кому-нибудь повернуться лицом к ним! Это то, над чем я работал, но я лучше покажу вам, чем расскажу об этом, если вы не возражаете. Иначе вы можете подумать, что я какой-то чокнутый. Многие люди так делают".


Я сказал: "Не могу представить, почему".


Он по-мальчишески ухмыльнулся. - Думаю, я немного ненормальный, мистер Хелм. Я никогда не знаю, кто выиграл Мировую серию, и я никогда не могу сказать вам, кто играет в какой-либо из этих игр в чашу. Но у меня есть степень бакалавра по физике и небольшая степень по химии, и я неплохо разбираюсь в компьютерах, если я сам так говорю". Он самодовольно рассмеялся. "Они были просто хобби, пока... . . Ну, они как бы взяли верх, и теперь я работаю в CCI, это Computer Communications, Incorporated, в Провиденсе. Я своего рода их постоянный мозг, младший класс, если вы понимаете, что я имею в виду; и довольно скоро они собираются отправить меня обратно в школу для более сложной работы. Почти в каждой компании в этой области сегодня есть свой прирученный юный гений, с тех пор как было обнаружено, что дети, кажется, схватывают вещи быстрее, чем взрослые, возможно, потому, что они не зациклены на традиционном образе мышления. Это совершенно новая область, и она требует совершенно новых моделей мышления. . . . Ну, конечно, вы все об этом знаете, мисс Дельгадо. Извиняюсь. Не собирался продолжать в том же духе. Мы здесь. Старая усадьба".

## Глава 23


Дежавю я думаю, это термин, описывающий чувство, которое вы испытываете, когда уже играли ту же сцену раньше. Меньше недели назад, в тысяче миль к югу отсюда,


Я сопровождал другую молодую женщину через ворота, ведущие к ее бывшей семейной резиденции, о которой она говорила с той же застенчивой смесью смущения и гордости. Здесь не было охранников.


Богато украшенные железные ворота были открыты. Освещенная аллея вилась через широкие лужайки к массивному трехэтажному дому из серого камня, во многих нижних окнах которого горел свет. Строение было столь же впечатляющим в своем роде, как обширная кондитерская Палм-Бич покойного Гомера Гэнсона, теперь ставшая убежищем его зятя-бандита.


- Какой особняк, Лестер, - сказал Дельгадо.


"Да, разве это не чудовище? Я продолжаю пытаться пережить это". Он взглянул на меня. "Я вижу, что мои родители дома.


Я... я бы предпочел не объяснять им вас, если вы не возражаете, сэр. Я часто привожу друзей на конюшню, чтобы обсудить компьютеры и прочее; они не ожидают, что я буду каждый раз соприкасаться с ними".


Дельгадо удивился: "Конюшни? Ведь вы привели нас сюда не для того, чтобы полюбоваться вашими лошадьми!


Он ухмыльнулся. - Здесь не держали лошадей с тех пор, как появилась безлошадная повозка, мисс Дельгадо. Когда я устроился на работу и начал искать место, где я мог бы, ну, немного развернуть свою работу, мои родители переделали для меня старые конюшни. Они сказали, что было бы позором тратить все пространство, которое у них было здесь. Я плачу им аренду. . . . Да, обе машины там".


Мы проехали мимо спортивного "Мерседеса" и новенького универсала "Форд" с фальшивыми деревянными панелями. Пока мы шли по подъездной дорожке за угол дома, мы могли видеть лужайки, спускающиеся к скалистому берегу за его пределами. Если я правильно помню свою географию, вода технически была проливом Род-Айленд, но демаркационная линия между ним и Атлантическим океаном кажется довольно размытой. Я прикинул, что если вы направитесь прямо к темному горизонту, то в конце концов достигнете Бермудских островов, которые находятся в шестистах милях отсюда, по ту сторону Гольфстрима. Движущаяся группа огней, белых и цветных, недалеко от них указывала на какую-то лодку.


- Коммерческий рыбак, - сказал Леонард, расшифровывая световой узор небрежным взглядом эксперта.


- У тебя есть лодка? Я попросил.


"Папа держит в яхт-клубе тридцатипятифутовую яхту; он любит бороться с тунцом и тому подобное. Я провожу его для него, когда могу - мама тоже неплохой моряк, - но сама я не очень много ловлю рыбу, разве что для того, чтобы доставить ему удовольствие. Ему нравится думать, что есть немного спорт, в котором я не так уж плох". Он быстро взглянул на нас, явно опасаясь, что мы неправильно воспримем замечание. "О, он не зациклен на этом, как отцы некоторых мальчиков, которых я знал в школе, которые всегда стремились к тому, чтобы они попали в команду, любую старую команду, и поднимали шум, когда они этого не делали". Леонард вел машину по крутому повороту, который уводил нас от океана. Он подвел нас к длинному низкому зданию, которое чернело на фоне темных деревьев. "Подождите, пока я включу свет и отключу сигнализацию".


Он нажал квадратную черную кнопку на приборной доске, и помещение залило светом. Потом коснулся переключателя. Красная кнопка загорелась. Он нажал ее и, удерживая, набрал комбинацию на соседней клавиатуре. Когда он отпустил кнопку, ее свет погас. Он снова нажал на маленький переключатель и кивнул нам.


"Все чисто. Когда я забываю, это производит ужасный грохот".


Я вышел и помог Дельгадо сойти. Это был долгий шаг вниз, и она не могла пройти его без красивой демонстрации чулок и нижнего белья - я заметил красивое кружево по краю ее комбинезона. Она выполнила обычную женскую процедуру: разгладила платье и погладила волосы. Леонард подошел к фургону, чтобы присоединиться к нам.


- Тебе действительно нужна такая охрана? Я попросил.


Он смеялся. "Огни? Я всегда таскаю вещи туда-сюда, с которыми не хотел бы споткнуться и упасть. Другой - просто система, которую я разработала для одной маминой подруги, у которой умер муж. Она боялась возвращаться домой одна; она всегда была уверена, что в ее спальне поджидает насильник. Простая охранная сигнализация не подойдет; кто-нибудь мог перехитрить его и выключить в ее отсутствие; она хотела иметь возможность проверить это из своей машины. Если красный индикатор не загорается, это означает, что в систему вмешались. Я бы не назвал ее многообещающим кандидатом на сексуальное домогательство, ей за семьдесят, но я думаю, что насильники не намного более избирательны, чем террористы.


Он пожал плечами, когда мы подошли к двери. "На самом деле, я даже рад, что он у меня есть. Не то чтобы я боялся, что кто-нибудь что-нибудь украдет, но это гарантирует, что никто не войдет в лабораторию, когда меня не станет, даже с самыми лучшими намерениями в мире. Пока я работал только над электронными проектами, это не имело значения, но когда я начал заниматься другими вещами... . . Ну, некоторые из них были довольно чувствительными на ранних экспериментальных стадиях. Я бы не хотел, чтобы мама пострадала, например, из-за того, что она случайно наткнулась на что-то в лаборатории, когда просто искала стакан для вазы, чтобы поставить цветы-сюрпризы в моей квартире". Он снова рассмеялся. "Конечно, она к этому привыкла; они оба. Я был скрытным ребенком. Когда я жил в главном доме, я всегда запирал свои комнаты, когда выходил из дома, чтобы никто не мешал моим важным экспериментам. Мои родители хорошо к этому отнеслись, как только я убедил их, что не употребляю там наркотики; но с тех пор они недоумевают, как нормальный нормальный биржевой маклер и хорошая нормальная дебютантка смогли породить такого психа, как я.


В том, как он говорил о своих родителях, чувствовалась какая-то терпимая привязанность; ясно, что он считал их нормальными людьми, но не очень умными. Тем не менее, привязанность была там; приятно встретить в наши дни, когда битва поколений часто бывает довольно жестокой - пример Сандра и ее родитель. Леонард открыл для нас дверь и включил внутри свет; мы вошли в то, что казалось гостиной маленькой квартиры. Выглядело так, будто его мать обставила его по совету своего декоратора: все светлое дерево, светлая обивка и бежевый ковер; но он загромождал его компьютерными данными и грудами книг. Таинственные обломки оборудования были припаркованы в разных углах. На одной стене висела фотография Линды Энсон в живом цвете; подойдя поближе, я понял, что это страница журнала, тщательно оформленная.


Леонард подошел к маленькому светлому бару, на котором стояла коническая колба из пирекса, вроде тех, что мой учитель химии в колледже называл Эрленмейером, - и не спрашивайте меня, как я это помню после стольких лет. Фляжка, закрытая черной резиновой пробкой, была наполнена бледно-зеленой жидкостью, похожей на что-то мерзкое из фантастического фильма, которое убьет вас, если коснется, или превратит вас в зомби или оборотня.


- Кто-нибудь из вас хочет выпить? он спросил. "Я сам человек Gatorade; но есть кое-что, что папа принес. Он сказал, что выпивка, которую я угощала своих пьющих друзей, была позором, и это навлекло на это место дурную славу. Он дал мне забавную бутылку виски, сказал, что все в порядке. Ущипнуть?"


Дельгадо сказал: "Я никогда не отказывался от Пинча. Да, я возьму немного, спасибо.


- Я согласен с этим, - сказал я.


- Вы займитесь этим, пока я принесу лед, пожалуйста, мистер Хелм. Он поставил бутылку и показал мне стаканы. Вернувшись с ведерком со льдом, он спросил: "Вы действительно человек из правительства?"


Я кивнул. "Я работаю в Вашингтоне, да".


"Это ставит меня в неловкое положение", - сказал он. "Я подумал, когда прочитал ту статью в газете, что вы здесь по личному делу. Я имею в виду вашего сына, который, как я понимаю, был также мужем той девушки в больнице. "Ну, личные чувства, безусловно, имеют место", - сказал я. "Мой шеф выбрал меня для этого задания именно по этой причине. Кстати, девушка в больнице благодарит вас за помощь под обстрелом. И за цветы".


Он стал слегка розовым. "Казалось, это правильно. Я имею в виду, она была такой смелой. Должно быть, было ужасно больно, но она не издала ни звука, даже когда ее поднимали на носилки. я неженка; Я знаю, я бы закричала. Мистер Хелм, если вы обнаружите что-то слегка противозаконное, сочтете ли вы себя обязанным из-за вашего положения в правительстве сообщить об этом в полицию?


Я сказал: "Я не должен брать на себя обязательство, не задав несколько вопросов, но я это сделаю. Ответ - нет."


- Я долго спорил, когда увидел, что тебе, кажется, разрешено носить ружье там, на озере. И то, как ты разговаривал с полицией. Я почти решил не приближаться к тебе. Другое дело, когда я думал, что вы частное лицо; Я подумал, что могу дать тебе кое-что, что тебе нужно для твоей, ну, миссии. Но если вы связаны с правительством, вы можете получить все, что вам нужно, не так ли? Оружие или... или что-то еще.


- Это не обязательно следует, - сказал я. - И, похоже, ты решил передумать. Вот и мы, по твоему приглашению.


Он кивнул. "Да. Я много работал над этим. Я не вижу никого другого, чтобы предложить это, и это должно быть использовано. Может быть, как сотруднику правительства США есть вещи, которые вы не можете заставить себя сделать или вам не разрешено делать. Я абсолютно ничего не сделаю, мистер Хелм, чтобы заставить этих извергов заплатить за свое преступление.


В захламленной гостиной было очень тихо. Большие очки неотрывно смотрели на меня. Я вспомнил, что думал, что глаза мальчика мутные и неопределенного цвета, когда я впервые встретил его, но теперь они были ясными и свирепыми.


- Это заявление охватывает очень много вопросов, Лестер, - сказал я. - Это может навлечь на тебя серьезные неприятности.


Он сказал: "У вас должен быть какой-то план. Можете ли вы использовать помощника, который предан своему делу, в меру умный - и расходный материал?"


- Это так много значит для тебя? - мягко спросил я.


Он сказал: "Вы не знаете, как это было. Я храню ее фотографии на память. . . . Ну, есть один. Они продолжают упрекать меня в том, что я не . . . Ну, я никогда ничего не мог для нее сделать, пока она была жива, но я могу кое-что сделать для нее теперь, когда она умерла; и я должен это сделать. Тогда, может быть, если я выживу, я смогу снять фотографии, все, кроме, может быть, самой лучшей на память, и начать жить заново". Он сделал долгий прерывистый вдох. "Проект, который я поставил перед собой, завершен. У меня довольно хорошо работают руки, у меня есть материал, и я знаю, как его использовать. Я быстро учусь, немного знаю химию и физику, и это действительно не очень сложный предмет. Но я не знаю, с чего начать! Я понятия не имею, как их найти. Если ты сможешь показать мне это, ты окажешь мне самую большую услугу в мире, независимо от того, что со мной в результате случится".


Я не стал говорить сразу, когда он закончил. Теперь, когда я нашел именно то, ради чего приехал в Ньюпорт, мне это не понравилось. Он был славным мальчиком, хотя и немного отстраненным; и я вполне мог его убить. Я сказал себе, что он только что дал мне отпущение грехов, если это произойдет. В любом случае, совесть - не тот товар, с которым мы часто имеем дело в бизнесе.


Я сказал. "Ладно, договорились. Посмотрим, что ты мне покажешь".


"Сюда."


Это было настоящее заведение рядом с маленькой квартиркой, одна комната шла в другую, как в вагоне. Там была переполненная компьютерно-электронная комната с множеством загадочных экранов, переключателей и циферблатов, которые, вероятно, что-то значили для Дельгадо, но для меня были просто научной фантастикой. Затем было то, что выглядело как довольно хорошо оборудованная маленькая мастерская. Дальше была химическая лаборатория с раковинами и лабораторными столами с каменными столешницами. Там были вентиляционные колпаки для удаления опасных паров, стойки с реагентами и полки с химической посудой, такой как колба Gatorade; было также несколько печей и горнов, встроенных в одну из стен. Дальше было то, что Леонард называл сборочной комнатой, с парой больших рабочих столов, тремя весами, на которых можно было взвесить что угодно, от лошади до комара, и большим ящиком с инструментами.


Леонард остановился у последней двери. - Все здесь, - сказал он. "Это совершенно безопасно, но вам лучше не курить. Я получил большую часть этого от компьютера. Вы будете удивлены, какие источники доступны, если вы знаете, как получить доступ их. И есть книги, которые шокируют некоторых людей. Вы знаете людей, которые считают, что определенные виды знаний следует скрывать от других людей.


Дана спросила: "Какие знания, Лестер?"


Он по-мальчишески ухмыльнулся. "Ну, секс, например. И, конечно, они хотели бы сохранить в тайне, например, тот факт, что дизельное топливо в сочетании с некоторыми видами удобрений дает очень мощную взрывчатку, - они хотели бы, чтобы это не печаталось, хотя всем известен ирландский язык. используют его в своих автомобильных бомбах в течение многих лет. Они не хотят, чтобы кто-нибудь узнал, что из аспирина можно получить пикриновую кислоту, которую можно использовать в самодельных детонаторах, но это вряд ли кого-то удивит, что Мио взглянет на химическую формулу. Тому, кто хочет знать, как делать старинный порох - черный порох, - достаточно взять книгу по истории; пионеры изготавливали свои собственные, и ни для кого не секрет, как они это делали". Он пожал плечами. "Я украла компостную кучу мамы в качестве источника азота, использовала древесную золу из камина и сделала свой собственный древесный уголь; сера была немного большей проблемой. . . . Ну, подробности тебя не интересуют, да и черный порох не такая уж и взрывчатка. Я только начал с этого, потому что это простой процесс, и я хотел почувствовать работу с этими материалами". Он одарил нас довольно застенчивой и извиняющейся улыбкой, когда открыл дверь. "Извините за лекцию, но это был действительно очень интересный проект и, ну, по понятным причинам, я не смог обсудить его ни с кем другим. Входите.


Это была маленькая комната без окон, в которой было холодно, как в пещере, что указывало на то, что температура регулировалась термостатом. Я слышал, как где-то жужжал вентилятор. Вдоль стен стояли полки. Все это было аккуратно разложено и помечено, как школьное задание, и все было там, от самых маленьких, которые снесут вам ногу, до больших, которые разрушили бы ваш кондоминиум - ну, рабочие части последнего с громоздкие недостающие ингредиенты аккуратно перечислены. Это был склад завода по производству бомб, состоящего из одного человека.


Он тихо говорил от двери. "Я подумал... я подумал, что пришло время этим террористам немного узнать о бомбах с другого конца", - сказал он. "Я подумал, что пришло время для разнообразия взорвать несколько из них. Просто скажите мне кто, мистер Хелм. Просто скажи мне, где".


## Глава 24


Там Полдюжины больших машин небрежно припарковались перед входом в отель. Несомненно важным комментарием к нашему обществу, хотя я не знаю, что это означает, является то, что парень с дешевой Honda или Volksie, как правило, довольно осторожно паркует ее, в то время как джентльмен с дорогим Caddy просто уедет и оставить его посреди улицы.


Леонард протиснулся мимо нагромождения и высадил нас на тротуар немного дальше. Мы смотрели, как фургон уезжает через большую освещенную стоянку и вливается в поток машин на четырехполосном бульваре. Дельгадо начал говорить, возможно, чтобы прокомментировать то, что нам показали; но я заставил ее замолчать, предупредительно положив руку ей на руку, когда две фигуры целеустремленно направились к нам от ярко освещенного входа в отель.


Я не мог различить их против света. С .38 готовый, но спрятанный, я бросил быстрый взгляд вокруг, чему я научился давным-давно во время охоты на уток: вы слишком сильно сосредотачиваетесь на стае чирков, приближающихся к приманкам с другого конца озера перед вами, и пара крякв проскользнуть из болота за ширмой и чуть не сбить с себя охотничью шапку, и исчезнуть прежде, чем вы успеете поднять дробовик. Но в этот момент сзади нас никто не подкрадывался.


Дельгадо спокойно сказал: - Если хочешь, чтобы я упал, просто скажи "лежать". Пожалуйста, не швыряйте меня на тротуар, как это сделали вы. . . О, это Траск. Я не знаю человека с ним. - Бенисон, - сказал я. "Наркотики."


Я снова спрятал пистолет в кобуру, чувствуя себя немного глупо. Это была вторая ложная тревога за вечер. Возможно, я стал немного параноиком. Что ж, лучше теплое, параноидальное тело, чем холодный, хорошо приспособленный труп.


Дельгадо сказал: "О, один из них. Интересно, чего он хочет".


- Наркотики, что еще? Я сказал. "Это то, чего они все хотят в наши дни, и это становится занозой в заднице для тех из нас, кто занимается другими делами. Я не говорю, что это не важно. Я признаю, что это неприятная проблема; но то, как одна дурная привычка стала национальной навязчивой идеей, меня чертовски пугает. Когда нас, наконец, захватят враждебные пришельцы из космоса, они не встретят никакого сопротивления. Армия, флот и военно-воздушные силы будут отправлены в погоню за контрабандистами наркотиков. . . . Мисс Дана Дельгадо, мистер Томас Бенисон. Привет, Траск.


- Тебя не было какое-то время, - сказал Траск. "Человек, за которым я наблюдал, сказал, что вы вошли в фургон добровольно, но мы начали задаваться вопросом".


"Ребенку было что показать мне, - сказал я. - Чем я могу вам помочь, мистер Бенисон?


Компактный темноволосый мужчина заговорил неторопливо: - Вы проявляете некоторый интерес к покойному мистеру Уилсону.


Пират Уильямс. Связан ли он или его пристань с вашей нынешней миссией каким-либо важным образом?


Я покачал головой. - Не то чтобы я смог определить. Я просто тщательно проверял обеих жертв взрыва Серебряной Раковины. Этот человек мертв, как и, судя по всему, его верфь. Почему ты спрашиваешь?"


Бенисон сказал: "Потому что я был бы признателен, если бы вы с этого момента оставили это строго в покое". Должно быть, я продемонстрировал какую-то негативную реакцию, потому что он быстро покачал головой. - Не обижайся, Хелм. я не отдаю приказов; Я прошу об одолжении. Эта пристань и верфь не так мертвы, как кажутся. Мы думаем, что они скоро оживятся за счет денег, которые поступают окольными путями из интересующего нас источника, если этот источник не отпугнут признаками официального любопытства. Мы давно за ним следим. Мы думали, что Уильямс приведет нас к нему, но Уильямс пообедал не в том месте и не в то время, и его убили террористы. Теперь похоже, что мистер Биг может немного показать свою руку, заняв место, где остановился Уильямс, чтобы сохранить свою конвейерную линию".


- Ты имеешь в виду ту лодку Пирата? Для меня это было похоже на ферму ракушек".


Бенисон рассмеялся. "Это было просто отвлечение, лодка и бессмысленные поездки в море. Уильямс полагал, что если мы будем наблюдать за ним, то рано или поздно проявим некоторый интерес к его мини-путешествиям. Его остановят, обыщут и ничего не найдут; но это было бы своего рода сигналом раннего предупреждения, дав ему понять, что ему лучше ослабить свои действия, по крайней мере, на некоторое время. Но пока Горничная Монток оставлена в покое, рассудил он, несмотря на ее любопытные оффшорные прогулки, это означает, что никто не подозревает его, и он может безопасно оставлять вещи, проходящие через него, хитро встроенные в частные лодки, которые заходили на его верфь для ремонта. Знаете, со стекловолокном можно делать практически все; и, если не считать разрушения корпуса кувалдой, а это нелегко, вряд ли можно найти что-то, что стало бы неотъемлемой частью конструкции".


- Хитрый, - сказал я.


"Да. Так что мы предпочитаем, чтобы нашего человека не беспокоили люди, слоняющиеся по гавани, особенно представители правительства любого рода. Мы хотим, чтобы он чувствовал себя в безопасности при возобновлении операций. Я был бы признателен, если бы вы полностью забыли о мертвом Пирате и его пыльном логове.


Я изучал его некоторое время. Он был на удивление тактичен и дипломатичен. Толлман сказал бы мне, чтобы я убрался к черту, или еще что-нибудь, и я, вероятно, взломал бы пару замков эллинга, просто чтобы показать ему, что он не был тем парнем, от которого я получал инструкции. Но этот гладкий, тщательно одетый персонаж - на нем была еще одна тройка, на этот раз угольно-серая, - не наваливался без необходимости, что не значило, что ему нечего было набрасывать.


Я сказал: "Если не появится что-то убедительное, указывающее на это, чего я не ожидаю, я не в теме. И если что-то случится, я свяжусь с вами до того, как предприму какие-либо шаги. Хорошо?" Он кивнул, и я сказал: "Вы очень вежливы для наркоагента".


- Может быть, я напуган, Хелм, - серьезно сказал он. "Это довольно ужасно, то, что происходит с людьми, которые пытаются помыкать вами, даже с людьми, работающими на одно и то же правительство". Он внимательно наблюдал за мной.


Я сказал: "Не смотри на меня, я в последнее время никого не взрывал. Эти шпионы Толлмена просто не могли удержаться от чужих медвежьих капканов. Сначала они создали одну из наших, в Саванне, а теперь, кажется, перешли к одной из оппозиционных, в Олд-Сейбруке. За исключением того, что вместо щелчка он прогремел.


- Я знаю, - сказал Бенисон, немного расслабившись. Очевидно, он не был в этом уверен, пока не услышал, как я это сказал. Он продолжил: "Но знает ли Таллман? В противном случае, если он прямо или косвенно обвиняет вас в том, что вы его подставили, он может доставить вам неприятности. Он не очень стабильная личность, и он очень гордился своей маленькой оперативной группой. Под его руководством этот квартет политически назначенных любителей собирался решить ужасную проблему запрещенных веществ, которая годами сбивала с толку сотни профессионалов. Только кажется, что в один дом вламывались слишком часто без ордера; и их своевольные и незаконные методы в буквальном смысле привели к обратному результату. Кое-кто в Вашингтоне смеется, но не слишком громко. В конце концов, назначения исходили от довольно высокого уровня".


- Но ты не смеешься, - сказал я.


"Нет. Не больше, чем полицейский смеется, когда убивают других копов, даже если они не слишком умны, а их командир - высокомерный крикун, которого никто не любит. Так что я рад слышать, что вы не виноваты. Угроза, скрытая в его словах, не была сильной, но она была: он не думал, что я ему солгала, но если бы я солгала, я бы пожалела об этом. Он сказал: "Спокойной ночи, Хелм. Мисс Дельгадо. Траск.


Он вышел на стоянку и отпер неприметную машину среднего размера двумя рядами назад. Глядя, как он уезжает, я сказал: "Приятно встретить парня, которому не нужно говорить жестко только потому, что он такой".


"Это все еще чертов крестовый поход; и крестоносцы меня раздражают. Траск покачал головой, отмахиваясь от темы. - У меня есть ваши билеты на самолет. Кеннеди, американец, завтра в двенадцать тридцать вечера Они хотят, чтобы вы пришли на час раньше. В отеле подают завтрак в шесть тридцать. Собирайтесь заранее и ешьте быстро, потому что в семь снаружи будет машина. Это сто пятьдесят миль или около того; и со всем строительством шоссе водитель любит немного свободы действий. Оставьте свое оружие с ним; вы получите других в Сан-Хуане. Нет смысла проходить через всю эту волокиту с огнестрельным оружием, если в этом нет необходимости. Обед в самолете; Я думаю, что это DC-10. Вы приходите в четыре, но это атлантическое время, час впереди нас. Проверьте с Avis в аэропорту для вашего автомобиля. Отель Эль Конвенто в центре города. Две смежные комнаты. Я не мог так быстро доставить вас в "Говард Джонсон" в Кондадо или в любой из близлежащих курортных отелей, но в этом ресторане в любом случае не на что смотреть, у них была большая часть года, чтобы убраться. бомбовый бардак. Ваш контакт носит кодовое имя Модесто. Мисс Дельгадо знает порядок контактов; она связалась с нашими людьми там внизу. У Модесто будет нужная вам информация о жертвах взрыва. Он поставит вам оружие и прикроет вас, если оно вам понадобится. Траск вынул из внутреннего кармана пальто три папки туристических агентств, заглянул в них и протянул мне две. - Я позабочусь об отмене этого, - сказал он, прикарманивая третью монету.


- Какие новости из больницы?


"Миссис. Хельм спит под успокоительным. Основные показатели жизнедеятельности сильные и положительные; неблагоприятных симптомов не отмечено". "Присмотри за ней внимательно, пожалуйста, амиго, Я сказал. "Мы не хотим ее терять. Безопасный дом будет лучшим вариантом, когда ее выгонят с больничной койки. На время спрячьте ее "Порше" куда-нибудь; вот ключи. И поставьте кого-нибудь на мальчика, который только что нас подбросил. Я связался с Вашингтоном по поводу него. Мы будем использовать его в ближайшее время, так что берегите его тоже. Я, вероятно, попрошу вас отправить его мне вместе с некоторыми игрушками, которые не понравятся авиакомпаниям".


"Конечно. Я посмотрю, есть ли в наличии Air Force One.


"Сделай это. Ну, мы все еще дышим, несмотря на некоторые попытки наоборот. Несомненно, без ваших нянь было бы больше. Передай им от меня благодарность".


- Держи нос в чистоте, герой.


Дельгадо взял меня за руку, пока мы шли по дорожке к отелю. Мы не разговаривали, пока не оказались в лифте. Обычно на меня не сильно действуют духи; в ногах, когда их много, я всегда ловлю себя на мысли, что дама пытается скрыть тот факт, что она недавно не мылась. Но это был всего лишь слабый, интригующий аромат, и я обнаружил, что очень хорошо ощущаю его - и ее, но большую часть вечера я находился в этом болезненном состоянии сознания.


Она нарушила наше молчание. - Как вы думаете, мистер Бенисон проверяет в зеркале свой красивый шелковый галстук и расчесывает свои красивые каштановые волосы, прежде чем вытащить пистолет и выстрелить в торговца наркотиками?


Я сказал: "Не обманывай себя. Это акт. Он пользуется тем фактом, что многие суровые джентльмены в грязных джинсах не могут поверить, что модный парень с галстуком и складкой на брюках может представлять для них угрозу. О степени опасности в человеке судят по количеству усов на подбородке и количеству грязи под ногтями. У меня есть предчувствие, что многие чумазые ребята нашли нашего мистера Чистого весьма неприятным сюрпризом^


"Ну, мы определенно встретили парочку странных сегодня вечером", - сказала она. - Этот Лестер тоже вполне себе образец.


"Скрести биржевого маклера с дебютанткой, и никогда не знаешь, что получишь".


Мне было трудно управлять случайной болтовней. Лифт остановился, и двери распахнулись. Я последовал за ней в коридор, чувствуя себя старшеклассником на первом свидании, который задается вопросом, ожидает ли девушка поцелуя, и как это узнать, не обидев ее, и как поступить, если она это сделает. Я имею в виду, сигналы были нечеткими. Она была очень вежлива и приятна, но я все еще ощущал небольшой остаток ее прежней враждебности, небольшую сдержанность, как будто ей было тяжело дружить с таким типом убийц, как я. По крайней мере, такое объяснение она дала ранее. Я не был уверен, насколько я в это поверил.


Она остановилась у двери своей комнаты и повернулась ко мне лицом. События вечера не оставили на ней никаких следов, за исключением того, что она почему-то не выглядела такой строгой и неприкасаемой, как раньше. Тем не менее я наполовину ожидал, что она отправит меня в путь, и она это знала. Она слабо улыбнулась.


"У меня там маленькая серебряная фляжка, - сказала она. ''Chivas Regal. Как раз достаточно для ночного колпака. Я имею в виду, два стакана на ночь.


"Вау, сегодня вечером мы действительно хорошо себя чувствуем в отделе виски", - сказал я. - В таком случае я даже не буду упоминать о своей старой рабочей лошадке из-под J и B. У вас появился клиент, мэм.


Она отперла дверь и прошла впереди меня в комнату, которая была точной копией той, что в коридоре, которую мы с Сандрой платонически делили прошлой ночью. На ближайшей из больших кроватей стоял открытый чемодан. Дельгадо достал оттуда маленькую блестящую фляжку и повернулся ко мне.


- Это довольно глупо, не так ли? сказала она тихо. - Ты действительно не хочешь выпить, не так ли?


Я твердо сказал: "Никто никогда не будет утверждать, что Хельм проник в дамскую комнату под ложным предлогом. Я подавлюсь глотком, если хочешь.


Она рассмеялась и бросила фляжку обратно в чемодан, наблюдая за мной. "Эта маленькая девочка плохо тебя достала, не так ли?"


- Я надеялся, что этого не видно.


"Это показывает. Но это не очень лестно, Мэтт. Я имею в виду, ты не был поражен моей уникальной грацией и красотой. После целомудренной недели в дороге с этим совершеннолетним ребенком, включая ночь, проведенную в одной спальне, вы бы так же отреагировали на любую достаточно презентабельную женщину, не так ли? Сказать на это было нечего, поэтому я промолчал. Она продолжала, с любопытством глядя на меня: "Вы опытный пожилой человек. Я уверен, что вы могли бы. . . убедил ее, если бы ты действительно пытался.


- Соблазнил ее, ты имеешь в виду?


Дельгадо пожал плечами. "Что бы ни. Но ты не пробовал?


"Вот так." Я прочистил горло. "В старомодном костюмированном фильме я бы благородно сказал, что дал клятву на могиле своего сына. Ну, у меня нет сентиментального чувства к могилам, как у некоторых людей, и я даже не видел этой могилы; но когда я узнал, что Мэтью умер, я поймал себя на том, что вспомнил, что никогда не делал для него многого, хотя он был моим сыном. Потом мне пришло в голову, что я могу кое-что сделать для него сейчас. Я мог позаботиться о том, чтобы его молодая вдова все уладила.


Дельгадо сухо сказал: "Очень интересный проект, как сказал бы Лестер Леонард. ' '


- Не будь ехидным, Дельгадо, - сказал я. "Я прекрасно знаю, что моя сопротивляемость молодой вдове очень низка. Я также с самого начала прекрасно понимал, что последнее, что нужно девушке, - это связываться каким-либо важным образом с престарелым ветераном тайных войн, особенно с тем, который был связан с ней браком и немного походил на ее мужа. d потерялся и, вероятно, имел несколько таких же манер. Даже если технически это нельзя назвать инцестом, те странные отношения, которые у нас были бы, с призраком Мэтью между нами, разорвали бы ее на части, а может быть, и меня. Отсюда и Шлем Железного Человека".


Наступила небольшая тишина, затем Дельгадо сказал: - Лучше не позволяй никому говорить о том, что ты действительно хороший человек, Мэтт. Это разрушит вашу репутацию в магазине. Она повернулась, подошла к комоду и с помощью большого зеркала над ним начала вытаскивать шпильки из волос. Стоя спиной ко мне, она говорила моему изображению в стекле: "Женщина, распустившая волосы, должна быть очень сексуальной. Я ?"


Я сказал: "Ты меня дразнишь".


Она не повернула головы. "Что вы ожидаете? А молодая девушка заводит вас как часы, и вы входите в мою комнату с вполне очевидными мотивами; и мне нельзя тебя немного дразнить? Тебе повезло, что я не воспринял это как смертельное оскорбление и не дал тебе пощечину. Она покачала головой, и темные волосы упали ей на плечи. Его было больше, чем я думал. Она потянулась назад обеими руками и подняла все это, чтобы обнажить молнию на спине. Она сказала, по-прежнему не поворачивая головы: -- Теперь вы можете помочь мне снять платье. Пожалуйста, не теряйте терпение и не повредите его. он пережил ряд унижений, в том числе падение на тротуаре; он заслуживает того, чтобы его сняли с осторожностью и повесили должным образом".


Я подошла ближе, чтобы расстегнуть длинную молнию. Наклонившись над ней, я сказал: "Не знаю, смогу ли я вынести это ужасное наказание. Ты жестокая сука-садистка, Дельгадо.


"Я женщина, и меня зовут Дана". Стоя перед зеркалом, она помогла мне снять красное платье с ее плеч и рук. Она вышла из него. - А теперь повесьте трубку, пожалуйста.


- Да, Дана.


- Нет, не на крючке. Я правильно сказал. Используйте вешалку".


- Да, Дана.


С платьем, должным образом спрятанным в шкафу, я вернулся к ней. Она была прекраснейшим существом на свете в своей кружевной блузке с распущенными темными волосами на плечах. Она была достаточно умна, чтобы понимать, что женщине трудно выглядеть суровой и неприкасаемой полураздетой; она согласилась выглядеть потрясающе желанной.


Она сказала: "Так лучше. Гораздо лучше, моя дорогая. Я хотел, чтобы ты видеть мне. Теперь ты смотришь на меня как на меня, а не просто как на удобную замену маленькой девочке, к которой ты запретил себе прикасаться.


Я сказал: "Я вижу тебя, Дана. Мое внимание полностью приковано к тебе". 236


Она улыбнулась, подойдя вперед. "Не совсем, но буду".


Она тоже.


## Глава 25


я проснулся ночью, чтобы услышать ее плач. Меня это удивило; Я не считал ее плачущей девочкой. Это не был резкий пароксизм горя или сожаления или что-то в этом роде, просто время от времени тихое всхлипывание или сдавленное всхлипывание.


Лежа рядом с ней в темноте, я сказал: "Что бы это ни было, Я не это имел в виду".


"Клинекс на столе рядом с тобой. Пожалуйста?" "Легкий?"


- Я не возражаю.


Я включил его и дал ей пачку салфеток, и я наблюдал за ней, пока она вытирала, вытирала и дула.


Я спросил: "Я что-нибудь сделал?"


"Нет."


- Я могу что-нибудь сделать?


"Нет. Прости, что разбудил тебя.


"Все нормально. В любом случае, я должен довольно скоро добраться до своей комнаты. Надо принять душ и собраться.


Она была аккуратной плаксой и после этого не выглядела такой подавленной, как это иногда бывает. Прекрасная дама, у которой были проблемы. Ну, а кто нет? Я вспомнил еще одну темноволосую даму, которая тоже плакала в постели, хотя Лия Варек пролила слезы до акта, а не после. Это было не самое приятное воспоминание. Это заставило меня почувствовать себя нелояльным, хотя я не мог сказать кому. Может быть, я сам. Шлем Дон Жуана. Я утешала себя тем, что по крайней мере не держала руки подальше от ребенка. У меня не было сильного сопротивления, но, по крайней мере, оно было.


Зная о моем внимании, Дана откинула прядь влажных волос, прилипших к одной щеке, и подобрала ускользнувшую лямку комбинезона, который она все еще носила. Убедившись, что ее платье снято в безопасное место, она расслабилась и позволила остальной части своего костюма позаботиться о себе самой. Насосы, которые она запустила, по-видимому, не были повреждены, но я не был так уверен в колготках. Снятие их, насколько я помню, было коллективным усилием, сопровождаемым затаившимся смехом - она назвала их нелепой одеждой - и после этого ситуация стала весьма неотложной, так что мы не теряли времени на комбинезон, а сдвинули его как можно дальше. необходимый.


"Это очень плохо", сказала Дана, одергивая смятую одежду прямо вокруг себя, пока она лежала там. "Я прихватила с собой красивую ночную рубашку на случай, если встречу кого-нибудь неотразимого; и вот я занимаюсь любовью в нижнем белье!"


- Ну, красивое нижнее белье. Я легонько поцеловал ее. - Ты сейчас в порядке?


Она кивнула. "Мне жаль. Это было действительно очень приятно. Немного . . . ну, отчаянно, но приятно. Я не знаю, почему я проснулась, чувствуя себя такой грустной. Просто известный грусть, Я полагаю. Да, теперь я в порядке. Ты имеют идти?"


При таких обстоятельствах есть только один приемлемый ответ на этот вопрос, поставленный таким образом; и мне потребовалось некоторое время, чтобы сделать это. Позже, проснувшись в своей комнате, побрившись, почистив зубы, приняв душ, одевшись и упаковав вещи, я перенес свою единственную сумку в вестибюль и обнаружил, что голод заставил меня лечь на десять минут раньше. Некоторым после этого становится грустно; другие просто проголодаются. Однако в углу стояла кофейная урна для тех, кто рано встает, в комплекте с пенопластовыми стаканчиками, пакетиками сахара и маленькими пластиковыми баночками с растворимым тальком, который должен отбеливать ваш кофе и заставлять ваши глаза поверить, что в нем на самом деле есть сливки. как ваши вкусовые рецепторы говорят нет. К счастью, я в основном пью его черным.


К тому времени, как я выпил всю горячую, коричневую жидкость для пробуждения, не обжегшись слишком сильно, они уже пускали людей в комнату для завтрака. Я уселся за столик на двоих. Это была застекленная веранда, которая напомнила мне крыльцо Вареков и саму Лию Варек в алом сарафане с бантиками на плечах. Я хотел, чтобы она ушла и перестала беспокоить меня. Думаю, мне просто не нравится распущенность. Затем появилась Дана, стройная и прелестная, в брюках бордового цвета и свитере, которые я уже видел раньше; и я обнаружил, что мое высокопринципиальное чувство вины испаряется.


- Я принесла свой чемодан, - сказала она после того, как я выполнил свой джентльменский долг у ее стула. - Он рядом с твоим в вестибюле.


- Уютно, - сказал я, садясь к ней лицом. Я был удивлен, увидев, что она покраснела, как молодая девушка, как будто я сказал что-то очень интимное.


Она облизала губы. "Мэтт".


- Да, Дана.


"Не . . . не позволяйте этому стать слишком важным".


Я посмотрел на нее на мгновение. Я сказал: "Конечно. Черт, это был просто акт милосердия с твоей стороны. Мой эндокринный баланс был нарушен, и вы великодушно восстановили его до нормы, за что я вам благодарна. Хорошо?"


- Да, - сказала она, слабо улыбаясь. "Да хорошо. Я очень рад слышать, что твой баланс в норме". Она продолжала довольно поспешно: "Похоже, хороший день для полета. Конечно, вы не можете сказать, как там, куда мы направляемся. Независимо от того, что говорится в путеводителях, это не земли вечного сияния. Однажды я был в Санто-Доминго, когда месяц не прекращался дождь".


"Дипломатично ли спрашивать, что вы делали в Санто-Доминго?"


Она покачала головой. "Нет."


"У меня сложилось впечатление, что ты немного больше, чем компьютерный жокей, Дана".


"Более? Или менее?" Она пожала плечами. - Я не обученный агент, если вы об этом. Ну, ты это знаешь. Однажды ты пожаловался, что я такой беспомощный, что даже не умею стрелять из пистолета, и тебе придется присматривать за мной и держать меня за руку, когда мы спустимся вниз.


Я сказал: "Похоже, мое отношение изменилось. Будет приятно ухаживать за вами и держать вас за руку. Но это несправедливо".


- Что не так?


- Поскольку Мак прислал вас сюда для работы со мной, он, вероятно, рассказал вам обо мне столько, сколько счел нужным для публичного ознакомления. Но он мне ни черта о тебе не сказал.


"Очень мало что можно рассказать, - сказала она. "Я родился на островах, я довольно хорошо их узнал, когда вырос, я познакомился с несколькими полезными людьми и научился нескольким полезным вещам, например, как управлять компьютером, поэтому, когда появилась работа для сопоставления информации о террористической группе, базирующейся здесь, я был лучшим выбором среди доступных".


- Это не говорит мне, как вы пришли к тому, что подали заявку на работу в этом сумасшедшем доме - или вас завербовали? Большинство людей не знают, что мы существуем".


Она безмятежно улыбнулась. - Нет, это не говорит вам, и я не собираюсь. Мне тоже никто не сказал, как вы там оказались, да я и не спрашиваю.


Я ухмыльнулся. "Ответ старой шлюхи таков: наверное, просто повезло".


Она сказала: "Давай оставим это, Мэтт".


"Конечно." Вообще-то, как говорят британцы, было дурным тоном расспрашивать коллегу о его или ее происхождении и мотивах. Я увидел официантку, направлявшуюся к нам с полным подносом, и взглянул на часы. "Ну, вот оно. Нам лучше проглотить его. Наш лимузин будет у дверей в любую минуту. Я поморщился. "Мне не нравится путешествовать голым, даже просто от портала к порталу или из аэропорта в аэропорт".


"Голый?"


"Без оружия. Я становлюсь очень несчастным без моего маленького защитного одеяла тридцать восьмого калибра. Что ж, будем надеяться, что наш друг Модесто, кем бы он, черт возьми, ни был, находится в строю там, внизу, в Сан-Хуане, и не даст нам подстрелить, прежде чем дать нам что-нибудь, чем можно отстреливаться.


Дана сказала немного укоризненно: "Я знаю человека, которого называют Модесто. Он очень надежный человек. Я уверен, что он не допустит, чтобы с нами что-то случилось.


Я сказал: "Только Бог так надежен, и мы еще не смогли завербовать Его. Но это не из-за отсутствия попыток. Хорошо, что Траск дал нам достаточно времени на подготовку, потому что по пути в Кеннеди нам пришлось пройти сквозь стройплощадки. Когда мы добрались туда, это был такой же сумасшедший дом, как и всегда, неважно, к какому зданию авиакомпании тебя приговорили. После проверки наших сумок и получения посадочных талонов у нас все еще была большая часть часа, которую мы могли потратить впустую, прибыв так рано, как было заказано, несмотря на задержки вождения.


Мы немного побродили. Я взял в газетном киоске пару журналов об охоте и рыбалке. Дана, более интеллектуальная, остановилась на журнале новостей и журнале мнений чуть правее центра; Ну, в наши дни все становятся консерваторами, кроме меня. Я научился оставаться аполитичным, поскольку Мак никогда не спрашивает нашего мнения; он столь же склонен послать нас за бешеным правым, как и за левым с дикими глазами. Я провел Дану по вестибюлю к широко открытому кафе, где она пила кофе, а я пил кофе и очень липкую булочку с корицей.


После того, как мы посидели там некоторое время на наших стульях, потягивая и жуя по мере необходимости, она с любопытством взглянула на меня. "Почему мы тормозим?" она сказала. "Почему бы нам просто не пойти к воротам и не почитать наши журналы в удобных креслах, пока они не найдут нам самолет? Я не думаю, что ты действительно хотела эту сладкую массу из теста. Скоро мы пообедаем на борту.


- Ш-ш-ш, - сказал я. - Ты мешаешь экстрасенсорному восприятию.


"Какая?"


Я сказал: "Кто-то нами интересуется. Я ловил активность краем глаза, движения, которые не вписываются в шаблон толпы. Кто-то внимательно следит за нами; на самом деле несколько человек. После достаточного количества лет в бизнесе вы научитесь чувствовать это, даже если вы не совсем видите или слышите это. Но мне не удалось разобрать лицо. ..."


Потом я увидел его, шаркающего вместе с толпой медленными движениями больного или старика: согбенный старик с тростью. Он был одет в потертый черный костюм и шляпу, в руках у него был старомодный черный кожаный саквояж. Трость тоже была старомодной, тоже черной, и мне было интересно, заметят ли два фута стали внутри сканеры аэропорта.


По крайней мере, когда я знал его в последний раз, я классифицировал его как потенциального человека с тростью-мечом. Казалось маловероятным, что в наряде, требующем трости, он удовлетворится простой деревянной палкой. Однако лицо, которое я видел сейчас, было не совсем тем лицом, которое я помнил. Оно было изрезано страданием и заметно исхудало, как и его тело - он выглядел как больной раком, у которого это начало проявляться, хотя, вероятно, это был не рак. Конечно, отчасти это могло быть связано с гримом и актерской игрой; но мы заподозрили болезнь, когда он прекратил свою деятельность после того дела с Коста-Верде. Герман Генрих Бультман, известный как Краут, один из лучших наемных истребителей в своем деле. Человек, который намеревался изменить карту Карибского моря, потому что кто-то расстрелял старую немецкую овчарку, которую он назвал в честь Марлен Дитрих.


Это не моя работа, чтобы остановить его. Я отказался от этой работы. Что касается меня, то Бультман был свободен переделывать или полностью уничтожать суверенную нацию Гобернадор любым способом, который ему нравился, до тех пор, пока он не мешал моей работе по разрушению, направленной на CLL. Это была сделка, которую я заключил с Маком: я пойду за фрицем только в том случае, если он придет за мной. Но вот он был.


Я покачал головой, когда Дана начала говорить. "Допейте свой кофе и ведите себя естественно. Тогда берите сумочку и журналы и идите к воротам, всю дорогу оживленно болтая".


Она осушила чашку и соскользнула со стула. - Тот старик с тростью? - спросила она, смеясь, как будто это была большая шутка.


"Он единственный, и более смертоносный джентльмен, которого вы редко встретите. С уважением, за исключением, конечно.


- Скромность, - сказала она. "Вот что мне нравится в работе в этом месте. Вы встречаете так много застенчивых и скромных джентльменов. . . . Но он не выглядел очень опасным.


- В основном это маскировка. Я имею в виду, что, по последним данным, он тренировал в Монтего крутой отряд коммандос; вряд ли он был бы способен на это, будь он таким дряхлым, как сейчас выглядел. Тем не менее, мы знаем, что он сильно пострадал на одной из своих последних работ, и, хотя он, казалось, довольно хорошо выздоровел, кроме потери ноги, что-то еще могло пойти с ним плохо. Теперь я говорю что-то очень смешное, ха-ха.


Она послушно засмеялась. - Бультман? она сказала. - Это имя, не так ли, Герман Бультман? Помнится, это появлялось на экране компьютера несколько раз в связи с той военной ерундой в Монтего, для которой CLL привлекала людей, девяносто три раза, когда я слышал в последний раз. Она взглянула на меня. ''Смешно, смешно, смешно. Твоя очередь смеяться".


- Смейся, смейся, смейся, - сказал я и рассмеялся. - Почему ты называешь это ерундой?


"Какая?"


"Вы не думаете, что силы вторжения Бультмана представляют собой реальную угрозу. . . ?"


- Не глупи, - сказала она. - Вы вообще ничего не проверяли? У вашего друга Краута всего несколько сотен человек. Возможно, они очень преданы своему делу, возможно, он хорошо их обучил; но у президента Гобернадора, этого любителя янки, которого они ненавидят, есть ополчение из нескольких тысяч человек, также хорошо обученных, с большим количеством оружия и снаряжения, любезно предоставленных дядей Сэмом. И не исключено, что в эти агрессивные дни, если он действительно попадет в беду, американские морские пехотинцы выручат его. Вашингтон считает объекты на Исла-дель-Сур жизненно важными". Дана поморщилась, пока мы шли. "Приятно думать, что героический дух патриотов, возвращающих свою страну, неизбежно приведет их к победе над трусливыми угнетателями, укравшими ее, и что народ поднимется им на помощь. Это, несомненно, то, что говорят сами себе люди Бультмана, но этого не произошло в заливе Свиней, и это не произойдет здесь в миниатюре, если только у Бультмана нет в рукаве секретного оружия, о котором никто не знает. В противном случае он просто поведет множество храбрецов - я полагаю, даже бешеный контингент CLL не нуждается в мужестве - на смерть.


Это был новый взгляд на ситуацию, но сейчас не было времени его обдумывать. Я сказал: "Вот мы проходим через идиотские сканеры. Приготовьтесь. Они, как обычно, будут орать на мою мелочь, ключи и пряжку ремня.


- Ну, если бы ты не был таким богатым и не носил техасских пряжек. ..."


Мы выполнили процедуру и отошли в сторону, чтобы пропустить других, пока я протягивал ремень, который мне пришлось снять, обратно в петли моих брюк.


- Длинноволосый в джинсах и рваной футболке - наш личный сопровождающий, - сказал я.


"Какой длинноволосый в джинсах и рваной футболке? Вы только что описали половину пассажиров.


- Высокий, грязно-белый, мужчина, в джинсовой куртке и с большим бумажным пакетом, в котором, вероятно, лежит УЗИ и полдюжины загруженных журналов. Сканеры не стали бы беспокоиться о таких мелочах. Только пряжки ремня.


На самом деле, машины, казалось, работали с довольно чувствительными настройками, и я немного вспотел, проходя через арку во второй раз, когда весь мой законный металл был сложен на пластиковом подносе.


- Думаешь, он с Бультманом? - спросила Дана. "Почему?"


"Никаких признаков раздражения, когда я поднял трубку; никакого выражения веселья или сочувствия, когда он проходил мимо забавного высокого человека, пытающегося снова надеть ремень. Просто невозмутимый, глаза вперед; и, несмотря на свой хиппи-костюм, если их до сих пор называют хиппи, он не мог не показать, что где-то проходил военную подготовку. В любом случае, когда ты в бизнесе столько же, сколько я, ты можешь распознать типы убийц, даже молодых. У этого мальчика на уме убийство. Я от души рассмеялся. "Шутка, шутка, шутка".


Она рассмеялась немного неуверенно. "Ха-ха, ха-ха. Как ты думаешь, что он сделает?


"Импровизировать. Я не думаю, что он должен был нести мяч. Он был просто запасным вариантом на случай, если в аэропорту что-то пойдет не так, как планировалось. Теперь ответственность лежит на его плечах, и он отчаянно пытается придумать, что делать. Ну, он знает, что делать; он просто должен придумать способ сделать это".


Она вздрогнула. "Что вы имеете в виду, если что-то не получилось. . . ?" Затем она внезапно нахмурилась. "Разве мы не идем прямо в ловушку? Как только мы в самолете. . . Что, если они заложили бомбу на борту?


- И послали парня на взрыв вместе с нами, чтобы нам не было недостатка в компании?


- Значит, угон? Они просто захватят самолет и... Она замолчала, когда мы вошли в зал ожидания.


Я сказал: "Мы сядем там, где он сможет следить за нами. Нет смысла усложнять жизнь бедняге; он может подумать, что мы его заметили. Усевшись, я сказал: "Вот тут сигарета и особенно трубка пригодятся, чтобы выглядеть умиротворенными и не вызывающими подозрений. Я уволился еще тогда, когда был полусырым фотожурналистом, потому что это затуманивало фотолабораторию, задолго до того, как из этого сделали религию; но все еще бывают времена, когда я скучаю по возможности возиться со старой трубкой, табаком и спичками. На этих матчах действительно можно было сделать карьеру. ..."


"Мэтт! Хватит болтать как идиот. Что, если они угонят самолет?


Я спросил: "Вы когда-нибудь действительно смотрели на схему посадочных мест DC-10?"


"Нет почему?"


"Это чертовски большой самолет. Конечно, целеустремленные мужчины и женщины могли взять верх; решительные мужчины и женщины, вероятно, уже имеют, или другие самолеты столь же большие. Я не отслеживал, какие марки летательных аппаратов были угнаны, а какие нет, если вообще были. Но это серьезная операция, как захват большого театра, полного людей; и если Бультман вполне способен это организовать, то что он выиграет? Он просто хочет двух человек, нас; на самом деле он просто хочет одного человека, меня. И предположительно Сандра, но ее здесь нет. Если он захватит весь DC-10, чтобы добраться до меня, что он будет делать с остальными тремя сотнями пассажиров, при полной загрузке? Не говоря уже об экипаже?


- Он и его друзья до сих пор не проявляли особого внимания к невинным прохожим, Мэтт.


Я быстро покачал головой. - Вы говорите о Карибском Легионе Свободы. Конечно, они кучка безжалостных гончих за рекламой, делающих все, чтобы запугать людей и привлечь внимание к своему священному делу. Похоже, до сих пор они концентрировались на ресторанах, как на местах скопления людей, наиболее подходящих для бомбардировок, но я сомневаюсь, что они отказались бы от самолета, если бы это было легко. Но Бультман - собака совершенно другой породы. Он профессионал, у него на уме вторжение, и последнее, чего он хочет в данный момент, это быть публично связанным с воздушным злодеянием. Это может сделать его убежище в Монтего слишком горячим, чтобы удержать его, и сорвать его планы, прежде чем он будет готов напасть на Гобернадор. Но ваша реакция - именно та, на которую рассчитывал Бультман.


"Я не понимаю."


Я сказал: "Я же говорил вам, что мы говорим об эксперте. Я могу привести длинный список мертвецов: хит-парад Бультмана, простите за каламбур. Итак, имея это в виду, расскажи мне, что странного в представлении, свидетелем которого ты только что был. Что первое приходит на ум?"


Дана колебалась. "Что ж . . . Ну, разве он не был немного неуклюжим? Сначала он дал вам заметить, что его люди следуют за нами; а потом он прошел мимо нас сам. Чтобы быть уверенным, он был в маскировке; но это была не очень хорошая маскировка. По крайней мере, вам удалось проникнуть в него. Мне это не кажется очень экспертным поведением".


- Ты ошибаешься, - сказал я. "Это было очень экспертное поведение. Он насторожил меня тем, что слишком много его людей слишком близко следили за нами. Это было сделано для того, чтобы я не пропустил настоящее представление: сам герр Бультман в костюме изображал из себя пенсионера. Что я должен был на это ответить? Я полагаю, что должен был отреагировать так же, как и вы: О, Боже мой, это сам зловещий Краут, и он окружил нас; если мы сядем в этот паршивый самолет, мы попадем в ловушку и погибнем!"


"Но почему . . . Вы имеете в виду, что он на самом деле не хочет, чтобы мы летели в самолете?


- Мы еще сделаем из тебя агента, - сказал я. - Верно, он хочет, чтобы мы были где угодно, только не на этом авиалайнере, если я правильно его понял. Когда они вот так приблизились к нам, так явно ведя нас к выходу на посадку и к самолету, я должен был забыть о полете в Пуэрто-Рико и думать только о самосохранении. Я должен был запаниковать и броситься бежать, как бычок, вылетающий из желоба, который ведет к джентльмену с большим молотком. Помните, Бультман любит большой операции с участием большого количества людей. Что, вероятно, произошло, так это то, что CLL попросил его о помощи; они ничего не добились, убив Сандру и меня. Мы избежали их засады в Майами-Бич, бомба Анджелиты не попала в Сандру в ее гостиничном номере в Ньюпорте, бомба в ее доме у ручья Олд Сэй взорвала не тех людей, а Доминик Морелос погиб, пытаясь спасти нас двоих в лесах Коннектикута поблизости, оставив свою мертвый брат не отомщен. Тем временем другие члены Легиона загадочно умирают в другом месте. Люди Сонни Варека уничтожили двух мужчин, которые были партнерами Анджелиты в авантюре Марипозы; и хотя на самом деле мы не должны участвовать в этой карательной операции - предполагается, что это будут сугубо частные лица, восставшие, чтобы отомстить на свой страх и риск - я рискнул заставить команду убийц Луи позаботиться о двух членах Совет, который вы очень осторожно нам подобрали.


Дана слегка вздрогнула. "Да, я полагаю, что указал на них пальцем. Ну, это моя работа, не так ли? Хорошо.


Убийства Кенига и Гальвеса были записаны на компьютер, и вам будет приятно* узнать, что преступники, как любит их называть полиция, остаются неизвестными, и, похоже, в нашу сторону не было никаких последствий".


"Преступники Луи всегда делают хорошую чистую работу. Конечно, у копов, вероятно, есть довольно хорошая информация об Артуре Гальвезе и Говарде Кениге - если у них ее не было раньше, я уверен, что Мак организовал ее передачу им - и они не будут слишком беспокоиться. о том, как были убиты два главных террориста". Я пожал плечами. "В любом случае, что касается нас здесь, это, вероятно, работало примерно так: высшее руководство CLL начало чувствовать давление, поэтому, как я уже сказал, они обратились со своей проблемой к Бультману. Хотя он, вероятно, предпочел бы сосредоточиться на своем военном бизнесе, он не мог позволить себе отказаться от них, потому что ему нужны новобранцы, которых он получает от них, и, возможно, информация, которую они предоставляют ему об условиях в его целевой области на Гобемадоре. . Я был бы удивлен, если бы он не использовал их в качестве источника информации, а также рабочей силы.


Дана сказала: "Да, верно. Но разве не произошло изменение, скажем так, акцента? Карибский легион начал с того, что просто пытался устранить некоего неловкого свидетеля, миссис Хелм. Ты был в опасности только потому, что был ее сопровождающим. Теперь CLL, похоже, приказал Бультману забыть о ней и сосредоточиться на тебе. По крайней мере, он не слоняется по ее больнице в Коннектикуте; он здесь, в аэропорту Нью-Йорка, уделяет вам личное внимание.


Я ухмыльнулся. - Это изменение акцента Бультманом, а не Легионом. Это комплимент. Он знает меня. Он знает, что если я рядом, а вокруг есть убийства, это не совпадение; и я должен избавиться, быстро. Более того, однажды я взял над ним верх; и хотя в этой операции мы работали как союзники, он не забывает о поражении. Если ему нужно отвлечься от своего проекта по вторжению, чтобы успокоить паникующих соратников, он не станет тратить время на Сандру, когда у него есть возможность поколотить меня. У него есть личные счеты, которые нужно свести. Он будет беспокоиться о мелких деталях, таких как девушки-свидетельницы, после того, как я умру.


Дана сухо сказала: - Я полагаю, это доказывает, что он самый быстрый стрелок к востоку от Гудзона.


Я сказал: "Что плохого в желании быть лучшим экспертом в своей области? Конкуренция - это кровь Америки, верно? Вы просто не одобряете, потому что это поле для убийств". Я грустно покачал головой и продолжил: "После того, как он согласился выполнить эту работу, Бультман, по-видимому, собрал группу своих самых крутых коммандос и отправил их сюда, планируя позаботиться обо мне и Сандре как можно быстрее, поэтому он мог вернуться к своим настоящим делам в Монтего и Гобемадоре. Как я уже сказал, он занимается крупными операциями. Держу пари, что есть стрелок или два, прикрывающие каждый выход из этого здания, которым я, вероятно, воспользуюсь. Он разместил их там, предупредив, чтобы они бездельничали, конечно, и не привлекали внимание службы безопасности аэропорта. Затем он вошел внутрь со своей нарочито неуклюжей командой наблюдения и своим старым туманным поступком, чтобы напугать меня и выбросить из здания прямо в поле зрения ожидающих его стрелков. Бандитское убийство на земле или даже два, если вы попали под перекрестный огонь, не привлечет почти такого же внимания, как то, что произошло в воздухе. Затем он обращался к Сандре, чтобы закончить работу; но я ставлю на то, что пока мне удается остаться в живых, он будет отдавать мне первоочередное внимание, хотя бы по старой памяти.


Дану, казалось, не слишком интересовал вопрос о безопасности Сандры. "Поэтому единственный способ выбраться отсюда, не стреляя, - это сесть на самолет".


Я кивнул. "Если я правильно понял, есть только один 250


безопасное место для нас на данный момент, и это наш долгожданный DC-10".


- А если ты неправильно понял? Она поморщилась, вставая. - Что ж, скоро узнаем. Вот так; они нас сейчас берут на абордаж.


На земле была обычная задержка; затем мы были в воздухе. Дана схватила меня за руку, когда самолеты впихнули нас обратно в кресла; Я почувствовал, как ее пальцы судорожно сжались от тихого грохота и тряски колес. Через четыре с половиной часа мы приземлились в Пуэрто-Рико.


## Глава 26


Это не был ни Кеннеди, ни Хитроу, ни Орли, ни даже стокгольмская Арланда, но и международный аэропорт Сан-Хуана Исла-Верде не был маленькой взлетно-посадочной полосой в захолустье. Внутри большого современного здания мы не обнаружили проблем с иммиграцией, поскольку мы были американскими гражданами, прибывающими на территорию США; но нам нужно было забрать наш багаж, и это включало в себя обычное бесконечное ожидание у змееподобного конвейера, который извивался через зону выдачи багажа. Несмотря на то, что помещение было большим, пассажиры DC-10 заполнили его почти до отказа.


Я заметил нашу тень, слонявшуюся в углу людного места. Теперь он был одет в свою выцветшую джинсовую куртку вместо того, чтобы носить ее, возможно, для того, чтобы немного изменить свой имидж; однако он все еще таскал ту же коричневую сумку для покупок. Бумага хоть и плотная, но при транспортировке немного порвалась. Ему было около тридцати, высокий молодой человек, выше шести футов, с костлявыми мужскими чертами лица, которые странно и довольно неприятно контрастировали с его длинными женскими волосами. Я имею в виду, если симпатичные мальчики хотят выглядеть красивее, это понятно; но для джентльмена с лицом, похожим на гору Килиманджаро, заниматься сальными золотыми локонами было для меня непостижимо и поэтому беспокоило.


Он был не очень хорош в незаметном наблюдении. Он подолгу игнорировал нас; затем он бросал внезапный панический взгляд в нашу сторону, чтобы убедиться, что мы не исчезли. Это понял. У Бультмана было много крутых бойцов джунглей на выбор, но мало обученных и опытных оперативников под прикрытием, если они вообще были, когда он наспех подобрал свою группу убийц там, в своем тренировочном лагере в Монтего - ну, на самом деле это было не так уж и далеко. откуда мы сейчас были в Пуэрто-Рико.


Наконец багажный конвейер с грохотом заработал, и мы двинулись вперед, чтобы получше разглядеть скользящий мимо груз, как и все остальные в комнате.


Я сказал Дане: "Попробуй присмотреть за нашим длинноволосым другом и посмотреть, не встретил ли его кто-нибудь. Кроме того... Вы знаете, как выглядит Модесто, или нам нужно подождать, пока он не представится?


"Я знаю его."


"Хорошо, когда вы заметите его, дайте ему сигнал для немедленного контакта и не обращайте внимания на это. Я хочу пистолет. Я не один из ваших привередливых героев под прикрытием, которые пренебрегают грубыми орудиями, такими как огнестрельное оружие, и делают все это голыми руками или, может быть, в шелковых перчатках. Это большой парень, и, скорее всего, он только что прошел интенсивную боевую подготовку, в то время как все упражнения, которые я делал в последнее время, - это сидеть на заднице за рулем спортивной машины. Он что-то затевает. Я хотел бы быть вооружен, когда он решит, что это такое.


Она сухо спросила: "Что ты собираешься делать, пока я присматриваю за всеми этими людьми?"


- Выглядит глупо и ничего не подозревает, - сказал я. "Чтобы, когда я раскрою свои тайные силы, это стало для него ужасным сюрпризом".


- Вот моя сумка. Это серый. . . . Ну, вы видели это раньше".


Мне потребовалось некоторое время, чтобы прибыть; затем мы вышли в вестибюль, пройдя через довольно плотную толпу людей, ожидающих встречи с прибывающими друзьями.


"Вот он впереди. . . . Мэтт!"


"Какая?"


"Вы когда-нибудь слышали о самовосстанавливающемся продуктовом пакете?"


Я резко взглянул на нее. "Ты уверен?"


- Я уверен, что бумажный пакет, который он нес, один из тех тяжелых, с привязанными к нему веревочными ручками... . ".


"Да я видел это."


"У него была заметная трещина возле одной из ручек. Ему приходилось осторожно нести его за дно, чтобы он не раскололся; но я почти уверен, что сейчас это не том. Я хорошо разглядел его, когда он поставил его, чтобы забраться в тот большой рюкзак, который он снял с карусели. . . . Теперь он ходит за углом. Собирается. Прошло."


Я деловито изучал безвкусную туристическую карту острова, словно решая, как нам добраться туда, куда мы хотим. - Модесто? Я попросил.


Дана покачала головой. - Конечно, я не могу быть абсолютно уверен; место полно низкорослых, темноволосых мужчин средних лет, типа Хис-пано; но если бы он был здесь, то уже заметил бы нас; он попытается незаметно привлечь наше внимание.


- Что ж, нам придется обойтись без него, - сказал я. - Блонди либо заставил кого-то следить за мной, либо он прокрался обратно, чтобы следить за мной сам; он не может позволить себе потерять меня. Я иду в тот джон вниз по пути. Это даст ему шанс, если он этого захочет, приехать ко мне без наблюдения всего аэропорта. Вы стоите на страже нашего багажа, прямо здесь. Я думаю, ты будешь в безопасности один, так как это меня они хотят. Держать глаза открытыми. Кто-нибудь может прийти с бумажным пакетом. Конечно, парень, принесший неповрежденный, мог уже выбросить порванный, который он получил взамен; в нем, вероятно, не было ничего, кроме грязного белья Блонди. А может и нет. Мне бы хотелось узнать, как выглядит их местный контакт.


Дана нахмурилась. "Мэтт, будь осторожен. Ты сказал, что тебе нужен пистолет, чтобы справиться с ним.


"Давайте внесем здесь немного точности. я сказал я хотел пистолет, чтобы справиться с ним. Я хочу пистолет, и точка. Поскольку Модесто пропал, мне придется достать его в другом месте. Пожелай мне удачи."


- Удачи, дорогой.


Я знал, что она обеспокоенно наблюдает за мной, пока я направляюсь в мужской туалет. Что ж, всегда приятно иметь кого-то, кому не все равно. Я нашел это место пустым на данный момент. Он был довольно новым и достаточно чистым. Сантехника, казалось, была в хорошем состоянии. Я выбрал самый дальний справа писсуар, не торопясь по своим делам. Если бы я отошел немного назад, пописав на максимальное расстояние, я мог бы увидеть дверь краем глаза, дверь, через которую Блонди должен был войти.


Это была авантюра, конечно. По-видимому, теперь у него был пистолет, иначе переход на бумажный пакет не имел смысла. Это был пистолет, который я собирался иметь, так как мой собственный источник снабжения, похоже, иссяк, но сначала я должен был удержать его от выстрела в меня. Это будет нелегко в этой блестящей кафельной комнате без какого-либо покрытия, кроме кабин, которые не были пуленепробиваемыми, и мраморной плиты рядом со мной, отделяющей писсуары от туалетов, - что могло бы быть, если бы это был настоящий камень. В наши дни с нефтью можно делать очень обманчивые вещи. В мою пользу, конечно, было то, что он не профи. Он возненавидел бы меня за то, что я сказал это, протестуя против того, какой он крутой солдат-наемник, но это не солдатское дело. Я держал пари, что, как и любой любитель, он немного пошаркает, прежде чем приступит к работе, вместо того, чтобы просто войти внутрь, сделать три прицельных выстрела и снова выйти.


Дверь открылась, но вошедший мужчина был маленьким и темноволосым. Он подошел, чтобы встать рядом со мной. Затем вошел тот, кого я ждал, и остановился у двери. Он видел меня, но не мог четко выстрелить из-за мраморной перегородки, да и не был готов стрелять, когда рядом со мной стоял свидетель. Он просто медленно подошел вперед, ожидая, пока тот, кто рядом со мной, закончит и уйдет в туалет. Был нервный момент, когда Блонди прошел позади меня, но он хотел, чтобы мы были наедине, и он просто встал рядом со мной, чтобы потребовать освободившийся писсуар.


Я отметил, что он был раздет для боевых действий. Рюкзак и бумажный пакет были где-то оставлены вместе с джинсовой курткой. Футболка, которая была заправлена во все стороны, теперь болталась поверх его джинсов. Стоя рядом со мной, он медленно расстегивал свои штаны, по-видимому, по той же причине, по которой я быстро застегивал свои: стыдно идти в бой, болтаясь. Маленький темноволосый человечек с хорошо вымытыми руками вышел, так и не познав того волнения, которого ему недоставало.


Дверь за ним автоматически закрылась. Словно по сигналу начальника стрельбища, отвечавшего за боевой курс, мы двинулись одновременно. Блондин залез под скрывающую футболку и взялся за пистолет, спрятанный за джинсами. Я уже держал спрятанный в правой руке, открытый, маленький нож Гербера, который я еще раз прошел мимо датчиков аэропорта, хотя в Кеннеди они заставили меня попотеть. Я потянулся левой рукой. . . .


Моя предполагаемая тактика была практически безупречной. Возьмите длинные удобные волосы сзади и сильно дерните; это вывело бы его из равновесия и помешало бы ему повернуться ко мне и привести в действие свое оружие. Я определил ранее, что он был правшой; и я бы тщательно расположился так, чтобы ему пришлось атаковать слева от меня. Тяга за волосы также откидывала его голову назад и открывала горло для лезвия. Отличительной чертой настоящего профессионала является тщательное планирование. Был только один улов. Волосы, которые я схватила, были не его.


Он оторвался у меня от руки. Отсутствие сопротивления, которого я ожидал, выбило из равновесия меня, а не его. Меня спасло только мое положение справа от него. У меня был момент, чтобы взять себя в руки, а он, поймав блеск ножа, замахивался левой рукой, чтобы прикрыть горло, и в то же время пытался повернуть ко мне ствол пистолета - это был автоматический пистолет 22-го калибра с глушителем. у которого был знакомый вид. Это было относительно слабое орудие убийства, но оно определенно сработало бы, если бы я позволил.


На мгновение ситуация граничила с нелепостью: двое вооруженных мужчин пытаются убить друг друга оружием, направленным не в ту сторону. Я теснил его, чтобы он не мог навести ружье; но я держал свой нож для удара вверх по его теперь защищенному горлу, и я знал, что у меня не было времени повернуть его для удара вниз по его пистолетному запястью. Я все равно ударил; к черту лезвие. Я ударил молотом кулаком по его руке. Рукоять ножа придала ему авторитет и выбила оружие из его рук.


Он знал об оружии. Он слишком много знал об оружии для этой ситуации. Он не мог удержаться от инстинктивной короткой паузы, ожидая, чтобы узнать, собирается ли падающее оружие разрядиться при попадании. У меня был момент, чтобы ударить снова - нас учат игнорировать то, с чем мы ничего не можем поделать, например, отскакивание огнестрельного оружия, - и я выбрал грудь как лучшую доступную мне цель, хотя там было три дюйма стали, хотя в конце концов может убить, вряд ли кого-то быстро выведет из строя, кроме тех людей, которые теряют сознание при мысли о том, что их где-нибудь порежут.


Мне удалось не попасть в грудину и, если повезет, в ребра. Лезвие вонзилось до упора, но я чуть не потерял его, когда, не смущенный тем, что у него теперь было дырявое легкое, Блондин, который уже не был блондином, нырнул за пистолетом, который с грохотом отлетел по плитке, не двигаясь. выключенный.


Мне удалось подтолкнуть его левой рукой и выставить правую ногу, чтобы сбить его с ног, так что он упал сильнее, чем планировал. Слишком плохо для Блонди, которого научили слишком серьезно относиться к огнестрельному оружию. Если бы он стоял быстро, чтобы выбить его, у него был бы шанс, даже с дырой в груди. Распластавшись на полу, он отчаянно тянулся к пистолету, но его не было. Я тяжело приземлился на него сверху, ударил его лицом о плитку и вонзил острие грушевидного лезвия в шею между соответствующими позвонками. Какая-то всеобщая конвульсия подо мной прошла; тогда он был вялым и все еще.


После этого должен быть момент сожаления или что-то в этом роде, но это для любителей. Когда они приходят, чтобы убить меня, я не сожалею об их смерти. Иногда я испытывал чувство выполненного долга, когда задача была трудной и я справился с ней хорошо, и определенное удовольствие от того, что после этого я остался жив; но здесь ничего подобного не было. Все, что я чувствовал, - это отвращение к собственной безмерной глупости. Мое подсознание с самого начала говорило мне, что со всеми этими волосами что-то не так; Боже мой, это был один из коммандос Бультмана! Когда, со времен викингов, мужчин отправляли в бой с локтями до плеч?


Лежа там сейчас, он выглядел так, как должен был, учитывая, откуда он родом: крутой мужчина с коротко остриженными каштановыми волосами. Крови из раны на груди было немного, из раны на шее почти не было. Я затащил его в ближайшую кабинку, усадил на горшок и поспешил за пистолетом и париком. Дверь в вестибюль открывалась, и я не мог тратить время на то, чтобы убрать маленькие кровавые пятна на плитке; но кто-то всегда истекает кровью в туалетах.


Я нырнул обратно в кабинку. Я надеялся, что никто не станет считать, сколько ног торчит из-под перегородок; но я не хотел оставлять его одного на случай, если он упадет. В это место вошел мужчина, а затем еще один; какое-то время движение было оживленным, но все это было связано с писсуарами и вскоре закончилось. Когда комната снова опустела, я, как могла, удержала его на месте. Я начал надевать парик ему на голову, но вместо этого оставил его у него на коленях. Он был воином, который изо всех сил пытался играть в смертельную игру, с которой он не был знаком; и он проиграл. Зачем выставлять его смешным?


Запереть кабинку снаружи было невозможно, но я свернул платок, который нашел у него в кармане, и засунул его в щель, чтобы дверь оставалась закрытой. Я убедился, что доставшийся мне по наследству пистолет надежно закреплен за поясом моих брюк, застегнул куртку поверх него и выбрался оттуда.

## Глава 27


Дана стоял, прислонившись к стене рядом с нашим багажом. Очевидно, напряженная и взволнованная, она изо всех сил старалась выглядеть скучающей путешественницей, просто недоумевая, что, черт возьми, задерживает ее компаньона-джентльмена в сортире, месть Монтесумы? Увидев меня, она резко выпрямилась и сделала пару быстрых шагов мне навстречу.


"Мэтт!" она дышала. "Это заняло так много времени. ... Я видел, как он пошел туда за тобой! Я думал, что умру, ожидая увидеть, кто. . . Ты в порядке?"


- Не обращай внимания на все это, - сказал я. "Проходили ли какие-нибудь поврежденные бумажные пакеты? ' '


- Да, она зашла за угол вон там, откуда он пришел.


"Женщина?"


"Девушка, не намного старше двадцати. Испанцы, латиноамериканцы или чикано, как бы они ни хотели называться сегодня, я не утруждал себя отслеживанием. Все равно завтра поменяют. Не Пачуко, это унизительно. Испано? Мэтт. . '


"Описание?"


Дана немного обиделась на мои настойчивые расспросы, но пожала плечами и сказала: "Она была довольно хорошенькой. Оливковая кожа, хороший цвет лица. Неплохой грим, но сделано очень хорошо. Черные волосы, аккуратная прическа, коротковата, уложена феном. Не такой высокий, как я, но и не крошечный". Я попросил описание, и она собиралась дать мне все подробности. "Хорошая фигура, но слишком женская, если вы понимаете, о чем я; или, может быть, это были джинсы, которые она носила. Модно блекло. Модно потрепанный. Модные дырочки на коленях и ягодицах. И тесно, Боже мой; вы удивляетесь, как они попадают в них и почему они не распадаются, когда они это делают! Но чистая, и на ней была чистая белая фиестовая блузка, вы знаете, с причудливыми рюшами, обрезанная туда-сюда, а может быть, и вон там. Декольте, как они называли это; много декольте. Белые туфли на высоком каблуке. Она определенно держала сумку, если вы меня извините. Правильная сумка с разрывом внутри. Это достаточно описательно для вас?"


- Все в порядке, - сказал я. "В настоящее время . . ".


"Мэтт, что получилось там?"


Я нетерпеливо сказал: "Сейчас не время для мгновенных повторов, дорогая. Ты девушка связи. Найди телефон и быстро вызови сюда могильщиков. Скажи им, что он сидит на горшке, в последней кабинке слева, у стены. Дверь не заперта, просто заперта; сильный толчок сделает это. Скажи им, чтобы вытащили его и закопали глубоко. Если они опоздали, если он уже был обнаружен, когда они прибудут, им придется найти кого-то серьезного, чтобы опереться на власти вместо нас. Когда вы закончите инструктаж, позвоните в Вашингтон и сообщите, что вмешался Балтман, так что, думаю, мне придется позаботиться о нем, прежде чем я закончу. Это должно согреть сердце Мака, если таковое имеется. Он сказал, что фрицы не оставят меня в покое с этой работой, и он, как всегда, был прав, черт бы его побрал. Сообщите ему все подробности. Тогда отправляйтесь в Avis и заберите нашу машину. Где вы можете забрать меня здесь?


- Значит, ты убил его. Голос Даны был ровным.


В этой выложенной плиткой уборной это было довольно близко; и я обнаружил, что не терплю кровоточащих сердец и девушек, которые не могут решиться на свои мелкие мысли по сбору хлопка. Сначала была Сандра, которая прыгала, как теннисный мячик, между своими гуманистическими импульсами и жаждой мести; и теперь у меня была красивая дама, которая, казалось, не могла решить, любит ли она меня за то, что я остался жив, или ненавидит меня за то, что я убил другого парня.


- Лучше бы я позволил ему убить меня? - кисло спросил я.


Дана поморщилась. "Я знаю. Извини, наверное, я просто не привык к этому, Мэтт. Наверное, в душе я просто офисная девушка; но я действительно очень рад, что вы не позволили ему убить вас. Она криво улыбнулась. - Я встречу тебя там, в зоне погрузки, за пунктами проката автомобилей. Не проявляйте нетерпения. Они держат свои машины на участке в полумиле отсюда. Мне придется использовать их автобус, чтобы добраться туда, когда бы он ни решил поехать, если только я не смогу подкупить таксиста 260


чтобы сделать этот короткий пробег ". Она колебалась. "Чем ты планируешь заняться?"


Я сказал: "Я собираюсь посмотреть, смогу ли я найти девушку Блонди. Я хочу спросить ее, как ей удалось раздобыть одну из наших специальных игрушек, чтобы подарить ему. Я погладил свою куртку на уровне талии. "Прибор, заделка, шумоподавляющая, двадцать второго калибра. Я думаю, что это нынешний вашингтонский жаргон. В наши дни они отлично подходят для "устройств"; им бы и в голову не пришло использовать такие неприятные слова, как "оружие" или "пистолет" в одном из своих спецификаций. На самом деле это Ругер, не путать с Люгером. Это то, что упаковывал Блонди. Почти наверняка один из наших.


Дана нахмурилась. "Ты думаешь . . . Модесто?


- Он - наиболее вероятный ответ, да. Либо он продался..."


- Модесто не предаст нас!


Я посмотрел на нее с любопытством. - Ты так хорошо знаешь наш контакт, да? Хорошо, скажи, что он не продался. Скажем, они просто схватили его и отобрали у него оружие, которое он собирался принести сюда для меня. Это, наверное, означает, что он либо где-то мертвый лежит, либо где-то живьем держится, и мне лучше узнать, что и где. Но сначала мне лучше найти ту цыпочку в обтягивающих штанах, которую вы видели, если она еще не исчезла полностью к этому времени.


Но девушка не исчезла. Я сразу же заметил ее в конце вестибюля, когда снова вошел в здание в дальнем конце после того, как сделал широкий и быстрый крюк снаружи, миновал зону погрузки, где Дана должна была забрать меня, стоянки такси и автобусные остановки. Очевидно, это было выгодное место, откуда Блонди наблюдал, как я вхожу в туалет, неглубокая ниша, образованная удобным выступом в стене. Его рюкзак был там, и она сидела на нем. Оба бумажных пакета - один порванный, другой целый - лежали на полу рядом с ней вместе с его курткой.


Я быстро изучил ее издалека, прежде чем подойти, удивляясь несоответствию ее наряда.


Она была первоклассной молодой леди, начиная с тщательно подобранных темных волос и заканчивая безупречными белыми каблуками, за исключением джинсов, выцветших, рваных и потертых, которые делали ее от талии до лодыжек похожей на бомжа. Что ж, я думаю, я просто не понимаю мистики современного денима, поскольку в детстве изнашивал слишком много пар Levi's на ранчо моих родителей в Нью-Мексико. Для меня они всегда будут просто рытьем дыр и выгребанием дерьма из штанов.


Она не заметила, как я подошел к ней сзади; она была слишком занята, глядя в сторону вывески туалета, желая, чтобы Блонди появился. Казалось вероятным, что она видела, как я вышел живым и здоровым; но она продолжала ждать там среди вещей пропавшего мужчины, явно надеясь, что, хотя он явно провалил свою убийственную миссию, ему, по крайней мере, удалось выжить.


- Он не вернется, сеньорита, - мягко сказал я. Она вздрогнула и повернулась, чтобы посмотреть на меня. Я сказал: "Нет, сиди спокойно, пожалуйста, и убери руки от этого кошелька".


Она смотрела на пистолет, который я направлял на нее, скрытый моим телом от прохожих. "Он мертв? Он должен быть мертв, чтобы вы могли получить его оружие!


Не было места вдаваться в вопрос, чье это оружие на самом деле. Предположительно, они получили его от Модесто, и, вероятно, это означало, что они знали, что Модесто работает на нас. Но я не хотел слишком сильно рисковать и задавать неправильные вопросы об оружии или о чем-то еще. Я не хотел выдавать этой девушке какую-либо информацию, которой у нее еще не было. Она сердито смотрела на меня. Она была довольно хорошенькой, с широкими скулами, белыми зубами и большими карими глазами, подчеркнутыми тщательным макияжем, отмеченным Даной. Черные завитые ресницы были такими же впечатляющими, как те, что были у Лии Варек, когда я впервые увидел ее. Глаза светились ненавистью.


"Мужчина там был чем-то особенным для вас?" Я попросил. - Если так, извини. Он не оставил мне выбора".


Ее рот был уродлив от той же эмоции, которая делала ее глаза прекрасными. "Они все для меня особенные, все наши храбрые солдаты-освободители, империалистическая свинья!"


Я не знал, что настоящие люди говорят такие вещи. Я сказал: "Пожалуйста, дайте мне на минутку вашу сумочку".


Она начала было отказываться, но вместо этого многозначительно пожала плечами. Я взял сумку левой рукой и проверил: оружия нет. Если она и прятала в эти штаны что-то, кроме себя, она никогда не могла вытащить это в спешке. Свободная белая блузка с глубоким декольте даже плохо скрывала ее неподдерживаемую и весьма восхитительную грудь; Я был почти уверен, что он ничего больше не скрывал.


Я вернул сумку и взял бумажный пакет, который не порвался, все еще левый. В нем была одежда и, как я и надеялся, поскольку ничего подобного у Блонди я не нашел, пара твердых предметов, которые оказались заряженным запасным десятизарядным магазином для "Ругера" и пятидесяти- круглая коробка с патронами 22 калибра, лучше, чем наполовину. Ремингтон, если это важно. Пятьдесят патронов 45-го вполне наполнят карманы брюк и заставят вас ходить кривоногими, а пятьдесят 22-го поместятся в контейнер едва ли больше спичечного коробка. Я сунул оружие в карман и поставил сумку с одеждой рядом с девушкой.


- Ты понесешь эти сумки, - сказал я. - Я понесу рюкзак и куртку. Выходим в зону погрузки. Там нас заберет машина, но, возможно, нам придется ее подождать. Пожалуйста, не придумывайте никаких идей, пока мы ждем. Не думайте, что я буду колебаться, потому что вокруг люди. Пистолет заглушен. Я брошу тебя замертво, прежде чем ты успеешь сделать и два шага, и все решат, что бедняжка просто потеряла сознание.


"Я не доставлю тебе удовольствия снова убивать, ты, кровожадный фашистский убийца!"


"Хорошо. Вот так."


Я накинул куртку на руку с оружием и закинул рюкзак на левое плечо. Это был не настоящий спинолом, но я бы не хотел тащить его в какие-то большие горы. Мы прошли через вестибюль и вышли под сверкающую бетонную крышу, которая укрывала пассажиров, ожидавших посадки в свой наземный транспорт, от яркого солнечного света. Там был тропический вид с пальмами. Я остановил девушку у большого круглого столба у обочины и поставил рюкзак.


- Можешь снова сесть на него, - сказал я. - Это приказ, милая.


"Мне плевать на твои приказы!"


Я тоже не знал, что настоящие люди так говорят; но, сказав это, она уселась там, где ей сказали. Я стоял рядом с ней, очень внимательно пересматривая в уме все, что произошло. Я скучал по этому проклятому парику. Я не мог позволить себе пропустить что-то еще. Например, симпатичная женщина-фанатик, разыгрывающая фальшивый испанский вспыльчивый образ?


"Как вас зовут?" Я попросил.


- Я Ла Маргарита.


- Это не девушка, это выпивка. Я ухмыльнулся. "Хорошо. Красивый напиток. Опасный напиток. Слишком много "Маргариты" делает человека беспомощным - с любовью или алкоголем - разница одна. Верно?" Она снова пожала плечами, как на искусной латыни, и не ответила. Я спросил: "Вы из Ислас-Гобемадор? ' '


"Ха, эти две маленькие точки в море!" - усмехнулась она. "Они не единственные жертвы угнетения янки. Я член ФФПР".


- Еще идиотские аббревиатуры, - сказал я. "Переведите пожалуйста. Что такое ФФПР?"


"Ты Североамерикано свиньи даже не удосуживаются узнать об острове, которым ты владеешь! Мы Силы свободы Пуэрто-Рико. Как и свободолюбивые жители Гобемадора, CLL помогает нам в борьбе за независимость. Надеюсь, ты знаешь, что это такое!


"Да, я знаю. Итак, Карибский Легион Свободы помогали вам, а теперь вы помогаете им. Помогать им делать что?"


"Мы помогаем им привлечь к революционной ответственности государственного убийцу, виновного в жестоких преступлениях против народа. Ты!"


Я резко рассмеялся. - Это я, хорошо, милый. Я чертовски виноват. Виновен в жестоких преступлениях против людей, убивших моего сына. Они сказали вам это? Они рассказали вам, как взорвали ресторан, полный невинных людей, включая моего старшего мальчика?


Она выглядела на мгновение смущенной и облизала губы. - Нет, я не знал. . . ". Она поймала себя и быстро поправилась. "Но невиновных янки не бывает! Вы все несете ответственность за угнетение моей бедной, порабощенной страны!"


Я сказал: "Будь по-твоему. Если вы собираетесь раздавать общую ответственность... Если мы все несем ответственность, то и вы все тоже. Ответственный за убийство моего Мэтью.


Все вы двухбитные псевдопатриоты. Чего ты вообще ворчишь? У тебя большой взрыв, или у твоего ХЛЛ.


Вы ожидаете, что это будет бесплатно? Как вы думаете, вы можете претендовать на право взорвать моего ребенка бомбой, не уступая мне права преследовать вас с ружьем? ' '


- Но вы - агент империалистического правительства янки!


Я сказал: "Я был на пенсии, детка; Я бы бросил. Я был мирным гражданином, а потом ваши друзья из CLL устроили тот взрыв в Уэст-Палм-Бич, и Вашингтон перезвонил мне. А теперь я уничтожу ваш гребаный Легион, все, что имеет значение; и если кто-нибудь из ваших паршивых членов ФФПР встанет у меня на пути, я их тоже уберу. . . . Вот наша поездка.


Будь осторожен. Имейте в виду, что так или иначе, прямо или косвенно, я уже учел семерых ваших полусырых революционеров, восемь, считая ваших друг в банке. Если вы хотите, чтобы это было девять, просто попробуйте бегать. Или пусть ваши друзья попытаются напасть на меня или наброситься на меня. Ты будешь первым, кто умрет. Это обещание".


Я снова закинул тяжелый рюкзак на плечо и погнал "Маргариту" к маленькой коричневой двухдверке, которая только что подъехала с Даной за рулем. Ла Маргарита! Может, мне стоит называть себя Эль-Водка-Мартини, а? Я надеялся, что произвел на нее некоторое впечатление. Вы можете сделать это двумя способами: тихо или громко. Мягкая угроза часто бывает эффективной, но вы рискуете заставить их подумать, что вы так же мягки, как и ваш голос, и не способны причинить кому-либо вред. Конечно, если вместо этого вы решите использовать хвастливую процедуру, которую я только что использовал, всегда есть риск переусердствовать и заставить их подумать, что вы блефуете.


Я надеялся, что она этого не сделает. Насколько мне известно, ее не было ни в одном из наших списков, и я ничего против нее не имел, кроме революционных клише, которыми она все время плевала в меня, не караемой смертной казнью. Что ж, как я пытался объяснить ей, ее выживание зависит от ее поведения и поведения ее друзей. Я надеялся, что они все сделали свою домашнюю работу и достаточно узнали о нашей категории правительственных убийц - правительственных контрубийц, как мы любим себя называть, - чтобы понять, как нас обучают.


Если подумать, я действительно имел что-то против нее. Зная, как его использовать, она снабдила меня оружием, которым Блонди должна была убить меня. Но я все же надеялся, что она и ее друзья будут благоразумны и помнят, что я занимался этим делом задолго до того, как большинство из них научились отличать мальчиков от девочек. Я надеялся, что никто из них не попытается сделать что-нибудь глупое.


Дана водил маленькую коричневую машинку умело и плавно - ну, настолько плавно, насколько позволяла автоматическая коробка передач. Он продолжал неожиданно переключаться, каждый раз с поразительным лязгом, когда слабый двигатель просил управляющих гремлинов выключить передачу. Она говорила, пока ехала, следуя моим инструкциям. Обсуждать особо было нечего, но нет ничего более нервного, чем чья-то болтовня в то время, когда хочется в тишине обдумать свои страхи, так что она навязчиво болтала в пользу нашего заключенного, якобы сообщая мне информацию, которую, по ее мнению, я должен был есть о Пуэрто-Рико.


Она сказала мне, что остров был открыт || Колумб во время своего второго путешествия в 1493 году. Она сказала, что он был заселен испанцами под предводительством Понсе де Леона, по-видимому, до того, как он отправился во Флориду на поиски Источника Молодости, убившего его. Она сообщила мне, что он был захвачен США во время испано-американской войны 1898 года и что пуэрториканцы стали американскими гражданами в 1917 году. Она сказала, что Пуэрто-Рико имеет примерно сто десять миль в длину и тридцать пять миль в ширину. Он имеет площадь около тридцати пяти сотен квадратных миль и население чуть более трех миллионов человек, полмиллиона из которых живут в столице Сан-Хуан. Самый маленький из Больших Антильских островов, он находится к востоку от Эспаньолы, которая находится к востоку от Кубы. который находится к югу от Флориды. По другую сторону Пуэрто-Рико находятся Виргинские острова и остальная часть длинной цепи Малых Антильских островов, спускающихся к Южной Америке.


Девушка, с которой я делил тесное заднее сиденье, ничего не сказала, хотя некоторые политические замечания Даны должны были оскорбить ее революционные принципы. У меня она была слева от меня, дуло автоматического пистолета - фактически конец глушителя - касался ее ребер, не самый безопасный прием для перевозки заключенного, и я бы не стал использовать его на сильном или тренированном мужчине. , но она была маленькой девочкой, и я думал, что справлюсь с ней, если она попытается сбежать. Она явно не сомневалась в моих намерениях и обливалась потом, ее аккуратная прическа начала немного спутываться, ее лицо лоснилось, ее тщательно продуманный макияж начал таять от пота, несмотря на кондиционер в машине.


Я попросила Дану найти нам тихое место, где мы могли бы ненадолго остановиться. Наконец она привела нас в небольшой приморский парк, зеленый оазис, окруженный высокими зданиями, по крайней мере пара из которых были отелями. Она нашла нам место на обочине парковой дороги, вдоль которой стояли другие автомобили. Я заметил, что все они были в довольно хорошем состоянии, часто такие же новые, как наша сдаваемая в аренду квартира. Не было ни одной из бесполезных автомобильных реликвий, которые можно найти, например, в Мексике. Из остановившейся машины мы могли смотреть на травянистое пространство и видеть далеко Атлантический океан, но мы не могли видеть близлежащий пляж из-за приподнятой подпорной стены, которая не позволяла песку вторгаться в прибрежную дорогу вон там.


Это было не идеальное место, но там не было большого движения, автомобильного или пешеходного, и вы учитесь обходиться тем, что доступно. Дана сообщила мне, что агентство не имеет групп для допросов в этом районе. Возможно, на кону стояла жизнь Модесто, и времени на то, чтобы прилететь, не было, так что грязную работу пришлось делать мне самой. Ну, не то чтобы я не выполнял подобную работу в прошлом, но я предпочитаю использовать И-команды не потому, что меня тошнит, а потому, что они более искусны, чем я, и употребляют наркотики. которые позволяют им выкачать предмет насухо, не оставив его или ее в слишком плохой форме. Если ребенок рядом со мной был типичным упрямым фанатиком, готовым умереть за свое дело, мне, возможно, придется стать очень грубым.


Дана открыла дверь со своей стороны и откашлялась. - Думаю, мне стоит немного прогуляться, - сказала она. Она все еще продолжала притворяться, о чем я ее просил, но теперь это было не совсем притворством. Она выглядела немного бледной. - У меня очень слабый желудок, - сказала она, выходя.


- Оставайтесь в пределах слышимости, - сказал я. "Возвращайся, когда я трижды просигналю".


"Проверять."


Мы смотрели, как она уходит, высокая и стройная, в бордовых брюках и свитере. Затем я взял пистолет из рук, достал свой маленький нож и открыл его одной рукой, вполне законно. Как и большинство законов, призванных защищать нас от неодушевленных предметов, правила, касающиеся выкидных ножей, вскоре были обойдены изобретательными парнями, которые придумали, как открывать обычный складной нож одной рукой. Все, что для этого нужно, - это легко открывающийся нож, как у моего Гербера, немного смазки и движение запястья. Это удобный трюк, и он производит впечатление на людей. Девушка, носившая дурацкое имя Ла Маргарита, широко раскрыв глаза, смотрела на маленькое грушевидное лезвие из нержавеющей стали, которое я так искусно изготовил. Она не упустила из виду следы крови на нем. Я торопливо провела по нему куском туалетной бумаги, но промазала несколько пятен.


Ла Маргарита облизнула губы. "Где ты... Он сказал, что ты безоружен!"


"Настоящий герой!" Я сказал. "Тщательно вооружившись пистолетом, чтобы расправиться с безоружным человеком!"


У нее не было на это ответа. Она только что дала ей большую латынь снова пожал плечами и обиженно сказал: "Эта ваша женщина, она слишком много болтает!"


"Эти вещи всегда заставляют ее нервничать. Даже живот тошнит. Но мои нервы и пищеварение в отличной форме, дорогая. Я ткнул ее Ругером. - Где ты взял это ружье?


"Мне дали передать Раулю". Когда я нахмурился, она сказала: "Рауль Боннетт, человек, которого ты только что убил. Меня выбрали, чтобы передать ему оружие, потому что я знал его в лицо. На самом деле я... я знал его очень хорошо до того, как он уехал в Монтего, чтобы тренироваться с армией, которая освободит Исласа Гобемадора от ига янки. Это будет начало. В конце концов мы освободим весь Карибский бассейн от империалистических угнетателей и их рабских марионеточных режимов и сформируем новую нацию, великую океаническую федерацию свободных островов".


- Решайся, - сказал я. "Они либо рабы, либо марионетки; они не могут быть обоими". Она смотрела на меня, не говоря ни слова. Я продолжил: "Значит, парень в аэропорту, Джон, в конце концов, был твоим другом. Прости за это. Боннет. Это французское имя, не так ли?


"Да, мы все вместе в этом, независимо от того, являемся ли мы французами, испанцами, голландцами, португальцами, британцами или даже американцами. Мы перерезаем пуповину империализма. Карибское море будет морем свободы, а не океанским заповедником для капиталистической эксплуатации!"


"Кто организует это море свободы, кубинцы или русские?"


"Ах, вы, янки, видите злых коммуняк под каждой кроватью! И если это должен быть Фидель, по крайней мере, он один из нас, такой же островитянин, как и мы".


Была определенная доля иронии в том факте, что Бультман, потерявший ногу и здоровье, пытаясь расторгнуть контракт с Фиделем Кастро, теперь занимался вербовкой и подготовкой вооруженных сил для операции, которая вполне могла привести к катастрофе. островная империя под властью того самого бородатого джентльмена. Я вспомнил, что Дана не придавала особого значения шансам Бультмана, но осуществимость грандиозного плана не имела особого значения. Террористы и фанатичные патриоты редко соприкасаются с реальностью. И если они убьют вас, следуя несбыточной политической мечте, вы все равно мертвы. Как Мэтью Хелм-младший.


- Кем вам дано? Я попросил.


"Какая?" "


"Кто дал вам этот пистолет? Все это очень увлекательно, но я все равно хочу услышать как Ты понял."


- Мне больше нечего тебе сказать, ты убиваешь свинью-янки!


Она упрямо смотрела на меня на тесном заднем сиденье маленькой машины. В следующий раз, подумал я, я бы заказал лимузин. Неловко я спрятал пистолет в правый карман своего пальто, стороной от нее, чтобы она не могла за него схватиться, и поднес нож к ее лицу, помня, что я сделал то же самое. немного раньше, совсем недавно. Говоря о героях, я, кажется, проводил большую часть времени, пугая детей: мальчика Морелоса в Уэст-Палм-Бич, а теперь и эту девочку в Сан-Хуане. Я наблюдал, как ее глаза скрестились так, что это могло быть комично при других обстоятельствах, поскольку они сосредоточились на остром лезвии всего в нескольких дюймах от меня.


Я сказал: "У одного из индейских племен на западе был приятный трюк. Наказанием за супружескую измену было разрезание носа скво. Конечно, в некоторых других обществах, как я понимаю, его полностью отрезали, но это кажется довольно резким, и мы оставим его на случай крайней необходимости.


Ла Маргарита облизнула губы. "Ты должен был работать в Освенциме с другими нацистскими животными! Но ты не заставишь меня говорить. ..."


Они всегда так говорят, если только они не очень жесткие, в этом случае они ничего не говорят. Несмотря на свою вспыльчивую рутину, она оказалась не такой уж и жесткой. На самом деле я был удивлен тем, как быстро она уступила. Все, что потребовалось, это немного крови и еще несколько угроз, вплоть до обещания ампутации носа. Признаюсь, я почувствовал облегчение. У меня есть свои сексуальные пристрастия, как и у большинства мужчин - я не рискну говорить о женщинах, - но строгание красивых девушек не входит в их число.


Тем не менее, меня немного беспокоило то, что после всего ее мужественного неповиновения она не оказала лучшего сопротивления, прежде чем сломаться и со слезами на глазах ответить на мои вопросы. Я напомнил себе, что сегодня у меня был еще один сюрприз, который чуть не убил меня; и что мне лучше иметь в виду тот факт, что вещи не всегда были такими, какими кажутся. Тем не менее, Дана не отсутствовала и десяти минут, когда я подал звуковой сигнал. Она вернулась через лужайку в парке и осторожно подошла к машине, задыхаясь, когда увидела красные пятна на блузке младшей девочки и залитое слезами и окровавленное лицо.


- Расслабься, у нее всего пара маленьких порезов, - сказал я. "Кажется, вы родственные души. Вида крови она тоже не выносит; по крайней мере, не собственной крови. Но не забывайте, что это та самая маленькая девочка, которая была готова передать своему парню пистолет, чтобы он пролил мою кровь. Дайте мне бумажную салфетку, чтобы я мог немного вытереть ей лицо, хорошо?


"Не трогай меня!" Это был ребенок. Прежде чем я успела ее вымыть, она подтянула свободную переднюю часть своей блузки и вытерлась ею, оставив оборки в кровавом месиве. Казалось, это доставляло ей мазохистское удовольствие. - Ну, этого достаточно для мертвого тела, не так ли? - торжествующе сказала она. - Ты получил то, что хотел, теперь заканчивай свою грязную работу. Убей меня!"


- Ты не умрешь от моих рук, если только не будешь вести себя глупо или поступят твои друзья, - сказал я. Я протянул ей салфетки, которые Дана дала мне. - Вот, поднеси это к своему носу. Это прекратится через некоторое время. Это все внутри ноздри, если вы об этом размышляете; это не будет отображаться. Сейчас мы проверим правильность адреса, который вы мне дали. . . . Улица Пачеко, 427, - сказал я Дане. "Ты знаешь где это?"


"Нет. улица Пачеко? Я никогда не слышал об этом.


"Скажи ей, как туда добраться", - сказал я "Ла Маргарите" и выслушал какие-то приглушенные указания, которые мне ничего не говорили. Потом мы уезжали оттуда. Через некоторое время я сказал Дане в затылок: "Кажется, здесь есть местный бизнесмен по имени Пол Энсиниас. Большой в женской одежде. Беженец от нынешнего режима в Гобемадоре, которому несколько лет назад удалось сбежать с достаточным количеством денег, чтобы с комфортом поселиться здесь. Очевидно, у Гобемадора была веская причина выгнать его, хотя они об этом не знали. Он был тайным членом Карибского Легиона Свободы и даже членом Совета Тринадцати. Однако в последнее время его коллеги-террористы стали подозревать, что он передает информацию кому-то в Вашингтоне. Они не знают, кому, но изо всех сил пытаются это выяснить".


Дана не повернула головы. "Продолжать."


"Естественно, подозревая его в том, что он обманывает их, CLL осторожно следит за Полом Энсиниасом с помощью людей "Ла Маргариты", FFPR. Сегодня член ФФПР, следивший за Полом, видел, как он связался с известным американским агентом и получил посылку. FFPR связались с CLL - Боже, их алфавитный суп такой же густой, как у Вашингтона, - и им было приказано схватить паршивого предателя. Они это сделали и обнаружили, что в его пакете было причудливое оружие с глушителем в комплекте с запасной обоймой и патронами. Они вытянули из него тот факт, что он предназначался для американского оперативника, который вскоре прибудет в Сан-Хуан по воздуху. Мне. Затем им позвонили из американского Кеннеди Интернэшнл. Герман Генрих Бультман на линии. Бультман сказал, что в моем самолете за мной следит человек, Рауль Боннетт, которому понадобится пистолет, когда он прибудет сюда, чтобы иметь дело со мной на постоянной основе; встретьтесь с ним и вооружите его, пожалуйста. Расчетное время прибытия. Рутина бумажного пакета. Эта малышка получила работу по доставке, так как знала Бонетт в лицо и наоборот. Они дали ей оружие, которое только что конфисковали у Энсиниаса, чтобы передать. Оружие достать нелегко, и зачем тратить халяву?"


Дана продолжала смотреть прямо перед собой. - А как насчет Пола Энсиниаса?


"Она говорит, что он был жив, когда она видела его в последний раз, но не в очень хорошей форме. Насколько я понимаю, они сохраняют его для дальнейшего допроса. Они думают, судя по скомпрометированной информации, что у него должны быть сообщники в других местах движения, целая сеть. Они надеются выполоть все это, как росичку, с его неохотной помощью.


- Но он до сих пор не выдал своего связного в Вашингтоне?


- Пока нет, но они надеются.


- Мы должны вытащить его оттуда!


"Мы не должны ничего делать, детка. И мы, конечно же, не должны обсуждать это перед заключенным. Если вы расскажете ей слишком много, вам придется ее застрелить. Я обещал, что не буду, если она будет вести себя хорошо, но я ничего не сказал о тебе.


"Свяжи ее, и я посмотрю, смогу ли я найти скамейку в парке, где мы могли бы поговорить".

## Глава 29


Старый Сан-Хуан - город-крепость, защищенный несколькими древними фортами. Были многочисленные осады, первой из которых была осада Эль-Кастильо-де-Фелипе-дель-Морро в 1595 году, известная как Эль-Морро, сэром Фрэнсисом Дрейком. Когда мы подошли к форту по прибрежной дороге, Дана пыталась вспомнить, действительно ли любимый морской вездеход королевы Елизаветы - ну, я полагаю, сэр Уолтер Рэли действительно вел там внутреннюю колею - прошел ли он или был отбит, она думала, что последнее . Она сказала, что, как я мог видеть, старый город располагался на полуострове, который был почти островом; Дамбы и мосты соединяли его с материком, если вы хотите называть Пуэрто-Рико материком.


Она сказала, что "морро" просто означает мыс или блеф; и она не собиралась подвозить нас прямо к тому месту, где находился Эль Морро, но прошло уже много времени с тех пор, как она в последний раз ездила сюда, и она пропустила поворот, который искала. Чтобы исправить свою ошибку, она обошла вокруг берега, а затем отвезла нас в лабиринт очень узких улочек с односторонним движением между ветхими зданиями в несколько этажей, маленькими городскими каньонами, в нижней части которых улицы были шириной всего в две машины. Парковаться разрешалось с одной стороны, оставляя только одну полосу для движения. Когда кто-то останавливался, чтобы сделать доставку или поболтать с другом на тротуаре, все останавливалось, но это в порядке вещей в любой латинской стране. Я достаточно долго жил в Нью-Мексико, чтобы знать, что водителю испанского происхождения никогда не приходит в голову, что кто-то позади него может спешить, поскольку он никогда не спешит.


Тем временем я запугивал нашу пленницу, заставляя ее приводить себя в порядок, говоря ей, что, если она настаивает на том, чтобы выглядеть как раненый на поле боя, ей придется ехать по полу, где она не показывалась, с моими ногами на полу. ей. К счастью, у Даны в сумочке была парочка этих маленьких мыльных мочалок в полиэтиленовой упаковке. Даже чистое лицо Ла Маргариты уже не было таким красивым, как раньше; была некоторая отечность и воспаление. Это не было постоянным, со временем это заживет, но, тем не менее, это заставило меня чувствовать себя виноватой. Я сказал себе, черт с ним; рыцарство устарело, а в наши дни оно даже не нужно, верно? Если бы она была мужчиной, состояние ее лица меня бы ничуть не смутило, верно?


Я заставил ее с трудом надеть куртку покойного Рауля Боннетта и застегнуть ее, чтобы прикрыть испачканную блузку. Конечно, он был для нее слишком велик; но если бы в наши дни арестовывали женщин за ношение мешковатой одежды, половина женского населения оказалась бы в тюрьме. Затем я хлестнул ее по запястьям своим носовым платком и застегнул ремень на ее лодыжках, надеясь, что мои брюки выдержат и без него.


- Все здесь, - сказал я Дане. - Куда мы направляемся?


- Я ищу еще один парк, который я помню, со скамейками, - сказала она через плечо. - Это недалеко от того адреса, который она нам дала. . . . Вот оно; и это выглядит так, как будто машина просто выезжает через дорогу. Посмотрим, смогу ли я занять место до того, как его получит кто-то другой".


Она могла; и пару минут спустя мы сидели рядышком на скамейке под деревьями. Все, что нам было нужно, это корзина для пикника. Маленький зеленый оазис измерялся одним длинным кварталом в одном направлении и двумя короткими кварталами в другом. Там был небольшой универмаг, обращенный к парку из одного угла, и множество других торговых заведений, включая хозяйственный магазин и магазин одежды. Они очень походили на своих коллег из маленьких городков США. Мне было интересно, был ли этот магазин одежды тем самым или одним из тех, которыми владел и управлял Пол Энсиниас. Он назывался "Мода", и на витрине красовался тощий манекен в блестящем синем трикотажном платье с неровным краем, которого дизайнер, вероятно, не планировал, но это трикотаж для вас.


Мы не заговорили сразу. Вместо этого мы наблюдали, как мимо проходила женщина-полицейский. Она была довольно красива в своей широкополой шляпе и плотно сидящей коричневой униформе; но вы никогда не спутаете ее с офицером-мужчиной, хотя она была в штанах. Полированный Сэм Браун поддерживал все обычные полицейские атрибуты, включая большой автоматический пистолет.


- Расслабься, - сказал я Дане, которая продолжала с опаской поглядывать на нашу припаркованную машину. "Ребенок не будет бить в окна машины и звать на помощь; ей нужен пух не больше, чем нам.


- Ты все время говоришь мне расслабиться.


"В этом бизнесе вы измотаете себя, если не сделаете этого. Просто скажи себе, что через сто лет все будет по-прежнему. Итак, военный совет призывается к порядку. Этот захваченный клоун Энсиниас, я полагаю, это наш пропавший Модесто.


- Да, но он не . . ".


"Не клоун? Любой агент, который позволяет застать себя за важным контактом, в моей книге - клоун. Если он затем позволит взять себя живым с важной информацией в голове, которая может поставить под угрозу всю операцию и подвергнуть опасности других агентов, он настоящий комик. Черт, даже если у него не было капсулы, у него был пистолет, не так ли?


Она горячо сказала: "Вы не можете судить Пола по жестоким правилам, по которым вы действуете! Он не обученный агент, как и я. Мы оба добровольцы, Мэтт. Человек, приехавший сюда, чтобы завербовать нас, - между прочим, ваш мистер Траск, - прекрасно знал, что мы очень мало знаем об оружии и насилии; и я уверен, что он никогда не ожидал, что мы совершим патриотическое харакири.


Я сказал: "Значит, Энсиниас/Модесто - наш человек в Карибском легионе, а вы - его контактное лицо в Вашингтоне". "Вот так."


- Тогда это, в конце концов, простая операция перебежчика? Где кроется весь ваш широко разрекламированный компьютерный опыт?" Я быстро покачал головой. - Не говорите мне, дайте мне угадать. Держу пари, что ваш Пол Энсиниас довольно хорошо компьютеризировал свой бизнес по производству одежды, верно? Вместо того, чтобы полностью зависеть от наемной помощи, он научился нажимать на кнопки. Так что, когда он по какой-то причине решил прийти к нам, было условлено, что он будет использовать свое офисное оборудование для передач, работая в нерабочее время, когда никого нет рядом - он, вероятно, имел привычку задерживаться допоздна; Большинство успешных бизнесменов тратят много времени на неоплачиваемую сверхурочную работу. Он передавал информацию по обычным коммерческим каналам, Compuphone или Telecomp, или как там они это называют, используя какой-то невинно выглядящий код или шифр. Скажем, он заказывал у определенного поставщика в США, которым оказались вы, столько-то пар колготок для своих магазинов и столько-то пар джинсов; и это означало бы, что красные мундиры высадятся на пляже Омаха в полночь. Тогда вы точно так же отослали бы обратно инструкции Мака.


Она слабо улыбнулась. "Ну, это было не совсем так, это было сложнее, но общее представление у вас есть".


Что-то шевельнулось в моем сознании. "Какие инструкции вы передали? Мак когда-нибудь приказывал Модесто использовать свое влияние, чтобы бомба CLL попала в конкретную цель?


Дана выглядела потрясенной. "Небеса, нет! Мак бы не..."


Я сказал: "Возможно, есть что-то, чего Мак не стал бы делать, но я еще не сталкивался с этим. Если бы ему нужно было кого-то убрать, и он не хотел бы делать это официально, используя обычного агента, и у него была бы куча доверчивых террористов, он бы без колебаний использовал их, указав им на это".


"Ну, он никогда не передавал подобных приказов через меня". Потом она заколебалась. - Я имею в виду, что я знал об этом. Конечно, был B-код".


"Что такое B-код?"


"Обычно мы использовали A-код; и я бы сам закодировал сообщение для передачи. Однако время от времени, когда безопасность была очень жесткой, использовался B-код, и мне вручали сообщение, готовое к отправке, и просили отправить его точно так, как написано, и не проявлять любопытства".


- Это часто случалось?


"Три раза с тех пор, как мы начали операции. Последнее было несколько недель назад, я не могу вспомнить точную дату". Она поморщилась. "Мне это не понравилось. Это заставило меня чувствовать. . . ненадежным, когда меня так обходят стороной, как будто Мак и Модесто сговорились против меня".


- Вступай в клуб, - сказал я. Пришло время отбросить то, что, в конце концов, было личным делом между мной и Маком, и перейти к делу. Я продолжал: "Что, по-вашему, я чувствую, узнав, что у вас был простой старый человеческий контакт в Совете Тринадцати прямо сейчас. А я-то думал, что ты производишь всю эту прекрасную информацию из воздуха с помощью своего компьютера.


Она смеялась. - Я очень сомневаюсь, что ты действительно в это верил, Мэтт.


"Ну, это было впечатление, что вы и Мак очень старались создать впечатление, не так ли? Что вы были каким-то сумасшедшим электронным гением, которому достаточно было сыграть несколько мелодий на клавишных, чтобы составить подробную картину того, что делает оппозиция. Это было своего рода прикрытием, и, возможно, на самом деле это удерживало некоторых людей от чрезмерного любопытства к вашему источнику информации; но я как бы полагал, что где-то должен быть вход, чтобы сделать вывод в Вашингтоне. Компьютеры не создают информацию из ничего. Как говорится: насрать, насрать".


Дана чопорно сказала: - Мы предпочитаем слово "мусор". "


"Я знаю. ГИГО".


Дана беспокойно сказала, бросив взгляд на машину: "Пока мы разговариваем, эта девушка могла освободиться".


"Придерживайтесь своих компьютеров", - сказал я. "Позвольте мне побеспокоиться о ребенке; это моя работа. Но говоря о чувстве недоверия: если Модесто является членом Совета, он, должно быть, дал вам имена других членов, если только они не встречаются в масках и под псевдонимами. Как сеньор Примо, сеньор Сегундо, сеньорита Терсеро. . . Терсера?


Дана рассмеялась. "Вряд ли она назвала бы себя так. Это сленг для мадам, как в публичном доме. Она покачала головой. - Нет, такой конспирологической ерундой они не очень занимаются. Просто взрывной тип. Что заставляет тебя чувствовать себя ненадежным, Мэтт?


"Если Модесто знает все имена, и ты знаешь все имена, и Мак знает все имена, почему я не знаю всех имен? Я должен быть парнем, который позаботится о парнях, которые их носят; но вы копили их, как последнюю чашку питьевой воды в спасательной шлюпке, дрейфующей под тропическим солнцем. Однажды я вывихнул тебе руку и вытащил из тебя Доминика Морелоса, Анхелиту Йохансен и двух ее товарищей-бомберов. ..."


- Анжелита - член Совета, но двое мужчин были просто рядовыми.


- Как угодно, - сказал я. "На самом деле, вы так и не назвали мне их имена, но, видимо, вы доверили информацию Сонни Вареку, так как ему удалось успешно сделать хиты. Потом ты неохотно скормил мне Гальвеза и Кенига, которых потом Людовик убрал по моему приказу. Но зачем скрывать кого-то из них, если ты знаешь их всех?


Она поколебалась и неохотно сказала: - Боюсь, у тебя репутация вспыльчивого человека, Мэтт; и в конце концов, они убили вашего сына. Было опасение, что если у вас будут все имена, вы потеряете контроль и броситесь вслепую, чтобы выследить их одного за другим. Это казалось не очень эффективным; были лучшие способы сделать это. Поэтому было решено дать вам достаточно имен, чтобы вы могли оказать давление на Легион, чтобы быть уверенным; но этого достаточно, чтобы они восприняли вас всерьез и созвали собрание Совета, чтобы решить, как с вами поступить. Недостаточно, чтобы заставить их разбежаться и укрыться. Недостаточно, чтобы они заподозрили утечку в своих собственных рядах.


- Сложно, - сказал я. "Напугать их достаточно, чтобы собрать их вместе; недостаточно, чтобы взорвать их. Я знаю, откуда взялась эта замысловатая идея; Я насмотрелся на его идеи. Но когда их люди начнут отставать, разве эти фанатики не сообразят, что их кто-то украл? Такие наряды чертовски параноики".


Дана покачала головой. '.'Имена, переданные вам, были тщательно отобраны. Юная миссис Хелм хорошенько разглядела Анжелиту и ее мальчишек на побегушках, или, по крайней мере, это было широко распространено, так что во всем, что с ними случилось, можно было винить ее, а не Модесто. Мы выбрали для вас Артура Гальвеза и Говарда Кенига, потому что они были пьяницами и часто слишком много болтали не в том месте; если бы их убили, другие члены Совета решили бы, что они просто выдали себя в пьяном виде. И вы, как и ожидалось, были достаточно умны, чтобы позволить Доминику Морелосу прийти к вам вместо того, чтобы преследовать его. Это не давало CLL никаких оснований подозревать предателя. Но если бы мы дали вам больше имен, если бы погибло больше членов Совета, выжившие начали бы настороженно переглядываться, задаваясь вопросом, кто из них стукач. Мы этого не хотели. Модесто должен был оставаться на месте, ни о чем не подозревая, пока он не сообщил нам дату, время и место предполагаемого заседания Совета. Итак, вам осталось расследовать взрыв в Ньюпорте и пройти по динамитному следу до Пуэрто-Рико легкими этапами. Как оказалось, ваше время идеально подходит. Ты здесь именно тогда, когда ты нужен. Мы должны вытащить Модесто, где бы он ни был.


Я сказал: "Он все еще клоун для меня, но ладно, расскажи мне об этом Чудесном Модесто. Боже, он звучит как цирковой воздушный гимнаст!"


Она не сразу заговорила, и я мрачно продолжил: "Давай, давай покончим со всей этой тайной, Дана. Кто этот парень, в которого ты так веришь, о котором так нежно заботишься, твой муж, твой отец, твой брат, твой любовник. . . . О, понятно, - сказал я, глядя на ее лицо.


Она сказала натянуто: "Я так не думаю, Мэтт".


Я сказал: " Это почему ты плакала ночью после того, как оказала мне большую услугу. Это было необходимо, чтобы я был счастлив, потому что я ловкий парень с ружьем, и я мог вам понадобиться - как и сейчас, - но у вас разбилось сердце при мысли о том, как вы предали своего замечательного человека в Сан-Хуане.


- Это было не так! - запротестовала она. "Я плакала, потому что. . . О, забудь мои глупые слезы. Кажется, в последнее время я превратился в вечно капающую человеческую губку. Мэтт, не мог бы ты взглянуть на ту девушку, это было довольно давно?


Я раздраженно сказал: "Не учите меня моей работе, и я не расскажу вам о вашей. Малыш останется, поверь мне на слово. Тема по-прежнему Модесто, мисс Дельгадо.


Она сказала нет."


"Что ты имеешь в виду, нет? Модесто..."


- Я имею в виду, что я не мисс Дельгадо. Я миссис Дельгадо. Миссис Роже Хоакин Дельгадо. Я выгляжу немного испанцем, но на самом деле я им не являюсь. Моей девичьей фамилией была Дана Кингсбери. ' '


Я посмотрел на нее на мгновение. "Я понимаю. Значит, ты была замужем за Дельгадо, но спала с Энсиниасом.


"Да." Ее голос был невыразительным.


"Ну, бывает. Это аморальный мир, полный аморальных людей. Но вы произвели на меня впечатление, что Модесто был маленьким, коренастым джентльменом средних лет. ..."


"Я не говорила тупица. И хотя вам может быть трудно в это поверить, на вашем уровне есть хорошие мужчины, которым не нужно пригибаться, чтобы пройти в дверь. Что касается его возраста, то после того, как я слишком долго была замужем за Роджером, я была готова к мужчине постарше, к взрослому мужчине, который умел быть нежным и внимательным, а не... О, Боже, это становится слишком настоящая встреча, не так ли?


"Обычная линия такова, что вы совершили прелюбодеяние, потому что ваш муж был скотиной".


Она покачала головой. "Я могла бы вынести замужество за скотиной, если бы он был взрослой скотиной. Но вместо этого я оказалась замужем за маленьким мальчиком. Сварливый маленький мальчик, если я не позабочусь о нем должным образом. О, на него было приятно смотреть, и он был хорош в постели, если его ублажали, льстили ему и вызывали обожание, на которое он чувствовал себя вправе. И он был хорош в продаже вещей; мы не были бедными. Идеальный муж по некоторым стандартам. Мы неплохо ладили, пока я ясно понимала, что существую только для того, чтобы служить ему, как и его мать. Но если бы я проявлял признаки независимости. . . Ну, например, я очень хорошо учился в математике в университете. Когда я решил, что хочу больше узнать о компьютерах, когда я сказал, что могу даже устроиться на работу, как только ребенка можно будет оставить с кем-нибудь, когда я действительно получу хорошую должность после того, как закончу свои курсы... . . Как насчет того, чтобы провести несколько лет с запущенным случаем хандры, Мэтт? - Был ребенок? Я попросил.


"Да. Единственная хорошая вещь, которая выйдет из моего брака. Долорес. Я не хотел называть ее так, думать о том, чтобы обречь девушку на то, чтобы всю жизнь ее звали Долли, но это было имя его матери, вот и все. Милый и замечательный ребенок; и после того, как я начал работать, он отомстил, устроив преднамеренную кампанию, чтобы оттолкнуть ее от меня, избаловать ее и сказать ей, какой я подлец, чтобы настаивать на нескольких домашних правилах. Рассказывая ей, как я пренебрегал ими обоими, и что это были он и она против всего мира. Взяв ее в церковь и доказав, какой я язычник, притворяясь таким уставшим, что вынужден был остаться дома после того, как всю неделю играл на своей дурацкой работе. Вот как. . . как это произошло."


"Это?"


У меня было довольно хорошее представление о том, к чему она ведет, но ей нужна была небольшая помощь, чтобы добраться туда.


Дана облизнула губы. "Это был какой-то особый религиозный обряд, я до сих пор точно не знаю какой. Я должен быть католиком, но я не работаю над этим, кроме Пасхи и Рождества. Тебе известно. Но они были одеты во что бы то ни стало, и Долли была счастлива и взволнована, потому что после церкви должен был состояться ланч, дети и родители, в . . . в . . ". Она запнулась.


Я сказал: "В ресторане отеля Howard Johnson?"


Она молча кивнула. Повисла небольшая тишина. Наконец она сказала: "Он открыт в воскресенье, и, думаю, это было удобно. Во всяком случае, они не вернулись домой. Они не пришли домой. Они не пришли домой. Наконец кто-то позвонил, чтобы сказать мне. . . ". Она сделала долгий судорожный вдох. Потом машинально продолжала: -- Потом, после того, как я пошла... опознавать, но... опознавать было особо нечего, кроме туфельки для вечеринки, сумочки и мужского кошелька, позже я взяла большой нож из кухни нашей квартиры, и он не хотел попасть в мою сумку, поэтому я привязал его к своей ноге каким-то скотчем под брюками и пошел его убивать. Павел. Мой любовник. Мой нежный, внимательный любовник. Большая шишка в этой замечательной патриотической организации, которая взрывает детей!"


- Он рассказал вам о CLL?


Она кивнула. "Я познакомился с ним, когда мы помогали устанавливать его офисную систему. Он хотел несколько уроков о том, как его использовать.


Девушка, которую он нанял, была достаточно компетентна, чтобы управлять им, но не могла быть учителем. В последний день он пригласил меня на ужин, чтобы отпраздновать и... . . ну, он был милым человеком, вдовцом, и у меня была еще одна битва с Роджером; а потом мы сказали, что это была красивая случайность, но она больше никогда не должна повториться. Но, конечно, получилось. И в ту вторую ночь, поскольку было очевидно, что мы не собираемся останавливаться на достигнутом, он сказал, что должен кое-что рассказать мне о себе, и он рассказал мне о жестоком режиме на Ислас-Гобемадор, от которого ему пришлось бежать. и храбрая группа патриотов, к которой он принадлежал, работающая над освобождением своей страны от диктатуры, поддерживаемой янки. . . . Что ж, в мире полно людей, пытающихся что-то освободить, вы встречаете их повсюду. Я просто подумал, что это немного интригующе, иметь любовника, который был тайным революционером. Но когда полиция сообщила мне, что благородный Легион Свободы Пола претендует на признание... . кредит!


... Я чувствовал себя полностью преданным и слепо бросился мстить за свою дочь; но моя месть превратилась в фарс. Мне было трудно отцепить нож от ленты, а Пол уставился на меня так, словно я сошла с ума, что, конечно же, так и было. Он схватился за него и порезал себе руку; кровь просто лилась. Мне стало так плохо, что мне пришлось бежать | в ванной и вырвало, все еще держа окровавленный нож. Это была просто нелепая неразбериха, а не высокая трагедия".


Я сказал: "Я полагаю, поскольку вы, кажется, все еще любите его, он убедил вас, что не знал, что планировалось".


Дана сказала: "Да, когда я пришла в себя и рассказала ему, почему я хотела его убить, рассказала ему о Долли, он был ужасно потрясен. Он не знал, что в Сан-Хуане планировалось какое-либо действие. Он объяснил мне, что решения о забастовке не принимаются Советом Тринадцати в целом. Небольшая группа членов Совета, отобранная за опыт работы в этой области, принимает эти решения тайно и не раскрывает их Совету или членам в целом, пока не придет время объявить об очередной великой победе дела освобождения Карибского бассейна. в данном случае победа над тремя маленькими детьми и двумя родителями. Эта небольшая секретная группа называет себя Исполнительным советом. Его председатель Эль Мартилло ".


"Умный. Исполнение как в исполнении, ха-ха. Ваш Пол дал вам личность Эль Мартильо '


Она сказала: "Я говорила тебе это. Доминик Морелос. Но теперь Пол думает, что Эль Мартилло действительно выборная должность, так сказать; так что, вероятно, к этому времени, когда Доминик ушел, они выбрали кого-то другого своим председателем. Молот. Председатель Совета по убийствам! Ее голос был горьким. "В любом случае, я спросил Пола, намерен ли он остаться членом организации, которая воюет с детьми. Он сказал, что ему все труднее и труднее соглашаться с политикой случайного терроризма CLL; но это не был общественный клуб, из которого можно было выйти по собственному желанию. Я сказал, что, может быть, ему не следует уходить в отставку. Если он действительно любил меня, возможно, ему следует остаться дома и изнутри найти способ помочь мне нанести им ответный удар. Тем временем я огляделся в поисках контакта в США. Я не хотел ФБР или ЦРУ; они слишком велики и имеют слишком много правил. Я хотел маленькое государственное учреждение, не связанное правилами. Я слышал, что умный репортер из одной из газет Майами был здесь и писал статью о пуэрто-риканском движении за свободу. Мне пришло в голову, что он мог знать о таком агентстве. Мне удалось с ним поговорить, и он сказал, что какой-то высокий худощавый джентльмен из такой-то компании иногда звонил ему за информацией".


"Спад Мейкледжон. Майами Трибьюн '


"Да. Он сказал, что вы кажетесь довольно эффективным персонажем, возможно, занимаете первое место в своей организации, что на самом деле не является рекомендацией, если меня интересуют здоровые нравы и благородная гражданская позиция. Однако, если бы я был вовлечен в что-то грубое, я не мог бы добиться большего. Мистер Мейкледжон сказал, что ваше агентство не занимается связями с общественностью, и я не смог найти номер телефона в вашингтонском справочнике, но он случайно наткнулся на него некоторое время назад и записал его своим маленьким черным книга. В ответ он сказал, что было бы неплохо, если бы я дал ему фору в истории, когда и если бы она могла быть выпущена". Она глубоко вздохнула. "Поэтому я позвонил по этому номеру и боялся, что со мной обойдутся как с чокнутым, но человек, с которым я разговаривал, казался заинтересованным, и уже на следующий день мистер Траск был здесь. К этому времени я, ну, убедил Пола. . . . Во всяком случае, мы настроили его так, как вы знаете, с помощью его офисного компьютера; но я не вынесу, если с ним что-нибудь случится, потому что я скрутил ему руку и заставил помочь мне. ..."


Я был польщен мыслью, что Спад Мейкледжон достаточно много думает обо мне или, по крайней мере, о моих способностях, чтобы рекомендовать проблемным дамам. Я взглянул на нее, сидящую рядом со мной на скамейке в парке, и решил, что очень мало знаю о женщинах; Я не чувствовал яростного огня, который должен был гореть внутри нее, чтобы заставить ее разработать этот изощренный план мести.


Я сказал: "Хорошо. Суперагент Хелм спешит на помощь. По крайней мере, мы попробуем. Вопрос в том, как. Это тот самый адрес, который нам дала девушка?


- Откуда мне знать?


Я сказал: "Прекрати это. Если Модесто входит в состав Совета, то он, черт возьми, знает, где находится штаб Легиона в Сан-Хуане, и нет никаких причин, по которым он не передаст эту информацию.


"Мне жаль. Вся эта интрига... не могу уследить кто что должен знать; Я просто инстинктивно впадаю в спазм безопасности всякий раз, когда. . . Да, улица Пачеко правильная.


"Почему это место не обстреляно, если все знают, где оно находится?"


"Не все. Мак хранил информацию до тех пор, пока все не было сделано должным образом".


"Правильно? Ты имеешь в виду меня?


"Нет, разгневанными гражданами, разрушающими оплот террористов в отместку за своих погибших. Эти фанатики пользовались определенной поддержкой населения на Антильских островах. Если они должны быть уничтожены действиями правительства. . . Что ж, миссис Ганди разрушила Золотой храм сикхов, и с тех пор в Индии царит негодование. Никто не хочет поджечь все Карибское море. Вот почему вам поручили найти подходящих козлов отпущения в частном секторе. Вы очень хорошо справились. В Вашингтоне очень довольны".


- Спасибо за поглаживание по голове, - кисло сказал я. - Все такие умные, что я едва могу это вынести. Дана беспокойно посмотрела на машину. "Я не могу ее видеть. Что она там делает?


- Жду, - сказал я. "Просто жду, чтобы сделать свою работу. Не беспокойся о ней, Дана. Она тоже хитрит. Она не собирается убегать. Без нас она и не мечтает никуда поехать.


Дана нахмурилась. "Я не понимаю. Что ты пытаешься сказать? Какую работу она должна выполнять?"


Я сказал: "Черт, это должно быть очевидно. Она крепкая маленькая девочка, притворяющаяся нежной, наша Ла Маргарита. Она терпеливо ждет, принимая унижения и оскорбления, чтобы заманить нас в ловушку, которую ее друзья устроили для нас на улице Пачеко.


## Глава 30


Когда мы вернулись в машину, Ла Маргарита полулежала на заднем сиденье, настолько удобно, насколько могла устроиться в тесноте. Не было никаких признаков того, что она пыталась вырваться из своих оков. Она заставила себя сесть и вытянула запястья. Они были связаны спереди, так как я был почти уверен, что в данный момент у нее нет амбиций Гудини. Я покачал головой.


- Мы оставим этот носовой платок на вас; но если вы будете качать ноги в эту сторону, я возьму свой пояс обратно. Подняв его, я пропустил его сквозь петли штанов и застегнул. - Ладно, подвинься.


"Готовый?" - спросила Дана через плечо, когда я устроился сзади.


"Еще нет. Позвольте мне поговорить с этим ребенком минуту. Я не думаю, что она знает, во что втягивают ее друзья. Мне она не кажется материалом для камикадзе.


Девушка рядом со мной громко рассмеялась. "Тебе меня не напугать, свинья-янки!"


Я сказал: "Я обещал тебе, что ты будешь жить, если будешь вести себя прилично. И если ваши друзья вели себя прилично. Но они не собираются, не так ли? Какое-то время я грустно смотрел на нее. - Слушай, я дам тебе передышку. Я собираюсь рассказать вам, что именно произойдет, когда вы приведете меня по тому адресу, который ваши друзья накормили меня - я ведь не напугал вас ножом, не так ли? Вы просто продержались достаточно долго, чтобы это выглядело правдоподобно; тогда вы сказали мне именно то, что вам сказали. Но ваши друзья не сказали вам, что с вами произойдет, когда мы доберемся до дома 427 по улице Пачеко и начнем внутри.


Она уставилась на меня. - Так скажи мне, что будет, фашистская собака!


Я сказал: "Мне не терпится услышать, кем я стану следующим, может быть, нацистским червем? Когда мы доберемся до места, мой пистолет, конечно же, будет у тебя за спиной. Пистолет Боннетта. Пистолет Энсиниаса. А чей до этого? Он проделал долгий путь, этот пистолет, и он жаждет действия. Что ж, когда ты доставишь меня внутрь 427, произойдет одно из двух. Либо твои друзья выстрелят мне в спину, и тогда я умру, стреляя в ваш назад. Вот как мы работаем. Очень немногие стрелки могут сбросить человека так быстро и так насмерть, что он не успевает нажать на спусковой крючок; и я потяну его, поверь мне. И продолжай тянуть, пока во мне есть дыхание. Я очень удивлюсь, если не смогу вбить в тебя два или три, прежде чем умру.


Девушка недоуменно уставилась на меня. "Но почему? Ты так меня ненавидишь? Зачем тебе прикладывать такие усилия, чтобы убить меня?


Я сказал: "Я не ненавижу тебя; и хотя у меня есть приказы относительно CLL, никто не сказал мне заняться вашим FFPR. Но мы никогда не умираем в одиночестве, детка. Это правило в этом наряде. Это должно отпугнуть людей с намерениями убить. Часто это так, если эти люди провели свое исследование и знают, с чем они столкнулись, чего вы, похоже, не знаете. Мы не пуленепробиваемые. Мы не бессмертны. Но никто из нас не освобождает. Мы всегда берем компанию в ад - с собой; и в этом случае вы будете логичным кандидатом. Так что, если ваши друзья возьмут меня, я возьму вас, и мы вместе совершим долгое черное путешествие, сеньорита Маргарита.


Она колебалась. "Мои друзья не стреляют людям в спину!"


Я презрительно рассмеялся. "Нет, они взрывают людей только в ресторанах. Но скажи, что ты прав. Скажи, что они не стреляют в меня. Скажем, они просто говорят мне бросить пистолет и поднять руки вверх, старый телевизионный гамбит. Это вторая возможность. В таком случае я один раз нажму на курок, нырну и кувыркнусь в том направлении, которое покажется мне наиболее многообещающим, и надеюсь поймать хотя бы одного из них, когда всплыву. Но в тебя попадет одна моя пуля и, может быть, одна или две их пули, потому что мальчишки волнуются, когда начинается стрельба. Я посмотрел на "Маргариту". "Что ж?"


"Хорошо что?"


"Последний шанс, дорогая. Тебе нечего мне сказать? Нет возможности облегчить? У меня нет возможности попасть на место и освободить Пола Энсиниаса без большого количества фейерверков, в которых будут убиты люди, одним из которых непременно будете вы? Как только начнут стрелять, ты мертв, дорогая.


Я позабочусь об этом, если не увижу ничего другого. Так что, если вы знаете, как мне проскользнуть туда и сделать свою работу, не будучи пойманным... . . В противном случае мы войдем в парадную дверь и посмотрим, как далеко мы продвинемся. Вы не уйдете очень далеко, но я выбрался из более сложных ловушек, чем, я думаю, может придумать кучка подлых крипов, бросающих бомбы. Я Что ж, посмотрим. Или я посмотрю. Вас не будет рядом, чтобы что-то увидеть. Как твое настоящее имя?


Девушка помедлила и пожала плечами. "Маргарита. Это правда. Маргарита Бустаменте. Рита, это было раньше. Но я выбрал другой, когда присоединился к ФФПР". Через мгновение она сказала немного вызывающе: "Возможно, я не хочу умирать. Они не сказали мне, как это будет. Что вам нужно знать?


"Мне нужно знать незапертый световой люк и способ попасть на крышу. Или незащищенный вход в подвал.


Или открытое окно, незапертая задняя дверь, любой способ незаметно проникнуть внутрь. И мне нужно знать, где в здании они держат Энсиниаса. " Я ждал,


но она не говорила. Я пожал плечами. "Хорошо, Рита Маргарита. Это твои похороны. Пойдем, Дана. ..."


"Ждать!"


Был долгая пауза. Наконец я сказал: "Она буксует, Дана. Унеси это."


"Нет!" Девушка облизала губы. "На Пачеко, 427, ваш друг находится в маленькой комнате, чулане, я не знаю его назначения, на втором этаже в задней части. Открываешь уличную дверь, а там коридор и лестница. Вы поднимаетесь по лестнице и оказываетесь в коридоре наверху. Продолжайте движение к задней части здания, и дверь будет второй справа от вас.


"Заперто?"


"Есть замок. Я не знаю, кто хранит ключ, но я думаю, что вытащить оборудование не составит труда, это очень старое здание.


Я сказал: "Это идет спереди. Входная дверь заперта?


"Нет, не в это время суток. Его запирают только на ночь".


- Есть ли другой способ попасть в здание?


"Не знаю насчет мансардных окон или подвалов, но сзади есть задняя дверь со двора. Вы должны добраться до него со следующей улицы, Сан-Ремо. Переулок очень узкий, машин нет, только пешеходная дорожка, нужно идти пешком. Двор не очень большой. Когда вы пересекаете его, вход, который вы хотите, находится справа от вас. Он приведет вас в холл нижнего этажа, прямо через заднюю лестницу. - Нет пожарной лестницы?


"Нет."


- Задняя дверь заперта?


Она покачала головой. - Опять же, только ночью. "Доверчивые души, эти пуэрториканцы".


"Возможно, нам больше нечего красть. Возможно, это все у нас уже украли жадные Североамериканцы".


Я ухмыльнулся и перестал ухмыляться. Я сказал: "Дана, пожалуйста, зайди в хозяйственный магазин и купи моток бельевой веревки. Нет, если подумать, сделайте из этого серебряного скотча, если сможете его найти. Иначе бельевая веревка. В противном случае пара электрических удлинителей. И маленький ломик, а не один из больших зверюг для сноса домов. Что-то для того, чтобы справиться с этим замком, достаточно короткое, что я могу заправить в штаны. Большая отвертка, если вы не можете найти аварийный брус нужного размера. Ты получил деньги?"


"Да. Я скоро вернусь."


Она вышла, прошла через небольшой парк и исчезла в магазине. Рядом со мной беспокойно зашевелилась Рита Бустаменте.


- Что ты сделаешь со мной?


- Пристегните вас, чтобы вы не доставляли ей никаких хлопот, пока я буду проверять, что вы мне сказали. Ради нас обоих, я надеюсь, что это правда. Женщина, которая только что ушла от нас, потеряла мужа и маленькую девочку во время взрыва CLL прямо здесь, в Сан-Хуане. Она особенно ненавидит Легион; но она вообще не очень любит террористов, даже если они называют себя патриотами или борцами за свободу. У нее будет приказ убить вас, если я не вернусь в разумные сроки, потому что это будет означать, что вы мне солгали.


Девушка возмутилась: "Это несправедливо! Если ты глуп и попадешь в плен или застрелишься...


- Тогда ты все равно умрешь, это чертовски плохо. То, что случилось с моим сыном Мэтью, тоже было не очень справедливо. Или дочь Даны Долли. Насколько я понимаю, муж не был большой потерей, но она души не чаяла в этом ребенке. Все, на что вы можете надеяться, это то, что вы дали мне достаточно верной информации, чтобы я мог безопасно это сделать.


Она немного помолчала; затем она сказала: "Они будут ждать тебя у входной двери. Жду, чтобы убить тебя".


- Да, я так и думал, - сказал я.


Потом Дана вернулась с бумажным пакетом. Я временно отложил в сторону миниатюрный ломик и занялся серебристой лентой на лодыжках мальчика. Когда они были в безопасности, я снял платок с ее запястий, развернул ее - нелегко в этом узком пространстве - и замотал ей запястья скотчем. Наконец, я использовал платок как кляп и втиснул ее в пространство между сиденьями. К счастью, она была маленькой девочкой.


Дана сказала, нахмурившись: "Я не понимаю. Раньше ты, казалось, ничуть не беспокоился о том, что она уйдет.


Я сказал: "Раньше она не говорила мне всего, что хотела. Она не собиралась убегать, пока не убежит. Но теперь ей нечего ждать". Я протянула свой маленький нож, который я достала, чтобы использовать на пленке. "Здесь. Он открывается нормально, но чтобы его закрыть, нужно оттянуть этот маленький болт".


- Что мне с ним делать?


Я сказал: "Вы сказали мне, что этот парк находится довольно близко к адресу, который она нам дала".


Дана указала направление кивком головы. "Я думаю, что улица находится в трех или четырех кварталах в ту сторону; но вам, возможно, придется пройти квартал или два, чтобы найти правильный номер".


- Ладно, подожди здесь с машиной. Я понимаю, что на этом острове есть довольно дикие уголки внутри страны. Если я не вернусь через час, отведите куда-нибудь эту сучку, утащите ее в кусты и перережьте ей горло этим ножом, потому что это будет означать, что она обманула меня. Говоря, я подмигнул Дане; но я наблюдал за спиной заключенной в поисках какого-нибудь признака того, что она задумалась о чем-то полезном. Я не видел ни одной v Я продолжал: "После того, как вы избавились от нее, вы предоставлены сами себе; и было приятно познакомиться с тобой.


- Это будет долгий час, - сказала Дана. - Будь осторожен, Мэтт.


"Конечно. Всегда."


Это была не совсем улица. Пять блоков длиной, он пробежал 294


с оживленного бульвара в маленькую церковь и там умер. Перед церковью стояла статуя монаха или священника в капюшоне в длинных одеждах. Когда вы выясните, как религиозным мальчикам удалось пережить солнце в этих широтах, закутавшись в толстую колючую шерсть, вы можете решить проблему того, как их военные коллеги избежали теплового удара в своих железных жилетах и жестяных шапках. Я предполагаю, что в те дни они просто вырастили более крутую породу мужчин; и женщины, выносившие эти многочисленные нижние юбки в этом тропическом климате, тоже, очевидно, не были неженками.


Найдя улицу и определив, где должен быть номер 427, не подходя слишком близко, я разведал соседнюю улицу Сан-Ремо и заметил дорожку, описанную мисс Бустаменте. Это был захудалый закоулок Старого Сан-Хуана, но никто не обращал на меня внимания. Прогуливающихся туристов было явно пруд пруди.


Это была интересная проблема, подумал я, снова задержавшись у церкви, чтобы привести мысли в порядок. Это было все равно, что угадывать, в какой скорлупе грецкого ореха спрятана горошина. Вопрос заключался в том, насколько хитрым был ребенок и насколько хитрым, по ее мнению, был я. Я помахал ей ножом, и она рассказала мне некоторые вещи. Потом я пригрозил ей смертью, и она рассказала мне еще кое-что. Большой вопрос заключался в том, удалось ли мне в конце концов прорваться к маленькой правде, или все, что она дала мне, было просто тем, что ей было велено дать мне. . . .


Я нахмурился, когда в моей голове запоздало возник вопрос: какие у меня были причины полагать, что Рита Бустаменте была простой маленькой девочкой на побегушках, выполняющей чужие приказы? Или что ее звали Рита Бустаменте? Я предполагал одно, а она сказала мне другое. Ха-ха. Конечно, она неплохо изобразила непритязательную и немного туповатую девушку-солдата подпольной армии свободы, произнося банальные крылатые фразы из плохо напечатанных руководств для активистов, но я не нашел ее действия убедительными, как и я. верил в ее жалкую капитуляцию перед моими угрозами. Так во что я верил? Если предположить, что маленькая девочка была умнее, чем казалась, и, что более важно, кем она была на самом деле?


"О, Христос!" - мягко сказал я. Затем я взглянул на близлежащую статую и сказал: "Извините, падре".


Я имею в виду, черт возьми, сколько времени нужно человеку, чтобы проснуться и понять, что у него прямо под носом? В Монтего видели невысокую девушку, которая вступала в контакт с Домиником Морелосом как впечатлительная молодая туристка. В Уэст-Палм-Бич видели невысокую девушку, которая помогала взорвать ресторан под названием "Ла Марипоза". Сандра видела невысокую девушку в униформе горничной, оставившую в своей комнате бомбу, замаскированную под вазу с цветами. А теперь маленькая девочка принесла Раулю Боннету орудие убийства вместе с инструкциями по убийству и позволила схватить себя, чтобы дать мне вводящую в заблуждение информацию.


В более ранних примерах мы предполагали, что блондинка в Монтего носила темный парик в Уэст-Палме и снова была естественной блондинкой в Ньюпорте; но пора было перестать делать случайные предположения о человеческих волосах. Один меня чуть не убил. С тем же успехом мы могли бы иметь дело со смуглой девушкой, которая время от времени надевала светлый парик. Анжелите Йохансен не обязательно было быть блондинкой только потому, что ее имя было скандинавским. Если бы это было ее имя. Может быть, она действительно была Маргаритой Бустаменте. Или, может быть, ее настоящее имя еще не всплыло. В любом случае, сейчас не время тратить время на имена.


Я уже спешила обратно к маленькому парку, где оставила Дану, оставив неопытного агента охранять заключенного, который был гораздо опаснее, чем она думала. Когда я добрался до места, тротуар был заполнен припаркованными машинами, но коричневой двухдверки среди них не было. Я медленно пошел вперед. На тротуаре лежало что-то блестящее, полоска серебристого скотча, точнее несколько слоев, аккуратно прорезанная острым ножом. Другая такая же полоса лежала в канаве. Все еще сохраняя форму запястий и лодыжек, которые они связали, они напомнили мне шелуху, сброшенную насекомым. Смертоносное насекомое.

## Глава 31


я считается ждал темноты, чтобы решить тактическую проблему на улице Пачеко, но я отказался от этого. У меня еще не было четкого представления о расположении противника, и это был их город, а не мой. В темноте преимущество будет только за ними. Кроме того, у меня был только 22-й калибр для стрельбы, пистолет без какой-либо убойной силы. Чтобы компенсировать малый калибр, потребовалась бы точная меткость, которую трудно достичь ночью.


Кроме того, я не хотел ждать заката. До него оставалось еще несколько часов, и я совсем не хотел ждать. Я имел в виду эти обрывки изоленты. На самом деле, я даже нашел сам рулон выброшенным под машиной, которая заняла место, ранее занимаемое нашей арендой. Я вспомнил, что, обездвиживая девушку, я отрезал ножом последнюю полоску, которая мне была нужна, а затем аккуратно разгладил оставшуюся ленту для хранения; но с тех пор было сорвано еще несколько лент, и последние несколько дюймов ослабли и приклеились обратно к рулону, все мятые, с рваным краем.


Все это было посланием мне от Маргариты Бутаменте, или Ангелиты Йохансен, или как там ее настоящее имя. Это читать: У меня вся твоя женщина заклеена,


свинья-янки; ты действительно думал, что такая хорошенькая дама сможет удержать меня?


Ну, по крайней мере, Дана была еще жива; никто не стал бы утруждать себя охраной мертвого пленника. Каковы могут быть планы Риты/Анжелиты на нее, мне было все равно; не стал я тратить время и на размышления о том, как девушке удалось освободиться и одержать верх. Это случается, когда вы оставляете необученных людей ответственными за опасных заключенных, и это полностью моя вина. Я преступно медленно сообразила, кто у нас там.


Возможно, конечно, что Анжелита, как я решил ее называть, теперь ожидала, что я отправлюсь в гостиницу, где у нас были забронированы столики - если она не знала о наших договоренностях, она могла бы узнать их от Даны - и ждала ее. звонить, предлагая какую-то сделку; но мы не занимаемся. С вопросом о заложниках приходится сталкиваться каждой организации, подобной нашей, и Мак нашел простой ответ, состоящий из одного слова: Игнорировать. Мы никогда не играем в эту игру, ни в одной из ее вариаций. Однако нам разрешено попытаться освободить заложника или заложников, желательно с максимальными потерями среди противоборствующих сил.


Но сначала мне нужно было узнать, где. С моей компьютерной дамой без связи с внешним миром мне пришлось бы получать информацию о моем CLL в другом месте, скажем, от террористов, которые в настоящее время проживают на улице Пачеко, 427. Мне казалось, что у меня не было выбора, кроме как пойти туда, вежливо постучать в дверь и вежливо спросить мальчиков, куда Анжелита могла отвести Дану.


Я снова оказался в маленькой церкви. Проходя мимо высокого каменного монаха, или священника, или кем бы он ни был, я отсалютовал ему, думая, что, должно быть, приятно, столкнувшись с опасностью в чужой стране, знать, что Бог рядом с тобой. Моя религия так же неопределенна, как и моя политика, но я никогда не был настолько самонадеян, чтобы обманывать себя тем, что, имея несколько миллиардов других душ, о которых нужно беспокоиться, Божество проявляет особый интерес к моим делам; хотя иногда кажется, что другой парень любит слоняться без дела, усложняя ситуацию.


Я окинул взглядом всю улицу Пачеко, прогуливаясь по церковному тротуару. Я мог видеть интенсивное движение транспорта на бульваре в дальнем конце, в пяти кварталах от меня. Это была захудалая улица, в основном жилая - я не знаю точно, когда многоквартирный дом становится многоквартирным, но эти дома приближались - с парой магазинчиков на углу. В середине третьего квартала с правой стороны был небольшой ресторанчик, мой ориентир. Я уже определил, что номер 427 находится прямо через узкую улицу от него. Оба здания были трехэтажными. Я шел, не останавливаясь, но сохранил образ ветхого, далекого подъезда; дверь, как сказала мне Анжелита, оставалась незапертой; дверь, за которой, как она сказала мне, меня будут ждать.


И если бы я во все это поверил, нам пришлось бы в следующий раз испытать меня на зубной фее. Если она сказала "незаперто", значит, дверь, по-видимому, была не только заперта, но и заперта на засов. Если она сказала внутри, они должны были ждать меня снаружи. Если она говорила впереди, то они, несомненно, закладывали меня сзади. Или были? Старая игра-оболочка. Как умна она была; и насколько умной она считала меня? Она сказала мне, что фронт закрыт. Значит ли это, что она ожидала, что я поверю ей на слово и ударю в предположительно незащищенный тыл? Или она подумает, что я сочту это двойным блефом и пойду к парадной двери, о которой она меня предостерегала, полагая, что она солгала?


Я поморщился. Человек может сойти с ума, пытаясь понять это таким образом. Так что забудьте об информации Анджелиты, правдивой или ложной, забудьте о скорлупе грецких орехов и горошине; используйте мозги. Помните, что Бультман был на связи из Нью-Йорка, уговаривая мальчиков и девочек устроить это для моей выгоды. Ну, а если бы у вас был высокий, немного глуповатый, но вооруженный и опасный гринго, которого нужно устранить, и хотели сделать это с разумной уверенностью и безопасностью, как бы вы это сделали? Вы, конечно, не стали бы пытаться вести его в помещении, на близком расстоянии, в узком темном коридоре, где ваши стрелки CLL будут мешать друг другу, и он обязательно всадит в кого-нибудь несколько пуль, прежде чем упадет.


Также нужно было принять во внимание благополучие женщины-заключенной янки, важной персоны, члена Легиона и даже Совета Тринадцати. Не было никакого способа обеспечить ее безопасность в дикой рукопашной схватке в темном коридоре. Конечно, это соображение больше не применялось; но это, несомненно, было фактором, повлиявшим на то, как были составлены планы. Даже если бы ребята, прикрывающие 427-й, получили известие о побеге Анджелиты, это, вероятно, не заставило бы их сейчас делать какие-то радикальные изменения в своих планах.


Я решил, что важным в том, что сказала мне Анжелита, было то, о чем она мне не рассказала. Она дала мне подробное описание внутреннего убранства здания, включая парадную и заднюю лестницу и кладовку с висячим замком. Она фактически провела меня на экскурсию по Сан-Ремо-Стрит позади этого места, и через узкую дорожку, и через маленький задний дворик к входу, самому дальнему справа. Но ни об улице впереди, ни о здании напротив с рестораном, ни об улице за ней не упоминалось. . . .


Проехав короткий квартал, я оказался напротив рассматриваемой улицы. Едва ли это было лучше, чем переулок, узкая темная улица под названием Переулок Себастьяна. Собираясь пересечь и осторожно исследовать его, я обнаружил, что продолжаю идти прямо вперед: что-то было не так. Маленький красный огонек неуверенно мерцал в глубине моего сознания. Сенсоры не давали четких показаний, но они уловили какие-то враждебные излучения и предупреждали меня, что условия в этом переулке могут быть неблагоприятными для выживания. Оглядываясь назад, я понял, что испытал такое же тревожное ощущение, глядя на Пачеко. Поэтому я продолжал идти; Я был в бизнесе слишком долго, чтобы игнорировать это смутное беспокойство. В прошлом это слишком много раз спасало мне жизнь. Я решил, что мне лучше сделать широкий круг вокруг всей целевой области, чтобы получить представление о районе и посмотреть, все ли ведут себя естественно и нет ли где-нибудь значительного скопления припаркованных автомобилей.


переулок Себастьяна; и кем, черт возьми, был Себастьян, и кого это волновало? У них не может быть всей рабочей силы в мире, сказал я себе. Сконцентрировавшись на месте на улице Пачеко, спереди или сзади, или и то, и другое, если бы они принадлежали к школе убийц с поясом и подтяжками, у них, вероятно, не было бы лишних людей для охраны всех близлежащих улиц и переулков. Не только для простой засады. И еще . . . и все же, когда мы проезжали через Старый Сан-Хуан по дороге сюда, у меня сложилось впечатление бурлящей жизненной силы; но эта часть города казалась мертвой, мертвой, мертвой. У немногочисленных прохожих был испуганный, суетливый вид, как будто они хотели как можно быстрее убраться с этого места. В таком городе, по крайней мере в менее обеспеченных районах, у людей были бы свои собственные сигналы раннего предупреждения, и, по-видимому, тихое слово ходило вокруг: Оставайтесь дома или убирайтесь!


Это то, что меня, конечно, насторожило, хотя я и не сразу узнал это: пустота улиц, на которые я смотрел вниз, и электричество в воздухе; предчувствие революции. Все ждали, когда начнут стрелять орудия. Было бы лестно думать, что все это было для меня; но казалось маловероятным, что целая часть Сан-Хуана затаила дыхание в ожидании одного паршивого маленького убийства, даже моего.


Я сделал широкий круг, завершив его в четырех кварталах от церкви. Затем я немного приблизился и снова закружился, осторожно петляя по узким улочкам и проходам, огибая адрес в радиусе примерно трех кварталов. Два фургона, припаркованных вместе, один новый и синий, другой старый и белый, ненадолго привлекли мое внимание, может быть потому, что синий напомнил мне продолговатую кучу Доминика Морелоса; но если бы это были машины для побега, их бы охраняли, так что я держался подальше. Я не знал, что ищу на самом деле, пока не нашел это: знакомый маленький коричневый двухдверный седан, застрявший в узком пространстве между двумя зданиями. Ангелита не слишком далеко уехала со своим пленником. Очевидно, она пришла прямо сюда, чтобы сообщить о своем побеге, чтобы мальчики знали, что, когда я появлюсь, они могут стрелять по своему желанию, не подвергая опасности ни одного из своих.


В этом районе по-прежнему было неестественно тихо. Я двинулся вперед осторожно, с обычным ощущением там, внизу, между зданиями, что сверху на меня смотрят глаза и, может быть, даже перекрестие прицела зафиксировалось на моем позвоночнике. Я утешал себя мыслью, что CLL до сих пор не продемонстрировала никаких навыков дальнего действия. Они использовали свою самодельную мини-пушку в упор, чтобы разобраться с бронированным "Мерседесом" Вар-ека, а Морелос без особого мастерства размахивал пистолетом; кроме того, они строго придерживались бризантных взрывчатых веществ.


Я помнил об этой взрывчатке, подходя к арендованной машине, и не пытался ее открыть. Я даже не прикоснулся к нему. Я просто по виду определил, что тел внутри нет - это был один из новых, без настоящего багажника. За задним сиденьем было только место, чехла не было. Единственной кровью, которую я мог видеть, были несколько брызг, появившихся в результате моего допроса Анжелиты. . . . Звук позади меня заставил меня повернуться с молчаливым Ругерином в руке.


"Мэтт, нет! Это я. Не стреляй!"


Я стоял и смотрел на крепкую молодую женщину, стоявшую напротив меня, одетую в белые брюки и большую синюю рубашку, подпоясанную снаружи брюк. Синие высокие каблуки давали ей немного больше роста, чем ей полагалось, но она все равно была невысокой девочкой. Хотя с тех пор, как я видел ее в последний раз, прошел всего день, стриженные черные волосы, казалось, значительно отросли, так что вы почти не замечали исчезающий шрам; но теперь у нее была левая рука на перевязи. Я, кажется, вспомнил, что правая была той, которая была обездвижена, когда я впервые встретил ее. Аварийный. Но тем не менее привлекательная барышня.


Теперь я могла позволить себе оценить, насколько привлекательна. Мне больше не нужно было твердить себе, что она всего лишь коренастая малышка, смышленая и приятная, но не очень хорошенькая, и моя невестка. Другая женщина позаботилась о том, чтобы больше не было опасности, что я совершу неловкую ошибку в этом направлении.


- Сэнди, ты должна быть в больнице. Какого черта ты здесь делаешь?" Я попросил.


## Глава 32


Молодой Миссис Хелм повела меня на два квартала вперед и на три с половиной квартала назад, то есть от целевой области. Дверь, у которой она остановилась, ничем не отличалась от всех дверей, мимо которых я проходил в другом месте в этом довольно унылом районе, но невысокий темноволосый мужчина в грязных джинсах и футболке с отворотом сидел на корточках неподалеку и курил сигарету. сигарета. я не знал его; но я знал, что он не местный бродяга, которого пытался выдать себя за другого, и чувствовал, что он вооружен. У него был такой взгляд. Сандра взглянула в его сторону, он кивнул ей; и мы поднялись на две ступеньки и внутрь.


- Это третий этаж, - сказала она через плечо, направляясь вверх по лестнице.


"Думаю, я смогу это сделать, если буду время от времени останавливаться и тяжело дышать", - сказал я.


"Я надеюсь, что смогу", - сказала она. "Кажется, у меня еще не очень много сил".


- Ты молодец, что вообще стоишь на ногах, - сказал я. "Только в кино в людей стреляют, а на следующий день они начинают рок-н-роллить".


"Натягивать штаны одной рукой - это действительно сложно", - сказала она.


Я не спросил, куда она везет меня, и она не сообщила мне эту информацию добровольно. Конечно, она могла завести меня в ловушку. Есть способы оказать давление практически на кого угодно, заставить сделать что угодно. Но я не думал, что есть какой-то способ превратить эту девушку в достаточно хорошую проныру, чтобы это выглядело убедительно. Кроме того, черт возьми, ты должен кому-то доверять.


- Здесь, - сказала она, открывая дверь.


Коридор был обшарпанным, но квартира, в которую мы вошли, хоть и не была новой, выглядела достаточно чистой, хотя и немного захламленной. Дверь охранял мужчина, которого я узнал.


- Уиллард, - сказал я, чтобы дать ему понять, что запомнил его кодовое имя. Мы когда-то работали вместе, довольно давно.


- Входите, Эрик, - сказал он. "Гостинная. Дверь направо".


Это была неплохая гостиная, если вам нравились насыщенные цвета и статуэтки Марии и Иисуса, множество безделушек и богато украшенная мягкая мебель. Я не иронизирую. Это было не в моем вкусе, но это было похоже на обжитую комнату, в которой люди были счастливы и чувствовали себя комфортно среди своих сувениров и памятных вещей, и, возможно, снова, как только кто-то убрал компактную рацию с выдвинутой антенной, покоящуюся на махровом полотенце, расстеленном для защиты низкого блестящего столика перед диваном, и два автомата рядом с ней, и четыре лишних двадцати -круглые журналы. Чтобы чувствовать себя по-настоящему счастливыми и чувствовать себя комфортно, им также придется избавиться от мужчины на диване. Он один из самых неудобных персонажей, которых я знаю.


Оружие было самым маленьким из тех, что я видел. Мне нравится следить за новинками, и я читал о югославском Skorpian, когда он появился много лет назад. Однако, несмотря на то, что его компактность сделала его довольно популярным, я никогда не встречал его раньше. Я вспомнил, что, хотя он предлагается в нескольких калибрах, самая известная версия, которой, по-видимому, была эта, стреляет патроном .32 ACP, безвольным старым патроном, дульная энергия которого составляет лишь около трети дульной энергии обычного полицейского .38. Возрождение этого слабого и устаревшего патрона согласуется с современной теорией оружия, утверждающей, что с полностью автоматическим огнестрельным оружием вам не нужен мощный патрон для социальных функций ближнего действия, поскольку вы можете всадить в цель несколько слабых пуль. Если вы просто продолжите затыкать, каламбур, множественные удары в конечном итоге приведут к большему ударному фактору, чем может быть достигнуто с помощью одной мощной пули.


Правда, конечно, в том, что в наши дни они раздают эти водяные пистолеты только для того, чтобы им не приходилось утруждать себя обучением людей, как пустить одну пулю туда, где это необходимо.


- Будь осторожен, Эрик, - сказал Мак, когда, войдя в комнату, я задел хлипкий столик у входа, на котором стояли сувенирные пепельницы, хитрая ваза с искусственными цветами и маленькая статуэтка, возможно, святого. "Ничего не сбивайте. Хорошие люди только что предоставили мне это место для использования в качестве временного командного пункта. Я не хочу, чтобы их сокровища были разбиты.


Я посмотрел на него на мгновение. Я полагаю, что должен был бы быть удивлен, увидев его, так как он не часто выходит в поле. Однако ничто из того, что он делает, никогда меня не удивляет.


- Что такое B-код, сэр? Я попросил. "Наш B-код?"


"У нас нет такого понятия, как B-код", - сказал он.


"Мне говорили по-другому".


- Тогда вам лучше посоветоваться со своим информатором.


- Я сделаю это, если смогу связаться с ней, - сказал я.


Я понятия не имел, дал ли он мне правдивый ответ. Он не казался удивленным вопросом; но он не дает много. Я смотрел на него еще мгновение . Мы никогда не были по-настоящему друзьями, несмотря на то, что проработали вместе столько лет; но были времена, когда мы были дружелюбнее, чем сейчас. Я обнаружил, что, к моему удивлению, я сожалел об этом. Я вспомнил, что все началось со спора о собаке, ради бога! Насколько смешным ты мог стать? Я повернулся и пододвинул стул для Сандры.


"Лучше садись. Ты выглядишь немного неуверенно.


"Я в порядке." Но она села.


Я снова повернулся к Маку. На нем был один из его обычных серых костюмов-троек, возможно, немного легче, чем последний, который я видел в Вашингтоне. Он выбирает их в соответствии с климатом. Его волосы были такими же седыми, как и всегда, брови такими же черными, а глаза такими же мрачными.


Он сказал, указывая на портативную рацию: "Я получаю сообщения о том, что вы кружите по окрестностям больше часа, как заблудшая собака, ищущая дом".


Я сказал: "Сандра должна быть в постели. Эта рука причиняет ей боль. ' '


"Это был ее выбор - выписаться из больницы и прийти нам на помощь".


- И бродить без защиты? Они уже держат двух заложников, предполагая, что оба еще живы. Хотим ли мы дать им третий?"


"Опасности было мало, - сказал он. - Я знал, что в конце концов ты найдешь эту машину, поэтому отправил ее туда. Я хотел, чтобы тебя привели сюда, и у меня не было никого, кого бы ты знал в лицо. Уиллард был нужен здесь. Я не счел целесообразным посылать к вам чужого оперативника; вы склонны немного нервничать во время стресса". "Спасибо за свидетельство".


Он тонко улыбнулся. - У меня нет никаких возражений против охотящихся на триггеров агентов, Эрик. Кто-то сказал бы, что мы специализируемся на агентах, которые всегда готовы к действию. Я просто опасаюсь приближаться к ним. Так или иначе, миссис Хелм была в относительной безопасности, потому что большая часть Совета Тринадцати Карибского Легиона, то, что вы от него оставили, довольно хорошо укрепилась в своей штаб-квартире на Пачеко, 424, вместе с некоторыми рядовыми для выполнения сторожевых и караульных обязанностей. пока они все организуют и проводят собрание. Модесто успел сообщить об этом до того, как его схватили. Это запланировано на завтра".


Я молча извинился перед Полом Энсиниасом, он же Модесто, человеком, которого никогда не видел, хотя у нас была общая дама. Я сказал о нем несколько резких слов, но неопытному оперативнику можно простить несколько промахов, если он выполнит свою работу до того, как его поймают.


Я посмотрел на Мака, нахмурившись. "Вы сказали 424? Номер, который мне дали, был 427".


- Это здание через дорогу. Он стоит пустой, и я не думаю, что в нем кто-то есть, хотя там может быть наблюдательный пункт, которого мы еще не заметили. Это депрессивный район, и здание на этой стороне улицы также предполагается пустовать. Ресторан на первом этаже, Caf6 Ernesto, якобы закрылся. Как вы могли заметить.


- Я никогда не подходил так близко, - сказал я. "Я только что увидел знак издалека".


"На самом деле заброшенное кафе - это их конференц-зал", - сказал Мак. "Они ночуют в пустых комнатах и квартирах над ним. Все здание принадлежит им. Я подозреваю, что они хорошо охраняют его. Я надеюсь, что это так."


Я резко взглянул на него. "Надеяться?"


Он кивнул. "Я хочу, чтобы они чувствовали себя там в безопасности. Тот факт, что они все еще там, хотя и знают, что Модесто предал их, указывает на то, что они считают Сан-Хуан, и особенно эту его часть, своего рода убежищем. Они чувствуют, что находятся в дружелюбном окружении, среди людей, сочувствующих их делу, делу свободы маленького Гобемадора сейчас, более крупного Пуэрто-Рико позже и, наконец, всего Карибского бассейна, за исключением тех немногих областей, которые уже достаточно свободны, чтобы их устраивать - вроде освобожденных , демократическая Куба". Он поморщился. "Эти самозваные патриоты всегда склонны переоценивать народные настроения в свою пользу. Они убеждают себя, что их фанатичные убеждения универсальны. Они ожидают большого народного восстания всякий раз, когда поднимают флаг".


Я сухо сказал: "Как мы делали это в Баия-де-Кочинос". "Именно так. Избыточный оптимизм - обычное явление, не ограничивающееся террористами". Он покачал головой, отмахиваясь от моего не относящегося к делу комментария, и продолжил: "Во всяком случае, у Легиона была значительная местная поддержка до прошлого года, когда они убили тех детей. Теперь даже люди, твердо верящие в независимость Пуэрто-Рико, мало сочувствуют этой конкретной банде детоубийц. И всегда были те, кто предпочитает оставаться американцами, как семья, которая предоставила мне эту квартиру". Какое-то время он рассматривал меня. - Было замечено, как Долорес везли из арендованного автомобиля в кафе "Эрнесто".


"Долорес?"


- Рабочее имя мисс Дельгадо. Она выбрала его сама; фактически настаивал на этом".


Мне стало не по себе, когда я узнал, что Дана взяла на себя обязательство выполнять свою миссию мести под именем своей убитой маленькой девочки; это снова намекало на глубину эмоций, которые противоречили образу, который наша крутая компьютерная дама так тщательно проецировала. Я не спросил, почему не была предпринята попытка освободить ее, пока она еще была на улице и вполне доступна. Что бы он ни планировал здесь, Мак не стал бы выдавать свое присутствие и свою операцию ради одного паршивого агента.


- Вы заметили ее эскорт? Я попросил.


"Маленькая темноволосая юная леди с ножом - таково было описание, полученное здесь".


- Вероятно, это был мой нож, сэр, - сказал я. - Я одолжил его Дане, я имею в виду Долорес. Мой нож и мой дурак. Наверное, я немного переоценил нашу девушку; но главным образом я недооценил ребенка, которого мы схватили. По крайней мере, я думал, что она всего лишь ребенок, какой-то расходный материал, которого они выбрали, чтобы доставить сообщение и пистолет парню, который преследовал меня от Кеннеди. Теперь я думаю, что она, может быть, немного старше, чем я думал, и определенно намного умнее и важнее".


"Объяснять."


Я рассказал ему все подробно, начиная с того, как я мельком увидел Бультмана в Кеннеди, и кончая запоздалым осознанием того, что наша молодая заключенная, должно быть, является более значимой фигурой в CLL, чем я предполагал; и мое поспешное возвращение в маленький городской парк, чтобы найти нашу машину и пропавших двух девочек.


"Девушка оставила там пленку, с которой была связана, чтобы сообщить мне, что она свободна, и что не Дана угнала машину по какой-то таинственной причине. Можно назвать это угрозой или предупреждением.


Сандра пошевелилась. "Я не понимаю. Как она могла вырваться на свободу, такая забинтованная?


Я сказал: "Нет проблем. Дана явно подвела ее. 309


Сандра выглядела потрясенной. ''Ты имеешь в виду . . . Вы имеете в виду, что мисс Дельгадо на их стороне?


Я ухмыльнулся. "Конечно нет. Но милая маленькая Анжелита затаила дыхание, пока ее лицо не почернело, или у нее начались драматические конвульсии, или просто стонала и стонала в свой кляп, а может быть, даже немного вырвала, эффектно задыхаясь от своей рвоты, пока Дана не могла позволить ей страдать. больше и сделано с лезвием. Не гордись, мелкая сошка. Ты бы сделал то же самое.


"Я бы не стал!"


Я пожал плечами. - Может быть, ты и прав, но я в этом сомневаюсь. Ненавижу это говорить, поскольку она сбежала по моей вине, но, вероятно, это та молодая женщина, которая несет ответственность за взрыв бомбы в Уэст-Палм-Бич, убивший Мэтью, не говоря уже о бомбе в Ньюпорте и, вполне возможно, даже о бомбе здесь, в Сан-Хуане. "


Мак сказал: "Понятно. Значит, вы достаточно уверены, что за всеми этими инцидентами стоит одна и та же девушка или, по крайней мере, замешана в них, и что это та самая девушка?


Я пожал плечами. - Это предположение, но маловероятно, что у них будет коллекция смертоносных барышень такого размера и коллекция париков, чтобы надеть их. Жаль, что со мной не было Сандры, когда я схватил ее в аэропорту. Сэнди могла бы сказать наверняка, если бы она была горничной, которая заложила бомбу в нашем отеле в Ньюпорте. Но я не думаю, что есть большие сомнения по этому поводу. Конечно, если бы она думала, что есть риск быть узнанной, она бы не пришла; но она знала, что ни Дана, ни я никогда ее не видели". Я нахмурился. - Но чего я не совсем понимаю, сэр, так это почему она дала мне этот адрес прямо напротив их крепости террористов. Если бы она могла быть уверена, что я пойду туда один, хорошо, но что, если я остановлюсь у телефона и вызову подкрепление? Они могли оказаться в окружении пуэрто-риканского спецназа, если таковые существуют. Или морские пехотинцы США.


Мак сказал: "Вы забываете, она знала, что Модесто уже скомпрометировал местоположение; она не нанесла никакого дополнительного ущерба, отдав его вам. И она, несомненно, также знала, что мы не часто просим полицию или военную помощь". Он покачал головой. "Вы отдаете должное этим людям за слишком много осторожности и здравого смысла и слишком мало высокомерия. Как я уже указывал, несмотря на обнаружение среди них осведомителя, они не рассеялись; они все еще упрямо живут по адресу, который, как они знают, был предан. Помните, они безрассудные и жестокие активисты; они добились большого успеха, сделавшего их самоуверенными; они считают себя умными, могущественными и непобедимыми; они даже ассоциируются со смелой военной операцией, на победу которой они рассчитывают. . . . Что такое, Эрик?


- Насчет того вторжения, - сказал я. "Дана/Долорес чувствует, что это будет фиаско. Она не думает, что у небольшого отряда Бультмана есть шанс успешно высадиться на Гобемадоре; и даже если ребята зайдут так далеко, они никогда не вырвутся со своего плацдарма. Это будет младший класс залива Свиней. Если у фрица нет какого-то секретного оружия или чего-то очень хитрого в рукаве, например массивного подкрепления, о котором мы не знаем, Дана говорит, что он будет убит вместе со своими союзниками из CLL. Мак нахмурился. "Это странно. Я считал само собой разумеющимся . . . Бультман не фанатик самообмана. Мне не пришло в голову, чтобы военный эксперт проверил осуществимость его проекта. Он провел много лет в качестве наемника, прежде чем приступить к своей карьере убийства за плату. Он видел большое количество войн. Я предполагал, что он не решится на военную авантюру, у которой нет шансов на успех. Почему мисс Дельгадо не сказала мне об этом? - Маленькая армия Балтман не входила в ее обязанности, сэр, за исключением того, что частично состояла из добровольцев CLL. Ее дело было связано с Легионом и любой информацией, которую Модесто мог дать ей по этому поводу.


Она, вероятно, думала, что вы осведомлены о военной ситуации. Но она знает местность и примерно знает, какие оборонительные силы имеются на Гобернадоре; слишком велика, по ее мнению, чтобы ее могли одолеть несколько сотен мужчин Бультмана и их ограниченное снаряжение". Я пожал плечами. "Я думаю, она просто предположила, что фриец был просто еще одним провидцем, специализирующимся на славных безнадежных делах. Когда я сказал ей, что он был крутым профессиональным солдатом, она была удивлена и обеспокоена, задаваясь вопросом, какого военного чуда он ожидал, чтобы его карманная оперативная группа высадилась на берег и вглубь страны перед лицом значительно превосходящей живой силы и огневой мощи правительства. " Я нахмурился. - Есть какие-нибудь признаки того, что он готовит какой-то сюрприз?


Мэт колебался. "Ну, LCT отсутствует".


"Боже мой, неужели здесь еще остались реликвии времен Второй мировой войны?"


- У него есть несколько лодок разных видов, - сказал Мак, - некоторые из них совершенно открыто использовались у берегов Монтего для тренировочных высадок. Десантный корабль "Танк" был одним из крупнейших кораблей небольшого флота, около ста двадцати футов. Обычно экипаж состоял из одного офицера и дюжины рядовых. Дальность хода семьсот миль, максимальная скорость восемь узлов. - Не совсем катер, - сказал я.


- Нет, но он может нести пять тридцатитонных танков или три пятидесятитонных. Пока танков не видели, но вовремя подброшенные они могли преподнести обороняющимся неприятный сюрприз. Тем не менее, LCT Бультмана, по-видимому, страдает от механических проблем, что неудивительно, учитывая его возраст. Недавно наш местный житель сообщил, что его больше нет в Монтего. Он предположил, что Бультман либо отказался от него как от слишком ненадежного, либо отнес его куда-то за квалифицированным механическим вниманием. Мы проверяем все средства верфи, которые он мог бы использовать, но пока безрезультатно. Конечно, он мог просто вывезти морской антиквариат на берег и позволить ему утонуть, чтобы избавиться от него.


- Возможно, - сказал я. "И, может быть, он собирает кучу лязгающих металлических монстров, чтобы наброситься на ополчение Гобемадора в психологический момент". Я пожал плечами. "Ну, это не насущная проблема. Я хотел бы знать, что, сэр.


- Что ты имеешь в виду, Эрик?


Я сухо сказал: "Я думал, что у меня простое задание. Амбициозно, но в основном просто. Я думал, что должен был сбежать и уничтожить или организовать ликвидацию тринадцати членов руководящего совета Карибского Легиона Свободы, а также трех человек, причастных к взрыву в Марипозе. Я должен был позаботиться о том, чтобы упомянутые увольнения не были приписаны правительству США. В интересах связей с общественностью их следует, по возможности, возлагать на дверь или двери мстительных частных вечеринок. Считалось желательным, чтобы эти террористы, да и все террористы, знали, что загнанные достаточно далеко простые люди кусаются. Любой, кто вмешался, также был честной добычей, особенно Герман Генрих Бультман - насколько я помню, правила атрибуции были несколько смягчены в отношении Германа, поскольку его давно разыскивали люди, имена которых останутся неназванными. Я точно описал свои принципы миссии, сэр?


Мак сказал: - Мы оба знаем, каковы были твои инструкции, Эрик. Нет нужды пересказывать. ..."


- Очевидно, есть, сэр, - мрачно сказал я. "Позвольте мне доложить о текущем состоянии моей миссии. Фриц заявил о себе, как вы и ожидали, но он будет держаться, пока я не доберусь до него. Двое из назначенных бомбардировщиков Марипозы мертвы. К сожалению, как только что сообщалось, пока у меня была трещина в третьей, возникла проблема с идентификацией, и я ее потерял; но она здесь, и я планировал исправить свою ошибку в ближайшее время. Трое назначенных членов Совета мертвы. Узнав о предполагаемой встрече, я составил определенные планы насчет остальных, но подумал, что мне лучше спуститься сюда и разведать местность, прежде чем воплощать свои идеи в жизнь. Однако по прибытии я обнаруживаю, что несколько наших людей уже лежат на земле, включая самого босса. Так что, при всем уважении, я спрашиваю: чья это чертова миссия?"


- Не стоит расстраиваться, Эрик, - сказал Мак. "Проверить старые злодеяния CLL было хорошей идеей; и вы проделали прекрасную работу, оказав на них достаточное давление, чтобы заставить их созвать это экстренное собрание. Я бы и дальше позволил вам действовать в одиночку, но сообщение Модесто указывало на необходимость спешки, и было ясно, что вам потребуется немедленное подкрепление. ..."


Его прервала рация: "Траск звонит Контролю".


Мак взял инструмент. "Контроль."


"На позиции. Уважительно предлагаем вам начать диверсию, как только станет немного темнее. Когда посадка будет завершена, сообщу. Подтвердите час E, пожалуйста.


"Час казни подтвержден. Диверсия в ближайшее время. Как дела у мальчика?"


- Веселимся, сэр. Викерман говорит, что его гаджеты немного грубоваты, но на самом деле очень изобретательны. Они не должны представлять проблем; так что мы используем их, как и планировали, а не то, что Вики принесла для резерва. Есть дальнейшие инструкции?


"Никто."


"Отследить".


Мак положил набор на защитное полотенце рядом с уродливым маленьким огнестрельным оружием. Он посмотрел на меня. - Если ты его не помнишь, Эрик, Викерман - наш специалист по взрывчатым веществам.


Я поморщился. "Я помню его. Почему-то мне кажется, что я никогда не лажу с людьми, которые увлекаются громкими звуками - помните парня, которого мы звали Монах, на Гавайях? Полагаю, мальчик, о котором вы упомянули, это Лестер Леонард.


Мак кивнул. ''Да. Я мог видеть форму вашего плана, когда мне описали его хобби; Я просто немного сдвинул ваш график и пригласил Уикермана, чтобы убедиться, что материалы молодого Леонарда действительно справятся со своей задачей и что они расположены с максимальной выгодой.


Мне было немного стыдно за свою вспышку. Никому не нравится, когда операцию берет на себя кто-то другой, даже самый ответственный человек; но его объяснение было разумным. Я не ожидал, что все так быстро сломается.


Я сказал: "Я собирался попросить специалиста помочь мальчику; Я рад, что Вики здесь, чтобы помочь ему. Нерешительные извинения - пустая трата времени, поэтому я продолжил: - Хорошо, вы были правы, ускорив процесс, сэр. Я думал, что у меня больше времени. Значит, мы собираемся закончить работу, используя свистки Лестера, чтобы разрушить их и штаб-квартиру их кафе?


"Это правильно. Учитывая количество разбомбленных ими ресторанов, это кажется поэтической справедливостью, не так ли? Улыбка Мака была тонкой и мимолетной. Он продолжал: "После этого мы исчезнем, а мистер Леонард и миссис Хелм сдадутся властям и признаются, что нанесли этот мстительный удар террористам, убившим даму мечты молодого человека и мужа молодой женщины. Я очень сомневаюсь, что, принимая во внимание местное возмущение по поводу взрыва бомбы Говарда Джонсона, им есть чего опасаться в отношении судебного иска, особенно ввиду осторожного давления, которое мы окажем в их пользу. И грозный Легион Свободы станет международной шуткой, его грозный Совет Тринадцати будет разгромлен парой разгневанных юнцов. Другие жертвы подобных фанатиков могут быть побуждены к аналогичным ответным действиям. Это действительно отличная идея, Эрик, и очень удовлетворительное завершение вашей миссии. Я поздравляю вас."


Каждый раз, когда он раздает много похвал, это означает, что у него есть очень грязная работа для вас.


Я сказал: "Давайте отложим поздравления, пока не увидим результаты взрыва, сэр. И даже если это удастся, есть еще Бультман".


- Я уверен, что ты сможешь правильно с ним справиться. "Когда будет фейерверк?"


"Казнь назначена на восемь часов по местному времени; Викерман уверен, что его группа сможет установить заряды и убраться к тому времени. Это на час раньше нью-йоркского времени, если вы не настроили свои часы.


- Готово. Я изучал его некоторое время. - А как же Долорес и Модесто? Когда он сразу не заговорил, я сказал: "Думаю, мы можем предположить, что они оба внутри 424; и что Анджела вела меня к зданию через улицу, чтобы ее друзья могли удобно стрелять в меня из окон своего штаба".


Мак кивнул. "Мы ничего не видели в Модесто, но я думаю, что ваше предположение верно. Нам очень повезло".


"Повезло?"


Он спокойно продолжил: "Да, нам повезло, что у нас в плену два человека. В противном случае члены банды могли бы разбежаться, несмотря на свою высокомерную самоуверенность. Но всем известна одержимость американцев заложниками. Устраиваются большие военные экспедиции, рушатся блестящие политические карьеры, рушатся целые администрации США, и все из-за нескольких незначительных граждан, которые случайно оказались не в том месте и не в то время. С двумя заложниками, на которых можно навести оружие, наши террористы чувствуют себя в полной безопасности. Они знают, что ни один мягкосердечный американец не может заставить себя напасть на здание при таких обстоятельствах, и уж точно не без многодневных бессмысленных переговоров".


Его голос был сухим. Это одна из тем, по которой он немного иррационален в своей безжалостной манере. Его решение проблемы угона авиалайнера состояло в том, чтобы послать истребители, чтобы сбить с неба любой угнанный самолет. Он утверждает, что, хотя это будет немного тяжело для пассажиров, это вскоре убедит потенциальных угонщиков в том, что у них нет будущего в том, чтобы возиться с воздушными путями; и это спасло бы больше жизней в долгосрочной перспективе. Проблема в том, что он может быть прав.


Я сказал без выражения: "Мы попытаемся вывести их до того, как место взорвется?" Он еще раз одарил меня своей тонкой улыбкой. Он сказал: "Это глупый вопрос, Эрик. Вы знаете, что с приказом или без него, или даже вопреки ему, вы, сентиментальный человек, предпримете попытку по отношению к людям так же, как и к собакам. Но так получилось, что именно поэтому миссис Хелм привела вас сюда. Вы - отвлечение, о котором мы говорили; вы будете отвлекать противников, пока команда Траска устанавливает заряды. Пистолет с глушителем, который я вижу у вас на поясе, не годится для этой цели. Мы хотим громкого и убедительного возмущения. Используйте оружие на столе. Именно их предпочитает CLL, поэтому власти ничего не узнают из характерных гильз или самого огнестрельного оружия, если вам придется его оставить. Уиллард вызвался прикрывать вас настолько, насколько это необходимо. Мак сделал паузу на мгновение и продолжил: "Как далеко вы проникнете и кого вытащите, зависит от вас. Заряды срабатывают в восемь, независимо от того, кто находится внутри здания".


Я сказал: "Включая меня". Это был не вопрос.


Он кивнул. "Включая тебя. Вот набросок, показывающий, что нам удалось узнать о помещении. Есть что-нибудь еще, что вам нужно знать?"


- Ничего, сэр, - сказал я.


Он ясно дал понять. Он всегда так делает.

## Глава 33


Уиллард был худощавым и умеренно высоким, хотя на дюйм или два ниже моего роста. Кроме того, он был на приличное количество лет моложе меня. Он был одет в джинсы и черную водолазку, а темно-синяя бейсболка скрывала большую часть его светлых волос; хороший костюм для ночного боя. Он нес один из "Скорпианов", а его половина запасных обойм была спрятана где-то. Вероятно, при нем было спрятано и другое оружие.


У меня возникло искушение попросить его одолжить мне свой нож, предполагая, что он у него есть; но это все равно, что попросить одолжить у кого-нибудь зубную щетку. Оружие, которое вы можете передать; ножи личные. Кроме того, я всегда ношу с собой хитрый маленький клинок с пряжкой на ремне, который пригодится в крайнем случае, но я все еще скучал по Герберу, который я одолжил Дане, теперь потерянному в руках врага. Я напомнил себе, что в моем распоряжении есть еще одно бесшумное оружие, помимо 22-го калибра: у меня есть лом для младших классов, который Дана купила мне, и он хорош как подспорье для любого, у кого нет сильных предубеждений против переломов черепа. У меня было мало шансов забыть об этом. Засунутый мне в штаны, с загнутым концом на поясе, он продолжал впиваться в меня.


Я прошептал: "Вот номер 427, вид спереди". Мы пробрались на улицу Пачеко по узкому переулку, который вывел нас через улицу и на полтора квартала дальше. "Второй блок, второй подъезд. Вы заметите, что нет приветственного света. Они могут ожидать меня в сзади, но сомневаюсь. Их девушка Анжелита сказала мне, что там все чисто и не заперто; Я должен просто войти и чувствовать себя как дома. Она произнесла это так хорошо, что я очень сомневаюсь, что она ожидала, что ей поверят. Я думаю, она хотела, чтобы я понял, что она лжет, и ударила в дверь, от которой она, казалось, уводила меня прочь".


- Итак, я иду вперед, - мягко сказал Уиллард.


- Не высовывай шею, - прошептала я. - Просто заставь их думать, что ты идешь на это. Или, если быть точным, что я иду на это. На самом деле, я думаю, вы можете с уверенностью предположить, что они на этой стороне улицы в одном из окон второго этажа над закрытым рестораном. У них не будет четкого обзора с первого этажа, кто-нибудь может припарковать машину и заблокировать их; а как ты собираешься стрелять из этих больших окон ресторана? Третий этаж дал бы им слишком большой угол наклона вниз для удобной стрельбы по мишеням. Так что назовите это вторым этажом, и я предполагаю, что у них сосредоточено много огневой мощи перед 427-м, готовые взорвать меня, как только я попытаюсь проникнуть внутрь. Такую ловушку они расставили для нас однажды, в Уэст-Палм-Бич; и люди склонны повторять свои лучшие трюки".


Он кивнул. "Предположим, я найду себе укромное место и просто вымою живое дерьмо из дверного проема с помощью этого игрушечного огнестрельного оружия? Черт, у меня есть шестьдесят раундов, чтобы играть. Они решат, что это вы смягчаете место для банзайской атаки через улицу и внутри. Даже после того, как я перестану стрелять, они на некоторое время затаят дыхание, ожидая, когда ты совершишь свой смертоносный рывок.


Я сказал: "Звучит неплохо. Это должно дать нашему отряду взрывчатых веществ из трех человек возможность сделать свое дело в тылу, а мне шанс взломать боковую дверь, показанную на рисунке, и проскользнуть внутрь, чтобы попытаться найти заложников. Но тебе лучше взять еще пару магазинов для этого шприца 32-го калибра; Я, вероятно, не буду так много снимать внутри. Мне хватит одного запасного. Здесь."


Он взял клипы, которые я ему протянул. "Когда я закончу, Я постараюсь обойти ту сторону здания и прикрыть твой побег.


- Если ты сможешь сделать это легко, - сказал я. - Но помни, если все получится, выйдет девушка, высокая, темноволосая. Красные штаны и свитер, если на нее еще что-то не надели. Дана Дельгадо, код Долорес. И невысокий коренастый смуглый парень, которого я никогда не видел, в неизвестной одежде. Может быть немного потрепан. Пол Энсиниас, код Модесто. И неважно, кто выйдет или нет, включая меня, убедитесь, что к восьми вы уже ушли. Бум-бум мальчика Леонарда может быть более энергичным, чем он думает; и это не бункер из стали и бетона. Это может рухнуть, как карточный домик".


"Тебе лучше побеспокоиться о том, чтобы очиститься; ты будешь внутри.


Я ухмыльнулся в темноте. "Только одно, прежде чем мы начнем тикать часы. Любое отверстие, которое вы выберете, убедитесь, что оно твердое. В Уэст-Палме у них была чертовски большая пушка, я прикинул пятьдесят калибров. Это был одиночный выстрел, медленный и неуклюжий, им требовалось секунд пять или больше, чтобы оправиться от отдачи и шлепнуть новым патроном; но из бронированного Мерседеса он точно сделал сито, так что следите за собой. Я не знаю, провезли ли они его контрабандой в Пуэрто-Рико, но они бы знали, как это сделать, и когда вы делаете такую особую пушку, вы жаждете ее использовать".


"Я буду иметь это в виду. Увидимся в церкви". Но когда я уже отворачивался, Уиллард сказал: "Мэтт, ты раньше стрелял из этих маленьких пулемётов?"


Я остановился и оглянулся. - Я впервые вижу его во плоти.


"Используйте складной приклад", - сказал он. "Стреляй с плеча. Маленький ублюдок катапультируется прямо вверх. Если вы попытаетесь изобразить Рэмбо, держа его за бедро, вы получите в лицо горячую медь".


"Спасибо."


Это дало мне приятное ощущение, когда я отошел. Много младшие персонажи не рискнут давать советы и рискуют получить пощечину от старших персонажей, которые слишком горды, чтобы принять их. Тот факт, что Уиллард рискнул указать мне на характеристику незнакомого оружия, которая могла вызвать у меня смущение, показал, что он был довольно хорошим парнем и что, работая со мной раньше, он решил, что я такой. Хорошо, но пришло время подумать о приятном. Я собирался каким-то образом проникнуть в это паршивое здание; и я не входил в него, чтобы быть хорошим.


Я осторожно пробирался по узким улочкам, переулкам и переулкам, которые становились мне достаточно знакомыми. В этом районе все еще было то напряженное, молчаливое ощущение ожидания. Во многих окнах горел свет, но силуэтов голов я не видел; любой достаточно любопытный, чтобы выглянуть, имел смысл сначала затемнить комнату позади него. Я задавался вопросом, сколько из этих людей хотели свободного Пуэрто-Рико. Что ж, их политическая принадлежность была их делом до тех пор, пока они сохраняли это свое дело и не взрывали членов моей семьи; после этого это стало моим бизнесом. Я никогда не была близка со своим сыном и еще не оплакивала его; но во мне была странная темная дыра, где он был, как открытая могила. Я не мог начать заполнять его, пока не разобрался с его убийцами.


Дана Дельгадо, конечно же, тоже была в моих мыслях. Я старался не думать о ней и не размышлять о степени страха и дискомфорта, которые она испытывала, будучи пленницей шайки политических маньяков. . . .


У боковой двери ресторана стоял охранник. Он стоял под небольшой висячей вывеской, которая предположительно гласила: Эрнесто хотя я не мог прочитать это в темноте. Или, может быть, в заведении была специальная пивная, а вывеска гласила: бездельничать, или же бар, или же цервеза. Узкий переулок был загроможден битыми мусорными баками и разбросанным мусором. Я укрылся за одной из консервных банок и стал ждать с маленьким скорострельным револьвером 32-го калибра на плече и револьвером 22-го калибра с глушителем в руке - мне не хотелось делать много 321 r шума на входе, хотя я ожидал, что на выходе будет много. Если бы я вышел. Я взглянул на часы: осталось четыре минуты. Три. Два. Один . . .


Несмотря на то, что я спрятался за углом, Скорпиан Уилларда, казалось, произвел шокирующий грохот, когда открылся. Можно было подумать, что это настоящий взрослый автомат, а не прославленный карманный пистолет. Тусклая фигура, за которой я наблюдал, шевельнулась и вышла на середину переулка, чтобы посмотреть в сторону шума. Что-то блестело в одной руке, но я не мог разобрать, что это за оружие. Силуэт мужчины красиво выделялся на фоне освещенной улицы. Используя свой потрепанный мусорный бак в качестве опоры, я нацелил "Ругер" ему в голову, с трудом разбирая прицел. Я осторожно нажал на курок. Шум автомата на улице, стрелявшего аккуратными маленькими очередями по три выстрела, заглушал тихий звук, издаваемый глушителем 22-го калибра; Я понял только, когда он выстрелил, по легкому скачку отдачи. Мужчина упал.


Я побежал вперед. Он лежал лицом вниз, сцепив руки на затылке, и катался взад и вперед в агонии. Я напомнил себе, что Мэтью мертв и что я не имею никакого отношения к Армии Спасения. Белая шея была хорошей мишенью. Прикончив его, я огляделся в поисках его оружия - оставлять живых людей или заряженное огнестрельное оружие позади себя - плохая техника, - но я не мог обнаружить его в темноте и не мог тратить время на поиски.


Я поспешил к двери, которую охранял мертвец. Он был разблокирован. Внутри я оказался в небольшом вестибюле. Распашная дверь прямо впереди была помечена бар выцветшими буквами. Снаружи я слышал громкие алкогольные голоса. Судя по всему, хотя это место и не работало, его использовали по прямому назначению, и к черту паршивых империалистических свиней. Если они вообще слышали стрельбу там, то, очевидно, решили, что это просто их друзья наверху присматривают за тупым правительственным агентом, для которого была устроена такая тщательно продуманная ловушка; давайте еще один, чтобы отпраздновать.


Лестница вела вправо. Я все еще мог слышать, как Уиллард снаружи срывает свои аккуратные короткие всплески: бррр, бррр, бррр, но здесь звук, казалось, исходил из значительного расстояния. Я начал подниматься по лестнице; затем я быстро повернулся, так как голоса в баре внезапно стали громче. Дверь открылась, и там стояла женщина: крупная выбеленная дама в мешковатых джинсах и большой грязной рубашке цвета хаки, болтающейся снаружи. В руке у нее был автоматический пистолет, один из пятнадцатизарядных, девятимиллиметровая "беретта" или имитация. Рыцарство мертво, но оно все еще может убить вас; Мне потребовалось время, чтобы решить, что это нужно сделать.


Если бы она не была пьяна, она бы схватила меня, пока я колебался. Если бы ее орудие было взведено, она бы схватила меня. А так ей пришлось ждать, пока автомат перестанет хаотично махать; а затем ей пришлось бороться с жесткой тягой двойного действия, которая взводит затвор для первого выстрела. Последующие выстрелы делаются легче, так как отдача делает тяжелую работу; но она так и не зашла так далеко. Она даже не слезла с первого, не совсем. Я выстрелил ей в лицо тремя ружьями 22-го калибра, не веря, что маленькие пули моментально подействуют на громоздкое тело. Она упала поверх своего пистолета, ее соломенного цвета волосы разметались, темные у корней.


Я подождал секунду или две, чтобы посмотреть, придет ли кто-нибудь за ней. Никто этого не сделал. Кто-то рассказал там анекдот, от которого все рассмеялись. Поднимаясь по лестнице, я напомнил себе, что в десятизарядном магазине "Ругер" кончилось пять патронов. Я вставил запаску, чтобы не рисковать. Легко отличить его на ощупь, тонкий и прямой, от единственной запасной клипсы Skorpian, толстой и изогнутой, которую я носил с собой. Снаружи Уиллард также поменял журналы и теперь работал над своим вторым. Я был рад, что дал ему пару дополнений; с той скоростью, с которой он выдавал зацепку, они ему понадобятся. Верхний холл был пуст, с обшарпанным деревянным полом, который когда-то был выкрашен в коричневый цвет, с темперированными зелеными стенами и единственной висящей 25-ваттной лампочкой для освещения.


По обеим сторонам коридора были двери, все закрыты, кроме второй справа, со стороны улицы. Я начал так осторожно. Надо мной был еще один этаж, и я слышал там голоса; но, видимо, всех в зале предупредили, что будет стрельба, не паникуйте, не начинайте ходить, задавать глупые вопросы и мешать палачам. Тем не менее мне не хотелось покидать лестницу. В любой момент кто-нибудь мог спуститься по ним или подняться по ним и обнаружить, какую прекрасную мишень я сделал, застряв в ловушке на узком, покрытом градом пути, и мне некуда было идти.


Я заставил себя двигаться к открытой двери справа; затем я остановился, потому что слева от меня была закрытая дверь, которая показалась странно знакомой. Это была маленькая дверца, может быть, дверца чулана, с обычной ручкой, старомодный фарфор; но он также был оборудован, повыше, засовом, ушком и висячим замком. Мне описывали подобную дверь, хотя мне сказали, что она находится в другом здании. Может быть, моя хитрая девушка-информатор имела в виду именно это и просто передвинула его туда, где ей это было нужно для вымышленных целей. Это было совпадение, мимо которого я не мог пройти.


Я тихонько постучал. - Модесто, - сказал я. "Друг здесь; не впадай в ярость, когда я открываю".


Возможно, изнутри доносился звук, но Уиллард выбрал именно этот момент, чтобы выпустить один из своих хорошо контролируемых тройных выстрелов, так что я не был в этом уверен. Я убрал револьвер 22-го калибра и вытащил лом, чувствуя себя очень умным и дальновидным, что принес его. Потом я увидел, что замок не взломан, да и зачем? Даже незапертый, он удерживал любого, кто находился внутри, от выхода; и таким образом им не нужно было доставать ключ каждый раз, когда они хотели войти. Я по-новому взялся за маленький ломик, теперь держа его за прямой конец холодного долота, предназначенный для поддевания - загнутый конец предназначен для дергать гвозди - на случай, если что-нибудь враждебное выскочит на меня. Левой рукой я снял замок и открыл дверь.


Это был шкаф, все в порядке. Там было совершенно пусто, если не считать человека на четвереньках прямо за дверью. Он был голый по пояс, окровавленный и грязный; и лицо, которое он поднял на меня, было так сильно избито, что даже если бы я знал его раньше, я бы не узнал его теперь. Но он пытался встать на ноги. Я помог ему и поддержал его.


- Модесто? Я сказал.


Ему пришлось сделать две попытки, прежде чем из его избитого рта вырвались нужные звуки, но зато его речь, хотя и невнятная, была вполне внятной и даже немного формальной.


"Да, я Поль Энсиниас, меня зовут Модесто. Что от него осталось".


"Ты можешь идти?"


"Если это далеко отсюда, я могу это сделать, если я должен ползти, как змея". Затем он быстро покачал головой. "Нет. Дана.


"Где?"


"Девушка-дьяволица забрала ее. Ангелита. Маленький ангел. Какое имя для такого монстра!" Он покачал головой. "Они называют ее Эль Мартилло в настоящее время. Это неправильный пол, но гораздо более подходящее имя.


Итак, девушка была избрана на место в Хаммере, оставшееся вакантным после смерти Доминика Морелоса. Mac было бы интересно, но у меня были другие заботы.


"А как же Дана? С ней все в порядке?


"Да. Хорошо. Более-менее все в порядке. Но мы должны найти ее, спасти ее. ..."


Я почувствовал движение позади себя и повернулся, чтобы встретить натиска крупного человека с длинным ножом, узким, сужающимся арканзасским зубочисточным кинжалом, который, в отличие от Боуи, не стоит и выеденного яйца, чтобы рубить, но отлично подходит для поножовщина, что было именно тем занятием, которое он для этого планировал. Я замахнулся на него ломом тыльной стороной руки. Он отскочил назад и засмеялся, перебрасывая нож из руки в руку, уклоняясь и делая ложные выпады, подталкивая меня выставить себя, предприняв еще одну попытку размозжить ему череп. Игривый тип. Дерзкий тип, слишком уверенный в себе, чтобы предупредить дом о незваном гостя в воротах. Он собирался в одиночку прибить мою шкуру к стене, прежде чем позвать своих друзей, чтобы посмотреть на свой кровавый трофей.


Я сделал еще один пробный взмах и, когда он отскочил, швырнул в него стержень, используя плавный выброс ножометателя. Крючковатая сталь сделала полный разворот в воздухе и, острием вперед, вонзилась ему в грудь. Он выронил нож и, пошатываясь, прислонился к стене и тяжело сел, уставившись на себя. Он казался очень озадаченным металлом, торчащим из его грязной рубашки, как изогнутая ручка зонтика.


- Я найду Дану, - сказал я Модесто. "Спускайтесь по коридору, спускайтесь по лестнице и выходите. Здесь." Я дал ему Ругер. "Стреляйте во что угодно, только не в молодого парня в джинсах, черной майке и бейсболке по имени Уиллард. Произведение замолчало, так что вы никого не побеспокоите. У вас одиннадцать выстрелов, десять в обойме и один в патроннике. Ладно, пошли, пока у нас не было еще компании.


Он начал было, но остановился, чтобы посмотреть на пистолет в руке. - Замолчал, говоришь? Затем он поднял оружие и осторожно всадил пулю в голову сидящего человека с ломом в груди. Он посмотрел в мою сторону извиняющимся тоном. "Просто обещание, которое я дал, когда он бил меня. Я сказал ему, что убью его. Я люблю держать свое слово".


Что ж, мы все расплачивались здесь за старые обиды. У него был тяжелый день, и он готовился отомстить; но это дало мне новый взгляд на коренастых мужчин средних лет, которые продают женские платья. Я подождал, чтобы убедиться, что он идет по коридору в порядке, хотя и немного неуверенно. Снаружи Уиллард наконец перестал стрелять. Я повернулся и осторожно подошел к открытой двери через холл. Я услышал женский голос.


"Чтобы не быть таким нетерпеливым, друзья Оставайтесь с ружьем. Ждать. Я сказал, что он пойдет на фронт, не так ли? С его аметралладора, он тщательно подготовил дверной проем, к которому я его указал. Ничто там не могло выжить под этим градом пуль. Теперь, думая, что это безопасно, он перейдет улицу и войдет в здание. Ждать!"


Это был мой сигнал, и я вошел внутрь, сказав: "Он здесь".


У меня было стоп-кадровое изображение комнаты. Два окна. Справа большое оружие на тяжелой треноге. Гладкий армейский орудийный ствол, прикрепленный к грубому механизму с продольно-скользящим затвором, который выглядел так, как будто он был изготовлен в чьем-то подвале и, вероятно, так и было. Небольшой серийный оптический прицел на довольно хлипком на вид кронштейне, торчащем влево, где за ним притаился указатель пистолета, держащий что-то похожее на спусковой тросик фотоаппарата, предположительно стреляющее устройство. Заряжающий находился справа, за пушкой; а боеприпасы, которые он приготовил, были, как я и предполагал, стандартными для пулемета 50-го калибра. Я вспомнил, как угрожал Анджелите, обещая, что получу ее независимо от того, какие пули ее друзья всадят в меня первой. Обычный шлем болтовни. После того, как одна из этих массивных пуль толщиной в полдюйма сбила меня с ног, как я видел это в Уэст-Палме, я был не в том состоянии, чтобы кого-то достать.


Ангелита, или Эль Мартильо - или Ла Манилья, если в испанском есть такое понятие, как женский молот, - стояла у окна слева от меня и держала в руках такой же скорпиан, как мой, готовая поддержать тяжелые пули пятидесятого калибра градом миниатюрных тридцатидвойки. Она сбросила одолженную слишком большую куртку; но на ней все еще была красивая, окровавленная блузка и обтягивающие рваные джинсы. Дана встала на колени рядом с ней, между нами. Очевидно, ее поместили туда, чтобы иметь удовольствие смотреть в окно и наблюдать, как я попадаю в ловушку и умираю. Волосы у нее были растрепаны, а одежда запылена, но она не обвисла, как человек, получивший серьезную травму. Ее ноги были свободны, но ее запястья были связаны скотчем сзади. Внезапная надежда появилась в ее глазах, когда она увидела меня.


Девушка с пистолетом мгновенно приняла решение: увидев меня, она вонзила свое оружие в Дану одной рукой, прежде чем я успел выстрелить, а другой рукой потянула ее вверх, чтобы сформировать щит. Губы Анджелиты двигались, когда она смотрела на меня. Несомненно, она говорила мне бросить пистолет, иначе она застрелит Дану, стандартный сценарий фильма; но ей нечего было сказать, что я должен был услышать. Мы никогда не играем в эту игру; и что они всегда забывают, так это то, что вы не можете стрелять в двух человек из одного и того же пистолета в одно и то же время, по крайней мере, из крохи 32-го калибра, у которого почти нет пробития.


Не было времени вести долгий стилизованный разговор о том, кто кого пристрелит, если я чего не сделаю. Мы все рискуем, и это место определенно взорвется через десять минут или меньше. Дана может пережить несколько пулевых ранений; но если я не вытащу ее отсюда, раненую или невредимую, она не переживет взрыва, если наш мальчик Лестер знает свое дело. И ни она, ни я никуда не поедем, если сначала не проведу небольшую работу по уничтожению местных жителей. ... Я уже замахнулся вправо, когда эти мысли бродили в моей голове, а маленький скор-пиан уже болтал со скоростью семь-восемьсот выстрелов в минуту, точной цифры не помню.


Я взял заряжающего первым, так как он был дальше и мог бы найти какое-нибудь укрытие за его большим орудием, если бы я дал ему время; затем я направил автомат на человека у оптического прицела. На самом деле это был удивительный маленький пистолет. С этим слабым патроном у него почти не было отдачи и не было склонности к задиранию дула при скорострельном огне, в отличие от более мощных 9-мм или, помоги нам Бог, взбрыкивая, бьясь .45 Thompsons. Вы просто направляли его туда, куда хотели, чтобы пули летели, и они летели туда и продолжали лететь туда.


У меня не было такого хорошего контроля триггера, как у Уилларда. Я использовал шесть на одного человека и четыре на другого, расточительно; но они справились с задачей. Пустые бутылки брызнули прямо вверх, как меня и предупреждали, и подпрыгивали и звенели по комнате. Я знал, что стреляли слева от меня. Пули не попали в мою сторону, и отчеты были странно приглушены, так что казалось вероятным, что Дана ранена, может быть, умирает, но не было времени для вины или горя. У меня даже не было времени посмотреть в ту сторону. Я просто нырнул и перекатился, услышав, как скорпиан Анжелиты снова начал болтать, звук, теперь не приглушенный человеческим телом.


Пули цепляли меня за плечо и ногу, пока я пытался уклониться, здесь не было аккуратных очередей. Маленький ангел просто нажал на спусковой крючок и брызнул из оружия, как из шланга. Я думаю, что она вложила немного в своих друзей, когда пыталась выследить меня через всю комнату, но ее движение было странно неустойчивым. Подойдя к ней лицом, я увидел причину: она держала оружие у бедра, леди Рэмбо, и ее глаза были почти закрыты от дождя дымящихся маленьких пустышек, которые обрушивались на нее. Я навел на нее прицел и дал одну короткую очередь, а затем еще одну, чтобы убедиться. Я становился таким, что мог отправлять их аккуратными тройками, как Уилларда. Это было о времени.


Теперь в здании стреляли. Я встал и пошел вперед. Девушка, конечно, упала, но не совсем умерла. Ее карие глаза смотрели на меня снизу вверх, ненавидя меня, но она умерла прежде, чем я успел направить свое оружие на одиночный огонь и завершить стрельбу. Мартилло частью моей миссии - мне пришло в голову, что это была вторая их Мартильос Я уволился. Я надеялся, что их больше нет. Она была крепкой, умной маленькой девочкой; и это было слишком плохо. Это всегда слишком плохо.


Я перешел к Дане, которая лежала, свернувшись в комочек, обняв саму себя; но когда я осторожно перевернул ее, она немного расслабилась, глядя на меня. Хотя некоторые женщины могли обвинить меня в том, что я позволила ей так застрелиться, в ее глазах не было ненависти. По крайней мере не для меня.


Она облизала губы. - Ты... поймал ее?


Я кивнул. - Я поймал ее.


- Она организовала взрыв Говарда Джонсона, Мэтт, как и другие. Она хвасталась этим. Что ж, если она мертва, то это позаботится об этом, не так ли? Настолько, насколько это вообще возможно. ' '


Я вставил запасной магазин в "Скорпиан". "Давай, давай вытащим тебя отсюда, пока это место не взорвалось".


- Мэтт, никогда не ненавидь меня, - прошептала она. "Мне жаль. Мне было так жаль с тех пор, как я встретил тебя. ..."


Я не знал, о чем она говорит, и не было времени выяснять, как не было времени ставить медицинский диагноз или накладывать пластырь на больное место. Я даже не удосужился определить, может ли она ходить. Я просто поднял ее на свое здоровое плечо, услышав, как она подавила крик боли.


"Мэтт. Мэтт, она у тебя? Это был голос Модесто из коридора, невнятный из-за повреждения рта. - Выходить можно, коридор свободен.


"Приходящий."


С Даной на левом плече и пистолетом-пулеметом в правой руке я вышел в холл - ну, шатаясь, вышел в холл. Я не накачиваю достаточно мускулов, чтобы легко упаковать солидную даму. Там был еще один мертвец, помимо того, которого я проткнул ломом, а Модесто выстрелил из 22-го калибра; у новичка также, казалось, была дыра 22-го калибра в его вздернутом лице. Когда я вышел из комнаты, позади меня раздался ужасный грохот. На мгновение мне показалось, что обвинения Лестера Леонарда начали спадать; затем я понял, что указатель орудия на большой винтовке, все еще цепляющийся за трос, должно быть, сжал его достаточно сильно, умирая, чтобы выстрелить вслепую из артиллерийского орудия в окно.


- Сюда, - позвал Модесто. Он стоял на лестничной площадке, обеими руками держа "Ругер". Когда я подошел, он выстрелил вверх по лестнице. В ушах у меня звенело от стрельбы, я не слышал ни звука из пистолета с глушителем, но видел, как он подпрыгнул. Модесто взглянул на меня. "Иди вниз. Твой друг сдерживает их там внизу. Лучше дайте мне это оружие; Я думаю, что этот работает на пустом месте".


Он не совсем следовал инструкциям, которые я ему дал, но я был не в том положении, чтобы жаловаться. Я попыталась вспомнить, говорила ли я ему о заложенной взрывчатке, но все, казалось, становилось немного туманным. Я передал ему Skorpian и лучше ухватился за свое бремя.


Я сказал: "У тебя есть свежий клип, но не торчи здесь. Некоторые обвинения были установлены, и у нас мало времени".


- Я буду прямо за тобой.


Спускаясь по лестнице, колени подогнулись от тяжести, которую я нес, и увидел внизу Уилларда; пока я смотрел, как он выстрелил в дверь бара одним из своих фирменных патронов. Позади меня Модесто взбежал по лестнице; у него также был довольно хороший контроль над спусковым крючком. Никогда не знаешь, кого ты встретишь в эти дни, кто сражался на чьей-то войне. Может быть, мне следует уйти на пенсию и продавать женское белье. Меня возмущал тот факт, что стрелять могли все, кроме меня. Все, что мне нужно было сделать, это нести девушку, которая была вся в крови - или я весь в крови? - я не мог сказать. Казалось, мне потребовалась целая вечность, чтобы спуститься по этой бесконечной лестнице, шаг за шагом. . . .


Потом кто-то забрал у меня Дану и сказал, что нам лучше поторопиться. Через какое-то время неподалеку раздался сильный взрыв. Казалось, это длилось вечно. Кто-то крикнул кому-то, чтобы посмотреть; вся задняя стена здания рушилась. Я с сожалением подумал о большом пятидесятилетии; Мне нравятся странные пистолеты, и было бы забавно выстрелить несколько раз в эту сумасшедшую штуку. Я подумал о девушке по имени Ла Маргарита и Анжелита и о некоторых других вещах. Я подумал о маленьком ноже Гербера. Ну хотя бы его можно заменить.


Теперь был огонь, свет мерцал на стене, у которой я лежал, не спрашивай меня, где. Я увидел над собой изуродованное лицо Модесто.


Я облизал губы. - Дана? Я прошептал.


Он покачал головой. "Мне жаль. Они не могли остановить кровотечение".


Кто-то в белом халате провел инвентаризацию и сказал, что со мной все будет в порядке, хотя во мне три пули. Меня беспокоило, что я насчитал только два.


## Глава 34


Герман Две недели спустя силы вторжения Генриха Бультмана нанесли удар по Гобемадору. Некоторые высокопоставленные оптимисты, с которыми Мак общался, высказывали мнение, что снос штаб-квартиры Карибского легиона в Сан-Хуане и его руководящего совета, несомненно, заставит фрицев отложить или даже отменить свои планы. Мак консультировался со мной как с местным экспертом по Бультману, и я сказал ему, что им лучше перестать мечтать. Бультман не был ни патриотом, ни фанатиком. Он был просто старым профессиональным наемным убийцей, использующим свои навыки, подготовку и опыт, чтобы научить кучку безбашенных придурков в форме, стоящих за ними чиновников и стоящую за ними нацию. их, нецелесообразность расстрела друга, даже собачьего друга Германа Генриха Бультмана.


Настроения, безусловно, были фактором, но, по сути, это было высокомерное последнее заявление стареющего и больного убийцы, сказал я, напоминание миру о том, что даже на пенсии нельзя связываться с фрицем. То, что произошло в Сан-Хуане, его не коснется; он не чувствовал ни любви, ни лояльности к CLL. Для него это был всего лишь один из источников рабочей силы и информации; у него были другие. Конечно, у людей наверху были свои эксперты, и к черту мнение парня, который просто случайно знал этого парня. Поэтому для них стало ужасным сюрпризом, когда однажды утром взошло солнце там, внизу, в Карибском море, и показало, что мальчики фрицев высадились на один из самых пустынных и защищенных пляжей Исла-дель-Норте и решительно продвигаются вглубь страны. Судя по всему, правительственные войска, полагаясь на отчеты американской разведки, были пойманы с приспущенными штанами.


Когда вертолет ВМС США пролетел мимо зоны боевых действий посреди утра, на значительной высоте и на приличном расстоянии от берега, я мог видеть через очки 7x50, которые они мне предоставили, крошечный конфликт, происходящий там. на берегу за севшими на мель лодками, пара из которых горела. За исключением тропического окружения - синей воды, белого песка, зеленых джунглей - все это выглядело как фильм "День Д", который показывают по маленькому телевизору в дальнем конце комнаты с выключенным звуком.


"Кажется, они ушли с берега, но их бьют", - сказал я пилоту вертолета. - Я видел пару самолетов?


"Да, эти маленькие страны всегда покупают эти чертовы роскошные реактивные самолеты, когда они, черт возьми, были бы куда лучше, если бы у них были боевые вертолеты-рабочие лошадки. Что, черт возьми, ты можешь делать с самолетом, кроме как летать быстро, производить много шума и впечатлять девушек? Он взглянул на меня. - Нам лучше спуститься вниз по побережью, прежде чем один из этих правительственных зум-зумов пролетит над нами. У нас есть допуск, но ракетные жокеи радуются срабатыванию курка. Что мы ищем?


"Ржавый старый LCT. Я не видел его там".


Пилот взглянул на далекий берег. "Ничего такого большого там нет. Они выбрали тихую ночь и наткнулись на много мелочи из Монтего, это всего лишь восемнадцать миль. Бьюсь об заклад, спокойно это или нет, но большинство мальчиков чертовски страдало от морской болезни, но сейчас они, похоже, чувствуют себя хорошо. Тем не менее, я буду рад, что я не ими, когда правительство приступит к делу".


"Кажется, я припоминаю, что кто-то однажды сказал то же самое о линии Мажино".


Пилот еще мгновение изучал солнечную далекую сцену и пожал плечами. "Ну, как бы то ни было, как говаривал мой старый папочка, сегодня хороший день для смерти".


Мы с грохотом двинулись вниз по береговой линии. Я смотрел, как внизу проплывает красивый берег, и думал о еще одном хорошем дне для смерти - по крайней мере, многие люди успели использовать его для этой цели. На следующее утро Модесто пришел навестить меня в больнице. Они вычистили его, залатали и отпустили; очевидно, у него не было серьезных переломов или разрывов в результате побоев, но ему все еще предстояла стоматологическая помощь. Нам особо нечего было сказать друг другу; мы, конечно, не обменивались мнениями о женщине, которую потеряли. Я задал ему несколько вопросов, и он ответил на них.


Наконец он сказал: "Она говорила со мной как раз перед... . . Она сказала мне убедиться, что ты не винишь себя. Она знала, что так и должно быть. ' '


"Спасибо."


"Vaya con Dios, amigo. "


Я смотрел, как он вышел из комнаты, коренастый человечек, у которого было дело; а где он научился обращаться с пистолетами и автоматами, это его дело. Чуть позже Сандра осторожно просунула голову в дверь, определила, что я не сплю, и расширила щель, чтобы ее спутница тоже могла войти. На Лестере Леонарде были брюки и яркая спортивная рубашка; те же самые толстые очки съезжали с его носа. Моя невестка была в летнем платье; впервые я увидел ее в платье с тех пор, как она встретила меня в аэропорту Майами-Бич. Они задавали обычные глупые больничные вопросы, и я давал им обычные смелые больничные ответы.


Тогда я сказал: "Я думал, вы, дети, будете в тюрьме".


"Я чувствую себя мошенником, - сказал Сэнди. "Лестер был настоящим героем, я только и делал, что сидел и слушал стрельбу, а все репортеры хотят сделать из меня антитеррористическую Жанну д"Арк, такую храбрую с моей несчастной раненой рукой, хотя на самом деле, душенька, ты думаешь, это Правильно вот так взять правосудие в свои руки? Она поморщилась. "Нас экспортируют".


- Депортирован, - сказал мальчик.


Она покачала головой. "Они умывают руки и отправляют нас домой в США; это все та же страна, не так ли? Это должна быть другая страна, чтобы считаться депортацией, не так ли? Нас просто вывозят из Пуэрто-Рико". Она взглянула на меня. "О, я позвонил Элизабет и рассказал ей о... . . все. Она шлет вам привет".


Итак, моя бывшая жена, мать моего сына, знала, что возмездие, о котором она просила, свершилось. Я задавался вопросом, хотела ли она, успев остыть, все еще этого. Я посмотрел на двух молодых людей у кровати. Оба они, казалось, в одночасье оставили мрачное возмездие позади. С этим было покончено, и они больше не собирались размышлять о мертвых, любимых или ненавистных. Может быть, черствое отношение, но молодое и здоровое. Я поймал себя на мысли, что они просто хорошо ладят друг с другом, потому что они были милыми детьми, столкнувшимися вместе благодаря волнующим обстоятельствам, или же они серьезно интересуются друг другом. Ну, он был довольно далек от сумасбродства, но умная девушка могла бы многое с ним сделать,


а когда она закончит, у нее в руках окажется гений. Я был уверен, что Мэтью не хотел бы, чтобы его молодая вдова оплакивала вечность. Затем, как я и подумал, Сандра немного повернулась, и я увидел, что у нее на руке черная траурная повязка.


"Зачем это?" - спросил я.


Она заколебалась, и выражение ее лица стало серьезным. "На самом деле мне его дал полицейский, так как у меня не было времени купить черное платье, и он подумал, что мне нужно что-то показать. . . Это одна из причин, по которой нас отпускают, Мэтт. Это дало им оправдание, которое они искали; они могут проявить великодушие и отпустить нас, чтобы мы смогли присутствовать на папиных похоронах". Она быстро покачала головой. - Нет, не Карибский Легион. Помнишь, это тот наркоман, который заставил меня танцевать стриптиз; тот, чьи агенты взорвались в нашем доме в Старом Сэйбруке? Я не буду притворяться совершенно разбитым, ты же знаешь, мы никогда не ладили; но он все еще был моим папой, и это шок. Ты всегда хочешь, ну, чтобы ты старался немного усерднее. . ". Ее голос оборвался. Затем она поморщилась. "Держу пари, Лия отлично выглядит в черном".


- Боб Толлман, - сказал я.


- Да, это было его имя. Доберманы убили его. Фу."


Лестер сказал: "Сэнди, нам лучше идти, если мы собираемся успеть на этот самолет; и им не понравится, если мы не будем. Что за фраза, персона неграталь Или же персоны нон грата, множественное число? До свидания, сэр. Я надеюсь, что ты скоро поправишься."


Сандра также сказала мне поскорее выздоравливать. Я сказал им, чтобы они имели хорошую поездку. Возможно, мне следовало поздравить мальчика с тем, как хорошо себя зарекомендовала его самодельная взрывчатка; но я не был уверен, что он действительно знал о смертях, за которые он был ответственен. Это была интересная техническая проблема, и он решил ее. Страсть, которая толкнула его на это, покажется теперь странной и немного смущающей . Лучше было позволить ему идти своей странной дорогой, не потирая носа на самом деле.


Мак пришел после обеда, в том же или другом сером летнем костюме. Он сказал мне, что у меня все хорошо и, вероятно, меня выпишут через несколько дней. Когда я возьму плохой, который ждет всех в бизнесе, и буду уходить, я, вероятно, буду ждать по привычке, пока он не сможет официально сказать мне, что я умираю.


- Кажется, вы освободили детей в рекордно короткие сроки, сэр, - сказал я.


"В данных обстоятельствах они не стремились возбуждать уголовное дело, зная, что это неизбежно превратится в новостной цирк". Я сказал: "Я слышал, что Таллман действительно профукал свой стек".


"Да. Конечно, г-н Александр Варек сильно запоздал. В правоохранительных кругах нет горя, кроме того, что деяние было совершено этаким офицером. Они называют это временным безумием.


- Насколько я понимаю, это произошло в поместье, и его убили собаки; а как он влез? Охрана была довольно жесткой, когда я был там".


Мак пожал плечами. "Г-н. В конце концов, Толлман был профессионалом, Эрик; и он проделал профессиональную работу по проникновению. Если бы кто-то не освободил доберманов досрочно в тот вечер... . . На самом деле собаки его не убивали, хотя это было первое сообщение, которое мы услышали. Его просто окружили и разоружили; один из охранников выстрелил в него". Мак остановился, тонко улыбнулся и продолжил: "Как любителю собак, вам это понравится. Мистер Толлман легко мог застрелить обоих животных, когда они приближались к нему, но не выстрелил. Он сказал перед смертью, что они были хорошими собаками, просто выполняющими свою работу, и что он получил зверя, за которым охотился, так почему он должен их убивать? Мак покачал головой. - В любом случае, тебе не нужно беспокоиться о том, что он придет за тобой, как он угрожал. Он пододвинул стул, который взял, ближе к больничной койке. - А теперь, есть что-нибудь, что вы хотели бы обсудить со мной, прежде чем я вернусь в Вашингтон? Насколько я помню, вы спрашивали о несуществующем коде. Не могли бы вы уточнить?"


Я сказал: "Я только что разговаривал с Полом Энсиниасом. Модесто. Он сказал мне, что несколько недель назад получил сообщение из Вашингтона. Оно пришло через компьютер через Дану - Долорес. "Либерти" дирижировала или пыталась дирижировать с Сонни Вареком. Похоже, что команда CLL получила большую часть своих финансов от торговли наркотиками. И мы были далеки от того, чтобы быть политическими фанатиками с дикими глазами, взрывающими людей наугад, мы должны были Подумайте о них, они обычно совмещали политику с бизнесом.Иными словами, если вы облажались с Легионом на сделке с наркотиками, или отказались играть в мяч, или что-то еще, вы могли просто случайно оказаться в центре громкого патриотического протеста. Инцидент Бум.


Мак сказал: "Я прекрасно об этом знаю. Модесто прислал несколько докладов по этому поводу. Это была деталь, которую вам не нужно было знать, чтобы выполнить свою миссию.


- Старая добрая необходимость знать, - сказал я. - Так или иначе, этот колоритный старый наркоторговец из Ньюпорта, Пират Уильямс, обсчитывал Легион в том, что он получал от них, поэтому он стал жертвой злодеяний террористов в качестве наглядного урока для других, которые могли получить жадный." - Это мне напомнило, - сказал Мак. "Некий мистер Бенисон из некоего наркоагентства звонил, чтобы сообщить вам, что некая крупная рыба в этом районе клюет на наживку; он благодарит вас за то, что вы не мутите воду.


- Что ж, у меня не было причин вмешиваться в его дело, так что особой благодарности я не заслуживаю. Я за межведомственное сотрудничество, когда оно не мешает". Я сделал паузу и продолжил: "Значит, взрыв в Ньюпорте был на самом деле карательной акцией по линии бизнеса. Модесто не знал коммерческой причины взрыва здесь, в Сан-Хуане, в результате которого погибли муж и ребенок Даны; может и не было. Исполнительный совет, который руководил действиями в конце концов, не всегда консультировался со всем Советом. Может быть, когда станет скучно, они запустят фейерверк просто для развлечения, чтобы люди не забыли, что Легион все еще существует. Но работа в Уэст-Палм-Бич была деловым предложением, как и в Ньюпорте.


- Чтобы повлиять на мистера Варека?


- Чтобы наказать его за отказ иметь с ними дело. Варек теперь респектабельный гражданин, сказал он им, ушел из импортного бизнеса; он не хотел иметь дело с CLL, он не хотел иметь дело ни с кем. Нет, повторение нет. В Совете возникли разногласия по поводу того, что с ним делать. Обычно они, конечно же, сильно хлопали его по запястью, но некоторые участники считали, что Сонни Варек с его связями в синдикате слишком велик, чтобы его трогать, и им следует просто забыть обо всем этом. Модесто сказал, что сообщение, которое он получил из Вашингтона, подписанное Элси, поручило ему сделать все возможное в пользу карательных действий, предложив дочь Варека в качестве подходящей цели. Я прочистил горло. "Как мы знаем, Модесто удалось таким образом повлиять на голосование. Анжелита со своим отрядом саперов пошла за Сандрой и немного промахнулась. Но она получила моего сына".


Мак говорил без выражения: "Этот приказ якобы исходит из Вашингтона? Это было передано компьютером?


"Правильный."


"Подпись Элси. Может ли Модесто опознать Элси?


Я сказал да. Обычные сообщения, которые Модесто получал из Вашингтона, были подписаны Долорес. Дана. Инструкции по особым действиям были приписаны Элси. Это была личная шутка Даны и Энсиниаса. Каким-то образом один из них узнал полное имя человека в верхней части этого наряда. Артур Макгилливрей Борден. Молоко Бордена. Элси корова. Поэтому они выбрали это имя, чтобы идентифицировать заказы, поступающие непосредственно от вас".


Кто-то прогнал тележку по коридору снаружи. У него был скрипучий руль. Глядя на Мака, я подумал, что в любом медицинском оборудовании больницы действительно должна быть масленка.


Мак тихо сказал: "Ты уверен в моей вине, Эрик?"


Я сказал: "Это было довольно надежно. У CLL не было никакой логической причины атаковать Мэтью, поэтому было невозможно натравить их на него напрямую. Но для своей грязной работы они предпочитали рестораны; а если Сандра пойдет поесть, кто, скорее всего, будет с ней? Если бомба заденет их обоих, пока они обедали и пили вино, прекрасно, я сошла бы с ума, чтобы вернуться работать на вас. Если бы он просто получил Мэтью, как это произошло, то же самое. И если бы дело касалось только Сэнди, вполне вероятно, что ее молодой муж почувствовал бы себя достаточно сильным, чтобы разыскать папу-секретного агента и убедить его выследить злодеев. На самом деле, Мэтью был ненасильственным типом и, вероятно, не отреагировал бы так, но это не было известно человеку, который это устроил, и проблема никогда не возникала".


Мак тонко улыбнулся. - Когда меня расстреляют, Эрик?


Я задумчиво изучал его. - Мы давно работаем вместе, - сказал я. - Я знаю, что ты пожертвовал бы моим сыном, или мной, или своим сыном, или собой, если бы от этого действительно зависела судьба этой страны. Но не только из-за паршивого антенного поля на паршивом карибском острове. Не только для того, чтобы выследить одну жалкую кучку террористов, когда мир полон ими. Не только потому, что мы поссорились из-за собаки". Я глубоко вздохнул и ухмыльнулся ему. "В любом случае, последнее, что Дана сказала мне, было то, что ей жаль".


Какое-то время он изучал меня и задумчиво произнес: Дельгадо? Долорес? Да, конечно, у нее была возможность; сообщение пришло через нее".


- На самом деле от нее, хотя Модесто этого не знал, - сказал я. "Должно быть, она сошла с ума от горя и гнева в своей тихой манере. Она хотела нанести ответный удар людям, убившим ее ребенка. Ее направил к нам репортер Спад Мейклджон, у которого, похоже, завышенное представление о моих возможностях. Он, видимо, дал мне большое наращивание. Таким образом, она пришла к выводу, что непобедимый суперагент Хелм был единственным человеком для ее миссии мести; но вдруг она узнала, что я поссорилась с тобой, и уволилась из агентства. Глупая драка из-за собаки, когда ее ребенок умер! В то время она, конечно, совсем меня не знала. Я был всего лишь ходячим оружием, мрачным орудием мести, которое подвело ее. Итак, когда она отслеживала информацию своего компьютера о CLL, она увидела способ вернуть меня к тому, что она хотела сделать. Почему бы мне, как и ей, не узнать, что значит потерять ребенка? Она проинструктировала Модесто от вашего имени, что предпринять в Совете Тринадцати. Когда мы потом встретились в вашем офисе, она вела себя так, как будто ненавидела меня. Она должна была, после того, что она сделала со мной. Конечно, кого она действительно ненавидела, так это себя".


- И что за код?


- Просто что-то, что она бросила в отчаянии, чтобы отвлечь меня, когда почувствовала, что я приближаюсь к истине. Я думаю, она очень скоро рассказала бы мне все, но у нее не было возможности".


И она плакала в ту ночь, когда мы занимались любовью, потому что знала, что после того непростительного поступка, который она совершила, у нас никогда не будет большего, чем это вместе. Но я не сказал этого Маку. . . .


Голос пилота вертолета развеял мучившие меня воспоминания. "Кури впереди. Похоже, какое-то горящее судно выброшено на берег.


Это был изогнутый полумесяц пляжа во главе защищенной бухты. Древний десантный корабль врезался прямо в песок после того, как бросил большой форштевневый якорь, который должен был оттащить его обратно на глубокую воду после того, как его груз был выброшен на берег; но жизнь старого корабля наконец подошла к концу, и он больше никогда не будет плавать.


Правительственные самолеты нашли ее, разбили и подожгли. Должно быть, это случилось несколько часов назад, скажем, на рассвете, потому что уже не было видно пламени, только густой, черный, жирный дым.


Я заметил, что носовая аппарель опущена. Может быть, шкипер Бультмана успел разгрузить танки до удара с воздуха, хотя это казалось далеко от места приземления. . . . Затем, когда мы прошли низко, я увидел, что танков не было. Взорванный грузовой отсек был набит скрученной почерневшей проволокой, похожей на истерзанную сетку, хотя смысла в этом не было.


- Ты можешь меня опустить? Я попросил.


- Я боялся, что ты это скажешь. Конечно, этот пляж похож на бильярдный стол. Но не медлите; эти правительственные летуны, похоже, раздобыли кое-что из взрывчатых веществ, о которых я читал, и мне они не нужны. Он замолчал на мгновение; затем он оглянулся на обломки и сказал: "Бедная старушка. Ну, она умерла в сапогах. Интересно, вспомнила ли она Нормандию, когда ее ударили?


Ну, некоторые люди сентиментальны к собакам, а некоторые к кораблям. Потом мы устроились и спустились на песок. Мне все еще достаточно больно в разных местах, чтобы сделать это рутиной.


"Может быть, вам лучше остаться и понаблюдать за вашей птицей", - сказал я пилоту. - Вы должны находиться здесь в строго небоевом статусе. Если есть проблемы, свет быстро. Если я умру, тело никому не нужно; если я жив, я могу взяться за кисть. Просто уберите этот вихрь с американскими опознавательными знаками к черту отсюда. .


"Проверять." Но он сделал несколько шагов в сторону выброшенного на берег корабля вместе со мной. "Черт, это клетки!" - сказал он вдруг. "Сейчас все разбито, но начинали они как клетки для животных. Старое ведро было чертовым Ноевым ковчегом; а сейчас собака. . . . Сюда, мальчик!


Охотничьи собаки следуют неписаному закону: Никогда не трогай, или отдавать приказы чужой собаке. Однако у тех, у кого были нерабочие собачьи питомцы, похоже, есть непреодолимое желание подбежать к любой незнакомой дворняге и подружиться с ней. Я схватил пилота за руку.


"Полегче, это выглядит как очень взволнованный пес, амиго. Тебе лучше вернуться к своему вертолету, пока я осмотрюсь.


Он пошел неохотно. Он все еще хотел погладить хорошенькую собачку. У меня не было такого желания. Большой, лохматый зверь хаски, животное прекрасно смотрелось бы перед санями на снежном поле Аляски; в этом тропическом климате он имел такое же значение, как иглу. Стоя там, он немного пускал слюни, и я услышал низкое рокочущее рычание, которое ясно говорило: Отвали, Бастер, это моя территория. Но почерневшие от дыма сплетения проводов позади него определенно были какими-то клетками до того, как бомбы ударили и разнесли их. Много клеток, в которых много животных. Как сказал тот человек, чертов Ноев ковчег, где мы ожидали корабль, полный секретного оружия. Не было никаких видимых тел, кроме живого, охранявшего носовую дверь корабля.


Я сказал: "Расслабься, друг, никто не посягнет на твою собственность".


Я хромал, разглядывая пышную зеленую растительность, граничащую с гладким песком пляжа. Что-то шевельнулось в кустах справа от меня. Сначала я увидел собаку, маленького кучерявого терьера с обрубком хвоста, который очень усердно работал, когда он - извините меня, она - пытался играть с чем-то или кем-то, спрятанным в кустах. Маленькая сучка услышала мое приближение и прибежала радостно танцевать передо мной на двух ногах. У меня возникло искушение погладить его и почесать за ухом, но мне показалось лучше не становиться слишком дружелюбным, пока я не узнаю, что, черт возьми, происходит. Не получив от меня ласки, собачонка побежала обратно к своему бывшему другу. Не зная, кто там спрятался, человек или зверь, я осторожно приблизился с ружьем в руке.


- Я ждал вас, герр Хелм, - сказал голос. ''Все в порядке. У меня нет оружия".


Голос я, конечно, узнал. Я сказал: "Вы извините меня, если моя обычная паранойя мешает мне поверить вам на слово, герр Бультман".


Но когда я достиг места, откуда я мог видеть его лежащим, в руках у него ничего не было. Он сделал странную черную фигуру в какой-то защитной одежде; через мгновение я понял, что он был одет в тяжелую мотоциклетную одежду, дополненную перчатками и ботинками. Еще был шлем. У него была поднята пластиковая лицевая панель. По-видимому, он попал под один из взрывов, разрушивших LCT, и кожа на его правой ноге, боку и руке была сильно разорвана. Под ним на песке была кровь. Пока я смотрел, он почесал уши маленькой левой терьерке, лежащей там, и предложил ей потянуть за кожаную перчатку, доставив ей удовольствие. Однако через мгновение она снова решила удостоить меня своим вниманием.


- Нет, нет, - сказал Бультман, когда я наклонился, чтобы позволить ей обнюхать мою руку. "Очень жаль, она славная маленькая собачка, но ей сделали прививку. Не трогай ее. Поможешь мне снять этот шлем, пожалуйста? Когда я снял его, следя за его руками на случай трюков, он сказал: "Защита. Я не знал, какая стадия болезни разовьется у них, когда придет время их освобождать; и я предпочел, чтобы меня не жевали, хотя, учитывая мой последний медицинский отчет, это вряд ли имело бы какое-либо значение. В любом случае, у меня оставалось очень мало времени".


Это было видно по его изможденному морщинистому лицу. Раны, конечно, тоже имели значение... Я сказал: "Ты не один сюда принес это ведро".


"Ведро? О, корабль. Экипаж ушел вглубь страны, такова была договоренность. Они не хотели иметь ничего общего с моим грузом больных собак. Пришлось разгружать их самой. Когда я заканчивал, я слышал приближающиеся самолеты, но несколько самолетов все еще оставались в клетках, и я не мог оставить их в ловушке".


Он снова рассмеялся коротким лаем. "У всех нас есть свои маленькие слабости, не так ли, друг мой?"


Я стоял, глядя на него сверху вниз. Значит, у него все-таки было секретное оружие. - Ты привез в Гобемадор кучу собак? "Что, по-вашему, я привез, кучу танков, чтобы помочь этим дуракам-патриотам, умирающим в двадцати милях отсюда?" Он увидел ответ на моем лице и покачал головой из-за моей глупости. Он сказал: "Жители Гобемадора не приняли мою здоровую собаку, их чиновники застрелили ее, поэтому вместо этого я принес им своих больных собак. Бедные животные долго не продержатся, инкубационный период составляет десять дней, и после этого они быстро умирают; но меня заверили, что они продержатся достаточно долго, чтобы заразить весь остров". - Бешенство?


"Конечно, бешенство. Это эндемик во многих странах. Мы жили с ним в Германии. Вы живете с этим в Соединенных Штатах. Пусть они учатся жить с этим здесь, раз они не могут нормально соблюдать свой карантин".


- И весь ваш план вторжения был просто отвлекающим маневром. . . ".


Он пожал плечами и вздрогнул от боли. "Это хороший план. У них есть шанс, эти доверчивые герои, но, скорее всего, они покончат жизнь самоубийством, сражаясь за то, кто их теперь возглавит, и будут сброшены в море. Но они убьют много солдат Гобемадора, прежде чем уйдут, и заставят правительственные силы быть слишком занятыми, чтобы беспокоиться о нескольких зараженных собаках. К тому времени, как будут приняты меры, мои слюнявые питомцы будут хорошо рассеяны. . . ". Он вздрогнул, когда боль пронзила его. Когда это ослабло, его лицо стало еще более серым, чем прежде. Он облизал губы и сказал: "Мне нужна услуга, герр Хельм".


- Я должен тебе один?


"Это услуга, которую мы все должны друг другу в этом бизнесе. Я бы предпочел, чтобы меня не прикончили правительственные войска или мои собаки. Это то, ради чего вы пришли сюда, не так ли? Я прошу вас сделать это сейчас. ..."


Когда я вернулся к вертолету, пилот как-то странно посмотрел на меня; и он не говорил на обратном пути на базу, хотя всю дорогу наклонял мне ухо. Между мной и Вашингтоном было еще несколько летательных аппаратов, но все они успели, в отличие от сил вторжения. Он продержался три дня, но, задержанный правительственными сухопутными войсками и обстрелянный авиацией, сдался на четвертый день после высадки.


## Глава 35


В Техас, большой желтый щенок лабрадора был очень рад меня видеть. Он был еще счастливее, когда на следующее утро после моего приезда его взяли на охоту. Это был хороший день для водоплавающих птиц, хмурый и ветреный, но без настоящего дождя, что создавало дискомфорт. Берт Хэпгуд вывел нас на тот же жалюзи. Утки хорошо летали, я хорошо стрелял, а Хэппи прекрасно справился с задачей; но, как обычно, он не мог понять, почему мы должны были уйти так скоро, когда множество птиц все еще жужжало над манками.


Я сидел на набережной и чистил свои утки, когда услышал приближающийся полноприводный пикап. Оно остановилось позади меня.


- Я закончу через Tninute, - сказал я, не оглядываясь.


- Не торопитесь, - сказал женский голос.


Я быстро повернулся. Миссис Розалия Варек была одета в облегающие сшитые на заказ джинсы и жакет в тон. Джинсы были заправлены в маленькие сапоги на высоком каблуке. Ее волосы были не-


накрыта, и сегодня она носила его свободным до плеч, черное и блестящее, таким, каким я видела его однажды ночью в Палм-Бич, с одобрения ее мужа.


- Нет, нет, - сказала она. "Ты хорошая собачка, но мне не нужно мыть лицо".


"Счастливый, вниз!" Я подошел и оторвал его от нее. "Я сказал, вниз ! Что ты здесь делаешь, Лия?


"Теперь я вдова, - сказала она.


- Я знаю, - сказал я.


"Я не собираюсь снова выходить замуж, - сказала она. "У меня есть безопасность, которую я хотел".


Я сказал: "Ты пришел сюда, чтобы сказать мне об этом?"


- В прошлый раз он послал меня к вам, - тихо сказала она. "На этот раз я сама себе женщина, и я здесь по собственной воле. Но если вы не можете понять, почему, я явно пришел зря".


Я понял.


об авторе


Дональд Гамильтон пишет романы о Мэтте Хелме уже более двадцати пяти лет. Опытный яхтсмен, он также написал научно-популярные книги и статьи о парусном спорте. Он и его жена живут в Санта-Фе, штат Нью-Мексико.


Устрашающие

ГЛАВА 1


Они подобрали меня на гидроплане, что, должно быть, потребовало некоторой подготовки. Это не было так, как если бы я отправился с рюкзаком на отдаленную Аляску. Самолеты-амфибии распространены там, наверху; но их мало в засушливом Нью-Мексико, где, за исключением высокогорных озер, подобных тому, на котором я разбил лагерь, у нас едва хватает воды для питья, не говоря уже о посадке самолета. Мне никогда не говорили, почему они не использовали вертолет; и я никогда не спрашивал. Глупые вопросы в нашей организации не поощряются.


В любом случае, был самолет, который с ревом пронесся низко над хребтом на востоке, где вот-вот должно было появиться солнце, аккуратно заскользил и, несомненно, довел до нервного срыва всю форель в озере, когда подрулил вплотную к скале, с которой я пытался поймать свой завтрак. Когда он превратился в ветер, худощавый молодой человек в джинсах, синей ветровке и синей бейсболке спустился к ближайшему поплавку.


"Мистер Хелм?" - позвал он.


Я хотел спросить, кого он ожидал найти у этого затерянного озера в Сангре-де-Кристос, Рональда Рейгана? Но мы оба, предположительно, были рабами одного и того же жестокого хозяина, старого дяди Сэма-тирана, и нужно было соблюдать определенный протокол. Я признался, что я действительно мистер Мэтью Хелм, кодовое имя Эрик. Он бросил в меня банальную идентификационную фразу, изюминку месяца; и я бросил ему в ответ не менее банальный ответ. Идентификация подтверждена, я расстегнул пару пуговиц на своей шерстяной рубашке, толстой, в красно-черную клетку, колючей - на мне были джинсы и модные ботинки с другой стороны - и вернул в подмышечную кобуру короткоствольный .38 Special, который я держал вне поля зрения за ногой. Я имею в виду, при моей работе вы не просто предполагаете, что все приближающиеся самолеты являются дружественными.


Если бы это был враждебный, мой большой желтый щенок лабрадора вообще не смог бы помочь. Он был охотничьей собакой, а не атакующей собакой. Он просто стоял рядом со мной, с интересом наблюдая, его толстый хвост мягко помахивал. Он уже профессионально оценил ситуацию и дал мне понять, что это была чертовски крупная птица, и у него сложилось впечатление, что сезон закрыт, но если я ее подстрелю, он будет рад вернуть ее мне.


"Я Грир", - представился молодой человек на платформе. "Тебя разыскивают в Эль-Пасо, и как можно скорее".


Было не время протестовать из-за того, что у меня все еще оставалось одиннадцать дней моего месячного отпуска. Мы лучше обучены, чем щенок. Когда прозвучит свисток, мы придем. Он не всегда.


Я сказал: "Чтобы свернуть лагерь, не потребуется много времени, если вы поможете мне. Это в той стороне, в паре сотен ярдов. Ну, вы, должно быть, видели это с воздуха. Перед этим, я думаю, ты сможешь подвести эту штуку прямо к берегу, если твой летчик будет осторожен ".


"Ты немедленно уедешь с ним", - сказал Грир. "Я останусь и вынесу твое снаряжение и твою собаку. Просто покажите мне тропу, ведущую к вашей машине, дайте мне ключи и скажите, где в Санта-Фе вы хотите ее хранить и какой питомник-интернат вы используете ".


Я начал выражать протест, но подавил его. Вместо этого я сказал: "Итак, у нас еще одна чертова вечеринка паники".


"Когда мы этого не делаем? Давайте двигаться".


Спеша обратно в мой маленький лагерь со щенком, трусившим рядом со мной, я глубоко вдохнул прохладный весенний воздух, довольно разреженный на этой высоте - чуть более девяти тысяч футов, если это имеет значение. На окружающих вершинах все еще лежал снег. По берегам озера даже было несколько сугробов, хотя они значительно уменьшились за то время, что я там был. Здесь, наверху, весна вступала в свои права; в Эль-Пасо, штат Техас, она была бы в самом разгаре. Что ж, мне повезло с погодой, озеро было в моем распоряжении в начале сезона, и рыбалка была отличной после того, как я вбил в голову моего молодого ретривера, что я способен вытащить форель, которую поймал на крючок в одиночку, это были не утки, и у него не было времени нырять, чтобы достать ее для меня.


Это было хорошее, мирное время, даже если оно закончилось рано. Я огляделся, фиксируя это место в своей памяти. В бизнесе никогда не знаешь, какое хорошее, мирное время станет для тебя последним.


Подняться в воздух на такой высоте было непросто, и мы израсходовали большую часть озера, прежде чем оторвались, но пилот знал свое дело и справился с этим с запасом в несколько дюймов. За исключением таких моментов неизвестности, я нахожу маленькие самолеты более спокойными, чем большие. Вы знаете, что один из этих гигантских реактивных монстров войдет в вас, как артиллерийский снаряд-переросток, если что-то пойдет не так, но вы обманываете себя, что просто мягко опуститесь на землю, как падающий лист в одном из маленьких, если вентилятор спереди перестанет работать.


Пилот был одним из неразговорчивых авиационных жокеев. Он не спрашивал меня о моем бизнесе, а я не спрашивал его, что он делал с гидросамолетом в тысяче миль от моря. Я провел большую часть полета, беспокоясь о щенке, которого я оставил дома, которого звали Хэппи: беспокоился, что он убежит и заблудится, разыскивая меня, беспокоился, что Грир позволит ему сцепиться с дикобразом. Я не беспокоился о том, что он хорошо освоится в питомнике, как только он зашел так далеко. Он был хорошим, расслабленным молодым псом, и он привык к тому, что его бросали то тут, то там, пока босс занимался делами. Еще одна вещь, о которой я не беспокоился, была предстоящая мне миссия, какой бы она ни была. Когда ты начинаешь беспокоиться об этом, самое время устроиться ночным сторожем, пока ты еще цел.


Спустившись с гор, мы поднялись по Рио-Гранде и последовали по ней на юг по ее большой долине, оставив позади Санта-Фе, уютно устроившийся в предгорьях, и миновав Альбукерке под его куполом смога. Я узнал пару мест вдоль реки, где в прошлом охотился на уток и гусей, а также озера Элефант-Батт и Кабальо. Я отметил, что этой весной эти водохранилища были довольно полными; наша хроническая нехватка воды была не такой короткой, как обычно. Затем мы остановились на другом, меньшем водохранилище, которое было для меня новым - в этой стране вы можете лечь спать у бегущего ручья, а проснувшись утром, обнаружить, что оно запружено правительственными трудолюбивыми бобрами-людьми. Джентльмен, которого я не знал, ждал у трапа. Я снова прошел процедуру распознавания, и он повел меня через парковку к блестящему синему американскому седану, стилизованному под скользкий кусок мыла со всеми вымытыми острыми углами. Школа автомобильного дизайна Palmolive. Я полагаю, они называют это аэродинамикой.


Три четверти часа спустя я был в гостиничном номере в Эль-Пасо на границе с Мексикой, где мне самому делали рестайлинг. Маленький человечек с краской и ножницами заставил меня сначала принять душ, потому что ему не понравилось, как от меня пахло - вода в озере была слишком холодной для частого купания. Ему тоже не очень понравилось мое лицо; но он был доволен моими бакенбардами из захолустья. Очевидно, он боялся, что ему придется подогнать мне чужие волосы на подбородке. Он принялся за работу, время от времени обращаясь к набору цветных фотографий, разложенных на маленьком столике рядом. Они показали пожилого джентльмена с коротко подстриженной седой бородой и не слишком густыми волосами, который не очень походил на меня. По крайней мере, я надеялся, что он этого не сделал.


Пока визажист занимался своими делами, вошел Мак. Он действительно иногда появляется на поле боя, но это всегда сюрприз. Он нес на вешалке белый льняной костюм, большой белый стетсон или что-то в этом роде и пару белых - настоящих - ковбойских сапог. Там была белая рубашка в стиле Westem, тоже на вешалке, с застежками вместо пуговиц, и галстук-боло с переросшей бирюзой, который был не таким красивым, как некоторые такого размера, но чего можно ожидать от правительственной маскировки, бриллианта Кохинор? Там также были носки и нижнее белье.


"Это отличный наряд", - сказал я. "Ты мог бы украсить это блестками и объявить меня новым ковбоем Либераче. Эти ботинки выглядят как настоящие средства для раздавливания пальцев ног ".


"Гардероб уверяет меня, что они будут хорошо смотреться".


"Гардероб не обязан их носить".


Что касается его собственного костюма, Мак был одет в один из своих обычных серых деловых костюмов. Они у него в любом весе, от тропического до арктического; это было своего рода среднее количество. Худощавый, седовласый мужчина среднего роста, он выглядел таким же холодным и нестареющим, как всегда. В вашингтонском офисе ходит теория о том, что он продал свою душу дьяволу в обмен на вечную жизнь. Я не верю ни единому слову из этого. Ни один дьявол с должным чувством самосохранения не стал бы иметь дело с Маком из-за страха быть обманутым из-за его вил. Он положил одежду на кровать и мгновение изучал меня.


"Ну, Эрик", - сказал он вместо приветствия. Это дало мне знать, что гримерша снята, и мы можем нормально поговорить. В противном случае Мак использовал бы мое настоящее имя вместо моего кодового псевдонима.


"В данный момент Эрик, сэр, " сказал я, - но кем я буду, когда этот парень покончит со мной?"


"Ты будешь богатым техасским нефтяником по имени Гораций Госмер Коди, известный как Буффало Билл Коди, или просто Бафф".


"Богатый - звучит заманчиво", - сказал я. "Получу ли я соответствующий расходный счет?"


Мак проигнорировал это как легкомысленное. "Мистер Шестидесятичетырехлетний Коди вот-вот обвенчается в Маленькой часовне Колоколов, в нескольких кварталах отсюда. Невесту зовут Глория Генриетта Пирс, двадцати двух лет, очень милая молодая леди и сама по себе достаточно богата."


"Декабрь и май", - сказал я. "Правильно ли я понял, что меня готовят к тому, чтобы заменить мистера Коди у алтаря, когда его невеста-ребенок пойдет по проходу, вся в вуали и белом атласе?" Скольких людей я должен буду обмануть, кроме самой девушки? Звучит не очень практично ".


"Это неофициальная свадьба", - сказал Мак. "Невеста будет одета в костюм, и, как вы видите, наряд жениха, хотя и эффектный, не будет официальным. Нет, мы не думали, что вы сможете сыграть роль перед часовней, полной друзей и знакомых мистера Коди. Замена произойдет позже. Автомобиль для молодоженов остановят в тихом месте, настоящего Хораса Госмера Коди арестуют и увезут, а ты проскользнешь на водительское сиденье рядом с краснеющей невестой ".


Я сказал: "Значит, она в этом замешана".


Мак кивнул. "Она сотрудничает".


"Это он?"


"Вскоре вам будет проведен общий инструктаж; позже вы можете попросить юную леди саму ввести вас в курс дела".


Очевидно, что он приехал из Вашингтона не для того, чтобы ответить на множество вопросов. Я сказал: "Я полагаю, это снимки жениха на столе. У нас есть фотография невесты?"


"Здесь".


Я изучала гламурную свадебную фотографию. Девушка была прекрасна. Ну, все невесты такие.


"Ну, у меня были жены и похуже в сфере бизнеса", - сказал я. " "Но почему такая ходячая юная мечта, с собственными деньгами, выходит замуж за мужчину почти в три раза старше ее? Можно подумать, все, что ей нужно было сделать, это встать на углу улицы, дунуть в свисток и сделать свой выбор ".


"Я повторяю, она расскажет тебе все, что тебе нужно знать".


Я сказал: "По крайней мере, объясните эту бессмыслицу с арестом, сэр. С каких это пор мы повсюду арестовываем людей?"


Те немногие, кто знает о нас, знают нас как агентство по противодействию убийствам. Когда человек или организация, склонные к убийству, оказываются слишком опасными для других прекрасных, принципиальных ведомств нашего правительства, чтобы справиться с ними и при этом сохранить свои руки чистыми, они посылают за нами, потому что мы не против запачкать свои руки. По закону, я полагаю, мы уполномочены арестовывать людей - при надлежащих обстоятельствах это разрешено любому гражданину, - но у нас это не входит в привычку. Если вы хотите, чтобы кого-то арестовали, позовите полицейского. Наши методы немного более радикальны.


Мак сухо сказал: "Мы не будем проводить арест. Мы участвуем просто потому, что у нас случайно оказался под рукой человек подходящего роста и комплекции для этой работы. Иногда я думаю, что остальная часть нашего правительства должна состоять исключительно из низкорослых толстяков. Когда им нужен высокий, худой мужчина, они неизменно стучатся в нашу дверь ".


Я сказал: "О Боже, только не очередная прекрасная сделка по дружбе!"


"Мы называем это межведомственным сотрудничеством". Он поднял трубку телефона, стоявшего между кроватями, набрал номер и сказал: "Он почти готов принять тебя, Уоррен. Пять минут. Комната 512." Затем он положил трубку и обратился ко мне: "Вы будете подчиняться джентльмену, с которым я только что разговаривал, мистеру Уоррену Сомерсету, или тому, кого он может назначить вашим контролером".


"Контроль!" Я сказал. "Иисус Христос, что это, выходка телевизионного супершпиона?"


Единственный контролер, с которым мы работаем, - это сам Мак. Иногда это становится немного сложнее, и он, должно быть, чувствует себя жонглером с дюжиной тарелок в воздухе; но большинство наших операций довольно просты, и он просто указывает нам правильное направление, дает нам пистолет и толкает, и позволяет нам бежать.


Гримерша отступила назад, профессионально осмотрела меня и сказала: "Это закончено. Настолько хорошо, насколько это можно сделать за такое короткое время. Ты хочешь увидеть себя?"


Я сказал: "Я хочу увидеть себя".


Ручное зеркальце, которое он мне дал, показало, что я прибавил в годах, поседел, как Мак, и потерял немного волос.


"Очень выдающийся, не так ли?" - сказал гримерша.


Он был достаточно милым маленьким человеком и хорошо справлялся со своей работой. Думаю, моим единственным возражением против того, что он сделал, было то, что я, казалось, достаточно быстро старела без посторонней помощи; мне не нужен был специалист по краске волос, подталкивающий меня к старости.


"Великолепно", - сказал я. "Глядя в зеркало, я почти мог поверить, что меня зовут Буффало Билл, и я выбрал ковбойские сапоги и галстуки боло".


"Отличная работа, Артур", - сказал Мак. "Это все". Он наблюдал, как маленький человечек собрал свои инструменты и бутылки и поспешил к выходу; затем он слабо улыбнулся. "Мистер Сомерсет собирается пожаловаться, что сходство на самом деле не очень велико. Я не хотел, чтобы Артур это слышал. Он очень чувствительный художник ".


"Да, сэр". Я не могла отделаться от мысли, что никогда не замечала, чтобы он беспокоился о моей чувствительности. Ну, может быть, я не художник.


Мак заговорил другим тоном, и я понял, что мы переходим к делу, ради которого он сюда пришел. "Ты будешь делать все, что потребует мистер Сомерсет, Эрик, так, как он того требует, с одной оговоркой. Вы должны иметь в виду, что нам нужен человек, который называет себя Сабадо, описание недоступно. Причина непопулярности сеньора Сабадо вас не касается. Тебя собираются отправить в Мексику. Пока вы там изображаете любящего жениха, держите уши открытыми для этого имени. У нас есть основания полагать, что Сабадо тесно связан с проблемой, с которой вас попросят разобраться там; Я позволю Уоррену Сомерсету проинформировать вас об этом. Однако, когда вы установили личность сеньора Сабадо, вы должны найти этого человека и нанести удар, даже если это придется сделать за счет мистера Сомерсета и его операции. Если вы будете действовать с разумной осмотрительностью, мексиканские власти постараются закрыть на это глаза. Я ясно выражаюсь?"


Я поморщился. Итак, это была еще одна работа на вторых ролях. Всякий раз, когда он начинает говорить о межведомственном сотрудничестве, вы можете поспорить, что он хочет, чтобы вы выполнили какое-нибудь маленькое незначительное поручение под прикрытием миссии другого агентства. Например, иметь дело с джентльменом по имени Сабадо, который, похоже, нажил врагов по обе стороны границы: он был нам нужен, и мексиканцы, очевидно, были бы рады отдать его нам. Мертвы.


Я сказал: "Есть только одна загвоздка, сэр".


"Что это?"


"Я почти наверняка услышу название до истечения недели, если пробуду там так долго. Сабадо по-испански означает "суббота"."


Мак нахмурился. "В самом деле? К сожалению, это не один из моих языков. . . . Эрик. "


"Да, сэр".


"Терпимость - это не добродетель. Есть ли сообщники Se-или Сабадо подпадают под такое же обращение. О, и тебе следует быть очень осторожным. Не принимайте ничего как должное. Вещи не обязательно такие, какими кажутся ".


ГЛАВА 2


Они не строят кадиллаки так щедро, как раньше; по крайней мере, куча для медового месяца была чуть меньше квартала в длину. Тем не менее, это был все еще довольно внушительный автомобиль, спортивный кабриолет под названием Allante. На данный момент это был не самый достойный и бесшумный кадиллак, поскольку он был хорошо посыпан рисом и тащил за собой кучу гремящих жестяных банок.


Мы не были свидетелями церемонии и не присутствовали на последующем приеме с шампанским, организованном руководством часовни в зале, который они оборудовали для этой цели через дорогу. Мы сидели в засаде в паре кварталов от места, по которому, как мы надеялись, счастливая пара отправится потом. Мистер Сомерсет установил, что Бафф Коди зарезервировал для своей первой брачной ночи номер для новобрачных в отеле El Presidente в Хуаресе, Мексика, прямо через границу от Эль-Пасо. Существовало не так уж много способов, которыми он мог доехать до соответствующего международного моста через Рио-Гранде, и этот, по-видимому, был наиболее вероятным.


Грохочущий белый кадиллак привлек к себе некоторое удивленное внимание, когда появился по расписанию. Машины замедляли ход, чтобы позволить своим пассажирам взглянуть на это, и ухмыляющиеся пешеходы смотрели, как он сворачивает на парковку продуктового магазина, где мы ждали. Безопасный путь. Мистер Сомерсет, сидевший рядом со мной на заднем сиденье неприметного серого четырехдверного седана, из которого он руководил операцией, удовлетворенно откашлялся.


"Да, кажется, я угадал правильно. Я думал, он заедет сюда, чтобы избавиться от риса и мусора, первое удобное место, безопаснее, чем делать это у обочины на оживленной улице, даже если он сможет найти место для парковки. Не было никакого риска; как я уже говорил вам, мы его прикроем. Если бы он прошел мимо нас здесь или выбрал другой маршрут, мы бы догнали его и следовали до тех пор, пока он не остановился. Или, если необходимо, вынудил его к обочине; но я хотел избежать этого, если возможно. Мистер Коди, возможно, и стал в какой-то степени цивилизованным в своей богатой старости, но он провел свои скудные молодые годы в довольно суровых местах. Известно, что он носил пистолет. Маловероятно, что он надел бы это на свою свадьбу, но он мог положить это в машину, и он мог поспешить с этим ".


Я ждал такого начала. Я говорил обдуманно: "Похоже, человек по душе мне, сэр. Если вы вообще собираетесь использовать оружие, поспешность - единственный выход. Ждать, пока другой парень выстрелит первым, - это для птиц. Он может и не промахнуться."


Мистер Сомерсет сказал довольно натянуто: "Возможно, в вашей организации такое отношение, Хелм; но в отличие от вас, мы в основном правоохранительное учреждение, и наши люди обучены ждать, пока не возникнет реальная угроза, прежде чем применять смертоносную силу".


Я спросил: "Как вы применяете смертельную силу после того, как кто-то застрелил вас насмерть?"


Он раздраженно сказал: "Я не знаю, как мы перешли на эту не относящуюся к делу тему".


"Вряд ли это имеет отношение к делу, сэр", - сказал я. "Если я собираюсь работать с вами и вашими людьми, нам лучше установить несколько основных правил. Насколько я понимаю, угроза есть угроза. Я не жду, чтобы увидеть, "реально" это или "нереально", прежде чем реагировать; на самом деле, я не понимаю, что вы подразумеваете под различием. Угроза есть угроза, и я никогда не ставлю свою жизнь на то, что парень может блефовать или шутить. Это одна из причин, по которой я все еще здесь. Что означает, что на этом задании, если ваши парни по какой-либо причине обратятся ко мне, им, черт возьми, лучше делать это осторожно и с пустыми руками, за исключением удостоверения личности. Скажи им, чтобы они не выскакивали на меня из кустов и не кричали "бу", и уж тем более не размахивали передо мной никаким оружием. Я считаю направленное в мою сторону дуло огнестрельного оружия очень недружелюбным объектом, независимо от того, какие приятные вещи говорят уста парня, стоящего за этим. Я не буду останавливаться, чтобы слушать; я просто пристрелю тупого ублюдка из его оружия. Пожалуйста, передайте слово, сэр ".


Это было немного преувеличено, конечно, немного вычурно, и так и должно было быть. Хотя это был не самый дипломатичный способ начать мою последнюю карьеру межведомственного сотрудничества, я не хотел никаких недоразумений. Мир полон людей, которые едва ли могут спросить о времени суток, не размахивая "Магнумом" калибра 357. Если у него был кто-то из них на зарплате и он потерял одного, он не мог утверждать, что я его не предупреждал. Однако у меня была другая причина вести себя предосудительно: я хотел посмотреть, примет ли он это.


Он, конечно, начал злиться. Он был главой важного правительственного учреждения. Ему не нравилось получать высокомерные инструкции от простого оперативника вроде меня. Более того, он, очевидно, хотел выразить протест против моего спокойного предположения, что если я ввяжусь в перестрелку с одним из его прекрасных, сверхподготовленных оперативников, то, естественно, выживу именно я.


Тем не менее, он тяжело сглотнул и сказал: "Да, мы не хотим никаких несчастных случаев, вы совершенно правы. Я расскажу своим людям о разнице в операционных философиях ".


Ладно. Он нуждался во мне. Ну, мы уже знали это; я казался единственным достаточно компетентным человеком, который мог бы сыграть для него роль Хораса Госмера Коди. Но чего мы не знали, так это того, как сильно он нуждался во мне, достаточно сильно, чтобы проглотить свою гордость и принять грубое указание, которое я ему дала - или, по крайней мере, притвориться, что принимаю это. Я почувствовал это с того момента, как он вошел в гостиничный номер и приветствовал меня в чрезмерно сердечной манере, которую люди используют при встрече с представителем расы меньшинства, которое, по их мнению, находится довольно далеко вниз по эволюционной шкале, в обстоятельствах, в которых они не могут позволить себе показывать это, потому что парень каким-то образом принесет им много денег. Мистер Сомерсет остановился прямо в дверях, чтобы полюбоваться моим переодеванием.


"Превосходно!" - сказал он. "О, это очень хорошо! Действительно, очень близкое сходство!" Выйдя вперед, он сердечно протянул руку. "Ты Хелм?"


"Да, сэр". Я подмигнул Маку отсутствующим глазом, чтобы напомнить ему, что это была не та реакция, которую он ожидал. "Мэтью Хелм, сэр", - обратился я к Сомерсету.


Я ответил на его рукопожатие без особых усилий. Старшие офицеры, даже старшие гражданские офицеры, любят, когда их хвалят, и ненавидят, когда им раздавливают руки. Я не против быть тактичным, когда это не причиняет боли.


Видя, что все под контролем, Мак направился к двери, говоря: "Ну, вот и он, Уоррен. Я оставляю инструктаж на ваше усмотрение. Мне нужно успеть на самолет ".


Оставшись наедине с мистером Сомерсетом, я воспользовался моментом, чтобы изучить моего временного главнокомандующего. Он был довольно красивым мужчиной с гладко очерченным лицом и очень белыми зубами. Среднего роста, он, очевидно, усердно работал над тем, чтобы оставаться загорелым и подтянутым, и ненавидел тот факт, что, тем не менее, он был немного толще в животе, чем раньше: не толстый, даже не пухлый, просто в меру подтянутый и пытающийся это скрыть. Каштановые волосы, тщательно высушенные феном, вероятно, этому способствовал шиньон, хотя, если таковой и был, он был достаточно хорош, чтобы я не мог быть уверен. Темно-красный костюм - только пиджак и брюки, без жилета - из какого-то синтетического материала, который слегка поблескивал, и розовая спортивная рубашка с распущенными фалдами. И клочковатая борода.


Это текущая мода среди ярких молодых людей, я понимаю. Взгляд счастливого бродяги. Предполагается, что молодые женщины должны выглядеть так, как будто они спали в одежде и забыли умыться или причесаться; молодые мужчины выглядят стильно только в том случае, если они выглядят оправляющимися от трехдневной пьянки, все еще слишком нетвердо, чтобы пользоваться бритвой, даже электрической. Но почему этот довольно высокопоставленный бюрократический персонаж клюнул на шутку, на мгновение сбило меня с толку; затем я понял. Он поклонялся у алтаря вечной молодости. Он надеялся, что его густые волосы, настоящие или нет, его загорелое лицо, его хорошо контролируемый живот, его острые косички и модный оттенок подбородка обманут людей, заставив их думать, что он все еще один из детей, все еще модный, хотя ему было далеко за пятьдесят.


Мысль о том, чтобы подчиняться приказам персонажа, который тратил свое время, беспокоясь о том, чтобы сбросить пару фунтов, или сохранить то, что осталось от его волос, или просто выглядеть моложе, не воодушевляла, поскольку это означало, что он не мог быть слишком ярким. Зачем размышлять о годах, когда ты действительно ничего не можешь с ними поделать? Никто не ожидает старости, и я думаю, что в детстве было несколько приятных черт, таких как упругие мышцы и быстрые рефлексы, которые сопровождали территорию; но есть вещи, которые следует сказать и о том, чтобы быть взрослым . . . . Затем я увидела, что карие глаза, наблюдающие за мной, оценивающие мою реакцию, были холодными и умными. Мистер Уоррен Сомерсет точно знал, о чем я думаю. Он точно знал, какое впечатление производит, потому что очень усердно работал для этого; и если я хотел считать его дураком, ищущим молодости, в этом и был смысл упражнения. Ему было бы намного проще натравить одного из них на меня, если бы представился случай - и, возможно, случай был прямо здесь, прямо сейчас.


"Я думаю, у нас есть время выпить и быстро провести военный совет", - сказал он, бросив взгляд на золотые часы на левом запястье, которые были приблизительно диаметром и толщиной с пятидесятицентовую монету. "Я вижу, что ваш шеф оставил нам самое необходимое. Что доставляет тебе удовольствие?" Он быстро поднял руку. "Неважно. Я прочитал ваше досье, по крайней мере, тщательно отредактированную версию, предназначенную для людей, не работающих дома, таких как я. Я не вижу ингредиентов для мартини, так что, полагаю, это скотч ".


"Верно, сэр".


Я взяла стакан, который он мне подарил. Он, конечно, выпендривался, демонстрируя, насколько хорошо он изучил эту операцию, вплоть до моего вкуса в спиртном. Я заметила, что он пил воду "Перье". Ну, может быть, это было еще одно юношеское поведение, которое он копировал или делал вид, что копирует - в наши дни многие из молодых страдают синдромом демонического рома так же сильно, как Кэрри Нэйшн, - но, может быть, с другой стороны, это был один из трюков руководства, который они любят разыгрывать, чтобы посмотреть, можно ли заставить подчиненных выпить на службе, и если да, то сколько. К черту его. Я не просил о работе; он попросил сотрудника. Если бы ему не нравились мои личные привычки, он мог бы найти себе другого Хораса Госмера Коди. В любом случае, алкоголь - это еда, и это была первая еда, которую мне предложили с рассвета - черт возьми, с ужина предыдущей ночью; меня прервали в процессе приготовления завтрака. Я с благодарностью пригубил скотч. Мистер Сомерсет указал мне на стул и пододвинул другой, чтобы он мог сесть лицом ко мне.


"Вы, должно быть, строили какие-то догадки", - сказал он.


"Я никогда не угадываю, сэр", - сказал я. "Зачем тратить силы, пытаясь предугадать, что кто-то обязательно мне скажет? В любом случае, у меня не было много времени на догадки. Несколько часов назад я пытался заинтересовать форель размером с кастрюлю маленькой золотой блесной. С тех пор я постоянно в разъездах ". Он ждал, как будто не слышал меня. Я пожал плечами и сказал: "Хорошо, я так понимаю, это Мексика. Но это не наркотики ".


Он резко взглянул на меня. "Что заставляет тебя так говорить?"


"Потому что мой шеф не стал бы играть, если бы это были наркотики. Он говорит, что мальчики и девочки просто не преуспевают в этом, они не могут остановить это так же, как их предшественники не могли остановить выпивку во время сухого закона, и он не будет рисковать кем-либо из своих оперативников в проигранном деле, даже если это достойное проигранное дело ".


Мистер Сомерсет коротко рассмеялся. "Ну, его позиция практична, хотя вряд ли идеалистична".


Он немного оступился; в нем сквозил намек на гнев. Они действительно становятся фанатичными по этому поводу, и в глубине души, по-видимому, он был одним из фанатиков, хотя изо всех сил старался этого не показывать. Что ж, это, конечно, серьезная проблема, но я всегда удивляюсь людям, которые не отдали бы и четвертака, чтобы спасти нищего от голодной смерти - мистер Сомерсет не показался мне щедрым человеком, - но вполне готовы потратить миллионы, чтобы спасти его от воткнутой в руку иглы.


Я сказал: "Если идеализм - это то, чего вы хотите, вы обратились не по адресу, сэр". Я сделал глоток скотча. Это тепло разлилось в моем пустом желудке. Я продолжал, как будто не заметил его предательской реакции. "Значит, это не наркотики; и я сомневаюсь, что правительство США отправило бы меня в Мексику разыскивать потерянные сокровища ацтеков или пропавшее золото Сьерра-Мадре, хотя существует множество легенд об обоих. И кажется непохожим на то, что внезапно возник официальный интерес к сеньоритам и маргаритам. Что оставляет среди целей, к которым обычно стремятся за границей, только оружие или политику. Или оружие и политика. Хотя, почему миллионер из Техаса был связан с любым из них, я не мог догадаться ".


Мистер Сомерсет одобрительно кивнул. "Очень хорошо, Хелм. Ответ на ваш вопрос, если это был вопрос, заключается в том, что наш миллионер мистер Коди перестанет быть миллионером, если он в ближайшее время не предпримет что-нибудь радикальное - радикальное и прибыльное. Падение цен на нефть застало его серьезно переутомленным ".


"Я понимаю. Итак, он ищет мучо динеро. Как он надеется это получить?"


"Похоже, у него на уме была стратегия из двух направлений. Что касается его долгосрочных требований, брак, по-видимому, казался лучшим решением его трудностей. Однако, чтобы жениться и выжать деньги из богатой жены, так или иначе, требуется время, поэтому, пока он работал над этим, он смотрел в сторону Мексики, чтобы, скажем так, быстро подзаработать. Полагаю, я должен сказать, что его стратегия состояла из трех частей, поскольку он действительно попробовал обычный метод получения мгновенного богатства; но его попытка контрабанды наркотиков провалилась и стоила ему части оставшихся средств. Он избежал ареста, но маленькое приключение привлекло к нему наше внимание, и он был достаточно осторожен, чтобы не пытаться это повторить. Его следующая попытка ... Что ты знаешь о политической ситуации в Мексике, Хелм?"


Я пожал плечами. "Боюсь, не слишком много". Он снова погрузил меня в выжидающее молчание, поэтому через мгновение я продолжил: "Ну, у них у власти одна и та же политическая партия уже много-много лет, каждый президент назначает своего преемника. Институционально-революционная партия, или PRI. Выборы есть, но они в значительной степени являются фиктивными делами, или были таковыми до недавнего времени, когда PRI столкнулась с вызовами как левых, так и правых партий и едва добилась успеха. Кажется, существует много неудовлетворенности. Мексиканская экономика в руинах, а курс песо составлял пару тысяч за доллар и последнее, что я слышал, это восхождение. Если ситуация не улучшится, может произойти своего рода народный бунт, не обязательно у урны для голосования. Старый Винчестер 30-30 калибра был основным инструментом политических перемен там, внизу; большая часть истории Мексики со времен испанского правления произошла из ствола пистолета. Человек, у которого есть приличная партия, скажем, современных М-16 на продажу в комплекте с боеприпасами, не говоря уже о более тяжелых вещах . . . Что ж, основные оппозиционные партии кажутся немного слишком чопорными и респектабельными для революции, но есть и другие протестные группы, и я не думаю, что было бы трудно найти кучку горячих голов, готовых пустить в ход оружие. Конечно, найти кучу горячих голов, способных заплатить за них, было бы сложнее; и если Коди надеется таким образом выручить себя до тех пор, пока не появятся деньги его новой жены, он хотел бы заключить сделку наличными. Крупная сделка наличными ".


Мистер Сомерсет усмехнулся. "Для человека, который мало что знает о мексиканской политике, вы рисуете очень четкую картину. Учитывая довольно колоритное прошлое Коди в нефтяной промышленности и его международные связи, добыть и транспортировать оружие не составило бы труда. У него, несомненно, есть сомнительные контакты по всему миру. Как вы сказали, его большой проблемой было бы найти кого-то, кто хочет оружие и в состоянии хорошо заплатить за него; но, по-видимому, ему удалось решить эту проблему. Он пришел к соглашению с небольшой, но хорошо финансируемой мексиканской политической группой, которая называет себя Партией национальной свободы или, в их политической терминологии, PLN. Мы понимаем, что оружие уже в пути ".


"Где и как?" Я спросил.


Он колебался. "Неизвестный".


"И я полагаю, что моя работа - сделать это известным", - сказал я.


Он кивнул. "Да, это главная цель вашей миссии".


Я на мгновение задумался об этом. Я мог видеть множество последствий, в основном неблагоприятных для успеха и, вероятно, даже для выживания.


Я вздохнул. "Хорошо, расскажи мне кровавые подробности. Я полагаю, идея в том, что кто-нибудь свяжется со мной во время этого мексиканского медового месяца и прошепчет все, что вы хотите знать, в мое нетерпеливое ухо . . . . "


Очевидно, это был один из моих лучших дней догадок. Я был довольно близок к этому, и он просветил меня в деталях и дал мне подробные инструкции; и вот мы стояли за большим магазином Safeway и смотрели, как мужчина, чье место жениха я должен был узурпировать - ну, в определенных пределах - выбирается из посыпанного рисом и украшенного консервными банками Caddy. В тот момент, когда он был с непокрытой головой, у него был точно такой же долговязый, разодетый ковбой, каким Артур, визажист, приложил немало усилий, чтобы придать мне.


Мужчины, которые проводят свою жизнь, работая на солнце, обычно не беспокоятся о том, чтобы получить ровный загар на лице; они обычно носят шляпы или кепи, чтобы их мозги не поджаривались. Несмотря на то, что он заработал свои миллионы, у Баффа Коди была отличительная черта: обветренное лицо и бледный, защищенный лоб. Старая привычка заставила его потянуться за автомобильным сиденьем, достать белый стетсон, идентичный тому, что лежит у меня на коленях, и нахлобучить его себе на голову.


Лицо, которое я увидел на другой стороне парковки, то же самое лицо, которое я видел на цветных фотографиях Артура, принадлежало жесткому, самоуверенному мужчине, побывавшему, как мы говорим, на западе, у истоков ручья и на вершине горы. Я бы не ожидал, что у него будет много угрызений совести, и я бы не хотел перечить ему без дубинки в руке. С другой стороны, он не был человеком, которого я невзлюбила или презирала с первого взгляда. Он выглядел как довольно жизнерадостный старый хулиган. Я бы ожидал, что все его грехи будут большими. У него было немного больше веса, чем у меня, но не намного. Его движения были движениями молодого человека, так что мне не нужно было притворяться, что я впадаю в маразм; и он держался прямо, так что изгиб позвоночника не потребовался бы. Аккуратная, коротко подстриженная щетина седой бороды делала его лицо довольно безликим под широкими полями шляпы. Это могло бы сработать, размышлял я. Коди прошел в заднюю часть машины, чтобы перерезать веревки, удерживающие консервные банки, используя перочинный нож скромных размеров.


"Это не тот нож, который я ношу с собой", - сказал я.


"Мы надеемся, вы не встретите никого, кто знает, какой нож носит мистер Коди. Если он это сделает, он, вероятно, также будет знать, как выглядит мистер Коди . . . . Теперь есть молодая женщина ".


"К черту молодую женщину", - сказал я. "У меня будет достаточно времени, чтобы посмотреть на нее позже".


За исключением беглого взгляда, я не обратил внимания на девушку, которая вышла из машины с откидным верхом и, разгладив свой белый костюм, полезла на заднее сиденье машины за маленькой метелкой, которой она начала счищать рис. Я такой же преданный наблюдатель за девушками, как и любой другой в обычных обстоятельствах, но этот мужчина был тем, кого мне пришлось бы изображать, и это был единственный шанс, который у меня был, изучить его, прежде чем я приступлю к своему выступлению . . . .


"Эйбл, Эйбл, это Бейкер".


Мистер Сомерсет потянулся к микрофону. "Способный здесь".


"Один мужчина следит за новобрачной. Мы изъяли его из обращения ".


"Больше никого не заинтересовало?"


"Нет. "Кадиллак" теперь чист ".


"Очень хорошо. Вы можете прислать команду по задержанию ".


"Принято. Выпекайте."


Ожидая там, мы увидели двух мужчин, одного длинного и одного низкорослого, оба в аккуратных костюмах-тройках, появившихся откуда-то из припаркованных машин и быстро пересекших стоянку. Они маршировали в ногу, что, учитывая разницу в длине ног, требовало некоторых усилий. Хорас Госмер Коди, избавившись от шумных украшений своей машины, выпрямился и повернулся к ним лицом, когда они приблизились. Он выглядел так, как будто ему было интересно, обычным образом, кто они такие и что они задумали; я не мог обнаружить никакой другой реакции. Он изучил документы, которые ему показали, начал протестовать, но его быстро и умело развернули, заломив запястья за спину и мгновенно надев наручники. Для человека с умеренно жестоким прошлым его было легко взять, подумала я; но команда Матта и Джеффа знала свое дело, и я думаю, что мужчина не в самой лучшей форме в день своей свадьбы. Девушка в белом костюме стояла и смотрела вслед своему мужу меньше часа, когда его уводили. Я не мог прочитать выражение ее лица.


"Давай, Хелм", - сказал мистер Сомерсет. "Я имею в виду, мистер Хорас Коди. Позвольте мне представить вас миссис Коди."


ГЛАВА 3


От девушки захватывало дух, как может захватывать дух произведение искусства. Она, конечно, была бы еще более эффектной в длинном атласном платье, украшенной драгоценными камнями тиаре и вуали; но она все еще была видением в своем элегантном шелковом свадебном костюме с ее светлыми волосами, уложенными на голове золотыми завитками. Очевидно, использовался какой-то удерживающий спрей, чтобы гарантировать, что ни одна непослушная прядь не вырвется. Она была девушкой среднего роста, хорошо сложенной, стройной, но ни в коем случае не воздушной. Жакет от ее костюма, надетый без блузки, имел достаточно низкий вырез, чтобы обнажить изящную шею и, ненавязчиво, верхние изгибы груди; он немного расширялся книзу, чтобы подчеркнуть узкую талию и округлые бедра. Юбка была узкой и прямой.


Тщательно продуманное свадебное платье, которое обычно носят, и бесконечные ярды вуали, как правило, подавляют человеческое существо внутри свадебного очарования, создавая впечатление, что лицо - это красивое пустое место. Даже в своем менее официальном костюме эта молодая женщина была, в некоторой степени, жертвой того же эффекта. Было трудно разобрать девичье лицо за тщательно накрашенной губной помадой и эффектным макияжем глаз, обрамленным замысловато вылепленной прической. Мне пришлось сосредоточиться на нем, черта за чертой, чтобы определить, что глаза были голубыми, скулы хорошими, нос прямым, но рот, вероятно, мог бы надуться, если бы был повод - что ж, многие богатые дети склонны к такому избалованному и недовольному виду.


Глория Пирс, ныне Глория Коди, просто кивнула в ответ на представление мистера Сомерсета. У нее на уме было кое-что более важное.


"Я надеюсь, вы приняли законные меры", - сказала она. "Мне было бы неприятно думать, что я действительно была замужем за ... за этим мужчиной!"


Сомерсет успокаивающе сказал: "Не бойтесь; мы предприняли все необходимые шаги, чтобы гарантировать, что церемония не будет действительной".


"Ну, в любом случае, это был не очень приятный опыт! Мне было очень трудно продолжать улыбаться ему в надлежащей свадебной манере. " Она наконец снизошла до того, чтобы посмотреть в мою сторону. "Как зовут этого?"


"Вам не обязательно знать его имя, мисс... миссис Коди".


Она печально вздохнула. "Да, я полагаю, мне придется называть себя так некоторое время, не так ли? Пока этот человек не выполнит твою работу, какой бы она ни была . . . . Сходство на самом деле не очень велико".


"Он не должен дурачить никого, кто действительно знает мистера Коди; мы здесь не играем в узника Зенды".


"Ему объяснили, что если он слишком серьезно отнесется к этому псевдобрачию, то вся сделка отменяется?"


"Ему это было объяснено".


"Тогда чего мы ждем?" Она впервые обратилась непосредственно ко мне: "Хорас всегда был за рулем, так что тебе лучше".


"Да, мэм".


Я помог ей сесть в машину и обошел, чтобы сесть за руль. Поскольку Коди был такого же роста, как и я, сиденье уже было подогнано под мои ноги, а регулировка рулевого колеса была удобной. Я завел двигатель и мгновение изучал циферблаты, не столько для того, чтобы увидеть, что они показывают, сколько для того, чтобы понять, где они находятся. Что ж, по крайней мере, на свадебной барже были инструменты.


"Ну?" - нетерпеливо спросил мой спутник.


Я дружески помахал рукой Сомерсету, хотя в его дружбу я не очень-то верил, и забрал нас оттуда. Когда Safeway и его парковка исчезли позади нас, я сказал: "Рулевой. Мэтью Хелм."


Она резко взглянула на меня. "Ваше имя?"


Я кивнул. "Эта чушь о необходимости знать - заноза в заднице. Эти бюрократы полностью запутались в своей собственной безопасности ".


Она, нахмурившись, оглядывалась по сторонам. "Куда мы направляемся? Тебе следовало держаться прямо на том последнем перекрестке, ради Хуареса ".


Я сказал: "Мы не едем в Хуарес".


"Но у нас есть оговорки-"


"У Баффа Коди никогда не было намерения бронировать номер в отеле в Хуаресе. Он планировал вступить в контакт с кем-то во время ужина в маленьком мексиканском городке под названием Кананеа, примерно в двухстах милях к западу. Ресторан мистера Грина, если вы в это поверите. Прекрасное старое испанское имя. Мы собираемся прийти на прием к мистеру Коди. После этого он планировал провести с тобой свою первую брачную ночь в отеле "Гандара" в Эрмосильо, примерно в ста пятидесяти милях дальше. Если повезет, мы добьемся и этого, не слишком увлекаясь ночной ездой, что не рекомендуется в Мексике ".


Она сказала: "Это около трехсот пятидесяти миль. Я думал, мы просто переправимся через Рио-Гранде в отель для новобрачных." Она посмотрела вниз на свой блестящий костюм. "Я не совсем одет для гастролей на большие расстояния".


Я сказал: "Коди, вероятно, рассчитывал на это, полагая, что никто не ожидает от него каких-либо решительных действий по уклонению, когда вы оба все еще в свадебных нарядах".


Она сказала: "Теперь мы, кажется, направляемся на север. Вряд ли это лучший способ попасть в Мексику ".


Что ж, по крайней мере, девушка знала направление по компасу. Я сказал: "Мы потеряли наш хвост, по крайней мере временно. Отполируй хвост Коди. Его взяли под стражу непосредственно перед самим Коди, чтобы расчистить место для замены. Предположительно, Коди придумал какой-то другой способ избежать слежки. Мы не знаем, каким маршрутом он планировал добраться до Кананеи, но мы едем по западному межштатному шоссе I-10. Мы запустим это до самого Лордсбурга, Нью-Мексико. Даже если это уводит нас немного в сторону, мы можем провести там больше времени на автострадах США, чем на маленьких мексиканских дорогах к югу от границы. Из Лордсбурга - ну, в нескольких милях за Лордсбургом - мы срежем путь обратно через уголок Аризоны в Дуглас, который находится на границе. Оттуда мы переправимся в Агуа Приета, Сонора, Мексика, и продолжим движение на запад по их шоссе 2. Хорошо?"


Она спросила: "Откуда ты знаешь, что ... что планировал Гораций?"


Я ухмыльнулся. "Не спрашивай. Я этого не делал. Я думаю, что здесь замешан стукач, информатор. На самом деле, я понимаю, вы встречались с ним; это тот парень, который рассказал вам неприятную правду о вашем престарелом женихе, которая заставила вас принять решение сотрудничать с мистером Сомерсетом."


Глория скорчила гримасу. "Да, мерзкий маленький человечек, но знал ли бы он все ... все планы Горация в таких деталях?"


Я сказал: "Возможно, и нет, но действия Коди уже привлекли внимание, и я уверен, что Сомерсет держал его под пристальным наблюдением. Я не думаю, что наш федеральный друг - это человек, который беспокоится об официальном разрешении на каждую прослушку, которую он использует; и затем, есть устройства вроде параболических микрофонов . . . . К сожалению, вы видите перед собой устаревшего секретного агента. Я мало что знаю об этой новомодной ерунде". Моя главная квалификация для этой работы заключается в том, что я довольно хорошо научился стрелять в детстве ".


"Я ненавижу оружие", - сказала она.


Я надеялся, что мне удалось подавить стон. Я направлялся в чужую страну, притворяясь человеком, на которого я не очень похож, и вмешивался в потенциальную революцию таким образом, чтобы сделать меня мишенью для обеих сторон. Все, что мне было нужно, чтобы превратить это задание в настоящее самоубийство, - это остаться с одним из красивых, ненасильственных, ненавидящих оружие людей в качестве моего партнера.


Я сказал: "Это будет долгая поездка. Почему бы тебе не откинуться в этом модном кресле и не вздремнуть?"


Она яростно набросилась на меня: "Не смей менять тему таким снисходительным образом! Я думаю, что оружие - это ужасно, и я думаю, что люди, которые им пользуются, ужасны. Это одна из причин, почему я должен был так поступить с Хорасом! Несмотря ни на что, он был партнером моего отца, и я знал его очень долгое время. Я не смогла бы так обмануть его, улыбаясь ему в часовне перед всеми этими людьми и посылая ему свадебный поцелуй, как женщина-Иуда, если бы ... " Она глубоко вздохнула. "Но мистер Сомерсет сказал, что собирается импортировать все виды ужасного оружия для людей, которые планировали свергнуть мексиканское правительство силой, как будто у нас и так недостаточно насилия и глупых, кровавых революций в этом мире. Если бы был шанс остановить это, помогая мистеру Сомерсету. Я должен был это сделать, не так ли?"


Она говорила так, как будто пыталась убедить саму себя; и я был лучшего мнения о ней из-за чувства вины - в конце концов, заслуживал он этого или нет, она намеренно использовала свои женские уловки, чтобы сначала привести мужчину к алтарю, а затем на заклание.


Я сказал: "Гораций. Это так ему нравилось, когда ты его так называл?"


Она сказала: "Ну, всю свою жизнь я называла его дядей Баффи, но я вряд ли могла продолжать называть его так после того, как мы решили пожениться; это прозвучало бы как идиотское дитя, играющее в брак с бриллиантом ее мамы на мизинце. И я не собирался называть его Буффало Биллом, как некоторые из его друзей-хулиганов, или даже Баффом; и в наши дни я не собирался проявлять уважение и называть его мистером Коди, даже если он был несколько старше меня. Поэтому мы остановились на Хорасе для него, и он назвал меня Глори. "


"Привет, Глори".


Она неохотно улыбнулась мне. "Привет, Гораций", - сказала она. Улыбка исчезла. "И я действительно ненавижу оружие и насилие. Ты думаешь, иначе я бы предал его вот так? Даже несмотря на то, что он... " Она замолчала.


"Даже если он что?"


Она покачала головой. "Не сейчас. Мы поговорим об этом позже. Думаю, сейчас я немного отдохну. Это было ... большое напряжение, играть Далилу ".


Она использовала хитрые регулировки сиденья, чтобы ей было удобно откинуться на спинку, сначала убедившись, что ее юбка не задрана так, чтобы она помялась или показала мне что-то, чего я не должен был видеть. Она закрыла глаза. Вскоре мы выехали из Техаса; в этом направлении он заканчивается в нескольких милях от Эль-Пасо. Когда я ехал по большому четырехполосному шоссе через засушливые равнины Нью-Мексико, с крутым зубчатым горным хребтом на востоке, я увидел, что ее дыхание было мягким и ровным во сне . . . .


У нас не было проблем на границе. Как правило, по дороге на юг, в Мексику, только два класса людей сталкиваются с проблемами на границе: скряги, которые не могут расстаться с небольшим количеством наличных, и высоконравственные люди, которые считают, что ужасно, ужасно неправильно вручать иностранному чиновнику небольшое денежное вознаграждение за его услуги. Я никогда не отличаюсь скупостью, особенно когда работаю за государственный счет, и мораль в нашем агентстве не играет большой роли, так что мы справились с этим быстро.


"Тебе не обязательно было быть совсем таким щедрым!" Моя прекрасная юная невеста, которая не спала с тех пор, как мы сделали наш первый пит-стоп в Нью-Мексико, язвительно говорила, когда мы отъезжали. "Ты, конечно, великий специалист по Мексике, но даже я могу сказать, что они были бы довольны одним-двумя долларами за штуку. Настоящая буря из пятидолларовых купюр не была указана ".


"Это моя девочка", - сказал я. "У тебя все хорошо. Ты говоришь прямо как настоящая жена, клянусь Богом ".


Она начала было что-то возразить, но огляделась и вместо этого сказала: "Вам лучше уделить немного внимания своей навигации, мистер. Это не очень похоже на главную магистраль, ведущую из города впереди. Если только их дороги не еще хуже, чем я помню ".


Она была совершенно права. Должно быть, я где-то свернул не туда или, поскольку я не делал поворотов, не смог выбрать правильный, забыв, что мексиканские дорожные знаки, как правило, незаметны, если они не совсем отсутствуют. На самом деле, я был далек от того, чтобы быть великим экспертом по Мексике, как она меня называла. Хотя я провел свои молодые годы в пограничном штате Нью-Мексико и часто бывал в старой Мексике, мои знания языка находятся в зачаточном состоянии; и я не был здесь в последнее время . . . .Оглядываясь назад, я был потрясен, осознав , что прошло более десяти лет с тех пор, как я в последний раз, также при исполнении служебных обязанностей, совершал этот переход из Дугласа в Агуа Приета. Темная Вода, для тебя.


Я увидел, что мы достигли неровной и запущенной окраины города. Низкие здания были построены из саманного кирпича, с которого во многих случаях отслаивалась штукатурка, если она когда-либо существовала. Улицу можно было бы назвать мощеной, но приходилось объезжать многочисленные и внушительные выбоины; за следующим перекрестком она резко переходила в грунтовую дорогу, ведущую через коровье пастбище. Как указала моя эрзац-невеста, это было явно не то шоссе, которое мы хотели.


Я развернулся и направился обратно тем путем, которым мы пришли, только для того, чтобы какой-то бездельник возле обшарпанной кантины предупреждающе помахал мне рукой, давая понять, что я иду не в ту сторону по улице с односторонним движением. Они обозначают их не более четко, чем шоссе; есть только случайная, небрежная маленькая стрелка, нарисованная на углу здания или прикрепленная к телефонному столбу. Я снова развернулся - к счастью, здесь было очень мало движения - и остановился рядом с джентльменом, который предупредил меня. Я нажимаю на выключатель, чтобы опустить правое окно. Куча медового месяца могла похвастаться всеми энергетическими удобствами, известными человеку, включая некоторые, о которых я еще не догадался.


Я перегнулся через переднее сиденье и позвал: "Кананея, сделай одолжение".


Мужчина вышел вперед, нахмурившись. Очевидно, мое произношение было немного неточным; он не расслышал названия. Когда я повторил это, он счастливо улыбнулся, показав крупные белые зубы на темном, небритом лице.


"Ах, Кананея!"


Он продолжил давать мне понять, с помощью жестов и скорострельного испанского, где именно я сбился с пути и как мне теперь следует себя вести, чтобы исправить свою досадную ошибку. Как они предпочитают говорить на своем языке, это, конечно, их дело, но тупым гринго было бы проще, если бы они немного замедлили это. Однако сложный язык жестов помог. Я уловил общую идею, горячо поблагодарил своего информатора и уехал.


На моего спутника это не произвело впечатления. "Потрясающе!" - сказала она кисло. "Люди пытаются убить меня, меня принуждают совершать безумные поступки, например, притворяться женой совершенно незнакомого человека; и оказывается, что могущественный проводник и защитник, на котором они более или менее выдали меня замуж, не может даже найти дорогу в первом попавшемся мексиканском городке, не спросив дорогу у уличного бродяги!"


Я резко взглянул на нее. "Что там насчет убийства?"


Она сказала: "Полагаю, мне придется рассказать тебе об этом все, но давай не будем перегружать твой слабый интеллект, пока это не выведет нас на правильный путь".


ГЛАВА 4


Я нашел главную дорогу и сделал предписанный поворот. Город Агуа Приета остался позади нас. Мексиканский пейзаж был мрачным и изрезанным. Он был покрыт низким колючим кустарником, перемежающимся колючими кактусами и колючим мескитом. Эта юго-западная растительность серьезно относится к своей защите. Шоссе представляло собой узкую, извилистую, залатанную полосу асфальта, которая не была предназначена для скоростного локомотива вроде нашего Allante; но у зверя было довольно быстрое рулевое управление с усилителем, и его подвеска не была слишком разболтанной. Я ездил по дорогам и похуже на менее подходящих автомобилях.


День был солнечный, небо очень голубое, а воздух пустыни был таким чистым, что холмы на далеком горизонте выделялись так же четко, как и близлежащие; не было никаких атмосферных градаций. Это был хороший день для начала медового месяца, но я бы предпочел выбрать свою девушку и не думать ни о чем, кроме любви. Как бы то ни было, я сознавал, что был брошен на эту работу с очень низким уровнем информации; и я не мог не задаваться вопросом, сколько из того, что мне рассказали в спешке, было правдой. Mr. Сомерсет с его аккуратными трехдневными бакенбардами не был джентльменом, который внушал мне большое доверие, хотя он, казалось, полностью продался Глории. Но когда дело касается бизнеса, есть только один человек, которому я доверяю - и даже Мак, как известно, время от времени пускает пыль в глаза. Или двое или трое. Он делал это сейчас, конечно. Он втянул меня в эту неразбериху, предупредив, что все не так, как кажется, и это самое большое предупреждение, которое он когда-либо нам давал; он надеется, этого достаточно, чтобы уберечь нас от срыва операции из-за того, что нас убьют.


Пока я вел машину, я взглянул на девушку, которая делила со мной шикарную машину, принадлежащую мужчине, чье имя я присвоил вместе с его новоиспеченной женой. Глория почувствовала мое внимание и одернула юбку, смахнула воображаемое пятно и поморщилась.


"Это не совсем тот костюм, который я бы выбрала для тура по Мексике, но, по крайней мере, я немного поношу его", - сухо сказала она. "В какой-то момент я собирался засунуть все это в камин, облить все это древесным углем и смотреть, как оно горит".


"Кажется немного радикальным", - мягко сказал я. "Судя по всему, дорогой костер".


Ее голос внезапно стал резким: "Как ты думаешь, что чувствует девушка по поводу великолепного свадебного наряда, который она очень тщательно выбрала, чтобы понравиться мужчине, за которого собирается замуж . . . . Как ты думаешь, что она чувствует, узнав, что этот замечательный человек планирует убить ее впоследствии из-за ее денег?" Глория быстро покачала головой. "О, дело было не в том, что мое сердце было разбито или что-то в этом роде. Наш брак был скорее практическим соглашением, чем страстным романом; в конце концов, он был в буквальном смысле достаточно взрослым, чтобы быть моим отцом. Я знал его всю свою жизнь; он был папиным другом и партнером еще до моего рождения. Старый добрый дядюшка Баффи! И все эти годы я верил в этого доброго, отзывчивого. . . Я не любил его, не в романтическом смысле, но он был старым, надежным другом, надежной опорой . . . . О Боже, ты не можешь так ошибаться в ком-то, подлый старый ублюдок!"


Я сказал намеренно: "Итак, ты отомстила ему, сохранив свой дорогой свадебный наряд, чтобы использовать его на фальшивой свадьбе вместо того, чтобы сжечь. Вы не дали ему понять, что напали на его след; вместо этого вы связались с соответствующими органами и подставили его. Или это они до тебя добрались?"


"Они, конечно, добрались до меня". Она печально покачала головой. "Я никогда ничего не подозревал, и я бы не знал, куда идти, если бы знал. Я уверена, что полиция просто отнеслась бы ко мне как к истеричной девушке, испытывающей свадебный мандраж. В конце концов, Гораций - богатый и уважаемый гражданин. Я сам не поверил в это, когда мистер Сомерсет впервые рассказал мне, и я подумал, что его предложение было совершенно диким. Это было до тех пор, пока он не доказал мне, что планировал дядя Бафли . . . . После этого у меня не было выбора, кроме как сотрудничать, не так ли? Я должен был пройти через свадьбу, так что мистер Сомерсет мог бы устроить эту сумасшедшую замену жениха, хотя я все еще не понимаю, чего это должно было достичь ".


Я сказал: "Ну, предполагается, что это каким-то образом приведет нас к оружию, но не спрашивайте меня, как именно. Предположительно, мы узнаем больше после того, как установим контакт с персонажем, с которым Коди договорился встретиться в Кананее. "Через мгновение я продолжил: "Значит, вы знали его всю свою жизнь? Коди?"


Она кивнула. "Да. Он всегда был там, время от времени, сколько я себя помню, старый добрый дядюшка Баффи, семь футов ростом в своих ковбойских сапогах - ну, почти - и такой тощий, что, по его словам, ему приходилось дважды становиться на одно и то же место, чтобы отбрасывать тень. Настоящий тип Гэри Купера. В наши дни он стал немного более солидным, но не намного. Ну, ты видел его. Он приносил мне леденцы на палочке и рожки мороженого, когда я был маленьким гири. Он никогда не забывал Рождество или мой день рождения; он всегда присылал мне что-нибудь замечательное, даже когда не мог привезти это сам, например, когда я ходил в школу на Востоке ".


Я взглянул на нее. "Так вот откуда взялся акцент", - сказал я. "Я задавался вопросом. Я не слышал, чтобы ты сорвался с цепи с кем-то из техасцев - со всеми вами, ни с одним ".


Она поморщилась. "Да, они проделали довольно хорошую работу, выбив из меня это, эти восточные сучки. Я не знаю, почему они должны были придираться ко мне. Некоторые из этих сладкоежек-южанок в школе тоже говорили довольно забавно. Но папа сказал, что мне лучше подыграть. . . . Она глубоко вздохнула. "Вы знаете, что мой отец был убит здесь, в Мексике?"


Я кивнула, озабоченная текущей дорожной ситуацией. Я прикинул расстояние, объехал медленно движущийся полуприцеп и нырнул обратно в правую полосу как раз вовремя, чтобы пропустить встречный автобус. Вы можете сесть на автобус в любом месте Мексики, куда может проехать машина, и в некоторых местах, о которых вы думаете, что это невозможно.


Я сказал: "Я так понимаю, что после смерти твоего отца здесь, в Мексике, с тобой в Эль-Пасо начали происходить странные вещи. Достаточно странно, что ты, наконец, поделился своими проблемами с добрым стариной Коди, другом и деловым партнером твоих покойных родителей."


Она глубоко вздохнула. "Да, я глупый, но как я мог догадаться . . . . В то время это казалось естественным поступком. Я пошла в его офис, и ... и я была так напугана и сбита с толку, из-за смерти папы таким образом, и всех тех странных вещей, которые происходили, что я расплакалась, рассказывая ему об этом. Он дал мне свой носовой платок, чтобы я высморкался, точно так же, как когда я в детстве упал со своего пони; и он задал мне несколько вопросов. Затем он сказал мне убираться восвояси, и он поручил нескольким своим людям поработать над выяснением обстоятельств. Он сказал мне быть по-настоящему осторожной, пока он не разберется со всем этим; и он развернул меня и подтолкнул к двери, ласково похлопав меня сзади по моим элегантным брюкам, сшитым на заказ, точно так же, как он шлепал меня по сиденью моих грязных джинсов, когда я была маленькой девочкой . . . . Только я больше не была маленькой девочкой, и внезапно, когда он вот так прикоснулся ко мне, мы оба это поняли ".


"Он никогда не приставал к тебе, когда ты была маленькой?"


Она покачала головой. "О, я всегда целовала его, здороваясь и прощаясь, так, как целуют членов семьи. Он был членом семьи, дядя Баффи, и я иногда сидела у него на коленях, но он никогда ... Нет, никаких пассов, хотя буквально на днях он сказал мне, что ему, конечно, было трудно держать свои руки подальше от меня все эти годы, я была такой милой малышкой ". Она мрачно улыбнулась. "Но дети не знают. Боже, он был папиным другом, он был папиного возраста; и мне никогда не приходило в голову думать о нем таким образом. До того дня. Но мы ничего не сказали в тот день ".


Я спросил: "Как в конце концов между тобой и дядей Баффи возникла тема брака?"


Она сказала: "Ну, в первый раз, когда меня чуть не убили после ... после смерти папы, я, естественно, предположила, что это был несчастный случай. Этот сумасшедший на пикапе подрезал меня и столкнул в канаву, но мне повезло, это была неглубокая канава. Меня просто немного подбросило, и это даже не повредило моему маленькому Мерседесу. Мне даже не понадобился эвакуатор; пара приятных мужчин остановились, встали сзади и толкнули, когда я нажал на газ, и она выехала прямо на дорогу. Я был зол, конечно, таких водителей нельзя отпускать на волю, но мне не приходило в голову, когда это случилось, что это могло быть преднамеренным. Но в ту ночь мне позвонили: "Тебе повезло, леди, но в следующий раз мы доберемся до тебя точно так же, как до твоего папочки ".


Она остановилась и на мгновение замолчала, явно заново переживая этот опыт.


Я спросил: "Что это был за голос, мужской или женский?"


"Я думала, мужчина, но на самом деле это был просто хриплый шепот".


"Вы связались с полицией?"


"Да, но они, похоже, не восприняли это всерьез. Я не пострадал, моя машина не была повреждена, и это был просто еще один дурацкий звонок, каких пруд пруди. И затем, несколько дней спустя, я готовился сесть в машину после завтрака. Утро было холодным и подлым, а ночью прошел небольшой дождь с мокрым снегом. В последний момент, отперев "Мерседес", я наклонился, чтобы убедиться, что щетки стеклоочистителя не примерзли к лобовому стеклу. Раздался забавный шлепающий звук и отдаленный хлопок; и машина слегка дернулась. Когда я посмотрел, там было отверстие от пули, как раз там, где я стоял, когда потянулся за стеклоочистителем. На мгновение я окаменела; затем я побежала обратно в дом и снова вызвала полицию ".


"На этот раз ты привлек их внимание?" Я спросил.


Она коротко рассмеялась. "О, да. Автомобильные аварии и звонки психов просто утомляют их, но огнестрельное оружие, кажется, немного пробуждает их. Они вышли, прикинули углы и траектории и решили, что выстрел был произведен с заросшего пустыря немного выше по улице, на другой стороне, но там было довольно запутанно, и они не нашли никаких гильз ".


"А как насчет пули?"


" "Пуля прошла прямо через машину слева направо. Мне пришлось починить обе двери, и это обошлось мне довольно дорого. Но он миновал угол гаража и покатился дальше, переваливая через небольшой гребень, на котором мы находимся. Сообщений о погибших не поступало, так что он ни в кого не попал, где бы он ни упал. Полиция сказала, что отверстия выглядели так, как будто они были 22-го калибра, но у них был большой спор о том, был ли это rimfire 22-го или centerfire 22-го. Они решили, что это должен быть centerfire, потому что он был достаточно мощным, чтобы пробить обе двери. Я надеюсь, что это имеет смысл для вас. Для меня это не имеет значения ".


Я сказал: "Римфайр - это тот самый маленький, с которым росли все дети с ранчо, включая меня. Это убьет мужчину или женщину, но обычно вы бы не выбрали его для этого. На выбор есть несколько центральных патронов, но наиболее вероятным является .223, или 5,56 мм, используемый в армейской штурмовой винтовке М-16. Это, безусловно, смертельный раунд, хотя, если бы я делал это сам, я бы выбрал калибр побольше, чтобы быть уверенным ". Я взглянул на нее. "На случай, если вам интересно, у the little one есть свой состав для воспламенения по внутренней стороне обода гильзы, rimfire. У больших патронов капсюли находятся в центре головки корпуса, в центре огня. Теперь ты знаешь ".


"Спасибо тебе. Я не знаю, как мне удалось прожить так долго без этой информации", - сухо сказала она. Она искоса взглянула на меня. "Ты говоришь так, как будто действительно что-то знаешь об этом".


"Я был там. Как на стороне отдачи, так и на стороне получения. " Она облизнула губы. "Тогда ты знаешь, каково это - идти по улице после того, как в тебя стреляли, чувствуя, что в каждом окне стоит пистолет, направленный прямо на тебя! Мне потребовались часы, чтобы собраться с духом и выйти из дома, и я думала, что упаду в обморок каждый раз, когда кто-то хлопал дверцей машины. Это был ужасный день; и той ночью был еще один телефонный звонок: "Вам не может все время везть, леди. Твой папа не был." На этот раз голос был определенно мужским. Я даже не стал снова вызывать полицию, какой в этом был прок? Я просто приняла снотворное, чтобы вырубиться; и на следующее утро я пошла к дяде Баффи, как я уже говорила вам, и поплакала у него на плече ".


"И он погладил тебя по голове - ну, Фанни - и сказал тебе быть осторожной, большая помощь".


Она скорчила гримасу. "Да, это верно. И той ночью я пытался покончить с собой ".


ГЛАВА 5


Среди туристов из США вы услышите много страшных историй о сумасшедших мексиканских водителях, но вы не услышите их от меня. Это просто конфликт между двумя автомобильными философиями: оборонительное и агрессивное вождение. Американский водитель садится в машину, чтобы быть в безопасности; прогресс - это второстепенное соображение. Мексиканский водитель садится в машину, чтобы куда-то добраться; выживание в руках богов. Поскольку я не занимался бы той работой, которой занимаюсь, если бы был одержим безопасностью, я нахожу такую езду без ограничений довольно приятной; и мы хорошо провели время - ну, хорошее время для этой маленькой извилистой дороги.


Я проанализировал то, что мистер Сомерсет рассказал мне о недавней тяжелой утрате девочки. 62-летний Уильям Уолтер Пирс, Завещание своим друзьям, муж Генриетты Барстоу Пирс, умершей от рака восемь лет назад, и отец Глории Генриетты Пирс, был убит в предыдущем месяце вместе с компаньонкой, 48-летней вдовой Миллисент Чарльз. Преступление было совершено вдоль шоссе, ведущего из Масатлана, Синалоа, Мексика, в Дуранго, Durango, Мексика. Масатлан находится на западном побережье, на уровне моря. Дуранго находится примерно в двухстах милях от берега и на высоте шести тысяч футов. Или триста двадцать километров и две тысячи метров, если вы предпочитаете местные единицы измерения.


Я вспомнил дорогу, о которой шла речь, хотя прошло много времени с тех пор, как я в последний раз ездил по ней. Примерно в шестистах милях к югу от нас это было следующее крупное шоссе с востока на запад, пересекающее горы, которые образуют хребет Мексики. Под главным шоссе я подразумеваю, что оно было полностью заасфальтировано и по нему можно было проехать на обычном автомобиле или грузовике, если водитель обладал достаточным мастерством и терпением. Однако, если только она не сильно изменилась с тех пор, как я видел ее в последний раз, а на карте не было никаких признаков этого, это была не более чем супермагистраль, похожая на трассу американских горок, по которой мы ехали.


Линкольн Уилла Пирса был замечен одним из зеленых спасательных грузовиков, которые курсируют по всем главным дорогам Мексики - вы видите мало полицейских, если вообще их видите, но много этих ангелов милосердия, которые кажутся милым поворотом. На самом деле, зопилоты были первыми на месте происшествия. Зеленые Ангелы, как называются спасательные подразделения, вскоре определили, что большие птицы-падальщики на самом деле не проявили интереса к машине, хотя она была сильно изуродована; их внимание было сосредоточено на телах Пирса и миссис Чарльз, лежащих неподалеку. Из его кошелька и ее сумочки были изъяты все деньги и отброшены в сторону. Пропали его часы, ее часы и драгоценности. Их багаж был вытащен из багажника машины и основательно разгромлен. Он, очевидно, пытался сопротивляться; мачете почти отсекло одну руку, прежде чем расколоть его череп. Она была раздета и подверглась сексуальному насилию, прежде чем другой удар мачете почти обезглавил ее, когда она опустилась на колени перед своими мучителями.


Власти признали, что, возможно, в Западной Сьерра-Мадре скрывается несколько антиобщественных элементов, но пообещали, что преступники вскоре будут привлечены к ответственности. Те же власти заявили, что глубоко сожалеют об этом трагическом инциденте, но потенциальные туристы должны иметь в виду, что подобные преступления происходят крайне редко и что с насилием на мексиканском шоссе можно столкнуться не чаще, чем на нью-йоркской улице. Что для любого, кто знаком с нью-йоркскими улицами, было не так обнадеживающе, как должно было быть.


Даже во время моего поспешного инструктажа у меня были некоторые сомнения по поводу этих придорожных бандитов. Теперь, выслушав историю Глории, я обнаружил, что мне трудно поверить в группу примитивных мексиканских головорезов, которые сначала зарубили папочку и его подругу мачете в Дуранго, Мексика, а затем ворвались в Техас, США, чтобы запугать дочь пикапами и снайперскими винтовками. С другой стороны, я не мог полностью смириться с мыслью, что нападения на двух членов одной семьи в течение нескольких недель были совершены двумя группами преступников, действующими совершенно независимо друг от друга. "Ну?" - резко спросил мой спутник.


"Ну, и что?"


"Ты не собираешься спросить?"


"Спросить о чем?"


"Если бы я действительно пытался покончить с собой".


"Вы действительно пытались покончить с собой, миссис Коди?"


Она скорчила мне рожицу. "Я похож на склонного к самоубийству типа?"


"Что случилось?"


Она сказала: "Я рано легла спать. Я был один в доме. Мы ... у меня нет никакой прислуги, только дворник Аурелио, который работает столько, сколько необходимо, чтобы содержать территорию в порядке, и ... ну, я думаю, вы бы назвали ее домработницей, Терезой, которая приходит вовремя, чтобы приготовить обед, и уходит, когда убирается после ужина. Я не мог уснуть. Я продолжал слышать звуки, как это бывает, когда темно и в доме больше никого нет. Через некоторое время мне просто пришлось встать и осмотреться ".


"Безоружный?"


Она раздраженно посмотрела на меня. "Я говорил вам, как я отношусь к оружию! В любом случае, все папины вещи заперты в стальном шкафу, который он встроил в стену своего кабинета. Даже если бы я смог в спешке дотронуться до ключа, я бы не знал, как попасть в них пулями, и, вероятно, в итоге отстрелил бы себе ногу. Или моя голова."


"Продолжай".


"Ну, я обошел весь дом и ничего не нашел. Кто угодно. Я вернулся в свою спальню, снял тапочки и халат и направился в ванную, чтобы ... ну, пописать. Там есть что-то вроде маленькой гардеробной, через которую я должна пройти, со всеми моими платьями, висящими вдоль одной стены. Как только я зашла в ванную и включила свет, я услышала, как что-то зашуршало среди одежды позади меня. Должно быть, он проскользнул в мою комнату с задней стороны дома, пока я осматривалась перед домом, где услышала шум."


"Может быть, у него был напарник, который издавал шум, чтобы отвлечь тебя", - сказал я.


Она сказала: "Я не думала ни о каких партнерах; мужчина сам по себе был достаточно пугающим. Большое зеркало в ванной обращено к двери. Я могла видеть его в зеркале, большого темноволосого мужчину, которому не мешало бы побриться, выходящего из-за моих платьев, чтобы схватить меня. Я попыталась зайти в ванную и закрыть дверь, но он схватил меня за волосы и дернул назад. Он как-то странно держал меня за шею. Когда он сильно сжал, не душа меня, просто впился в шею сбоку, я потеряла сознание. Когда я проснулся, я был на больничной койке ".


Мы живем в разных мирах. Я не мог представить себя в любом возрасте, после того, как убили родителя и я пережил два покушения на свою жизнь, не найдя ключ от оружейного шкафа папы и не выяснив, как пользоваться одним из находящихся внутри видов оружия - если предположить, что я еще не знал как - а затем не таскал его повсюду, даже в Туалет. Но я продолжаю обнаруживать, что большинство других людей, особенно женского пола, так не думают, и, я полагаю, именно поэтому я занимаюсь тем делом, которым занимаюсь, а они нет.


Я спросил: "И они сказали вам, что вы пытались совершить самоубийство?"


Она кивнула. "Они все это просчитали, черт бы их побрал. Они решили, что я размышлял об ужасной вещи, которая произошла с папой и Милли Чарльз . . . . Я полагаю, вам все об этом рассказали. "


"Да".


"Ну, в моем депрессивном настроении небольшая автомобильная авария и ребенок, неосторожно выпустивший 22 калибра, похоже, натолкнули меня на глупую мысль, что кто-то пытался убить и меня тоже. Совершенно нелепо, конечно, но ты знаешь, какие мы параноики." Ее голос был сухим. "Полагаю, вы слышали старую шутку: то, что я параноик, не означает, что кто-то не пытается меня убить!"


"Я это слышал".


Она продолжила: "Предполагалось, что всего этого было слишком много для меня, я такой нежный бутон, ты понимаешь. Я вела милую, защищенную, счастливую, комфортную жизнь, и сначала моя мать умерла таким ужасным образом, а затем мой отец был убит еще более ужасным образом, и теперь люди пытались убить и меня тоже, и я просто больше не могла выносить этот страшный мир, в котором я оказалась. Итак, я собрала все снотворные таблетки в доме, проглотила их и легла в постель, чтобы умереть. Только дядя Баффи пытался позвонить мне по какому-то поводу и забеспокоился, когда я не подошел к телефону. Он подъехал и увидел мою машину на подъездной дорожке, поэтому знал, что я дома; но я не ответила, когда он позвонил в звонок и даже сильно постучал в парадную дверь. Он вспомнил, что я был в таком состоянии, когда разговаривал с ним в его офисе тем утром. Он вломился и нашел меня лежащей без сознания в постели и позвонил 911; и разве я не была рада, что не была мертва так, как пыталась казаться, глупая я? "


Я взглянул на ее профиль, пока вел машину. "Ты пытался наставить их на путь истинный?"


"Да, конечно. Психиатр, которого они натравили на меня, подумал, что это здоровый признак. Тот факт, что я отказался принять неоспоримый факт, что я пытался покончить с собой, указывал на то, что я отверг свой поспешный поступок и вряд ли попытался бы снова. Однако, по его словам, не было ни малейших свидетельств вторжения или борьбы; и разве я не думал, что это была какая-то нелепая история в любом случае, люди прячутся в моем шкафу и запихивают барбитураты мне в глотку?"


Теперь мы поднимались, и узкий асфальтовый тротуар становился довольно плохим, еще более разбитым и залатанным, чем был раньше. Мы уже проехали мимо пары дорожных бригад, засыпавших дегтеобразный гравий в самые страшные ямы; примерно так же эффективно, как заклеивать пластырем смертельную рану.


Глория сказала: "После той небольшой встречи я оставила попытки убедить персонал больницы. Они не слушали; они просто утихомирили меня, как неразумного ребенка. Но когда дядя Баффи пришел и устроил мне ту же самую сводящую с ума рутину ... Ну, он был милым, он принес мне цветы и чемодан одежды из дома; но он вел себя так же по-идиотски, как и все остальные. Ты знаешь, как будто я была довольно молода и не очень умна и иногда не могла удержаться от глупостей, но он надеялся, что это не войдет в привычку. Как будто он действительно был сильно разочарован во мне, хотя изо всех сил старался не показывать этого.


И он тоже не захотел сесть и поговорить со мной разумно. Он сказал, что мы можем поговорить позже; прямо сейчас я не должен был расстраивать себя . . . . Старый ублюдок действительно разыграл убедительный спектакль, учитывая, что именно он организовал мою попытку "самоубийства" в первую очередь, чтобы он мог "спасти" меня! Но, конечно, в то время у меня не было ни малейшего подозрения об этом." Мы встретили большой полуприцеп с названием TARAHUMARA, нарисованным яркими буквами на переднем бампере тягача, напомнив мне, что много лет назад большинство мексиканских водителей грузовиков так называли своих ревущих зверей. Я задавался вопросом, действительно ли этот водитель был индейцем тараумара. Насколько я помню, у них была репутация охотников за головами; и они жили на дне Барранка-дель-Кобре к западу от города Чиуауа, в углублении в земле, достаточно большом, чтобы поглотить пару Грандиозных каньонов.


"Ну, я спустила свой стек, действительно спустила", - продолжила девушка рядом со мной. "Я вскочил с кровати, когда он потянулся к дверной ручке, схватил его за руку, развернул к себе и закричал на него. Что-то вроде: Только потому, что он носил свои мозги наверху, где воздух был слишком разрежен, чтобы питать их должным образом, не означало, что он должен был быть упрямым, а также глупым; и после двух покушений на мою жизнь он действительно собирался проглотить третье как попытку самоубийства, ради Бога? Разве он не знал меня лучше, чем это? То, что все остальные сделали поспешные выводы обо мне, не означало, что он должен был это сделать!" Она тяжело сглотнула. "Я должен был заставить его понять! Мир сходил с ума, и я чувствовал, что он был единственным оставшимся человеком, которому я мог доверять!" Она печально покачала головой. "Насколько наивным ты можешь быть?"


Я сказал: "Итак, вы бросили уингдинг и убедили его - ну, думали, что убедили его, хотя на самом деле его не нужно было убеждать, - что ваше самоубийство было фальшивым. Что тогда?"


Она скорчила гримасу. "Я расплакалась, что еще? Для меня это было очень слезливое время; обычно я не такой сентиментальный. В общем, я сказал: "Бу-у-у, все думают, что я придурок с суицидальными наклонностями, и я хотел бы на самом деле умереть, бу-у-у!" Слова на этот счет. И, конечно, он обнял меня, погладил и извинился за то, что усомнился во мне на мгновение, он должен был знать, что я храбрая девушка, которая никогда бы ... Ну, ты можешь заполнить пробелы. Большая шутка, хотя я тогда не был в ней замешан ". Она глубоко вздохнула. "Он наклонился и поцеловал меня. Это началось как поцелуй старшего брата, но потом все изменилось, если вы понимаете, что я имею в виду. Это поразило меня, и я внезапно очень отчетливо осознала, что мои волосы были в беспорядке, и на мне не было ни косметики, ни обуви, а только одна из тех мятых хлопчатобумажных вещей, которые вам дают носить в больницах, которые полностью открыты сзади . . . . "


Ее голос затих, и она некоторое время сидела, глядя прямо перед собой через лобовое стекло на дорогу, петляющую среди холмов кактуса и гризвуда впереди.


Я сказал: "И одно привело к другому, я полагаю, и закончилось браком".


Она кивнула. "Ну, я попытался отнестись к этому легкомысленно: "Почему, дядя Баффи!" И он сказал плохое слово и сказал мне, что он не мой дядя, он никогда не был моим дядей, и у него не было намерения когда-либо становиться моим дядей. Он сказал, что не спускал с меня глаз все то время, пока я рос, но он никогда не переступал черту, ни разу, разве это не так? Но теперь я был достаточно большим, и я был уверен, что достаточно хорош собой, и если люди пытались убить меня, он, черт возьми, хотел, чтобы я был там, где он мог за мной присматривать . . . . Вот когда зазвонил телефон. Каким-то образом я знал, что это будет, и я притянул его к это и поднял это и держал так, чтобы мы оба могли слышать. Конечно, это снова был Голос: "Трижды удачливый - это лучше, чем удалось твоему папочке, девочка, но ты не можешь вечно от нас скрываться ". Она поморщилась. "Это было последней каплей. Я не стойкая героиня-феминистка; я хотела, чтобы кто-нибудь защитил меня. Я все равно разочаровалась в романтичных молодых людях моего возраста; рано или поздно я всегда видела в их глазах выражение кассового аппарата. Бедная маленькая богатая девочка, ха! Если бы романтика была тем, чего я хотела, что я могла бы сделать лучше, чем мужчина, который ждал меня так терпеливо и преданно все эти годы? Но в основном я был просто напуган и искал укрытия ".


"Итак, ты согласилась выйти за него замуж".


"Да", - сказала она. "И три недели спустя я узнал, что все эти люди были наняты им, чтобы все произошло именно так! Водитель пикапа, снайпер на пустыре, мужчина в моей раздевалке, который также, как оказалось, был


Голос. Все усердно работали, чтобы напугать глупую девчонку и отправить ее в объятия дяди Забияки и довести его долгое ухаживание, о котором она даже не подозревала, было ухаживанием, до успешного завершения ".


"Пугальщики", - сказал я. "Но на самом деле они не пытались тебя убить?"


"Не тогда", - сказала она. "О, нет, этого не могло случиться, пока мы не поженились и я не изменил свое завещание, вы можете догадаться, как. Но потом, когда придет время, параноидальная дамочка снова попытается покончить с собой. Только на этот раз ее дорогой, любящий дядя Бафли был бы так убит горем, потому что не смог найти ее, пока не стало слишком поздно!"


ГЛАВА 6


Кананея была видна с расстояния в несколько миль вниз по дороге, маленький шахтерский городок, приютившийся в складке гор - я полагаю, это северное продолжение Сьерра-Мадре, называемое Сьерра-де-ла-Мадера. Лесные горы, если моему ограниченному словарному запасу испанского можно доверять. Хотя их вряд ли можно было назвать альпийскими вершинами, они поднимались на приличную высоту за городом и высокими дымящимися трубами шахты. Я не видел, чтобы на них что-нибудь росло, кроме обычных вечнозеленых кустарников, обычных для этой засушливой страны, годных только на дрова; но, возможно, дальше к югу они производили более качественную древесину.


Глория начала готовиться к публичному выступлению, когда мы приблизились к цивилизации, такой, какой она была в этих краях. На самом деле, у нее было очень мало дел, так как она не позволяла себе сильно поддаваться тяготам долгой поездки; никакого расслабления, расстегнутого, без обуви. Она просто поправила свою золотистую прическу, проверила тщательно подобранный макияж глаз, припудрила аристократический носик и немного подправила помаду. Мы въехали в раскинувшийся городок с грязными улицами и низкими глинобитными зданиями. Веселые, оборванные дети играли в пыли вместе с тощими собаками неопределенной породы. Мы пропустили ресторан при первом заходе и оказались в довольно ветхом и неперспективном жилом районе - не то чтобы какая-то часть этого шахтерского сообщества напоминала Беверли-Хиллз. Я развернул "Кадиллак" и поехал обратно тем путем, которым мы приехали. Кажется, я много возвращался к этому сафари.


"Мой потерянный следопыт!" - сухо сказала Глория. "Кому ты звонил из Дугласа, как раз перед тем, как мы пересекли границу?"


Я резко взглянул на нее. Я не прилагал особых усилий к обеспечению безопасности, это было не так важно; но она не увидела бы, как я пользуюсь телефоном-автоматом на улице, если бы следовала инструкциям и осталась в машине на заправочной станции, где мы воспользовались нашей последней возможностью пополнить бак американским бензином.


"Просто уточняю у службы учета рабочего времени, мэм", - сказал я. "Между прочим, ты должен перевести свои часы на час назад. В Мексике нет перехода на летнее время ".


Она коротко рассмеялась. "Ты лжец".


"Всегда. Так они нас обучают, и я был лучшим учеником. Но я прав насчет часа."


Она наблюдала за мной, нахмурившись. Она сказала: "Я действительно заинтересована в этой операции, Мэтт . . . . Я имею в виду, Гораций, дорогой. Я хотел бы знать, что происходит. Телефонный звонок из Деминга, Нью-Мексико, где мы заправились в первый раз - ты не был таким хитрым в этом случае - телефонный звонок из Дугласа, Аризона, где ты предположительно запасался песо, готовясь к въезду в Мексику. Очень загадочно. Есть ли что-то, что я должен знать, о чем ты мне не рассказываешь, Гораций, дорогой?" Она снова рассмеялась. "Да, я вынюхивал. На самом деле, я просто хотел пройтись немного после всей этой езды; но, увидев тебя у телефона, мне стало любопытно, поэтому я проследовал за тобой пару кварталов и выглянул из-за угла. Что ты делал в том скобяном магазине, вступая в контакт с одним из своих секретных агентов? А у Джей Си Пенни? Я думал, что место, где можно получить иностранные деньги, - это банк ".


Тот факт, что она наблюдала за мной, меня не беспокоил; но тот факт, что я не знал о том, что она наблюдала за мной, беспокоил. Либо она была лучше в наблюдении, чем следовало бы, либо я был менее бдителен, чем должен был быть.


Я сказал: "Заправщик сказал мне, что банки в Дугласе не принимают мексиканские деньги; вы должны получить их в одном из магазинов, которые работают с мексиканцами. В скобяной лавке не оказалось лишних песо, поэтому они отправили меня в "Пенни", где милая леди продала мне на пятьдесят баксов. По текущему обменному курсу получается впечатляюще выглядящая пачка банкнот, вся покрытая нулями. Впервые в жизни я держал в руках монету с надписью "десять тысяч" любого достоинства."


"В любом случае, это хорошая история", - сказала Глория. "Смотри, здесь есть кафе, но там не написано "Мистер Грин"".


"Я зайду и спрошу", - сказал я, останавливая машину.


На вывеске было написано "КАФЕ", все в порядке, но когда я вошла внутрь, я обнаружила, что это вообще не закусочная, а просто магазин, где продают кофе. Сочетание ломаного испанского и ломаного английского дало понять, что ресторан, который мне нужен, находится чуть дальше по улице, я не мог его пропустить.


"Мы не можем это пропустить", - сказал я, снова заводя машину.


"Это очень обнадеживает", сказала Глория, "учитывая, что мы уже пропустили это однажды . . . . Нет, смотрите, вот оно!"


Она была права. Впереди справа был ресторан мистера Грина, Buen Comer. Был также бар "Бланко и Негро", Дамы, знакомая атмосфера. И там был мотель. Как мы не заметили этот длинный, низкий комплекс с кирпичным фасадом с первого раза, я понятия не имею, за исключением того, что он находился немного в стороне от улицы, которая пересекалась с нашей под острым углом, а также была задействована третья улица, создавая запутанный, широкий, немощеный перекресток, больше похожий на пыльный пустырь, который, по-видимому, привлек все мое внимание и, возможно, Глории тоже. Перед рестораном была припаркована только одна машина - старый красный пикап "Форд" с номерами "Сонора". Я остановил Алланте, стоявшего за этим.


"Давайте попробуем эту вкусную еду, которую они рекламируют", - сказал я. "Это примерно в то время".


"Вы уверены, что нам не стоит присоединиться к дамам и насладиться семейной атмосферой в баре Black and White? Я думал, что все тайные контакты происходили в барах ".


"Никто мне ничего не говорил о баре", - сказал я. "Слово, которое я получил, было ресторан. Давай."


Я обошел вокруг, чтобы помочь ей, задаваясь вопросом, было ли это в ее характере: разве в наши дни нефтепромысловые головорезы, даже миллионеры-нефтепромысловые головорезы, высаживают дам из безлошадных экипажей? Я решил, что те, кто постарше, вероятно, любили и до сих пор увлекаются этим видом ковбойской галантности. Те, что помоложе, несомненно, просто щелкнули пальцами и сказали своим кавалерам: "Перемещай активы, детка, ты задерживаешь слияние".


Ресторан был умеренно большим и обнадеживающе чистым, в нем не было посетителей, за исключением единственной мексиканской пары за боковым столиком, предположительно владельцев пикапа снаружи. Они пили пиво. Мы пришли на ужин пораньше, который там, внизу, обычно подают в час, когда порядочные американские граждане начинают подумывать о постели. Приятной наружности пухленькая смуглая леди в свободном коричневом платье и синем фартуке показала, что любое место, где мы хотели бы сесть, было приемлемо для нее. Я выбрал столик в углу с видом на входную дверь, кухонную дверь и расположенную рядом ширму скромности, на одном конце которой было написано "ДАМАС", а на другом - "КАБАЛЬЕРОС", что указывало на характер скрытых за ней удобств.


Я не мог не вспомнить, что не так давно я был в туалете в другой стране, где много говорили по-испански - в Пуэрто-Рико, если хотите знать, - и крупный парень пытался застрелить меня из пистолета 22-го калибра с глушителем. Мне пришлось пустить в ход свой нож, чтобы отбить у него охоту. Я не был в восторге от осознания того, что, если никто не свяжется со мной в течение разумного времени, мне придется войти в "КАБАЛЬЕРОС", чтобы посмотреть, ждет ли он меня там. Что ж, посвящается Хорасу Госмеру Коди. Осталось увидеть только то, что должно было произойти между нами. Это была бы первая серьезная проверка моей маскировки; и я надеялся, что никто не раздавал фотографии настоящего мистера Коди. Но на данный момент, если мой контакт был там, пусть он подождет. И если он сидел за столиком в пятнадцати футах от нас, притворяясь мексиканским крестьянином, везущим свою жену - ну, на второй взгляд, дочь - в город на их пикапе, пусть он тоже подождет.


Я сказал: "Обычно я не любитель пива, но здесь оно очень вкусное, хорошо сочетается с местной кухней, и после той поездки у меня сахарская жажда".


Мы остановились на Дос Эквис и карне асаде. Принесли пиво, а также чипсы и пикантный соус сальса, который пользовался немалым авторитетом. Я изучал сияющую молодую женщину через стол, которой в это время следовало бы потягивать шампанское в номере для новобрачных отеля большого города, а не потягивать сервезу в захолустной забегаловке.


"Значит, у тебя есть основания думать, что Бафф Коди намеревался убить тебя", - сказал я.


"Это не совсем оригинальная идея", - сухо сказала она. "Другим мужчинам, попавшим в финансовые затруднения - я полагаю, спад в нефтяной промышленности сильно ударил по ним, - пришла в голову блестящая идея жениться на богатой девушке и унаследовать все ее деньги сразу после свадьбы, поскольку ... э-э... переезд может быть осуществлен, не вызывая подозрений". Она скорчила гримасу. "Разыскивается: параноидальная наследница с продемонстрированной психической нестабильностью и доказанными суицидальными наклонностями. Кто будет задавать вопросы, если бедная сумасбродная девчонка снова попытается покончить с собой и преуспеет? Ну, дядя Баффи не смог найти готового подходящего сюжета, поэтому он сфабриковал его. Я. Если бы один из его наемников не проболтался, он был бы дома на свободе."


"Этот человек, которого поймали, один из троих, кого Коди заставлял работать над тобой", - сказал я. "Как его убедили заговорить?"


Глория печально покачала головой. "Это кажется невероятным, как будто мы говорим о ком-то, кого я никогда не встречала, а не о ком-то, кто ... кто приносил мне жвачку, когда я была маленькой девочкой. Я знала, что они с папой, конечно, не всегда были образцовыми гражданами; на самом деле они отчасти гордились своим безвкусным прошлым, хотя мне всегда говорили, что подробности не подходят для моих нежных ушей. Но подумать только, что дядя Баффи отдает приказ убить человека, как гангстер, заключающий контракт ... ! " Она остановилась, затаив дыхание.


"Коди заказал убийство одного из своих людей? Почему?"


"Ну, как я тебе говорила, мужчина был неосторожен", - сказала Глория. "Это он прятался в ванной; и он позволил мне увидеть свое лицо в зеркале. Если бы его поймали, я мог бы его опознать. Очевидно, дядя Баффи боялся, что при таких обстоятельствах он проговорится и обвинит всех, кто в этом замешан, включая дядю Баффи. Что ж, похоже, что люди мистера Сомерсета держали их всех под наблюдением. Они сорвали покушение на жизнь Диксона - таково было его имя, Марти Диксон, - и мужчина понял, что он отмечен смертью, и заключил сделку. Он рассказал бы все в обмен на защиту правительства ".


"Ты уверен в этом человеке".


Она раздраженно взглянула вверх. "Да, конечно, я уверен! Я не только узнал его лицо, когда увидел его; я узнал его голос. Голос. В этом нет никаких сомнений. И он назвал мистеру Сомерсету имена остальных: человека, который столкнул меня с дороги, и человека, который стрелял в меня. Нефтепромысловые головорезы, которые в прошлом работали на дядю Баффи. Устрашители, ты назвал их. Это очень уместно. Напугать меня так, что я стал умолять дядю Баффи о защите, и в то же время создать мне репутацию помешанного на самоубийстве было первой фазой операции. Конечно, у них был приказ быть очень осторожными и не причинять мне вреда - пока". В ее голосе была горечь. "Я был бы никчемен, если бы получил сломанную шею или смертельное пулевое отверстие до того, как свадьба могла состояться. Точно так же, как дядя Баффи сам проявил осторожность, чтобы спасти меня в ту ночь, когда я должен был проглотить все эти барбитураты, прежде чем они подействовали. Фаза первая. Конечно, Вторая фаза должна была стать совершенно другим предложением!" Глория глубоко вздохнула и встала, взяв свою сумочку. "Я думаю, мне лучше нанести визит в комнату маленьких девочек, прежде чем я поем".


Я ухмыльнулся. "На случай, если у вас возникнут проблемы с переводом, вы хотите тот, который помечен как ДАМАС. Как в "дамах"."


Она скорчила мне рожицу и ушла. Я допил свое пиво и заказал еще. Как я уже говорил Глории, это не мой любимый напиток, но в Германии и Мексике, где его готовят так хорошо, я иногда ловлю себя на том, что действительно наслаждаюсь этим напитком, если мне хочется пить.


Леди в синем фартуке принесла обеды. Carne asada означает просто жареное мясо; похоже, это была говядина, и она была приготовлена довольно черной, но так принято. Я колебался. Не мог бы Гораций Госмер Коди вежливо подождать, пока его жена присоединится к нему? Я решила, что он съест хотя бы пару кусочков, чтобы проверить, что к чему, и сделала это, чувствуя себя немного неловко из-за того, что ем в шляпе, поскольку моя мать была очень строга в этом отношении. Несмотря на пережаренный вид, мясо было хорошим, немного жестковатым, но довольно вкусным . . . . Я обнаружил, что откладываю нож и вилку, встаю на ноги, так и не приняв окончательного решения, и прохожу через практически пустой ресторан.


Это было слишком давно. Я поймал себя на том, что мысленно благодарю Баффа Коди за то, что он не выбрал ботинки на слишком высоких каблуках; некоторые ковбойские ботинки напоминают ходьбу на ходулях. Я также был благодарен за ширму скромности, которая позволила бы мне расследовать дело ДАМАСА без того, чтобы служанка ресторана прибежала сообщить тупому гринго, что он ошибся дверью. Но большую часть моей благодарности я приберег для мистера Смита и мистера Вессона, чей надежный пистолет 38-го калибра я извлек из тайника, как только меня больше не стало видно из ресторана. Я, конечно, вошел в пространство за ширмой справа, со стороны КАБАЛЬЕРО. Я прошел мимо этой двери и постучал левой рукой по ДАМАСУ.


"Глория", - невинно позвал я. "Глория, с тобой там все в порядке? Еда остывает ".


Ответа не было. Я повернул ручку левой рукой, стоя далеко в стороне, и отодвинул дверь достаточно далеко, чтобы убедиться, что за ней никто не прячется. Это была выложенная плиткой комната разумных размеров для уборной. Он был пуст. Я попятился, позволяя той двери автоматически закрыться, и посмотрел на другую. Ну, у меня было плохое предчувствие насчет КАБАЛЬЕРО с того момента, как я впервые увидел это. Я шагнул туда, где взрыв огнестрельного оружия внутри не уничтожил бы меня. Не было необходимости в разговорах. Если бы они были там - а Глория вряд ли вошла бы в это мужское помещение по собственной воле - они бы уже услышали меня. Дверь была не заперта. Я пинком открыл ее и вошел вместе с ней.


Они были там. Это была еще одна камера, достаточно большая для консервной банки, достаточно чистая для Мексики, где хирургическая стерильность не считается необходимой для процесса удаления. Они смотрели на меня из промежутка между унитазом и писсуаром, который представлял собой не обычную одноразовую фарфоровую сантехнику, а выложенное плиткой корыто, встроенное в угол, в которое из крана лилась небольшая струя воды, возможно, чтобы своим примером подбодрить сопротивляющиеся почки.


Я вошла внутрь, еще раз убедившись, что никто не собирается напасть на меня из-за двери. Я отметил, что, по крайней мере, один золотистый локон выбился из идеальной прически Глории и упал на ее лицо, которое было бледным и испуганным.


"Брось свой пистолет и закрой дверь, ты, грязный убийца!" - сказал молодой человек позади нее.


ГЛАВА 7


Спешить было некуда. Я сжал пистолет 38-го калибра и позволил двери туалета закрыться за мной. Теперь спешить было некуда. Если бы он был профессионалом, все уже было бы кончено, и один или двое из нас, может быть, все трое, были бы мертвы; но я почувствовал, что это была любительская операция, и придержал огонь. Не было никакой спешки вообще. Профессионалы стреляют в тот момент, когда у них есть четкая цель; но любители испытывают ужасное желание поболтать со всеми, кого они намерены убить.


"Брось оружие, или твоя жена умрет!" он сказал.


Я была благодарна за упоминание о моем семейном статусе. Это напомнило мне о том, кем я был здесь. Как Мэтью Хелм, я должен был бы иметь в виду тот факт, что в нашей несентиментальной организации мы никогда не играем в заложников; и что постоянный приказ требует от нас, если позволяет миссия, устранять любого, кто попытается провернуть это против нас, независимо от того, сколько заключенных будет убито в процессе. Теория заключается в том, что, по крайней мере, это делает на одного идиота-захватчика заложников меньше в мире, который слишком полон ими; и, возможно, если мы достаточно раз продемонстрируем, что на нас это не действует, они перестанут испытывать это на нас.


Но здесь я не был Хелмом, которого иногда называли Эриком. Я был Коди, иногда известным как Буффало Билл, совершенно другим персонажем, движимым совершенно иными мотивами. Глория смотрела на меня умоляющим взглядом, выражение ее лица умоляло меня не делать ничего опрометчивого, что принесло бы ей пулю в спину. Ее лицо было мокрым от страха.


Я мог разглядеть достаточно этого человека, чтобы составить общее представление о его внешности, хотя его рост оставался вопросительным знаком, поскольку он присел позади нее в поисках укрытия, прижимая левую руку к ее горлу. Он казался довольно красивым молодым человеком с карими глазами - я мог видеть только один из них выше головы Глории, но предположил, что второй такой же, - и более темными волосами, чем казалось необходимым. На нем были синие кроссовки, чистые синие джинсы, темно-синяя водолазка и светло-синяя ветровка, почти такая же по цветовому сочетанию одежда, как на нашем молодом человеке Грире, который пришел за мной в горы. Униформой того времени для ярких молодых людей раньше были серая фланель и джинсы в цветочек; теперь это синий деним и Adidas. Я не мог видеть оружие, которым он тыкал в спину Глории, но по выражению ее лица было ясно, что он не блефовал с шариковой ручкой.


"Брось пистолет, Коди! Я не буду повторять это снова!"


Он уже повторил это три раза, и теперь он назвал меня Коди. Ладно, если он не знал настоящего Коди, предположительно, настоящий Коди не знал его, так что было безопасно спросить.


Я спросил: "Кто ты, черт возьми, такой?"


"Я Мейсон Чарльз-младший. Да, Чарльз, как в "Миллисент Чарльз". Ты встретил ее, она сказала, что ты однажды ужинал с Уиллом Пирсом и с ней и не одобрял ее. Ну, ты ей тоже не понравился. Я полагаю, это облегчило вам задачу, когда вы послали своих головорезов с мачете убить вашего партнера и всех свидетелей, которые могли быть рядом; возможно, вы даже специально проинструктировали их избавиться и от нее тоже . . . . "


"Мейсон Чарльз!" Это была Глория. "Конечно! Милли много говорила о тебе. . . . Слушай, я Глория, Глория Пирс, ну, а теперь Глория Коди. Пожалуйста, ты делаешь мне больно из этого пистолета!"


Лицо молодого человека было мрачным, насколько я мог это видеть. "Я знаю, кто вы, и я не думаю, что вы с моей матерью много дружески болтали о ее отпрысках - фактически, вы отказались встречаться с нами после того, как они решили пожениться, не так ли? Ты не собирался иметь ничего общего с ее отродьями, разве не это ты сказал? Ты ненавидел ее и доставлял ей неприятности еще до того, как они ... даже тогда, когда она была всего лишь секретаршей твоего отца. Не пытайся обмануть меня, вы и она были приятелями, теперь, когда она мертва!"


Глория в отчаянии сказала: "Ты ошибаешься, я никогда не ненавидела. . .!"


"Ну, как бы ты это ни называл, ты послал ее ко всем чертям и сделал все возможное, чтобы поссорить ее со своим папашей . . . . Я не знаю, как ты вписываешься в это. Я знаю, что ты делал все возможное, чтобы сделать мою мать несчастной, пока она была жива, и теперь, когда она мертва, ты вышла замуж за человека, из-за которого убили ее и твоего отца, что делает тебя либо довольно наивной, либо довольно черствой. В любом случае, ты не имеешь права на особое внимание в моей книге; но если ты будешь вести себя хорошо и будешь держать рот на замке, возможно, тебе не причинят вреда ".


Его имя ни о чем не напомнило мне, хотя мне рассказали, как умер родитель Глории мужского пола и с кем. Тем не менее, последующий диалог довольно хорошо выявил молодого человека. Еще один случай тяжелой утраты, который будет возложен на плечи таинственных головорезов Сьерра-Мадре, вооруженных мачете. Очевидно, Мэйсон Чарльз верил в этих простых этнических бандидос не больше, чем я; но мы никак не могли разумно обсудить этот вопрос здесь.


Я сказал: "Послушай, Чарльз, что бы я ни сделал или не сделал, а у меня есть несколько вещей, зарытых вдоль моего следа, которые я бы не хотел выкапывать, Глория не имела к этому никакого отношения, слышишь? И я уверяю тебя, единственное, чего я не делал, это подставлял своего партнера и твою маму за убийство . . . . "


"Твоей уверенности недостаточно!"


"Послушай меня, сынок!" - Рявкнул я, когда Глория вздрогнула от тычка дулом пистолета в ее спину. "Я даю тебе слово, что я не имею никакого отношения к смерти твоей матери. . . . Черт возьми, парень, дай мне закончить! Я собираюсь доказать это тебе. Я собираюсь убрать пистолет, повернуться к тебе спиной и уйти отсюда - или нет, если ты так хочешь. Если хочешь, можешь пристрелить меня на досуге. Или ты можешь убрать кусок, извиниться перед леди и подойти к столу с ней, и я угощу тебя пивом. Или целый чертов ужин, если хочешь, пока ты рассказываешь мне, каким ублюдком ты меня считаешь и по какой причине ты так думаешь." Я глубоко вздохнул. "Ну, вот я и начинаю. Стреляйте по желанию".


Намеренно убирая "Смит и Вессон" в кобуру, поворачиваясь, направляясь к двери, я сказал себе, что, как только это не помешает операции, я снова найду молодого гада и разрежу его на мелкие кровавые кусочки, которые затем с удовольствием скормлю нескольким голодным мексиканским свиньям - но я просто поддерживал в себе злость, достаточную для того, чтобы игнорировать ощущения мурашек по спине, пока я ждал взрыва шума позади меня и пули. Выстрела не последовало. Я открыл дверь и вышел оттуда. Когда я добрался до столика, я с благодарностью сел и допил свое пиво, жалея, что это не виски, и заказал еще. Я сделал все, что мог, с некоторой затратой нервов; ситуация, которую я оставил позади, должна была разрешиться сама собой без меня, так или иначе. Но она была очень милой девушкой, и в них не так часто стреляют красивые молодые люди, по крайней мере, пока у них двоих не будет времени познакомиться.


Карне асада не так остыла, как я ожидал; очевидно, инцидент не занял так много времени, как казалось. Я жевал мясо по-мексикански и ждал. Вскоре со стороны ДАМАСА на экране появилась Глория, целая и невредимая. Юный Чарльз появился со стороны КАБАЛЬЕРО с пустыми руками. Я отметил, что он был умеренно высоким, хотя и не таким тупицей, как Бафф Коди или нынешний имитатор Коди. Он бросил взгляд в мою сторону, поколебался и вышел за дверь ресторана. Я подумал, не ошибся ли я насчет владельца красного пикапа; но я не слышал, чтобы снаружи завелся мотор . Очевидно, Чарльз был достаточно благоразумен, чтобы припарковать свой транспорт на некотором расстоянии, вне поля зрения. Ну, ты не можешь быть глупым все время, хотя некоторые люди пытаются.


Я наблюдал за приближением Глории. Цвет вернулся к ее лицу. Непослушный локон присоединился к дисциплинированным волнам и завиткам ее идеальной прически. Повреждения, нанесенные стрессом ее косметике, были устранены.


"Хорошо?" - Спросила я, вставая, чтобы помочь со стулом.


Она кивнула без уверенности, все еще потрясенная своим опытом. Я вернулся на свое место и снова взял нож и вилку.


Я сказал: "Я вижу, что Темный Мститель Сьерра-де-ла-Мадера побрезговал присоединиться к нам".


Она сказала: "Ты ужасно рисковал".


"Ты не просто шутишь, querida".


"Нет. Я имею в виду своей жизнью. Не бросил пистолет, когда он сказал тебе. Он мог бы застрелить меня!"


"Тот самый бойскаут?" Я покачал головой. "Ни за что. Я, возможно, если бы я остался лицом к лицу с ним и дал ему время прийти в себя и рассказать мне все о том, почему он должен был убить меня. Эти решительные молодые мстители всегда хотят, чтобы вы знали, за что вы умираете. Но он ни за что не смог бы убить привлекательную девушку, как бы жестко он с ней ни разговаривал - разве что случайно, когда использовал пистолет в качестве подстрекателя для скота. И он бы тоже ни за что на свете не выстрелил мне в спину. У них есть эта фишка с направленными убийствами. Убийство джентльмена с востока, если вы находитесь к востоку от него, в порядке вещей; но если он случайно едет на запад, это ни в коем случае. Как только я заставил себя отвернуться от него там, я был в безопасности, как дома ".


"Я понимаю". Ее голос был сухим. "Вот почему ты так сильно налегаешь на пиво, потому что ты был в такой безопасности. Потому что мы оба были в такой безопасности ".


Я резко взглянул на нее. Она оказалась более проницательной, чем я думал. Через мгновение я ухмыльнулся. "Расскажи мне об этом", - попросил я. "Начни с пистолета. Какого рода это было?"


"Какая разница. . . . Я продолжаю говорить тебе, я их ненавижу!"


"Ты ненавидишь их, но ты ничего о них не знаешь и не хочешь утруждать себя изучением. Это не такая уж большая ненависть. Настоящий ненавистник узнает все, что может, о ненавистном враге ".


Она сказала: "Я думаю, это было то, что называется автоматическим. Довольно крупные. Не одна из маленьких карманных вещиц. У него была крепкая рукоятка, которая довольно хорошо заполняла его ладонь, а у него была ладонь хорошего размера. У него был курок, но он не был - как вы это называете? - не был взведен."


Я сказал: "Эй, это неплохо для ненавистника оружия. Это говорит нам о том, что мы имеем дело, вероятно, с одним из больших 9-мм автоматических пистолетов, скажем, Beretta или, может быть, Smith and Wesson. Он, вероятно, вмещает четырнадцать или пятнадцать раундов, что полезно знать. Это значит, что ему не нужно перезаряжать оружие через пять или шесть секунд, как в случае с револьвером. Пистолет, вероятно, двойного действия. Это означает, что спусковой крючок не просто стреляет из пистолета, он сначала взводит курок - двойное действие - так что вам не нужно взводить его большим пальцем или передергивать затвор, вот почему он не потрудился носить его со взведенным курком." Я говорил от нечего делать просто чтобы успокоить ее. Я продолжил: "Хорошо. Как он заманил тебя туда?"


Она облизнула губы. "Ну, ты же не пялишься на незнакомого мужчину, когда он выходит из Кабальерос и чинит штаны. Я только что начал с другой двери. Следующее, что я помню, меня практически сбили с ног и потащили в мужской туалет. Он показал мне пистолет, сказал мне вести себя прилично, и я не пострадаю; мы собирались дождаться, когда муженек, то есть ты, хватится меня и придет за мной. Когда я начал протестовать, он так сильно ткнул меня пистолетом, что это действительно причинило боль; я был в ужасе, что он выстрелит мне в спину. Казалось, прошла вечность, прежде чем мы услышали, как ты стучишь в другую дверь и зовешь меня ".


Я сказал: "Хороший отчет. Теперь давай попробуем тебя в чем-нибудь серьезном. Как он узнал?"


"Знаешь что?"


"Все". Я раздраженно покачал головой. "Послушайте, мы поженились всего несколько часов назад - по крайней мере, предполагается, что мы поженились всего несколько часов назад, - но вот персонаж в нескольких сотнях миль отсюда, в дебрях северной Мексики, который знает об этом все. У него, кажется, довольно быстрая служба общественных новостей, вы бы не сказали?"


"Ну, мы прилетели сюда не на частном самолете. Он мог быть на свадьбе и последовать за. . . . "


Я быстро покачала головой. "Нет. Он не мог быть на свадьбе, иначе он бы знал, что парень, на которого он только что направил пистолет, был не тем парнем, который стоял рядом с тобой у алтаря. Он мог ждать снаружи в своей машине, наблюдая за дверями приемного зала, скажем, достаточно далеко, чтобы не слишком хорошо видеть Баффа Коди, когда вы двое выбежали в рисовом дождике и уехали."


"Это верно, он знал о браке; но он принял тебя как настоящего Хораса".


Я сказал: "Если мы предположим, что это означает, что он был там и не получил новости с почтовым голубем, как он попал сюда? Мы взяли за правило снять все наблюдения в то время, когда ты поменяла мужей в Эль-Пасо, помнишь? И мы были чисты до самой границы; так сказал парень, которому я позвонил в Дуглас. Шансы на то, что Чарльз догадается, где мы планировали пересечь границу, и подберет нас, когда мы въедем в Мексику, очень малы; и я могу поклясться, что никто не следил за нами по этой маленькой извилистой дороге, по крайней мере, без полной команды из трех, четырех или пяти неприметных, радиофицированных машин, которые могли бы сменить направление всякий раз, когда существовал риск, что я заметил одну из них ".


Глория нахмурилась. "Что ты пытаешься сказать... Гораций?"


"Я говорю, что этот молодой человек знал чертовски много. Он знал, что мы женаты, и он знал, где нас найти. Как он всему этому научился?"


Она серьезно посмотрела на меня на мгновение. "Что еще более важно, как он узнал, что ты ... что дядя Баффи организовал убийства папы и Милли?"


Я сказал: "Ты принимаешь это как правду?"


"Разве я не должен?" Она облизнула губы. "Если я признаю, что дядя Баффи заставил своих ... своих пугальщиков, как ты их назвала, запугать меня, чтобы я вышла за него замуж, чтобы он мог унаследовать мое состояние, то неразумно ли с моей стороны признать, что сначала он убил папу, чтобы жениться на двойной наследнице, с мамиными старыми деньгами из Новой Англии и папиными деньгами из нового Техаса на мое имя? Кроме того, эта террористическая тактика не сработала бы, пока папа был еще жив, чтобы утешать и защищать меня. Конечно. . . конечно, это выставляет дядю Баффи ужасным монстром, убившим его лучшего друга, но мы уже довольно хорошо установили это, не так ли?"


Я сказал: "Что бы вы ни принимали в частном порядке, публично вам придется горячо отрицать любую возможность того, что ваш муж - то есть я - несет ответственность за смерть вашего отца; это просто слишком нелепо для слов! Иначе этот брак становится совершенно невероятным; ты бы не осталась с человеком, которого подозревала в том, что он убийца твоего папы ".


Глория слабо улыбнулась. "Дорогой Гораций, не могли бы мы начать действовать, исходя из предположения, что мы оба обладаем разумными способностями?"


Я нахмурился, глядя на нее. "Что я сказал не так?"


Она сказала: "Послушай, я знаю, ты невысокого мнения обо мне. Ты думаешь, я избалованная техасская сучка и трус в придачу. Я боялась оружия, боялась быть раненой или убитой до такой степени, что даже была готова выйти замуж за мужчину намного старше меня, которого не любила, только потому, что думала, что он защитит меня. Только что ты думал, что я должен был стоять перед этим ужасным пистолетом, храбро улыбаясь, вместо того, чтобы весь бледный и потный, не так ли? Тебе было бы гораздо приятнее выполнять эту миссию с бесстрашной маленькой ковбойкой с двумя пистолетами, которая могла бы стать для тебя настоящим боевым партнером . . . . Нет, подожди, позволь мне сказать все. Факт в том, что я тоже о тебе невысокого мнения. По крайней мере, я этого не сделал. Я думал, ты просто глупый, мачо, любящий оружие тип мужчин, которых я ненавижу, из тех, кто ходит вокруг да около, убивая вещи и даже людей, чтобы доказать, какие они мужественные ".


Я стреляю с тех пор, как был достаточно взрослым, чтобы держать оружие. Я не скажу, что я прелюбодействовал с тех пор, как был достаточно взрослым, чтобы обнимать женщину, потому что я был отсталым мальчиком в этом отношении; но я все еще работал над этим довольно долго. И со всем моим опытом в обоих начинаниях, мне еще предстоит найти корреляцию между меткостью и дерзостью; но если такого рода салонная психология делала ее счастливой, кто я такой, чтобы огорчать ее?


Я сказал: "Ну, этот брак, такой, какой он есть, не был устроен по соображениям совместимости".


Она коротко рассмеялась. "Нет, но я, кажется, немного неправильно тебя понял, Гораций, дорогой. Видишь ли, я был совершенно уверен, что ты героически ворвешься в ту ужасную комнату отдыха с двумя пистолетами наперевес, как Джон Уэйн, напавший на салун "Фронтир". Повсюду были бы кровь и мертвые тела, и одно из мертвых тел было бы моим - я просто представлял себя лежащим, весь окровавленный, на этом отвратительном полу между унитазом и этим сумасшедшим желобом для писсуара. Но я был неправ. Ты справился с этим очень спокойно и разумно и ... и мужественно, не то чтобы я когда-либо сомневался в твоей храбрости, просто в твоем здравом смысле. Но я думаю, было бы неплохо, хотя, по общему признанию, я не очень храбрый, если бы вы также отдали должное моему здравому смыслу ".


Это была похвальная речь, которая усилила мое уважение к ней; но я не мог точно понять, к чему она клонила.


Я сказал: "Я не знал, что сомневался ... о".


"Да", - сказала она. "Тебе не обязательно указывать на очевидное, дорогая; я в меру умен. Я сразу понял, что если мы собирались добиться какого-либо успеха в этой матримониальной шараде, я не мог оставить обвинение этого парня без ответа. Я имею в виду, я знаю, что ты не убивал папу, потому что ты не дядя Баффи; но это как раз то, о чем никто другой, включая Мейсона Чарльза, не должен подозревать, не так ли? Итак, я набросилась на него после того, как ты ушел, и сказала ему, что мой дорогой Гораций никаким возможным образом не мог совершить такую ужасную вещь, и где, черт возьми , он подцепил такую грязную ложь?" Она быстро покачала головой. "Нет, он не сказал мне, кто ему рассказал, но было очевидно, что кто-то скормил ему информацию. Кажется вероятным, что это тот же человек, который сказал ему, как нас найти, ты так не думаешь?" Она рассмеялась. "Я думаю, что после вашего похвального поведения, совсем не похожего на виновного вдохновителя убийства, мое нападение заставило молодого мистера Чарльза задуматься, не получил ли он от кого-нибудь взбучку по поводу смерти своей матери".


"Ну, может быть, это бродячий бычок", - сказал я. "Ты говоришь, есть веские доказательства того, что Коди организовал те фальшивые покушения на твою жизнь; но то, что он организовал убийство твоего отца и Миллисент Чарльз, пока что всего лишь слухи". Я поморщился. "Верна ли информация мальчика или нет, большой вопрос в том, кто ему ее дал. Однако на данный момент у нас есть проблема посерьезнее: где, черт возьми, наш мужчина, наша женщина, в Кананее?"


Я с надеждой подняла глаза, когда дверь ресторана открылась, но в нее вошли две молодые мексиканские пары, все четверо детей в джинсах. Было много шума, смеха и шалостей, прежде чем они уселись за стол. Я заметил, что мужчина и девушка, которых я ассоциировал с красным пикапом, сейчас уезжали. Девочка была стройной, темноволосой, симпатичной малышкой с длинными черными волосами, распущенными по спине. На ней было бесформенное черное платье и ярко-красные тапочки, довольно пыльные и сильно поношенные, на высоких тонких каблуках. Она шла немного неуверенно, как будто яркие туфли-лодочки не очень хорошо сидели на ней; у меня было предчувствие, что, как только она оставит цивилизацию позади, она скинет их и пойдет босиком. Мужчина, на много лет старше, был в джинсах и рабочей рубашке; коренастый джентльмен с грубым лицом индейца. Они не оставляли сообщений и ушли, даже не взглянув в мою сторону. Там нет контакта.


Я устроил что-то вроде спектакля, подсчитав счет и чаевые и переведя песо в доллары в пользу Глории. На самом деле, хотя это и выглядело как государственный долг, на самом деле он составил менее десяти долларов, что неплохо для двух довольно хороших ужинов, нескольких сортов пива и довольно щедрой пропины. Стало очевидно, что никто из четырех молодых мексиканцев не собирался приближаться к нам; они были поглощены своим собственным смеющимся разговором. Я вздохнул, встал и помог Глории поставить стул; У Баффа Коди должна была сложиться настоящая репутация вежливого человека в этой части света.


Снаружи все еще было светло, но солнце заметно склонилось к западному горизонту. При слабом освещении убогий городок Кананеа выглядел довольно живописно, лучи золотого солнечного света пробивались сквозь пыль, поднятую с немощеных улиц проезжающими автомобилями и грузовиками, в основном старинными. Я заметил, что красный пикап исчез. Его заменил очень потрепанный джип, предположительно принадлежащий одному из детей внутри. Казалось, никого не интересовало, что мы стоим там в свадебных нарядах рядом с нашим дорогим американским кабриолетом.


Я глубоко вздохнул. "Вычеркни одно рандеву", - сказал я. "Как мы, техасцы, говорим, водный путь".


"Что нам теперь делать?"


"Нам не предоставили запасной вариант; но у нас действительно забронирован отель в Эрмосильо. Может быть, это запасной вариант; может быть, наш контакт просто хотел сначала проверить нас здесь. В любом случае, я не вижу альтернативы ".


"Хорошо, разбуди меня, когда мы доберемся туда. От пива меня клонило в сон. Я буду рад снять эту одежду и лечь в удобную постель ". Она резко взглянула на меня. "В одиночку".


"Si, señora. Никакой любви. Que lastima."


"Что это был за искаженный испанский?"


"Я просто сказал, что это жаль ".


"Лежать, Ровер".


Но она слабо улыбалась, когда садилась в машину. Я закрыл за ней дверь и обошел, чтобы сесть за руль. Я


завел двигатель и проверил циферблаты и зеркало заднего вида. . . .


"Слава, дорогая", - сказал я.


Что-то в моем голосе заставило ее сесть и пристально посмотреть на меня. "Что это?"


"Передай мне салфетку, пожалуйста. Кажется, кто-то возился с моим зеркалом ".


Я указал. На левом наружном зеркале кадиллака были намылены две цифры и две буквы: KM95.


ГЛАВА 8


Уезжая на закат, я не поворачивала голову, чтобы посмотреть назад, но я использовала зеркала. Они не показали никого, кто, казалось, был заинтересован в нашем отъезде, только кучку грязных детей за рестораном, играющих в какую-то игру, которая включала много беготни и криков. Они проявляли много здоровой энергии, даже если их мамы не мыли их маленькие личики так часто, как считалось бы правильным к северу от границы.


Тем не менее, у меня было предчувствие, что кто-то околачивался поблизости достаточно долго, чтобы посмотреть, заметил ли я сообщение. Если так, он бы видел, как я убирала это с зеркала, предположительно прочитав сначала. Или она бы это сделала. Хорошенькая маленькая леди в поношенном черном платье и красных туфлях? Или ее компаньон-крестьянин? Приятная, коренастая женщина в синем фартуке, которая обслуживала нас? Один из четырех одетых в джинсы парней из джипа? Что насчет Мейсона Чарльза-младшего; могло ли все это представление в комнате отдыха быть инсценировано по причинам, которые еще предстоит установить? Если так , то он ужасно рисковал с оружием; мы легко могли оказаться в перестрелке на Диком Западе. Нет, я действительно не думал, что это был Чарльз. Вероятно, нашим контактом был кто-то, кто был осторожен, чтобы не позволить себя увидеть; но я хотел бы, чтобы он или она были немного менее загадочными и дали нам понять, что означало это сообщение. Поправка; смысл был довольно ясен, меня озадачило точное применение.


"Что это значит?" - Спросила Глория. "Что такое КМ?"


"Карл Маркс, конечно", - сказал я. "Давайте, миссис Коди!" Она бросила на меня обиженный взгляд. "Ну, я полагаю, это должно означать километры, но ... Девяносто пять километров, это примерно пятьдесят семь миль, не так ли? Но в пятидесяти семи милях от чего?"


Наши отношения несколько изменились с тех пор, как она проанализировала их для нас. В некотором смысле мы заключили сделку: она поборола бы свою естественную склонность считать меня опасным мачо, если бы я воздерживался от обращения с ней как с безмозглой светской сучкой.


Я сказал: "Километр - это примерно шесть десятых мили, проверьте. И в отсутствие указаний на обратное, я должен предположить, что мы должны измерить наше расстояние прямо отсюда, в Кананее ". Я нажал на кнопку, чтобы вернуть пробеговой одометр на ноль. Загвоздка в том, что, если я правильно помню свою географию, девяносто пять километров приведут нас далеко за маленький городок Имурис, где мы должны повернуть налево - на юг - на главное шоссе, которое спускается из Ногалеса, на границе с Аризоной, и ведет к Эрмосильо, Гуаймасу и всему западному побережью Мексики. Но это чертовски оживленная дорога; я вроде как предположил, что нас послали этим путем, а не через Ногалес, потому что кто-то хотел уединения . . . . "


"Мэтт, смотри! Извините, я имел в виду Горация. Но посмотри!"


Я посмотрел вперед, куда она указывала. Там, на обочине шоссе, был маленький, квадратный, белый, официального вида столб. На нем черным было написано: 84 км. Я покачал головой от собственной тупости. Пока я вел машину, я смутно осознавал наличие придорожных указателей миль - ну, километровых отметок, - но я просто не уловил связи.


Когда мы проезжали мимо, Глория нетерпеливо сказала: "Очевидно, мы не должны были ехать целых девяносто пять километров отсюда; мы просто должны были найти девяностопятикилометровый пост. В какую сторону двигались цифры?"


"Они начали в Агуа Приета и с тех пор становятся все больше".


"Ну, кажется, что нам осталось пройти всего одиннадцать километров. Около семи миль. Вперед!"


Она была полностью захвачена диким волнением от этого; она, простой любитель, разгадала загадку и спасла положение глупому профессионалу. Я позволяю навороченной автоматической коробке передач - я ненавижу эти чертовы штуковины - прокладывать себе путь через передачи, если передачи - это то, что есть внутри у этих слякотных коробок. Мы миновали несколько огромных куч оранжево-коричневого мусора из шахты и направились в лесистые холмы. Прошу прощения, Лесные горы. Дорога поднималась к перевалу под названием Пуэрто-де-Кананеа, 1840 метров. Около 5500 футов. Это не была настоящая страна горных козлов, там не было впечатляющих скал или вершин, там было просто много вечнозеленых ландшафтов, стоящих более или менее дыбом. За перевалом местность была более засушливой, а растительность - гораздо менее густой, хотя казалось странным, что склоны, обращенные к влажному Тихому океану, должны быть именно теми, на которых не хватает влаги.


Строители шоссе не приложили никаких усилий, чтобы убрать горы с нашего пути в американской дорожно-строительной манере. Шоссе точно повторяло изгибы, впадины и крутые склоны, покрытие было ужасным, и когда мы с трудом выбирались из одного ущелья и ныряли в следующее, я был ослеплен солнцем, которое быстро садилось впереди нас. Некоторые километровые столбы отсутствовали. Номер девяносто два появился по расписанию, но девяносто третьего не было в назначенном месте.


"Их девяносто четыре", - сказала Глория. "Что ты делаешь?"


Я нажал на газ, и "Алланте" набирал скорость. "У нас было свидание в Кананее, и нас ждал мужчина с пистолетом. Я думаю, нам лучше просто проскочить мимо этого места встречи и посмотреть, что там. Ты смотри со своей стороны, а я буду смотреть со своей ".


Делая около шестидесяти миль в час, на что была годна только эта дорога, я увидел километровый столб за пару сотен ярдов до того, как добрался до него. Очень немногие стрелки могут вычислить правильное направление для цели, движущейся со скоростью восемьдесят восемь футов в секунду, которая появляется лишь на мгновение, а стрелков, ожидающих этого, не было. Там была только небольшая грунтовая дорога, взбегающая на склон холма, и припаркованный рядом с ней, едва видимый сквозь кустарник, старый коричневый фургон. Никаких врагов, поджидающих в засаде, но, с другой стороны, никаких ликующих толп, никакого приветственного оркестра.


"Что-нибудь на твоей стороне?" - Спросила я, быстро преодолевая следующий поворот.


"Просто кустарник, деревья и кактус".


"Один коричневый фургон "Додж" на моем. Вокруг никого, но я не мог заглянуть внутрь ".


"Мэтт, ты не собираешься возвращаться?"


Я не стал напоминать ей, что здесь я должен был быть Хорасом; я обсуждал, проезжать или нет мимо тихоходного аризонского Крайслера с наклейкой на заднем бампере, которая в переводе гласила "Я ЛЮБЛЮ СВОЮ СОБАКУ". Однако ЛЮБОВЬ была представлена красным сердечком, а СОБАКА - изображением немецкой овчарки, на мой взгляд, несколько ненадежной собаки; но ведь я сам человек-лабрадор. Я надеялся, что наш человек Грир благополучно доставил щенка в Санта-Фе и что он хорошо привыкает к жизни в питомнике. Я остался в очереди за тугодумом, так как не собирался долго следовать за ним.


Я заговорил, не глядя на своего спутника: "С этого момента, пожалуйста, делай в точности то, что я тебе говорю. Для начала отстегните ремень безопасности. Мы будем быстро разгружаться. . . . Нет, пожалуйста, сейчас нет времени на вопросы и ответы! Мы можем поговорить позже ".


Мне не пришлось расстегивать свои собственные ремни от клаустрофобии, потому что я их не носил. Может быть, для мирных граждан это нормально, но в бизнесе ваша жизнь может так же легко зависеть от вашей способности быстро выйти из машины, как и от вашей способности оставаться в ней. Глория подавила протест, но выражение ее лица снова стало враждебным. Вот и вся разрядка.


Она натянуто сказала: "Я надеюсь, ты знаешь, что делаешь, потому что я, конечно, не знаю. И, пожалуйста, помните, что я вряд ли одет для акробатических трюков ".


Я сказал: "То, как ты одет, и то, как я одет, - это одна из немногих вещей, которые у нас есть прямо сейчас . . . . Вот, я вижу впереди хорошее место, я надеюсь. Приготовьтесь к высадке. Принеси свою сумочку. Оставь дверь машины открытой ".


Зеркала заднего вида на мгновение были чисты. Я сбросил скорость и повернул "Алланте" на небольшую грунтовую дорогу, которая вела через невысокий холм справа. Аризонцы, любящие собак, исчезли за поворотом впереди. Когда я довел машину до вершины подъема, виляя на ухабах, я обнаружил, что трасса никуда не ведет; она просто заканчивается на широком, ровном, открытом месте, окруженном кустарником и заваленном банками, бутылками и прочим мусором. Возможно, когда-то это было парковочное место для техники, которая строила дорогу. Я остановился, поставил на стояночный тормоз и выключил, оставив ключи в замке. Выходя, я полезла на заднее сиденье, чтобы достать прочный бумажный пакет с названием магазина бытовой техники, который я посещала в Дугласе, штат Аризона. Глория двигалась, но как-то неуверенно, как будто не хотела выходить из роскошного автомобиля на улицу.


"Вон!" Я сорвался. "Возвращаемся на шоссе по двойной. . . . Черт возьми, я сказал, оставь дверь открытой!"


Она потянулась назад, чтобы открыть ее более энергично, чем это было необходимо, и чопорно пошла прочь, но остановилась, чтобы оглянуться на белый автомобиль с откидным верхом, который имел поспешно покинутый вид корабля после того, как команда спустилась в спасательные шлюпки.


Глория повернулась ко мне в знак протеста. "Но мы не можем оставить его на этой мусорной свалке, и даже не запертым! К утру все будет разобрано!"


Я сказал: "Что нужно, чтобы заставить тебя двигаться? Вперед!"


Я взял ее за руку, не очень нежно, и поспешил с ней вниз к шоссе и через него. Один из вездесущих мексиканских автобусов с ревом проехал мимо, направляясь на восток, оставляя за собой вонь дизельного топлива.


"Мэтт, мне действительно не нравится, как ты ..."


"Ты можешь рассказать мне все, что тебе не нравится, через несколько минут, милая. Вы оставили там несколько хороших девчачьих следов, настоящие красавицы. Теперь я хочу, чтобы вы оставили красивый, четкий отпечаток своей левой ноги на высоком каблуке в этом мягком месте, лицом к шоссе, как будто вы направляетесь к припаркованной машине . . . . Ради Бога, сейчас не время беспокоиться о небольшой пыли на вашей обуви! Теперь изящный отпечаток пальца правой ноги здесь . . . Шикарно, даже городской мальчик должен уметь читать этот знак, как Последний из могикан. Теперь возьмите этот бумажный пакет и повисните на нем вместе со своей сумочкой. Я собираюсь поднять тебя и отнести, чтобы ты больше не оставляла маленьких острых следов от каблуков ".


"Послушайте, это абсолютное безумие. . . ."


Я сказал: "Если ты предпочитаешь, мы позволим тебе полазить по этому ландшафту в носках, но в нейлоновых чулках он выглядит очень каменистым, неудобным и жестким . . . . Хорошо, обними меня за шею и держись крепче, но не роняй эту сумку ". Поднимая ее, удерживая, я ухмыльнулся ее раскрасневшемуся и сердитому лицу, очень близко. "Разве это не ад, на что способен мужчина, чтобы заключить женщину в свои объятия?"


Позади нас, когда я спускался в придорожный овраг со своей теплой, но обиженной ношей, я услышал, как на восток проехал большой полуприцеп, за которым следовала какая-то легковушка. Я не повернул головы, чтобы посмотреть. Несмотря на свой модный стройный вид, она оказалась солидной девушкой. Она была всем, что я мог унести, и я не хотел споткнуться и уронить ее. Она оставила бы следы, которые было бы трудно стереть; кроме того, она и так была достаточно безумна. Какое-то движение в западном направлении проехало по дороге выше и позади нас. Мы были уже далеко внизу по склону, слишком далеко, чтобы видеть или быть замеченными; но я поймал себя на том, что внимательно прислушиваюсь. Я не слышал, как остановилась машина. На дне оврага я поставил девушку на ноги.


"Мэтт, если ты сию минуту не объяснишь... !"


Я сказал: "Просто стойте там; не оставляйте больше следов, чем необходимо. Я должен вернуться и исправить пару мест, где я поскользнулся. Слава богу, Коди не ходил в сапогах на очень высоком каблуке ".


Она облизнула губы. "Он думал обо мне, сказал он; он не хотел слишком возвышаться надо мной у алтаря".


Это казалось странно тактичным поведением для потенциального убийцы. Я сказал: "Иногда по-настоящему милый парень, да? Не двигайся, я сейчас вернусь". Когда я вернулся, неся ветку пустынного можжевельника, которой я смахнул наиболее заметные следы нашего спуска, она начала сердито что-то говорить, но я оборвал ее: "Этот бумажный пакет, пожалуйста".


Она протянула мне пакет и смотрела, как я достаю маленькую фляжку, полную воды, маленький карманный телескоп, компас и пару сложенных листков бумаги. Фляга перекочевала ко мне на пояс, остальные предметы - в карманы.


"Мэтт, если ты думаешь, что я собираюсь ... !"


Я вспомнил, что подозревал, что ее красивый рот может превратиться в неподобающую гримасу. Я был прав, и ее голос приобрел типичное для избалованного ребенка хныканье в довершение всего. С ней было весело, когда она нетерпеливо разглядывала отметку пробега, словно подсказку в счастливой охоте за сокровищами; но сейчас она становилась утомительной.


Тем не менее, я старался говорить терпеливо. "Я не думаю, что у нас много времени, Глория. Пожалуйста, помолчи и послушай. Здесь не так уж много укрытий, и я бы хотел увеличить расстояние между нами и шоссе. Кроме того, я хочу быть на гребне, откуда я могу видеть, что происходит. Но я не Супермен, и я не могу поднять тебя наверх, было достаточно тяжело опускать тебя вниз. Итак, я был бы признателен, если бы вы совершили восхождение своим ходом. Пожалуйста? Смотри, куда ставишь ноги. Оставайтесь на цыпочках, насколько это возможно, и постарайтесь не впиваться пятками. Понятно?"


Она яростно замотала головой. "Нет, это не нормально! Я не собираюсь сделать ни шагу в этой ужасной глуши, пока ты не скажешь мне точно, что, по-твоему, ты делаешь!"


Я сказал: "Черт возьми, я пытаюсь спасти наши жизни, детка! Пожалуйста, начинайте подниматься ".


"Нет! Нет, пока ты не объяснишь. . . . "


Я не хотел ее бить - то есть, конечно, я хотел, немного, она была упрямой, приводящей в бешенство сукой, но я не знал, как она отреагирует на физическое насилие. В любом случае, она сказала мне, какое оружие следует использовать против нее. Если бы она ненавидела и боялась оружия, черт возьми, я бы дал ей оружие. При виде пистолета 38-го калибра ее лицо шокирующе изменилось.


Я сказал: "Либо ты двигаешься, либо тебя пристрелят, милая. Выслушав все это ворчание, ворчание, ворчание, мне на самом деле наплевать, что ты выберешь. Просто соберись со своим маленьким умишком, собирающим хлопок . . . . Ладно, так-то лучше ". Я глубоко вздохнул, когда после минутного колебания она угрюмо повернулась и начала подниматься. "Теперь немного влево. Отлично, у тебя все отлично получается ".


Ей пришлось значительно приподнять подол, чтобы преодолеть крутой склон. Я должен был бы найти вид интригующим, когда я взбирался позади нее и под ней. Обычно я предпочитаю аккуратную попку в облегающей юбке, стройные ноги в прозрачных нейлоновых чулках и, в качестве бонуса, случайные проблески кружевной комбинации или нижней юбки. Я мог бы извинить свое отсутствие реакции, сказав, что был слишком занят своей можжевеловой метлой, подметая следы ее прогресса и своего собственного, одной рукой; но факт был в том, что необходимость угрожать ей заставляла меня чувствовать себя паршиво. Мне в любое время не нравится тупо размахивать оружием перед людьми, в которых я не собираюсь стрелять. Мне особенно не нравится, когда это работает слишком хорошо.


Я имею в виду, эта девушка должна была знать, что, как бы сильно она меня ни раздражала, я бы не выстрелил. Во-первых, у меня был приказ охранять ее, а во-вторых, после всех усилий, которые я предпринял, чтобы скрыть наши следы, я, очевидно, не собирался срываться с места с пушечным выстрелом и сообщать всем в радиусе нескольких миль, где мы были. Но вместо того, чтобы вызывающе плюнуть мне в глаза, как ей следовало бы, вместо того, чтобы разоблачить мой блеф и оставить меня стоять там, глупо сжимая мое дурацкое огнестрельное оружие, она униженно сдалась при виде его. Я вспомнил серый ужас на ее лице в туалете в Кананее, и я снова вспомнил, что это была девушка, которая позволила запугать себя, чтобы выйти замуж за мужчину почти в три раза старше ее. Какой бы милой она ни была, и при случае яркой и приятной, ей явно чего-то не хватало в плане мужества. Ну, когда они достаточно красивы, я думаю, им не обязательно быть героинями.


"Теперь полегче", - сказал я наконец. "Старые индийские бойцы никогда не выделялись своими силуэтами на горизонте. Сделай обход через эту выемку слева . . . . Ты в порядке?" Она опустилась на одно колено.


"Ну, я только что испортила чулок, но не думаю, что для тебя это что-нибудь значит". Она снова устало начала подниматься. В ее голосе звучала горечь, а также заметно перехватывало дыхание от напряжения. "Ты мог бы, по крайней мере, позволить мне переодеться из моего свадебного платья, в таком виде, как оно есть, прежде чем тащить меня в эту безумную альпинистскую экспедицию".


Я сказал: "Я же говорил тебе, в этом-то все и дело. Коди рассчитывал на это в Хуаресе, на тот факт, что никто не будет ожидать от него каких-либо жестоких маневров уклонения, пока вы оба были в своих церковных одеждах. Что ж, я надеюсь, что это сработает и здесь. Но если бы мы внезапно появились в джинсах и походных ботинках, они были бы готовы к тому, что мы сделаем что-то радикальное, и мы бы никогда их не поколебали ".


"Встряхнуть кого? Я никого не видел у того километрового знака, и ты сказал, что тоже не видел."


"Это была их ошибка. У них должен был быть кто-то, кто приветствовал бы нас на рандеву широкой улыбкой и протянутой рукой, но, я думаю, никто не хотел этой работы. Парень пошел бы на определенный риск, а жертвенных козлов в наши дни трудно достать. Итак, никого не увидев, мы должны были свернуть на ту узкую дорогу позади того фургона-приманки и выйти, чтобы осмотреть его, после чего они захлопнули бы свою маленькую ловушку. Возможно, они выкинули какой-нибудь трюк просто так, устроили что-то вроде тайной встречи в захолустье, чтобы убрать твоего папочку и его подругу с шоссе, куда они хотели ".


"Ты просто предполагаешь. Ты не можешь знать... "


Я сказал: "Я знаю, что когда у меня появляется этот странный зуд между лопатками, самое время убираться оттуда нахуй. Вот почему я оставался в живых дольше, чем большинство в этом бизнесе ".


Она бросила взгляд через плечо. "Ты не сказал, кто, по-твоему, это. Это не может быть сам дядя Баффи; мы видели, как его арестовали в Эль-Пасо ".


"Я не знаю, кто у него здесь делает за него грязную работу, но я с нетерпением жду возможности это выяснить". Я проверил, как высоко мы забрались. "Я думаю, этого достаточно. Позволь мне подняться туда с тобой и взглянуть. . . . Отлично, а теперь ложись вон за тем кустом, пожалуйста ".


Мы находились на склоне небольшого выступа, который поднимал нас над уровнем кустарника и низких деревьев на дальней стороне оврага, из которого мы выбрались. Оттуда был хороший вид на дорогу. Мы могли даже заглянуть за гребень на другой стороне его на открытое пространство, где мы оставили белый "Алланте", выглядевший очень дорогим и заброшенным среди всего этого хлама. В поле зрения не было других транспортных средств, пока по шоссе не проехал автобус, направлявшийся на запад.


"Ты не можешь быть серьезным!" Сказала Глория.


Опустившись на колени, я посмотрел на нее, все еще стоящую там в своем белом костюме, похожем на свет Eddystone. Она могла бы быть немного более заметной со стробоскопами в волосах, но не намного. Я был сыт ею по горло; кроме того, внизу происходило действие. Коричневый фургон как раз показался в поле зрения с востока. Глория говорила что-то о том, что я никак не мог ожидать, что она ляжет на землю, одетая так, как она была. Я протянул руку и выдернул ее ноги из-под нее. Она тяжело села, и наклон холма заставил ее соскользнуть ко мне с еще одной интересной демонстрацией нейлоновых колготок и кружевного белья. Я сказал себе, что сейчас не время восхищаться интимным одеянием леди, и я схватил одну руку и вывернул ее так, что она была рада перевернуться на живот и распластаться за кустом, на который я указал. Я снял свою приметную белую шляпу Коди цвета буйволовой кожи, засунул ее под куст, с глаз долой, лег рядом с ней и снова показал ей пистолет.


Я сказал: "Теперь лежи совершенно спокойно и прекрати всю эту чушь. Иисус Христос! К вам приставлен обученный человек. Тебе сказали, что одна из его обязанностей - поддерживать твою жизнь. И, клянусь Богом, когда он пытается выполнить эту работу, ты настолько туп, что сопротивляешься ему на каждом шагу. Подумай вот о чем: если твоя идиотская болтовня и дебильное поведение будут стоить мне жизни здесь, я буду чертовски уверен, что заберу тебя с собой. А теперь помолчи и смотри!"


Внизу, на шоссе, они не торопились, не оставляя ни одного камня не перевернутым и ни одной неисследованной боковой дороги. Я знал, что "кадиллак" не был виден с шоссе, но они исследовали небольшую дорожку в порядке вещей. Тщательно.


Я тихо обратился к угрюмой девушке рядом со мной: "Мы можем предположить наличие двусторонней радиосвязи и какого-то блокпоста, приготовленного для нас впереди, вот почему я не осмелился проехать слишком далеко от места контакта. Всегда нужно предполагать, что у другого парня есть немного мозгов, в данном случае достаточно, чтобы обеспечить себя запасным вариантом на случай, если Первый план даст осечку. Итак, парни с девяносто пятого километра позвонили вперед и сказали, что мы, должно быть, почуяли ловушку, потому что проехали мимо них без остановки. Затем парни, ожидавшие, чтобы забрать нас, если мы перевалим за девяносто пять, доложили, что никаких модных кабриолетов "Янки" к ним не поступало. Очевидно, мы остановились где-то посередине, и наши друзья в фургоне медленно ехали по шоссе, проверяя обе стороны, чтобы выяснить, куда мы исчезли . . . . Ага, они нашли нас! "


Фургон остановился позади нашего Алланте. Задние двери открылись, и из машины вышли полдюжины мужчин - поправьте, двое из них были женщинами, хотя было трудно определить разницу. Все они были одеты как работники фермы, некоторые в белые пижамные костюмы Latin paisanos прямо из Центрального кастинга, другие в темные рубашки и джинсы или другие рабочие штаны. Там были большие соломенные сомбреро, и были такие бесплатные шапочки, которые рекламируют корм, пиво или технику. В основном мужчины и женщины были довольно грязными и оборванными, но оружие, которое они носили, блестело чистотой в лучах низкого вечернего солнца.


Я прошептал невосприимчивой девушке: "Довольно разнообразная огневая мощь. Должно быть, проблема с боеприпасами. Я вижу все - от кольта 45-го калибра до 9-миллиметрового "Узи" и образца безвольного старого карабина 30-го калибра, который, должно быть, одно из самых бесполезных видов огнестрельного оружия, когда-либо изобретенного, но по какой-то причине всем это нравится . . . . А вот и El Jefe в хороших чистых брюках цвета хаки; и только посмотрите на оружие, которое он носит, в дополнение к другому пистолету 45-го калибра в модной кобуре на его левом бедре. Похоже, у нас появился злодей-левша ".


Мужчина среднего роста, в кепке цвета хаки с длинным козырьком в тон отутюженной рубашке и брюкам, вышел из правой передней двери фургона. Даже в самых романтичных мексиканских фильмах большинство латиноамериканских исполнителей главных ролей довольно солидные; но этот герой не имел слишком большого лишнего веса. Я достал маленький телескоп, который был предоставлен для меня. Это было острее, чем можно было ожидать, несмотря на то, что оно было таким маленьким. На нем я ясно увидел одетого в хаки джентльмена, когда он шагнул вперед, чтобы вынуть ключи из зажигания "Кадиллака". Он вернулся и открыл багажник, явно недостаточно хорошо знакомый с модными автомобилями, чтобы знать, что в наши дни для этого не нужен ключ; все, что вам нужно сделать, это нажать кнопку на приборной панели. Он стоял там, изучая плотно упакованный багаж.


"Он пытается выяснить, не пропало ли чего-нибудь", - сказал я. "Он хочет знать, захватили ли мы - особенно вы, поскольку женщины не должны далеко ходить на высоких каблуках и в нейлоновых чулках, - захватили ли мы какую-нибудь практичную одежду, когда вылетели оттуда так быстро, что даже не остановились, чтобы запереть машину позади нас. Но это аккуратная упаковка, и она выглядит нетронутой. У вас с Коди действительно была загружена колесница для вашего медового месяца ".


Она наблюдала за происходящим вдалеке. "Что, черт возьми, он делает?" - спросила она.


Мужчина в брюках цвета хаки вытаскивал несколько сумок из багажника, возможно, чтобы посмотреть, не спрятано ли что-нибудь под ними. Он не поставил их на пол, он просто отбросил их в сторону и смотрел, как они падают на землю, как будто надеялся, что они разорвутся, но они были хорошими кусочками и остались закрытыми. Один комплект был коричневого цвета с коричневой окантовкой, другой - пыльно-розовый. Его и ее. Наконец одетый в хаки джентльмен поднял правой рукой среднего размера чемодан розового цвета, подбросил его высоко в воздух и, мощным взмахом мачете в левой руке, разрезал его, когда он падал. Я вспомнил, как мне сказали, что багаж Уилла Пирса и его леди также был уничтожен. Глория ахнула при виде того, как ее интимная одежда для медового месяца вывалилась наружу и, развеваясь, разлетелась по загаженной поляне. До нас донеслись отдаленные взрывы смеха, когда весь экипаж, за исключением водителя, который остался на своем месте, рванулся вперед, чтобы присоединиться к вечеринке.


"Обратите внимание на оружие, которое использует наш друг", - тихо сказал я. "Возможно, мы не нашли того, кто приказал убить твоего папу и миссис Чарльз, но, возможно, мы вычислили джентльмена, который совершил настоящее убийство".


"Но они разрушают... !"


Главный режиссер отступил назад, чтобы посмотреть шоу в терпимой манере "мальчики-будут-мальчиками". Я изучал смуглое, чисто выбритое лицо, довольно красивое на латинский манер, пока не понял, что узнаю его, если увижу вблизи без оптического оборудования, и передал стакан Глории.


"Начальник полиции", - сказал я. "Ты кого-нибудь узнаешь? Нет? Что ж, убедитесь, что вы узнаете его, когда увидите в следующий раз. И столько других, сколько сможете ".


"Мэтт, они просто... просто совершают акты вандализма... !"


"Мы мало что можем с этим поделать".


"Но почему? В чем смысл?"


"Просто радуйся, что это не ты", - сказал я. "Подумай, как они надругались над твоим отцом и его девушкой".


Глория бросила на меня потрясенный взгляд; очевидно, мне следовало быть более уважительным к мертвым. Внизу, на другой стороне шоссе, они основательно разбивали "кадиллак". В ход пошли другие мачете, разрезавшие мягкий верх, разбившие фары, вспоровшие обивку, вспоровшие шины - это потребовало немного усилий, но они справились - и даже вспороли металл кузова. Они также, конечно, грабили багаж и уничтожали все, что нельзя было положить в карман или унести с собой. Вскоре машина превратилась в сплошную развалину, и местность выглядела так, как будто багажник взорвался, разлетевшись во все стороны разорванными чемоданами и лохмотьями одежды, мужской и женской.


Наконец человек в хаки призвал их к порядку и дал им инструкции, закончив широким взмахом своего мачете, который охватил всю северную Мексику. Я не мог расслышать слов, и я, возможно, не понял бы их, если бы услышал, но смысл был очевиден: Вы повеселились, теперь найдите мне паршивых гринго, срочно.


"Но я не понимаю!" Жалобно прошептала Глория. Все угрюмое негодование покинуло ее, когда она наблюдала за сценой через дорогу. "Я просто не понимаю! Наше рандеву... Зачем кому-то посылать нас в... смертельную ловушку?"


Я сказал: "Разве это не очевидно? На самом деле меня выбрали на это место жениха не потому, что я был таким умным и компетентным парнем. Меня выбрали, потому что из меня получился бы отличный труп, который, после небольшой умелой работы мачете нашего друга вон там, можно было бы похоронить как Хораса Госмера Коди, еще одну несчастную жертву тех мексиканских бандидос, которые специализируются на техасских миллионерах и их дамах ".


ГЛАВА 9


Как ни странно, у них был только один трекер, стоящий черт знает чего. Можно подумать, что среди кучки горных головорезов вряд ли найдется кто-нибудь, кто не знал бы, как проложить простую тропу; но они явно не были охотниками, у них не было военной подготовки разведчиков, и они вообще не мыслили в этих терминах. В любом случае, к тому времени, когда они закончили работу с машиной и багажом и привели себя в порядок, они так много слонялись вокруг, что не осталось никаких четких следов, кроме их, оставленных возле транспортных средств. Одетый в хаки лидер даже не посмотрел на землю; он просто отправил их охотиться за нами во всех направлениях, очевидно, полагая, что, будучи так непрактично одетыми, как мы были, мы не смогли бы далеко уйти.


Они могли бы никогда не найти наши следы, следы, которые я предусмотрительно оставил для них, если бы не один человек, тот, кто вел фургон, который, наконец, вышел оттуда, где я мог его ясно видеть. Еще один маленький мальчик синего цвета, в джинсах, синей рабочей рубашке и короткой синей джинсовой куртке, за исключением того, что он был большим мальчиком синего цвета. Он, должно быть, был ростом около моих шести футов и четырех дюймов, а по ширине плеч у него были такие плечи, что ему было трудно проходить в маленькие двери. Он был таким образцом, что, когда вы встречаете его в моей работе, вы отбрасываете в сторону .38 и достань "Магнум" 44-го калибра, если под рукой нет винтовки для слонов. Он был без шляпы, а его светлые волосы были довольно коротко подстрижены, что придавало ему головастый вид. Какой-то револьвер был заткнут у него за пояс брюк, но было очевидно, что он не воспринял это всерьез. С такими плечами и руками, чтобы соответствовать, ему не нужно было.


В нем не было никаких признаков латинской крови, которые я мог бы разглядеть на таком расстоянии. Насколько мы были обеспокоены в тот момент, он был тем, кто наблюдал, хотя у меня сложилось впечатление, что на самом деле искать нас не было его работой; он служил старосте в качестве водителя и телохранителя и не был включен в приказы о розыске. Но, по-видимому, внутри всей говядины были мозги; и через некоторое время ему наскучило наблюдать за своим Товарищи бездумно мечутся в редких, колючих зарослях, поэтому он вышел из фургона и побрел по грунтовой дороге в сторону шоссе, наконец заметив след одного из каблуков Глории с шипами. Затем он нашел другую. Добравшись до асфальтированного шоссе, он сделал бросок вдоль обочины на восток, а затем, вернувшись, на запад, не обнаружив больше ни одного из этих характерных следов женской обуви. Он задумчиво смотрел через дорогу, очевидно, обдумывая осмотр другой стороны, когда мужчина в брюках цвета хаки окликнул его, делая замечание. Было трудно сказать через маленький прицел, но я догадался, что босс был типичным параноиком-большой шишкой, которому неуютно без по крайней мере одного пистолета на боку в дополнение к его собственному. Поскольку пара противников разгуливала на свободе, Эль Хефе хотел, чтобы его охрана была рядом и уделяла внимание своей работе, а не бродила вокруг, глядя в землю.


"Разве нам не следует бежать?" - Прошептала Глория.


Я покачал головой. "Как быстро ты можешь бегать, одетый вот так? И как далеко? Как быстро я могу бегать в этих чертовых ботинках? Мы бы просто оставили им четкий след, по которому можно идти. Эти парни выглядят довольно стойкими; я не думаю, что кто-то из нас в достаточно хорошей форме, чтобы превзойти их. С таким же успехом мы можем просто присматривать за ними отсюда и посмотреть, попадутся ли они на тот липовый след, который мы для них проложили. Если они этого не сделают, если они распространят свой поисковый маршрут достаточно широко, чтобы найти нас здесь, что ж, это лучшее место для драки, чем некоторые, которые я видел." Я поморщился. "Черт возьми, у меня пять патронов в пистолете и пара пятизарядных заправок. Их всего восемь. Не парься." Глория бросила на меня раздраженный взгляд; очевидно, она не оценила юмор висельника, если это был он.


Она облизнула губы. "Если они поймают нас, они... они убьют нас, как убили папу и Милли Чарльз, не так ли? Мы оба?"


"Я бы предположил, что это и было целью упражнения, да, мэм".


"О, Боже, они сейчас переходят шоссе!"


Она говорила так, как будто это был конец света; на самом деле я был счастлив, что Большой мальчик уговорил своего босса-левшу позволить ему продолжить свои исследования. Они вместе пересекали шоссе. Немного погодя они обнаружили следы, которые я попросил Глорию оставить на краю тротуара. Здоровяк с подозрением отнесся к изящным следам и начал искать дальше, но его нетерпеливо окликнули. El Jefe решил поверить сценарию, который я набросал для него: красивая молодая гринга и ее пожилой муж, выбравшись из своей шикарной машины в запыхавшейся спешке, даже не остановившись, чтобы запереть ее, остановились на обочине, остановили автобус или другое транспортное средство и поехали на нем обратно на восток тем путем, которым приехали, пригнувшись, чтобы их не заметили из коричневого фургона, который вскоре проехал мимо них с другой стороны. Это было очень плохо, que lastima, но к этому времени они, очевидно, были в нескольких милях назад по шоссе. Дальнейшие поиски были явно бесполезны; и, обнаружив много незаконного оружия и разобранный кадиллак, стоящий там, чтобы изобличить его, человек в хаки внезапно захотел покинуть помещение и отдал резкие приказы на этот счет.


Большой мальчик Блу, очевидно, не был так уверен, что найденный ими ответ был правильным. Направляясь к машинам, он остановился на дальней стороне шоссе. Каким-то образом я знал, что будет дальше, и хотя я лежал в тени и смотрел на север, так что там почти не могло быть отражений, я поспешно опустил маленькую подзорную трубу и убедился, что Глория и моя большая белая шляпа вне поля зрения. Затем он повернулся и посмотрел прямо на меня. Расстояние составляло около четверти мили, и без прицела у меня не было возможности прочитать выражение его лица, но я знал, что он знал, что я был там, не по следам или другим уликам, просто потому, что именно там он был бы, если бы наши ситуации поменялись местами.


Он постоял там мгновение, очевидно, размышляя, стоит ли предпринять последнюю попытку убедить своего нервничающего вождя задержаться достаточно надолго, чтобы перебросить несколько человек через ущелье и отправить их на разведку хребта. Затем он покорно пожал плечами, развернулся и направился к фургону, припаркованному на поляне позади разбитого "кадиллака". Несколько минут спустя, все на борту, они уезжали обратно в сторону Кананеи и пойнтс-ост.


Я услышал, как Глория издала долгий вздох, когда фургон скрылся из виду. Она довольно долго лежала рядом со мной, спрятав лицо в руках.


"Ты в порядке?" - Спросил я наконец.


Она подняла голову, чтобы посмотреть на меня сухими глазами, явно ненавидя себя за то, что была напугана, и меня за то, что была свидетелем ее страха. Она не ответила на мой вопрос, но села за нашим кустом и начала скромно одергивать свою юбку. Она остановилась, пораженная его испачканным состоянием. Она сделала движение, как будто собиралась вскочить на ноги, чтобы оценить весь масштаб катастрофы, но я положил руку ей на рукав.


"Полегче. Люди на блокпосту выше по дороге, возможно, получили инструкции по радио приехать и посмотреть, смогут ли они застать нас танцующими победный танец в честь нашего побега или просто стоящими на обочине, пытающимися кого-нибудь подвезти. Давайте дадим им еще несколько минут. . . . Ложись! Вот они."


Это был маленький белый японский универсал, не новый, с сильно погнутым задним бампером и множеством вмятин и царапин. Впереди было двое мужчин, а сзади двое. Они свернули на узкую дорогу через дорогу и остановились позади "кадиллака", как будто им сказали, где его найти, что они, несомненно, и сделали. Водитель вышел, подошел к кабриолету и пнул одно из колес, и я увидел, что снова ошибся, это была женщина, мексиканка, невысокая и коренастая, с вьющимися черными волосами, но в наши дни это ничего не значит. Некоторые из самых гламурных моделей из модных журналов выглядят так, как будто их вымыли из картерного масла. Ее крепкая фигура натягивала в очевидных местах выцветшую ткань зеленого комбинезона, который был на ней надет. На плече у нее висел маленький пистолет-пулемет неизвестной марки.


Возвращаясь к универсалу, она остановилась, чтобы что-то взять, и прижала это к своей внушительной фигуре, демонстрируя это мужчинам в машине: кружевная черная одежда, предназначенная для минимального женского покрытия и максимальной мужской стимуляции. Все засмеялись. Я услышал, как Глория возмущенно фыркнула при виде этой демонстрации ее нижнего белья. Крепкая дама в комбинезоне отбросила белье и забралась в потрепанный фургон. Он уехал на восток, как и фургон до этого.


Я встал и нахлобучил "Стетсон" на голову. "А теперь давайте убираться отсюда к чертовой матери".


Поднявшись на ноги с моей помощью, Глория взглянула на себя и ужаснулась тому, что увидела. "О, Боже, просто посмотри на меня!" - выдохнула она.


Я сказал: "На что ты жалуешься? Я не вижу ни единого пулевого отверстия или пореза от мачете. Я никогда не заключал контракт на сохранение твоего красивого костюма, только тебя. Прекрати суетиться и давай ".


Она пыталась привести себя в порядок и причесаться. "Но где? Как? У нас нет машины. . . . "


"О, да, у нас есть. Это примерно в трех милях к юго-западу отсюда." Я достал две сложенные бумаги, которые прилагались к набору для выживания, который я купил в хозяйственном магазине Дугласа, выбрал одну и развернул ее. "Юго-Запад, да. Скажем, две целых и семь десятых мили." Я достал маленький компас, который мне дали, и указал. "В ту сторону".


Она наблюдала за мной, нахмурившись. "Ты устроил... ?"


"Для этого я и существую - для организации".


Она посмотрела в направлении, которое я указал. Вид не был обнадеживающим, все тот же крутой, поросший кустарником пейзаж, по которому мы ехали.


"Три мили! Я не могу, возможно... "


Я сказал: "Конечно, ты можешь, если просто перестанешь беспокоиться о своей паршивой одежде. Черт возьми, это свадебный наряд, который ты собиралась облить керосином и поджечь, потому что тебе не понравилось отношение жениха, помнишь? Вы собирались списать это со счетов тогда; что ж, списывайте это сейчас. Нам будет во что одеться, когда мы доберемся до машины. Хочешь, я отломлю каблуки у твоих туфель и отрежу низ у твоей юбки, чтобы ноги лучше двигались, как в фильмах?"


"Нет, спасибо! Ты и так уже достаточно со мной сделал!" Она повернулась и чопорно зашагала прочь вниз по хребту


в направлении, которое я указал. Я пошел за ней, но вскоре вырвался вперед, чтобы выбирать для нее легкие маршруты; у нее совершенно не было вкуса к сельской местности. Сначала я тоже пытался помочь ей в трудных местах, но она раздраженно отвергла мою помощь. Когда мы остановились, было еще достаточно светло, чтобы прочесть карту. Сидя на камне удобного размера, я взглянул на тот, который мне дали. На самом деле, это была не карта, а аэрофотоснимок - скорее, чтобы быть до конца точным, маленький кусочек, вырезанный из более крупного аэрофотоснимка. Поскольку я вырос на топографических картах, у меня все еще возникают проблемы с расшифровкой снимков стратосферы, которые в значительной степени заменили их; но местность, покрытая здесь, была не слишком сложной для понимания. На фрагменте фотографии была изображена нарисованная чернилами стрелка, обозначающая север, и прямая чернильная линия, на которой были отмечены четыре мили для обозначения расстояния. На нем было изображено извилистое асфальтированное шоссе с востока на запад, которое мы покинули. На нем также была видна еще более извилистая грунтовая горная тропа, поднимающаяся с юго-запада. Она проходила на небольшом расстоянии в нескольких милях от шоссе, а затем повернула на юго-восток.


Там, где трасса ненадолго проходила параллельно шоссе, крестиком было отмечено местоположение ожидавшей нас машины. Однако мы провели слишком много времени на том хребте, не то чтобы у меня был выбор. Я должен был убедиться, что они поверили в ложный след, который я для них проложил, и не погонятся за нами; меня предупредили, чтобы я избавился от всех блох и клещей, прежде чем я заберу машину. Теперь я взглянул на наше положение на снимке с воздуха и на солнце. Для меня это был долгий день, начавшийся у озера в каких-то других горах, почти в пятистах милях отсюда, в другой стране; и кое-что от него осталось, но немного. Скажем, самое большее за час до того, как станет слишком темно, чтобы идти, не рискуя сломать ногу или шею.


"В чем дело, мы снова заблудились?" Голос Глории был резким, хотя и немного дрожащим от ее усилий. "Буффало Билл, ха! Хорошо, что тебе не нужно зарабатывать на жизнь экскурсоводом; я уверен, что в итоге ты показал бы набитому туристами автобусу не тот город ".


Было не время позволять ей затевать ссору со мной. Я мягко сказал: "Машина должна быть чуть больше мили в ту сторону".


"Откуда ты знаешь?" - огрызнулась она. "Как ты мог организовать, чтобы машину поставили в нужном месте, когда ты не знал, где будет засада? И что это была за другая карта, которая у тебя была?"


Я сказал: "Если бы это было в нужном месте, ты бы не ломал голову из-за того, что тебе пришлось пройти несколько миль по глуши, не так ли? Мы полагали, что, направляясь этим путем, на запад, они не захотят действовать слишком близко к Кананее; они хотели бы, чтобы мы миновали перевал, прежде чем они захватят нас. Но они захотели бы поймать нас, пока мы все еще были в этой пересеченной местности, а впереди не слишком далеко есть открытые сельскохозяйственные угодья, так что мы как бы разделили расстояние между перевалом и концом пересеченной местности ".


"А другая карта?"


"Показывает, где находится другая машина, та, которая нам не понадобилась, как оказалось, примерно в пяти милях к востоку от Кананеи, на случай, если они поджидали нас до встречи, или послали нас назад, а не вперед. Или саботировали нашу транспортировку, чтобы нам понадобились новые колеса. Удовлетворительно, миссис Коди?" Когда она ничего не ответила, я продолжил: "Если эта фотография верна, за тем хребтом впереди есть небольшое ущелье. Свет начнет меркнуть перед нами с минуты на минуту, и мы хотим выбраться из этой дыры, пока еще можем видеть, так что нам лучше продолжать двигаться ".


Она сказала: "Нет".


"Что вы имеете в виду, говоря "нет"?"


Она резко сказала: "Я имею в виду, с меня хватит, мистер секретный агент! Я совершенно измотан, я выгляжу как обломки "Гесперуса", я весь в шипах, как подушечка для булавок, и у меня болят ноги. Ты можешь играть в своем проклятом арройо, если хочешь. Это все, на что я способен, черт бы тебя побрал; меня не волнует, даже если для этого придется провести ночь, сидя на камне!"


Я посмотрел на нее. Сильно запыхавшись, она плюхнулась на землю рядом со мной, когда я остановился, не обращая внимания на свою одежду и достоинство. Ее грязная юбка была нескромно задрана, демонстрируя замечательное пространство прекрасных, поцарапанных ног, более или менее прикрытых рваными колготками, которые не были совсем непрозрачными даже до того, как они заполучили Тома. Я обнаружил, что изучаю эту экспозицию дольше, чем следовало. Это была очень странная вещь. Раньше, когда она была царственным воплощением надушенной, безупречной красоты, она действовала на меня не больше, чем дорогая кукла Барби. Она мне все еще не очень нравилась, но, как ни странно, я находил ее более желанной с ее хрупкими женскими доспехами, пришедшими в негодность. Я напомнил себе, что я был здесь, чтобы защитить даму, а не насиловать ее; и что джентльмен никогда, никогда не воспользуется дамой в беде, которая полностью зависит от него . . . .


Я поднялся. "Давай, поехали".


Она не двигалась. Ее челюсть была упрямо сжата. "Я не буду сопротивляться, если ты захочешь поднять меня и понести, как делал раньше. Я не доставлю тебе удовольствия продемонстрировать твою превосходящую мужскую силу. Но ты не можешь заставить меня сделать еще один шаг вперед!"


Я подумал о пистолете. Раньше это срабатывало, но тогда мне не понравилось размахивать этим перед ней, и, устав и испытывая отвращение, как бы она ни была сейчас, она могла разоблачить мой блеф. Я постоял, глядя на нее еще мгновение, задаваясь вопросом, какого черта она задумала. Я имею в виду, даже если она была измотана после пешего перехода менее чем в две мили, в чем я сомневался, она была не из тех девушек, которые с готовностью соглашаются спать в пустыне без всякой кровати или водопровода. Но я устал пытаться понять ее извращенные пути. Я глубоко вздохнул, поднял ее на ноги и попытался потащить за собой, но она отказывалась идти, она просто позволила себе свалиться в неопрятную кучу у моих ног. Я снова наклонился к ней, снова поднял ее и сильно ударил.


"Давай, тупая сука, начинай идти, или я выбью тебя из-под того, что осталось от этой модной прически!"


Это была ошибка. Давать людям пощечины только потому, что ты злишься на них, всегда ошибка, особенно когда эти люди - женщины. Я не имею в виду, что у меня непреодолимое чувство рыцарства. Если они нападут на меня с ножами, я выпотрошу их так же быстро, как если бы они были мужчинами; если они выстрелят в меня, я буду стрелять в ответ без колебаний; но почему-то это отличается от того, чтобы в гневе избить девушку, у которой уже были трудные времена, девушку, за которую я был отчасти ответственен, девушку, которая - давайте посмотрим правде в глаза - привлекла меня сексуально, просто чтобы заставить ее куда-то пойти, даже ради ее собственной безопасности. Мгновение мы пристально смотрели друг на друга. Я увидел, как две слезинки оставили темные дорожки на ее щеках, впитав остатки туши.


"Будь ты проклят!" - прошептала она. "Я должен был знать, что это произойдет! Ты делал со мной все остальное, не так ли? Угрожал мне пистолетом, напугал меня до смерти, вывалял меня в грязи, протащил через камни и кустарник . . . . Но тебя не устраивает превращение меня в ходячее пугало, ты грязный садист, ты еще должен меня избить. Ну, давай, ударь меня еще раз, сбей с ног, пни меня. . . . Давай, давай, заканчивай работу, избей меня до полусмерти . . . ! " Она сделала шаг вперед и сильно ударила меня. "Вот! Какое еще оправдание тебе нужно? Опасная девка напала на тебя ", не ли она? Так что ударь ее еще раз, защищайся ... ! "


Она снова замахнулась на меня, и ей предстояло сделать пару выстрелов, так что я стоял там и принял удар; но затем последняя тонкая нить контроля лопнула, и она в истерике бросилась на меня, царапая мои глаза обломанными красными ногтями. Я отвернулся и подставил ей плечо, чтобы она поработала, пока я избавляюсь от своего пистолета, прежде чем она подумает о том, чтобы попытаться его достать. Конечно, она говорила мне, что ненавидит их; но мой опыт показывает, что они ненавидят их только до тех пор, пока не найдут им применение. Я не мог не вспомнить, что последняя девушка, ненавидевшая оружие, которую я знал, закончила тем, что разрядила в меня мое собственное оружие, промахнувшись всеми пятью, но вы не можете на это рассчитывать.


Благополучно отложив пистолет 38-го калибра в сторону, я повернулся, чтобы разобраться с Глорией. Она рыдала, вцепившись в меня, и ей уже удалось разорвать плечо моей куртки и пустить кровь из моего уха; она бы вырвала много моих волос, если бы я не носил их довольно наголо благодаря Артуру, так что там ей особо не за что было хвататься. Как бы то ни было, она не принесла моей голове ни капли пользы. Я схватил его за одно запястье, а затем за другое. Она все еще делала все возможное, чтобы уничтожить меня. Она знала, где будет болеть колено, и попыталась приложить его туда. Она попыталась вонзить каблук с шипами в мой подъем. Я успешно парировал эти атаки, но затем она боднула меня в лицо и повредила мне нос, поэтому я подсек ее ногой за лодыжку, повалил ее на землю и прижал к земле.


Ее глаза дико уставились на меня с мокрого от слез лица. Постепенно она расслабилась подо мной. Я освободил ее. Странный блеск появился в голубых глазах, и она протянула обе руки, схватила мою голову и притянула мое лицо к своему, целуя меня достаточно сильно, чтобы причинить боль, в то время как ее тело яростно двигалось напротив моего. Не было произнесено ни слова. Мы разобрались с проблемой одежды, затаив дыхание, и взялись за работу без нежностей. Лежа там после, я осознал, что она высвободилась из моих рук и села рядом со мной. Сдавленный звук заставил меня открыть глаза, но она не плакала. Она смотрела на меня сверху вниз и хрипло смеялась.


"Большой герой!" - усмехнулась она. "Отличный гид, который не может найти дорогу в простой маленькой мексиканской деревушке. Жесткий, опытный секретный агент, который падает, как тонна кирпичей, из-за старого трюка с небрежной юбкой и небольшого физического контакта. Хорошо, что ты никогда не встречала настоящую Мату Хари, дорогая. Каким бы ты ни был впечатлительным, она заставила бы тебя прыгать через обручи, а также предать свою страну!"


Ну, я знал, что у нее что-то на уме, когда она вот так остановилась. Итак, она отомстила за унижения, которые, как ей казалось, она перенесла от моих рук, соблазнив меня. Я перевернулась и снова закрыла глаза, чувствуя себя приятно расслабленной и опустошенной. Это была не самая худшая месть, которую я когда-либо переживал.


ГЛАВА 10


Я проснулся в полной темноте и обнаружил, что она все еще ворочается рядом. Можно подумать, что, устроив так, что нам пришлось провести здесь ночь, она, по крайней мере, воспользуется остановкой, чтобы немного отдохнуть; но она сидела на соседнем камне, издавая раздраженные звуки. Мне потребовалось мгновение, чтобы осознать, что она делала: она пыталась снова натянуть колготки при лунном свете, что было чертовски сложно, потому что освещение было слабым, а одежда была так сильно повреждена, что пальцы ее ног то и дело вылезали из дыр.


Я взглянул на свои часы и увидел, что поспал пару часов - все, на что я имел право в этих условиях. На самом деле, я думал, что в данный момент мы были в относительной безопасности; но именно так думали джентльмены с золотыми галунами в Перл-Харборе. Я встал, взял себя в руки и немного отряхнулся, проверил пистолет, который я подобрал, и подошел, чтобы встать рядом с ней. Она не подняла глаз.


Я спросил: "В чем смысл? От них осталось недостаточно, чтобы согреть тебя, если они когда-либо согревали ".


По-прежнему не глядя на меня, она сказала: "Моя мама всегда говорила, что милые маленькие девочки носят трусики. Или колготки."


"Если ты хочешь быть милой маленькой девочкой, ты делаешь это забавными способами".


"Пожалуйста, не надо!" - сказала она. "Я просто была такой напуганной, уставшей и грязной, и мне надоело, что меня повсюду таскают и командуют. И. . . Я просто разозлилась и использовала единственное оружие, которое у меня было, оружие, которое есть у любой девушки . . . . О, черт!" Расстроенная, она сорвала порванные колготки, скомкала их и швырнула в ночь.


Она порылась в сумочке, достала расческу и начала яростно расчесывать волосы, сделав паузу, чтобы сказать: "Я подумала, что если я снова надену чулки и туфли, немного почищу одежду и расчесаю волосы, я перестану чувствовать себя такой чертовски примитивной, как избитая пещерная девушка, счастливо спящая у костра в своих засаленных мехах после того, как безумно провела время в кустах с крутым парнем с дубинкой. По крайней мере, ей не пришлось размышлять о потеках на ее нейлоновых чулках, счастливица. Ну, и я тоже, сейчас . . . . Мэтт?"


"Да?"


"Скажи мне, что мы здесь делаем. Расскажи мне, в чем все это дело ". Я сказал: "Когда я узнаю, ты будешь первым, кто узнает".


Она раздраженно дернула расческу. "Ой, как больно!" - сказала она. "Нет, не вешай мне лапшу на уши. Ты знаешь. Ты знал, что девяносто пятый километр был ловушкой. Ты знал, что дальше нас будут ждать другие люди на случай, если мы на этом не остановимся. Ты даже знал, что они придут проведать нас после того, как первая группа уйдет ".


"У меня был некоторый опыт обращения с ловушками", - сказал я. "Как только мы оказались в нем, я довольно хорошо знал, как это должно было функционировать. Что касается того, как я узнал, что это там, все контакты - потенциальные ловушки; но Мейсон Чарльз оставил за мной последнее слово по этому поводу ".


"Я не слышал..."


"О, это было не то, что он сказал. Это был простой факт, что он был там. Что он знал, куда прийти, чтобы подстеречь нас. Мы обсуждали это ранее, помнишь?"


"Мы не пришли ни к каким выводам".


"Мы решили, что он не мог следить за нами до Кананеи. Кто-то, должно быть, сказал ему, куда идти, чтобы он мог быстро пробежать более коротким маршрутом и опередить нас там. И на самом деле есть только один человек, который мог бы. Тот, кто был так осторожен, чтобы убедиться, что никто - ну, никто значительный - не видел, как Хораса Госмера Коди номер один, подлинную статью, заменили на Хораса Госмера Коди номер два, фальшивку, меня, на той парковке Safeway. из вещей, которые я подслушал, я знал, что кто-то был замечен и Коди от церкви, где была свадьба, и что именно он взял, чтобы его вытащить наших волос. Очевидно, это был молодой Мейсон Чарльз, преследующий человека, которого он подозревал в причастности к убийству его матери. И, очевидно, после того, как мы сняли для Запада, Мистер Мэйсон Чарльз был пущен снова с именами Кананеа и Мистер Грин ресторан горел в его мстительный маленький мозг. Конечно, к западу от города уже была расставлена смертельная ловушка; но вы не отказываетесь от даров богов. Меня хотели убить, а здесь был парень, жаждущий выполнить эту работу, так что пошли его с собой, и пусть он сначала попробует меня. Если у него что-то не получалось, то, несомненно, были люди, стоявшие рядом, чтобы все исправить должным образом, например, использовать его пистолет, чтобы разнести мне лицо после того, как он застрелил меня. Не хуже мачете и как раз то, что может сделать обезумевший сын, чтобы отомстить за свою изнасилованную и изувеченную мать, выпустив свой осколок в голову ублюдка. Очень изящное решение, и они получили бы себе мертвого, неузнаваемого Коди, которого можно было бы похоронить, не расстраивая власти очередной работой бандидо." Я поморщился. "Пара мертвых Коди, поскольку они вряд ли могли оставить тебя в живых, чтобы ты мог поговорить. Шальная пуля не была бы неправдоподобной при такой стрельбе ".


Глория слегка вздрогнула. "Только это не сработало".


"Итак, вернемся к плану номер один. Хватай кусок мыла, быстро, и напиши KM95 на зеркале кадиллака и передай по рации ребятам, чтобы были наготове, марк, в конце концов, уже в пути ".


Она на мгновение замолчала, затем сказала: "Мистер Сомерсет". "Это верно. Это должен быть Сомерсет, не так ли?"


"Но это невозможно. Он работает на правительство Соединенных Штатов ".


"Ха-ха", - сказал я. "Скажи что-нибудь еще смешное".


"Но это не имеет смысла", - сказала она. "Он сказал мне, что, хотя у него не было подходящих агентов, глава другого правительственного агентства предложил ему человека, который мог бы справиться с выдачей себя за другого, компетентного человека, который притворился бы моим мужем и защитил меня. Звучит так, как будто там была консультация, не так ли; как будто ваша таинственная организация, чем бы она ни была, тоже участвовала в заговоре. Либо это, либо ваш босс был жестоко обманут."


"Моего босса нелегко обмануть".


"Тогда ... тогда тебе придется смириться с фактом, что он, ну, принес тебя в качестве человеческой жертвы".


Я ухмыльнулся в полумраке, который придавал нашему мрачному окружению очень жуткий вид. Требуется много лунного света, чтобы все стало по-настоящему ярким, а частичное небесное тело над нами этого не дало.


"Что, черт возьми, за организацию вы о нас думаете, миссис Коди?" Я спросил. "Мы все ходячие человеческие жертвы. На самом деле никто не ожидает нашего возвращения, когда мы покидаем офис в Вашингтоне или где бы ни проходил брифинг. На самом деле, я был предупрежден. Мне сказали, что все не так, как кажется, будь осторожен. У меня есть подозрение, что кто-то с подозрением следит за текущей деятельностью мистера Сомерсета, в чем бы она ни заключалась; кто-то из другой ветви власти. Готов поспорить, что, когда Сомерсет начал осторожно подыскивать замену Коди, меня вызвали так быстро, что у вас закружилась бы голова. Наше высокопоставленное правительственное лицо хотело иметь там человека, который мог бы все выяснить и положить конец этому; и мой шеф избрал меня в качестве внешнего искателя и главного разрушителя ".


"Но если ваш босс знал, что вас должны были убить ... "


"Сомерсет вряд ли сказал бы ему это, милая. Сомерсет мог бы прикрыться, сказав, что человек, выбранный для перевоплощения, будет подвергаться некоторому риску; но риск - это название игры. И не обманывайте себя насчет моего шефа, он без колебаний отправил бы одного из нас в ловушку, если бы у него была какая-то причина для желания увидеть, как это выглядит, вывернутым наизнанку. Черт возьми, предполагается, что мы выживаем; предполагается, что мы достаточно умны, чтобы понимать, когда нас подставляют; предполагается, что мы способны справиться. Практически с чем угодно. Только потому, что у такого придурка, как Сомерсет, могут быть убийственные планы в отношении нас, не означает, что мы бежим домой в постель и натягиваем одеяло на голову, дрожа от ужаса. Мы уже имели дело со смертоносными подонками раньше ".


"И это не сделало тебя очень скромным", - сухо сказала она. Она колебалась. "Вы сказали, что Мейсон Чарльз предупредил вас, или его присутствие в Кананее сделало это. Но ты, должно быть, договорился насчет машин, той неуловимой машины, которую мы еще не догнали, еще до того, как ты его увидел. Эти телефонные звонки в США перед тем, как мы пересекли границу. . ."


Я сказал: "Я сказал, что Чарльз дал мне окончательное подтверждение. У меня были подозрения до этого, достаточные, чтобы предпринять несколько мер по побегу. Я позвонил из Деминга, чтобы все было организовано; когда я зарегистрировался в Дугласе, мне сказали, что было организовано и где установить контакт. Тот магазин скобяных товаров. Там я получил свои последние инструкции и сумку с основными вещами, в которых я нуждался ".


"Подозрения?" она сказала. "Что заставило тебя заподозрить?"


"Я всегда с подозрением отношусь к тому, что бюрократ добр ко мне", - сказал я. "Они действительно любят демонстрировать свой вес, особенно когда имеют дело с нами, оперативниками, чтобы показать, что мы можем думать, что мы крутые, но мы их ни капельки не пугаем. Но Сомерсет был таким же сладким, как сахар, даже когда я доставлял ему неприятности. Было очевидно, что я ему очень нужна. Также было очевидно, что он чувствовал, что может стерпеть мою грубость, потому что у него было кое-что в запасе для меня, что накажет меня за недостаток уважения ".


Она покачала головой. "Это кажется смутной причиной для принятия таких тщательно продуманных мер предосторожности".


"Он также совершил ошибку", - сказал я. "Когда он набирал меня, у моего начальника создалось впечатление, что в его собственном агентстве нет никого, подходящего для этой работы, как он и сказал вам. Это должно было означать, что никто не был достаточно высок, чтобы выдавать себя за Баффа Коди, поскольку такой парень, как Сомерсет, никогда бы не признался, даже самому себе, что наши люди более компетентны, чем его. Но ты помнишь тех двух его оперативников, которые появились на той парковке, чтобы арестовать настоящего Баффа Коди и увезти его?"


Она нахмурилась. "Я не понимаю, о чем ты... Один был довольно маленького роста, не так ли? Другой... о!"


Я кивнул. "Другой был намного выше шести футов ростом. Если бы грима было не больше, чем на мне, из него получился бы отличный любитель Коди. Так почему Сомерсет не использовал его и не сохранил это в семье? Я полагаю, это было потому, что, хотя я сомневаюсь, что он ворочается по ночам, не давая спать из-за беспокойства о безопасности своих людей, он экономный человек, и он не собирается жертвовать одним из своих собственных обученных, опытных и доверенных агентов, чтобы получить мертвое тело, в котором он нуждается, когда он может позаимствовать подходящий stumblebum у другого агентства ". Я печально покачал головой. "Он не должен был позволять мне видеться с тем парнем. Вот тогда мне стало по-настоящему не по себе; достаточно не по себе, чтобы решить, что не помешало бы организовать операцию с парашютом на случай, если нам придется быстро катапультироваться ".


Глория вздохнула. "Мне все еще кажется, что это немного похоже на ясновидение".


Я сказал: "Мы очень сильны в экстрасенсорике. И нет таких трюков, на которые способны эти компьютерные коммандос, которые не применялись бы к нам раньше ".


"Если ты такой великий телепат, скажи мне, почему дядя Баффи хочет, чтобы люди думали, что он мертв". Затем она быстро продолжила: "Ну, очевидно, это потому, что он сделал что-то настолько ужасное, что ему приходится исчезнуть с глаз долой. Я полагаю, это должно быть из-за того, как он организовал убийство папы и Милли Чарльз, и из-за того факта, что сын Милли разоблачил его."


Я сказал с сомнением: "Вы думаете, что Сомерсет пошел на все хлопоты, подстроив убийство фальшивого Коди, меня, только для того, чтобы настоящий Коди мог исчезнуть и начать новую жизнь, скажем, как Джон Джонс?"


Глория сказала: "Звучит неубедительно. Почему бы и нет? Правительство постоянно придумывает новые личности для гангстеров и рэкетиров, не так ли?"


"Да, в обмен на важные показания в суде, но что такого Сомерсет добился от Коди, что стоило всех усилий?" Я покачал головой. "Откуда мы знаем, что это Коди хочет, чтобы все думали, что Коди умер здесь, в Мексике? " "


"Что ты имеешь в виду?"


Я сказал: "Что, если это Сомерсет хочет, чтобы люди думали, что Коди мертв здесь, в Соноре?"


"Сомерсет?" Она была поражена. "Зачем ему это нужно?" Я сказал: "Он бы захотел этого, если бы Коди действительно собирался умереть в Техасе".


"Я не понимаю!"


Я сказал то же самое, но другими словами: "Сомерсет захотел бы этого, если бы планировал убить Коди или приказал его убить".


"Но это безумие!"


"Подумай об этом. Если ситуация такова, Сомерсет вряд ли может просто выпустить случайный пресс-релиз о том, что этот американский миллионер-нефтяник был уволен по засекреченным причинам американскими агентами, работавшими под руководством некоего Уоррена Сомерсета. И с другой стороны, хотя я уверен, что у Сомерсета есть способы сделать это, Хорас Госмер Коди не может просто исчезнуть. Он слишком заметен и, если то, что я слышал о его финансах, верно, он задолжал слишком много денег; было бы слишком много людей, пытающихся его найти. Но предположим, что кто-то по имени Коди убит ниже границы, застрелен мстительным мальчиком или зарезан до смерти злобными бандитами. Идентификация положительная, похороны немедленные, и мистер Сомерсет может продолжить свое маленькое убийство в полной безопасности, уничтожив джентльмена, которого больше не существует."


Глория облизнула губы. "Но это означало бы, что мы поступили с дядей Баффи ужасно несправедливо!"


"Это не следует", - сказал я. "Было три фальшивых покушения на твою жизнь, направленных на то, чтобы заставить тебя выйти за него замуж для защиты, не так ли? И у вас нет сомнений, не так ли, что Бафф Коди несет за это ответственность; и что, как только вы стали миссис Коди, он намеревался вас убить? Тот факт, что кто-то планировал убить и его, и, вполне возможно, уже сделал это к этому времени, не делает его мистером Чистоплотным ". Я задумчиво нахмурился. "Допустим, Коди и Сомерсет были вместе в каком-то крупном деле, очень деликатном, без огласки. Но нам уже сказали, даже мистер Сам Сомерсет, что Коди переправлял оружие в Мексику; ну, предположим, Сомерсет на самом деле был негласным партнером. Это был бы не первый случай, когда важный американский чиновник пачкал свои мизинцы в иностранной сделке с оружием. Сомерсет, вероятно, заявил бы, как и все они, что он сделал это из крайне патриотических соображений; но после всех недавних скандалов - черт возьми, на днях был еще один, помните - это не сделало бы его популярным, если бы это вышло наружу. Теперь давайте предположим, что операция каким-то образом провалилась; и что мистер Сомерсет, боясь быть связанным с этим публично, стирает записи начисто в надлежащей вашингтонской манере, только он уничтожает не только документы, которые могут изобличить его, он уничтожает и людей ".


"Ты имеешь в виду, ты думаешь, что он стоит за убийством папы?"


Я сказал: "Давай на мгновение забудем о маленьком заговоре Коди против тебя. Мы можем назвать это частной схемой зарабатывания денег, не имеющей отношения к основному действию. Коди просто собирался устранить одного человека. Вокруг есть гораздо более амбициозные таланты убийцы . . . . "


Глория перебила: "Он мог бы просто спросить!" Ее голос был мягким и горьким. "Все, что нужно было сделать дяде Баффи, это попросить денег, в которых он нуждался; ему даже не нужно было жениться на мне. Я бы отдал это ему. Я доверял ему!"


Я сказал: "Ну, очевидно, он не верил, что ты будешь щедрым в полной мере, что требовалось. Но пропустим все это. Это мелочи. Кого волнует одна паршивая наследница, более или менее, когда речь идет о крупных международных делах? Кажется вероятным, что Сомерсет, заметая следы, уничтожает всех, кто может связать его с этой сделкой с оружием, и если ему также приходится убивать невинного агента в целях маскировки, такого милого дружелюбного парня, как я, это просто чертовски плохо ".


Глория запротестовала: "Но папа и Милли Чарльз, как они могли подвергнуть опасности мистера Сомерсета, если вы предполагаете, что это он несет ответственность за то, что с ними случилось?"


"Кстати, что твой папаша делал в Мексике?" Я спросил.


"Я действительно не знаю". Она колебалась. "Мы были ... мы не разговаривали друг с другом. Я сделал несколько замечаний по поводу уместности его открытого путешествия с женщиной из офиса - вы знаете, она была всего лишь секретаршей; но она набросилась на него с того момента, как ее приняли на работу. Это было, когда он сказал мне, что собирается на ней жениться! Я никогда не думал, что все зайдет так далеко. Я умоляла его. Я сказал, переспи с ней, если придется, даже отправься с ней в большой тур по Мексике, я беру свои слова обратно, но, пожалуйста, пожалуйста, не делай ее моей мачехой. Это не получило большого распространения, если вы понимаете, что я имею в виду ".


"Я вижу, что это может быть не так", - сказал я. "Что ж, давайте сделаем предположение относительно цели прогулки. Допустим, что твой папа пронюхал о крупной сделке Коди с оружием и приехал сюда, чтобы расследовать, боясь, что его жадный до денег партнер доставит им обоим серьезные неприятности. И, очевидно, он наткнулся на что-то, о чем Сомерсет не мог позволить себе знать, поэтому ему пришлось уехать. Миссис Чарльз просто не повезло путешествовать с ним. И, договорившись об устранении Уилла Пирса, Сомерсет испугался бы, что Коди догадается, кто это сделал, поэтому Коди тоже пришлось уйти ".


Я почувствовал, как Глория слегка вздрогнула рядом со мной. Она сказала через мгновение: "Но если ты прав, это одно из преступлений, которое мы приписываем дяде Бафли - и Мейсону Чарльзу тоже, - в котором он не был виновен. Я должна была знать, что он никогда ничего не сделает папе после всех лет, что они были вместе!"


"Ну, это еще предстоит доказать, так или иначе", - сказал я. "Но если я прав, мы еще два человеческих документа для голодных жителей Сомерсета-шреддер. Он все еще может использовать мертвое тело Коди здесь, внизу; и в любом случае он не может допустить, чтобы я свидетельствовал о том, что он пытался со мной сделать. И он также не может позволить тебе разгуливать на свободе и болтать ".


Глория немного помолчала. "Я не знаю, что заставило меня ... заставило меня сделать это", - сказала она наконец; и мы больше не обсуждали мистера Уоррена Сомерсета. "Обычно я не ... Хотите верьте, хотите нет, но обычно я не такая уж стерва. Ты думаешь, что я был в таком полном, грязном беспорядке - в моем свадебном костюме за восемьсот пятьдесят долларов, ради Бога! - что высвободило все мои низменные импульсы? Как маленькая девочка, получающая причудливый заряд от игры в грязи в своем красивом вечернем платье?"


Я улыбнулся ей в лунном свете. Мы никогда не были друзьями, и я сомневался, что мы когда-нибудь снова станем любовниками; миры, в которых мы жили, были слишком далеки друг от друга. Но теперь между нами возникло некое взаимопонимание, которого раньше не было.


Я сказал: "Если вам нужен анализ, леди, обратитесь к психиатру. Я всего лишь бедный правительственный служащий с оружием в руках, и я собираюсь немного поспать ".


ГЛАВА 11


На самом деле, как я уже сказал, я выспался столько, на сколько имел право. После того, как она успокоилась, я просто лежал и слушал ночь. Ты учишься выдерживать долгие ночные дежурства, не падая духом полностью и не сходя с ума от скуки. У нас была полуночная серенада койота для развлечения, но девочка не проснулась. Неполная луна соскользнула с неба на запад, очень постепенно. Наконец-то на востоке стал слабо виден неровный горизонт, и серый намек на дневной свет проник в нашу лощину. Глория пошевелилась, бросила слегка смущенный взгляд в мою сторону, поднялась и на цыпочках осторожно удалилась, чтобы найти укрытие за удобным кустом. Когда она вернулась, разглаживая свой мятый шелковый костюм, насколько могла, я взял за правило тщательно просыпаться и совершать то же паломничество, я вернулся и обнаружил, что она сидит на своем любимом камне, еще раз расчесывая волосы. Я решил, что нужно кое-что сказать по поводу моего временного облысения.


"Я знаю, у нас мало воды, - сказала она, - но не могли бы мы выделить ровно столько, чтобы смочить салфетку, чтобы я могла стереть этот размазанный макияж с лица и немного меньше походить на циркового клоуна?"


"Я думаю, с этим можно справиться", - сказал я, открывая флягу. "Вот. Вы можете выпить что-нибудь приличное на завтрак и использовать несколько капель для вашего туалета, как мы, французы, это называем. " Я потрогал аккуратную бородку, которую Артур сделал из бакенбард для походов, которые я ему принес. "Есть одна хорошая вещь в этой маскировке Коди, мне не нужно беспокоиться о бритье".


Глория рассмеялась. "Все равно, ты выглядишь как бродяга, который ночевал в дровяном сарае. Много дровяных сараев. Что ж, я тоже так думаю".


Мы слишком оживленно болтали, чтобы скрыть воспоминания о том, что произошло между нами прошлой ночью. Тот факт, что при дневном свете мы оба выглядели как потерпевшие кораблекрушение на необитаемом острове, был еще одним источником смущения. Когда она закончила уборку, я нахлобучил на голову свою заляпанную белую десятигаллоновую шляпу, немного подождал, пока она засунет грязные босые ноги в свои грязные белые туфли-лодочки, и направился на юг. Мы преодолели большое русло, и я был рад, что мы не попытались сделать это в темноте. Я надеялся, что на дне будет немного воды, но в данный момент ручья не было, хотя было очевидно, что потоки неслись по размытому руслу после сильных дождей. На гребне я потратил двадцать минут, рассматривая бассейн впереди - это заняло некоторое время, потому что мощный маленький телескоп, который они мне дали, имел лишь очень ограниченное поле зрения.


"Что ты ищешь?" - Спросила Глория. Она сидела немного ниже меня, без обуви, массируя свои ушибленные ступни.


Я пожал плечами. "Кто угодно", - сказал я. "Что угодно. Я просто принимаю стандартные меры предосторожности. Теперь мы продвинемся примерно на четверть мили и проведем еще одну проверку местности. Говорите только шепотом и не высовывайтесь, пожалуйста ".


Мы осторожно приблизились к следующей выбранной мной наблюдательной точке. Я оставил Глорию значительно ниже верха, на попечении моей бросающейся в глаза шляпы, а сам с непокрытой головой пополз наверх, откуда у меня был хороший обзор.


Она нетерпеливо прошептала: "Ты уже видишь дорогу? Ты видишь машину?"


"Да и еще раз да. Ты можешь тихо подняться сюда, если хочешь."


Это была довольно большая долина с поросшим кустарником оврагом на дне. Дальше земля круто поднималась к высокому откосу. На полпути вверх по склону нужная нам дорога была врезана в склон холма, как узкая полка. На ней, частично скрытый придорожными кустами и парой тощих деревцев, был припаркован небольшой серебристо-серый универсал, в котором я узнал через оптический прицел полноприводную Subaru довольно недавнего выпуска. В этой суровой стране я ожидал, что мне дадут автомобиль типа джипа или, может быть, полноприводный пикап "хаски"; но у Subaru была репутация довольно выносливого зверька, который справится со своей задачей, если вы не будете требовать от него слишком многого в плане дорожного просвета. Справа от машины, как и было показано на аэрофотоснимке, дорога исчезала за холмом на юго-западе, направляясь вниз к прибрежной равнине. Налево она вилась вверх по крутому склону, которого только что коснулось восходящее солнце, и терялась в горах на юго-востоке.


Я передал прицел Глории и направил ее примерно в правильном направлении. За исключением неподвижного фургона вон там, похожего на маленького серебристого жука, примостившегося на дальней книжной полке, другого транспортного средства в поле зрения не было. Мы больше не могли слышать грохот транспорта на главном шоссе позади нас, и на нашем хребте было очень тихо: та тишина раннего утра, которую вы редко испытываете, если только вы не охотитесь за чем-то. Или что-то охотится за тобой.


"Ты сфокусировал это для своего глаза? Хорошо, следуйте по дороге налево от того места, где она огибает утес . . . . "


Она раздраженно сказала: "Это все равно что подглядывать в замочную скважину; я даже не могу найти дорогу. . . . Ах да, я вижу машину. Он не очень большой, не так ли?"


"Чего ты ожидал на этой козьей тропе, длинного Мерседеса?"


"Просто чтобы на борту была пара джинсов , это все, о чем я прошу. И пара удобных туфель." Она вернула подзорную трубу. "Ну, чего мы ждем?"


Я отпил немного из фляжки, закрыл ее пробкой и дал ей. Я снял свою куртку и положил ей на колени. Затем я полез в карман, нашел маленький компас и сложенную аэрофотоснимку и положил их поверх пальто.


"Ты останешься здесь, пока я все разведаю", - сказал я.


Она с негодованием уставилась на меня. На мгновение она снова стала леди Глорией со скульптурной прической: "Мой дорогой, ты не переборщил с этой чепухой Дэна Буна?"


Я сказал: "Оставайся прямо здесь. Я собираюсь обойти тот универсал и убедиться, что там никто не подстерегает. Я оставляю тебе телескоп, воду, карту и компас. Если на горизонте чисто, вы увидите, как я выхожу на ту дорогу слева от Субару и машу вам руками, чтобы вы подъезжали. Дай мне два часа. Даже если вы услышите стрельбу, переждите свои два часа. Если я выйду один и подам тебе сигнал, иди туда. Если со мной кто-нибудь будет, или если я не появлюсь к ... что ж, пусть будет десять часов, выезжайте на шоссе. Идите прямо на север, просто следуйте по маленькой игле; так путь короче, чем тот, которым мы пришли наискось, и, похоже, будет проще. Если повезет, вы сможете доехать автостопом на запад до Эрмосильо. Отель "Гандара". Кто-нибудь будет наблюдать за нами. Он проследит, чтобы о тебе позаботились ".


Я двинулся прочь, не дожидаясь ее ответа, уходя широко вправо, на запад. Мой выбор направления был продиктован тем фактом, что в последний раз видели, как враждебные силы отступали на восток, в сторону Кананеи. Это означало, что если кто-то исследовал эту грунтовую дорогу этим утром, он, вероятно, нашел ее к востоку от нас. Но если бы он надеялся найти поджидающую нас машину, он бы не захотел подъезжать к ней или проезжать мимо, оставляя свежие следы шин в пыли, чтобы предупредить нас. Поэтому он оставлял свой автомобиль на востоке и отправлялся на разведку пешком. Область к западу от Subaru, следовательно, была наименее многообещающей, поэтому я выбрал ее в первую очередь. Вы хотите проверить все маловероятные места на предмет неприятных сюрпризов, прежде чем приблизиться к вероятным . . . .


Час спустя я сделал свой круг. Я устал, хотел пить, был грязным, оборванным и испытывал отвращение. Глория была совершенно права, с этим делом Дэниела Буна можно было перестараться. Я не нашел никаких признаков чего-либо человеческого, не говоря уже о враждебности. Но они тщательно промывают вам мозги на ранчо в Аризоне, где агенты создаются и реконструируются по мере необходимости; Я сделал последний подход к Subaru с бесконечной осторожностью, и это была большая трата времени. Я даже заглянул внутрь машины с пистолетом в руке, чтобы убедиться, что там никто не подстерегал. То есть, я проверил, что я могли видеть, но пространство за задним сиденьем было оборудовано чем-то вроде жалюзи на роликах для защиты багажа от вороватых глаз. Там мог прятаться человек, ожидающий подходящего момента, чтобы позволить подпружиненному листу пластика отскочить назад и начать стрелять. Я не поверил в это ни на минуту, но старая привычка заставила меня довести фарс до конца. Я нашел ключ там, где мне сказали, что он должен быть, в маленькой магнитной коробочке под левым передним крылом. Держа пистолет наготове, я распахнул заднюю дверь и снял крышку на роликах с защелок; и, конечно, в багажнике было так же пусто от людей, как и в остальной машине. Я глубоко вздохнула и на мгновение замерла, оценивая лакомства, которыми нас снабдили.


Там были одежда, ботинки, оружие и большой пластиковый холодильник, в котором, предположительно, хранилась еда, но в данный момент меня особенно заинтересовал изолированный галлоновый кувшин с водой. Это был долгий поход без осадков. Однако моя совесть напомнила мне, что Глория была там, со страхом ожидая моего сигнала. Прежде чем я побалую себя выпивкой, едой и чистой одеждой, мне лучше успокоить ее разум и заставить двигаться таким образом. Я убрал пистолет 38-го калибра в кобуру и выпрямился. . . .


"Пожалуйста, не делайте резких движений, сеньор Коди". Голос позади меня был мягким и с сильным акцентом. "Повернись теперь, пожалуйста, но медленно, держа руки четко на виду".


Когда на тебя вот так нападают, ты всегда спрашиваешь себя: это то самое место? Я имею в виду, если они намереваются убить вас, вы можете пойти на это, пока у вас все еще есть пистолет и ваши руки свободны, независимо от того, сколько артиллерии они направили на вас. Ты возьмешь на себя инициативу, может быть, слишком большую, но ты все равно был запланирован; и, по крайней мере, у тебя есть шанс взять кого-нибудь из ублюдков с собой в долгое сафари. Итак, вы задаетесь вопросом, нашли ли вы наконец место для вашего выступления Джорджа Армстронга Кастера, иначе известного как "Последняя битва Хелма".


Это всегда трудный вызов; но в данном случае я признаю, что вежливость человека, стоявшего позади меня, несколько повлияла на мое решение. Конечно, я знавал нескольких очень вежливых человеческих монстров; тем не менее, легче сдаться мужчине, который относится к этому хорошо, чем буйному хвастуну, который говорит тебе, на сколько кровавых кусков он тебя разнесет, если ты пошевелишь хоть одним неверным пальцем. Был также тот факт, что там никого не должно было быть. Я проверил, не так ли? Я тщательно обследовал местность. Я бы сказал, что я не мог ни по кому скучать. Теперь мне пришлось прожить достаточно долго, чтобы увидеть, каких невидимок вырастили в этой части света.


Я сказал: "Это ваше дело, сеньор".


Я медленно повернулась, держа руки на уровне плеч. Мне не стало легче, когда я узнал, что я не просто проглядел одного человека; их было четверо. Однако было одно утешение; они мало походили на сборище разношерстных людей, которые пытались заманить нас в ловушку накануне вечером. Я не попал в руки Эль хефе и его уродов с мачете.


Это были маленькие, крепкие, коричневые мужчины в одинаковых камуфляжных костюмах. На них были дерзкие маленькие береты, тоже в камуфляже. Возможно, элитные подразделения мексиканской армии, но я, кажется, припоминаю, что калибр мексиканской армии составляет 7,62 мм. У этих мужчин были штурмовые винтовки американского производства калибра 5,56 мм М-16, того же типа оружие, которое, вероятно, пробило Mercedes Глории, когда Бафф Коди работал над тем, чтобы запугать ее и заставить вступить в брак. Все четверо мужчин имели широкие индейские черты лица и были либо чисто выбриты, либо от природы безбороды. У троих были конопатые черные волосы, которые были довольно длинными. У четвертого мужчины, того, который говорил, была более цивилизованная стрижка. У всех них на беретах были значки тускло-черного цвета, чтобы не отражать свет и не выдавать местонахождение владельца; но его значок был более изысканным, чем у других. Вероятно, это было признаком ранга, как и автоматический пистолет 45-го калибра, который он держал в руках - его штурмовая винтовка была перекинута через спину. Оружие в его руке было легким Colt Commander, компактной версией старого армейского пистолета 1911 года. Он убрал его в кобуру и шагнул вперед, чтобы забрать у меня револьвер.


Он заговорил на своем аккуратном английском: "Я лейтенант Эрнесто Баррага из Особой Фуэрзы. Мне приказано захватить вас живыми, что я и сделал, и доставить вас в Эль Касик, что я сейчас и сделаю. Мы будем использовать это транспортное средство, поскольку оно доступно. Как говорят в США, это лучше, чем ходить. Я поведу. Ты будешь сидеть рядом со мной. Человек в тылу всегда будет прикрывать вас. Поскольку это маленький автомобиль, мы оставим двух других, чтобы они следовали пешком ". Мгновение он пристально смотрел на меня. "Пожалуйста, не пытайтесь сбежать. Я бы предпочел доставить вас в целости и сохранности в соответствии с моими инструкциями. Даже если ты уйдешь, не получив пули в себя, что очень маловероятно, эти люди быстро тебя задавят. В этой стране, с такими людьми, не нужны ищейки; они лучшие следопыты на этом континенте ".


Я сказал: "Я могу в это поверить. По крайней мере, вы все очень грамотно меня обманули. Обычно я слышу, как приближаются люди ". Я колебался. "Могу ли я спросить, кто такой Эль Касик и что такое Fuerza Especial?"


"На любые вопросы, которые у вас есть, о спецподразделении или по другим вопросам, ответит мое начальство, если они захотят. Пожалуйста, садитесь в машину ".


Он говорил со своими людьми на языке, который для меня ничего не значил, за исключением того, что он не был ни английским, ни испанским. Один продолжал прикрывать меня, когда я забирался на правое сиденье. Один из остальных, казалось, нес какое-то радиоаппаратуру; он остановился, чтобы опустить антенну, прежде чем положить свой электронный рюкзак в заднюю часть фургона; затем он занял свое место на заднем сиденье, позади меня. Баррага запихнул свою штурмовую винтовку на заднее сиденье, сел за руль и тронулся в путь. На удивление, он был мягким и осторожным водителем; есть что-то в автомобиль с полным приводом, который, кажется, превращает большинство водителей в сумасшедших, срывающих пружины. Был ясный день с безоблачным небом и очень ярким солнцем; Я надеялся, что Глория тщательно запасается водой, но она не произвела на меня впечатления сильной в плане самодисциплины. Мне было интересно, что она подумает, когда увидит отъезжающий универсал, возможно, что я ее бросаю. Поскольку ей больше ничего не оставалось делать, она, несомненно, начала бы сердито хромать в сторону главного шоссе в своих непрактичных ботинках. Я надеялся, что она выживет.


Мы продолжили спуск с холма мимо того места, где я ранее днем переходил дорогу пешком, и вступили на территорию, которая была новой для меня. Дорога быстро теряла высоту и в конце концов пересекла широкую промоину, где всем четырем шинам Subaru пришлось выбрасывать песок, как лопастным колесам, чтобы протащить нас. Мы поднялись по склону хребта за ним и свернули с главной дороги. Еще более узкая и неровная трасса привела нас на травянистый луг и к лагерю, состоящему из двух не очень больших настенных палаток и автопарка.


Одну из палаток было легко опознать. Очевидно, это было время приема пищи - поздний завтрак или ранний обед - и мужчины в камуфляжных костюмах выстроились в очередь у двери и уходили с подносами еды. Полевая кухня. Часовой перед другой палаткой указал, что она, вероятно, служила штаб-квартирой для La Fuerza Especial или, по крайней мере, этой ее части - возможно, подобные подразделения были и в других местах. Если спать ложились здесь, то, по-видимому, в основном на земле. Что ж, как мы с Глорией узнали, в этом сухом климате это не было невыносимым испытанием.


Автопарк состоял из четырех субурбанов Chevrolet весом в три четверти тонны, больших универсалов, иногда известных как carryalls. У них были вспомогательные кондиционеры на крышах - с такой длинной колесной базой кулер на приборной панели не эффективен всю обратную дорогу - и у них были темные стекла в окнах и полный привод. Рядом с ними стоял фургон, который был идентичным, за исключением того, что в нем отсутствовал вспомогательный кондиционер и было на две двери меньше, а окна только спереди. Предположительно, это был поезд снабжения для этой миниатюрной армии. Транспортные средства не были окрашены в военный камуфляж или оливково-серый цвет; вместо этого они были гражданскими, белыми, коричневыми, синими, зелеными и коричнево-коричневыми.


Маленькие группы мужчин сидели, скрестив ноги, на солнышке и ели со своих колен. Я был почти уверен, хотя и не мог их видеть, что в кустах были другие, стоявшие на страже. Лейтенант Баррага не был латиноамериканским эксгибиционистом; он не чувствовал необходимости привлекать внимание к своей захваченной машине, гоняя ее по лагерю с крутящимися колесами и разлетающейся грязью. Он просто степенно подъехал и припарковался. Я уже играл в игру "Послушный заключенный" раньше, поэтому я сидел тихо, пока все остальные выходили.


"Сейчас мы увидим Эль Касика", - сказал Баррага, забрав свою штурмовую винтовку. Он открыл мою дверь и жестом пригласил меня выйти. "Иди впереди меня к палатке, которая находится ближе, пожалуйста".


Мы проехали мимо небольшой группы мужчин, которые ели в тени одного из грузовиков, упражнение в оптимизме, поскольку солнце стояло почти над головой, и тени было немного. Еда, похоже, состояла из тортильи и фасоли, не мое любимое блюдо, но это напомнило мне, что я ничего не ела с карне асада предыдущего вечера. Также, казалось, был выбор между кофе и кока-колой. Пиво лучше подошло бы к такой еде, но, полагаю, вы не можете подавать пиво военнослужащим при исполнении служебных обязанностей; хотя, насколько я помню, британский флот довольно успешно сражался на роме.


"Что у вас там, лейтенант?"


Презрительный вопрос, очевидно, был задан на английском, чтобы я его понял. Говоривший, вышедший из палатки впереди, был высоким мужчиной с испанскими чертами лица, маленькими черными усиками, в обычной камуфляжной форме и со значком на берете, который был еще более причудливым, чем у Барраги.


"Это сеньор Гораций Коди, капитан", - сказал Баррага. "Сеньор, это капитан Луис Алеман".


"Я думаю, мы можем обойтись без светских формальностей, лейтенант Баррага", - сказал капитан Алеман. Он посмотрел на меня без симпатии. "Так это и есть контрабандист оружия, которого мы искали!"


Я забыл, что должен был быть здесь торговцем смертью. Я подумал, что это был не очень хороший уголок страны для меня. Одна банда, зная, что я не обанкротившийся нефтяной миллионер по имени Коди, балующийся оружием, чтобы сколотить состояние, пыталась зарубить меня мачете. И теперь другая группа джентльменов, которые думали, что я тот самый Коди, занимающийся контрабандой оружия, направляли на меня автоматическое оружие. Я сдержал порыв сказать высокому капитану, что он, возможно, не очень усердствовал в поисках, иначе нашел бы меня раньше, как на границе.


Он резко спросил: "Почему у него свободны руки? Свяжите их немедленно. . . . Нет, позади него!" Когда Баррага обмотал мои запястья куском сыромятной кожи, Алеман сказал: "Так-то лучше. Я отведу его к Эль Касику ".


"Да, капитан".


Затем Алеман сильно толкнул меня в сторону ближайшей палатки, и мои руки, связанные за спиной, повалили бы меня на землю, если бы я не ожидал чего-то подобного. Ты всегда можешь отличить толкачей от тех, кто дает пощечины. Это те, кто не совсем уверен, кто они и что из себя представляют, и это видно по их глазам. Они должны продолжать доказывать свою крутизну за счет других людей.


"Внутри, ты!"


Он отмахнулся от часового и дал мне еще один толчок, от которого я, спотыкаясь, вывалился через дверь палатки. Он последовал за мной, развернул меня и ударил тыльной стороной ладони по лицу.


"Где это?" - требовательно спросил он.


ГЛАВА 12


Кроме нас двоих, в палатке никого не было. Как я и предполагал, это был своего рода офис. Штаб-квартира. Прочный складной стол с металлическими ножками и пластиковой столешницей выполнял функцию письменного стола, заваленного бумагами. Там была пишущая машинка и портативный радиотелефонный аппарат. За столом был установлен складной металлический стул, а пара других ждала в резерве у боковой стены палатки. Вдоль задней стены, за рабочим стулом, стояла узкая раскладная койка. Это было аккуратно придумано. Дорогой закрытый чемодан стоял у подножия - немилитарный штрих, подумал я. В такой экспедиции, как эта, можно ожидать, что все будут действовать без вещевых мешков и оставят модный багаж дома. С другой стороны, ранг повсюду дает определенные привилегии.


Не получив ответа на свой вопрос, Алеман замахнулся на меня еще раз. Удар справа был не так плох, как удар слева, поскольку я не достал костяшками пальцев или камнями колец, которые он носил, но я сделал так, чтобы это выглядело эффектно, уклоняясь от удара и позволяя себе потерять равновесие и упасть. Им всегда нравится сбивать тебя с ног; и когда они бьют тебя, ты хочешь, чтобы они были счастливы. Если вы заставите их грустить, они могут на самом деле причинить вам боль.


"Эль Касик вышел на несколько минут", - сказал высокий мужчина, стоя надо мной. "Я намерен уладить это до того, как он вернется. Где это?"


Я почувствовал, как из моего носа потекло немного крови; я не предпринял никаких усилий, чтобы втянуть ее обратно. Они любят вид крови - крови других людей - и человеческое тело вмещает несколько литров. Я мог бы выделить несколько капель для связей с общественностью.


"Где что?" Я спросил. "Черт возьми, я не понимаю, о чем вы говорите, капитан!"


"Ты думаешь, я такой глупый?" - требовательно спросил он. "Нам нужна партия оружия, Коди; не теряй времени, притворяясь, что ты не знаешь, где оно! Оружие, предназначенное для повстанцев. Мы знаем, что их высадили на пляже в Байя-Сан-Кристобаль. Четыре грузовика перевезли их вглубь страны. Мы знаем, что был перекрестный дубль, как вы, янки, это называете. У повстанцев не было денег, о которых они заявляли, денег, которые они обещали, поэтому они попытались взять оружие без оплаты. Но когда они открыли грузовики, они были пусты. Опасаясь такого предательства, ваш агент Хорхе Медина - видите ли, мы многое знаем о ваших тайных операциях - спрятал грузы, прежде чем отправиться на место встречи."


"Медина?" Я сказал. "Я не знаю никакой Медины".


"Это странно, поскольку его подруга видела, как вы приходили к нему и организовывали контрабанду. Она очень огорчена тем, как вы вовлекли его в свою преступную деятельность и послали его на смерть ".


"Они убили его?"


"Ты это очень хорошо знаешь. Да, они допрашивали его, но они были грубыми и неуклюжими. Медина погиб от их рук, по-видимому, не предоставив им информацию. Но не пытайтесь заставить меня поверить, что он действовал не по вашим указаниям и что вы не знаете, где он спрятал оборудование!" Алеман резко покачал головой. "Нет, не тратьте мое время на новые опровержения! Очевидно, повстанцы узнали так много от вашего человека, что вы также знали местоположение. Очевидно, именно поэтому они обратили свое внимание на вас. Они пытались запугать вас, сначала убив вашего партнера, Пирс и его женщина, а затем покушение на жизнь его дочери, к которой вы, очевидно, испытываете определенное уважение, поскольку вы только что женились на ней. Наконец, когда вы не поддались такому давлению и сказали им, чего они хотели, они попытались захватить вас для допроса ". Он говорил, чтобы запугать меня, показывая, насколько хорошо он информирован, что было хорошо для меня, поскольку он рассказывал мне полезные вещи, которых я не знал. Но у меня была проблема: мистер Сомерсет послал меня сюда умереть как Хораса Госмера Коди; могу ли я принести кому-нибудь пользу, продолжая жить как Хорас Госмер ий Коди? Я решил, что могу пока придерживаться роли олицетворения, поскольку Алеман вряд ли поверит, что взял не того человека, и перестанет избивать меня, кем бы я себя ни выдавал.


Я сказал: "О, это то, что они делали? То, как они размахивали этими мачете, я подумал, что они имели в виду для нас то же самое обращение, которое они уже применили к моему партнеру Уиллу Пирсу и его подруге ".


"Ты прекрасно знаешь, чего они добивались!"


"Послушайте, вы все лезете не на то дерево!" Я подумал, что, к сожалению, недостаточно квалифицирован для этого задания; я говорил по-техасски ничуть не лучше, чем по-мексикански. "Я никогда не организовывал никаких поставок оружия, черт возьми, нет! Я респектабельный бизнесмен; где бы я взял оружие? Я никогда не знал никого по имени Медина, и я уверен, что Бог не знает, где спрятано оружие . . . . "


Все это, конечно, было чистой правдой, за исключением того, что я был бизнесменом и респектабельным; но мне это не очень помогло. Алеман шагнул вперед и пнул меня в бок, когда я скорчился там в ужасе. К счастью, на нем были достаточно гибкие ботинки для джунглей вместо жестких армейских броганов, но, хотя я не думал, что у него повреждены какие-либо ребра, у меня на некоторое время перехватило дыхание.


"Вы вынуждаете меня принимать меры, которые мне не нравятся!" он сорвался. "Я думаю, что через мгновение ты станешь менее упрямой. . . . Приведи ее!"


Откидные створки палатки раздвинулись, показывая силуэты трех фигур на фоне внешнего света. Двое крайних были солдатами или как они себя здесь называли. Средняя фигура, поддерживаемая между ними, была женственной и знакомой, но она казалась значительно более потрепанной, чем я ее помнил.


Двое мужчин вынесли Глорию вперед, бросили ее на брезентовый пол палатки и снова вышли. Со все еще связанными за спиной руками я неуклюже пробрался на коленях к ней, пока она пыталась сесть, и мне это удалось. Она была не в очень хорошей форме.


На мгновение, глядя на нее, я подумал, что она тоже подверглась избиению. Затем я понял, что ее царапины не были вызваны кулаками или дубинками; она просто была вынуждена много карабкаться по каменистым и тернистым местам людьми, которые не были так осторожны, выбирая легкие маршруты, как я. Моя куртка, похоже, осталась позади, но на ней была моя шляпа Buff Cody. Слишком большой для нее Стетсон должен был придать ей комичный вид; но она была слишком грязной, потрепанной и почти голой, чтобы быть смешной. Я с облегчением увидел, как она натягивает на себя лохмотья в попытке прикрыться, пока сидела там. Не то чтобы на меня сильно повлияло то, что было видно, а что нет - я уже познакомился с этим, - хотя Алеман, стоявший позади меня, несомненно, непристойно облизывал губы; но если она могла беспокоиться о модести, то ее состояние не могло быть слишком серьезным. И все же, хотя большая шляпа защитила ее от болезненных солнечных ожогов, ее лицо имело изможденный вид, который мне не нравился, а губы были сухими и потрескавшимися.


"Полегче", - сказал я. "Полегче, миссис Коди. Кто выпустил тебя в этой юбке?"


Я боялся, что она назовет меня неправильным именем, но она получила сообщение. Она выдавила слабую улыбку. " "Кто выпустил вас в этих штанах, мистер Коди, дорогой?" Она попыталась облизать пересохшие губы, рассматривая меня более пристально. "Гораций! Ты ранен!"


"Что такое небольшое кровотечение из носа между друзьями? С тобой все в порядке?"


Теперь, когда мы больше не были одни в дикой местности, между нами возникла неловкость; мы провели день и ночь вместе и научились узнавать друг друга слишком хорошо в некоторых отношениях и совсем не в других.


"Вот это действительно глупый вопрос!" - сказала она. "Я хорошо выгляжу? Если вы действительно хотите знать, помимо того, что я совершенно уничтожен, я просто умираю от жажды. Они не дали бы мне... " Она сделала долгий, прерывистый вдох. "Я наблюдал за дорогой, ожидая, когда вы появитесь, и внезапно они оказались прямо там, позади меня, размахивая оружием; а затем они заставили меня идти так быстро! Это были мили и мили через заросли колючей проволоки, и я продолжала падать в этих сумасшедших туфлях, Боже, я больше никогда в жизни не надену пару туфель на высоких каблуках! Я пытался разорвать их , как ты однажды предлагал, но ты говорил сквозь свою шляпу, мистер. Это какой-то сумасшедший пластик космической эры, который Кинг-Конг не смог сломать, и они не одолжили бы мне мачете, чтобы порубить . . . . Они просто рывком поставили бы меня на ноги и приказали не отставать, а когда я не мог, тащили и подталкивали меня вперед. Я израсходовал всю воду за несколько часов до этого, ну, казалось, что прошло несколько часов, а они не давали мне ... "


Капитан, стоящий над нами, прервал: "Леди преувеличивает. Мои люди несли ее большую часть пути. Они, конечно, обучены водной дисциплине и знают, где ее найти в этой стране, если она им действительно понадобится. Они не носят с собой фляжки в полевых условиях, поэтому для нее не было ничего доступного ".


"Ну, здесь, в лагере, есть кое-что доступное, не так ли?" Я сказал. "Ты не собираешься дать ей немного?"


"Конечно". Его голос был невыразительным. "Как только вы скажете мне, о чем я прошу, леди получит столько воды, сколько ей потребуется, достаточно, чтобы искупаться, если она того пожелает".


"Ты ублюдок!"


Конечно, обзывать их всегда бессмысленно, и это может принести вам несколько совершенно ненужных синяков. Тем не менее, я должен был иметь в виду, что я не был здесь опытным агентом, с многолетней практикой держать себя в руках. Я был высокомерным, вспыльчивым техасским миллионером, который был бы обязан завязать возмущенный диалог. На самом деле, при сложившихся обстоятельствах, я был уверен, что настоящий любитель Коди рассказал бы гораздо подробнее о происхождении капитана.


Капитан Алеман слабо улыбнулся. "В конце концов, по мере того как ее жажда будет возрастать, я уверен, что хорошенькая сеньора убедит своего любящего мужа уступить. Я могу подождать!"


"Ты низкий, вонючий койот!"


Для меня это прозвучало довольно банально, но он счел это достаточно убедительным, чтобы ударить меня слева по лицу. Одно из его колец задело меня над правой бровью и выделило еще немного крови для его удовольствия. Это была практически та же ситуация, с которой я столкнулся в мужском туалете ресторана в Кананее. Обычно, независимо от того, угрожали ли девушке казнью или обезвоживанием, суперагенту Мэтью Хелму, кодовое имя Эрик, не разрешили бы иметь дело; мы не можем переворачиваться и притворяться мертвыми каждый раз, когда кто-то хватает заложницу на улице. Однако, чтобы сохранить свое прикрытие как Хорас Госмер Коди здесь, я имел право подумать о благополучии моей невесты; я был просто обеспокоен временем. Могу ли я сейчас убедительно уступить - ну, насколько я знаю, как уступить - или мне следует подождать, пока у меня не появится еще несколько порезов и синяков, и он немного поколотит Глорию, вытащит нож, который он должен был предъявить, и пообещает изуродовать ее лицо, если я не заговорю? Я имею в виду, я был здесь раньше. Действия предсказуемы.


Глория нетерпеливо пошевелилась. "Гораций, я действительно ужасно хочу пить, дорогой! Что он может хотеть, чтобы ты сказал ему, что может быть важнее, чем ... чем я?"


Я колебался, как человек, с трудом принимающий неохотное решение. "Хорошо, детка, но я боюсь, тебе не понравится то, что ты услышишь. . . . Я действительно не знаю, где спрятано оружие, капитан." Я быстро покачала головой. "Только не начинай снова буйствовать, черт возьми! Я признаю, что я договорился о пушках и корабле, разве этого для тебя недостаточно?"


"Где вы раздобыли боеприпасы?"


Я сказал: "Я получил их очень косвенно, через определенные иностранные каналы, это все, что я могу вам сказать. Я не знаю точно, где посредник, которого я использовал там, получил товар. Я не спрашивал; я не хотел знать. Я респектабельный бизнесмен, как я уже сказал; я не мог позволить себе быть напрямую связанным с чем-либо подобным. Хорхе справился с этим концом. Он был моим фронтменом здесь, в Мексике; он имел дело с революционерами и организовал грузовики и водителей ".


Я придумывал это по ходу дела, в основном исходя из того, что он мне уже рассказал, но я думал, что был довольно близок к этому. Незаконные операции с оружием обычно следуют определенной схеме.


"Продолжай".


Я сказал: "Хорхе предупреждал меня, что эти ублюдки-диссиденты с дикими глазами выглядят не слишком надежными; нам лучше принять некоторые меры предосторожности, например, спрятать товар, пока мы не увидим их деньги, даже если это означало много работы по разгрузке и повторной загрузке, если сделка была честной. Он сказал, что даст мне знать, как только разведает маршрут и выберет подходящее место, но он так и не сделал. Следующее, что я услышал, он был мертв. Черт возьми, вот почему я здесь, провожу свой медовый месяц в поисках кучи паршивого оружия!"


Я многозначительно посмотрел на Глорию, и она поняла намек, сказав потрясенным голосом: "Гораций! Ты действительно торговал ... Ты собирался использовать меня, наш брак, наш медовый месяц, чтобы скрыть, кем ты был ... Ты знаешь, как я отношусь к оружию! "


Это была своего рода мыльная опера, но она была довольно хорошей актрисой; ее гнев и страдание были достаточно убедительны.


Я сказал, защищаясь: "Милая, у меня в этих руках много денег; деньги, которые я не могу позволить себе потерять, и ты, как моя жена, тоже не можешь".


Вмешался капитан Алеман: "Хватит об этом! Ты лжешь мне или, по крайней мере, утаиваешь информацию. Возможно, вам никогда не сообщали о точном местонахождении; но вы не были бы здесь, в Мексике, если бы не имели некоторого представления о том, где ваш агент мог спрятать это оружие. По крайней мере, вы знаете, кого спросить и с чего начать поиски. Я достаточно долго выслушивал ваши увертки. Моему терпению приходит конец. Вы вынуждаете меня прибегнуть к более решительным мерам!"


Он сказал через плечо и протянул руку через полог палатки; я ошиблась в своих предположениях. Это был не нож. Когда он шагнул вперед, в руках у него было большое мачете, довольно потрепанное на вид и потускневшее старое лезвие, которое выглядело так, как будто им раскалывали цементные блоки. Он уперся ногой мне в плечо, оттолкнул меня от Глории и на мгновение встал над ней, делая вид, что пробует край большим пальцем.


"К сожалению, не очень остроумно. Я очень сожалею об этом, прекрасная сеньора, но вы должны винить своего упрямого мужа, а не меня." Он наклонился, сорвал с ее головы огромную шляпу и отбросил ее в сторону. Он запустил пальцы в ее спутанные светлые волосы, оттягивая ее голову назад к коленям, и приставил острие тяжелого оружия к ее щеке. "Как я уже сказал, не очень острый, он оставит рваную рану и уродливый шрам, который невозможно заживить. Не откладывайте дальше, сеньор Коди. Ты сказал часть правды, теперь расскажи мне остальное. Скажи мне, как найти это оружие!"


Делать было нечего. Я просто не знал достаточно, чтобы продолжать правдоподобно лгать. Я не знал, где находится место на побережье, Байя Сан-Кристобаль, где, по его словам, было выгружено оружие, и я не знал пункт доставки внутри страны, где грузовики были обнаружены пустыми, а агент Коди, Медина, подвергся пыткам и был убит. Я никак не мог остановиться, придумав правдоподобное вымышленное укрытие где-нибудь между этими двумя географическими точками. Черт возьми, я даже не знал, о каком мексиканском штате или штатах мы говорили.


Лицо Глории было бледным под слоем грязи. Маленькая струйка крови потекла по ее щеке. Она не протестовала и не умоляла, возможно, потому, что боялась, что простое движение во время разговора нанесет больший ущерб, или, возможно, потому, что поняла, что это бесполезно. Она просто смотрела на меня без надежды, зная, что, не будучи Коди, я понятия не имел, где спрятаны эти чертовы руки, поэтому я не мог спасти ее . . . .


"Этого будет достаточно, капитан!" Голос резко произнес у меня за спиной. "Мы не воюем с женщинами".


Мимо меня промаршировал мужчина в гражданской одежде. Он помог Глории подняться на ноги. Алеман отступил назад, опуская уродливый клинок.


"Сэр... !"


"Вы можете идти, капитан Алеман".


"Si, señor!" Оскорбленный, Алеман отбросил в сторону мачете и вышел.


"Он хороший человек, но его заносит". Новоприбывший изучал лицо Глории. "Всего лишь царапина, сеньора. Как он и сказал, у оружия было очень грубое лезвие. Там не будет отметины; чтобы быть уверенным, мы сейчас ее почистим и перевяжем. Я тот, кого они называют Эль Касик. Вождь, на вашем языке. Вы миссис Коди?"


"Да, это верно".


"И это мистер Коди?"


Эль Касик повернулся, чтобы посмотреть на меня; и я узнал его. Я уже сталкивался с ним раньше при исполнении служебных обязанностей здесь, в Мексике. По его удивленному выражению, быстро взявшему себя в руки, я понял, что он тоже узнал меня, несмотря на прошедшие годы и


маскировка, которую я носил; и что он прекрасно знал, что я не был кем-то по имени Коди.


Вы могли бы сказать, что это было единственное олицетворение, которое на самом деле так и не сдвинулось с мертвой точки.


ГЛАВА 13


"Приятно встретиться с вами снова, мистер Коди. Сигарета? Нет, я помню, этот мистер Коди не курит . . . . Этот мистер Хорас Госмер Коди, который известен как Буффало Билл по какой-то загадочной причине янки, которую мне придется объяснить ".


Мы сидели на переднем сиденье одного из трехчетвертьтонных "Субурбанов" - белого, если это имеет значение, - с работающим мотором и двумя кондиционерами, постепенно разгоняющими жару, скопившуюся внутри закрытого автомобиля. Возможно, именно поэтому для нашей конференции была выбрана именно эта машина, потому что белая машина не так сильно нагревается на солнце, как более темная. Я знал, что темное оконное стекло не позволяло мужчинам, которые ели на лугу снаружи, заглянуть внутрь, но в это было трудно поверить, поскольку я мог видеть все прекрасно. Мы оставили палатку Глории и ее личной кампании по уборке.


Я сказал: "Первоначально Буффало Билл был разведчиком на границе, а позже стал звездой шоу о Диком Западе. У него была такая же фамилия. Я полагаю, юный Хорас Коди был крутым парнем, и ему не очень нравилось, что его назвали неженкой. Гораций, ради бога! Он был готов согласиться с тем, что другие дети называли его в шутку, так что прозвище прижилось. Я думаю, вы могли бы назвать это примером техасского юмора ".


"Я понимаю. Очень смутно. Ты не возражаешь, если я закурю?"


Я сказал: "В нашем рэкете, когда мы умираем, это редко бывает от подержанных канцерогенов".


"Или даже из первых рук. Я нахожу эту привычку очень приятной. Как говорят у вас в стране, кто хочет жить вечно?"


Я кисло сказал: "Старая рутина плохого / хорошего парня. Плохой парень приставляет ржавое мачете к лицу прекрасной героини, а хороший парень бросается в атаку, крича, что он не воюет с женщинами. Банально! Тебе должно быть стыдно за себя, Рамон. "


Он рассмеялся. "Я не знал, с кем имею дело, друг Мэтью, иначе я бы нашел подход получше. Не хотите ли чего-нибудь выпить?"


"Я не могу вспомнить, когда в последний раз я отказывался".


Он передал мне маленькую серебряную фляжку со снятой крышкой. Здесь, в мексиканской глуши, я ожидал какого-нибудь этнического напитка вроде текилы или, может быть, даже едкого мескаля или пульке, но это был очень хороший, мягкий скотч. Ну, я полагаю, это тоже можно было бы назвать этнической выпивкой; я думаю, они все такие, и только сам этиловый спирт может считаться по-настоящему международным. Я сделал приличный глоток и вернул фляжку с подобающей благодарностью, посидел там, пока он пил, и выпил еще, чувствуя, как ликер снимает напряжение и ушибы долгого утра.


В Мексике вы никогда не переходите прямо к делу, и у нас было все время в мире, так что не было необходимости в какой-либо грубой поспешности гринго.


Я сказал: "У вас здесь целая коллекция подвижного состава".


Рамон рассмеялся. "Мы не хотели привлекать внимание, используя очевидные военные машины. На самом деле, я просил грузовики и фургоны различных марок и стилей, но, по-видимому, у политика был друг, который продавал "Шевроле", и у него с прошлого года остался их излишек, который он хотел выгодно продать. Ты знаешь, как это бывает." Он пожал плечами. "По крайней мере, они разного цвета и с темными окнами, чтобы мы не выставляли напоказ тот факт, что перевозим людей в форме по дорогам общего пользования. Конечно, это не тотальный камуфляж. Люди, в которых мы заинтересованы, знают, кто мы такие; но это уменьшает общественное любопытство ".


"И кто же эти люди, которыми ты интересуешься, Рамон?"


Он засмеялся и не ответил. Я, конечно, не назвал его по имени в тот момент, когда узнал его, и не напомнил ему о старых временах, и не обнял его нежно - что ж, это был бы неплохой трюк со связанными руками. Но мы не узнаем людей, пока они не дадут понять, что хотят, чтобы их узнали; и после той первой вспышки удивления он обращался со мной как с незнакомкой. Я был просто мужем. Его больше интересовала милая, расстроенная жена. Ну, это понятно. Он всегда был дамским угодником.


Аккуратно заклеив пластырем ее щеку - на самом деле порез был не таким уж большим - и убедившись, что у нее достаточно питья и что о других ее потребностях позаботились, он достал маленький автоматический пистолет и приказал мне выйти из палатки первым, оставив Глорию наедине с умывальником, мочалкой и полотенцем, пятигаллоновой канистрой с водой, женской одеждой, которая была в Subaru, и его заверениями в полном уединении.


Как запоздалая мысль, он заставил меня ненадолго подождать у входа, пока он позаботится о том, что забыл: он вернулся к своему чемодану и достал брусок душистого мыла, достаточно ароматного, чтобы вся палатка пахла, как цветочный магазин, когда он открыл пластиковый футляр для нее. У них там, внизу, несколько женственные вкусы, и у меня нет желания пахнуть как цветок, даже в ванне, но вам лучше не недооценивать их на этот счет - я заметила, что, хотя он был настолько заботлив, насколько мог, он не оставил ей мачете. Он небрежно подобрал его и передал часовому за дверью палатки. Затем он повел меня под дулом пистолета, со все еще связанными руками, к большому белому универсалу, ясно показывая всем заинтересованным, что я опасный заключенный, с которым нельзя рисковать. Однако, оказавшись внутри машины, он достал маленький перочинный нож и освободил меня.


Его звали Рамон Солана-Руис. Он был невысоким, коренастым мужчиной со смуглым лицом и копной блестящих черных волос. В нем могло быть немного индейской крови, но я никогда не спрашивал; никогда не знаешь, с этой расовой чепухой, будут ли они польщены или оскорблены. На нем был темный, но по-летнему легкий деловой костюм в едва заметную полоску и безукоризненно белая рубашка. Там был шелковый галстук с неброским рисунком зеленого цвета. Я вспомнила, что он никогда особо не увлекался повседневной одеждой. Городской костюм выглядел здесь не так неуместно, как следовало бы, но я не мог не задаться вопросом, как он сохранял свои черные ботинки такими блестящими в этом пыльном районе.


Много лет назад мы занимались более или менее одинаковым бизнесом в наших соответствующих странах; и в рамках бизнеса он однажды спас мне жизнь на пустынном острове в Калифорнийском заливе. По роду деятельности я оказал ему несколько услуг, которые можно считать равными счету - за исключением того, что я никогда не забываю людей, которые спасли мне жизнь, не больше, чем я забываю тех, кто пытается ее отнять. Когда мы встречались в последний раз, Рамон дал понять, что с нашей работой покончено; у него были очень тяжелые времена на предыдущей миссии, и его нервы больше не выдерживали. Это было довольно давно, и я не ожидал, что когда-нибудь увижу его снова; мы не поддерживаем старых деловых знакомств рождественскими открытками и светскими визитами. И вот я нашел его здесь, внизу, играющим вождя в воинственном племени маленьких человечков, которые могли передвигаться по этим горам, как призраки. Эль Касик, ради бога!


Он, должно быть, почувствовал, о чем я думаю, потому что сказал: "Эй, как тебе нравятся мои индейки яки, амиго".


Я поморщился. "Черт возьми, предполагается, что я должен ориентироваться в захолустье, но эти маленькие ублюдки сделали из меня обезьяну. Я никогда не знал, что они были там, пока они не схватили меня." Я взглянул на него. "Я думал, вы, люди, истребили своих индейцев яки на рубеже веков".


Он рассмеялся. "Да, как вы, люди, истребили своих апачей. Возможно, не все они чистокровные индейцы яки. Что за странный термин вы используете к северу от границы, коренные американцы? Мне было трудно в это поверить, когда я впервые услышал это. Такое оскорбление. Называть человека туземцем - это не то же самое, что называть его невежественным примитивом, жестоким аборигеном? Коренные американцы сегодня неспокойны, да? Но очень хорошо, мы будем следовать обычаям янки в этом, как и во многих других вещах, и называть моих людей коренными мексиканцами ". Он снова рассмеялся. "Вы будете рады узнать, что мои коренные мексиканцы сообщают, что вы довольно хорошо двигаетесь в кустарнике - для неуклюжего гринго".


Я ухмыльнулся. "Поблагодари их от меня. Я буду ценить любой комплимент от этих скользких маленьких джентльменов, даже квалифицированный. Но где ты раздобыл этого алеманского клоуна?"


Рамон пожал плечами в изысканной латинской манере. "Он мой заместитель и мое связующее звено с армией. Мой собственный военный опыт остался далеко в прошлом. Из него получается полезный исполнительный офицер, он знает действующие правила, он хорош в управлении и дисциплине, а Армии не нравятся независимые подразделения коммандос, даже небольшие, которые полностью уполномочены. В истории Мексики было слишком много независимых армий. Итак, у нас есть один из их офицеров в качестве, как вы это называете, сопровождающего? Следить, чтобы мы не вели себя плохо ".


"Политически, ты имеешь в виду?" Когда он кивнул, я мгновение изучал его. "Не хочу показаться любопытным или что-то в этом роде, но я все равно хотел бы знать, почему вы рыщете по этим горам с группой обученных индейских разведчиков. На что полностью уполномочено это ваше подразделение коммандос?"


Он слабо улыбнулся. "Возможно, я отвечу вам - после того, как вы расскажете мне, чем вы занимаетесь в Мексике, используя имя человека, который в настоящее время является здесь персоной нон грата".


И это поставило меня перед вопросом, который я ожидал, на который у меня не было официального ответа: как много я мог ему рассказать? Я имею в виду, он был хорошим человеком и своего рода старым другом; но у него была его страна, а у меня - моя.


Я сказал: "Прежде чем я начну лгать вам, я хотел бы задать несколько вопросов, если вы не возражаете".


"Спрашивай".


Я дал себе минутку, чтобы выстроить все в правильном порядке в своей голове. "Во-первых, что вы знаете о человеке, который называет себя сеньором Сабадо?"


Он задумчиво изучал меня. "Вы, конечно, знаете, что это то, что мы называем одним из дней недели. Суббота."


"Это практически все, что я знаю", - сказал я.


"Какой у вас интерес к этому мистеру Субботе?"


"Это просто название, на которое мне сказали обратить внимание - полагаю, я должен сказать, прислушаться. Но мне сообщили, что, если что-то случится с Саидом Сабадо, ваше правительство не будет приказывать носить черные нарукавные повязки и приспускать флаги ". "Это верно ". Рамон слегка улыбнулся. "Позвольте мне выразить это так: мы не смогли установить личность сеньора Сабадо, но это имя привлекло наше внимание в контексте, который наводит нас на мысль, что несчастный случай с джентльменом - даже очень серьезный несчастный случай - не стал бы, используя вашу фигуру речи, оправданием дня национального траура, совсем наоборот".


Что ж, я слышал менее изощренные способы вынесения смертного приговора, но это подтвердило то, что Мак сказал мне в Эль-Пасо: мексиканское правительство не будет чинить препятствий на пути моей теневой миссии и, возможно, даже в какой-то степени будет сотрудничать.


Я сказал: "Теперь расскажите мне, как лейтенант Баррага стал обращаться ко мне по имени - ну, по имени, которым я здесь пользуюсь".


"Мы, конечно, очень заинтересованы в пропавшем оружии и во всех, кто с ним связан. Когда мы услышали - у нас есть свои источники за границей; горничные и официанты слышат очень многое, - когда мы услышали, что "Мистер Коди" намеревался провести свой медовый месяц в Мексике, мы приняли меры, чтобы защитить его от судьбы, постигшей его партнера Пирса ".


"Хоть какая-то защита!" Я сказал.


Рамон коротко рассмеялся. "Мои люди, наблюдавшие за происходящим, сообщили, что пожилой джентльмен-миллионер, казалось, был не так беспомощен, как можно было предположить по его лысой голове и седой бороде. Я полагаю, мастерство, с которым вы совершили побег, а также транспортное средство, которым вас так удобно снабдили, должны были навести меня на подозрение о вашей личности ...


Я сказал: "Я встречал нескольких захолустных персонажей за восемьдесят, которые могли бы довести меня до белого каления. Настоящий Коди может быть круче, чем вы думаете, и у него, безусловно, есть ресурсы, чтобы поставить маленький японский универсал везде, где ему это нужно ".


Рамон пожал плечами. "В любом случае, ты неплохо справлялся без посторонней помощи; я не видел причин вмешиваться. Я просто отдал приказ доставить вас и леди следующим утром. Казалось ненужным вмешиваться в брачную ночь счастливой пары, несмотря на то, что ее пришлось провести в довольно неудобных условиях. " Он бросил на меня хитрый взгляд; я гадал, что эти проклятые индейцы яки сообщили ему. "Хотя и не так неудобно, как если бы генерал Мондрагон и его люди поймали тебя. Допрос, которому они подвергли партнера Коди, Пирса, и его даму, был довольно жестоким, я понимаю ".


"Я этого не знал", - сказал я, нахмурившись. "Ты имеешь в виду, что они поработали над миссис Чарльз и отцом Глории, прежде чем прикончить их?"


"Поработали над этим?" Рамон нахмурился от незнакомой фразы.


"О, да, это была очень уродливая работа. Я забыл, что мистер Пирс был отцом молодой леди, которая в настоящее время называет себя вашей женой. Очень милый человек, поздравляю ". Он сделал паузу и продолжил: "Да, полная история не была опубликована. Официально считалось, что изнасилование и две смерти от мачете были достаточной негативной рекламой для нашей страны, не добавляя пытки к списку ужасов ".


Я сказал: "Тщательный допрос показал бы, что у его похитителей были основания думать, что Пирс обладает какой-то информацией, которая им нужна. Я предполагаю, что это связано с пропавшим оружием, за которым, похоже, все гоняются ".


Рамон сказал: "Да, мистер Пирс, по-видимому, проводил частное расследование незаконных дел своего партнера. С помощью того, что вы называете внутренней информацией - я понимаю, что он был связан с Коди годами - он, кажется, сделал открытие здесь, в Соноре, которое привело к его поимке, допросу и смерти. По крайней мере, определенные люди, очевидно, думали, что он несет информацию, за которую стоит убить; но есть признаки того, что им не удалось вытянуть ее из него, точно так же, как ранее они потерпели неудачу с сообщником Коди Мединой ".


Я сказал: "Итак, ваша идея заключалась в том, что, дважды промахнувшись, эти неприятные люди решили схватить самого Коди, пропустить его через пресс и посмотреть, что они смогут из него выжать, используя оружие". Я колебался. "Кто, черт возьми, эти люди? Вы упомянули генерала Мондрагона. Полагаю, это тот мужчина, которого я видел, красивый парень в брюках цвета хаки с огромным телохранителем-янки. По крайней мере, он отдавал приказы этой банде бандитов ".


"Ты угадал правильно", - сказал Рамон. "Но мы не должны называть их бандидос. Они благородные революционеры, которые собираются принести демократию и свободу в мою бедную, угнетенную страну ".


Я сказал: "Да, с мачете".


Рамон коротко рассмеялся. "Есть ли другой способ? Это Мексика, мой друг. Здесь политические перемены всегда приходили с мачете. Или винтовка. Или пушка. Что ж, мачете у нас всегда с собой, но мы можем свести количество винтовок и пушек к минимуму. А теперь объясни, будь любезен, что ты здесь делаешь, да еще в этом старом обличье."


Я колебался. Казалось ненужным вдаваться во все сложные мотивы и махинации, стоящие за моим появлением на сцене в роли Хораса Коди, поэтому я дал ему слегка отредактированную версию.


"Коди арестован в Эль-Пасо за покушение на убийство. Я надеюсь, его держат без связи с внешним миром. Считалось, что, если я совершу эту прогулку в свадебное путешествие вместо него, кто-нибудь может связаться со мной - или, черт возьми, попытаться убить меня - и дать нам связь с этим оружием ". Что ж, это было не так уж далеко от истины.


"А юная леди? Она - как ты это называешь?- тоже "звоночек"?"


"Нет, она настоящая".


"Она, должно быть, храбрая девушка. Как тебе удалось склонить ее к сотрудничеству?"


"Она жертва, которую Коди намеревался убить, после того как женился на ней. За ее деньги".


"Я понимаю".


Я сказал: "Итак, ваши люди подобрали нас, когда мы пересекли границу, и последовали за нами в Кананею. Ваши парни, должно быть, так же хороши на дороге, как и в зарослях; я не заметил никого позади нас ".


Он покачал головой. "Ты не упустил их из виду. Не было необходимости следовать за тобой, амиго. Мы знали, куда вас ударят; Мондрагон и его группа были под постоянным наблюдением в течение нескольких месяцев ".


Казалось не дипломатичным указывать на то, что его парни, очевидно, были не совсем идеальны; предположительно, защищая меня или Хораса Коди, они, очевидно, упустили молодого Мейсона Чарльза и его засаду в ресторане "Джон".


Рамон все еще говорил: "Это наша функция, о которой вы спрашивали ранее: следить за этим эмбриональным военизированным формированием и любыми другими, которые могут появиться здесь, на севере, позволяя им думать, что за ними никто не наблюдает. Эти конкретные герои являются активным подразделением PLN, Партии национальной свободы, которая, как вы, возможно, знаете, является небольшим, очень шумным оппозиционным движением ".


Я сказал: "Да, я слышал об этом".


"В отличие от более респектабельных партий левого и правого толка, PLN произвела мало реального впечатления на политической сцене. Мы думаем, что его открытая, легальная, политическая деятельность является лишь ширмой для его незаконных амбиций. Как насильственное свержение правительства ".


Я сказал: "Правительство - это институциональная революционная партия, на которую вы работаете".


Он покачал головой. "Вы работаете на свою республиканскую или демократическую партии? Я работаю на Мексику, амиго. И я не думаю, что моя страна должна быть разорвана на части кровавым восстанием, вооруженным иностранными спекулянтами ". Поставив меня на место, он тонко улыбнулся и продолжил: "Безусловно, нынешняя администрация не из ангелов. Но я не вижу сияющих крыльев и на других. В любом случае, политика - это не мое дело ".


Я сказал: "Так зачем просто смотреть, как эти горячие головы играют в свои маленькие убийственные игры? Почему бы не ввести войска и не стереть их с лица земли?"


Он сделал вид, что шокирован. "Что это за фашистские разговоры? Вы предлагаете, чтобы мы убивали наших храбрых, но введенных в заблуждение сограждан? Это демократический американский способ борьбы с разногласиями?" Он мрачно рассмеялся. "Это правда, что мексиканцы убивали мексиканцев на протяжении веков, всегда из лучших политических побуждений, но я и те, кто выше меня, хотели бы избежать серьезного кровопролития здесь, если это возможно, не только по гуманитарным соображениям, но и потому, что решительные действия с нашей стороны против Мондрагона вполне могут создать национальную герой, мученик и инициатор того самого восстания, которого мы пытаемся избежать. На данный момент, как вы видели, у них оружия хватает лишь на горстку из них, и при этом довольно странная коллекция огнестрельного оружия. Они не будут представлять военной угрозы, если не будут должным образом вооружены. Мой долг - проследить, чтобы этого не произошло ".


"И в то же время вы позволяете им беспрепятственно кромсать американских миллионеров и "кадиллаки". Пролитие крови гринго и масла из картера не считается ". Я ухмыльнулся. "Забудь об этом, я шучу. Расскажи мне еще об этом шутнике, о том, кто руководил той засадой."


Рамон сказал: "Офицер-левша, которого вы видели, Карлос Мондрагон, называет себя генералом; в революционных армиях генералов больше, чем солдат. У Мондрагона нет настоящей военной подготовки, но это, конечно, было верно для многих лидеров в прошлом Мексики. Бенито Хуарес начинал свою карьеру не как солдат. Мондрагон видит себя еще одним храбрым командующим революционными армиями и патриотичным спасителем своей страны. Политический глава своей партии, он неотразимый оратор и очень популярен ".


"Для меня это выглядело как непродуманная операция", - сказал я. "Мондрагон, по крайней мере, казалось, не мог следить за мячом. Он позволил своим людям скакать вокруг, помогая себе с нашими вещами, кромсая то, что они не могли использовать, и разбивая машину, пока мы ускользали ".


"Это способ, которым он поддерживает свою популярность, угождая мужчинам. Мир полон некомпетентных людей, которые убеждены, что могут управлять рестораном, написать роман или совершить революцию ". Рамон поморщился. "Все это незавершенные операции, пока они не загорятся, если я могу использовать это слово. Затем они становятся очень популярными. Моя миссия здесь, другими словами, состоит в том, чтобы убедиться, что это не воспламенится ". Он покачал головой. "К сожалению, кто-то в вашей стране, похоже, готов потратить значительные деньги, чтобы раздуть искру разногласий, которая сейчас существует, в разгорающееся пламя революции".


Я колебался, потому что это была неудобная тема. "Сколько денег? Ты знаешь?"


Он ответил достаточно охотно: "По нашим оценкам, общая сумма, о которой шла речь, составляла примерно два миллиона четыреста тысяч долларов. По нашей информации, был произведен первоначальный взнос в размере одной трети, или восьмисот тысяч долларов. Это, должно быть, было выплачено PLN сеньору Коди, иначе он не заказал бы боеприпасы. При этом он, должно быть, добавил немного своих собственных денег для совершения покупки; его азиатские поставщики не отправили бы товар, пока у них не было наличных на руках. Коди ожидал бы получить компенсацию с огромной прибылью, когда был произведен окончательный платеж в польских злотых; но, как мы знаем, Мондрагон так и не заплатил, а вместо этого попытался отобрать оружие силой. Очевидно, его источник финансирования подвел его ".


"Или они пожадничали и попытались прибрать к рукам и оружие, и шесть миллионов".


Рамон покачал головой. "При такой нехватке денег есть много возможностей, но мы считаем, что наиболее вероятной теорией является то, что их финансовый покровитель просто отказался или не смог, когда пришло время, выплатить дополнительную сумму".


Я задал важнейший вопрос: "Ты знаешь его имя, Рамон?"


Рамон поколебался, а затем произнес без всякого выражения: "Вас удивит, когда я скажу вам, что это тот человек, который называет себя Сабадо? И хотя мы не смогли установить его национальность, я думаю, мы оба можем догадаться о национальности средств, которые он распределяет ".


Я мгновение изучала его лицо. "Вы не можете утверждать, что некая большая страна к северу от Нас на самом деле может тратить деньги на вмешательство в политику суверенной латиноамериканской нации. Какое возмутительное предложение! Кто-нибудь когда-нибудь слышал о таком?"


Он одарил меня своей тонкой улыбкой. "Ты сказал это, мой друг. Я этого не делал. Даже если бы у меня были доказательства, я бы ничего не сказал. Здесь и так достаточно настроений против янки. Я бы просто продолжал пытаться предотвратить попадание этого оружия к повстанцам, возможно, мне следует сказать, к потенциальным повстанцам ".


Я задумчиво нахмурился; но для меня это не имело смысла. Я сказал: "Я политический придурок, Рамон. Я думал, что наши две страны неплохо ладили, учитывая все обстоятельства. Какой у нас мог быть мотив для того, чтобы перевернуть вашу тележку с яблоками?"


"Эппл... О, да, я понимаю". Рамон поморщился. "Мотив? Ты знаешь, в чем мотив, амиго. Всегда один и тот же. Мы делаем все, что в наших силах, чтобы поладить с вами, но мы не остановим мир ради небольшого количества белого порошка. Мы не превратим нашу страну в вооруженный лагерь ради хорошенькой травки. Мы не забудем падающую цену на нефть, и нашу растущую инфляцию, и наших голодающих граждан, и сконцентрируем наши ограниченные ресурсы на спасении нескольких идиотов-гринго от получения удовольствия от химических веществ, которые никто не заставляет их курить, вдыхать или вводить в свои вены. Что бы мы ни делали, чтобы помочь вашему крестовому походу, этого никогда не бывает достаточно. Итак, похоже, что люди в вашем правительстве, некоторые люди, решили, с консультацией с высшими властями или без нее, что если наше нынешнее правительство не будет должным образом сотрудничать с этим вашим благородным джихадом, они навязают нам правительство, которое будет. Мондрагон, несомненно, дал священную клятву уделять первостепенное внимание тому, чтобы помочь вам искоренить эту преступную торговлю, если ему помогут прийти к власти ".


Я глубоко вздохнул. "Ну, это не более безумно, чем некоторые другие несанкционированные приключения под прикрытием, о которых мы слышали. Даже после предыдущих скандалов в правительстве США, похоже, по-прежнему полно раскованных джентльменов, готовых проводить свою собственную внешнюю политику с помощью секретных средств - СМИ, похоже, каждый день облизываются из-за нового разоблачения. Возможно, самый недавний фурор в Вашингтоне был тем, что отпугнуло денежные мешки в этой операции, когда пришло время для окончательного платежа, не оставив парням из PLN другого выбора, если они хотели получить оружие, кроме как попытаться забрать его силой. Только Хорхе Медина был слишком умен для них и умер слишком рано. И Коди остался с сумкой в руках. Вместо прибыли, которую он надеялся получить от сделки, которая удержала бы волка на пороге, пока не поступят деньги его новой жены, он даже застрял на деньгах, которые он выложил за оружие в дополнение к первоначальному взносу за


PLN дала ему; и благодаря осторожности Медины у него даже не было оружия. Итак, он решил спуститься сюда и найти их; может быть, он смог бы продать их кому-нибудь другому и вернуть свои деньги. Только сеньор Сабадо не хотел, чтобы кто-то поднимал здесь шум; насколько он был обеспокоен, чем дольше зарытое оружие оставалось зарытым, тем лучше для него. Он собирался стереть всю операцию из протокола, и если это означало уничтожение Баффа Коди и снупи Уилла Пирса и любых дам, которые были связаны с ними в то время, это было просто чертовски плохо ".


Рамон сказал немного нетерпеливо: "Все это очень хорошо, мой друг, но на самом деле у нас в этом деле есть только один интерес: пропавшая партия. Если это останется потерянным, очень хорошо; но это не должно быть найдено, кроме как нами. Найдены и, желательно, уничтожены, но, по крайней мере, выведены за пределы досягаемости этого революционного сброда, так или иначе. Наш мексиканский сброд, должным образом вооруженный, может быть довольно грозным, как скажет вам любая книга по истории ".


Я посмотрел на него на мгновение; затем я ухмыльнулся. "Так что спрашивай, амиго".


Он мрачно посмотрел на меня. "Ты лучший человек, чтобы искать это оружие. Как Хорас Коди, вы можете иметь доступ к контактам, которых нет у нас ".


"Может быть. Но поскольку я на самом деле не Коди, у меня могут возникнуть проблемы с их поиском. Мне понадобится вся информация, которой вы располагаете ".


"Это будет твоим". Он коротко рассмеялся. "Очень хорошо, я сделаю запрос официальным. Сеньор Коди, в качестве большого одолжения, не будете ли вы так добры сохранить свой маскарад и использовать его и свои уникальные таланты, чтобы определить для нас местонахождение пропавших боеприпасов. Я и моя страна будем очень признательны за вашу помощь в этом вопросе и позаботимся о том, чтобы вы не понесли никаких юридических последствий за любые действия, которые вы, возможно, будете вынуждены предпринять от нашего имени ".


Я сказал: "Ты заключил с собой сделку, амиго".


"О, еще только одна вещь".


Я сдержал гримасу. Всегда есть еще одна маленькая деталь. "Стреляй", - сказал я.


"Этот Мондрагон. Как я уже сказал, мы не должны причинять ему вреда, и мы, конечно, не можем позволить, чтобы иностранцы причинили вред ему, гражданину Мексики. Но если генерал Мондрагон попадет в беду каким-то образом, который нельзя приписать ни одной из наших наций, я могу гарантировать, что ответственный за это человек не пожалеет об этом ".


## Глава 14


Город Эрмосильо, расположенный примерно в ста пятидесяти милях к югу от границы, является столицей штата Сонора. В нем проживает примерно четверть миллиона человек, есть университет и возвышающийся новый отель Holiday Inn. По крайней мере, это было ново для меня. Сразу за ним находится старый отель Gandara.


Не сумев сразу распознать его в тени незнакомого соседа, я проехал мимо, и мне пришлось развернуться, чтобы вернуться ко входу. Кажется, в последнее время я часто этим занимаюсь. На самом деле, я искал милую маленькую гостиницу, которую помнил с давних времен, расположенную посреди больших, ухоженных лужаек и садов. Я никогда не оставался там на ночь, но время от времени я использовал его как остановку на ланч по пути в Гуаймас и пункты дальше по западному побережью Мексики - это было как раз подходящее расстояние, если вы провели ночь в Тусоне, штат Аризона. Я запомнил это место как чудесную, тихую столовую с белыми скатертями, элегантным метрдотелем и превосходной кухней, настоящий оазис в пустыне убогих залов для приготовления энчилады.


Теперь они построили обширные одноэтажные мотели на прекрасных, неприбыльных лужайках. Посреди этого беспорядка главное здание все еще стояло, но внутри него официальная столовая исчезла, ее заменила куча обычных столиков в чем-то вроде углубленной ямы для страстей с фонтаном. Что они сделали, конечно, так это превратили первоклассный мексиканский отель во второсортный Holiday Inn. У меня было предчувствие, что, будь у меня выбор, я бы лучше выбрал заведение genuine article по соседству, где действительно знали бизнес Holiday Inn.


Однако я должен был отдать должное человеку за стойкой регистрации; он не позволил себе проявить никакого любопытства, когда я сообщил ему, что приеду в свой медовый месяц без своей невесты, но я все равно возьму номер люкс, который забронировал для нас. Он невозмутимо проверил список.


"Мистер и миссис Хорас Коди? Si, это здесь, гарантировано, но мы ожидали вас прошлой ночью, сеньор."


Никакого грубого любопытства, но намек на упрек. Я извинился за свое опоздание и сказал, что ценю, что они придержали для меня жилье, и, конечно, я был готов заплатить за осенние два дня бронирования, даже несмотря на то, что прибыл на день позже. Это вернуло мне расположение; но я мог видеть, что среди гостиничной прислуги будут циркулировать некоторые интересные теории относительно пожилого гринго, который так запоздало, в одиночестве, занял номер для новобрачных. Возможно, ссора молодоженов, и это, должно быть, был впечатляющий конфликт, учитывая избитое лицо седобородого; его сеньора, должно быть, настоящая тигрица, друзья . . . .


Неожиданно, учитывая мой неудачный послужной список на этой мексиканской прогулке, я поехал прямо к нужному подразделению без каких-либо обходов или злоключений. Я нажал кнопку на приборной панели Subaru, чтобы открыть заднюю дверь - в моем недавно приобретенном heap было почти столько же удобств, сколько и в разобранном Cadillac, что удивительно для довольно прочного маленького фургона с полным приводом. Мои мирские пожитки, насколько это касалось Мексики, находились в светло-голубой холщовой сумке с кантами и ручками из какого-то темно-синего пластика, который должен был выглядеть как кожа, но не выглядел. Ну, холст тоже не очень походил на холст.


Когда я подошел к двери мотеля с сумкой в руке, я обнаружил, что испытываю облегчение оттого, что со мной нет девушки, хотя это была пустая трата совершенно хорошего номера для новобрачных. И все же я по-своему скучал по ней и надеялся, что не оставил ее слишком взволнованной и напуганной после того, как мы с Рамоном разобрались во всем за тортильями, бобами и кофе, которые принес нам темнолицый коммандос.


"Я бы предпочел услышать твои мысли по этому поводу, амиго", - сказал он, когда я спросил его, насколько велик ассортимент оружия, которое, как он надеется, я помогу ему уберечь от потенциальных повстанцев. "Позвольте мне посмотреть, совпадают ли ваши рассуждения с нашими".


Я пожал плечами. "Я чертовски мало знаю о военной технике", - сказал я. "Но если ты хочешь, чтобы я развернул это дело ... Четыре грузовика? Что за грузовики? Большие полуфабрикаты?"


"Нет, это были не большие сочлененные транспортные средства. Они не могли маневрировать на маленькой грунтовой дороге, на которой их нашли. С телами Хорхе Медины и четырех водителей, лежащими неподалеку ".


Я сказал: "Водителей они тоже убили? Допрос?"


"Да, их также жестоко допрашивали, как и Медину. Но, по-видимому, Медина был умен и сменил водителей после сокрытия груза, так что эти люди ничего не знали. Либо это, либо они вели себя очень героически, что кажется маловероятным. В любом случае, мы знаем, что они не разговаривали, иначе у Мондрагона уже было бы оружие ".


Я хотел спросить о размерах задействованных грузовиков, но он, очевидно, проверял меня, чтобы увидеть, возможно, мои мозги атрофировались с тех пор, как мы виделись в последний раз. Я прикинул это в уме и для четырех не слишком больших транспортных средств типа фургона получил довольно ошеломляющий ответ: примерно шесть тысяч кубических футов товара весят, если водители не возражают немного напрячь свои кучи, около ста тонн. В переводе это составило что-то около трех тысяч штурмовых винтовок, миллион патронов, с оставленным местом для нескольких тяжелых пулеметов и ракетных установок и разумного количества гранат.


Я сказал: "Вау, мы получаем здесь довольно впечатляющие цифры! Я и не представлял, что можно вести войну, используя всего несколько паршивых грузовиков ".


"Это то, чего мы боимся", - сказал Рамон.


Я глубоко вздохнул. "Три тысячи стволов - это много стволов. Может ли подпольное подразделение этой Партии национальной свободы выделить три тысячи человек, чтобы использовать их? И если так, смогут ли три тысячи человек захватить Мексику?"


"Фидель Кастро захватил Кубу с восемьюдесятью двумя людьми, амиго".


"Ну, для начала. Насколько я помню, по ходу дела он получил несколько подкреплений. Но Мондрагон - не Фидель, судя по тому, что я о нем видел. И вашим правительством, возможно, не управляют идеальные ангелы с сияющими крыльями, но они не Батисты. По крайней мере, я не думаю, что у вас есть наследие угнетения и ненависти, из-за которого армии мгновенно вырастают из-под земли, как грибы ".


Рамон вздохнул. "Но есть инфляция, бедность и неудовлетворенность, хотя я опровергну это утверждение, если вы когда-нибудь процитируете меня. И это Мексика, мой друг. Традиционно, в плохие времена здесь амбициозный политик, у которого есть веская причина и несколько винтовок, которые можно предложить, всегда находил людей, чтобы пристрелить их." Он покачал головой. "Нет, PLN, вероятно, не сможет найти так много мужчин на старте, но к ним придет больше, если они добьются какого-либо успеха. И, нет, маловероятно, что они смогут захватить Мексику, хотя у Мондрагона действительно есть значительные сторонники среди людей. Лично я не думаю, что эти люди могут победить, но иногда я ошибался. Однако, даже если они проиграют, они могут превратить мою страну в поле битвы, по крайней мере, ее северную часть. Могут быть нанесены раны, которые будут кровоточить в течение поколений. Но этого не произойдет без винтовок ".


Я начал думать, что мой компаньон, возможно, действительно принадлежит к тому редкому, находящемуся под угрозой исчезновения виду, который называется патриот. Что ж, некоторые из них все еще существуют, даже в нашем темном и грязном бизнесе.


Я сказал: "Итак, давайте найдем эти паршивые пистолеты и изымем их из обращения, так или иначе. Как вы планируете объяснить, что отпустили нас искать их, подрывного янки, контрабандиста оружия и его подружку?"


"Юная леди остается", - сказал Рамон. "Мне нужно, чтобы она была со мной, чтобы я мог показать ее как заложницу за твое хорошее поведение. Я сообщу тем, кто должен быть проинформирован, что я заключил с вами сделку. Я пообещал вам, что ваши преступления, соучастницей которых следует считать вашу жену, поскольку она добровольно сопровождала вас, будут прощены, если вы успешно выполните это задание. Мистера и миссис Коди просто сопроводят до границы и отправят обратно на территорию Союза с предупреждением никогда не возвращаться ".


Я мгновение рассматривал его. Было бессмысленно спрашивать, что случится с нами, если я не добьюсь успеха. Это будет полностью зависеть от его политической власти и его политического положения. Он не был мстительным человеком, но и не был падок на дружбу, если дружба - это то, что у нас было. Столкнувшись с неудачей, которая угрожала его карьере, и вооруженной революцией, которая могла уничтожить его страну, я не думал, что он сильно рискнет, чтобы спасти меня или мою коллегу, несмотря на его обещания, если кто-то, скажем, капитан Алеман в роли политического офицера, потребует нашей крови.


Все это было между нами, невысказанное, когда он спросил: "С чего ты собираешься начать?"


"Я могу дать тебе лучший ответ после того, как ты расскажешь мне, что ты знаешь".


Позже, когда он закончил инструктировать меня, и я внес несколько предложений, с которыми он согласился, я сказал: "Хорошо, давайте отправим шоу в турне. Я любящий пожилой жених, напуганный вашими угрозами в адрес моей юной невесты. Как я мог позволить тебе засунуть ее в одну из твоих грязных мексиканских темниц, ты, паршивый смазливый ублюдок? " Я глубоко вздохнул. "Давай пойдем к ней, чтобы я мог объяснить ей это".


Мы нашли ее за обедом за столом Рамона. Она одним глотком допила свой кофе и поднялась, чтобы встретиться с нами лицом к лицу. "Я надеюсь, ты не возражаешь", - сказала она. "Я никогда не была большой любительницей пикников; я не люблю есть с колен".


"Все в полном порядке, сеньора". Он улыбнулся. "Я приношу извинения за грубые удобства моего лагеря, но вы, кажется, хорошо ими воспользовались".


На самом деле, улучшение было поразительным. Она сбросила жалкие остатки своего свадебного костюма и тщательно привела себя в порядок. Она даже вымыла голову. Все еще влажные, со следами расчески, они начали приобретать золотистый оттенок на концах по мере высыхания. На ней была новая серая рабочая рубашка из шамбре, новые жесткие синие джинсы и сине-белые кроссовки для бега поверх белых спортивных носков. Влажные волосы и пластырь на щеке - и еще один пластырь на тыльной стороне правой руки - не говоря уже о других ссадинах и царапинах, делали ее похожей на чью-то младшую сестру, соплячку-сорванца, которую только что отмыли и подлатали после того, как она пострадала в слишком грубой для нее игре. Было трудно совместить довольно благостную картину, которую она нарисовала сейчас, с образом, который я носил в своей голове, - растрепанной, но соблазнительной гламурной девушкой, которая втянула меня, не совсем против моей воли, в жестокий момент страсти на горе.


Она облизнула губы. "Что ... что теперь с нами будет?" - спросила она.


"Я ухожу спасать мир", - сказал я. "Ну, по крайней мере, мексиканская часть этого. Ты остаешься здесь в качестве заложника за мое хорошее поведение ".


"Вы будете в полной безопасности, сеньора", - сказал Рамон.


После мгновения сомнений она медленно улыбнулась ему, в которой не было ничего мальчишеского. "О да, я уверен, что буду, мистер Касик... "


Теперь, в Эрмосильо, я понял, что тянул время у дверей мотеля. Когда вступаешь в новую фазу операции, всегда испытываешь дурное предчувствие: ты пережил первые угрозы и ловушки, теперь то, что ждет тебя, чтобы убить? Я глубоко вздохнула, повернула ключ, захлопнула дверь и бросила свою маленькую холщовую сумку в комнату, надеясь, что ковер, в который она попала, и пижама, в которую я ее завернула, сохранят дорогую бутылку внутри.


В номере для новобрачных раздался выстрел.


## Глава 15


На девушке было грубое серапе, перекинутое через левое плечо, оставляя свободной руку с пистолетом. В ней было что-то знакомое, но у меня не было времени установить связь, хотя она больше не стреляла.


Полагая, что ни один профессионал любой квалификации не позволит обманом заставить себя стрелять по сумке-приманке, я совершил своего рода акробатический прыжок и перекатился в комнату, который может сработать, когда вы сталкиваетесь с оппозицией-любителем; любитель всегда будет стрелять сзади. Ты надеешься. Но больше выстрелов не было. Я встал на корточки с 38-м калибром наготове, и вот она была там, неловко держа маленький автоматический пистолет. Если бы он был направлен куда-нибудь рядом со мной, я бы выстрелил, но он был направлен в неопределенном направлении вверх, как будто она не совсем знала, что с ним делать. Отвечая на угрозу моего пистолета, она осторожно убрала его от себя, как будто взяла за хвост дохлую крысу. Я увидел, как ее пальцы начали расслабляться.


"Нет!" Я сорвался. "Не бросай это, черт возьми! Осторожно положите его на большой стул. Pone la pistola . . ."


Голливуд, напротив, вы не будете бросать заряженные автоматы, если только не ищете интересную вариацию русской рулетки - когда они отскакивают, они, как правило, летят в любом направлении. Я все еще пытался понять, как по-испански "положи пистолет, детка", когда она потянулась назад, чтобы положить оружие на сиденье стула, в котором она, по-видимому, ждала, когда я поднял ее на ноги. Она сделала это, не глядя, не сводя с меня глаз. Теперь я узнал ее; это была девушка в поношенном черном платье и красных туфлях на высоком каблуке, которую я видел со старшим спутником мужского пола в Кананее.


Она облизнула губы. "Все так, как я думал раньше! Ты не... " Она сделала паузу, нахмурившись. "Мне сказали, что бронирование было на имя... Но вы не тот Коди, сеньор!"


"Может, и нет, - сказал я, - но давай не будем кричать об этом на весь Эрмосильо".


Я сохранял бесстрастное выражение лица и надеялся, что бесстрастный голос, но ее голос выдал ее: он был громче, чем нужно. Она была довольно хороша, она ни разу не посмотрела в сторону двери, ведущей в другую комнату люкса, но с тем же успехом могла бы. Казалось маловероятным, что она увеличила громкость, потому что думала, что у меня плохо со слухом. Теперь я был на ногах, держа ее под прикрытием, я бочком подошел к наружной двери и прислушался, чтобы убедиться, что никто не набросится спросить, кто здесь в кого стрелял. Казалось, никого это не заинтересовало, что часто случается с одиночным, приглушенным выстрелом малого калибра, который может быть ответным выстрелом или тем, что кто-то захлопнул крышку багажника автомобиля.


Я закрыл и запер дверь. Я жестом отослал девушку в сторону и осторожно прошел мимо нее, чтобы поднять пистолет, лежащий на подушке стула. Это было дешевое маленькое оружие; никелированный автомат без молотка, настолько дрянной, что у производителя не хватило гордости даже на то, чтобы четко выбить свое имя на затворе - возможно, он боялся погнуть или расколоть хрупкий металл, если ударит по нему слишком сильно. Калибр, однако, был указан в понятной форме: .22 L.R., для винтовки Long, маленький патрон rimfire, который я когда-то обсуждал с Глорией. Я нашел защелку, вынул магазин и передернул затвор, чтобы извлечь патрон из патронника. Я вставил его в верхнюю часть магазина, вернул магазин в пистолет и положил оружие в карман с пустым патронником.


Девушка наблюдала за мной. Она выглядела немного беспокойной. Что ж, любая привлекательная девушка сделала бы это, увидев, что незнакомый мужчина уделяет больше внимания паршивому пистолету, чем очарованию, она стала бы неотразимой; но я думал, что она напряженно прислушивалась к звукам из спальни - это была зона гостиной-столовой-кухни в номере, с уголком для приготовления пищи, укрытым за низкой перегородкой, служащей баром, и зоной для общения с парой удобных кресел, столиком для коктейлей и диваном, на котором в разложенном состоянии, предположительно, могли бы разместиться еще один или два человека. Если вы и ваша невеста хотели, чтобы с вами в медовый месяц был один или два дополнительных человека.


Наконец-то пришло время подвести итоги, и я получил свой взгляд. В Кананее у меня сложилось впечатление, что она была довольно милой малышкой в своем дешевом, свободном черном платье длиной до колен, с красивыми голыми ногами и красными туфлями на высоком каблуке. В выцветших джинсовых штанах она производила другое впечатление. Там была черная майка с длинными рукавами, которую она надела адекватно, но не эффектно. Тяжелое серо-коричневое серапе, которое она носила поверх него, придавало ей слегка варварский вид, который хорошо сочетался с блестящими, довольно жесткими черными волосами, которые, свободно спадая на спину, были почти такой длины, что на них можно было сидеть. На ней все еще были потертые красные туфли на высоких тонких каблуках, и у меня все еще было впечатление, что она предпочла бы сбросить их и ходить босиком.


Я решил, что был неправ, назвав ее милой. Я был введен в заблуждение ее маленьким размером и скорее кошачьей внешностью. Ну, рысь не очень большая, но никто не назвал бы ее милой, поскольку она занимается своим хищническим бизнесом дикой кошки. Я почувствовал, что здесь тоже была опасность. Ее кожа была теплого и смуглого цвета, очень гладкая, а ее маленькое личико на первый взгляд казалось переполненным, как будто ее черты переросли отведенное им пространство. У нее был большой рот, полный ровных белых зубов. У нее был нос, который не был изящным, девичьим бугорком; это был настоящий нос с изящной дугой, разделяющей пару сильных скул. И у нее были великолепные, большие, темные глаза с ресницами, которые могли разбить твое сердце. Это было необычное лицо, к которому потребовалось немного привыкнуть после многих лет просмотра телевизионных экранов, заполненных обычными красотками прямо с фабрики гламура.


Она облизнула губы. "Пистолет мой", - сказала она неуверенно.


Я покачал головой. "Больше нет, милая. Любое оружие, которое стреляет в меня, мое, если я выживу, чтобы забрать его. Военные трофеи".


"Но я не стрелял в тебя! Ты просто напугал меня, так что это сработало, бум. А потом я увидел, что ты не Коди, и больше не стрелял ".


"Но если бы я был Хорасом Коди ... "


"Тогда мне пришлось бы убить тебя! Это то, за чем я пришел. Я хороший стрелок; но это из-за неизвестности, да? Все ожидание, а потом дверь вот так с грохотом распахивается, и что-то пролетает по воздуху . . . . Я просто нажимаю на курок, прежде чем, я имею в виду. Очень глупо. Я даже не задел твой саквояж."


"Тоже чертовски хорошая вещь", - сказал я. "Ты знаешь, сколько здесь стоит пятая часть J & B?"


"Джей и Би?"


"Неважно", - сказал я. Я мгновение рассматривал ее. Она могла быть только одним человеком, из тех, кого, как я слышал, упоминали в связи с этим беспорядком, но было безопаснее спросить: "Кто вы, сеньорита?"


Она колебалась, но решила, что у нее нет причин оставаться анонимной. "Я Антония Сиснерос. Тебе знакомо это имя, ты, кто не Х.Х. Коди? Ты знаешь, почему я ненавижу человека, которым ты притворяешься?"


Я сказал: "Вы подруга покойного Хорхе Медины, который работал на Коди, верно?"


Она поморщилась. "Друг, да. Но не леди, не тогда, когда мой мужчина создан для того, чтобы убивать! Где настоящий Коди?"


Я спросил: "Как случилось, что вы знаете его в лицо? Когда ты его увидел?"


"Он навестил Хорхе в Гуаймасе, где живет Хорхе; они должны посоветоваться. О некоторых видах оружия. Это было много дней назад. Я был с Хорхе, когда пришел Коди. Я должен был уйти намного раньше, но любовь, она не следит за временем. Меня быстро отослали, когда он подошел к двери, заставили прокрасться через заднюю дверь, как вора, это разозлило. Они не доверяют мне увидеть этого человека, поэтому я увижу его! Я жду на улице, пока он не выйдет. Темно, но я вижу достаточно хорошо, чтобы знать, что это не ты. Желаю удачи, или я пристрелю тебя".


"Большая удача", - согласился я. "Коди был арестован в Эль-Пасо пару дней назад. Я не знаю, где он сейчас ".


"И ты займешь его место? Ты не очень-то похож!"


Я пожал плечами. "Я бы не сказал, что это перевоплощение - величайшая история успеха в мире. Ну, я нашел одного сосунка, который, казалось, верил в это; может быть, где-то есть другой. Я продолжаю надеяться ". Через мгновение я сказал: "Мне назвали ваше имя, мисс Сиснерос. Я собирался встретиться с тобой, когда доберусь завтра до Гуаймаса. Я собирался попросить тебя о помощи ".


Между нами, мы с Рамоном поняли, что она, вероятно, была лучшей зацепкой, которая у нас была. Неожиданная встреча с ней вот так была сопряжена с определенным риском, и если бы я первым вошел в дверь, а не в свою сумку, во мне могло бы остаться несколько дырок, но это было, безусловно, удобно. Я пытался решить, не было ли это, возможно, просто немного слишком удобно.


"Помочь?" - спросила она. "Зачем тебе нужна моя помощь?"


Я сказал: "Сделка, которую ваш друг Медина обсуждал с Коди в ту ночь, когда вы его видели, состоялась, как вы знаете. Оружие было выброшено на берег. Медина спрятал их. Он был убит людьми, пытавшимися узнать, где."


"И ты тоже хочешь найти?" Она пожала плечами. "Я ничего не знаю о сокрытии. Я знаю, что ему никогда не следовало поручать такую работу. Он был красивым мужчиной, но слабым и сильно напуганным. Эта продажа плохого оружия, эта работа с повстанцами против правительства, это очень сильно пугает его, очень сильно не радует. Это делает его мертвым. Этот сеньор Коди, он обещает много денег, если поможет, и много угроз, если нет. Он очень виноват в этом. Он не должен заставлять запуганного человека быть кривым и быть убийцей. За это я пристрелю его. Я застрелю также генерала-мошенника, который не заплатил обещанных денег, а вместо этого причинил боль моему Хорхе, пока он не умрет. Ты попытаешься остановиться?"


"Черт возьми, нет", - сказал я. "Стреляйте во всех генералов, которых хотите, и во всех настоящих коди, которых хотите, леди, только пощадите этого фальшивого. Но на самом деле, поскольку Хорас Коди находится под стражей в США, ты будешь из кожи вон лезть, пытаясь добраться до него, так что тебе лучше сосредоточиться на Карлосе Мондрагоне ".


Я чувствовал себя довольно макиавеллистски, когда говорил это. Ответ на одну из моих проблем упал мне на колени; если Мондрагон был убит разгневанной молодой женщиной, мстившей за своего любовника, мексиканское население вряд ли могло винить свое правительство или янки. Рамон был бы счастлив и покрыл бы любые преступления, которые мне пришлось совершить. Теперь все, что мне нужно было сделать, это подвести парня к нужному месту и, пока я это делал, найти недостающее оружие, опознать таинственного сеньора Сабадо и разобраться с ним.


Антония Сиснерос скорчила гримасу отвращения. "Карлос Мондрагон! Тот, кто много говорит, много обещает. Тот, кто освободит нас всех от одного ужасного правительства и даст нам вместо этого другое ужасное правительство. Его. Как дырка в голове, ты так говоришь? Вот как нам нужна его революция убийств!" Она глубоко вздохнула. "Но повстанцы, прячущиеся в своих собственных горах... " Она пожала плечами. "Нелегко найти, сеньор. Нелегко убить".


Я сказал: "Убивать - не моя основная работа на данный момент. Моя работа - оружие. Но у меня есть предчувствие, что у меня не будет проблем с поиском этих людей, когда придет время. Они найдут меня. Они будут наблюдать за моими поисками, надеясь, что я приведу их к тайнику с оружием, надеясь переместиться туда, когда я его найду. Ты уверена, что не знаешь, где твой парень спрятал материал?"


"Ха, я женщина, я готовлю еду, поддерживаю чистоту в доме и занимаюсь любовью. Мой Хорхе, не рассказывай женщине об оружии, это мужское дело. Я ничего не знаю о сокрытии."


Я не был уверен, что она говорила правду. У нее было очень милое бесстрастное лицо, но мне показалось нецелесообразным продолжать эту тему, пока я не осмотрю комнату по соседству.


Я сказал: "Хорошо, я поверю тебе на слово, но прежде чем мы продолжим, может быть, ты захочешь отдать мне тот пистолет, что у тебя под рубашкой. Похоже, что это что-то большое. Если он соскользнет с твоей штанины, это может сильно ударить по пальцам ног . . . . Осторожнее, сейчас! "


У нее возникли некоторые трудности с извлечением оружия из-под майки и тугого пояса джинсов, которые она носила без ремня. Что ж, какими бы уютными они ни были, у нее было мало шансов потерять их, даже без поддержки. Она неохотно отдала мне пистолет.


"Это мое. Я принимаю. Это очень хороший пистолет, очень дорогой ".


Было приятно найти кого-то, кто с глубоким уважением относится к оружию как собственности. Вы встречаете множество персонажей, многие со значками, которые и не мечтают украсть сотню баксов из вашего кошелька, но не задумываются о том, чтобы случайно лишить вас личной собственности в виде огнестрельного оружия стоимостью во много раз больше; и предполагается, что вы должны спокойно относиться к такого рода воровству. Было приятно найти кого-то, кто этого не сделал.


Ее второе оружие было, как она и сказала, хорошим, около шестисот долларов в розницу: большая новая 9-миллиметровая автоматическая "Беретта", с толстой рукояткой, магазином на пятнадцать патронов и самовзводящимся спусковым механизмом, который избавляет вас от необходимости передергивать затвор или даже взводить курок, чтобы произвести первый выстрел. Он был полностью заряжен, в патроннике был патрон. Когда я смотрел на него, что-то шевельнулось в моей памяти, как будто я видел этот пистолет не так давно; но картинка была неясной.


"У кого ты забрал?" Я спросил. Она пожала плечами и ничего не сказала. Я сказал: "Почему бы нам не попросить твоего друга в соседней комнате присоединиться к вечеринке?"


Она рассмеялась. У нее был приятный смех. "Но они не могут присоединиться", - сказала она. "Я хорошо завязываю".


Я посмотрел на нее на мгновение, все еще думая о ней. Я имею в виду, теперь, когда я пережил первое столкновение, я мог бы сказать, что ей повезло, что она приехала в Эрмосильо, чтобы встретиться со мной, избавив меня от необходимости разыскивать ее в Гуаймасе. Или это было? А как насчет мексиканского номера "спитфайр" и английского с сильным акцентом? Что ж, в бизнесе иногда все идет наперекосяк, а испаноязычные дамы, как известно, очень темпераментны, и многие люди не владеют языками, которые не являются их родными. Тем не менее, она не была ребенком, от которого я собирался отвернуться, пока не узнаю о ней значительно больше.


Тем не менее, она завязала очень хорошо, как и говорила. Они лежали вместе на большой кровати для новобрачных в довольно богато украшенной спальне, мужчина и женщина, тщательно связанные прочной сыромятной кожей, которая напомнила мне о том материале, который достал маленький лейтенант племени яки, чтобы связать мои запястья. Я задавался вопросом, сколько индейской крови было в Антонии Сиснерос. Женщина лежала лицом ко мне очень неудобно, с кляпом во рту, а ее запястья и лодыжки были связаны, а затем стянуты за спиной еще большим количеством сыромятной кожи, так что у нее не было возможности ходить, прыгать или даже ползти куда-либо. Она была женщиной, которую я не знал, но у нее был здравый смысл. Она, по-видимому, ранее проверила свой кляп и путы и решила, что ничего не добьется, сражаясь с ними. Она просто лежала там, наблюдая за нами холодными голубыми глазами, которые говорили, что она перенесет любые унижения, которые ей придется вынести, но они не должны были ей нравиться - или прощать их.


Мужчина рядом с ней был одним из тех, кто -ты-не-можешь-так-поступить-со-мной. Он и так изрядно помял кровать своими бесплодными попытками освободиться; теперь ему пришлось еще немного поваляться, чтобы показать нам, насколько он зол и как он собирается разорвать кого-нибудь на части, когда освободится. Он издал несколько сердитых звуков "га-га-га" через кляп. Я знал его. Я встретил его в одном мужском туалете двумя днями ранее. Это был молодой человек, которому принадлежал пистолет, который я только что отобрал у Антонии.


Когда я видел его в последний раз, я не успел разглядеть пистолет, потому что он был приставлен к спине моей предполагаемой невесты, но впоследствии я понял, что это было за оружие, по неопытному описанию Глории. Это был молодой Мейсон Чарльз, единственный человек, которого я пока одурачила своей маскировкой, убежденный мститель, который думал, что я организовала убийство его матери вместе с Уиллом Пирсом на шоссе Масатлан-Дуранго.


Антония посмотрела на двух своих пленников довольно нежно, как будто они были собственностью, которой она гордилась, и в данный момент можно сказать, что так оно и было.


"Без проблем", - сказала она. "Я жду Коди. Я слышу, как они приближаются, и я прячусь. Я не знаю, друг или враг Коди. Если друг, я не хочу вмешиваться. Если враг, которого они не могут иметь, он мой. Итак, я убираю пистолет и хорошенько завязываю, эй?"


## Глава 16


Я с облегчением обнаружил, что моя пятая бутылка скотча (750 мл по местным меркам) сохранилась в холщовом пакете в целости и сохранности, несмотря на аварийную посадку после выполнения опасного задания под огнем. Я надежно закрепил его на стойке бара, но напомнил себе, что мне нужно выполнить пару мелких дел по дому, прежде чем я смогу расслабиться.


Сначала я нашел и положил в карман пустую гильзу 22-го калибра. Затем я обнаружил пулевое отверстие под подоконником. Это было довольно незаметно, но безошибочно, поэтому я немного поработал над этим, чтобы оно выглядело как неправильный обломок, выбитый из штукатурки, а не как аккуратное круглое отверстие. Я воспользовался маленьким ножом Рассела из нержавеющей стали, который уже использовал, чтобы освободить пленников Антонии. Это была замена любимому Gerber, которого я потерял на предыдущем задании - уничтоженному вместе со смертоносной леди, которая забрала его у меня, когда взорвалась штаб-квартира некоего террориста, неважно как.


Бывшие заключенные все еще пытались взять себя в руки, не обращая внимания на мексиканскую девушку, которая наблюдала за ними со злобным удовольствием, извлекая максимум возможного из их унижения. Интересная маленькая девочка, поразительная маленькая девочка в своем необычном стиле, но не обязательно милая маленькая девочка. Я нашел лед и пиво в крошечном холодильнике на мини-кухне. Предоставленные очки были из непрочного пластика, завернутого в еще более непрочный пластик. Я очистил их от кожуры и попросил дать указания. Антония проголосовала за пиво; двое других признали, неохотно в случае с мужчиной, что местечко J & B не было бы нежелательным. Мейсон Чарльз продолжал объяснять мне, как несправедливо он был обманут и обезоружен этим маленьким бродягой из Чиканы. . . .


Пока еще неопознанная женщина резко посмотрела на него, заставляя замолчать. "Остынь, Джуниор", - сказала она. "Извинись".


Я вспомнил, что первоначально он представился как Мейсон Чарльз-младший. Он быстро сказал: "Черта с два я ...!" Затем, к его удивлению, он пожал плечами, глубоко вздохнул и повернулся к Антонии. Он отвесил ей церемонный поклон и изысканно произнес: "Мои смиренные извинения, сеньорита. Пожалуйста, позвольте мне отозвать это неудачное замечание ".


Это было не самое искреннее извинение, которое я когда-либо слышал, но мексиканская девушка приняла его с насмешливым небольшим реверансом, который странно сочетался с ее потертыми джинсами; но, по крайней мере, это показало, что она знала, как. "Это забыто, сеньор", - сказала она.


Безымянная женщина потирала натертые сыромятной кожей запястья. Она взяла стакан, который я предложил ей, с коротким кивком благодарности. Худощавая и умеренно высокая, она была одной из девочек с короткой стрижкой, которые немного похожи на мальчиков, за исключением того, что в наши дни мальчики в основном носят волосы до плеч. Светло-каштановые волосы были подстрижены достаточно близко к голове, чтобы были видны уши и затылок. На ней были белые джинсы, заправленные в высокие коричневые сапоги на умеренном каблуке. Мужская синяя рубашка свисала с ее брюк, стянутая на талии поясом из кончи, который, должно быть, весил несколько фунтов и стоил несколько сотен баксов, может быть, несколько тысяч. Цены на это серебро взлетают до заоблачных высот. Там также было очень хорошее ожерелье из цветов тыквы.


Она была красива в суровом смысле, но она ничего не сделала для меня. Думаю, я предпочитаю мягких женщин в юбке жестким, тяжело дышащим и обутым. Этой, насколько я понял, было под тридцать, и она выглядела жесткой - ну, назовем это компетентной - с квадратной челюстью, твердым ртом с длинными тонкими губами, на которых она не пользовалась косметикой, тонким прямым носом и хорошим загаром. Глядя на нее, я понял, что вел себя глупо. Она не только была немного похожа на мальчика, я знал, на какого мальчика она была похожа. Он стоял прямо рядом с ней. Что ж, по крайней мере, она не была восприимчивой дамой, прошедшей свое девичество и осознающей это, которая намеренно выбрала бы такого красивого, незрелого молодого жеребца для путешествия. Кто выбирает своих братьев и сестер?


Все еще наблюдая за леди, я подтолкнул стакан через стойку к Мейсону Чарльзу. "Брат и сестра?" Я спросил.


Женщина кивнула, но именно Чарльз сухо ответил: "После того, как я рассказал ей по телефону о нашей ... ну, встрече, Джо решила, что ей лучше приехать, чтобы уберечь своего младшего брата от неприятностей".


Женщина пробормотала: "Носиться по чужой стране с незаконным оружием, стреляя не в тех людей".


Мейсон Чарльз запротестовал: "Он называет себя Коди, откуда я мог знать, что это не так? Вы сами на самом деле не знали этого, пока эта девушка не рассказала нам только что. И в любом случае, я ведь не стрелял в него, не так ли?"


Не обращая на него внимания, я обратилась к сестре: "Джо для Джозефины?"


"Джо для Джоанны", - сказала она. "Джоанна Бекман, но Бекман здесь больше не живет, слава Богу".


Я изучал ее мгновение. "Вы возражали против того, что ваш брат стрелял не в тех людей. Вы за то, чтобы он стрелял в нужных людей?"


"Как люди, которые убили нашу мать?" Она пожала плечами. "Для меня это не имеет большого значения, мистер Коди или кто бы вы ни были. У меня нет такого жгучего стремления к возмездию, как у Мейсона. Возможно, связь матери и дочери не так сильна, как связь матери и сына, если вы понимаете, что я имею в виду. Но мой брат чувствует, что должен это сделать, и, думаю, у меня вроде как вошло в привычку присматривать за ним. Маленькая мама Джо."


"Разве это не непреложная истина", - печально сказал Мейсон Чарльз. Он ухмыльнулся. "Ну, я полагаю, кто-то должен был это сделать, после того, как папа покатил свой пикап по окружной дороге под дождем. В то время мне было всего четыре года. Джо было десять. Она вроде как взяла на себя управление домом и мной, в то время как Милли ходила на работу, чтобы содержать нас - ей нравилось, когда мы называли ее Милли; мы называли ее мамой только для того, чтобы подразнить ее ". Его рот сжался. "Боже, она была такой. . . она была таким замечательным человеком; и после всех тех лет, которые ей пришлось провести, работая рабом в этих паршивых офисах нефтяной компании, как раз тогда, когда казалось, что дела у нее наконец-то наладятся, этот скользкий сукин сын, занимающийся контрабандой оружия, подговорил ее на убийство!


Просто потому, что он боялся того, что его напарница могла узнать, копаясь там, в Мексике, и подумал, что кое-что из этого могло передаться и ей!" Он скорчил гримасу. "Но, похоже, я отрабатывал свой номер Безумного мстителя не на том Коди!"


Джо Бекман сказал: "Я знал, что должно было произойти что-то забавное. Вот почему я спустился сюда, чтобы увидеть своими глазами. . . . По словам Джуниора, вы вели себя настолько разумно и цивилизованно в той комнате отдыха, что я не мог не задаться вопросом, не совершает ли он ужасную ошибку. Я подумал, что мне лучше спуститься и увидеть этот образец мужества и самоконтроля своими глазами, прежде чем ... прежде чем произойдет что-то непоправимое ".


"Ты имеешь в виду, до того, как твой брат снова напал на меня и убил?"


Она покачала головой. "Нет, до того, как он снова напал на тебя, и ты убил его". Она пристально смотрела на меня. "Конечно, я не хотел, чтобы это было на его совести, потому что он застрелил не того человека; но я больше боялся ... Он довольно хорош в стрельбе по мишеням, и он довольно много охотился, но это не одно и то же, не так ли? Проделывание аккуратных маленьких дырочек от пуль в бумаге и стрельба по оленям и антилопам, и, может быть, по лосю или двум, на самом деле не дает любителю права выступать против профессионала, не так ли? "


Я нахмурился. "Что заставляет тебя думать, что я профи?"


Она коротко рассмеялась. "Как еще вы можете назвать человека, который спокойно оценивает напряженную ситуацию, связанную с огнестрельным оружием - а, судя по словам Джуниора, она должна была быть очень напряженной, - а затем доверяет его суждениям до такой степени, что убирает пистолет и поворачивается спиной к заряженному оружию в руках ... Думаю, я действительно понял в ту минуту, когда услышал это, что ты не мог быть Коди, хотя мне потребовалось некоторое время, чтобы принять это, потому что это казалось таким невероятным. Но ни один мачо, самостоятельно заработавший техасский миллионер никогда бы не ушел с подобной сцены, даже если на кону жизнь его жены. Что, убегать от сопливого мальчишки с игрушечным пистолетом, когда у него был свой собственный пистолет? Извини, Джуниор, но я пытаюсь сказать, что этого никогда бы не случилось, независимо от того, кто был убит!"


Я сказал: "Итак, ты сказала своему брату по телефону, что я не мог быть тем мужчиной, которого он хотел. И я полагаю, он сказал тебе, что ты чокнутый."


Она печально рассмеялась. "Ну, вы вряд ли можете винить его. Он видел, как высокий, лысый, седобородый мужчина, весь одетый в белое, зашел в церковь в Техасе и вышел оттуда с красивой невестой. Несколько часов спустя он увидел, как высокий, лысый, седобородый мужчина в белом зашел в ресторан в Мексике с такой же красивой невестой, которую узнал Младший, хотя мы вращаемся не в тех социальных кругах, что бывшая мисс Пирс, и она взяла за правило не узнавать нас, несмотря на то, что ее отец и наша мать были ... Ну, неважно это!"


Я взглянул на Антонию, которая беспокойно пошевелилась. "Вы хотели что-то сказать, сеньорита?"


Она покачала головой. "Нет. Нет, мне нечего сказать. Уже было сказано: ты не Коди. Но я бы хотел еще cerveza, пожалуйста ".


Я открыл один и отдал ей. Я повернулся к мальчику. "В отличие от мисс Сиснерос, вы, очевидно, не знали Коди в лицо".


"Нет, мы никогда не встречались ни с кем из людей, с которыми работала Милли", - сказал он. "За исключением того, что Пронзит, после. . . Ну, когда они начали говорить о женитьбе, Милли привела его домой, чтобы познакомить с нами, но гордая дочь осталась в стороне. Я узнал ее только потому, что видел ее фотографию в газете ". Он сердито покачал головой. "Черт возьми, как я мог догадаться, что кто-то переключил Codys на меня? Мужчиной на свадьбе должен был быть Коди; никакой мошенник не смог бы одурачить всех своих друзей на свадебном приеме. И несколько часов спустя, в Кананее, Глория все еще играла любящую невесту; если она продолжала принимать тебя, почему я не должен?" Он поморщился. "Я сказал Джо, что она слетела с катушек. Я сказал ей, что у нее галлюцинации, и ей лучше бросить курить эту крепкую дрянь и довольствоваться раком и эмфиземой ".


"Это было, когда я решила, что мне лучше спуститься сюда", - сказала мне сестра. "Все это было неправильно! Ты вел себя совершенно неправильно, и Глория тоже. Тот факт, что она не хотела слушать ни слова против тебя и горячо защищала тебя от обвинений Джуниора ... Я имею в виду, молодая девушка, безумно влюбленная в парня своего возраста, может не обращать внимания на любой намек на то, что ее возлюбленный не идеален, но та, кто сознательно вышла замуж за мужчину намного старше, что ж, можно ожидать, что она увидит его более отчетливо - достаточно отчетливо, чтобы ей стало немного не по себе, когда она услышала, как его обвиняют в ужасных преступлениях, достаточно отчетливо , чтобы захотеть услышать немного больше, прежде чем начинать возмущенные опровержения. Но юная миссис Коди этого не сделала. Джуниор сказал, что она просто набросилась на него, как только за тобой закрылась дверь."


Мальчик рассмеялся. "Она, конечно, сделала. Ух ты!"


Джо Бекман сказала: "Это было неестественно, не для такой девушки".


"Девушка, похожая на что?" Спросила я, немного резко.


Даже если бы это был всего лишь короткий полуночный инцидент, инициированный ею, вы склонны чувствовать себя защитником - возможно, это слово является собственническим - по отношению к девушке, с которой вы спали; и я действительно ненавижу слышать, как женщины унижают друг друга. Не то чтобы мужчины не были известны тем, что при случае не злословили.


"Хорошо, хорошо, я признаю, что я пристрастен", - сказал Джо Бекман. Она смотрела на меня понимающе, как будто только что узнала что-то обо мне; и, возможно, так оно и было. Она продолжила: "Все, что я действительно знаю о Великолепной Глории, это то, что я читала на страницах светской хроники и что Милли рассказывала нам о заносчивой дочери-дебютантке Уилла Пирса, которая доставляла ей неприятности". Джо пожала плечами. "Ну, если честно, я полагаю, что любая девушка, особенно единственный ребенок в семье, сочтет травмирующим, когда ее папочка-вдовец начинает трахать свою секретаршу и поговаривать о женитьбе на ней. Но я действительно не ожидал, что мисс Глория, воспитанная в достатке и избалованная, какой она была, продемонстрирует такую трогательную лояльность. Детская вера не очень распространена в общественных кругах; но Джуниор сказала, что она не проявляла ни колебаний, ни подозрений, ни сомнений вообще, ни беспокойного любопытства по поводу смерти своего отца, просто полный гнев при предположении, что ее замечательный новый муж мог быть каким-либо образом вовлечен. Это не могло быть по-настоящему. Это должно было быть притворством ".


Мейсон Чарльз сказал, защищаясь: "Она была чертовски убедительна. Мне никогда не приходило в голову, что она может лгать ".


Его сестра сказала: "Но в том-то и дело. Она была чертовски убедительна, потому что не лгала. Она настаивала на том, что этот замечательный человек не убивал ее отца. Что ж, этот замечательный человек этого не сделал. Коди был, но этот человек не был Коди, и она знала это, поэтому она могла заявить о его невиновности с полной искренностью. Очевидно, она делала все возможное, чтобы помочь ему с перевоплощением. Это был единственный ответ, который сработал, каким бы безумным он ни казался ". Джо нахмурилась, глядя на меня. "Что поднимает вопрос, зачем ей помогать тебе притворяться, что ты ее муж? Это должно означать, что она работает против него. Почему? Мы знаем, что у нас есть против него, из-за убийства Милли. Мы знаем, что сеньорита имеет против него, о смерти ее мужчины, как его звали, Медина?"


Заговорила Антония: "Его звали Хорхе Мигель Медина де Кампо".


"Как скажешь", - сказала высокая девушка. "Но каков был мотив Великолепной Глории? И, пожалуйста, не пытайтесь сказать мне, что она разъезжала по чужой стране с незнакомым мужчиной, который выдавал себя за ее мужа, просто потому, что она узнала о проекте своего потенциального жениха по торговле оружием, и это противоречило ее прекрасным, ненасильственным принципам!"


Я сказал: "Ну, оружие было частью этого; но она также узнала, что, как только она благополучно выйдет за него замуж, Коди планировал убить ее ради ее денег. Мы можем углубиться в детали в другой раз. " " Джо резко сказала: "Это больше похоже на правду! Я вижу, как она очень расстраивается из-за угрозы ее собственной прекрасной коже ".


Я сказал: "Мяу, мяу".


Джо слегка покраснела. "Хорошо, я говорил тебе, что я был предвзят. Даже если бы между нами не было ничего личного, я просто терпеть не могу этих бесполезных, избалованных красавиц ".


Я спросил: "Что вы думаете по поводу контрабанды боеприпасов?"


Она пожала плечами. "Это довольно глупый вопрос, мистер Коди или как там вас на самом деле зовут. Это зависит от того, кому контрабандой доставляются боеприпасы, не так ли? Если бы у Джорджа Вашингтона в Вэлли-Фордж не хватало мушкетов, свинца и пороха, и мы могли бы доставить ему партию, разве мы не были бы полностью за это, даже великодушная Глория Пирс или как там ее сейчас зовут? Я полагаю, что в наши дни вы можете найти не менее достойные причины, если будете достаточно усердно искать. Сказать, что оружие - это всегда зло, значит сказать, что нет ничего, за что стоило бы бороться ". Она поморщилась. "Боже, Мыльница Бекман снова наносит удар!"


Мейсон Чарльз сказал: "Коди действительно планировал жениться на принцессе Глории, а затем убить ее? Этот человек, должно быть, настоящее чудовище!"


Я сказал: "Кажется, довольно точно установлено, что у него был тщательно продуманный заговор, сначала с целью запугать ее и заключить в свои объятия, а затем избавиться от нее после того, как она составила завещание в его пользу, что она, несомненно, сделала бы, если бы ее не посвятили в его планы. Его связь с убийством твоей матери и Пирса немного более слабая. Они, конечно, выиграли от того, что Пирс стал для него угрозой; но, как вы, вероятно, слышали, как я говорил мисс Сиснерос, убийства на самом деле были совершены людьми, для которых предназначалась партия оружия, движением, называющим себя Партией национальной свободы, которое слабо играет на мексиканской политике, чтобы выглядеть безобидным и неэффективным, в то время как втайне оно строит планы захвата власти силой. Имя, которое нужно запомнить, - Карлос Мондрагон ". Я колебался. "Говоря об именах, говорит ли кому-нибудь что-нибудь имя Сабадо? Сеньор Сабадо? мистер Суббота?"


Я наблюдал за мексиканской девушкой как за наиболее вероятным источником информации по этому вопросу. Она выглядела озадаченной, и Джо Бекман без колебаний покачала головой.


"Чарльз?"


Он покачал головой. "Я как раз собирался сказать это, когда ты это сделал, что это испанское слово, обозначающее субботу".


"Да, я знаю". Я сменил тему. "Так твоя мать собиралась выйти замуж за Уилла Пирса? Это был перерыв, который, по твоим словам, она наконец получила?"


Мальчик кивнул. "Да, она была очень довольна этим; но им пришлось отложить свадьбу из-за этой поездки в Мексику. Уилл только что каким-то образом узнал, что Коди был вовлечен в какую-то сомнительную сделку здесь, внизу, которая могла иметь катастрофические последствия для партнерства. Очевидно, это был не первый раз, когда Коди пожадничал и чуть не разорил их. Уиллу пришлось примчаться сюда, чтобы разобраться в ситуации и, если возможно, устранить ущерб. Милли настояла на том, чтобы поехать с ним; она назвала это своим медовым месяцем-заранее".


"Немного медового месяца!" - Мрачно сказал Джо Бекман.


Я сказал: "Хранить оружие у самозваных латиноамериканских патриотов примерно так же безопасно, как хранить мясо у голодных львов. Я удивлен, что Пирс позволил ей пойти с нами ".


Брат и сестра оба рассмеялись. Джо Бекман сказал: "Ты не позволял или не-позволял Милли делать что-то, верно, Джуниор?"


Сеньорита Антония Сиснерос, которую мы трое в баре довольно грубо проигнорировали, взяла свою вторую кружку пива и села в большое кресло, в котором - со своими пленниками с кляпами во рту и связанными по рукам и ногам на кровати для новобрачных в соседней комнате - она ранее ожидала прибытия Хораса Госмера Коди. Она слушала с интересом. Я не воспринял ее сильный акцент слишком серьезно. У меня было предчувствие, что она понимала большую часть того, что происходило, даже несмотря на то, что мы говорили на довольно быстром английском.


Высокая девушка продолжила: "На самом деле, она настояла на том, чтобы пойти, потому что думала, что Уиллу нужно, чтобы она удержала Коди от того, чтобы он переиграл его, если они встретятся здесь. Потому что они были партнерами в течение многих лет. Это много значит для техасца. В первые дни они потели, страдали и сражались бок о бок; они разбогатели вместе; и хотя трезвого Уилла иногда могли разозлить схемы его раскованного партнера по быстрому обогащению, ему никогда бы не пришло в голову, что Коди мог намеренно предать его, не говоря уже о том, чтобы причинить ему боль. Если между партнерами возникала конфронтация, Милли хотела быть там, чтобы убедиться, что Уилл не слишком доверяет дружбе Коди. Ну, ты знаешь, что она сказала нам как раз перед тем, как они ушли, Джуниор."


Я спросил: "Что она тебе сказала?"


Чарльз ответил: "Это то, что в первую очередь навело меня на след Коди. Милли не беспокоилась о голодных львах или опасных революционерах, только о Баффе Коди. Она сказала нам, что чувствовала, что, когда на кону много денег, он может быть действительно опасен. Она сказала, что ни на секунду не поверила, что дружба удержит его от насильственных действий, если он подумает, что его партнер собирается помешать его прибыльным планам контрабанды. Она сказала, что сделает все возможное, чтобы удержать Уилла от подставы, но если с ними что-нибудь случится в Мексике, мы могли бы предположить, что Коди был ответственные, и было бы неплохо, если бы мы могли каким-то образом привлечь власти к этому делу." Он беспомощно махнул рукой. "Но когда ... когда это действительно произошло, не было ничего ... Что мы могли сказать полиции? Что наша мать ненавидела мистера Х.Х. Коди и думала, что он может убить ее и ее любовника, партнера Коди; и теперь они мертвы? Как вы думаете, какие действия они предприняли бы на основании подобных улик против такого крупного человека, как он, особенно учитывая, что это произошло за пределами страны? Итак, я начал следить за ним повсюду и обнаружил, что ... " Он резко замолчал.


"В чем дело?" Я спросил.


"Я не должен говорить об этом".


Я ухмыльнулся. "О чем? О том факте, что определенное федеральное агентство уже держало его под наблюдением?"


В голосе мальчика внезапно прозвучало подозрение: "Откуда ты это знаешь? О, конечно... " Он нахмурился, пытаясь разобраться в этом, вспоминая теперь, что федеральные агенты, которые следили за Х.Х. Коди, взяли его, Чарльза, под стражу и заверили его, что я - Коди, и вернули ему его пистолет, и послали его за мной после того, как он поклялся хранить тайну. "Если ты не Коди, то кто, черт возьми, ты такой?" - требовательно спросил он.


"То же правительство, другое ведомство", - сказал я. "Боюсь, мы не всегда являемся группой братьев. На самом деле, мы иногда преследуем совершенно разные цели. Печально, но таковы уж правительства ".


"Я полагаю, вы можете это доказать!"


"Что я правительственный агент?" Я сказал. "О, конечно, я всегда ношу свой маленький жестяной значок, даже когда притворяюсь кем-то другим, просто чтобы убедиться, что любой, кто встряхнет меня, поймет, что я фальшивый. Будь в своем возрасте, амиго!"


Это была ошибка. Это напомнило ему, что он здесь самый молодой - по крайней мере, если Антония и не превзошла его годами, то по опыту. Это заставило его думать, что я покровительствую ему; и, возможно, так оно и было, немного. Его эго уже понесло значительное наказание недавно. Он спустился сюда, вооруженный, чтобы отомстить за свою мать, чувствуя себя безжалостным и опасным; но два дня назад мужчина просто проигнорировал свой пистолет, а сегодня девушка отобрала его у него. И теперь они все ополчились на него, чтобы всучить ему крайне неправдоподобный батат о маловероятном воплощении, для которого не было никаких реальных доказательств, кроме сомнительной логики его властной старшей сестры и слов маленькой метиски, чья мораль и правдивость вызывали большие сомнения.


Я забыл о чувствительной гордости ребенка такого возраста - ну, мальчика такого возраста. Возможно, я был таким же обидчивым, но это было очень давно. Это было не самое подходящее настроение для него, если мы собирались работать вместе, и я открыла рот, чтобы сказать что-нибудь успокаивающее, но звонок телефона на стойке бара прервал меня. Я взял в руки инструмент.


"Да?"


"Желтая собака была благополучно доставлена в питомник-интернат".


"Я рад это слышать", - сказал я. Итак, это был Грир, молодой агент, с которым я ненадолго познакомился у горного озера, который идентифицировал меня, сообщив местоположение моей собаки и услышав, как я отвечаю именем Хэппи. "Продолжай", - сказал я.


"У тебя есть компания снаружи".


Я вздохнул. Я надеялся, что они позволят мне побегать, пока я не выясню то, что они хотели знать. "Сколько человек в компании?"


"Я заметил троих из них".


"США или Мексика?"


"Двое американцев, один мексиканец. Тебе нужна помощь?"


"Сколько помощи?"


"На данный момент только я и моя пьеса. Подкрепление прибудет через пару часов."


Я сказал: "Вероятно, мы можем прикрыть заднюю и переднюю части. Хватайте любого, кто попытается открыть боковое окно. Ты мне понадобишься, чтобы потом помочь похоронить тела, если таковые найдутся; но не врывайся без предупреждения. Войска могут быть просто немного взвинчены ".


"Попался. Убирайся вон".


## Глава 17


Кладя трубку, я немного цинично размышлял о том факте, что наш человек в Эрмосильо ждал до сих пор, чтобы предупредить меня. Он, по-видимому, наблюдал ранее, когда я приехал. Он позволил мне войти, ничего не подозревая, к вооруженной мексиканской красавице, младшекласснице, не говоря уже о команде брата и сестры - он не мог знать, что они были обездвижены. Я решил, что это был просто еще один пример рассуждений, которые в первую очередь послали меня на это задание: я был обученным и опытным оперативником, и мне не должна была понадобиться нянька, если только шансы не станут слишком невероятными. При этом Грир не был столь оптимистичен в отношении моих возможностей, как Мак, который, очевидно, полагал, что я смогу справиться без посторонней помощи с любой смертельной ловушкой, расставленной для меня кем бы то ни было. Лестно, но немного пугающе. Грир, с другой стороны, оставил меня одного разбираться с тремя любителями, но он решил, что мне может понадобиться дружеское предупреждение и, возможно, даже дружеский пистолет, когда в дело вступит троица профессионалов.


Поправка: хотя упомянутая им американская пара, несомненно, была профессионалом, статус их мексиканского союзника еще предстоит определить.


Я осознал, что мои спутники выжидающе наблюдают за мной, ожидая объяснений, но я оставил их на крючке еще немного, пока мысленно пересматривал наш оборонительный периметр. Одна стена была безопасной, общей для другой половины этого двухуровневого мотеля, без смежной двери. С другой стороны, защита большого окна гостиной только что была поручена Грир, и более ранний взгляд в ванную подсказал мне, что окно там было слишком маленьким, чтобы впустить кого-либо, кроме обезьяны. Оставалась передняя, которую я намеревалась защищать сама, и задняя, где большие французские двери выходили из спальни в небольшой внутренний дворик, который, вероятно, не был неприступным, хотя я не проверяла наличие каких-либо ворот.


Я обратился к мексиканской девушке: "Вот твой пистолет. Идите в спальню. Если кто-то ворвется с внутреннего дворика без оружия, задержите его. Если он вооружен и является мексиканцем, поговорите с ним, задержите его, если сможете; у нас есть некоторое влияние на местном уровне, но я не хочу напрягать его, нанося ущерб гражданам Мексики, в чем нет необходимости. Но если он вооружен, американец и доставляет вам какие-либо неприятности, можете застрелить его. Понял?"


"Твое понимание", - сказала она.


"В патроннике нет патрона", - сказал я.


Она передернула затвор маленького пистолета, позволила ему резко выдвинуться вперед и поставила на предохранитель. Она ухмыльнулась мне. "Теперь есть, сеньор", - сказала она и исчезла, взмахнув своим серапе.


Джо Бекман хмуро смотрела на меня. "Насколько я понимаю, вы ожидаете вторжения?"


В ее голосе звучал скептицизм. Учитывая, что она и ее брат, один из которых вооружен, незаконно проникли в помещение и обнаружили Антонию уже присутствующей с пистолетом, я не мог понять, почему она была бы удивлена, что у кого-то может возникнуть такая же идея.


Я сказал: "Это верно. На мою жизнь уже было два покушения, если учесть попытку Джуниора в полдень в Кананее. Я действительно непопулярный парень ".


"Ты или Хорас Коди?" Она нахмурилась. "Я имею в виду, они пытаются убить тебя, потому что знают, что ты фальшивка, или потому, что они этого не знают?"


Эта высокая, худощавая леди, возможно, не очень-то способствовала моей мужественности, но я не мог не восхититься тем, как она подошла прямо к сердцу головоломки.


Я сказал: "Это очень сложно, и у нас нет времени углубляться в это сейчас. Если вы с братом заберетесь вон в тот угол, вы будете в относительной безопасности, если дело дойдет до стрельбы ".


Она изучала меня еще мгновение, пожала плечами и двинулась к месту, которое я указал; но мальчик не последовал за ней. Он посмотрел в сторону спальни.


"Эти французские двери сзади не так уж и велики. Вот так мы и попали внутрь, проще, чем открыть пакет молока. Предположим, я пойду, помогу маленькой леди. " Он взглянул на рукоятку пистолета, торчащую у меня на поясе, и протянул руку. "Как насчет моего пистолета?"


Что ж, это было понятно. Антония была примерно его возраста, симпатичная девушка, которая не была его сестрой, и она выставила его в плохом свете ранее, отобрав у него оружие. Очевидно, он хотел получить шанс продемонстрировать ей, что он не был никчемным остолопом, которым она заставила его казаться.


Я покачал головой. "Прости, Чарльз. Никакого оружия."


Мгновение он стоял совершенно неподвижно, потрясенный и оскорбленный; затем он бросил еще один взгляд на дверь, через которую ушла Антония. Он запротестовал: "Вы вернули ей ее пистолет!"


Я сказал: "Она видела настоящего Коди, и она знает, что я не он. И твоя сестра убедила себя, что я настоящий обманщик. Но ты не совсем уверен, не так ли? Ты думаешь, что Джо могла ошибаться, и Антония могла быть подложным средством, которое я поместил сюда, чтобы лгать ради меня, и я, возможно, мог быть просто Х.Х. Коди, в конце концов, ведущим большую сложную мошенническую игру с тобой в качестве метки." Я снова покачал головой. "Итак, никакого оружия".


Он издал горлом сердитый звук, развернулся и промаршировал в сторону спальни. Я начала перезванивать ему, но остановила себя. Где бы он ни был, с его нынешним подозрительным отношением, он был проблемой. Может быть, было лучше, чтобы он был в одной комнате от меня, чем в той же комнате позади меня.


Джо Бекман сказала: "Это было не очень любезно с твоей стороны".


"Леди", - сказал я, - "в последний раз, когда я столкнулся с вашим младшим братом, я пообещал себе, что в следующий раз, когда мы встретимся, я собираюсь доставить себе удовольствие выбить из него все дерьмо, хотя обычно я не одобряю кулачные бои. Но посмотри на него, на нем нет ни одной отметины. Довольствуйся этим, не проси ничего хорошего ". На самом деле, я вспомнил, у меня были приятные видения того, как я разрезаю размахивающего оружием панка на кровавые кусочки для свиней, но сейчас было не время для педантичной точности.


Высокая девушка рассмеялась. "У нас есть время еще выпить?"


"Девка по моему сердцу", - сказал я. "Сейчас принесут два скотча".


Я сходил за ее стаканом и вернулся в бар. Когда я разливал ликер, Джо Бекман сказал: "Я действительно не понимаю, что, черт возьми, происходит. Просто кто ты такой, что ты пытаешься сделать, и кто пытается тебя остановить? Мы с Джуниором слышали, что ты сказал мексиканской девушке о пропавшей партии оружия для революционной организации, но... "


Ее прервал стук в дверь. Раздался женский голос с сильным акцентом: "Пожалуйста, у меня есть полотенца для ванной".


"Одну минуту".


Я подошел и вложил один стакан в руку Джо Бекман. Это было, как я отметил, довольно устойчиво.


Она тихо сказала: "Я была в ванной сразу после того, как ты нас освободил. Здесь полно полотенец."


"Конечно". Я повысил голос. "Приближаются!"


Подойдя туда с напитком в руке, я остановился, чтобы сделать пару медленных глотков, прежде чем потянуться к ручке. Я надеялся, что давал Гриру время занять позицию, откуда бы он ни звонил, предположительно из одного из близлежащих мотелей. Затем я распахнул дверь.


У нее были полотенца в порядке, их была приличная стопка. Извиняюще улыбаясь мне из-за них, она стояла в дверном проеме, коренастая смуглая женщина лет тридцати с короткими темными волосами, которые выглядели так, как будто их последний раз мыли шампунем значительно дольше, чем вчера. Горничные в мотелях больше не носят живописных пышных юбок и белых крестьянских блузок, чтобы угодить туристам-гринго; на ней были мешковатые, выцветшие джинсы и свободная серая рабочая рубашка с отворотами. Если она на самом деле была горничной, подкупленной для выполнения небольшой работы по дому для оппозиции, она, несомненно, сочла костюм более практичным для заправки кроватей и мытья полов; но визуально он совершенно не подходил для такой крепкой фигуры, как у нее, делая ее похожей на мешок картошки. Ну, в определенных районах - дыни.


"Прошу прощения, что потревожил se-или, " сказала она, все еще немного неуверенно улыбаясь. "Un momentito, por favor. "


"Угощайся сам".


Я отступил в сторону, пропуская ее. Она шагнула вперед, и я толкнул дверь левой рукой, чтобы закрыть ее за ней. В то же время я правой рукой плеснул ей в лицо своим напитком, пластиковым стаканом и всем прочим, и довел дело до конца правой рукой, сильно ударив по стопке полотенец. Я почувствовал твердый предмет под слоями впитывающего материала и услышал, как он стукнулся о ковер, когда она выпустила из рук свою ношу. Она начала хвататься за это, но моя левая рука толкнула ее вперед, моя нога подставила ей подножку, и все начало происходить очень быстро.


Мне не дали шанса разобраться с пистолетом на ковре, если это был пистолет. Женщина перешла к активным действиям. Внезапно я был занят уклонением от умелого удара ногой назад, который заставил бы мое колено согнуться не в ту сторону, если бы он попал. Даже с полным лицом виски, она мгновенно оправилась от своего падения и набросилась, как злобный мул - первая горничная мотеля "блэкбелт", которую я встретил, насколько мне известно.


Даже если бы я мог забрать ее, у меня не было времени на кучу ерунды типа "Ха-ха"; в любой момент мое внимание могло понадобиться в другом месте номера. Поэтому я быстро отступил назад, чтобы освободить себе место для стрельбы, и достал свой 38-й калибр. Женщина развернулась, чтобы преследовать меня с поднятыми руками на манер карате, готовая расколоть шлакоблоки, кирпичи или меня. Ее мокрое от виски лицо все еще улыбалось напряженной, бессмысленной улыбкой. На самом деле она была неплохой женщиной, если вам нравились хаски, и у нее были очень белые, очень ровные зубы.


Я внезапно осознал, что видел ее раньше. Она была одета в комбинезон военного образца, и я видел ее на значительном расстоянии, с автоматом неизвестного производства, когда она осматривала разбитый "кадиллак", а затем проделала забавную штуку, продемонстрировав часть нижнего белья Глории в пользу своих спутников в потрепанном белом универсале, за рулем которого она была. Я не особенно хотел стрелять в нее, но не было похоже, что она намеревалась оставить мне большой выбор; она собиралась отобрать у меня пистолет, чтобы занять меня, пока ее сообщники приближаются . . . .


Окно в комнате слева от меня разбилось. Незнакомый мне мужской голос прокричал на стандартном английском языке из голливудских полицейских сериалов: "Брось пистолет! Стоять!"


Я даже не нашел времени посмотреть. Я просто дал ему стандартный ответ: я нажал на курок и бросился на пол. Грохот короткоствольных S. и W. был оглушительным в закрытой комнате - ну, не совсем закрытой, я полагаю, теперь, когда стекло было разбито. Где-то там взревел пистолет, и что-то щелкнуло по плечу ветровки, которая была среди одежды, которую я нашла в Субару, чтобы заменить мой грязный и рваный свадебный костюм. Я отчаянно перекатился, зная, что у меня нет шансов отбить его вторую пулю, кем бы он ни был; но, вопреки ожиданиям, я направил себя в правильном направлении, не попав под пулю. Когда я попытался поднять его через прицел, его лицо и револьвер больше не смотрели на меня оттуда. Он висел в оконной раме головой и плечами внутри комнаты, а его пистолет лежал на ковре под его свисающей рукой. В раме осталось достаточно стекла, которое не принесло бы ему никакой пользы, застряв там, но он, казалось, был не в том состоянии, чтобы возражать. Позади него было знакомое мне лицо.


"Полегче, это я!" Быстро сказал Грир. Он держал свой собственный револьвер, предназначенный для нанесения удара, а не для стрельбы. "Этот должен быть отключен на некоторое время; как насчет твоего?"


"Она должна быть мертва. У меня не было времени на какую-либо причудливую стрельбу ".


Грир посмотрел и рассудительно сказал: "Ну, я бы сказал, что она никуда не спешила".


По всему ковру было разбито стекло, а мужчина без сознания истекал кровью на подоконнике и на стене, где я так тщательно замаскировала маленькое отверстие от пули Антонии 22-го калибра после того, как добросовестно подобрала крошечную гильзу, но никто не собирался возвращать эту комнату к нормальной жизни, не вызвав ремонтников. Я вспомнил, что я также пытался избежать причинения вреда гражданам Мексики, но фальшивая горничная мотеля, безвольно сидящая на полу, опираясь спиной и головой на большое кресло, любимое Антонией, выглядела не очень хорошо.


Осторожно поднимаясь на ноги, на всякий случай прикрывая ее, я сказал: "А как насчет тыла. . . . Привет, Антония, ты в порядке?"


Мексиканская девушка весело ответила из спальни: "Я


я в полном порядке, и сеньор Чарльз тоже в полном порядке; но у нас здесь очень симпатичный мужчина. Теперь он ведет себя с ним хорошо. Ты хочешь?"


"Приведите его". Я вспомнил Джо Бекмана. Она все еще стояла там, где я ее оставил, все еще держа в руке напиток, который я ей дал. Насколько я мог видеть, она не пролила ни капли. "А как насчет тебя?" Я спросил.


Она облизнула губы. "Со мной все в порядке, но я думаю, что эта женщина тяжело ранена".


"Что ж, обуздывай свои инстинкты Флоренс Найтингейл, пока я ее не проверю".


Она скорчила гримасу. "Вы льстите мне, сэр. В данный момент я слишком благодарен за то, что не намочил штаны, чтобы слишком сильно беспокоиться о чьих-либо проблемах ". Она сделала долгий, прерывистый вдох и отпила из своего бокала. Она потерла левое ухо, которое было нацелено на пистолет в окне. "Так это и есть перестрелка! Все, что я могу сказать, это то, что это чертовски шумное дело!"


Я подошел, чтобы осмотреть сидящую женщину, но передняя часть ее серой рубашки больше не была серой; и ее карие глаза смотрели через комнату на стилизованную под мотель фотографию маленького смуглого индийского мальчика и маленькой смуглой индийской девочки - мне всегда было интересно, кто рисует такие вещи - и ничего не видели. Что ж, у меня был свой ответ. Она действительно была профессионалом. Я полагаю, это была такая же хорошая эпитафия, как и любая другая.


"Мертв?" Это был голос Джо Бекман. Когда я кивнул, она спросила: "Тебе пришлось?"


Я сказал с горечью: "Черт возьми, нет, я антифеминист, я просто убиваю их при каждом удобном случае, как паразитов".


"Прости, я не имел в виду..."


Я поморщился. "Если бы я не застрелил ее, как ты думаешь, черт возьми, что бы она делала, пока я уклонялся от пуль ее напарника?" Вы видели тот смертельный удар, который она нанесла. Она бы просто подошла к тому месту, где я ползал по полу, нанесла мне один замысловатый удар карате и сломала мне шею, как палку от метлы ". Я мрачно покачал головой. "Молю Бога, чтобы эти придурки перестали смотреть телевизор и забыли эту идиотскую рутину стоять-бросить оружие!"


Грир, ожидавший за разбитым окном, не был заинтересован в ораторском искусстве защиты. Он сказал: "Что бы вы ни хотели сделать, мистер Хорас Коди, вам лучше сделать это быстро, пока стрельба не привлекла внимание мексиканских морских пехотинцев".


Я сказал: "Сначала давайте достанем этот образец из стакана, пока он не разрезал себя пополам". Я прокручивал все в голове, пока пересекал комнату по направлению к мужчине без сознания. Я продолжил: "Нам придется оказать небольшое политическое давление, работая здесь, или мы все окажемся в сárcel. Если ты доберешься до телефона раньше меня, позвони по номеру 17-45-55 и попроси Эль Касика. У номера есть какой-то приоритет, так что у вас не должно возникнуть проблем с дозвоном. Используйте мое кодовое имя для идентификации ... " Я резко наклонился, понимая, что, занятый жертвами, я упустил из виду тот факт, что то, что должно было произойти, не произошло: мальчики и девочки из закулисья не появились. Я отступил от окна. "Антония, в чем проблема там, сзади?"


"Нет проблем". Это был голос мальчика. "Наш гость пытался быть жестким, но мы смягчили его. "Раздался звук удара. "Давай, ты! Веди себя хорошо, не делай из леди лгунью ".


Я наблюдал за их появлением. Заключенный был пропорций Суперкубка, большой во всех направлениях. Он был не выше моих шести футов четырех дюймов, но весил, должно быть, около трехсот против моих двух, с плечами, которые разорвали бы мою ветровку прямо на спине, если бы он был настолько глуп, чтобы примерить ее. Немодно короткая стрижка делала его похожим на пуля, и его нос был сломан по крайней мере один раз, но странным было то, что он явно ни в коем случае не был безмозглым громилой. На самом деле, в свои двадцать с небольшим, с ясными голубыми, бесхитростными глазами, он выглядел как своего рода милый мальчик. Хороший большой мальчик. Он был одет в джинсы, как и все остальные в комнате, и светло-голубую майку поверх всего остального. Спереди на майке большого размера было написано по трафарету: "ЛЮБЛЮ!" Я полагаю, это была маскировка.


Я, конечно, знал его; я видел его в маленькую подзорную трубу незадолго до того, как увидел женщину, которую только что застрелил. Он играл водителя и телохранителя генерала Карлоса Мондрагона.


Большой мальчик в синем. Позади него, прикрывая его своим маленьким пистолетом 22 калибра, появилась Антония. Мейсон Чарльз последовал за ними, держа револьвер 38-го калибра с четырехдюймовым стволом, похожий на тот, который мужчина, потерявший сознание, уронил на пол, явно стандартное оружие для этой организации. Мальчик бросил на меня вызывающий взгляд: если я не верну ему его собственный пистолет, он, черт возьми, раздобудет пистолет где-нибудь в другом месте, и хочу ли я что-то из этого извлечь? Я отступил, чтобы дать им место, позволяя вызову пройти. Крупный молодой человек во главе заметил мертвую псевдогородицу на полу.


"О, Боже, тебе обязательно было ее убивать? Она просто выполняла свой патриотический мексиканский долг, протягивая нам руку помощи ".


"Рука, черт возьми, это была нога, которая чуть не прикончила меня", - сказал я. Я убрал свой собственный пистолет в кобуру и подобрал револьвер, принадлежащий мужчине в окне. Я положил его вместе с "Береттой" Мейсона Чарльза на стойку бара. Я сказал: "Может быть, вы хотели бы оказать моему другу некоторую помощь в том, чтобы вытащить вашего друга из окна, прежде чем он придет в себя и будет биться во всем этом стекле и распотрошит себя, как селедку".


Обеспокоенный мертвой женщиной, здоровяк даже не заметил мужчину без сознания. Теперь он уставился, потрясенный, и начал говорить сердито, но сдержался. Он шагнул вперед и кратко изучил ситуацию.


"Подними его прямо", - сказал он Гриру. "Теперь осторожно освободите его таким образом, держите его ноги высоко, позвольте мне принять вес . . . . "


Я оставил их наедине с этим. Мне всегда нравится отслеживать всю местную артиллерию, и я вспомнил, что все еще оставалось одно неучтенное огнестрельное оружие, зарытое в беспорядочной куче полотенец, сваленных у входной двери.


"Следите за ним, держите его под прикрытием", - сказала я через плечо Антонии и Чарльзу, двигаясь в ту сторону.


"Не волнуйся, он у нас", - сказал мальчик.


Я немного пошарил вокруг и нашел фрагмент. Когда я наклонился, чтобы поднять его, раздался предупреждающий крик мексиканской девочки. Я обернулся, чтобы увидеть оружие Мейсона Чарльза, направленное прямо на меня, и Антонию, бросившуюся в ту сторону в попытке отбить револьвер в сторону, но крупный молодой человек, имени которого я все еще не знал, который только что бережно положил своего потерявшего сознание партнера на пол, прыгнул, как огромная кошка, из этого положения и оттащил ее в сторону. Я во второй раз за вечер нырял за ковром; но на этот раз я был недостаточно быстр . Левая сторона моей головы получила сильный удар, который заполнил мое зрение белым сиянием и вызвал странное ощущение покалывания во всем теле. Я все еще слышал грохот выстрела, когда падал, и торжествующий мальчишеский голос, говоривший:


"До свидания, мистер Хорас Госмер Коди!"


Я почувствовал, как меня захлестывает бессознательное, отступает и снова захлестывает меня, как волны, набегающие на пляж во время прилива, но я мрачно держался. Было кое-что, что я должен был сделать, чему меня учили, что-то, чему меня безжалостно вдалбливали: Мы не даем халявы! Никто не бессмертен. Они могут забрать любого из нас в любое время, когда захотят, но они должны заплатить. Они, черт возьми, должны заплатить.


Он пришел, конечно, чтобы позлорадствовать над своим первым убийством. После этого, без сомнения, он помчался бы в ванную, чтобы его вырвало, как паршивого маленького любителя, которым он и был - ну, я бы не был настолько ослом, чтобы повернуться спиной к профессионалу. С моей стороны это было отвратительное представление; в конце концов, я чувствовал, что зацикленный на матери юный мститель был совершенно ненадежен.


"Нет!" Это был голос женщины, чье имя мне сказали, а теперь забыли. "Нет, только не снова, Джуниор! Будь ты проклят, ты застрелил не того человека!"


Я почувствовала, как его нога перевернула меня. Мой правый бок ничего не чувствовал, а в правой руке не было силы, но это не имело значения. Вот почему мы используем перекрестные кобуры, которые носят на левом бедре, чтобы они были доступны для любой руки. Я позволил себе откатиться от его толчка и увидел его над собой, не просто одного из них, а двоих, симптом чего угодно, от легкого сотрясения мозга до пули в мозгу и черт с ним. Я просто закрыл один глаз, чтобы избавиться от одной цели, и всадил свою пулю в середину другой. Грохот и отдача курносого "Смита и Вессона" были невыносимы. Я позволяю бушующему черному приливу унести меня прочь.


## Глава 18


Я проснулся пристегнутым к вибрирующему снаряду, несущемуся сквозь бесконечную черноту. Я был напуган, потому что не знал, была ли чернота внутри или снаружи меня - не знал, было ли нечего видеть или что-то было снаружи, и я был просто неспособен это увидеть. Из-за оглушительной боли в моей голове вторая версия казалась вероятной. Затем чудесная вспышка света на мгновение заполнила мир и исчезла со взрывом звука.


"Гребаные полуфабрикаты думают, что дорога принадлежит им", - сказала женщина за рулем машины мягко, без какого-либо настоящего гнева. Она явно говорила сама с собой.


Я узнал ее голос. Она была той, кого звали не Джозефина. Я понятия не имел, что она там делала или, если уж на то пошло, кем я был. То, где мы находились, было еще одной проблемой, которую в конечном итоге нужно было решить. Я оставил себя лежать мертвым на окровавленном ковре в номере мотеля в мексиканском городке под названием . . . под названием . . . В общем, после того, как я пережил лучшие попытки убийства лучших и блестящих профессионалов в своем деле, я позволил мстительному молодому любителю схватить меня по ошибке. Тупой, тупой, тупой! Я умер, и кто-то поднял меня из могилы, предположительно женщина рядом со мной. Как у меня болела голова, я хотел, чтобы она не беспокоилась.


Кто-то засунул мои S. и W. обратно в потайную кобуру у меня за поясом. Казалось, у меня на голове была громоздкая повязка. Ремни, о которых я знал, на самом деле не очень хорошо справлялись; большинство ремней безопасности плохо функционируют при полностью откинутом сиденье. Машина была моей Subaru wagon - ну, на данный момент она была моей, если только леди не решила вступить во владение. Я был не в состоянии оспорить любое заявление, которое она хотела сделать. Но теперь я мог видеть и узнавать тускло освещенную приборную панель и быть благодарным, что там был только один из них. Я вспомнил, что у меня раньше двоилось в глазах, хотя я понятия не имел, насколько раньше. Я также вспомнил онемение в правом боку, и оно все еще присутствовало в виде странного ощущения покалывания, которое возникает после холодного дня в утином блайнде или на лыжных склонах, когда полузамерзшая плоть постепенно оттаивает перед огнем в теплом домике. Пальцы на ногах с той стороны, казалось, снова заработали, хотя я бы не хотел поручать им какие-либо сложные задачи вроде игры в футбольный мяч или фортепианной сонаты Моцарта. Не то чтобы я когда-либо был экспертом в любой из этих обязанностей, даже в лучшие времена.


"Я его достал?"


Эти слова удивили меня; я не осознавал, что собираюсь заговорить, и даже не помнил, как это сделать.


Женщина на мгновение повернула голову. "Итак, ты вернулся. Если тебя снова стошнит, дай мне знать, чтобы ты мог заняться этим вне машины ".


"Я его достал?"


Она сердито фыркнула. "Ты продолжаешь спрашивать об этом, кровожадный ублюдок. Скольких людей тебе приходится убивать за ночь, чтобы оставаться счастливым?"


Я сказал: "Я не могу вспомнить ваше имя. Что-то вроде Джозефины ... Ладно, я понял. Joanna. Джоанна Бекман."


"Ты можешь вспомнить свое?"


"Конечно. Руль. Мэтью Хелм."


Она коротко рассмеялась. "Ну, по крайней мере, это мы из тебя вытянули, даже если нам пришлось практически снести тебе голову, чтобы сделать это. Ты можешь вспомнить имя, под которым ты скрывался в Эрмосильо?"


В моем измученном мозгу вспыхивали предупреждающие сигналы; возможно, мне не следовало так быстро называть свое имя, поскольку я, по-видимому, не назвал его ей раньше. У меня должна была быть причина, или я должен? Может быть, у меня просто не было времени на это, когда в меня стреляли. Может быть, она никогда не спрашивала. В любом случае, местами моя память все еще была очень туманной, мне нужна была информация, чтобы прояснить ее, и я не собирался получать что-то, не поделившись чем-то.


Я сказал, скорее для себя, чем для нее: "Эрмосильо. Я нащупывал это название, спасибо. Я выступал там под именем Коди, Хорас Госмер Коди. И имя молодого человека, который стрелял в меня, было Мейсон Чарльз-младший. Ты назвал его младшим. Я дважды поворачивался спиной к его оружию, и один раз их было слишком много. Теперь скажи мне, я его достал?"


"Разве ты не помнишь?"


Я сказал: "Я помню, как нанес очень хитрый удар левой рукой из очень неудобной позиции, когда вся моя правая сторона не функционировала - временно, я рад сообщить; кажется, сейчас все проясняется. Я почти уверен, что ударил его, но в тот момент я покинул сцену сознания, поэтому я не знаю, насколько сильно я его ударил ".


"И это все, что это значит для тебя? Ты просто хочешь знать, была ли твоя меткость адекватной!" Она издала тихий звук, не то вздох, не то всхлип. "Черт бы тебя побрал, он мой младший брат! Я вырастила его из щенка!"


Я говорил намеренно: "На вашем месте я бы не хвастался этим, тем, как вы напортачили с его образованием. Ты должен был научить его важным вещам, таким как не стрелять в правительственных агентов или, если придется, стрелять достаточно метко, чтобы покончить с ними навсегда ". Я поднял правую руку, ту, в которой покалывало, с удовольствием обнаружив, что могу сделать это довольно легко. Я дотронулся до повязки на голове, которая, похоже, была чем-то вроде полотенца. "Такого рода периферийная стрельба - гарантированное самоубийство".


Она начала сердито отвечать, но сдержалась и вместо этого издала короткий лающий смешок. Ну, у меня было предчувствие, что она лучше отреагирует на жестокую честность, чем на притворное раскаяние и сочувствие.


Она сказала: "По крайней мере, ты последовательный монстр. И теперь мы знаем, на кого ты работаешь ".


"Черт возьми, я сказал это твоему брату, когда мы обсуждали организацию, которая задержала его на некоторое время в Эль-Пасо. То же правительство, другое ведомство, я сказал ".


"Так что это действительно своего рода очный матч по стрельбе, в котором налогоплательщик США оплачивает расходы на боеприпасы для обеих команд". Она поморщилась. "Как обычно, правая рука правительства, похоже, не знает, что делает левая".


Я сказал: "На самом деле, это королевская битва вчетвером, в которой на ринге также мексиканское правительство и потенциальные революционеры, если немного изменить вашу метафору".


"Он был очень тяжело ранен", - сказала она. "Младший. Если ты хочешь знать. Очень уродливая рана в живот. Было очевидно, что он умрет без надлежащей медицинской помощи. Быстро, надлежащая медицинская помощь. Вот почему ты здесь ".


Я облизала губы. "Логика ускользает от меня".


Она сказала: "Я заключила сделку с твоим другом, тем, кто называет себя Гриром. Я не думаю, что это его настоящее имя, так же как твое - Коди. Ему было наплевать на Джуниора, все, о чем он заботился, это отвезти тебя к местному знакомому врачу, который держал бы рот на замке. Он хотел, чтобы ты убрался оттуда до приезда полиции - к счастью, как и все копы повсюду, они не торопились с этим. Грир хотел быть уверен, что, если ты переживешь свое ранение, ты сможешь продолжить свою миссию, а если нет, тебя можно будет незаметно похоронить в другом месте, и ему не пришлось бы объяснять твое присутствие в том номере. Я думаю, что он на самом деле выполнял инструкции, которые получил по телефону. Я предположил, что он сделал быстрый телефонный звонок по номеру, который вы ему дали."


"Итак, вы заключили сделку", - сказал я. Мне было трудно сосредоточиться.


"Да, я осмотрел тебя и сказал ему, что, хотя я не мог быть уверен без рентгена, я не думал, что тебе действительно понадобится врач, если только у тебя не будет значительно более серьезного сотрясения мозга, чем я думал; все, что тебе требовалось, это немного отдыха, немного ТСХ и кто-нибудь рядом, чтобы быстро доставить тебя в больницу, если у тебя начнут развиваться определенные симптомы, чего я на самом деле не ожидал. Я сказал, что вытащу тебя оттуда и позабочусь о тебе, если он проследит, чтобы мой брат немедленно попал на операционный стол под присмотром хорошего человека. Я сам не хирург, сказал я ему, но я определенно достаточно врач, чтобы позаботиться о тупоголовом идиоте с небольшой складкой на голове ".


Я попытался изобразить осторожную улыбку, но мне было слишком больно, чтобы продолжать. "Люди всегда говорят, что вы не можете навредить нам, скандинавам, выстрелом в голову. И если бы я сказал это о каких-нибудь других расах, о которых я могу вспомнить, вы бы обвинили меня в том, что я грязный расист. Так ты доктор медицины?"


Она пожала плечами. "Вроде того, вроде того. У меня действительно есть степень в области медицины, но на самом деле я детский психиатр ".


"Я бы никогда не догадался", - сказал я. "Я думала, специалисты по детям должны быть милыми, нежными, отзывчивыми людьми". Она слабо улыбнулась моему оскорблению; возможно, это был благоприятный симптом. Я спросил: "Как моему молодому приятелю Гриру удалось взять ситуацию под контроль? Последнее, что я помню, у хозяев поля были серьезные неприятности, а гости маршировали по полю для TD ". "Маленькая индийская девочка", - сказала она. "Или кем бы она ни была. Сиснерос. Пока вы с Джуниором заливали кровью весь ковер, а мы со старшим мальчиком пытались определить степень повреждения, она завладела тем пистолетом, за которым вы охотились, тем, что принадлежал так называемой горничной, которая принесла полотенца."


"Зачем Антонии это понадобилось? Я помню, что видел ее собственный в ее руке ".


"Ее стакан был пуст. Очевидно, Джуниор узнал в здоровяке, когда тот вошел через французские двери, одного из агентов, с которыми он встречался в Эль-Пасо. Его зовут Резерфорд, между прочим, Марион Резерфорд. Можете ли вы представить такого двухтонного персонажа, который ходит повсюду и называет себя Марион? На самом деле, это не так; он известен как Танк Резерфорд, вероятно, производное от танка, как в фильме "Танк Шермана". Или, может быть, это был шум, который он производил, ударяя футбольную команду соперника в студенческие годы. В любом случае, Джуниор решил сменить сторону, я полагаю, предполагая, что он когда-либо был на вашей. Он схватил Сиснерос сзади, чтобы Резерфорд мог обезоружить ее. Затем они разрядили ее пистолет, но позволили ей оставить его, потому что у вас возникли бы подозрения, если бы она была без него. Поскольку Джуниор прикрывал ее сзади, ей пришлось сотрудничать, пока они притворялись, что ведут Резерфорда к вам в качестве заключенного . . . . Ну, вы знаете, что из этого вышло ".


"Итак, после этого, разозлившись на то, как с ней обошлись, маленькая девочка достала заряженный пистолет и, я полагаю, напала на большого парня и открыла входную дверь, чтобы позволить Грир присоединиться к вечеринке;


и все жили долго и счастливо с тех пор." Я взглянул на нее. " "И что ты делал, пока все это происходило? На чьей вы стороне, миссис Бекман?"


Она мрачно сказала: "Я ищу того, с кем смогу общаться. Я еще не нашел это. А теперь тебе лучше отдохнуть и позволить мне сосредоточиться на вождении ".


Я сказал: "Они говорят, что вам никогда не следует ездить по мексиканским дорогам ночью. Скот думает, что у них есть право проезда ".


"Иди спать. Если я собью корову, ты это узнаешь ".


Я закрыл глаза и прислушался к урчанию двигателя и шороху шин по паршивому мексиканскому асфальту, к случайному шороху проезжающей машины и пульсации в голове. Грир, казалось, справлялся со всем нормально, и, по-видимому, он связался с Рамоном, который помог бы ему навести порядок . . . .


Когда я снова проснулся, я был в настоящей, неподвижной кровати, а не в откидном, покачивающемся автомобильном кресле, и в окна лился солнечный свет. Зрение: нормальное. Покалывание: отсутствует. Головная боль: мучительная, но не намного хуже, чем при серьезном похмелье. Сев, я обнаружил, что моей правой руке не нравится сильно давить; она функционировала, но довольно устала. Я спустил ноги с кровати и осторожно встал; проект оказался вполне осуществимым, но моя правая нога чувствовала такую же усталость. Однако я обнаружил, что могу сделать несколько шагов, не упав лицом вниз.


Это была пустая комната, обставленная двуспальной кроватью, состоящей из матраса, пружин и деревянного каркаса, который выглядел самодельным. У окна стояли бюро и маленький деревянный столик, по бокам от которых стояла пара деревянных кресел с дощатыми сиденьями, которые выглядели как мебель для веранды и не вызывали у меня никакого желания свернуться калачиком в одном из них и продолжить чтение "Войны и мира", которую я начал в колледже и так и не закончил. На оштукатуренных белых стенах не было картин. Пара маленьких, изрядно поношенных тряпичных ковриков, по одному с каждой стороны кровати, защищали ноги обитателей от шока от утреннего соприкосновения с красочным, но холодным полом из мексиканской плитки.


Верхний ящик комода был пуст; в следующем лежали какие-то женские купальники и нижнее белье, не очень сексуальные; даже колготки, казалось, выбирались главным образом из соображений прочности. Размер Q для королевы; по-видимому, крупная леди. Аналогичная мужская одежда заполняла нижний ящик. Шорты 34-го размера. Футболки 38-го размера. Не пигмей, но жена размером с королеву превзошла бы его численностью. Аналогичное разделение пространства было заметно и в шкафу, где на стержне также было оставлено место для использования посетителем. Моя собственная холщовая сумка, нераспечатанная, валялась на полу.


Я начал поднимать его, но наклоняться так далеко оказалось не такой уж хорошей идеей, поэтому я оставил его там. Однако посещение туалета было необходимо. По-видимому, это было коммунальное учреждение; войдя, я столкнулся с другой дверью, которая, предположительно, вела в другую спальню. Я не чувствовал в себе достаточно сил, чтобы расследовать; но я осмотрел маленькую, отделанную кафелем кабинку, в которой размещался водопровод. На полке над раковиной стояла зубная щетка и маленький тюбик американской зубной пасты-Crest, если это имеет значение. Зубная щетка, мокрая, очевидно, была недавно использована. Там также была расческа с несколькими светло-каштановыми волосками, не очень длинными. В аптечке на верхних полках хранились мужские принадлежности для бритья и немного женской косметики, нижняя снова была освобождена для посетителей.


Зеркало на дверце шкафа показало мне длинного, худого джентльмена с окровавленным коричневым полотенцем, обернутым вокруг черепа, и засохшей кровью на лице. Эти раны на голове имеют тенденцию изливать это в больших количествах. Я был в нижнем белье - очевидно, мой опытный медработник отказался надевать на меня пижаму - и это тоже было довольно кроваво. Не привлекательная фигура, но живая. Я не заслужил этого, но я не собирался отказываться от этого.


Я выполнил обязательную функцию и вернулся в спальню. Кровать показалась мне очень хорошей, но я все еще понятия не имела, где находится дом, поэтому я подошла к ближайшему окну и сдвинула планки жалюзи, чтобы видеть между ними. Это был довольно унылый пейзаж с песком и кактусами, с несколькими разбросанными небольшими домами, в которых не использовалась архитектура из сырцового кирпича, используемая в большинстве мексиканских деревень в этой части страны, и которые не были такими старыми. На горизонте виднелись какие-то засушливые холмы. Я был в задней части дома, который, казалось, находился на краю этого пустынного сообщества с несколькими жилыми домами за его пределами. Я подошел к другому окну, сбоку, и выглянул наружу; в этом направлении был сплошной ряд маленьких домиков, и между ними я заметил проблески голубой воды, поблескивающей на солнце. Это выглядело как не слишком высококлассный пляжный комплекс в Калифорнии, но даже если бы мы ехали всю ночь, казалось маловероятным, что мы добрались бы до США и добрались бы до Тихого океана.


"Немедленно возвращайся в свою кровать!"


Она стояла в дверях, держа в руках стакан воды и маленькую бутылочку Тайленола. Выражение ее лица озадачило меня: равные доли негодования и опасения, хотя чего она должна была опасаться, я не мог понять. На ней была синяя майка, к которой она не предъявляла необоснованных требований, и белые шорты в расклешенном, свободном стиле, в котором любая, кроме самой худощавой женщины, выглядит толстой. Она была достаточно узкого телосложения, чтобы справляться с ними, но мне показалось, что она немного поторопилась с сезоном; утро казалось прохладным для шорт и обнаженных плеч. С другой стороны, ее температура была ее собственным делом; и плечи не были такими костлявыми, как я ожидал, и длинные, худые ноги тоже не были совсем непривлекательными.


"Пожалуйста, ложитесь в постель и оставайтесь там, мистер Хелм", - сказала она.


"Давай останемся с Коди", - сказал я, выполняя ее приказ. "Пока что я мало что получил от этого перевоплощения, всего лишь проломленный череп, но всегда есть завтра".


"Не рассчитывай на завтра, если собираешься начать бегать, прежде чем мы узнаем, насколько серьезно ты ранен . . . . Вот, возьми это".


"Ладно, но это все равно что плевать в лесной пожар. Пара паршивых маленьких таблеток не подействуют на это ".


"Это действительно плохо, не так ли? Есть ли у вас какие-либо другие симптомы, кроме головной боли?"


Это не имело смысла. Я имею в виду, я был человеком, который застрелил ее брата, возможно, убил его, и здесь она была полна нежной заботы о моем здоровье.


Она продолжила: "Я знаю, ты, вероятно, чувствуешь себя неряшливо и некомфортно, но, пожалуйста, не мечтай о том, чтобы принять ванну. Как только я поменяю тебе повязку, я принесу немного теплой воды и... "


Я сказал: "Бекман".


Она сказала: "Обтирание губкой и пара чистых пижам - я видела несколько штук в твоей сумке - помогут тебе почувствовать себя намного лучше. Тогда я приготовлю тебе что-нибудь поесть. . . . "


Наконец-то я это понял. Я сказал: "Бекман, у тебя очень нечистая совесть. Почему?" Стоя надо мной, она отвела взгляд и не ответила. Я сказал, изучая ее красивое, отвернутое лицо: "Это было много дерьма, которое ты преподнесла Грир и мне прошлой ночью, не так ли? У меня было немного времени подумать, и меня уже били по голове раньше, и у меня сложилось впечатление, что в мире нет ни одного врача, который мог бы быстро взглянуть на кровавую бороздку на скальпе человека и понять что-либо, кроме того, что пуля отскочила, а не вошла внутрь. У меня мог быть треснувший череп и мозг, полный крови и костей осколки, и лучший хирург в мире не смог бы определить разницу без рентгена. Конечно, паршивый педиатр, собирающий парики, не смог бы. Ты солгал Гриру, чтобы заручиться его сотрудничеством. Ты не был ни на йоту уверен, что со мной все будет в порядке, но ты был готов рискнуть, что у меня начнутся конвульсии, или кома, или смерть на твоих глазах, просто чтобы твой брат, стреляющий в спину, привлек внимание, в котором он нуждался. Бекман, мне стыдно за тебя. Гиппократ стыдится тебя. Тебе должно быть стыдно за себя. А теперь снимите с меня этот вонючий тюрбан, и давайте посмотрим, какой ущерб нанесен на самом деле ".


## Глава 19


Процесс исцеления занял некоторое время, особенно с тех пор, как у высокой леди-доктора действительно случился сильный приступ вины, и она настояла на том, чтобы загладить вину за то, что однажды рискнула моей жизнью, больше не рискуя моим здоровьем. Она держала меня прикованной к постели еще долго после того, как головная боль утихла и слабость в правой части прошла. Я покорно подчинился ее заботам, чувствуя себя странно отстраненным и беззаботным. Итак, нужно было найти груз оружия и разобраться с джентльменом по имени Суббота, и, возможно, если бы это можно было незаметно организовать, с парнем по имени Мондрагон, и ну и что? Они бы продолжали. По словам Джо, в доме не было телефона, но кого это волновало? В любом случае, не было никого, с кем я хотел бы поговорить.


Меня даже не очень интересовала леди, которая так тщательно заботилась обо мне. Я имею в виду, она была достаточно приятной компанией, когда я не читал - владельцы дома хранили повсюду стопки потрепанных книг в мягких обложках - и она ни в коем случае не была физически отталкивающей, но у меня не было реального желания схватить ее и потащить вниз, чтобы она присоединилась ко мне в большой кровати. Я даже не был серьезно обеспокоен тем, где мы были. Было первоначальное пробуждение любопытства, которое побудило меня выглянуть в окна, но наше точное географическое местоположение казалось вопросом второстепенной важности. Постепенно я узнал от Джо, что в ту первую ночь после выхода из Эрмосильо мы так и не добрались до Калифорнии, хотя и достигли рукава Тихого океана. Мы проехали всего шестьдесят пять миль на запад, к заливу Кино, по водоему с соленой водой, известному мексиканцам как море Кортеса. Калифорнийский залив, для тебя.


Здесь долгое время была мексиканская деревня, которая теперь называется Олд Кино; тогда гринго открыли для себя прекрасный белый пляж и отличную рыбалку. Выросло временное поселение из трейлеров, кемперов и домов на колесах, но постепенно оно было заменено более постоянными домами для отдыха, растянувшимися на милю или две вдоль прибрежной дороги, начинающейся над старой деревней туземцев на юге и заканчивающейся у обрыва, который заканчивался пляжем и останавливал дальнейшее развитие к северу. Из разговора Джо, по прошествии нескольких дней, у меня сложилось впечатление, хотя я не был настолько заинтересован, чтобы спрашивать, что относительно новое сообщество Кино Бэй содержало один или два мотеля и несколько ресторанов, а также обширные возможности для транспортных средств для отдыха.


На пятый, или шестой, или седьмой день - я не очень хорошо следил за временем - она вернулась из одной из своих ежедневных походов по магазинам с сумкой, немного более тяжелой от добычи, чем обычно. Я почувствовал волнение вокруг нее, но мне было не настолько любопытно, чтобы спросить. Проверив, как я, она направилась на кухню, чтобы начать готовить ужин немного раньше обычного; затем она вернулась в главную спальню и бросила кое-что из одежды на кровать.


"Одевайся", - сказала она. "Я устал смотреть на тебя в горизонтальном положении. Давай посмотрим, как ты выглядишь в вертикальном положении ".


"Да, мэм", - сказал я.


"Сначала прими ванну и немного подровняй бороду или, по крайней мере, соскреби пушок по краям".


"Вау, вы уверены, что мое сердце выдержит волнение, доктор?"


"Не обращай внимания на свое сердце. Моя забота - твоя голова; кардиология - не моя область. В любом случае, я ни капельки не беспокоюсь о твоем сердце; я знаю, что оно сделано из камня. Так что, вероятно, это не заставит вас прыгать вверх и вниз от радости, услышав, что Джуниор собирается это сделать. Я только что снова дозвонился до больницы в Эрмосильо. Это было близко, но с ним все будет в порядке ".


Я сказал: "Я рад за тебя, Джо".


Она холодно сказала: "Насколько я понимаю, это не слишком обременяет твой разум? Когда вы стреляете в людей, вы бы предпочли, чтобы они оставались под прицелом, верно?" Когда я промолчал, потому что она была совершенно права, и я ни черта не был должен ее брату, кроме головной боли, она пожала плечами. "Как я уже сказал, твердый гранит. Приведи себя в порядок и оденься, пока я позабочусь о цыпленке. Я подумал, что нам не помешало бы перекусить рыбой, которую мы ели, хотя здесь она очень вкусная и свежая ".


Было странно передвигаться, притворяясь для разнообразия более или менее нормальным человеческим существом, а не инвалидом. Заботясь о том, чтобы моя повязка на голове оставалась сухой, я принял душ, а затем немного поскреб лицо бритвой Schick в комплекте с лезвиями, которая была оставлена в аптечке моим неизвестным хозяином, мужчиной в майке 38 размера. Высокий седобородый персонаж, стоявший передо мной в зеркале, выглядел как унылый и усталый парень, вряд ли из тех, кто может попасть в неприятности с пулей, о чем свидетельствует вызывающая повязка на его голове. Если бы правда была известна, он, вероятно, только что разбил голову о низкую дверь.


Моя старшая медсестра смыла кровь с моей одежды. Я оделся в голубую джинсовую рубашку и брюки, предоставленные благодарной нацией. Кроссовки для бега, которые также были положены в Subaru, были немного тесноваты, а носки представляли собой те паршивые универсальные носки, которые неизменно сводят пальцы ног любого, у кого ноги находятся в верхней части шкалы размеров, как у меня. Потрогав маленькое пулевое ранение на плече ветровки, я надеваю и это тоже. Была все еще достаточно ранняя весна, чтобы вечерами было прохладно, даже на уровне моря так далеко на юге. Это было вроде как покинуть гнездо и снова научиться летать. Впервые почти за неделю одетая должным образом, если вы хотите назвать джинсы подходящими, я рискнула выйти из комнаты, наслаждаясь безрассудным трепетом исследования.


За исключением главной спальни и ванной, я до сих пор не видела ничего из дома, что могло бы запомниться - я не очень интересовалась домами, когда приехала. Я оказался в гостиной-столовой со столом, накрытым на двоих, слева от меня и диваном, столиком для коктейлей и парой больших кресел, сгруппированных вокруг большого камина справа от меня. В камине горел огонь, придавая всему месту уютный вид, хотя мебель была дешевой и довольно потрепанной. Горящее дерево время от времени издавало треск и пощелкивания. Казалось, что это твердый, тяжелый местный материал, называемый железным деревом, который имеет такие приятные извилистые формы, что всегда кажется, что их жалко сжигать, поскольку скульптор должен уметь что-то из них сделать; и многие местные скульпторы делают. Я заметила буфет, на котором стояло маленькое ведерко со льдом, пара стаканов, бутылка содовой и еще одна бутылка, которую я узнала; Грир, должно быть, сунула это в мою сумку, прежде чем отправить меня с леди-врачом.


Я слышал, как Джо Бекман работает на кухне за закрытой дверью слева от меня. Я налил себе напиток J & B и стоял, потягивая его, чувствуя легкое головокружение и странную отстраненность от своего окружения. В комнате были стеклянные двери, выходящие во внутренний дворик, который был защищен от улицы стеной высотой в человеческий рост. Там был небольшой сад камней с местными кустарниками и кактусами. Кто-то недавно там работал, пропалывая и разгребая, и это, скорее всего, Джо, поскольку вокруг больше никого не было. Для детского специалиста у девочки были неожиданные таланты. Там также была выложенная плиткой терраса, оборудованная кое-какой мебелью из черного железа: круглый стол и четыре стула, которые выглядели более удобными, чем жесткая деревянная мебель веранды в спальне.


"О, вот ты где!" Джо вошла с бутылкой вина, которую она поставила на буфет. "Ты можешь стать полезным и открыть это. Предполагается, что он немного дышит, не так ли, или это красный цвет? Я никогда не могу вспомнить. Штопор в верхнем ящике. Тогда приготовь мне выпить, не слишком крепко. Позвольте мне снять этот гребаный фартук; в нем я чувствую себя чертовой домохозяйкой, но я неряха на кухне, и я не хотела испачкать свое платье. Вернемся через минуту".


Я с трудом вытащил винную пробку и приготовил ей виски, вспомнив, что в прошлый раз, когда я угощал ее, в Эрмосильо, она пила его неразбавленным, всего с парой кубиков льда. Она вышла, чтобы принять стакан из моих рук и с благодарностью отпить содержимое. На ней действительно было платье, как она и сказала, когда я впервые увидел ее в нем. Это было простое облегающее платье из струящегося черного джерси с длинными рукавами, которое интересно облегало ее. Оно удерживалось на талии тяжелым поясом из кончи, который я видел раньше. Ожерелье из цветов тыквы также было очень заметным. Блестящее серебро выглядело очень эффектно на фоне матово-черного платья.


Я тихонько присвистнул. "Могу я называть вас Слинки, мэм?"


"Это делает меня немного похожей на роковую женщину, в пределах моих возможностей, не так ли?" Она рассмеялась. "Но это очень практично, не мнется, полностью стирается и упаковывается как мечта. Давайте не позволим огню пропасть даром, я очень горжусь этим. Одно совпадение. Обычно мне нужна паяльная лампа, чтобы запустить эти чертовы штуки ".


Мы отнесли наши напитки к двум большим креслам. Когда она села, я заметил, что на ней были нейлоновые чулки и черные туфли-лодочки на умеренном каблуке; как и большинство высоких девушек, она не ходила на настоящих ходулях. Несмотря на это, они проделали приятные вещи с ее лодыжками, и я поймал себя на том, что впервые с тех пор, как в меня стреляли, думаю о ней как о женщине, а не как о докторе или медсестре. Может быть, в этом и была идея.


"Расскажи мне о маленьком мужчине с большой женой", - попросил я. "Люди, которым принадлежит это место".


"Как ты... ?"


"Я в некотором роде детектив, помнишь?" Я ухмыльнулся. "Шорты 34-го размера, колготки королевского размера".


Джо рассмеялась. "Хэл на самом деле не такой маленький, просто тощий. Он врач в клинике, дерматолог. Гарольд Шонфельд. Я признаю, что Зигги довольно солидный, массивный тип немецкого хаусфрау, но приятный ".


"Клиника, это там, где у вас есть свой кабинет или что там работает у детского психиатра?" Я спросил. Когда она кивнула, я спросил: "Где это?"


"Тусон, Аризона. Клиника Дезерт Пайнс."


"И что здесь делают, если у кого-то не разбита голова?"


"Если ты имеешь в виду Шонфельдов, то в основном они ловят рыбу. Они привозят сюда двух своих мальчиков несколько раз в год вместе с лодкой на прицепе; это всего в дне езды. То есть Хэл и мальчики ловят рыбу; Зигги ненавидит лодки и не особо задумывается о ловле рыбы, хотя она великолепно ее готовит. Она слоняется по дому и саду и загорает на пляже. В перерывах между визитами они предоставляют это место друзьям, таким как я. Это был мой официальный предлог, чтобы спуститься. Р-р-Р, как говорят в армии; и не думайте, что моя работа временами не похожа на настоящую битву ". Она поморщилась. "Я едва мог сказать им в клинике, что беру недельный отпуск, чтобы убедиться, что мой младший брат убил нужного человека, а не кого-то не того". Она печально покачала головой. "Я действительно думал, что мы убедили его, что ты не Бафф Коди".


"Он не хотел, чтобы его убеждали", - сказал я. "Мы все доставляли ему неприятности. Вернувшись в Кананею, я оставила его стоять там с пистолетом и чувствовать себя глупо - перед симпатичной девушкой, не меньше. Итак, Старшая сестра Джо спускается убедиться, что он вытирает нос и меняет носки, как будто он все еще маленький мальчик; а в Эрмосильо другая симпатичная девушка отбирает у него пистолет и связывает его, прямо на глазах у упомянутого Б.С.Дж., который позже отпускает случайные замечания о мокроносом ребенке с игрушечным пистолетом! К этому времени он готов убить кого-нибудь, кого угодно, просто чтобы заставить людей воспринимать его всерьез. Появляется большой парень по имени Танкъ, который, я уверен, относится к нему и его миссии мести с большим уважением и говорит ему, что он был совершенно прав все это время: "Не позволяйте им обманывать вас, мистер Чарльз, он действительно Коди, убийца вашей матери; помогите мне с этой дерзкой латинской девчонкой, и мы достанем его для вас!" Так он и сделал ".


Джо потягивала свой напиток, задумчиво глядя на меня. В стеклянные двери позади нее, выходящие на запад, проникал красный вечерний солнечный свет; все время, пока мы были здесь, стояла прекрасная погода, не то чтобы это принесло мне много пользы, поскольку я был прикован к большой кровати с непреклонным тюремщиком, следившим, чтобы я оставался там. Джо осушила свой бокал и поднялась.


"Может быть, нам лучше заняться этим цыпленком. Я выпил достаточно скотча на данный момент, поскольку скоро будет вино; и я думаю, что ты тоже выпил."


"Да, доктор".


За столом она заставила меня нарезать, откусила кусочек курицы и кивнула в знак согласия.


"Ну, это съедобно", - сказала она. Она взглянула на меня через маленький столик. "Я действительно тебя не понимаю. Ты кажешься достаточно умным, не слишком противным и довольно храбрым . . . . "


Я вздохнул. "Я знаю этот подход; я слышал его раньше. Рассказав мне, какой я замечательный человек, ты задаешь важный вопрос: "Что такая милая девушка, как ты, делает в таком порочном доме, как этот?" Верно?"


На ее лице появился легкий румянец. "Я полагаю, да. Ну, а ты кто такой?"


Я ухмыльнулся. "В точности то же самое, что и вы, доктор Бекман".


"О, нет!" Она быстро подняла глаза, потрясенная. "Нет, это нелепо говорить!"


"Неужели? Ты имеешь дело с теми, с кем родители, школы и копы не могут справиться. Я прав? Ну, мы имеем дело с теми, с кем другие службы под прикрытием и копы не могут справиться. У вас есть свои инструменты и техники, у нас - свои. В чем большая разница?"


Она облизнула губы. "Разница между жизнью и смертью, я должен думать".


Я дотронулся до повязки у себя на голове. "И часто это всего лишь сто пятьдесят восемь гран свинца, если парень использует стандартный полицейский заряд 38-го калибра". Я покачал головой. "Сейчас мы просто говорим словами. Но факт в том, что я делаю то, в чем я хорош, точно так же, как ты делаешь то, в чем ты хорош. По крайней мере, я надеюсь, что ты понимаешь. Если ты это сделаешь, это сделает нас обоих счастливчиками. Мир полон людей, застрявших на работах, которые им совсем не подходят ".


Она сказала: "Я знаю, каковы награды за мою работу, но какое удовлетворение может быть в твоей. . . профессия? Это опасность, которая привлекла тебя к этому? И удерживает тебя в этом?"


Я пожал плечами. "В какой-то степени. Я никогда не играю на деньги, потому что ни выигрыш, ни проигрыш денег не имеют для меня чертовски большого значения. Но когда я ставлю на кон свою жизнь, это снова что-то другое. Самая большая, черт возьми, дерьмовая игра в мире. Это навязчивая идея, и, похоже, она есть у очень немногих женщин. Может быть, это делает


они более разумны, чем мужчины, я не знаю; но я могу сказать им, что им чего-то не хватает ".


"И это все, что это такое, просто трепет опасности?" Она с любопытством наблюдала за мной через стол. "Вы ничего не говорите о патриотизме и риске жизнью ради своей страны".


Я раздраженно сказал: "Если мы собираемся говорить много чепухи о патриотизме, мне нужно еще выпить".


Она рассмеялась. "Как психиатр, я заметил, что единственные люди, которым нравится говорить о том, какие они патриоты, - это те, кто ими не являются. С таким же успехом мы можем спокойно выпить кофе у камина; и послеобеденный напиток звучит неплохо. Почему бы тебе не принести еще несколько поленьев и не приготовить наши напитки, пока я готовлю кофе? Дерево сразу за дверью слева."


Снаружи, на террасе, вдали от тепла камина, ночной воздух был немного прохладным, и звезды были очень яркими, хотя и не такими яркими, как у того горного озера в Нью-Мексико, где я был на девять тысяч футов ближе к ним. Я собрал охапку дров и сумел закрыть за собой раздвижную стеклянную дверь, когда заносил ее внутрь. Костер догорел, пока мы ели. Я подбросил немного свежих дров на тлеющие угли, в соответствии с моей личной теорией разжигания огня. У каждого человека он свой. Я налил нашим напиткам и отнес их на столик для коктейлей; затем я вернулся к огню, чтобы убедиться, что все в порядке. Я немного постоял там, наблюдая, как маленькие сине-желтые языки пламени появляются вокруг нового дерева. Я услышал, как Джо вошла в комнату позади меня.


"Похоже, ты кое-что знаешь о разжигании костров, в отличие от некоторых людей. Приходи пить свой кофе".


"Я потратил много времени на приготовление пищи на походных кострах", - сказал я. "Черт возьми, они вытащили меня из горного лагеря для этой операции".


Она удобно устроилась в конце большого дивана. Она похлопала по месту рядом с собой и наклонилась вперед, чтобы взять дымящуюся кружку, на которой была нарисована диснеевская фигурка.


"Сливки или сахар?"


"Оба, пожалуйста".


Я сел, и она вложила кружку мне в руки. Некоторое время мы потягивали кофе в тишине, наблюдая за быстро разгорающимся огнем. Я гораздо больше осознавал, что женщина чинно сидит рядом со мной на диване, мы оба полностью одеты, чем я был с ней в постели, едва одетая в шорты и майку, склонившаяся надо мной и протирающая губкой мою обнаженную спину.


Джо лениво спросила: "Ты был в походе один?"


"Со мной была моя собака".


"Что это за собака?"


"Лабрадор. Желтый."


"У нас всегда были собаки, когда я была девочкой, но каким-то образом, после колледжа, медицинской школы и всего остального, я отвыкла от этой привычки".


Я сказал: "Джо".


"Да, Гораций".


"Что вы имели в виду, исследование или терапию?"


Наступило короткое молчание. Я не смотрел на нее. Огонь резко затрещал, когда загорелись новые дрова.


Женщина рядом со мной издала короткий натянутый смешок. "Ты настоящий ублюдок, не так ли?"


"Это мнение большинства".


"Неужели это было так очевидно?"


Я сказал: "Ты забываешь, что, пока ты изучал анатомию и психологию, или немного раньше, я специализировался на убийствах, а несовершеннолетняя - на соблазнении".


"Ты имеешь в виду, что другие девушки угощали тебя вином и ужином, а потом прижимались к тебе перед камином со строго аморальными мотивами?"


Я сказал: "Печально сообщать, мэм, но я действительно встречал смертоносных леди, которые использовали секс как профессиональное оружие, если вы поверите в такую порочность".


Джо натянуто сказала: "Уверяю тебя, "Мести" не было в программе вечера; у меня нет ножа в твоей спине. С одной стороны, Джуниор действительно поправляется, хотя ты можешь подтвердить это только с моих слов, а с другой, как я уже говорил тебе, даже если бы это было не так, я не из тех, кто мстит."


"Я знаю. Я беспокоился не об этом. Я просто подумал, что избавлю тебя от некоторого притворства ".


"Огромное спасибо!" Она глубоко вздохнула. "Ладно, наверное, я был довольно глуп, попробовав старую программу Маты Хари на профессионале, но это просто казалось ... ну, как ты сказал, терапией. Ты валялся здесь, как зомби, без интереса, без любопытства. Удар по голове иногда приводит к такому результату, вызывает определенную степень диссоциации, но я не мог вот так тебя отпустить, чтобы ты сделал то, что тебе, вероятно, придется сделать; тебя бы убили. Тебя нужно было разбудить, встряхнуть . . . . Ну, может быть, я недостаточно сексуален, чтобы выполнить работу, если это можно сделать таким образом, но это было бы был интересный медицинский эксперимент. О, не думайте, что я был абсолютно научным или бескорыстным. С тех пор, как я развелась . . . Якшаться с женатыми коллегами не для меня, а вокруг не так уж много хороших незамужних. И безбрачие со временем надоедает. И разве каждая женщина, особенно с психиатрическими претензиями, не хочет знать, каково это - спать с опасным мужчиной, который носит оружие и даже при случае им пользуется? Как ты сказал, исследуй." Она разговаривала у костра. Теперь она повернулась, чтобы посмотреть на меня. "Мне жаль. Это была безумная идея. Но забота о мужчине в течение недели, как правило, рождает в голове женщины безумные идеи. Если он не будет совершенно отвратительным, и она не будет готова убить его к концу этого срока ... " Она пожала плечами и поднялась на ноги, стоя надо мной. "Ну, я лучше пойду помою посуду. Спасибо, что не позволил мне выставить себя полным дураком ".


Я сказал: "Еще не слишком поздно".


Она выглядела пораженной; затем она коротко рассмеялась. "Теперь ты тот, кто сошел с ума! Если здесь когда-либо и был хоть какой-то маленький огонек романтики, ты только что проделал хорошую работу по его задуванию ".


Я сказал: "Романтика, шоманс. Это было приятное наращивание, но оно было таким же фальшивым, как и имя, которое я ношу; вино, свет камина и любовь. Тебе действительно обязательно обставлять это как в романах в мягкой обложке, которые читает наша домовладелица королевских размеров? Разве мы не можем быть просто двумя взрослыми людьми, которые, проведя определенное количество времени вместе, находят друг друга интересными и приемлемыми, даже если между ними нет большой эмоциональной вовлеченности и, возможно, никогда не будет?"


Она облизнула губы. "Ты хладнокровный ублюдок, не так ли?" Затем она тихо рассмеялась. "Но честный. Я думаю, это облегчение - не проходить через рутину "рабы бездыханной страсти". Ну, как ты это называешь. Твоя спальня или моя? Я не рекомендую мое, это что-то вроде общежития для мальчиков, и два человека склонны упасть с одной из этих паршивых маленьких кроватей ".


"И я довольно устал от своего; но это хороший большой диван. Если ты избавишься от всего этого бесценного оборудования, а я от своего 38-го калибра, я думаю, мы сможем с этим справиться ".


Мы сделали.


Грохот разбудил меня. Инстинктивно я высвободился из теплых рук, держащих меня, и бросился с дивана, сгреб Смит и Вессон, которые я положил на пол, и откатился в сторону, осознавая, что Джо сидит позади меня. Ее черное платье было почти невидимо, но ее белое лицо и голые ноги были отчетливо видны в красном свете догорающего костра. Снаружи раздался еще один грохот; я понял, что кто-то во второй раз наткнулся на поленницу дров. Затем он был у двери, стучал. Полуночные убийцы обычно не стучат. Как правило, они также не с шумом натыкаются на поленницы дров. Я глубоко вздохнул и осторожно двинулся в ту сторону.


Я мог видеть его через стеклянную дверь, он ждал там, держась за дверной косяк. Это был высокий мужчина в грязном белом костюме, замызганной белой шляпе "Стетсон" и потертых белых ковбойских сапогах; высокий старик с короткой седой бородой. Когда он снял шляпу, чтобы заглянуть внутрь через стекло, я увидел, что его волосы тоже были седыми, и у него почти ничего не было на макушке.


Я услышал, как Джо прошептала: "Боже мой, это ты! Я имею в виду, это Коди, настоящий Коди!"


Приготовив пистолет, я отпер дверь и распахнул ее. Гораций


Госмер Коди на мгновение замер со шляпой в руке; затем он перевалился через порог. Я увидел, что спина его испачканной белой куртки пропиталась кровью, которая ночью казалась черной.


## Глава 20


Сначала я проверил его на наличие оружия и ничего не нашел. Я почувствовал, что Джо подошел, чтобы помочь мне, когда я втаскивал его внутрь. Я подобрала шляпу, которую он уронил на террасе; затем я закрыла дверь и заперла ее. Я нашла подходящий шнур и закрыла стеклянное пространство потертыми коричневыми шторами, о которых раньше не беспокоилась, доверяя, как оказалось, ошибочно, уединению, обеспечиваемому высокими стенами внутреннего дворика снаружи. Я включил свет в гостиной. Джо стояла на коленях рядом с Коди. Она закатала рукава своего черного платья выше локтей, и на ее руках была кровь.


"Похоже, что ему выстрелили в спину два или три дня назад", - сказала она, глядя на меня. "Кажется, с тех пор рана периодически кровоточит. У него под рубашкой самодеятельная повязка; вероятно, он обвязал ее вокруг себя. По-видимому, ему несколько раз удавалось остановить кровотечение, но ему всегда удавалось запустить его снова, в последний раз, вероятно, в течение часа. Я думаю, он просто потерял сознание от общей потери крови, хотя, кажется, у него также поднимается температура. Я не могу найти никаких сломанных костей; я бы сказал, что для нас безопасно перенести его, по крайней мере, до спальни."


"Попробуй поработать с ним прямо здесь в данный момент", - сказал я. "Я должен выйти наружу и разведать окрестности; посмотреть, как он сюда попал, и привел ли он с собой компанию. У него есть при себе какие-нибудь ключи?"


Джо запротестовала: "Этот человек тяжело ранен! Мы не можем просто оставить его лежать ... !"


"Черт возьми, из-за него ты будешь лучшим пациентом на этом кафельном полу, чем истекая кровью на кровати Шонфилдов; мы уложим его после того, как ты его подлатаешь. И тебе лучше переодеться, пока ты не испачкала кровью все свое платье ".


"К черту мое платье. . . . О, ладно, если ты так беспокоишься о моем гардеробе, возьми этот чертов фартук с кухни и надень его на меня". Когда я вернулся, она встала и, отведя от себя покрасневшие руки, позволила мне завернуть ее в фартук, который не по размеру принадлежал нашей домовладелице. Она посмотрела на меня и резко ухмыльнулась. "Кстати, об одежде, дорогая, я надеюсь, ты не планируешь выполнять эту разведывательную миссию на открытом воздухе, одетая только в рубашку и револьвер".


Я понял, что бросился отбиваться от пансионеров в состоянии с голой задницей, которое все еще оставалось. Мы мгновение рассматривали друг друга. На ее лице появился легкий румянец. То, что начиналось как вежливое упражнение по практической биологии, стало значительно более страстным, чем планировалось. К тому времени, когда я избавился от своего пистолета, ботинок, носков, штанов и шорт, а она сняла свои украшения, туфли и колготки и позвала меня помочь ей одеться, разумное и неромантичное отношение, с которым мы приступили к этому эксперименту, стало трудно поддерживать. Расстегнув верх ее платья сзади и пытаясь справиться с длинной, непослушной молнией - я всегда удивляюсь, как они раздеваются сами без моей помощи, - я обнаружил, что вместо этого целую ее в затылок и понимаю, что это довольно милая, длинная, стройная шея, и что я смутно хотел сделать это в течение нескольких дней. Но в моих нынешних желаниях не было никакой неопределенности. Они были резкими и настойчивыми. Она издала тихий мурлыкающий звук удовольствия и повернулась в моих объятиях, чтобы я поцеловал ее как следует.


"Ах, к черту все это!" - выдохнула она, когда я снова начал раздевать ее по прошествии некоторого времени. "Мы просто проведем тест на секс, дорогая; проверим, насколько он не мнется на самом деле ..."


Итак, к тому времени, как я снова оделся, Джо снял с лежащего без сознания человека испачканную куртку и стаскивал с него окровавленную рубашку. Она подняла глаза, когда я подошел и встал над ней.


"Вот его ключи", - сказала она, кивнув головой в сторону ближайшего стула. "У тебя есть перочинный нож; я увидела его, когда стирала твою одежду. Оставь это мне, пожалуйста, если можешь без этого. Возможно, мне придется срезать с него повязку; кажется, местами она довольно сильно приклеилась. Будь осторожна, дорогая ".


Я положил свой нож на стул и взял ключи. "Я вернусь, как только смогу, но не паникуйте, если это займет некоторое время. Есть ли здесь ворота во внутренний дворик? Что ж, должно быть; он проник внутрь ".


"Да, это налево, как только вы выходите на террасу".


"Запри за мной дверь. Если он придет в себя, ударь его чем-нибудь по голове. Вспомни, кто у тебя там есть ".


Она выглядела пораженной. Видя раненого человека, действуя инстинктивно, как опытный целитель, она явно не подумала о ногах, что теплое тело, над которым она работала, принадлежало врагу, человеку, ответственному за смерть ее матери, человеку, которого ее младший брат приехал в Мексику, чтобы найти и убить. Я собрал ключи и осмотрел их. На разрезном кольце была синяя пластиковая бирка автодилера из Эль-Пасо: Herrera Oldsmobile-Cadillac. Однако ключи были не от легкового автомобиля, а от грузовика GMC, предположительно, который мистер Эррера или один из его продавцов Cadillac приобрели в обмен. Ну, по крайней мере, это дало мне представление о том, что я искал.


Но я не сразу взялся за это. Галантным жестом в сторону Джо, как любой храбрый рыцарь, выезжающий, чтобы избавиться от нескольких драконов, я скользнул за портьеры, снова отпер стеклянную дверь, приоткрыл ее достаточно, чтобы позволить мне проскользнуть в щель, и снова осторожно закрыл ее. Мне пришлось избегать не только поленницы, но и бревен, которые сбил Коди, когда он слабо споткнулся об нее. Врата были трудновыполнимым местом. Если бы кто-то ждал там с пистолетом, я бы попал прямо ему в прицел, когда выходил, но не было безболезненного способа перебраться через стену, защищенную битым стеклом, и в любом случае я был не в очень хорошей форме для лазания по стене. Я приоткрыл ворота, быстро проскользнул внутрь и не встретил ни ослепительной вспышки, ни оглушительного выстрела, ни шокирующей пули.


Бетонная подъездная дорожка шла вдоль стены дома. Передо мной был небольшой, заросший сорняками, пустырь и еще один дом размером примерно с загородный особняк Шонфельда. Слева от меня виднелись тусклые, смутно серебристые очертания универсала Subaru, припаркованного перед кухонной дверью; справа от меня была пляжная аллея, а за несколькими домами побольше - вода. Так поздно ночью - ну, было всего одиннадцать пятнадцать, но это поздно для сельской Мексики - вокруг почти никого не было. Я наблюдал за одиноким светом фар, проносящимся по пляжной дороге. Я двинулся в другом направлении, мимо Субару, к открытой площадке, которую я видел из заднего окна спальни. Мне потребовалось пятнадцать минут, чтобы осмотреть дом; затем пришло время определить, где Коди оставил свой транспорт.


Я нашел это достаточно легко, во время моего первого броска на север. В этом районе на улице было припарковано несколько автомобилей, и он стоял особняком, не японский игрушечный грузовик, а крепкий американский пикап темно-красного цвета весом в три четверти тонны с полным приводом. Техасские номера. Обнаружив это, я все еще должен был определить, интересовался ли этим кто-то еще. Притаившись в кустах выше по улице, я потратил на это час. Это был обычный, слегка потрепанный пикап, припаркованный на одной из маленьких боковых улочек, отходящих от главной пляжной дороги. Наконец я сказал, к черту все это и вышел из укрытия и смело направился туда. Никаких звонков, клаксонов или свистков не прозвучало, когда я отпирал и открывал дверь; не вспыхнул свет; не взорвались бомбы. Внутри кабины повсюду была засохшая кровь и свежая кровь на коричневой виниловой спинке сиденья, как будто за рулем Коди сильно ударился о кочку или был вынужден совершить резкий маневр в нескольких милях назад по шоссе, и из его раны снова потекло. Там был пакет с тремя яблоками, шестью упаковками пива и двумя оставшимися банками - Coors, если это имеет значение, - открытый пакет картофельных чипсов, половина упаковки печенья Oreo и куча мусора, такого как пустые пивные банки, обертки от конфет и остатки от гамбургеров drive-in. Дешевый черный плащ валялся на полу вместе с мусором; предположительно, он использовал его, чтобы прикрыть свой окровавленный костюм, когда ему приходилось появляться на публике. В остальном, кроме еды и питья, не было никаких личных вещей любого рода ни в кабине, ни в кузове грузовика.


Ну, если не считать оружие личными вещами. Они были в бумажном пакете, засунутом в узкое пространство за сиденьем пикапа, три штуки, все стандартные револьверы Colt .38 Special с четырехдюймовыми стволами. Два были полностью заряжены и не стреляли. Третий тоже был полностью заряжен, но ствол и четыре камеры цилиндра были грязными. В сумке было четыре стреляные гильзы и два незаряженных патрона; плюс один холостой шестизарядный быстрозарядный и два полных. Очевидно, старику каким-то образом удалось отделить три пистолета и заряжающие устройства от их владельцев. Он ввязался в перестрелку и сделал четыре выстрела из одного из высвободившихся видов оружия. Прежде чем спрятать все пистолеты, он выбросил цилиндр того, которым пользовался, и всадил полный заряд из шести. Хорошая дисциплина в стрельбе из огнестрельного оружия для джентльмена с дырой в спине. Где он раздобыл все оружие и запасные патроны - интересный вопрос, и у меня было предчувствие, что ответ будет не менее интересным. Однако в данный момент мне важно было помнить о том, что, хотя у него было оружие и боеприпасы в легкодоступном месте, он пришел в дом безоружным, что указывает на то, что его намерения, вероятно, не были враждебными.


Никто не мешал мне, когда я проводил инвентаризацию; казалось, вокруг никого не было. После всего того времени и хлопот, которые я потратил, чтобы добраться до него, я решил, что лучшее, что можно сделать с грузовиком, это просто оставить его прямо там, оружие и все остальное, на некоторое время. Спрятать это, возможно, было бы лучше, но я был не в том состоянии, чтобы потерять это в глуши и проделать долгий путь обратно; и я не знал достаточно о городе, чтобы найти пустой гараж или подвал, в котором это можно было спрятать. Поэтому я снова запер его и направился обратно на базу окольными путями, очень осторожно приближаясь с юга. Когда я смогла разглядеть это отчетливо, дом выглядел точно так, как я его оставила, с освещенными окнами кухни и неясным свечением внутри стен патио, указывающим на то, что освещение гостиной, лишь частично перекрытое шторами, все еще проникало через большие стеклянные двери.


Калитка во внутренний дворик выглядела заманчиво. У меня было слишком много упражнений для человека, который провел прошлую неделю в постели. Некоторые упражнения были очень приятными, но теперь я начал уставать. Тем не менее, я пробрался в заднюю часть, где окна спальни были темными, и проскользнул мимо них, чтобы заглянуть за дальний угол - и быстро отступил. Ладно, на старые инстинкты охотника / преследуемой жертвы все еще можно было положиться, в конце концов. К одному любителю Коди, истинному или ложному, приходили посетители. Их было двое, и они собирались взяться за стену внутреннего дворика с этой слепой и лишенной ворот стороны. Молча наблюдая, я увидел, как меньшая фигура набросила коврик или одеяло на разбитое стекло. Тот, что побольше, прислонился спиной к стене, сделал шаг руками и поднял того, что поменьше, к себе на плечи.


Это было не место для громкого огнестрельного оружия. Они, конечно, видели, как я бросился на них, но они чертовски мало что могли с этим поделать. Мужчина пониже был довольно хорошо обездвижен и, взгромоздившись на плечи большого, мужчина поменьше сверху довольно осторожно пытался упереться коленом в стену, явно не совсем уверенный, что ковер защитит его от острого стекла, если он перенесет на него весь свой вес. Он повернулся, чтобы посмотреть в мою сторону, но у него не было шанса отпрыгнуть, прежде чем я выбил из-под него опору. Мужчина, которого я ударил, сам по себе не слишком крупный, казался крепким и мускулистым. Маленький опустился мне на ноги. Я отшвырнул его и перекатился на ноги перед тем, кто был покрупнее, и пнул того в лицо, когда он, наконец, начал подниматься, и вытащил свой пистолет, надеясь, что смогу использовать его, чтобы стабилизировать ситуацию, на самом деле никого не убивая с шумом. . . .


"Нет!" - выдохнул девичий голос позади меня. "Не стрелять, мистер Коди! Это я, Антония!"


## Глава 21


Во внутреннем дворике было тихо, когда я вошла в него. Мне удалось обойти упавший хворост, не зацепившись за колючки кактусового сада. Я постучал в большую стеклянную дверь.


"Это я. Впусти меня".


Была достаточно долгая пауза, чтобы начали нарастать опасения, затем занавески раздвинулись, и появилась Джо, пробираясь между ними и стеклом. Замок загремел, и дверь скользнула в сторону.


"Войди, я".


Ярко освещенная гостиная была шоком для моих привыкших к темноте глаз. Джо стояла далеко позади. Я заметил, что она сняла свой большой фартук и облегающее платье; она была одета для активных действий в рубашку, джинсы, ботинки и серебро. Я, конечно, видел этот костюм раньше; но предмет в ее руке был для меня новым. Ну, по крайней мере, в этом окружении. Это был тяжелый автоматический пистолет, в котором я через мгновение узнал тот, который в последний раз видел в Эрмосильо. Пистолет ее брата, или разумное факсимиле. Она держала его, направив дуло в потолок уордс, ее палец на спусковом крючке и вне спусковой скобы, так ты держишь заряженный пистолет везде, кроме Голливуда. Это было прекрасно, я был рад видеть, что она так много знает об огнестрельном оружии; но обычно я очень тщательно слежу за оружием вокруг меня. Тот факт, что я не знал, что в доме было еще одно оружие в дополнение к моему, не обнадеживал. Наблюдая, как она засовывает украшение за пояс, где оно было скрыто свободной рубашкой и серебряным поясом, я подумал, что, похоже, я действительно провел последнюю неделю как в тумане. Я заметил, что моя квартира немного из нержавеющей


Нож Рассела, сложенный, лежал на маленьком столике в конце дивана.


Джо облизнула губы. "Я услышал какой-то шум снаружи. Я испугался. ... Я не ожидал, что ты задержишься так надолго. Я уже начал волноваться. У тебя были какие-нибудь проблемы?"


"Ну, я снова чуть не пристрелил эту чертову девчонку", - сказал я.


"Какая, черт возьми, девчонка? У тебя их так много." Она засмеялась и перестала смеяться. "О, ты имеешь в виду Сиснероса? Она где-то там?"


"С другом, или дядей, или кем-то еще. В любом случае, она называет его тíо. Тíо Игнасио. Я предполагаю, что это может означать либо дядю, либо просто любого пожилого джентльмена, к которому говорящий испытывает уважение. Я видел его с ней раньше, в Кананее."


Это было немного сложно. Хотя я не думал, что он был обучен боевому искусству, этот человек был жестким и вполне мог иметь нож. Девушка была импульсивной, если не сказать больше, и, несомненно, носила с собой, по крайней мере, свои дешевые двадцать два, перезаряженные. Но мы разобрались с этим без жертв, и оказалось, что, далекая от того, чтобы желать мне зла, она пришла сюда, чтобы спасти меня от настоящего, злого, опасного Хораса Коди.


"Этот милый мальчик, сеньор Мейсон Чарльз, послал нас помочь", - сказала она, после того как сняла свое серапе с верхней части стены, встряхнула его и надела обратно. "Не поможет тебе, ему наплевать на тебя, кто стрелял в него; но он беспокоится о высокой, холодной сестре. Он сказал, что ты все еще очень болен, очень слаб. Не годится для защиты. Он сказал, сеньор Грир, скажи ему, Коди, спасайся и иди сюда. Сеньор Грир сказал, что кто-то спрашивает о сестре в ее больнице на территории Союза, и он думает, что Коди узнал, где ты."


Потребовалось немало уговоров, прежде чем она согласилась подождать снаружи со своим крутым компаньоном. Теперь Джо хмуро смотрела на меня, озадаченная.


"Как они нашли нас здесь?"


Я сказал: "По-видимому, она навещала вашего брата в больнице Эрмосильо. Она думает, что он хороший мальчик. Когда он услышал, что Коди на свободе - Грир сказал ему - он сказал ей, где мы были, и попросил ее защитить нас. Ты, кажется, дал ему понять по телефону, что я все еще в довольно плохой форме, слишком плохой, чтобы заботиться о нас." Я ухмыльнулся. "Ну, может быть, так оно и было, пока ты не разбудил меня поцелуем, как Спящую красавицу".


Она слегка покраснела и спросила: "Они знают, что Коди здесь?"


"Вот почему я застал их карабкающимися по стене вместо того, чтобы постучать в парадную дверь. Они заметили его пикап по техасским номерам и нашли немного свежей крови у ворот; Тио Игнасио, похоже, в некотором роде ищейка. Они догадались, что он проник внутрь, и решили, что им лучше проникнуть с тыла и оценить ситуацию, прежде чем раскрываться."


"Где они сейчас?" - Спросила Джо. "Почему ты не привел их сюда?"


Я сказал: "Ты забываешь, чего на самом деле добивается маленький "спитфайр". Мы заключили сделку. Она знает, что я жажду информации, и она дает мне шанс допросить парня, прежде чем она застрелит его." Я поморщился. "Они ждут в "Субару". Предполагается, что я дам им знать, когда закончу с ним ".


"Но ты же не на самом деле собираешься ... ! Мы не можем позволить ей убить беспомощного старика!"


"Это не то, как ты описывал его раньше", - сказал я. "Не напрашивайся на неприятности, Джо. После того, как мы с ним поговорим, возможно, он проявится как такой ублюдок, что ты будешь совершенно счастлива позволить ей заполучить его, беспомощного или нет. В конце концов, что мы знаем о нем хорошего? Ничего." Я взглянула на мужчину, который все еще лежал на полу, где я его оставила, теперь накрытый одеялом. "Как у него дела?"


Она колебалась. "Я ... мне пришлось вытащить из него пулю. Держи свой нож аккуратно и остро, дорогая. В любой день так же хорош, как скальпель. Вот оно. Я... Я убрал это за тебя потом ".


Я сунул его в карман и опустился на колени рядом с Хорасом Госмером Коди. Сбоку на его шее бился сильный пульс, когда он лежал там лицом вниз с повернутой в сторону головой. Определив это, я откинула одеяло, чтобы увидеть повязку. Она довольно хорошо завернула его в мумию, и слои марли были чистыми и белыми.


"Хорошо, что ты припас для меня в Эрмосильо большой запас медикаментов", - сказал я. "Ты заставил его принять что-нибудь из тех антибиотиков, которыми ты меня пичкал?"


"Да, доктор". Она коротко рассмеялась. "Надо отдать ему должное, он крепкий орешек. Не шевельнулся ни один мускул, пока я резал его; но когда я закончил, я увидел, что его глаза были открыты. "Ты достала это, девочка?" - прошептал он. Я сказал, что видел. "Для образованной леди ты сквернословишь", - прошептал он. "Или все врачи так ругаются во время операции?" Затем я дала ему несколько капсул и глоток воды, и он снова потерял сознание, а я побежала в ванную, и мне стало очень, очень плохо. У меня никогда не было амбиций стать хирургом. Что ж, давайте уложим нашего престарелого малыша спать. Я думаю, лучший способ - подсунуть это одеяло под него и поднять его за углы . . . . "


Почему-то это напомнило мне о том, как я таскал Глорию Пирс Коди по горам, хотя она была более легкой и приятной ношей. Мы с Джо уложили мужчину, который был настоящим мужем юной миссис Коди - по крайней мере, до тех пор, пока ее брак не был признан недействительным, - на кровать. Я надел на него свою пижаму, и это было нелегко, хотя она сидела на нем просто отлично. Мы действительно были примерно одного роста, что неудивительно, поскольку именно по этой причине меня выбрали для этой идиотской миссии в первую очередь. Джо закончила укладывать его у постели больного, что, кажется, является стандартом для медицинской профессии, всех отраслей. Мы стояли и смотрели на него сверху вниз, на нашего собственного пациента.


"Ты можешь привести его в чувство?" Я спросил.


"Я не думаю, что это было бы хорошо для него".


"Антония тоже не пойдет ему на пользу. Она не собирается ждать там вечно. Нам лучше послушать, что парень может сказать в свое оправдание, если что ". Я поморщился. "Если ты не можешь придумать ничего лучшего, что ж, может быть, он благосклонно отреагирует на запах алкоголя; я возьму бутылку и помашу ею у него перед носом, как нюхательной солью, и посмотрю, что произойдет".


"Я не думаю, что J & B - это именно то, что здесь показано с медицинской точки зрения, дорогая. Давай я вместо этого приготовлю ему что-нибудь на кухне; тогда посмотрим, нельзя ли привести его сюда, чтобы он это выпил ".


Мы направились к двери, когда позади нас раздался шепот: "Проследите, чтобы маленькая леди получила порцию виски, даже если она не позволит мне выпить, мистер". Мы с Джо переглянулись и повернулись, чтобы посмотреть на пациента, который наблюдал за нами с кровати. Он прошептал: "Она чертовски хорошо заработала себе выпивку, даже если она ругалась, как повар "Раундап", когда резала меня".


Я вернулся к нему. "Как вы себя чувствуете, мистер Коди?" Он прошептал: "Примерно так, как ты и ожидал, сынок. Ты похож на человека, которому раз или два засунули под кожу немного свинца; так зачем задавать глупые вопросы?" Он изучал меня мгновение. "Черт возьми, они проделали неплохую работу, переделав тебя, чтобы ты был похож на меня, не так ли?"


Я сказал: "Спасибо, ты почти единственный, кто пока что придал большое значение сходству".


Он облизнул губы. "Я слышал, как ты говорил. Кто такая Антония?"


"Молодая леди, которой ты не очень нравишься и которая надеется тебя убить", - сказала я, внимательно наблюдая за ним. "Я так понимаю, вы никогда не были с ней представлены, но она была девушкой покойного Хорхе Медины и считает вас ответственным за его смерть".


"Медина?" Он выглядел озадаченным, как будто никогда не слышал этого имени или, в своем ослабленном состоянии, забыл его. Он повел плечом в осторожном пожатии. "Что ж, скажи девушке, чтобы она выбрала номер и ждала своей очереди. Кажется, что в эти дни я не очень нравлюсь всему миру ". Он с любопытством наблюдал за мной мгновение. "Твое настоящее имя Хелм?"


"Да. Мэтью Хелм. Кто тебе сказал?"


"Я слышал, как они разговаривали, те, что схватили меня, сразу после свадьбы. Никогда не встречал такой болтливой кучки парней; человеку могло прийти в голову, что не имеет значения, что он слышал, потому что они все равно собирались его убить. Там, где они держали меня, я много слышал, думаю, они не ожидали, что я доживу до того, чтобы рассказать ". Его губы сложились в подобие улыбки. "Дерзкие молодые отростки, полагавшие, что от такого напуганного и немощного старого чудака, как я, не было никакой опасности. Я говорю тебе, я был совершенно жалок, мальчик; дошло до того, что я едва мог ходить от чистого старческого ужаса; дошло до того, что стало плохо им даже пришлось проводить меня в ванную, чтобы я не описался в штаны. Прошу прощения, мэм. Выхватил пистолет у одного и обезоружил еще парочку, но ворвался парень, который просто хотел быть героем, и вот тогда дерьмо попало на вентилятор. Мне пришлось оставить двоих из них мертвыми. Уходя оттуда, я никогда не слышал, чтобы так много стрельбы ни во что не попадало с тех пор, как Джин Отри подогнал индейцев. Все держат свои маленькие пистолеты в обеих своих потных ручонках. Черт возьми, если человек не может попасть в то, во что целится, одной рукой, ему следовало бы бросить стрелять. Единственная пуля, которая попала в меня, отскочила от стены. Думаю, в этом мне повезло. Если бы это было прямое попадание, оно разорвало бы меня надвое, вместо того чтобы пробежать по ребрам и остановиться подмышкой ".


Я сказал: "Вы разыгрывали из нас поссума".


"А ты бы, парень, не поступил так в подобной ситуации?" Он мгновение рассматривал меня голубыми глазами, на несколько тонов светлее моих. "По-моему, ты не выглядишь по-настоящему мертвым. Хорошо для меня; они просто поддерживали мне жизнь, ожидая известия о том, что ты был убит. Предполагалось, что это произошло до того, как закончился тот первый день. Они были сильно расстроены тем, что ты продолжал портить их планы, продолжая дышать; они хотели, чтобы ты умер и был похоронен с красивым надгробием над тобой здесь, внизу, с моим именем на нем. Бедный старый любитель Коди, будь он проклят, если не пошел и не дал себя убить какому-нибудь грязному мексиканцу Мы с бандидосl тоже были бы мертвы, прямо там, в Штатах, но от меня не осталось бы камня на камне. Ты уберег мою девушку-жену в безопасности? " "


"Глория?" Я сказал. Я говорил себе, что он злой старик, ответственный за многие преступления, но я обнаружил, что солгать ему невозможно, даже умолчав. Я говорил осторожно: "Это зависит от того, что вы подразумеваете под безопасностью, мистер Коди".


Он знал, о чем я говорю, и он слегка фыркнул, что должно было означать смех. "Я спрашивал не о твоей личной жизни, сынок. Или ее. Молодые люди будут молодыми людьми. Но она жива, и ты хорошо ее защищаешь?"


"Да".


"Похоже, эти парни просто не очень хороши в убийстве людей, как бы они ни старались, не так ли?"


"Или, может быть, мы довольно хороши в выживании, мистер Коди".


"Черт возьми, зови меня Бафф", - прошептал он. "Все мои друзья так делают".


"Что заставляет тебя думать, что я твой друг или ты мой?" Я спросил.


Он заговорил не сразу; он просто лежал, хитро наблюдая за мной. Потому что он знал, черт бы его побрал. Теперь, когда мы поговорили, он знал, что, хотя в конечном итоге мы могли бы убить друг друга, мы были связаны определенными узами. Во-первых, у нас была общая дама, юридически его дама, по крайней мере, на данный момент. Очевидно, он не держал на меня зла; но это был мой долг перед ним, и он был бы тем человеком, который вел счет. И, с другой стороны, мы оба были выжившими; и независимо от его морали, независимо от его преступлений, я не мог разжечь слишком большую ненависть к шестидесятилетнему мужчине, достаточно умному и жесткому , чтобы обмануть группу обученных молодых агентов, заставив их считать его безвредным, отстреливаться от них и проехать несколько сотен миль, когда его жизнь вытекала из рваной дыры в спине. И старый серый лис тоже это знал.


Он прошептал: "Возможно, дружба - слишком сильное слово, сынок, но у нас есть общие враги. Сводится практически к одному и тому же. Одни и те же парни пытаются убить нас обоих. Я подумал, что если бы я мог найти тебя здесь, мы могли бы работать вместе ".


"Как вы нас нашли?"


"У человека в моем бизнесе должны быть связи", - сказал он. "Я оставил кровавый след из телефонных будок по всему юго-западу США, выслеживая тебя. Без труда узнали, что ты добрался аж до Эрмосильо; потом была какая-то стрельба. Ходили слухи, что ты был ранен, и вы с миссис Бекман, доктором Бекманом, исчезли. Девичья фамилия Чарльз. У него есть брат, Мейсон Чарльз, сейчас в больнице Эрмосильо, который, похоже, по ошибке застрелил тебя вместо меня, и который, вероятно, все еще собирается убить меня, когда выйдет, по крайней мере, так говорили те болтливые парни, пока я слушал сильнее, чем я показываю, все время жалуясь на то, что мой ревматизм причиняет что-то ужасное, и держать старика в кандалах таким образом было просто ужасно жестоко - будь я проклят, если они не сжалились над бедным старым чудаком и не сняли браслеты через некоторое время. Они думали, что это было действительно комично, то, как они пустили того сердитого мальчика по моему следу. Или твои. А матерью, за которую он пытался отомстить, была Милли Чарльз, которая была любимой девушкой моего партнера и просто ненавидела меня до глубины души, потому что я не ценил, какой милой, симпатичной и невинной она была; и которая была убита вместе с Уиллом в нескольких сотнях миль к югу отсюда. Вероятно, теми же мексиканскими разбойниками, которые были готовы убить тебя - если ты веришь в этих занятых бандидос ".


Джо, стоявшая рядом со мной, издала тихий звук гнева. "Мы знаем, кто эти убийцы, мистер Коди, революционеры, которым вы продавали оружие. И мы знаем, кто организовал для них убийство моей матери и Уилла Пирса!" Она тяжело сглотнула. "И она не была ничьей модницей, черт бы тебя побрал; она любила твоего партнера и собиралась выйти за него замуж! А теперь тебе лучше заткнуться и немного отдохнуть. . . . Ну, поскольку ты в сознании, я хочу сначала влить в тебя немного жидкости, чтобы восполнить то, что из тебя вытекло. Наверное, неразбавленный виски!"


"Пива, мэм", - прошептал он. "Просто хорошее пиво Coors". Она скорчила гримасу. "Насколько я могу судить, они могут залить эту паршивую дрянь прямо обратно в лошадь. А теперь сиди тихо, пока я разогреваю тебе бульон. Если у тебя снова пойдет кровь после всего, через что я прошел, чтобы тебя залатать, я тебя пристрелю!"


Мы смотрели, как она вышла, плотно закрыв за собой дверь спальни. Мужчина на кровати усмехнулся.


"В этом много от женщины".


Я сказал: "Вы все еще не сказали, как вы нас нашли".


"Попросил кого-нибудь разузнать, где она работает, и послал кого-нибудь в Тусон проверить клинику Дезерт Пайнс. Доктор Джоанна Бекман проводила недельный отпуск в местечке в Кино Бэй, предоставленном ей какими-то людьми по фамилии Шонфельд. Коттедж "С видом на море", в полумиле вверх по пляжной дороге с правой стороны, название на стене, не пропустите. Залив Кино находится не в полных семидесяти милях от Эрмосильо; казалось вероятным, что с раненым человеком на руках она направится прямо сюда. Моя единственная проблема заключалась в том, что это продолжалось так долго. Без груза в кузове этот чертов грузовик Эрреры достал меня - это мой прима по продаже автомобилей - мотал меня по округе, как старую пахотную лошадь, на которой я научился ездить; все время что-то открывал сзади. В любом случае, вряд ли рана заживет, поскольку пуля все еще там."


Он ухмыльнулся мне. "И чтобы вы не спрашивали, Арт Эррера кое-что мне должен, помимо дорогих "Кэдди", которые он мне продал; и я просто случайно знаю некоторых людей, которые регулярно пересекают границу без регистрации на въезде и выезде, у которых были причины оказать мне услугу и снабдить наклейками и документами. Не выдержал бы, если бы кто-нибудь действительно посмотрел; но я не думал, что смогу пройти через легальную процедуру получения разрешения для туристов, учитывая состояние моей спины ".


Я сказал: "Я бы подумал, что с твоими связями первое, что ты бы сделал, это нашел незаметного врача, который тебя подлатал ".


"Это то, что вы могли бы подумать, и это то, что подумали бы те парни, которые охотились за мной. У них самих довольно хорошие связи - вы знаете об этом больше, чем я, - и они бы прикрыли каждого доктора, которого я знал, осторожного или нескромного; вероятно, каждого врача во всей этой чертовой пограничной стране. Не думал, что это стоило риска. С двумя убитыми и, возможно, еще парой раненых, они будут жестко преследовать меня. У меня не было пули в легких или кишках; я чувствовал, что она сидит прямо там, под кожей. Если бы дело дошло до худшего, я бы купил себе несколько бритвенных лезвий, встал перед зеркалом и попытался срезать это оттуда сам, хотя до этого было чертовски трудно дотянуться ".


Я сказал: "А теперь вопрос за шестьдесят четыре доллара, мистер Коди: какого черта я вам нужен?"


Он по-волчьи ухмыльнулся мне с подушки. "Я хочу, чтобы ты делал свою работу, сынок".


"И в чем, по-твоему, заключается моя работа?"


"Я полагаю, это поиск кучи оружия, которое вроде как затерялось здесь, в северной Мексике. Они нужны тебе, и они нужны мне, так почему бы нам просто не объединить наши ресурсы, как говорит этот человек, и не найти их вместе? Как только мы их поймаем, мы сможем подраться за то, что с ними делать ".


Я на мгновение опустил взгляд на его осунувшееся, заросшее бакенбардами лицо и напомнил себе не позволять блеклым глазам и седым волосам одурачить меня. Эту ошибку совсем недавно совершили другие люди, которые считали себя умными и жесткими; и двое из них погибли. Вероятно, они были не первыми.


Я сказал: "Ты действительно думаешь, что я стал бы работать с тобой, ты, старая гремучая змея прерий?"


Он одарил меня своей лучшей улыбкой на сегодняшний день; я видел более заслуживающую доверия усмешку у дрессированного добермана-убийцы.


"Теперь, когда я вижу тебя, мальчик, я думаю, что ты работал бы с самим дьяволом, если бы он мог помочь тебе получить то, за чем ты был послан. И рассчитывай перехитрить его, как только получишь это."


Проблема была в том, что он был совершенно прав.


## Глава 22


Стоя перед камином, голый по пояс - казалось, я вечно выставляю напоказ то одну часть себя, то другую здесь, в Кино Бэй, - я поднял руки, чтобы Джо могла обернуть длинную полоску ткани, оторванную от простыни, вокруг моей груди.


"Покрепче", - сказал я.


"Ты не сможешь дышать".


"Не спорьте с пациентом, доктор; на это нет времени. Испепеляющая сеньорита не собирается вечно ждать на холоде, и есть еще несколько вещей, которые нужно прояснить, прежде чем она ворвется сюда." Я нетерпеливо махнула рукой. "Продолжайте! Я хочу, чтобы оно было достаточно объемным, чтобы немного просвечивало под моим пальто и рубашкой, и достаточно тесным, чтобы напоминать мне, что я бедный, страдающий лихорадкой, раненый старик . . . . Шикарно ". Я подождал, пока она закрепит ткань на месте английскими булавками. "Теперь сними эту марлевую корону с моей головы и замени ее достаточным количеством скотча, чтобы мои мозги не вытекли. Я хочу иметь возможность надеть этот паршивый Стетсон. К счастью, он из тех парней, которые практически надевают шляпу в душе ".


"Мозги?" она сказала. "Какие мозги?"


Она заменила мою головную повязку на маленькую, перевязанную лентой повязку и смотрела, как я застегиваю нарядную свадебную рубашку Баффа Коди поверх нагрудных повязок и натягиваю его белый пиджак. После того, как Джо сняла с него окровавленную одежду, она пропустила ее через стиральную машину-сушилку на кухне, полагая, что хуже, чем она уже выглядела, она выглядеть не сможет. Брюки и куртка, не подлежащие стирке, не очень хорошо восприняли такое обращение, но Джо придала им какую-то форму с помощью Зигги


Электрический утюг Шонфельда, и в любом случае я не планировала подвергать их еще каким-либо модным свадебным приемам. По крайней мере, кровь смыло, и пулевое отверстие на спине куртки не бросалось в глаза. Взамен я оставлял старику ветровку с разорванным пулями плечом; в ней он должен был чувствовать себя как дома. Я осторожно примерил потрепанную белую шляпу. Давление на частично зажившую борозду на моей коже головы было неприятным, но я могла с этим смириться. Револьвер в кобуре у меня за поясом не был подлинной частью маскировки. Я застегнул куртку, чтобы прикрыть это.


"Как я выгляжу?" Я спросил.


"Ты сумасшедший", - сказала она. "Абсолютно сумасшедшие!"


"Ну, ты эксперт по психологии; ты должен знать".


"Он посылает тебя в ловушку".


"Вот как я зарабатываю на жизнь, попадая в ловушки".


"Что заставляет тебя думать, что ему можно доверять?"


"Во-первых, тот факт, что он в постели слаб, как котенок, а у тебя есть пистолет".


"Ну, ты сам не в такой уж горячей форме, бастер".


Я сказал: "Боже, а я-то думал, что у меня неплохо получается". Я увидел, как на ее лице появился легкий румянец, и я ухмыльнулся. "С медицинской точки зрения, я бы сказал, что лечение было успешным, доктор. Это может даже прижиться. Лучше электрошока все летит к черту".


Она сказала довольно натянуто: "Я не знаю. Я все еще думаю, что ты от чего-то страдаешь, из-за того, как ты принимаешь все, что говорит тебе этот мужчина . . . . Боже мой, дорогая, там Коди, Буффало Билл Коди, Хорас Госмер Коди! Человек, ответственный за смерть моей матери и Уилла Пирса; старик, который собирался жениться на молодой девушке, которая доверяла ему, а затем хладнокровно убил ее, чтобы завладеть всеми ее деньгами!"


Я сказал: "Кажется, все так думают".


Она уставилась на меня. "Могут ли быть какие-либо сомнения после всего, что нам сказали?" Она колебалась. "Ты, должно быть, обсудил это с Глорией. Что она рассказала тебе о Баффе Коди?"


"Что он был злым старым джентльменом, который намеренно устроил так, чтобы запугать ее и заставить выйти за него замуж, имея в виду возможное убийство". Я пожал плечами. "О, она верит в это, конечно. И ваш брат искренен в своей ненависти, и доказательства неопровержимы. Бафф Коди - зловещий, коварный, убийственный, торгующий оружием старый сукин сын, которого следовало бы вздернуть на ближайшем тополе без молитвы за его гнилую душу, поскольку у него ее явно нет. Все равно... " я остановился.


"В чем проблема?"


Я сказал: "Проблема просто в том, что ничто из этого, ничто из того, что мы слышали, не подходит старику в спальне. Теперь, когда я увидел его вблизи, я просто не могу в это поверить ".


Она сочувственно покачала головой. "Как я уже сказал, мой хорошо продуманный профессиональный диагноз таков: психи. С вас, пожалуйста, сто пятьдесят долларов; вы можете заплатить секретарю в приемной, когда будете выходить."


Я сказал: "Что-то здесь очень не так. Я не говорю, что джентльмен в моей постели - ангел. Я бы не хотел играть с ним в покер, и если бы у нас с ним была нефтяная сделка, я бы хотел, чтобы на моей стороне был полк высокооплачиваемых адвокатов. И я не говорю, что он не пустил бы в оборот несколько незаконных стволов ради достойного дела или даже просто прибыльного. Но есть две вещи, которые он никогда бы не сделал. Он никогда бы не поднял руку на своего многолетнего партнера, человека, который разделял его путь к успеху, если только этот человек не предал его непростительным образом; и даже тогда он предпринял бы необходимые действия сам, а не передал бы работу кучке революционеров, вооруженных мачете . . . . "


"А вторая вещь?" Спросила Джо, когда я сделал паузу.


Я сказал: "Этот Гораций Коди там никогда бы не причинил вреда молодой девушке, которая зависела от него, сироте, дочери его погибшего партнера, ребенку, которого он знал с детства".


"Но ты только что сказал мне, что она убеждена, что это сделал он. Или планировал это сделать."


Я сухо сказал: "То, что убеждает Глорию, я не воспринимаю слишком серьезно".


"Но она знает Коди всю свою жизнь. Вы говорили с ним около десяти минут. И все же ты думаешь, что знаешь его лучше, чем она."


Я сказал: "Конечно. Почему бы и нет? Мы оба жители Запада, но она выросла в большом белом доме на холме с скучными богачами и вежливыми слугами, в то время как я вырос в загонах, где тусовались интересные персонажи. Я знал нескольких крепких старикашек вроде этого вон там. Я знаю, что они сдерут с тебя шкуру при торговле лошадьми, как только увидят тебя, и отдадут тебе свой последний цент, если ты им понравишься, и извинятся, потому что это не четвертак. И Глории никогда не приходилось ставить свою жизнь на то, чтобы судить о людях. У меня есть."


Джо сказала: "Предполагается, что я профессионал в том, чтобы судить людей, и я ни на йоту не доверяю этому старому козлу".


Я ухмыльнулся. "Твоя проблема в том, что тебя учили делать свои выводы на основе клинических данных. Но бывают моменты, когда вы должны выбросить цифры из окна и действовать инстинктивно. Мой инстинкт подсказывает, что наш мистер Коди, тот, что там, не имеет никакого отношения к бойне с применением мачете на дороге Масатлан-Дуранго и никогда не имел ни малейшего намерения убивать свою малолетнюю невесту. И если он не виновен ни в одной из этих вещей, возможно, он даже не держал в руках никакого оружия, хотя, как я уже сказал, он, вероятно, вполне способен на это ".


"Но он просит тебя помочь ему найти их".


"Все хотят это проклятое оружие; это не значит, что все были вовлечены в его поставку в Мексику. Я хочу их, но я не был. Я не знаю, что задумал старый козел; у меня просто есть предчувствие, что лучше всего мне подыграть ему." Я глубоко вздохнул, с беспокойством посмотрел на кухонную дверь, через которую с минуты на минуту могла появиться Антония, и водрузил на голову позаимствованную шляпу. "Что ж, у нас заканчивается время; давайте посмотрим, придумал ли он что-нибудь еще, чтобы помочь мне".


"Помогите!" Джо фыркнула. "Все, от чего он тебе поможет, - это пуля. Может быть, следующий удар ударит тебя по заднице и действительно причинит тебе боль. Мне говорили, что динозавры держали свои мозги там, внизу, и ты в некоторых отношениях довольно доисторический ".


Я ухмыльнулся и подошел к двери спальни, осторожно открыл ее и проскользнул внутрь. Старик на кровати открыл глаза и слабо потянулся, чтобы пощупать потрясающую новую повязку на голову, которую мы ему дали.


"Дурацкая штука", - сказал он. "Если они найдут это место и войдут сюда, какая разница, думают ли они, что я - это ты или я? Они хотят убить нас обоих ".


Я пожал плечами. "Возможно, это пустая трата времени, но меня учили быть тщательным. Если я там, изображая тебя настолько хорошо, насколько это возможно, ты мог бы с таким же успехом быть здесь, изображая меня настолько хорошо, насколько это возможно. Вероятно, это нам ничего не даст, но в этом бизнесе никогда нельзя быть уверенным, и, черт возьми, все, что это стоило, - немного хирургической марли. "Через мгновение я продолжил: "Я собираюсь обеспечить вам здесь некоторую защиту; но они предположительно будут защищать меня и мой поврежденный череп, теперь, когда этот безопасный дом, кажется, довольно сильно скомпрометирован. Если вы с Антонией смогли это найти, то кто-нибудь другой сможет. Помни, что ты парень, страдающий от сильного сотрясения мозга. Тем временем Бафф Коди, наскоро постирав одежду и залатав рану, отправится в пустыню на своем верном красном грузовике ". Я позировала перед ним. "Думаешь, я пройду?"


Он испытующе посмотрел на меня и кивнул. "Похоже, что эта одежда тебе очень идет, даже шляпа и ботинки. Но тебе лучше надеть мой галстук-боло; это моя счастливая вещь, и любой, кто меня знает, знает, что я бы ни за что не расстался с ним ".


Я заметил Джо, которая подошла, чтобы постоять в дверях, отвернувшись; мгновение спустя она вернулась, протягивая мне плетеный кожаный галстук с серебряным наконечником и крупной бирюзой в серебряной оправе. Я оставила дешевый костюм, который надевала на свой маскарад, когда переодевалась в свой собственный потрепанный белый свадебный костюм в лагере Рамона.


"Есть человек, которого я, как предполагается, должен искать", - сказал я. "Пока вас держали, вы слышали, как они упоминали имя Сабадо?"


Коди нахмурился. "Только не Сабадо. Но я слышал, как они упоминали мистера Субботу один или два раза ".


"В какой связи?"


"На самом деле не могу сказать. Я имею в виду, я только что услышал, как это имя прозвучало от меня. Как я уже сказал, было много разговоров ".


"Говоривший был серьезен или шутил?"


"Отчасти забавно. Как будто он называл парня моего роста, или твоего, по имени Коротышка, или называл босса "Старый зануда". Ты знаешь, как кучка парней придумывает дурацкие имена для всех. Это важно?"


"Не в данный момент", - сказал я. "Итак, давайте еще раз повторим то, что вы мне рассказали. Я должен взять твой грузовик и поехать по дороге на север вдоль побережья и найти человека по имени Артуро. Фамилия?" "Не знаю, так как у него есть один. Никогда не слышал, если и слышал."


"В этой программе есть только две ошибки, которые я вижу на данный момент", - сказал я. "Во-первых, единственная дорога, показанная на карте, не проходит вдоль побережья; она уходит далеко вглубь страны. Он не возвращается к побережью, пока не натыкается на блошиное пятно на бумаге с причудливым названием Пуэрто-де-ла-Либертад, в устье Рио-Лобос, в семидесяти пяти милях к северу от залива Кино. Во-вторых, все это кажется пустой местностью, скалами и пустыней. Снаружи никого нет. На карте не видно никаких признаков жилья, ничего. Итак, чего вы ожидаете добиться, отправляя меня в безлюдную пустыню на поиски человека, которого не существует, мистер Коди?"


Старик ухмыльнулся. "Всегда кто-нибудь есть, сынок. И ты выглядишь как человек, который знает достаточно, чтобы не доверять никаким причудливым картам. Черт возьми, если бы мы с Уиллом Пирсом доверяли тому дерьму, которое они рисуют на картах, мы бы все еще гадали, откуда возьмется наша следующая еда. . . . Черт, я все время забываю. В эти дни Уилл не беспокоится о своей еде ". Он прочистил горло. "Черт возьми, у нас были "мы" несколько раз, Уилл и я, могу тебе сказать, пока мы не разбогатели и не испортили все веселье".


Через мгновение я сказал: "В резервации апачей Джикарилла на севере Нью-Мексико есть озеро, которое называется Вонючее озеро. Хорошее место для охоты на уток, но вы никогда не найдете его, если будете следовать картам заправочных станций или даже туристической карте штата. Сколько я себя помню, у них там все дороги были перепутаны ".


"Ну, вдоль побережья тянется трасса для джипов. Трасса для джипов, черт возьми, насколько я знаю местных, они ездят на обычных пикапах и, может быть, даже на потрепанных старых кадиллаках янки. В любом случае, мне сказали, что она тянется по меньшей мере на двадцать пять миль к северу, к маленькой рыбацкой деревушке, которая, как говорят, называется Эль-Мирадор. Другие говорят, что Эль-Мирадор - это название другой деревни там, наверху, которая высохла и снесена ветром, а у этой нет названия. В любом случае, с именем или без имени, это деревня Артуро ".


"Артуро - рыбак?"


"Я так понимаю, так он себя называет, и, вероятно, время от времени он ловит рыбу, когда ему больше нечем заняться. Но в основном ... Ты знаешь, что это за рыба - квадратный морской окунь?"


Я ухмыльнулся. "Конечно, это тюк марихуаны", - сказал я. "Но я слышал этот термин во Флориде, где рыбаки часто находят их дрейфующими после того, как лодка какого-нибудь контрабандиста выбросила груз за борт, когда береговая охрана подошла слишком близко. Я никогда не слышал, чтобы его использовали на этом побережье ".


"Это используется. Есть и другие вещи, которые тоже проходят; более сильные вещи. Я сам не одобряю это занятие, но меня воспитали так, чтобы я не бежал к директору школы со всем, что я видел. Или полиция. Я забочусь о своей совести и позволяю другим парням заботиться о своей. В любом случае, мне дали понять, что этот Артуро в курсе всего, что происходит в этой части Мексики ".


Я спросил: "Это место Эль Мирадор, где живет Артуро, случайно не расположено на Байя-Сан-Кристобаль, где было доставлено оружие?"


"В Байя-Сан-Кристобаль, насколько я знаю, никто не живет. Но если там что-нибудь попадет, как мне сказали, Артуро - тот человек, который расскажет вам об этом. Любые грузовики, которые направлялись в Байя-Сан-Кристобаль или прибыли оттуда, он бы знал о них. Возможно, он даже слышал имена водителей. Черт возьми, он может быть тем человеком, который завербовал их в первую очередь. Я подумал, что это было отправной точкой. У Артуро может быть ключ к разгадке, где был спрятан этот груз. У вас не должно возникнуть проблем с тем, чтобы добраться туда на моем грузовике; вот почему я забрал его со стоянки подержанных автомобилей Эрреры ". Он подарил мне злую усмешку. "Никаких проблем, за исключением того, что это, черт возьми, чуть не забьет тебя до смерти, как чуть не забило меня. Чертово усиленное отстранение. Не нужно беспокоиться о блокировке передних ступиц для полного привода. Они автоматические; а рычаг раздаточной коробки находится прямо рядом с переключателем передач, обозначенный как "хорошо" и понятный. Оставил несколько пистолетов за сиденьем, которое я снял с тех парней. Не хотел входить сюда вооруженным и, возможно, получить пулю в себя; но если бы вы могли сейчас ясно видеть свой путь к тому, чтобы оставить меня одного ... "


"Я нашел их", - сказал я. "Но доктор Бекман не очень-то доверяет тебе, амиго, и именно она будет в основном присматривать за тобой, пока меня не будет, так что, думаю, мне лучше пока оставить твое оружие у себя. Как я уже сказал, там будут несколько человек, присматривающих за тобой. У них будет достаточно оружия ".


Он болезненно повернул голову, чтобы посмотреть на Джо. "Я полагаю, многие люди, включая вашего брата, говорили вам, какой я злой старик, мэм".


"Не говоря уже о моей матери", - сказала Джо.


Коди слабо улыбнулся. "Совсем не ладил с леди Уилла, и это факт".


"Она сказала нам, что если с ней или Уиллом здесь что-нибудь случится, виноваты будете вы, мистер Коди".


"Ненавидящие женщин действительно говорят ужасные вещи; и я действительно не нравился твоей маме, юная леди. Может быть, потому что я видел, как Уилл выставлял себя дураком из-за подобных женщин раньше, и я пытался предостеречь его от нее ". Он поморщился. "Можно подумать, что такой старик, как я, должен был бы учиться лучше, не так ли? Должен был знать, что я только разозлю Уилла упрямого, а леди сделаю плохим врагом ".


Джо колебалась. "Почему ... почему вы хотите предостеречь своего партнера от моей матери, мистер Коди?"


Мужчина в кровати слегка покачал головой. "Нет никакой пользы в том, что я говорю против твоей мамы, девочка. Я думаю, вы знаете, какой женщиной она была. Может быть, мальчик не хочет признавать это - у мальчиков бывают забавные представления о своих мамах, - но ты умная молодая леди и ты знаешь. Мне нет необходимости поносить ее перед тобой."


Джо облизнула губы и натянуто сказала: "Я не понимаю, о чем ты говоришь. Моя мать была... была прекрасным человеком, а ты просто пытаешься... Ты действительно не объяснил, почему ты пришел сюда. Ты, должно быть, знаешь множество людей, которые были бы готовы помочь тебе, хотя бы за вознаграждение, и все же ты приполз к человеку, которого даже не знал . . . . "


"Человек, который был у меня в долгу", - прошептал Коди. "Спроси его, он тебе скажет. Он стоял рядом, когда меня арестовывали; смотрел, как они надевают на меня наручники. Он уехал на моей машине. Он забрал мою молодую жену. Он даже взял мое имя. Ожидая в том месте, где они держали меня, я решил когда-нибудь разыскать его и вернуть часть того, что он взял, может быть, из своей шкуры. Затем я услышал, как они говорили о том, как они пытались убить его пару раз, и он сбежал от них и даже заставил одного или двух из них сделать это. Так что, возможно, он был не таким уж плохим парнем в конце концов; по крайней мере, он был жестким и выступал на той же стороне, что и я, против них. Подумал, что если я смогу найти его, человека, который был у меня в таком долгу, человека с теми же интересами, что и вы, можно сказать, мы могли бы что-нибудь придумать. Как мы сейчас делаем ".


Джо раздраженно вздохнула. "Им следовало бы читать специальные курсы по мужской психологии. Ни одна женщина не стала бы так думать. Она нахмурилась. "Этот Артуро, к которому ты его посылаешь, он старый и слепой или что-то в этомроде?"


"Мне сказали, что он джентльмен средних лет; не знаю, как у него со зрением . . . . Вам интересно, как ваш мужчина собирается его одурачить? Я никогда не встречал Артуро, мэм. Все, что я знаю о нем, это то, что я слышал от ... ну, скажем, от людей, которые имели с ним деловые отношения ".


"Торговля наркотиками?"


Старик слегка пожал плечами. "Я полагаю, что это моя работа - заставить одного джентльмена по имени Коди делать то, что я считаю правильным. Это не моя работа - заставлять весь мир делать то, что я считаю правильным. Или не делать то, что я считаю неправильным. Слишком много людей в наши дни занимаются чужими делами, мэм."


Воздух становился довольно густым от философии. Я сказал: "Возвращаясь к делу, вы хотите сказать, что на самом деле не знаете этого Артуро. И он тебя не знает. Итак, даже если предположить, что я смогу обмануть его, заставив поверить, что я - это ты, что я получил? Какой рычаг я могу использовать, чтобы заставить его говорить ... ? " Я остановился, прислушиваясь.


"Ты забываешь, что ты в Мексике", - сказал Коди. "За деньги вы получите в Мексике почти все, что угодно. Ну, дома то же самое, но здесь они не так чертовски лицемерны. . . . Что-то не так, сынок?"


"Теперь полегче", - тихо сказал я. "У нас скоро будут посетители. Успокойтесь, мистер Коди, не заставляйте их нервничать ".


Джо быстро сказала: "Но если это Антония, она придет сюда, чтобы убить мистера Коди. Ты собираешься позволить ей? Ты не можешь позволить ей!"


Старик сухо сказал: "Я, конечно, ценю вашу дружескую заботу, мэм, но это кажется немного непоследовательным".


Я сказал: "Никто не собирается никого убивать. Просто оставайтесь совершенно неподвижными и не пугайте их . . . . "


Раздался внезапный треск, когда нож срезал сетку с открытого окна. Два ствола дробовика раздвинули потертые занавески, выцветшие зеленые с белым рисунком в этой комнате. На мгновение я подумал, что допустил серьезную ошибку, возможно, фатальную, поскольку ни у Антонии, ни у ее потрепанного погодой напарника не было дробовика, когда их видели в последний раз; и если бы я позволил не тем людям напасть на нас, у нас были бы серьезные неприятности. Затем я увидел Тío Обветренное лицо Игнасио за большими молотками древнего двустволки. Я задавался вопросом, почему Антония, нетерпеливый тип, так долго ждала, прежде чем сорвать вечеринку; но, очевидно, не доверяя моему сотрудничеству, она потратила время, чтобы позволить Игнасио вооружиться более тяжелой артиллерией, либо из их машины, либо от друга или родственника из "Старого кино", вероятно, последнего, поскольку, если бы у них было с собой дробовик, они бы принесли его в дом в первую очередь. Я заметил, что курки старинного оружия были взведены.


"Паша аделанте, гуапа", - сказал человек у окна.


Я заметил Джо в дверях, она отступила в сторону, пропуская Антонию внутрь. Мексиканская девушка с вызовом уставилась на меня на мгновение. Драматическим жестом откинув свое серапе, которое освободило руку с пистолетом, она повернулась к кровати, поднимая маленькую .22, о которых я задавался вопросом. Прошло несколько напряженных секунд, но оружие не выстрелило. Вместо этого мексиканская девушка издала странный шипящий звук и направила дуло пистолета в мою сторону.


"Возможно, это шутка?" Она говорила сквозь стиснутые зубы. "Этот человек, он не Коди, не больше, чем ты! Может быть, ты отпускаешь с Антонией большую шутку про Янки?"


## Глава 23


Я бы предпочел схватиться с фургоном вооруженных революционеров, чем с мексиканской телефонной системой посреди ночи. К счастью, мне удалось разбудить менеджера нового мотеля на пляже - La Playa de Kino, playa что означает пляж, - и пятидесятидолларовая банкнота США сменила его негодование на сотрудничество. Как сказал Коди, деньги в Мексике очень эффективны; особенно, с их текущим уровнем инфляции, американские деньги.


Усилия сеньора Саиза на коммутаторе мотеля наконец помогли мне дозвониться до нашего человека в Эль-Пасо, штат Техас, которого я не знал и, вероятно, никогда не узнаю. Корпорация совершенствования "Одинокая звезда", круглосуточное обслуживание. В Техасе, в трехстах пятидесяти милях от Кино-Бэй, "Одинокая звезда" жонглировала кое-какой электроникой и телефонами и, наконец, соединила меня с Гриром, в шестидесяти милях отсюда, в отеле "Гандара" в Эрмосильо. Не самый прямой способ общения; но я должен был помнить, что ожидал и даже надеялся, что за мной придут люди, и какую бы цену я ни заплатил менеджеру за его молчание, они, вероятно, могли бы меня перекупить.


Если бы Гораций Коди, раненый и находящийся в бегах, позвонил в отель в Эрмосильо, городе, где у него не было очевидных связей - особенно в этот отель, - это вызвало бы вопросы в их маленьких подозрительных умишках. Ему не следовало звонить в странную компанию в Эль-Пасо, его родном городе. Он был богатым человеком, и они решили бы, что это одна из его прирученных корпораций, возможно, прикрытие для какого-то теневого бизнеса. Он мог взывать о помощи, или деньгах, или информации, или политическом влиянии, которые были бы использованы в его интересах. Они сочли бы это нормальным поведением беглеца. Я надеялся. . . .


Мы интересно провели время в доме Шонфелдов, конечно, после заявления мексиканской девушки. Я заметил, что сам Коди воспринял это достаточно спокойно; но Джо отреагировала недоверчивым вздохом и начала протестовать. Однако, требовалось решить другие проблемы более неотложной важности, чем просто вопрос идентификации, поэтому я прервал ее.


"Антония, как насчет того, чтобы попросить своего дядю разместить артиллерию? Этот древний эскопета заставляет меня очень нервничать; я бы не хотел, чтобы он нажал на курок и взорвал себя ".


"Никакого удара, очень хороший пистолет". Мексиканская девушка коротко рассмеялась и сделала жест. Tíо Игнасио убрал длинные стволы дробовика, и занавески упали на место перед окном, скрыв поврежденную ширму. Антония посмотрела на маленький пистолет в своей руке, пожала плечами и засунула его за пояс. "Итак. А теперь, с позволения, объясните эту такую забавную шутку ".


Джо наконец взорвалась: "Но это нелепо! Это, должно быть, тот человек, который женился на Глории Пирс, а мой брат наблюдал за часовней с другой стороны улицы. Не так ли, Мэтт? Не так ли? Он человек, с которым вы поменялись местами, человек, за которого вы себя выдавали, не так ли? Вы не можете сказать мне, что кто-то приложил все усилия, чтобы привести вас в порядок вот так, в комплекте с седыми волосами, бородой и лысиной, только для того, чтобы вы могли изображать плохого имитатора; это было бы слишком безумно для слов! Не то чтобы все это не было довольно диким в любом случае! "


Я посмотрел на старика в постели с фальшивой повязкой на голове.


Я спросил: "Что вы на это скажете, мистер Коди?"


Он мгновение рассматривал меня. "Что ты знаешь, сынок?" Я сказал: "Я знаю, что ворвался в комнату мотеля, где Сеньорита Сиснерос ждала Хораса Коди с пистолетом. Пораженная, она сделала один дикий выстрел, но больше не стреляла, потому что мгновенно поняла, что я не он. Итак, моя маскировка не идеальна, сэр, но не настолько плоха. В feet, ты подумал, что это было довольно хорошо, не так ли? Так как же, черт возьми, молодая женщина в состоянии стресса, мельком увидев мужчину в яростном движении, мужчину, тщательно загримированного, чтобы походить на мужчину, в которого она хотела выстрелить, смогла принять решение, что это не тот мужчина, и придержать второй выстрел? " Я подождал, пока он заговорит; когда он не заговорил, я продолжил. "Позже миссис Бекман описала высокого седовласого седобородого Хораса Коди, за которым следил ее брат. Антония начала протестовать, но передумала. Я думаю, было бы интересно услышать ее описание Коди, не так ли, сэр?"


Он кивнул и обратился к мексиканской девушке: "Правильно ли я понимаю, что вы познакомились с Хорасом Коди, сеньорита?"


"Никакой встречи". Голос девушки был угрюмым; очевидно, она не была уверена, что над ней не смеются. "Я был отослан, когда пришел Коди. Но я смотрю через улицу, я вижу, как он приближается. Мой Хорхе, такой милый дурачок, делает глупости; кто-то должен следить, чтобы у него не было неприятностей ". Она печально покачала головой. "Когда я слышу, что он планирует сделать для сеньора Коди, я пытаюсь остановиться, но он не останавливается. Он говорит, что мы делаем богатыми. Кому нужны богатые и мертвые?"


Старик кивнул. "Итак, ты хорошо рассмотрел Хораса Коди, когда он пришел заключить сделку с твоим Хорхе? Хорхе Медина, это правда?"


"Медина, да. И я вижу Коди хорошим, когда он приходит и когда уходит ".


Я сказал: "Как насчет того, чтобы описать его для нас".


Она подозрительно посмотрела на меня, все еще задаваясь вопросом, не стала ли она объектом какой-то странной шутки гринго; затем она пожала плечами.


"Сí, если хочешь. Когда сеньора-медик рассказывала о высоком мужчине с барбой и кабесой pelada - на голове почти нет волос - мне хотелось смеяться. Столько логики я никогда не слышал. А этот старик, этот такой высокий здесь, на кровати, он должен быть сеньором Коди, хах? Я вижу, что сеньор Коди хорош. У него не так много роста, никогда не было ста девяноста сантиметров, как у этого вьехо, который носит это имя. Не маленький мужчина, нет, но килограммов восемьдесят и сто семьдесят пять сантиметров, может быть. У него нет лысины; волос много для такого возраста, может быть, лет шестидесяти.


Я думаю, может быть, пелука, да? Парик, ты звонишь? Коричневый, никакого серого. Лицо бреют очень аккуратно, без барба, без мостачо. Также будьте очень осторожны с одеждой. Никакой большой шляпы, никаких ботинок с носками и каблуками, никаких ковбойских штучек на шее с большим камнем, очень похож на делового человека, того, кого вы называете консерватором, эй? Это сеньор Коди, который приехал в Гуаймас, чтобы отправить моего Хорхе умирать. Это сеньор Коди, которого я убью, эй?"


После того, как она закончила, в комнате воцарилась тишина, затем Джо взорвалась: "Но это не мистер Коди, которого она описывает. Это Уилл Пирс!"


Я посмотрела на Коди, но его лицо ничего не выражало.


Резко спросила мексиканская девушка. "Пирс? Это не то имя, которое я слышал. Кто такой этот сеньор Пирс?"


Джо проигнорировала ее, обращаясь ко мне: "Мы с Джуниором высмеяли перед Милли плед Уилла и его костюмы-тройки, и она сильно отшлепала нас; если он хотел выглядеть молодо для нее, разве это не мило, и разве мы не устали так же, как и она, от техасских мужчин, которые одеваются и разговаривают как престарелые ковбои?" Она быстро взглянула на Коди, немного смущенная. "Я имею в виду... "


Наконец старик заговорил: "Не нужно извиняться, мэм". Он поморщился и посмотрел на меня. "Но она свела с ума старину Уилла Пламба, эта женщина Милли. Видел, как это случалось с другими парнями постарше, которые увлекались молоденькими девушками, но миссис Чарльз не была юной девушкой; тем не менее, она была красивой, хорошо сохранившейся женщиной, я отдам ей должное, и он опередил ее более чем на дюжину лет, и это выбило его из колеи. Ему пришлось сесть на диету, сделать прическу и даже посещать солярий, как будто в молодости у нас было недостаточно солнца, чтобы хватило на эту жизнь и на следующую ".


Я спросил: "Вы знали, сэр?"


"Что Уилл использовал мое имя здесь, внизу?" Он мрачно покачал головой. "Не наверняка, не на какое-то время, но я начал слышать о местах, где я был, но где я не был, и о вещах, которые я делал, но которых я не делал. Если вы понимаете, что я имею в виду. После всех этих лет натравливать гончих собак, вынюхивающих Уилла, было противозаконно; но в конце концов я пришел к этому, и то, что я узнал, было нелегко принять. Сначала была сделка с наркотиками, которая должна была принести ему миллионы, но все как-то пошло не так, и его чуть не поймали. Отпугнули его от этого бизнеса, и это тоже хорошо; но я считаю, что именно там он допустил связи для этой сделки с оружием, которая должна была заставить его купаться в долларах . . . . Уилл всегда был таким; любой мог продать ему небесный пирог, если бы они просто сказали, был ли это черничный или яблочный, чтобы это звучало так, будто они знали, о чем говорят. Но он был хорошим партнером в этой области, и по крайней мере однажды спас мне жизнь, что сделало это взаимным; и у него был самый острый нюх на нефть из всех, кого я когда-либо встречал. Пока он продолжал искать это и позволял мне заниматься бизнесом по наживе на этом и приумножению денег, у него все было хорошо. Коди поморщился. "Только у нас была та ссора, о которой я тебе рассказывал, из-за женщины, и после этого он не стал меня слушать, даже когда я сказал ему, что масло собирается просочиться сквозь пол и что мы должны с этим делать. Так что я выкупил его долю, Коди и Пирс теперь все мои, хотя мало кто об этом знает. И Уилл взял свои деньги и положил их не в те места и потерял большую их часть, когда дно провалилось, там, в Техасе. Настоящая резня, и он был одним из участников резни. И когда эта женщина подстрекает его, я думаю, он впал в полное отчаяние, пытаясь вернуть свою долю, играя с наркотиками и оружием, как он это делал ".


"И используя твое имя". Я посмотрела на него. "Вы поэтому пришли сюда, чтобы расставить все точки над"I"?"


"Какая запись?" Старик посмотрел мне прямо в глаза. "Ничего ни на одной записи, сынок. Несколько человек, включая, возможно, некоторых представителей правительства в паре правительств, вроде как думают сейчас, что Бафф Коди еще худший ублюдок, чем они думали раньше, если вы простите это, мэм; но они ни черта не могут доказать, и я не собираюсь очернять имя Уилла, чтобы обелить свое, особенно теперь, когда он мертв. В большинстве мест, где я веду бизнес, иметь нечестную репутацию - это преимущество, и в любом случае меня никогда особо не заботило, что люди думают обо мне ".


Джо спросила: "Тогда зачем вы пришли сюда, мистер Коди?"


"Черт возьми, какие-то парни убили моего партнера, мэм - или, по крайней мере, мужчину, который был моим партнером в течение сорока лет, даже если в конце мы расстались из-за женщины ".


Она выглядела сбитой с толку. "Ты имеешь в виду, что после того, что он сделал с тобой, ты все еще чувствуешь себя обязанной ... отомстить за него?"


Коди сделал долгий, болезненный вдох. "Мужчина - чертов дурак, чтобы критиковать женщину друга; нет лучшего способа покончить с дружбой. Может быть, если бы я держал рот на замке о ней, мы бы не развалили команду, и я смог бы удержать его от выбрасывания денег на ветер, и он не чувствовал бы себя обязанным пускаться в дурацкие авантюры, на которые он шел, чтобы возместить свои потери. И подписаться под ними моим именем из-за гнева ". Старик сделал долгий, болезненный вдох. "В любом случае, моя репутация может выдержать, когда меня называют наркоторговцем и торговцем оружием; она не может выдержать, когда меня называют человеком, который ничего, когда его сорокалетний партнер был зарублен бандой хулиганов, размахивающих мачете. Скоро я восстановлю немного крови, которой мне не хватает, я позабочусь об этих мятежниках в больших шляпах. Я полагаю, что если я смогу найти то оружие, которое им так нужно, или ты сможешь, и взорвать его динамитом или передать правительству, это вставит им палки в колеса и заставит их пожалеть, что они никогда не слышали об Уилле Пирсе. После этого я отправлюсь за джентльменом-политиком по имени Мондрагон, как мне сказали, возглавляющим эту революционную банду, которая совершила убийство и, возможно, по своему желанию нанесла удар или два, и его даму лично . . . . "


Уезжая оттуда, мне было о чем подумать; но что беспокоило меня больше всего, так это несоответствие: очевидно, вопреки тому, что мне говорили, Бафф Коди не потерял много своих денег, если вообще что-либо из них; ему не нужно было состояние богатой жены, чтобы выручить его. И все же, казалось, были четкие доказательства, все еще не опровергнутые, чтобы показать, что именно он послал своих пугальщиков, чтобы довести Глорию до паники. Я не мог понять, каким образом вину за это можно было переложить на Уилла Пирса; и казалось маловероятным, что Глория выдумала все те вещи, которые с ней произошли: несчастный случай, огнестрельное ранение, почти самоубийство. Как я сказал Джо, я не мог поверить сейчас, после встречи с ним, что старик действительно имел в виду возможное убийство, но все указывало на то, что он доставил девушке очень неприятные времена, и это казалось совершенно не в его характере. Однако конференция израсходовала большую часть его оставшихся сил, и я не мог позволить себе оставаться рядом, пока он не оправится достаточно, чтобы удовлетворить мое любопытство. . . .


В отличие от управляющего мотелем, Грир, казалось, был рад, что его разбудили посреди ночи, что означало, что после недели дежурств в режиме ожидания он смертельно устал. Мы установили, что состояние моего здоровья было удовлетворительным и что Вашингтон в последнее время не посылал никаких запросов или инструкций.


"Мальчик Чарльз собирается это сделать", - сказал он мне по телефону. "Очень плохо. Маленький гаденыш, обожающий стрелять!"


Я нахожу довольно трогательным, что он чувствовал себя более мстительным из-за того, что в меня стреляли, чем я сам.


Я сказал: "Да, его сестра дозвонилась в больницу сегодня днем. Она рассказала мне. Есть еще какие-нибудь новости от Эль Касика?"


"Нет. Но, похоже, у него достаточно влияния; он прикрыл здесь крышку, как Рейган, заставивший замолчать Гренаду. Любезность местных властей, вы не поверите. Это заставило меня трястись сильнее, чем если бы они бросили меня в Черную дыру; вежливый коп всегда пугает меня до чертиков. О, и твой друг-касик просил передать тебе, что твоя невеста в безопасности, и он находит ее самой очаровательной молодой особой. "


Вероятно, это войдет в историю как еще один серьезный признак против моего характера, один из многих, что я воспринял эту информацию с определенной долей облегчения. Очевидно, Глория отнеслась к нашему грубому роману в горах не более серьезно, чем я. Тот факт, что Рамон теперь находил ее очаровательной, указывал на то, что она так же быстро обратила внимание на что-то другое, как и я, или даже немного быстрее; он бы не пел ей дифирамбы, если бы она дала ему пощечину.


"Ну, он всегда был дамским угодником", - сказала я. "Я рад слышать, что он не потерял хватку. Как скоро ты сможешь приехать сюда?"


"Бухта Кино? Обычно, как я понимаю, это час езды; назовем это полутора часами в темноте, учитывая, каковы мексиканские дороги. Я должен быть там к ... скажем, к пяти часам. Куда мне идти и что я буду делать, когда доберусь туда?" Когда я рассказал ему и посвятил в предысторию, он сказал: "Правильно ли я понимаю, что вы хотите, чтобы я приехал с прибамбасами и устроил грандиозную постановку "Охрана дома"?"


"У тебя это получилось. Пусть все знают, что я все еще в той постели, все еще в плохой форме, и что теперь, когда мое тайное убежище раскрыто и все вокруг него крутятся - этим вечером его с трудом можно было отличить от Таймс-сквер, со всем этим движением туда-сюда, - вы считаете, что мне теперь нужна надежная защита, пока я не встану на ноги, если вообще встану. Попроси Вашингтон прислать тебе пару человек или одолжи их у Рамона, если считаешь, что это поможет тебе выглядеть убедительно.


Грир колебался. "Если вы простите мой вопрос, в чем смысл? Итак, они думают, что агент Хелм лежит в Кино-Бэй на пороге смерти, надежно защищенный, недостижимый, а человек, которого они преследуют по Эль-Мирадор-вэй, тот самый мистер Коди, который сбежал от них в Эль-Пасо, ну и что? Они все еще будут преследовать его, чтобы убить. Ты."


Я сказал: "Коди задавал тот же вопрос. Ответ таков: если они знают, что я - это я, опытный коллега-оперативник с определенной репутацией, я льщу себя надеждой, что они не станут рисковать, имея дело со мной. Но Коди не профессионал, и он довольно пожилой участник. Конечно, он крепкий старик; конечно, однажды он над ними издевался; но если они думают, что я - это он, они все равно будут преследовать меня, как если бы они преследовали стареющего любителя, просто немного оптимистично и беспечно. Это могло бы дать мне преимущество, когда оно мне понадобится. " Я рассмеялся. "Давайте просто скажем, что после всего того времени, что я возился с этим идиотским воплощением, я хочу что-то из этого извлечь".


Управляющий мотелем был одет в темно-бордовый парчовый халат поверх красной шелковой пижамы. Он был невысоким, пухлым человеком с коричневым лицом и густыми, гладкими черными волосами, которые ему потребовалось время, чтобы аккуратно причесать, прежде чем присоединиться ко мне. Или, может быть, он надевал ночной колпак, ложась спать, чтобы не потревожить его. Я дал ему еще пятьдесят, хотя у меня было предчувствие, что старина Коди, хотя и охотно платил столько, сколько стоили вещи, не был слишком щедр на подачки. Но люди, которые следили за ним, вряд ли осознавали это - они знали бы его банковский счет до последней полусотни центов и каждый шрам на его теле; но они не стали бы тратить много времени на такие неопределенные вещи, как его психология, - и крупные купюры, так небрежно распределенные, хорошо убедили менеджера, что мой бесформенный белый костюм, потрепанная белая шляпа и заляпанные белые ботинки были простым притворством; у него были настоящие деньги янки.


"Прошу прощения, что побеспокоил вас, сеньор Саис", - сказал я.


"Пор нада", - сказал он. "Я счастлив, что смог быть вам полезен, сеньор Коди".


Я припарковала пикап Коди на стоянке позади мотеля, но вышла через парадный вход и осторожно обошла вокруг. Они бы распространили информацию среди всех своих контактов в этой части мира, и у них их было больше, чем у нас. Рано или поздно кто-нибудь напал бы на след Коди. Он, или она, передаст сообщение большому мозгу, контролирующему их работу, и он снова отдаст приказ об убийстве, и мистер Коди снова заставит их дышать ему в затылок. Теперь моя шея. Это было именно то, что я планировал, но я не хотел совершать ошибку, предполагая, что этого еще не произошло. . . . Луна уже зашла, но когда я зашел за угол здания и выглянул из-за декоративного кустарника, я увидел, что кто-то сидит, скрестив ноги, на капоте припаркованного красного грузовика.


Это не выглядело как очень враждебное поведение, и фигурка была достаточно маленькой, чтобы не быть слишком большой обузой для листового металла. Я все равно потянулся за своим пистолетом и наблюдал несколько минут, проверяя окрестности на наличие признаков засады; затем сидящая фигура очень по-женски тряхнула головой, и я смог разглядеть, даже в темноте, что откинутые назад волосы были блестяще-черными и довольно длинными. Я глубоко вздохнул и пошел вперед.


"Как, черт возьми, ты сюда попала, Антония?"


"Был недалеко. Я думаю, ты пришел сюда, чтобы сказатьéфоно. Я хожу".


"На этих каблуках?"


Этим вечером на ней снова были потертые красные туфли-лодочки, в которых я видел ее пару раз раньше.


"Я ухожу. Я ношу мокасины сюда". Она похлопала по бугристому участку своего серапе и продолжила: "Артуро не очень хорошо говорит по-английски. Ты не очень хорошо говоришь по-испански. Я очень хорошо говорю на обоих языках; я иду с вами ".


Я пристально посмотрел на нее. "Откуда ты знаешь, что Артуро не говорит по-английски?"


"Хорхе, отвези меня как-нибудь в Эль-Мирадор".


"Медина водил тебя на встречу с Артуро?"


"Не так уж много встреч. Я остаюсь в peekup. Мужское дело. Ты знаешь. Женщина, глупая маленькая штучка, не стоит беспокоить глупую маленькую головку ". Она пожала плечами. "Хорошо, когда мужчина чувствует себя большим и умным, не так ли? Но я вижу. Я слышу. Артуро знает многих людей, которых мало волнуют честные или нечестные поступки. Он поймал четырех плохих парней, которые водят камионес для Хорхе. Да, я знаю Эль Мирадора. Я знаю Артуро. Значит, я иду с тобой, нет?"


## Глава 24


Мы медленно продвигались в темноте. Тротуар заканчивался у обрыва - сплошной черноты на фоне звездного ночного неба, - который также заканчивался пляжем на северной оконечности поселения, как дорожное заграждение, возведенное гигантским бульдозером. Оттуда мы поехали по небольшой грунтовой дороге, которая поворачивала вглубь страны, чтобы преодолеть массивное препятствие и въехать в явно необитаемую долину за ним. По крайней мере, когда бухта Кино осталась позади, нигде не было видно ни огонька.


За исключением того факта, что его кабина была достаточно роскошной - ну, после того, как мы выгребли большую часть мусора Коди и смыли большую часть его крови, - трехчетвертотонный GMC, в отличие от многих более легких, весом в полтонны, не сделал никаких уступок комфорту пассажиров. С другой стороны, он производил впечатление абсолютно неуничтожимого, у него было достаточно мощности, фары были превосходными, а на приборной панели на самом деле была установлена деловая индикация приборов, вместо того, чтобы развлекать вас милыми маленькими огоньками-твинки-подмигиваниями, как это делают слишком многие автомобили в наши дни.


Я, вероятно, пропустил бы поворот, если бы девушка не предупредила меня, что он приближается, поскольку так называемая прибрежная дорога была еще менее впечатляющей, чем основное внутреннее шоссе с севера на юг - то есть неровная грунтовая дорога, - по которой мы ехали. Новая магистраль представляла собой всего лишь две колеи через пустыню. В такую сухую погоду это должно быть сносно, но я все равно переключился на полный привод, просто чтобы убедиться, что я знаю, как это делается.


"Что такое гуапа?" - Спросила я через некоторое время.


Я думаю, она заснула рядом со мной, несмотря на тряскую поездку. Она пошевелилась и спросила: "Куé игральные кости?"


"Прости, не хотел тебя будить".


"Все в порядке".


Я сказал: "Когда твой дядя позвал тебя в спальню после того, как просунул свой дробовик в окно, он назвал тебя гуапа. Я не знаю этого слова ".


Она рассмеялась. "Очень хорошее слово для тебя. Означает "хорошенькая". Скажи всем девушкам. Может быть, они дают тебе пощечину. Но, может быть, и нет." Она взглянула на меня. "Ты трахаешься с высокой мучачей?"


"Не твое собачье дело, мелкая сошка", - сказал я.


"Ладно, ты с ней трахаешься. Держу пари, она не так хороша, как я ".


Я сказал: "Очень плохо, что мы никогда не узнаем, не так ли?"


Она снова одарила меня той широкой, белозубой, сверкающей улыбкой. "Теперь она твоя леди? Я мог бы забрать тебя отсюда, держу пари, но после Хорхе еще слишком рано, я не представляю интереса ".


"Что ж, приятно знать, чего ожидать", - сказал я. "И чего не следовало ожидать. Говоря об ожиданиях, есть ли какие-нибудь сюрпризы на этой дороге, вроде внезапных арройо или мягких песчаных дюн? "


"Нет, Хорхе упростил задачу в своем маленьком фильме "Подглядывание из Японии", в котором нет даже привода на четыре колеса. В такой большой и сильной камионете, как эта, никаких проблем. Но, может быть, Артуро выстрелит. Не очень приятный человек. Но, может быть, он заговорит. О чем ты хочешь, чтобы я спросил его, если он заговорит?"


"Водители", - сказал я. "Я думаю, что они должны быть отправной точкой. Ваш друг Медина, по-видимому, использовал два набора водителей для своих грузовиков. Восемь человек. Первый квартет, по-видимому, был группой, которую, как вы слышали, он просил Артуро завербовать для него. Я полагаю, что эти люди пригнали четыре грузовика в Байя-Сан-Кристобаль, загрузили их оружием с корабля, а затем отвезли их в тайное убежище Медины. Они выгрузили оружие там, и Медина, несомненно, заставил их отвести пустые грузовики на разумное расстояние от тайника, чтобы никто не мог догадаться, где оно было. Затем Медина расплатился с этими четырьмя мужчинами и отослал их, предположительно, взяв с них клятву молчать. Если бы я мог найти их, или хотя бы одного из них, я мог бы получить зацепку по этому вооружению. Вы, случайно, не знаете каких-нибудь подходящих имен или адресов?"


"Нет, но, может быть, Артуро расскажет. Я спрошу. У тебя есть деньги?"


"Да".


"За деньги, может быть, он расскажет. И, может быть, он все равно просто убивает и забирает деньги ".


"Такая возможность приходила мне в голову", - сухо сказал я. "Ну, насколько я понимаю, Медина был очень уклончив. Он не доверял своей первой команде в том, что она будет держать рот на замке под давлением, поэтому он избавился от нее перед въездом в опасную зону и оставил наготове вторую группу водителей, которых невозможно было заставить что-либо рассказать, потому что они ничего не знали. Они пригнали эти пустые фургоны к месту встречи в горах, чтобы встретиться с партизанами, которыми командовал великий оратор и самозваный революционный генерал Карлос Мондрагон. И именно там были найдены четыре грузовика, а все четверо мужчин лежали рядом с ними, замученные и мертвые. Вместе с человеком, который их нанял, твоим любовником Мединой, который, вероятно, думал, что находится в относительной безопасности, потому что они не могли позволить себе быть с ним слишком грубыми, иначе они потеряли бы информацию в его голове, а вместе с ней и оружие. Только Мондрагон или один из его приспешников не знали своей собственной силы. . . . Упс, что мне здесь делать?"


"А-ля дереча, направо", - сказала Антония, когда я неуверенно притормозил на развилке трассы, по которой ехал. "Другая дорога ведет прямо к пляжу. Этого Мондрагона я убью очень скоро, причинив ему много боли, очень медленно. " "


В небе над затененным лунным пейзажем в глубине страны появился намек на свет; скоро должно было рассветать. Как всегда, смутное очертание горизонта на востоке сделало темноту там, где мы находились, еще более непроницаемой. Казалось, что фары пробуравливают для нас туннель в сплошной темноте. Кролик, проносящийся по освещенной дорожке впереди на полной скорости, был поразительным зрелищем, напомнившим нам, что мы не единственные обитатели этого темного подземного мира.


Я сказал: "Очень жаль, что они убили Уилла Пирса до того, как вы смогли добраться до него; вы тоже могли бы с ним здорово повеселиться".


"Да, они у меня в долгу, ты это так говоришь? Сеньор Пирс был моим!" Затем девушка взглянула на меня с внезапным подозрением. "Ты шутишь над Антонией, эй? Ты думаешь, это смешно, что я хочу убивать?" Я сказал: "Черт возьми, нет. Взрывай Мондрагона сколько хочешь, если тебе от этого станет лучше. В мире и так слишком много людей; мы можем пощадить нескольких из тех, кто не будет вести себя должным образом. Но сначала поджарить его на медленном огне, я не знаю. Я всегда чувствовал, что если ты собираешься кого-то убить, будь то утка, олень или человек, ты должен сделать это быстро и чисто. О, иногда приходится немного растягивать время, если есть информация, которую нужно извлечь, но вам это не обязательно должно нравиться ".


"Милый человек", - сказала она. "Есть чувства, мучо корасон, очень мило! Может быть, я отниму у этой женщины-медика ". Рассвет наступил внезапно, как это бывает в этой части света; только что мы слепо метались по узкому лучу наших фар, а в следующий момент все вокруг нас озарилось бледным светом, который быстро становился ярче. Мы впервые увидели деревню с возвышенности в глубине страны. Я остановился, чтобы воспользоваться мини-телескопом, который засунул в свою дорожную сумку еще тогда, когда упаковывал свое снаряжение в горном лагере Рамона. Эль-Мирадор, если таково было его название, находился на берегу довольно симпатичной маленькой бухты - ну, симпатичной, если не отождествлять живописную красоту с пышной растительностью. Это все еще был суровый, засушливый ландшафт. Дорога спускалась по длинному склону с холмов к разбросанным глинобитным хижинам с несколькими потрепанными машинами и пикапами, припаркованными среди них. За ними я мог видеть три рыбацкие лодки, пришвартованные в небольшой бухте. Я передал подзорную трубу Антонии.


"Я удивляюсь, что они не используют этот отсек для разгрузки своих товаров, будь то волокуши или оружие".


"Слишком мелко для корабля, может использоваться только маленькая лодка".


"Какой дом принадлежит Артуро?"


"На холме, большом, мю Гранде".


Мне это не показалось таким уж большим, когда я вернул телескоп, просто две хижины, соединенные вместе крытым переходом; но это сделало его в два раза больше, чем одноэтажные заведения в деревне внизу, и я предполагаю, что все зависит от системы отсчета. В пустом пыльном помещении стоял коричневый полноприводный пикап, который выглядел больше нашего, я предположил, что это однотонная машина, грязный, но относительно новый и в остальном в хорошем состоянии; и большой, потрепанный американский седан золотистого цвета, достаточно старый, чтобы на нем были плавники. Были также три ржавых обломка без колес с зари автомобильной истории. Я никогда не стремился владеть кучей неработающих автомобилей и выставлять их у себя во дворе, но, похоже, это довольно распространенное побуждение.


Мы вернулись в GMC и поехали туда. Несколько собак неопределимых пород нерешительно набросились на нас, лая так, как будто у них не лежало к этому сердце, когда мы проезжали через пыльное пространство в центре маленького сообщества. Вряд ли это можно было назвать городской площадью или plaza, но, возможно, они так и сделали. Я вообще не мог видеть людей. Однако, в одном дворе была маленькая коза. Еще больше собак вышло поприветствовать нас, когда мы поднимались на холм к дому Артуро. Впереди были ржавые железные ворота в заборе из колючей проволоки, который в значительной степени обвалился по обе стороны от него. Я припарковался перед ним и неуклюже вышел, громоздкая повязка напомнила мне, что я должен был быть раненым. Я, прихрамывая, обошел грузовик, чтобы помочь Антонии выбраться.


"Такой джентльмен!" - пробормотала она.


"За нами наблюдают; почему бы не устроить хорошее шоу?" - сказал я. "Когда мы выберемся отсюда, ты сможешь сама открыть свои чертовы двери, детка. Если мы выберемся."


"Вот Артуро".


Он стоял в проходе, и у меня возникло внезапное желание рассмеяться. Думаю, я ожидал увидеть какую-нибудь драматическую фигуру, возможно, высокого мефистофеля: зловещего местного начальника уголовного розыска. Полагаю, я также ожидал, что он будет окружен вооруженными до зубов приспешниками. То, что я увидел, было одиноким, коренастым, кривоногим человечком с большими черными усами на круглом, коричневом, дружелюбном лице, который приветливо улыбался нам. На нем была рабочая одежда, знававшая лучшие дни. Он был немного похож на одного из пухлых комиков в мешковатых штанах, которых они любят в мексиканских фильмах, и, как и на них, на нем была большая шляпа, бесформенная и в пятнах от пота, которую он с размаху снял, когда я пропускал Антонию через ворота, и она направилась к нему по утоптанной грязной дорожке.


Я остановился, чтобы позволить ей сделать первые попытки общения; а также снова закрыть ворота. Я вырос на ранчо, где обычай диктует, что, даже если они не выполняют никакой полезной функции, вы оставляете ворота такими, какими вы их нашли. Пара собак подошла, чтобы исследовать меня. Я позволил им понюхать мою руку и сказал им, что они отличные собаки, и они мне поверили. Я хорошо лажу с собаками; это люди доставляют мне неприятности. Но Антония подзывала меня, и я оставил своих друзей-собак и чопорно прошествовал по дорожке, чтобы присоединиться к ней перед маленьким человеком.


Она сказала ему: "Это сеньор Гораций Коди". Очевидно, Артуро действительно немного знала английский, потому что она использовала этот язык. Она продолжала, обращаясь ко мне медленно и четко, но, очевидно, надеясь, что Артуро тоже поймет, о чем она говорит, и не подумает, что мы замышляем что-то против него: "Я должна объяснить сеньору Артуро, что вы на самом деле сеньор Коди. Я должен сказать ему, что тот, кто был здесь раньше, твой напарник, который использует твое имя и обманывает тебя, как он обманул моего Хорхе, как он обманул самого Артуро. Я сказал, что ты очень хочешь найти людей, которых Хорхе использовал бы для ведения дел этого плохого человека ".


I said, "Buenos dias, Señor."


""Buenos dias.""


Он протянул руку. Я вспомнил, что они не особо стремятся к Мощному захвату там, внизу; мы едва мягко соприкоснулись ладонями. Он начал говорить по-испански, используя жесты. Когда он закончил, Антония перевела.


"Он сказал, пожалуйста, извините, что он не говорит много хорошего на английском. Он говорит, что его дом - это твой дом. Он говорит, что очень рад, что ты проделал весь этот путь, чтобы увидеть Артуро. Он говорит, что его друг подарил ему немного мескаля собственного приготовления, очень нелегального, но здесь нет полицейского, и он думает, что это очень хороший мескаль. Ему было бы очень приятно, если бы вы попробовали и посмотрели, согласны ли вы ". Она колебалась. "Ты должен сказать "да", или это большое оскорбление".


Я сказал: "Нет ничего лучше небольшого количества мескаля на завтрак. Скажи ему, что для меня будет честью присоединиться к нему за выпивкой ".


Маленький человечек махнул нам через переход, где несколько потрепанных стульев, среди которых не было двух одинаковых, были разбросаны по крытому внутреннему дворику из выветрившегося бетона. Когда мы сели, загорелая женщина средних лет в бесформенном коричневом платье достала бутылку без этикетки и несколько стопок. Бутылка была прозрачной, а жидкость внутри была очень светлой. Теперь вокруг нас были другие мужчины, хотя я не знал, откуда они взялись; крепкие, жилистые, с коричневыми лицами мужчины. В поле зрения не было огнестрельного оружия; это было исключительно светское мероприятие.


Артуро передал мне бокал и поднял свой, говоря по-испански: "Пор тодос мал, мескаль. Для задач bíen, también!" Антония перевела: "Есть старая поговорка: от всего плохого - мескаль. Для всего хорошего - одно и то же ".


"Послушай, это действительно круто. Всеобщее исцеление и празднование. Мне придется это запомнить ". Живя недалеко от границы, я слышал это всего около сотни раз до этого, и Бафф Коди, несомненно, тоже, но это показалось мне подходящим местом, чтобы прикинуться дурачком. "Мне выпить это или залпом?"


"Пуля - это нормально".


Я отсалютовал Артуро своим бокалом и осушил его, когда он сделал то же самое. Мескаль был крепким, но мягким. Кое-что из этого получается, как будто они не срезали все колючки с кактуса, из которого они его приготовили; но для мескаля все было в порядке. Это позаботилось о гостеприимстве, и пришло время для бизнеса. Я сидел и слушал, как Антония разговаривает с Артуро, время от времени улавливая такие слова, как hombres и camiones. Четверо или пятеро мужчин и несколько собак стояли вокруг, ничего не говоря.


Наконец Антония сказала: "Он сказал сто долларов".


"Должен ли я торговаться?"


"Я, Антония, у меня есть сделка. Ты заплатишь ".


"Это сделка". На самом деле, это была слишком хорошая сделка. Если бы у этого человека действительно была информация, в которой я нуждался, я бы заплатил в несколько раз больше. Я устроил представление, разыскивая в кошельке достаточное количество американских денег, и достал четыре двадцатки, десятку, пятерку и пять по одному. Мне не показалось целесообразным размахивать сотнями или даже пятидесятками в этом месте. "Вот ты где".


Я отдал деньги Антонии, которая передала их Артуро, который тщательно пересчитал их; затем он начал говорить. Я слушал имена, которые он выкрикивал, которые я каким-то образом уловил, по крайней мере, фамилии, подтвердившиеся, когда Антония повторила их: Дельгадо, Руис, Миера и Бустаменте. Но указания сбили меня с толку. Даже когда Антония ответила им, чтобы убедиться, что она поняла их правильно, испанский трещал слишком быстро, чтобы я мог за ним уследить. Все, что я смог разобрать, потому что это было произнесено несколько раз, было слово cordillera, означающее горный хребет. Последний глоток мескаля и дружеское рукопожатие Артуро, когда мы встали, скрепили сделку. Маленький человечек улыбался нам, невинно радуясь, что смог помочь.


"Varya con Dios, señorita, señor. "


Мы молча спустились к пикапу; даже собаки больше не беспокоили нас. Я услышал, как кто-то начал смеяться в ответ в доме и резко прекратил смеяться. Я вспомнил, что нужно сделать болезненную постановку забирания в кабину. Никто не последовал за нами оттуда.


## Глава 25


"Хороший парень, Артуро", - сказала Антония, когда мы оставили деревню позади. "Когда я прихожу с Хорхе, Артуро очень груб, у него много людей с оружием, они ведут себя с Хорхе очень жестко, очень опасно. На этот раз, с тобой, так много хорошего. Я думаю, он играет в "Трикс", нет?"


Я был рад услышать, как она это сказала. Я имею в виду, у меня все еще были некоторые сомнения по поводу этого сильного испанского акцента и по поводу самой девушки. В конце концов, она намеренно хотела избавиться от меня, и все, что я знал о ней, это то, что она решила мне рассказать. Однако тот факт, что она не умирала от желания представить мне Артуро просто счастливым деревенским парнем, безусловно, свидетельствовал в пользу ее честности. Мое скандинавское происхождение не позволило мне хорошо понять мексиканские ментальные процессы джентльмена вроде Артуро, но латиноамериканец или скандинав, католик или протестант, черный или коричневый, красный, желтый или белый, я узнаю веселого мошенника, когда вижу его.


"Я думаю, что он играет в шутки, да", - сказал я. "Выкладывай, быстро, что он рассказал тебе о водителях грузовиков, которых он завербовал для Медины".


"Ты слышишь имена?"


"Я думаю, что поймал большинство из них, но дай мне их снова, пожалуйста".


"Эти люди зовут себя Сантос Дельгадо, Энрике Серафин Руис, Элой Миера и Бернардо Бустаменте".


"А место? Он назвал вам город, в котором они живут? Они все из одного города?"


"Он говорит, что они все вместе. Он сказал, что ты найдешь на месте звонок


Пьедрас Неграс, означает черные камни, в Кордильерах Санта-Анна, как вы говорите, Горы Санта-Анна?"


"Названный в честь хорошо известного генерала? Не говоря уже о его выступлении в Аламо, он был своего рода всесторонним политическим ублюдком, не так ли?"


"Наш генерал Санта Анна очень великий человек, " сказала она, " и очень великий ублюдок, да".


"И где находится эта кордильера?"


Она указала вперед. "На другой стороне Серрос Вакерос, там, находится Валье-де-Санта-Анна, куда ведет другая дорога. Дорога в Байя-Сан-Кристобаль и Пуэрто-де-ла-Либертад."


"Тот, который мы выключили сразу за Бахия Кино?"


"Да, тот самый. На другой стороне долины, большая гора. Кордильера Санта-Анна. Мы поднимаемся через Серрос Вакерос и спускаемся через долину к дороге, едем на север семь километров, сворачиваем в кордильеры по не очень большой дороге, находим Пьедрас-Неграс. Большие камни, то, что вы называете заметным, никто не может пропустить ".


Я сказал: "О Боже, только не еще один!" Когда она вопросительно посмотрела на меня, я сказал: "Я провел большую часть своей жизни в безнадежных поисках мест, которые я не могу пропустить . . . . Неважно, это была просто глупая шутка гринго. А вон та группа холмов впереди - это Серрос


Вакерос, Ковбойские холмы?"


"Так их называет Артуро. Говорят, что он слишком крут, но в камионете он легко управляется на четырех колесах ".


Я изучал ее мгновение и задал главный вопрос: "Он сказал, почему он так стремился помочь нам найти вооружения на пару миллионов долларов вместо того, чтобы найти их и нажиться на них самому? Я имею в виду, он должен догадаться, даже если ты не сказал ему, почему мы пытаемся выследить этих людей."


"Никто не говорит, но Артуро говорит. Гордый человек, как он говорит. Наркотики - это нормально. Оружие не в порядке. Он говорит, что это против принципа".


Смеяться было нечестно; подлый маленький парень, возможно, действительно имел это в виду. Все они добродетельно гордятся тем, что у них есть то, чего они не будут делать.


"Я не уверен, что верю в эту историю", - сказал я.


Антония усмехнулась. "Кроме того, оружие гораздо опаснее продавать, правительству это не нравится. Наркотики, которых хотят все люди, кто может остановить?


Только глупые полицейские пытаются, не очень усердно. Но оружие злит правительство, делает жестким, создает много проблем для бизнеса Артуро ".


Я сказал: "Хорошо, в этом больше смысла. Но у меня есть подозрение, что он не прочь нажиться на этих пистолетах, не подходя к ним близко. Я думаю, он продал то, что знает, оппозиции, прежде чем продать это нам ".


"Оппозиция?"


"Североамериканцы, которые охотились за Коди и теперь, я надеюсь, охотятся за мной, думая, что я Коди. Не то чтобы они поцеловали меня в щеку, если бы знали, что я - это я: но Коди, бывший партнер Уилла Пирса, парень, которого они действительно хотят заставить замолчать, как они сделали с самим Пирсом. Я всего лишь незначительная помеха, актер, которого они надеялись использовать, у которого был дурной вкус, чтобы не придерживаться своего сценария. Я ставил на то, что им потребуется немного больше времени, чтобы напасть на его след, теперь мой след. Я держал пари, что они будут у нас за спиной, подъезжая сюда; но, похоже, я проиграл свое пари."


"Мой след, игуальменте", - сказала Антония. "В равной степени и мои".


"Я не забываю об этом", - сказал я. "В любом случае, судя по услужливому, сверхгостивому поведению Артуро, я бы сказал, что оппозиция была здесь раньше нас и подкупила его, чтобы облегчить нам путь туда, где они смогут избавиться от нас на досуге. Не слишком удивительно, что они добрались сюда первыми, учитывая их революционные связи. Среди их друзей-партизан, несомненно, есть несколько сомнительных личностей, которые знают все об Артуро, маленьком мистере Биг преступности в этих краях ".


"О, да, многие плохие люди знают Артуро".


Я продолжал: "Когда парни попались на уловку Коди "Гражданин-маразматик" и потеряли его в США, они, должно быть, сообразили, что он направится в эту часть Мексики. В конце концов, именно туда он планировал отправиться во время своего ареста. Он начинал расследовать действия и смерть своего партнера, используя свой медовый месяц в качестве прикрытия; и теперь кажется, что Эль Мирадор - это то место, где Уилл Пирс появился первым. Итак, они победили нас здесь и заплатили Артуро за информацию и сотрудничество. Вороватый маленький подонок, несомненно, был рад забрать их деньги, без сомнения, много, а затем вытрясти из нас еще какую-то паршивую сотню баксов, напичкать мескалем и информацией и отправить нас восвояси со своим благословением - Да здравствует Бог!- прямо в руки врага или пистолеты".


"Так что ты предлагаешь нам делать, hombre?"


"Именно то, чего они от нас ожидают, до определенного момента", - сказал я. Я поморщился. "Мои азартные игры в последнее время не очень хорошо окупались. Неделю назад я рискнул, что юный Чарльз не собирается в меня стрелять, и он практически снес мне голову. И сегодня я решил, что охотники будут у меня за спиной, чтобы я мог устроить им засаду, а вместо этого, похоже, они впереди, рассчитывая устроить мне засаду. Но если поначалу у вас ничего не получится ... Я думаю, мы сделаем ставку на то, что парни с оружием, поскольку они знают, куда Артуро собирается нас отправить, и поскольку они думают, что я старый любитель Коди, а не крутой агент Хелм, сделают это легким путем. Они не станут устраиваться вдоль дороги, чтобы захватить нас, опасную движущуюся мишень - без тяжелого оружия стрелять по людям в машинах всегда рискованно - они просто будут ждать нас в том месте, куда, как им известно, мы направляемся ". "Ты имеешь в виду Пьедрас-Неграс".


Я кивнул. "Артуро сказал, как далеко до перекрестка, где мы направляемся в холмы?"


"Он сказал, в четырех километрах от Эль-Мирадора".


"Значит, осталось полтора", - сказал я, взглянув на одометр. "El Mirador. Что, черт возьми, это вообще значит?"


"Мирадор - это балкон, или высокое место, с которого можно наблюдать".


"Я не видел никаких возвышенностей, кроме того небольшого холма, на котором у него был дом, но кто сказал, что названия должны иметь смысл?" Я взглянул на нее. "Итак, Артуро сказал вам, что Уилл Пирс навестил его и притворился Коди, точно так же, как он сделал с Хорхе Мединой".


"Сí Сеньор Пирс, который называет себя Коди, приезжает в Эль-Мирадор с женщиной-янки, не такой уж молодой, но очень красивой, говорит Артуро. Очень красивая прическа, макияж, одежда; но много жалоб. Дорога вредна для красивой большой машины, пыль вредна для красивых белых панталон, слишком жарко, говорит она, и садится в машину с эйр акондисионадо, пока мужчины разговаривают на портале." Антония поморщилась. "Это было в примавере, весной, много дней назад, даже не так жарко, как сейчас! Она должна остаться летом и увидеть "Настоящую жару"!"


"Может быть, она видит это там, где она сейчас". Когда Антония непонимающе посмотрела на меня, я спросил: "Как по-испански "ад"? Инфиено?Дама мертва вместе со своим другом-джентльменом. Они были убиты Мондрагоном и его приспешниками через два, три или четыре дня - я не совсем точно помню хронологию их поездки - после того, как они нанесли тот визит Артуро. На ум приходят два вопроса. Во-первых, чего они хотели от Артуро, он сказал?"


"Они хотят того же, чего и вы, водители камионес. Он говорит, что он дал им то, что он дал нам: имена и Пьедрас Неграс ".


Я сказал: "Это странно, потому что сразу после прибытия сюда - ну, может быть, у них было время исследовать до Пьедрас-Неграс, но не намного дальше - миссис Чарльз и мистер Пирс, похоже, отправились на юг. Место, где они были убиты, находится примерно в восьмистах километрах вниз по побережью и в ста вглубь страны, примерно в пятистах милях езды. Могли ли они найти ключ к оружию, которое завело их так далеко? Это не имеет смысла. Прямо здесь много довольно пересеченной местности. Я бы подумал, что в радиусе, скажем, тридцати миль-пятидесяти должно быть сколько угодно подходящих укрытий километры - и ваш Хорхе, и его грузовики, и вторая партия водителей были найдены в горах не слишком далеко к востоку отсюда." На самом деле, как сказал мне Рамон, четыре машины и пять тел были найдены недалеко от небольшой горной дороги, на которой у него был разбит лагерь. "Если Хорхе действительно спрятал товар на дороге Масатлан, он, должно быть, чертовски много проехал с той колонной грузовиков, и когда сделка, наконец, состоится, ему есть на что надеяться. Ему кажется ненужным тратить так много времени на главных дорогах, не говоря уже о небезопасности. В конце концов, всего небольшой несчастный случай мог привлечь к ним внимание копов. Но если он не тащил товар туда для сокрытия, какого черта Пирс и миссис Чарльз там делали?"


Антония пожала плечами в своей неподражаемой латинской манере, которая в данном контексте указывала на то, что у нее нет никаких теорий, которые она могла бы предложить. Пока я медленно ехал, пытаясь разобраться во всем в своей голове, я обнаружил, что меня отвлекают мысли о покойной Миллисент Чарльз, которая после той же экскурсии, что и мы, встретила такую жестокую смерть со своим возлюбленным, за много миль к югу. Настоящая Миллисент Чарльз явно была несколько иным человеком, чем овдовевшая мать, храброй и любящей, которую Мейсон Чарльз пытался мне продать. Даже ее дочь наполовину признала, что дорогая Милли была не совсем идеальна; и Бафф Коди, очевидно, считал даму хищной женщиной-угрозой, которая загипнотизировала Уилла Пирса и настроила его против партнера всей его жизни, когда упомянутый партнер попытался произнести несколько мудрых слов предупреждения. Казалось вероятным, что она была более или менее ответственна за финансовые проблемы Уилла Пирса; ее ненависть к Коди, вероятно, была причиной того, что Пирс отверг совет своего партнера по инвестициям и потерял рубашку.


Затем, после того, как она помогла ему разориться, дорогая Милли, очевидно, ясно дала понять, что ей не очень нравятся миллионеры-банкроты, и если Уилл хочет удержать ее, ему, черт возьми, лучше бы подтянуть носки и что-нибудь с этим сделать. Она, по-видимому, оказала достаточное давление на страдающего от любви шестидесятилетнего старика, чтобы отправить Уилла Пирса искать деньги в странных и незаконных местах; всегда предполагая, что она на самом деле не предлагала и, возможно, даже не планировала его злополучные вылазки в преступность. Возможно, она также была той, у кого была идея о том, что он выполнял грязную работу под именем Коди, человека, которого она ненавидела , потому что он видел ее насквозь. Возможно, я был несправедлив, но факты, казалось, указывали на то, что мать Мейсона и Джоанны не была самой милой женщиной в мире, хотя я понял, что для своего возраста она была одной из самых красивых . . . .


"Альт!" По команде Антонии я остановил грузовик. Она указала на примитивную дорогу, убегающую в холмы слева. Она спросила: "Сейчас четыре километра?"


"Три целых и семь десятых. Достаточно близко." Я изучал следы в пыли. "Похоже, здесь было какое-то движение. Я различаю по крайней мере два разных следа. Что ж, давайте попробуем и будем надеяться, что там, наверху, будет достаточно места, чтобы мм обойти, если станет совсем плохо ".


Это был настоящий драйв. Я потратил больше времени на спортивные автомобили и другие скоростные транспортные средства, чем на полноприводную технику, поскольку большую часть своего опыта в захолустье приобрел верхом на лошади или путешествуя пешком. К счастью, это была не настоящая ситуация на бездорожье, требующая эксперта. Мне действительно предстояло пройти своего рода трассу, и не было и речи о том, чтобы справиться с глубоким снегом, коварной грязью или даже мягким песком, хотя некоторые переправы через арройо были не такими твердыми, как мне хотелось бы. В основном это был просто вопрос разумного использования пониженной передачи granny, не столько из-за ее мощности, сколько из-за того факта, что она позволяла мне очень медленно проезжать плохие места, не сбрасывая сцепление. Я сосредоточился на выборе маршрута, который не задевал бы центр высокого GMC, и был рад, что мне не пришлось пробовать это на более низком Subaru, который, будучи достаточно компетентным в других отношениях, мог не преодолеть некоторые препятствия, которые нам пришлось преодолевать.


Затем показалась вершина. Я нашел хорошее укрытие для грузовика значительно ниже и осторожно пробрался на гребень, чтобы осмотреть пустынную котловину, спускающуюся с наших холмов, а затем более высокую горную цепь за ними: долину Санта-Анна и одноименные кордильеры. Далеко там, у подножия холмов, была красно-коричневая линия, пересекавшая желто-коричневый ландшафт; и я заметил шлейф пыли, движущийся вдоль нее. Телескоп сказал мне, что его сбил большой, старый, пустой грузовик с бортовой платформой, направлявшийся на юг по грунтовой дороге. Я предупреждал себя, чтобы не впадать в паранойю, что ни одно транспортное средство в северной Мексике не было враждебным; но я все равно следил, чтобы оно не попало в поле зрения.


Антония присоединилась ко мне. Она спокойно проводила расческой по своим длинным волосам. "Дорога не слишком хороша, черт возьми, но мы справляемся, не парясь. Очень хороший человек. Стреляй хорошо. Води хорошо". Стоя там, маленькая девочка посмотрела на меня и улыбнулась своей великолепной, широченной улыбкой. "Любить хорошо?"


"Я не думаю, что сейчас подходящее время проверять мою мужественность, мелкая сошка".


"Очень храбрый с оружием. Очень храбро управляется с машиной. Очень нахален с девушкой, ха!" Но это была просто ее манера дружески подшучивать; и через мгновение она перестала ухмыляться, глядя на восток и север, куда нас должны были привести инструкции Артуро. " "Все еще думаешь, что люди ждут на месте с черными камнями?"


"Ну, если они где-то здесь поблизости, они хорошо прячутся. Было по крайней мере полдюжины мест вдоль дороги, где мы были бы легкой мишенью для засады. Я думаю, мы можем считать, что они позволяют нам пройти через это, как я и надеялся ". Я взглянул на нее. "Antonia."


"Сí что это?"


"Это все, что мне лучше проехать", - сказал я. "Дальше я пойду пешком. Ты можешь подождать в грузовике или пойти со мной, как пожелаешь, но если ты приедешь и возникнут проблемы, ты будешь предоставлен сам себе, и если ты отстанешь, я не буду тебя ждать ".


"Такой гордый человек!" - сказала она. "Мы видим, кто делает отставание, ха!"


## Глава 26


Мы пробирались на север вдоль берега океана - ну, со стороны моря Кортеса - Серрос Вакерос. Это было нелегко. Девушка убрала свои красивые туфли-лодочки и сменила их на мокасины. Она молча следовала за мной. Всякий раз, когда я оглядывался, она была прямо там, не более чем в полудюжине шагов позади меня. Ее смуглое личико всегда было тщательно невыразительным, но я поймал себя на том, что сожалею о своем мачо-замечании насчет отставания, которое, как я полагаю, и было идеей.


Мне пришло в голову, что я действительно не очень удачно выбирал себе спутниц для пеших прогулок. Одну мне практически пришлось нести через дикую местность, а эта выглядела так, как будто, раздраженная моим неуклюжим продвижением, она хотела нести меня.


Был также тот факт, что девушка продолжала вызывать у меня беспокойство. Мы разделили пистолеты и патроны перед тем, как отправиться в путь. Это дало ей достаточно огневой мощи, чтобы справиться со всей революционной армией, какой бы она ни была; и мне не нравится, когда за моей спиной стоят люди с оружием, которым я не совсем доверяю. Она была милой и сексуальной, она была яркой и жизнерадостной, она доказывала, что она стойкая и выносливая, и я не сомневался, что она храбрая; но она происходила из среды, которую я никогда не мог понять, и атавистический инстинкт, который спасал меня много раз прежде, все еще предупреждал меня, что, какой бы маленькой и привлекательной она ни была, она была опасна. Была ли она просто опасной молодой леди в целом или конкретно опасной для меня в этой конкретной ситуации, еще предстоит выяснить.


Я ориентировался по времени. Прикинув нашу скорость по этой пересеченной местности в две мили в час, я подсчитал, что нам потребуется примерно до восьми сорока на моих часах - два часа, - чтобы оказаться напротив пункта назначения. Однако было всего несколько минут девятого, когда Антония похлопала меня по плечу и указала на восток.


"Я думаю, что достаточно далеко", - сказала она. "Я думаю, что Пьедрас Неграс там. Мы смотрим?"


Я мгновение изучал ее лицо, задаваясь вопросом, насколько больше она знала, чем рассказала мне. Если уж на то пошло. Может быть, я напрашивался на неприятности. В конце концов, у некоторых людей более острое чувство страны, чем у других, и мои примитивные расчеты времени и скорости не были безошибочными. Мы могли бы добиться большего прогресса, чем я предполагал. Или Артуро мог бы иметь дело с короткими километрами.


"Конечно, если ты так думаешь", - сказал я.


Я осторожно прокладывал путь к вершине, используя заросшую кустарником выемку, которая обеспечивала хорошее укрытие. Мы подползли к выгодной позиции, с которой, все еще скрытые, мы могли наблюдать за долиной. Как сказал Артуро, вы не могли пропустить их. По-видимому, в горах через дорогу произошло доисторическое вулканическое возмущение, сопровождавшееся потоком лавы, которая по мере остывания затвердела, как черная помадка, а затем в результате многовековой эрозии раскололась на зазубренные блоки, размером с леденцы для гиганта-камнееда, случайно высыпавшиеся из большой чаши на склоне горы напротив. От дороги север-юг, которая была хорошо видна вон там, вероятно, той же дороги, которую мы видели при первом осмотре долины, ниже, небольшая тропинка взбегала в беспорядочное нагромождение черных каменных блоков.


Я сказал: "Если здесь есть деревня, она должна быть прямо в тех скалах. Мы не можем подойти к нему здесь незамеченными, чертова долина слишком открыта. Кажется, наверху она становится уже, и я думаю, что вижу там лучшее укрытие, так что нам лучше пройти еще километр или около того. Затем мы проскользнем и вернемся вниз по предгорьям с другой стороны. Мы можем надеяться, что они не будут ожидать неприятностей с севера. Пожилой джентльмен, похожий на старого седобородого Х.Х. Коди, совершенно измученный погоней из страны в страну, ослабевший от потери крови, вряд ли стал бы делать какие-либо широкие пяти- или шестимильные объезды в горах, даже если предположить, что он все еще способен передвигаться пешком. Что ты на это скажешь?"


Ответа не было. Я пристально посмотрел на свою спутницу; она смотрела через долину со странной сосредоточенностью.


Я спросил: "Ты что-то видишь? У них есть человек, наблюдающий за ними в тех скалах?"


"Qué игральные кости? О ... о, да, мне кажется, я вижу движущегося человека. Не вижу сейчас".


Я не думал, что она видела какого-нибудь мужчину, но я сказал: "Может быть, это не такая уж плохая идея - отдохнуть и немного понаблюдать, посмотреть, не войдет ли кто-нибудь внутрь или наружу. Черт возьми, у нас впереди весь день ".


Я достал подзорную трубу, и мы удобно устроились в кустах. Антония сняла мокасин и вытащила из ступни колючку.


"У тебя есть план, Коди?"


Я сказал: "Ну, я думаю, я, вероятно, собираюсь кого-нибудь убить, если вы хотите назвать это планом. Я начинаю немного уставать от того, что на меня устраивают засады и за мной охотятся. Я думаю, пришло время устроить несколько засад и поохотиться. Может быть, я смогу разозлить кого-нибудь настолько, чтобы он совершил какую-нибудь глупость ".


"Кто-нибудь? Какой кто-то?"


"Что ж, я надеюсь на таинственного человека по имени Сабадо, но я остановлюсь на твоем друге Карлосе Мондрагоне, если ты все еще того же мнения о нем".


"Если ты имеешь в виду, что я убью его, я все еще в своем уме. Ты думаешь, я нахожу здесь этого политикана?"


Я пожал плечами. "Я думаю, что поимка Коди - это в основном операция гринго, но им нравится использовать партизанскую силу, когда они могут, как, например, когда они подстерегали меня возле Кананеи, и даже раньше, когда они организовали убийство Уилла Пирса и Милли Чарльз к востоку от Масатлана".


"Ты думаешь, они заставят следовать за этими двумя прямо до Масатлана; а потом, по дороге в Дуранго, пуф?" Она сделала рубящее движение рукой.


"Пуф прав", - сказал я. "На самом деле, это преследование, возможно, было собственной идеей Мондрагона. Он знал, что Пирс искал оружие; черт возьми, поскольку Пирсу за него не заплатили, оно все еще принадлежало ему, не так ли? Возможно, это его билет обратно к финансовой респектабельности, если бы он смог найти кого-нибудь другого, кого-нибудь с деньгами, кто откупился бы от него. Мондрагон, несомненно, был проинформирован о визите Пирса к Артуро и его прогулке сюда, с хорошенькой леди в белых брюках. Кажется вероятным, что он был так же заинтригован последующим безумным броском пары на юг, как и я. Он не мог отделаться от мысли, что Пирс заметил что-то в Пьедрас-Неграс, что дало ему ключ к местонахождению оружия, и что он направлялся на юг, чтобы проверить это. Я полагаю, Мондрагон загрузил свою команду убийц в свой маленький коричневый фургончик и поехал за парой, чтобы узнать, что они задумали. Когда стало казаться, что они ведут его погоню в никуда, он набросился на них в своей обычной нетерпеливой манере, попробовал свой обычный грубый, мускулистый способ допроса и закончил, как обычно, несколькими трупами и без информации ".


Антония сказала: "Не так уж много ума у этого Мондрагона".


"Ну, он в отчаянии; если он когда-нибудь собирается сдвинуть свою революцию с мертвой точки, у него должны быть эти руки. Конечно, его казначей-янки, которому было наплевать на оружие теперь, когда вся сделка сорвалась, счел убийства вполне удовлетворительными. Для него было невозможно заставить замолчать всех, кто был связан со злополучной сделкой с оружием; но он мог, по крайней мере, позаботиться о тех, кто мог причинить ему неприятности к северу от границы. Насколько он был обеспокоен, единственным хорошим Пирсом был мертвый Пирс, и то же самое относилось к Коди после того, как у него хватило здравого смысла сообщить, что он собирался провести свой медовый месяц в этом районе, предположительно шпионя. Я полагаю, что казначей - назовем его Сабадо - заключил новую сделку с Мондрагоном: "Позаботьтесь для меня обо всех этих смущающих типах янки, сотрите их с лица земли, и добро пожаловать к проклятому оружию, если сможете его найти". Что, как я полагаю, означает, что Мондрагон где-то там, за долиной, ждет нас со своими веселыми людьми с мачете, чтобы он мог выполнить свою часть сделки. У тебя может получиться выстрел, если ты сможешь найти правильное место, чтобы нанести ему удар." Я взглянул на нее. "Конечно, это, вероятно, будет рискованно. Из-за этого тебя даже могут убить".


Она пожала плечами в присущей им неподражаемо фаталистической манере. "Все народы умирают. Ты позволишь Антонии посмотреть сквозь стекло, пожалуйста?"


"Извините. В любое время".


Я наблюдал за ней, пока она настраивала телескоп на свое видение. Она выглядела мило, пытаясь прищурить левый глаз, когда смотрела сквозь него; но что-то в выражении ее лица совсем не было милым. Она молча вернула инструмент.


Я спросил: "Ты что-нибудь видел?"


"Nada. No hombres. Только птицы. Может быть, мы пойдем прямо сейчас, а?"


Она отступила с гребня и двинулась прочь на хорошем ходу. Я остановился, чтобы в последний раз взглянуть в маленький прицел. Я не видел никаких птиц, кроме парящего канюка, а их вы всегда видите. Я тоже не видел никаких парней. Мне пришлось поторопиться, чтобы догнать Антонию. Она не сделала ни малейшего движения, чтобы позволить мне возобновить лидерство; она просто продолжала скакать впереди меня в своей гибкой и бесшумной манере. Казалось, она знала, куда идет. Она нашла извилистый проход через холмы, который привел нас в долину генерала Санта-Анны, которую мы пересекли по различным перелескам и заросшим кустарником лощинам, которые, как мы надеялись, скрывали нас от любых дозорных, размещенных высоко к югу от нас, если они потрудятся посмотреть в нашу сторону. Как я уже сказал, не было причин, по которым они должны были. Мы надеялись.


Затем мы были в предгорьях Санта-Анны и занимались альпинизмом. Недельная складка от пули и дни бездействия теперь серьезно сказывались на мне. Фальшивая повязка на груди затрудняла мое дыхание. Неуклюжие ботинки Коди не помогли, и, возможно, тот факт, что девочка была вдвое моложе меня, давал ей дополнительное преимущество; но будь я проклят, если позволю паршивой маленькой коренной мексиканке, одетой в мокасины толщиной с бумагу и завернутой в паршивое одеяло, обойти меня. Я мрачно тащился за ней по пятам.


"Итак. Теперь очень осторожно. Мы смотрим сверху".


Я шел, затаив дыхание, я почти столкнулся с ней, когда она остановилась. Она указала на вершину хребта, на который мы взбирались, где он заканчивался бугристой точкой.


"Я думаю, оттуда видно Пьедрас-Неграс", - сказала Антония.


"Вероятно ли, что у них там есть часовой?"


"Si. Может быть, человек с другой стороны. Плохое место для подъема, но хорошее место для осмотра." Она колебалась. "Я иду?"


"Конечно, в этих мокасинах ты тише", - сказал я. "Ты разведай это, раз уж ты, очевидно, хочешь. Но если там есть часовой, позвольте мне разобраться с ним. У меня было больше часовых для практики, вероятно, чем у тебя. . . . О, только одно. Сделай одолжение, Антония."


Она произнесла неизбежный испанский ответ: "Это твое".


"Я бы хотел позаимствовать твой .22".


Она нахмурилась. "Ты хочешь мой маленький автоматический пистолет, который, как ты говоришь, никуда не годится?" Ты шутишь?" - спросила она. Когда я промолчал, она пожала плечами. "Я говорю, это твое, хорошо, это твое. Вот." Наблюдая, как я это скрываю, она понимающе рассмеялась. "Я вижу, тебе нужен очень маленький пистолет для пристрелки. Muy bueno!"


Затем мы постояли мгновение, глядя друг на друга. В тот момент она была для меня совсем чужой. В следующий час - черт возьми, в следующие несколько минут - она может полностью предать меня, или она может отдать свою жизнь за меня, и я не удивлюсь в любом случае. Она сняла серапе и дала мне подержать. Без своих высоких каблуков и объемистого одеяла она была почти крошечной.


Она одарила меня своей прекрасной широкой улыбкой. "Не сильно отстаешь, а?" - лукаво спросила она.


"Не втирай это в суть. Просто уходи и дай мне перевести дыхание, " сказал я. "Antonia."


"Сí."


"Будь осторожен".


Она поднялась на цыпочки, легонько поцеловала меня в щеку и бесшумно пошла вверх по склону, почти сразу исчезнув из виду в редком кустарнике. Я сел ждать, мне было немного прохладно в тени куста, так как я изрядно вспотел по пути наверх. Тот же самый канюк все еще лениво кружил над Пьедрас-Неграсом, или там, где, как я полагал, должен был находиться Пьедрас-Неграс. К нему присоединился друг. Или, может быть, это были два совершенно новых зопилота. Думаю, для меня все канюки выглядят одинаково.


Я осмотрел серапе, которое она оставила мне, бугристое с одного конца из-за ее маленьких красных туфелек; в грубой ткани были карманы для их хранения. Там также была часть коробки с высокоскоростными 22 калибрами, но я оставил ее там; нет смысла тащить пистолет в укрытие, а затем тащить дополнительные патроны туда, где их найдет первый человек, который меня вытряхнет. Не то чтобы я ожидал, что меня поймают и обыщут, но это было вполне возможно . . . .


"Есть один человек". Антония вернулась так же тихо, как и ушла. "Сядь на камень, выкури сигарету, я чувствую запах, сто метров легко".


"Выдернуть Ормекс?"


"Я думаю, он гринго. Слишком желтые волосы, как у девушки. Говорят по маленькому радио. Плохо слышно, слишком далеко, но слова звучат по-английски ". Она достала свое серапе и надевала его обратно, пока говорила.


Я сказал: "Они действительно любят свою электронику". Я взглянул на свои часы. "Это было, должно быть, около десяти часов; может быть, он проверяет, который час. Я не могу придумать ни одной причины, по которой гринго мог бы быть здесь, кроме как помочь им добраться до меня. Что ж, Коди. Так что, полагаю, я имею право заполучить его, если смогу. У него была винтовка?"


"Сí."


"Настоящая винтовка или штурмовая винтовка?"


Она нахмурилась, не совсем уверенная в различии. "Это был длинный пистолет с подзорной трубой и рукояткой, за которую можно было дергать и нажимать, очень противоугонный. Старомодный стиль".


"Эй, работа на болтах с прицелом. Что ж, это понятно; это страна хороших снайперов. Ладно, я могу воспользоваться этим пистолетом ". Я достал плоский маленький нож Рассела и проверил лезвие; но Джо Бекман не сильно притупила его своей операцией. "Подождите здесь, пожалуйста", - сказал я Антонии.


Она быстро покачала головой. "Я иду с вами, прошу милости. Очень тихо, Антония, держись подальше, хорошо?"


Я на мгновение нахмурился, глядя на нее. То, что она знала больше, чем говорила, было очевидно. Она без колебаний привела нас к этому наблюдательному пункту; очевидно, она бывала в этом районе раньше. Она что-то скрывала от меня, и любой здравомыслящий профессионал скорее придушил бы ее на месте, чем рисковал иметь ее, вооруженную оружием, за спиной. Я видел, что она точно знала, о чем я думал, и находила это забавным. В любом случае, мне понравился парень, а излишняя подозрительность может привести к обратным результатам, и к черту все это.


"Конечно", - сказал я. "Тебе лучше понести эту чертову бросающуюся в глаза шляпу Коди для меня. Следующий парень, которого я перевоплощу, надеюсь, наденет береты или маленькие черные шапочки. Где мне найти этого любящего покурить персонажа?"


Антония взяла шляпу и винтовку. Что-то изменилось между нами; мой жест доверия что-то изменил, хотя я не мог бы сказать, как.


Она сказала: "Если вы повернете направо, в стиле дереча, и подниметесь всего метров на пятьдесят, может быть, и обогнете холм, вы увидите большой камень с деревом позади. Он там. Vaya con Dios, amigo."


Я не мог не вспомнить, что последний гражданин Мексики, который посоветовал мне идти с Богом, был тем, кто отправил меня в эту сложную мышеловку. Но вы должны кому-то доверять; и мужчина был именно там, где она и сказала, что он будет. Я мечтала о хорошей темной водолазке, прочных брюках и бесшумных ботинках, или, по крайней мере, просто о бесшумных ботинках; но был сильный ветерок, шелестевший кустарником и травой на склоне холма, и он на самом деле не прислушивался к шагам. Он не ожидал, что ему придется иметь дело с чем-то достаточно близким, чтобы он мог это услышать. Он просто смотрел на юг и запад, время от времени тщательно осматривая горы и долины в большой бинокль, на вид 7 × 50. Ночные очки, предполагающие, что он был здесь, наблюдая за нами с самого рассвета; теперь ему стало скучно и он устал.


Как и сказала Антония, у него были светлые волосы до плеч, выбивающиеся из-под широкополой шляпы в стиле генерала Кастера. Что ж, бедняга Кастер лишился скальпа в "Литтл Бигхорн", или в "Жирной траве", или как вы хотите это назвать. Я дождался хорошего порывистого ветра, бросил камешек за его спину, и пока он стоял, приподнявшись и глядя в ту сторону, обхватил его лицо сзади рукой и перерезал ему горло трехдюймовым лезвием Russell blade, узнав, что плоский маленький цельнометаллический нож, хотя и очень хорош для маскировки, становится довольно скользким, когда намокает. Ну, ты не можешь иметь все.


Странный, низкий, заливистый птичий крик заставил меня оглянуться, все еще держа его. Антония скорчилась на склоне надо мной.


"Все в порядке?" - прошептала она. "Bueno. Я спускаюсь, слышь?"


Я пожал плечами. Если она хотела увидеть мертвеца, это было ее заботой. Скользнув ко мне, у нее был свой взгляд, ее лицо было совершенно без выражения, что, должно быть, потребовало некоторых усилий. Я имею в виду, когда ты перерезаешь сонную артерию и яремную вену человека, вытекает много крови, и это неприятно. Антония даже ни разу не сглотнула. Она просто протянула руку за ножом, который я все еще держал.


"Я убираюсь".


"Нет, если ты собираешься воткнуть его в землю, как я видел, это делают некоторые дронты. Я потратил много времени на то, чтобы хорошенько отточить этот клинок ".


"Ты думаешь, эступидо? Помойся травой, хорошо?"


Пока она была занята, я посадил парня туда, где он был, прислонив к его камню. Проверяя, я обнаружил, что у него не было никаких удостоверений личности, даже фальшивых. В кобуре на правом бедре находился четырехдюймовый кольт той же модели, что я нашла в коллекции бумажных пакетов Коди. Его бинокль был немного в беспорядке; но я нашла в его кармане чистый носовой платок, чтобы протереть его, и повесила его себе на шею. Его шляпу, которая слетела, я снова надел ему на голову, надвинув на глаза. Его маленькая двусторонняя рация, к счастью, избежала наводнения; красный световой индикатор показывал, что она включена и, по-видимому, принимает, хотя, казалось, в данный момент принимать было нечего. Я прицепил его к своему поясу с помощью прилагаемого зажима. Затем я обратил свое внимание на винтовку, прислоненную к скале рядом с ним.


В наше время сложного автоматического оружия есть что-то удивительно простое в винтовке с затвором, по сути, это просто стальная трубка со съемной заглушкой на одном конце, прикрепленная к куску дерева. Это был Ruger M-77 со стволом, который выглядел очень тонким и чистым, потому что на нем не было мушки, которая портила бы его линии; заднего прицела тоже не было. Был только большой телескоп с регулируемой яркостью, один из современных аксессуаров, который я с радостью взял на вооружение, поскольку он значительно облегчает съемку на большие расстояния. Я надеялся, что мертвец тщательно прицелился; у меня не было возможности проверить это сейчас.


Я был не слишком доволен калибром: .243, или 6 мм. С его маленькой пулей со 100 зернами - есть и более легкие пули, но для такой цели размером с человека, как Гораций Госмер Коди, он выбрал бы самую тяжелую из всех доступных - .243, насколько мне известно, является маргинальным патроном, сильно теряющим пробивную способность на расстоянии более трехсот ярдов, в то время как 180-зернистый снаряд 30-го калибра эффективен далеко за шестьсот. Но, по крайней мере, у меня была винтовка, что было облегчением; это была страна плохого оружия. Полгаллоновая фляга воды позволила мне немного лучше ополоснуться. Там также был наполовину полный квартовый термос с кофе, лежащий рядом с зеленым рюкзаком, в котором он принес свое снаряжение на эту смотровую площадку. Внутри рюкзака я нашел коробку с патронами калибра 243, которые положил в карман, 100-грановые, как я и предполагал, и два сэндвича, упакованные в аккуратные маленькие пакетики. Я налил чашку кофе и протянул ее Антонии, которая взамен дала мне мою шляпу и хорошо вычищенный нож.


"Ветчина или сыр?" Я спросил.


"Queso, por favor. Вот, выпей немного."


Мы стояли там, поедая бутерброды мертвеца и передавая его кофейную чашку взад и вперед, поскольку он по неосторожности принес только ту, что прилагалась к термосу. Я полагаю, это было бессердечно с нашей стороны, но утро было долгим, сухим, голодным, и я уже видел мертвецов раньше; я был только удивлен, что девушка могла воспринять это так небрежно. Большинство девушек, которых я знал, не стали бы есть в течение недели после того, как увидели такое ужасное зрелище. Словно прочитав мои мысли, она вытерла рот и одобрительно посмотрела на тело.


"Ты хорошо убиваешь", - спокойно сказала она. "Как индейцы. Может, вступишь в племя, а?" Она сверкнула мне улыбкой, чтобы показать, что это была шутка.


"Просто жду приглашения", - сказал я. "Какого племени?"


Ее усмешка исчезла. "Племени больше нет. Все толстые, глупые и напуганные. Ты, я, мы создаем новое племя. Выходите на тропу войны, пугайте всех до усрачки, ха!"


Я сказал: "Ну, для начала нам лучше убраться отсюда к чертовой матери, пока они не начали звонить своему парню и не получили ответа".


Она сказала: "Подожди. Вы пришли посмотреть на Пьедрас-Неграс. Будьте любезны, маленькую подзорную трубу?" Когда я отдал это ей, она на мгновение заглянула сквозь него. "Да, посмотри туда".


Она указала. Не было никакой деревни. Там была только поляна среди обвалившихся черных каменных блоков, маленький амфитеатр, далеко под нами на юге; и сначала мне показалось, что я увидел трех толстяков в строгих черных костюмах, разгуливающих по нему в странной, пьяной манере, что не имело смысла. Я подношу освобожденный бинокль к глазам. Мне пришлось плюнуть в один глаз и протереть его собственным носовым платком, прежде чем я смог сфокусироваться. Затем увеличенная сцена стала четкой, и я смог разглядеть, что существа, ковыляющие по поляне, были вовсе не людьми, а птицами. Очень большие черные птицы с уродливыми красными головами. Они клевали какие-то разбросанные внизу предметы, которые, казалось, уже были довольно хорошо обглоданы.


"Позвольте мне представить". Голос Антонии, раздавшийся у меня за спиной, был невыразительным. "А-ля искьерда, самый левый, это Se-или Энрике Серафин Руис. Сзади, далеко позади, Сеили Бернардо Бустаменте, который пытается убежать, но недостаточно быстро. Больше в стиле деречи, верно, и еще ближе, сеньор Элой Миера. И самый правильный, сеньор Сантос Дельгадо, который, кажется, потерял голову, требует последнего. . . ."


## Глава 27


Я задумчиво изучал отдаленную сцену в освобожденный бинокль. Инстинкт подсказывал мне, что нужно вести себя непринужденно; девчонка наблюдала за мной и, будучи сама довольно жесткой, не собиралась уважать мужчину, который так расстроился из-за нескольких трупов.


Я сказал: "Ну, вы не можете сказать, что Артуро не человек слова. Ему заплатили, чтобы он направил нас к нынешнему месту жительства тех водителей грузовиков; и вот они там. Я полагаю, это то, что видели Уилл Пирс и его Милли, когда они въехали туда, хотя тогда тела были свежее ".


"Сí, намного свежее, гораздо больше зопилотов едят; больше куэрвос-ворон. По-моему, очень отвратительное зрелище. Ужасно, да? Большая шутка Артуро. Он так и сказал-гордая женщина-янки много своейéрико, много рвоты, много фонни, много крика и рыданий. "К черту ваши паршивые пистолеты, - кричит она, - вытащите меня из этой ужасной страны."


Вот и вся теория о том, что Пирс нашел здесь ключ к разгадке. Все, что он нашел, - это кладбище, которое вывернуло его красивую, амбициозную леди наизнанку - тогда на телах была бы сплошная черная масса падальщиков, которые рвали и невзгодовали - и превратило ее в больное, испуганное существо, озабоченное только домом и безопасностью. Есть порода цивилизованных хищников, которые могут совершать всевозможные безжалостные зверства, пока дело не касается крови; однако, столкнувшись с настоящей, кровавой, смертельной безжалостностью, эти изящные существа, мужчины или женщины, неизменно реагируют тем, что теряют свой обед и бросаются к ближайшему выходу.


Оказалось, что Артуро, чье скромное жилище миссис Чарльз презирала, последовал за парой, чтобы увидеть результат своей большой шутки, и, несомненно, нашел это наиболее удовлетворительным. Поддавшись панике своей дамы, Уилл Пирс отказался от всякой надежды вернуть потерянное оружие - с водителями, такими же мертвыми, как Медина, и неспособными раскрыть тайник, надежды на это было мало в любом случае. Зная, что они, вероятно, находятся под наблюдением, он бежал с ней на юг, в Масатлан, намереваясь повернуть на восток через Дуранго и Торреон, где они могли выехать на главное шоссе обратно на север, в Эль-Пасо, и таким образом завершить объезд района, в котором действовали повстанцы. Однако Мондрагон последовал за ними, и у них ничего не вышло. Поцарапайте некоего Уильяма Уолтера Пирса, пожилого, впечатлительного и не слишком честного, и некую Миллисент Чарльз, чей желудок оказался не таким крепким, как ее амбиции.


Антонии, конечно, нужно было ответить на несколько уместных вопросов, но сейчас было не время их задавать. Вместо этого я спросил: "Можете ли вы найти мне место, с которого я мог бы изучить весь горный склон?" Я хочу посмотреть, есть ли здесь поблизости кто-нибудь из друзей этого персонажа ".


"Да, конечно, вы понимаете".


Пробираясь за ней, я заметил, что теперь она была довольно хорошо снаряжена огнестрельным оружием, спокойно присвоив револьвер мертвеца, что казалось достаточно справедливым, поскольку у меня была его винтовка. Она нашла мне лучшую точку обзора с хорошим укрытием недалеко от вершины холма. Это позволило мне осмотреть большую часть большой чаши, через которую вылилась расплавленная лава, прежде чем выплеснуться в долину внизу. Я не смог определить источник потока; эрозия довольно хорошо размолола эти горы, не оставив легко узнаваемых конусов или кратеров. Ну, я не охотился на вулканы. Но именно Антония заметила следующего наблюдателя примерно в полумиле вдоль склона, когда он был неосторожен со своим биноклем.


"Боюсь, он темнолицый местный парень", - сказал я после тщательного изучения 7x50. "И эти бандитские усы. Сезон не открыт. Найди мне гринго, пожалуйста ".


"Да, я думаю, мексиканец. Антония опустила маленькую подзорную трубу. "Но если он охотится на тебя, почему тебя это волнует?"


Я сказал: "Конечно, у меня есть босс в Вашингтоне, но на местном уровне я работаю на джентльмена, обладающего определенным влиянием. . . . Он может помочь мне избежать разумного количества грубостей; и никто по эту сторону границы не будет слишком беспокоиться, если кучка головорезов-янки, которые, вероятно, находятся здесь нелегально, и которые, безусловно, носят незаконное оружие и, несомненно, занимаются незаконной деятельностью, пойдут и тихо покончат с собой. Слишком плохо о них. Как ты говоришь, que las-tima, какой вопиющий позор. Но у нас там уже есть четыре мексиканских трупа. Конечно, они не были настоящими добропорядочными гражданами, и они погибли, сражаясь с оружием в руках за революцию, но мне лучше не злоупотреблять своей удачей или терпимостью моего отцаón, дав ему слишком много дополнительной мексиканской крови, чтобы стереть ее с записей. Если бы вон тот тип надвигался на меня с враждебными намерениями - как та девушка-каратистка в мотеле в Эрмосильо - я бы без колебаний расправился с ним; но пока я могу выбирать, я буду продолжать охотиться на экстранджерос и позволю нативос уйти." Я взглянул на нее. "Должно быть, там, внизу, была настоящая бойня. Полагаю, я должен был понять, что Медина не собирался доверять тем водителям грузовиков, чтобы они держали свои ловушки на замке после того, как они помогли ему спрятать оружие, независимо от того, что они обещали и сколько он им заплатил. Прекрасный старый обычай. Черт возьми, легендарные пираты Испанского побережья всегда убивали команды, которые помогали им зарывать сундуки с сокровищами."


Последовала небольшая пауза; затем Антония сказала: "Хорхе великолепный мужчина, но не очень умный. Доверяй кому угодно. Другие народы всегда должны думать за него. У тебя такой красивый ребенок, мой Хорхе".


Я был немного поражен. Полагаю, я с самого начала предполагал, что Хорхе Медина, своего рода теневая фигура, был умеренно умным дельцом, который даже после смерти перехитрил своих убийц, утаив от них товар, который они так сильно хотели, оружие, которое он приобрел в качестве агента Уилла Пирса. Но, по-видимому, я приписывал сеньору Медине больше мозгов, чем у него было.


Я сказал: "Значит, спрятать руки было твоей идеей".


Она коротко рассмеялась. "Эй, я сижу в peekup у Хорхе, когда они разговаривают. Я смотрю на высокого подлого поляíтико, такой красивый, такой глупый, такой амбициозный, такой жадный. Я думаю, что сейчас он плачет большими слезами внутри, потому что сначала он должен заплатить деньги Хорхе, иначе оружия не будет. Я вижу, что он никогда не заплатит вторые деньги, как обещал, не с другими людьми, которые помогут ему, ни в коем случае, Хосе. Беритесь за оружие, смейтесь над моим бедным глупым Хорхе. Может быть, убивают ". Она пожала плечами. "Я должен защищать, ясно?"


Я сказал: "На самом деле, Мондрагон, по-видимому, так и не получил в свои руки окончательный платеж, так что он не смог бы передать его, даже если бы захотел".


"Никакой разницы. Деньги, нет денег, все равно берите оружие. Как я уже говорил, сначала я говорю Хорхе, что он большой дурак, раз связался с таким человеком, как Коди, которого ты называешь Пирсом. Очень крупный дилер, используй Хорхе для риска, пока он в безопасности, всегда. Но моего Хорхе не слушают, он хочет разбогатеть. Блестящая машина для него; для меня красивые платья, туфли. Я говорю ему, на скольких машинах ты ездишь мертвым, на скольких ботинках я ношу мертвым? Ты думаешь, раздавать оружие сумасшедшим повстанцам - это такая же игра, как бейсбол, футбол? Но мой Хорхе не слушает ". Она снова выразительно пожала плечами. "Итак, он хочет разбогатеть, я пытаюсь разбогатеть. Я рассказываю, что он сделал, осторожно, чтобы не задеть большую гордость, ты знаешь. Очень гордый человек, мой Хорхе. Я заставляю думать все его идеи, ты знаешь. Скажи, какой умный, какой храбрый. Посиди в "пикап", пока он ведет переговоры с Артуро. Вести переговоры, верно?"


"Вести переговоры - это правильно", - сказал я.


"Такое громкое слово. Антония но, плыви с нами в Байя-Сан-Кристобаль, чтобы забрать оружие с корабля, мужская работа, ха! Ждите в Пьедрас-Неграс с пикапом, прячьтесь в скалах. Подождите. Так долго ждать. Но теперь появляются четыре больших пустых камзола, Хорхе сигнализирует, что все укрытия закончились благополучно, такое облегчение, представьте себе ".


Она подходила к самой трудной части, и повествование замедлялось; мне приходилось постоянно подталкивать ее вперед.


"Могу себе представить", - сказал я.


"Хорхе расплачивается с мужчинами. Деньги за погрузку, поездку, разгрузку. И хранящие тишину. Много денег за молчание, да? Скажи мужчинам, чтобы оставляли грузовики здесь, в Пьедрас-Неграс, ездили в Эль-Мирадор в пикуп, никогда не говорили, обещай. многообещающие. Клянусь кровью Христа, гвоздями Креста, одеждой Девы Марии, седыми волосами матери, ха! Я иду за пикапом, останавливаюсь в двадцати метрах от него, мужчины отворачиваются от Хорхе и идут кататься, мой Хорхе стреляет в Миеру первым, как я ему говорю, самый большой и опасный. Я, Антония, стреляю в Руиза, который пытается схватить и использовать как щит. Больше не стреляй из моего Хорхе на коленях, не плачь, как ребенок, будь таким нежным мужчиной. Бустаменте, беги, я пока не очень хорошо стреляю из маленького пистолета. Я очень хорошо стреляю в Дельгадо и иду добивать Бустаменте. Прикончи и Миеру тоже, крутой парень, так просто не умрешь. Оставлять деньги за мертвецов для Артуро - это как сделка ".


Ну, это было то, что я почувствовал, не так ли? Парень был опасен, прирожденный убийца. Учитывая мою собственную профессию, я вряд ли был в том положении, чтобы критиковать. На самом деле, я нахожу это интригующей картиной, с профессиональной точки зрения: стройная, симпатичная, загорелая девушка с широкой ослепительной улыбкой, стреляющая в троих мужчин из своего 22-го калибра, а затем спокойно добивающая четвертого, которого жестоко ранил ее некомпетентный любовник, - не говоря уже о том, что в первую очередь разработала план убийства и продала его красивому слабовольному Медине. С другой стороны, я узнал, что то, что я чувствовал в ней, что беспокоило меня, очевидно, было опасной аурой прошлых смертей, а не смертей грядущих, включая мою. По крайней мере, я мог на это надеяться. Что касается моральных суждений, то здесь было не место для них, и они в любом случае вне моей компетенции.


Я сказал: "Ты хочешь сказать, что Артуро был в этом замешан?"


Она пожала плечами. "Он находит, что водить камионес плохих людей, которые ему не нравятся, и обещает не вмешиваться, сí? За это мы оставляем деньги, которые платим водителям ". Она хихикнула. "Лучше он должен получить от мертвецов, чем от меня. Много сангры, крови, нехорошо. Хорхе, очень больной, очень несчастный, говорит, что ему никогда не следовало позволять убеждать -убеждать? - такое ужасное дело, мы должны немедленно покинуть ужасное место. Мне очень трудно заставить его закончить план, но это необходимо, я заставляю его увидеть. Он водит один большой грузовик в место рядом с Кино; я вожу его обратно в "пикуп". Повторите то же самое еще три раза, Хорхе все время плачет, его снова тошнит, такой милый, чувствительный парень. Называет Антонию уродливыми именами, оставляет Антонию в кино, выпроваживает из "подглядывания", говорит сесть на автобус, пройтись пешком, улететь, он никогда больше не хочет видеть Антонию, плохая, очень плохая девочка. Тогда он поедет с другими водителями и будет тупо убивать. Все убивают". Она развела руки в вопросительном жесте. "Почему Хорхе говорит "богатый", если от крови тошнит?" Без крови не разбогатеешь, все знают. Не такие народы, как мы. Почему ненавидящая Антония всего лишь пытается помочь? Такой красивый, глупый мужчина, которого я люблю, теперь весь мертв." Ее голос был резким, и когда я взглянул на нее, я увидел, что она тихо плачет; затем она шмыгнула носом, мягко откашлялась, провела грубой тканью по лицу и сказала: "Видишь ту, что у мертвого коттонвуда?"


"Я вижу его".


"Вот этот для тебя - гринго".


Я уже определил это, в основном по шляпе: янки, кажется, мнут и носят свои шляпы иначе, чем мексиканцы, которым удается сделать так, чтобы все, что они надевают на голову, выглядело как сомбреро из обычных фильмов. Дистанция была слишком большой для выстрела из .243, хотя хорошо прицельный 7-миллиметровый или .30 Magnum, возможно, мог бы эффективно достичь этого расстояния; но в любом случае было слишком рано начинать стрелять.


"Показывайте дорогу", - сказал я. "Отведите нас подальше от вашего соседнего соотечественника; мы не хотим рисковать, привлекая его внимание".


Рация на моем поясе прочистила горло. "Альфа, Альфа. Это Гамма вызывает Альфу ".


"Заходи, Гамма".


К счастью, джентльмен, у которого я получил эту штуковину, установил громкость интеркома довольно низкой; но все равно это было поразительное количество звука, которым можно было поражать, когда пытаешься скрыться. Я должен был предвидеть это, конечно. Виноват удар по голове или просто глупость. Я присел среди камней и повозился с рычагами управления, уменьшая громкость следующей передачи. Я увидел, что Антония осталась стоять под прикрытием куста, разглядывая ближайшего часового, мексиканца, в бинокль, чтобы посмотреть, не потревожили ли его. Что ж, по крайней мере, у кого-то в этой идиотской экспедиции было немного мозгов.


Радио прошептало: "Гамма докладывает. Дежурившие на перевале, державшие под наблюдением красный грузовик GMC, согласно инструкциям, услышали приближающийся автомобиль. Поддерживал прикрытие, наблюдал за появлением полноприводного универсала Subaru серебристого цвета; хотя, как, черт возьми, кто-то протащил такую низкопробную кучку по этой паршивой дороге, выше моего понимания . . . . "


"Не обращайте внимания на неуместные комментарии; продолжайте репортаж ".


"Да, сэр. Машина остановилась, водитель вышел, женщина. Высокие коричневые ботинки, облегающие белые джинсы, свободная голубая рубашка; много индийских украшений. Осмотрели GMC, попробовали открыть дверь, обнаружили, что она заперта. Изучил местность, начал следить за объектом и спутницей, что, к сожалению, привело ее слишком близко к моему участку. Подумал, что мне лучше напасть на нее, пока она меня не заметила. Застали ее врасплох, без проблем, хотя у нее была заряженная "Беретта девять эмм эмм". Удостоверение личности на имя Джоанны Чарльз Бекман, доктора медицины, инструкции?"


"Наденьте на нее наручники и держите ее там. Не входите. Повторяю, не входите. Объекты должны приближаться к нам здесь; судя по всему, они покинули пикап, за которым вы наблюдаете, несколько часов назад. Мы не хотим, чтобы любое подозрительное движение на дороге их спугнуло. Держитесь подальше ".


Теперь я смог идентифицировать голос, хотя точность воспроизведения крошечного динамика оставляла желать лучшего, особенно при низкой громкости, которую я использовал. Альфой был Марион Резерфорд, крупный, мальчишески-добродушный джентльмен по имени Т \Инк, которого я впервые увидел в телескоп в Кананее, а позже столкнулся очень коротко, с близкого расстояния, в Эрмосильо, прежде чем молодой Чейдс перестрелял свет - ну, по крайней мере, мой свет - из той же 9-миллиметровой "Беретты", которую, по-видимому, только что отобрали у его сестры. Я понял, что разочарован; я надеялся на другой голос.


"Принято и понято. Гамма отключена".


Радио замолчало. Немного погодя Антония, которая подошла, чтобы присесть на корточки рядом со мной, спросила: "Какая Альфа, Гамма?"


"Они используют греческий алфавит для кодовых названий. Альфа, бета, гамма, дельта, эпсилон, и это все, что я помню. Почему они не называют парней просто Джо и Боб, я не знаю. Некоторым людям просто необходимо быть необычными ".


Она пристально изучала мое лицо. "Мы идем помогать твоей леди-врачу?"


Я глубоко вздохнул. Я сказал: "Мы здесь не занимаемся героическим спасением никому не нужных женщин, мелкая сошка. Она сама влипла в неприятности; она может сама выбраться. Это относится и к тебе тоже, как я тебе уже говорил. Никто не приглашал никого из вас, малышки, на этот пикник; вы оба просто лишний багаж, насколько я могу судить. Теперь давайте посмотрим на гринго под деревом . . . . Чему, черт возьми, ты ухмыляешься?"


"Хороший человек", - сказала Антония.


Было ясно, что она ожидала, что я струсю; она думала, что я брошу все и, задыхаясь, помчусь снимать мерзкие наручники с моей возлюбленной. Ну, я не был уверен, сколько любви было задействовано - в конце концов, за исключением сладкого перепихона на скорую руку у камина, я едва знал эту женщину, кроме как как своего stem-врача и умелой медсестры, - но импульс был, все верно. Я пытался обмануть себя, что должен выяснить, какого черта Джо здесь делает, но на самом деле это не имело значения, и в любом случае это было непрактично. У меня были более важные проблемы прямо здесь. Не так ли?


"Хороший человек, черт возьми", - сказал я. "Просто чистый золотой ублюдок насквозь".


"Хороший ублюдок", - сказала Антония. "Мы идем убивать гринго прямо сейчас?"


## Глава 28


Притаившись за камнем, наблюдая за человеком под мертвым деревом, я задавался вопросом, сколько еще дозорных они разместили вокруг - трое казались уже лишними, указывая либо на то, что кто-то сильно нервничал, либо на то, что он не доверял своим наблюдателям, которые не ложились спать, либо на то и другое. Затем я задался вопросом, как парень планировал поступить с этим.


"Моя очередь", - сказала она.


Мы остановились перевести дух в небольшой осиновой рощице, которая возвышалась над костлявым тополем, который был нашей целью, более чем в ста пятидесяти наклонных ярдах под нами. Я достал свой нож, чтобы еще раз проверить лезвие, но она положила руку мне на запястье.


"Моя очередь, hombre. Ты спускайся к большому серому камню, полегче стреляй, если у меня возникнут проблемы, хорошо?"


На ее маленьком личике было приятное нетерпение. Она очень сильно хотела эту работу; но я не был рад ее просьбе. Ради Бога, это была не учебная миссия, поставленная для того, чтобы сломить новичков. Тот факт, что однажды ей посчастливилось одолеть нескольких безоружных мужчин за несколько секунд стрельбы, не означал, что она была достаточно квалифицирована, чтобы справиться с обученным, вооруженным агентом, как, вероятно, персонаж под мертвым деревом. Если я отпущу ее, а она оплошает и заставит меня стрелять, чтобы выручить ее, мы окажемся в общей перестрелке раньше, чем я планировал. С другой стороны. . .


С другой стороны, она была уникальным экземпляром в мире нежных леди, которые не могли вынести мысли об оружии или насилии. Держать ее на поводке было бы преступлением против природы, все равно что отозвать бигля от кролика или попросить хорошего пойнтера игнорировать стаю перепелов. Кроме того, я мог бы также узнать, действительно ли она подходит для этой работы, прежде чем я отправлю ее разбираться с генералом Левшой.


Я сказал: "Хорошо, я буду у того камня, если я тебе понадоблюсь. Удачной охоты".


Теперь я ждал, чтобы увидеть ее или услышать, но горный склон оставался нетронутым. Что ж, сказал я себе, это просто означало, что она подходила должным образом, то есть невидимо и бесшумно. Человек под деревом тщательно осмотрел все в свой бинокль, который, казалось, был идентичен тому, который я забрал у его коллеги. Он наклонился вперед, чтобы налить себе чашку кофе из замаскированного термоса, который я тоже узнал - черт возьми, они могли бы с таким же успехом носить униформу, учитывая количество стандартного снаряжения, которое они несли с собой, но оружие, лежащее рядом с ним, было автоматической штурмовой винтовкой М-16, а не винтовкой "Ругер" с оптическим прицелом. Это был темноволосый экземпляр, который держал их довольно коротко подстриженными, в отличие от струящейся прически Джорджа Армстронга Кастера у другого. Без шляпы.


Он откинул голову назад и высоко поднял локоть, чтобы осушить кофейную чашку. Раздался тихий, твердый стук, звук чего-то твердого и острого, погружающегося во что-то умеренно мягкое. Ну, честно говоря, я не настолько хорош в звуках; я уловил блеск метательного ножа до того, как он ударил. Мужчина уронил свою чашку. Его рот открылся, но крика не вырвалось, только едва слышный - на моем расстоянии - вздох чистой агонии. Затем позади него раздался грохот смещаемых камней, и в поле зрения выплыло одеяло, раскинутое, как брошенная сеть. Это упало ему на голову. Антония была права с оно, обернув голову, как презентационный грейпфрут, и удерживая одной рукой глушитель serape, в то время как другая рука нащупала и нашла оружие, спрятанное под мышкой, вырвало его и вогнало в цель во второй раз. К тому времени, как я добрался до нее, она уложила мужчину, освободила серапе и надела его обратно. Она сидела на корточках рядом с ним, вытирая свой клинок о его рубашку. Она посмотрела на меня. Ее глаза были странными и блестящими; на мгновение она была просто еще одним опасным хищником, склонившимся над своей добычей, не совсем человеком. Или очень человечны, в зависимости от вашего определения человечности.


"Итак, амиго?" - прошептала она.


"Muy bien, guapa, " I said.


Она резко хихикнула. " "Твой испанский акцент, он просто ужасен! И я не твой гуапа. Но я справляюсь нормально, ты думаешь?"


Я не чувствовал, что сейчас подходящее время указывать на то, что ей очень повезло - нам очень повезло, - что мужчина не закричал; и что нам не нравятся эти упражнения с метанием ножей, даже когда тишина не требуется. В человеческом теле много костей, и провести лезвием точно между ребер достаточно сложно на расстоянии контакта. С расстояния десяти или двенадцати футов это сугубо азартная игра.


"Ты отлично справился", - сказал я.


Но она проверяла меня; теперь она опустила стрелу. "Ты несешь столько чепухи!" - презрительно сказала она. "Не смей больше нести такую чушь, никогда! Антония все делает неправильно, да? Я планирую подойти быстро, использовать серапе, чтобы сбить с толку, ослепить, заставить замолчать, затем кучильо, нож, но последние пять метров сплошные камни, двигаться тихо невозможно. Так что вместо этого сделайте большую ставку с метанием, извините. Может быть, небольшой испуг; Антония, очень нервная девочка."


Я сказал: "Конечно. Ужасная девушка. Но работа была сделана, и это главное, верно?"


Она пожала плечами. "Если ты скажешь". Она посмотрела вниз на тело. "В любом случае, почему мы его убиваем?"


Она была действительно, как я уже сказал, ужасной маленькой девочкой; здесь она убила человека просто потому, что я сказал ей, что сезон на "Янкиз" определенного толка открыт, не понимая на самом деле, зачем он был нужен мертвым.


"Я говорил тебе, " сказал я, " я хочу сделать одного джентльмена хорошим и безумным. Достаточно безумен, чтобы открыто посвятить себя делу, вместо того, чтобы прятаться в укрытии, как он это делал. В то же время, это немного снижает шансы, и они, безусловно, нуждаются в сокращении. Гораций на мосту, лицом к лицу со всей этрусской армией, не имел на себе никакой ответственности."


Ее не интересовали никакие легендарные древние римляне и их легендарные старые проблемы. "Как ты думаешь, где прячется Мондрагон?"


Я указал на нагромождение черных каменных блоков далеко под нами. "О, они, вероятно, заставили его поджидать где-нибудь в этом бардаке, готовый присоединиться к своим парням, поработать мачете и присвоить себе все заслуги, как только его союзники-гринго прижмут нас к нему. Но давайте пока не будем беспокоиться о нем; сначала давайте найдем другого снайпера ".


"Снайпер?"


"У них наверняка есть по крайней мере еще одна винтовка с оптическим прицелом, поддерживающая парней с ближнего боя автоматическими М-16, вроде этого и мексиканского джентльмена, которого мы обошли. Те двое мужчин и тот, чье ружье у меня с собой, были слишком высоко, чтобы сразу же принести какую-либо пользу; очевидно, они припарковались здесь, чтобы наблюдать, передать сообщение, когда мы появимся, а затем спуститься с горы, чтобы застать нас врасплох, если парни внизу облажаются и позволят нам где-нибудь укрепиться. Но у них была бы по крайней мере одна винтовка, где ее можно было бы сразу же пустить в ход. Поскольку они, похоже, стремятся к стандартизации, их снайпер, вероятно, вооружен пистолетом калибра 243, как у меня. Это означает, что нам не нужно беспокоиться о какой-либо действительно дальнобойной стрельбе - никаких чудес на расстоянии полумили, - поскольку с таким маленьким калибром, если он знает свое дело, он не позволит им разместить его дальше, чем в трехстах метрах от места действия ".


Я нахмурился, глядя на большую чашу под нами; черт возьми, может быть, все это было древним кратером, одна сторона которого была взорвана первоначальным взрывом, образовав широкую выемку, по которой дорога выходила из долины внизу. Я начал очень медленно водить биноклем по районам, где мог находиться снайпер.


Я говорил, не опуская бинокль: "Я полагаю, что первоначально они работали над теорией, согласно которой, следуя инструкциям Артуро, Коди невинно поехал бы в живописную маленькую деревушку Пьедрас-Неграс, чтобы расспросить водителей грузовиков о каком-то оружии, не зная, что Артуро подшутил над ним, как над Уиллом Пирсом, и никакой деревни не было, а водители были мертвы. Поэтому они соответствующим образом расставили свою сложную ловушку, задействовав достаточное количество людей, чтобы у старого болвана не было ни малейшего шанса снова ускользнуть от них. Есть одна деталь, которая, возможно, сейчас их немного беспокоит; они знают, что ты со мной, ты слышал, как мужчина по радио упомянул мою спутницу. Предположительно, они получили известие от Артуро, который также сообщил бы им, что сеньорита Антония Сиснерос вполне осведомлена о том, что Пьедрас-Неграс - это не населенный пункт, а просто заросшая каменная груда, и что, хотя она немного стесняется признаться в этом, у нее есть особенно веские основания знать, что сеньор Энрике Серафин Руис и Компания, хотя и присутствуют, не в состоянии дать интервью. Но к черту это, им все равно, в какую игру ты играешь, что утаиваешь от меня, позволяя мне тратить свое время, пытаясь получить информацию от кучки мертвых водителей грузовиков, которых ты застрелил сам . . . . "


"Убить так много - трудно сказать. Боюсь, ты испытываешь отвращение к Антонии."


Я сказал: "Прекрати это! Ты видел, как я застрелил ту женщину в Эрмосильо; ты чертовски хорошо знал, что несколько трупов меня бы не беспокоили. Какова настоящая причина, по которой ты подыграл маленькой шутке Артуро?"


Она сказала немного угрюмо: "Если ты знаешь, что люди мертвы, ты не приходи туда, где ждет Мондрагон, помоги мне убить его".


Я сказал: "На самом деле, здесь вы были неправы; я бы пришел, даже если бы знал, что не было никакой информации о том, какое оружие можно было достать. Я уже говорил тебе, я устал от того, что меня преследуют; я готов немного погоняться. В любом случае, парни, возможно, беспокоились, что ты проболтаешься Коди, и он откажется от Пьедрас Неграс, и все их проблемы были бы напрасны, если бы не тот факт, что они нашли наш пикап. Очевидно, мистер Коди все еще идет, слегка прихрамывая пешком. Он не вышел бы из машины, если бы получил от вас обескураживающую информацию и решил отказаться от эта экспедиция. Итак, поступил приказ держать парней в засаде. ... Только они не ожидали, что мы сделаем такой большой крюк, какой мы сделали на самом деле, и они, похоже, не очень серьезно относятся к своему статусу "красная тревога", судя по легкости, с которой мы уже проскочили пару из них. Мы можем поблагодарить тот факт, что они думают, что имеют дело с больным стариком и глупой молодой девушкой с .Пистолет 22, который может привести к внезапной смерти невооруженных водителей грузовиков - если Артуро рассказал им большую часть вашей истории, - но, очевидно, не может представлять серьезной угрозы для прекрасных, подтянутых, хорошо вооруженных американских парней, владеющих всеми искусствами тайного разгрома ".


"Тебе не нравятся хорошие американские мальчики?" Антония слегка нахмурилась, озадаченная. "Тебе не нравится твоя страна, hombre!"


Я ухмыльнулся. "Моя страна велика", - сказал я. "Просто некоторые из моих соотечественников не такие уж и потрясающие, особенно когда они начинают скитаться по чужим странам. Это пугающая вещь, количество американцев, которые взорвали бы свои коллективные сбережения, если бы какой-нибудь паршивый иностранец приехал в США и имел наглость начать указывать нам, как управлять нашей страной, но которые чувствуют, что имеют полное право указывать ему, как управлять его ". Я пожал плечами. "Эта конкретная кучка придурков-иностранцев, стремящихся улучшить свою тупость, которые пытались устроить вам, мексиканцам, смену правительства они думают, что вам нужно, даже если вы слишком глупы, чтобы понять это, кажется, чтобы их корешки попали в международную ловушку. Они изо всех сил пытаются выйти из затруднительного положения с целыми яйцами, устраняя или заставляя Мондрагона устранять всех, кто мог бы быть в состоянии рассказать Вашингтону об их назойливой международной деятельности. Они убили Пирса, это было легко. Теперь они охотятся за Коди, но старик устроил им адскую пробежку. К настоящему моменту они достаточно отчаялись, чтобы провести операцию "Коди" по-крупному - они, должно быть, перевезли через границу дюжину вооруженных людей, не говоря уже о мексиканских союзниках, - но, к сожалению, для них произошла небольшая путаница с личностями. Они расставили свою причудливую ловушку на раненую старую лису, и мы собираемся дать им волю чувствам до конца . . . . Вот наш стрелок ".


Я указал. Это было логичное место для снайпера, на южной оконечности, откуда открывался вид на брешь в стене кратера. Оттуда он мог наблюдать за главной дорогой в долине и маленькой боковой дорогой, ведущей в Пьедрас-Неграс - она проходила прямо под ним, - и он мог даже быть в состоянии охватить всю длину пути до каменистой поляны, где лежали тела, хотя с нашего наблюдательного пункта высоко на противоположной стене большой чаши было трудно сказать, какой вид у него был в ту сторону, в нашу сторону. Он был достаточно хорошо спрятан, но это было одно из наиболее вероятных мест его нахождения, и, постоянно держа бинокль на нем в течение нескольких минут, я, наконец, заметил движение, когда он занервничал и сменил позицию вон там.


Он был слишком далеко, чтобы достать его пулей, конечно, даже из более тяжелого оружия, чем то, которое я высвободил. Я должен был проложить себе путь вокруг котловины и найти выгодную позицию на гребне над мысом - позади него, поскольку он был обращен на север, - которая давала мне возможность прицелиться, я надеялся, не более чем на пару сотен ярдов, поскольку я использовал совершенно незнакомое ружье, и хотя, работая на подобную организацию, предыдущий владелец, несомненно, тщательно прицелился в соответствии со своими собственными теориями, у меня не было возможности узнать, что это было.


"Дельта-Один".


Голос Танка Резерфорда мягко звучал из маленького радиоприемника на моем поясе, а также из того, что был на поясе мертвеца. Я сделал жест, и Антония расстегнула его и прикрепила к верху своих джинсов.


"Дельта-Один. Эй, просыпайся, Сэм, давай проведем твою одиннадцатичасовую регистрацию . . . . Дельта-Один. Дельта-Один. Альфа вызывает Дельту Один. Сэмми, где ты, черт возьми?" Последовала небольшая пауза; затем Резерфорд заговорил снова: "Дельта Два. Дельта два."


"Дельта Т\во здесь. Ничего не вижу, ничего не слышу, не о чем сообщить ". В голосе слышался сильный испанский акцент: это, должно быть, тот смуглолицый джентльмен, которого мы обошли. "Вы хотите, чтобы я проверил, как там сеньор Гейнер? Я имею в виду, Дельта-Один?"


"Да, иди туда, будь добра, Лупе, и дай мне знать, что происходит . . . . Дельта три. Дельта Три. Дельта-три, это Альфа, вызывает Дельта-три . . . . Что, блядь, происходит на этой гребаной горе? Альфа вызывает Дельту Три. Входи, Вилли, будь ты проклят! Альфа вызывает Дельту Три. Черт ... Дельта Четыре, ты видишь Одного или трех из своего поста? Ты здесь, Дельта Четыре?"


Антония ускользнула, чтобы забрать снаряжение, которое она сбросила, чтобы отправиться на выслеживание. Теперь, вернувшись, она подняла М-16 мертвеца и протянула его, указывая на различные кнопки и рычаги. Молча, слушая радио, я показал ей, как взводить курок, переводить его с безопасного на полный или полуавтоматический режим и заменять магазин, когда он пуст. Тем временем радио продолжало говорить.


"Дельта четыре. Черт возьми, Хэнк, заходи. . . . "


"Ради Христа, Танкъ, позволь мужчине застегнуть штаны". Новый голос звучал слегка запыхавшимся. "В каждую жизнь должно попасть немного мочи. Это Кремер, я имею в виду Дельта четыре, чего ты хочешь, кроме моих одиннадцати часов?"


"Что плохого в том, чтобы помочиться на свой пост, Дамбо? Если тебе нужно проявить деликатность и уйти куда-нибудь, возьми с собой "двухсторонку", черт возьми! Теперь послушай, что-то не так, ни Сэм, ни Вилли не отвечают. Вероятность того, что у них обоих проблемы с радио, не очень велика, если вы понимаете, что я имею в виду ".


"Ты думаешь, этот старый пердун разгуливает здесь с бесшумным лучевым пистолетом или чем-то в этом роде?"


"Этому старому пердуну не понадобился лучевой пистолет, чтобы однажды уйти от нас, и он остался впереди нас, даже несмотря на то, что продолжает оставлять кровавые следы везде, где проходит. Может быть, он несет горшок с куриной кровью, чтобы заставить нас думать, что мы ударили его сильнее, чем на самом деле. Так что будь осторожен и не дай ему застукать тебя на корточках, чтобы посрать или что-то в этомроде ".


"Что насчет Лупе?"


"Если бы ты слушал как следует, ты бы знал, что с Дельтой Два все в порядке; он направляется проведать Сэма. Ты проскользни и посмотри, что не так с Вилли, но, ради Христа, будь осторожен ".


"Было бы забавно, если бы он получил один и три и пропустил два, Тунк? Может быть, он что-то имеет против нас,американцев ".


"Мы пока не знаем, есть ли у него кто-нибудь, если это вообще он. Может быть, это магнитное возмущение или что-то в этом вулканическом кошмаре, и они просто не проходят. Иди туда и проверь, на двойном. Нет. Я беру свои слова обратно. Успокойся и всю дорогу прикрывай свою спину ".


"Дельта-Четыре вышла из игры".


Через мгновение снова раздался голос Резерфорда: "Гамма, Гамма, это Альфа, вызывает Гамма".


"Прямо здесь, л\инк. Я имею в виду Альфу. Я слушал. Что у тебя на уме?"


"Покидайте GMC и Subaru, садитесь в свою собственную кучу и доставьте заключенного в ШТАБ. Происходит что-то забавное, и я не хочу, чтобы ты был далеко там, на левом поле. Смотрите на это, смотрите на это, смотрите на это. Остальные из вас, ребята, оставайтесь там, где вас разместили, и помните, если у кого-то есть Сэм или Вилли, у него есть их рации, так что будьте осторожны с тем, что говорите в эфире, слышите? "


Неопознанный голос, которого я раньше не слышал, проворчал: "Не слишком ли остро ты реагируешь, Тлинк? Черт возьми, это всего лишь один старый козел с дырой в спине!"


" "Один старый козел, который поймал Ральфа и Куни в Эль-Пасо и отобрал у тебя пистолет, горячая штучка. И вы, кажется, забыли, что мы также имеем дело с милой маленькой индийской сучкой, которая застрелила четырех человек из паршивого 22-го калибра прямо там, в тех скалах, и оставила их на съедение канюкам."


Кто-то еще засмеялся. "Эй, Тунк, это не та дама, которая подкараулила тебя в том мотеле в Эрмосильо ... ?"


"Альфа, Альфа, Дельта Два вызывает Альфу".


"Альфа здесь. Докладывайте."


"Сí, Señor. У сеньора Гейнера сильно перерезано горло, очень острым ножом, я думаю, маленьким."


На мгновение воцарилась тишина; затем неопознанный голос по радио сказал: "Черт!"


Голос Резерфорда сказал: "Продолжайте доклад".


Голос Лупе, известной как Дельта Два, с сильным акцентом произнес: "Я думаю, что еду сеньора Гейнера едят другие, его кофе выпит, и они забрали его оружие, боеприпасы, полевой бинокль и рацию. Два человека, крупный мужчина в ботинках, маленькая женщина в мокасинах. Человек совершает убийство. Они приходят с севера, уходят на юг, я думаю, проходят значительно позади того места, где я остановился. Может быть, теперь я понимаю?"


Очевидно, один из людей Мондрагона все-таки не умел читать знаки; возможно, он просто не присутствовал при засаде возле Кананеи.


Голос Резерфорда сказал: "Хорошо, попробуй отследить их. Остерегайтесь Дельты Четыре, направляющейся в вашу сторону; мы не хотим никаких недоразумений ".


"Дельта Два выбывает".


"Дельта четыре, ты это слышал?"


"Я слышал это. Я все еще запутался в этих гребаных камнях; я загляну к Вилли минут через пятнадцать. Кто, черт возьми, когда-нибудь слышал о техасском миллионере, зарабатывающем заточкой, как паршивая смазка . . . ? Извини за это, Лупе. Четверо выбыли".


Антония похлопала меня по плечу. "Он большой лжец. Никаких пятнадцати минут, смотри вон туда!"


Я посмотрел туда, куда смотрела она. Сначала я не мог разглядеть ничего, кроме поросшего кустарником горного склона; затем куст затрясся немного сильнее, чем можно было объяснить неустойчивым бризом. Дельта четыре, по имени Хэнк Кремер, мужчина, которого поймали с расстегнутыми штанами. Очевидно, он не был силен в уважении или дисциплине, но у него было немного мозгов; он был тем, кто заметил, что мы переходили с англо на англо, минуя мексиканского союзника, Лупе. И теперь, зная, что у нас было по крайней мере одно радио и нас, несомненно, прослушивали, он передал ложное расчетное время прибытия, надеясь, что, если мы все еще будем ошиваться поблизости , это заставит нас не торопиться с уходом, возможно, даст ему шанс удивить нас.


"Чертовы умники", - сказал я. "Давайте выбираться отсюда".


"Не убивать его?"


"Кровожадный, не так ли?" Я покачал головой. "Давайте придерживаться простых решений так долго, как сможем. Этот парень хитрый и бдительный, мы его отпустим ".


Она сказала, похлопывая по М-16: "Я беру маленькие maquina и, как вы их называете, обоймы. Ты возьмешь другой пистолет, хорошо?"


Было приятно работать с женщиной, которая по-настоящему уважала оружие. Я ухмыльнулся. "Что ж, хорошо, что ты не можешь взять с собой больше оборудования; ты и так нагружен, как ослик. Конечно, я возьму револьвер, на случай, если когда-нибудь нам придется вести настоящую войну. Показывайте путь. Поставьте меня вон за тем снайпером, если можете." Ее чутье на местность было лучше моего, и я не был слишком горд, чтобы воспользоваться этим.


"Сначала, я думаю, мы спустимся, хорошо?"


"Конечно, в этой высокогорной местности, кажется, становится немного многолюдно ".


Отягощенный длинным пистолетом и четырьмя короткими, считая пистолет 22-го калибра, из-за которого у меня была дырка в лодыжке, плюс набор патронов 38-го и 243-го калибров, плюс портативная рация, я чувствовал себя Джоном Уэйном или Сильвестром Сталлоне, отправляющимся в одиночку отвоевывать Вьетнам. Ну, двуручники. Несмотря на свою ношу, малышка проскользнула сквозь кусты впереди меня, как призрак. Мне было трудно двигаться так же бесшумно, но мы ушли, не привлекая внимания Дельты Четыре. Мы были далеко внизу по склону, спускаясь по крутому оврагу, когда он вышел в эфир с плохими новостями.


"Тук, черт возьми, эти ублюдки схватили Вилли! Еще один удар ножом, но я думаю, на этот раз дама справилась сама; у Вилли в кулаке была пара длинных черных волос. Радио пропало, оружие и боеприпасы пропали. Господи, даже если они не взяли с собой никого из своих, к этому времени у них уже есть чертов арсенал. Любой, кто неосторожно подойдет к ним, будет отброшен назад, во вчерашний день. . . . Держи трубку; я что-то слышу!"


Радио молчало. Ожидая в кустах, где мы остановились, чтобы послушать, с девушкой, присевшей рядом со мной, я наблюдал, как из долины внизу показался потрепанный зеленый джип. Это была старая уродливая статья честного Пита Виллиса "топлесс", сделанная до того, как они накормили ее гормонами, закруглили углы и покрыли хромом и гоночными полосками. У него даже не было перекладины, а лобовое стекло лежало плашмя на капоте. Я изучал высокого мужчину за рулем, густые черные волосы, торчащие из-под кепки цвета хаки, темные очки. Гамма. Даже на расстоянии я узнал его. В последний раз я видел его в Эль-Пасо, на парковке Safeway, где он грубо обращался с Хорасом Коди, чтобы его низкорослый напарник надел наручники- но, по-видимому, он мог бы сам справиться со своими браслетами, если бы пришлось. Они были на женщине рядом с ним.


Я уловил блеск металла, когда она подняла руки, чтобы откинуть назад прядь своих коротких каштановых волос, развевавшихся в открытом автомобиле. Джо Бекман. Я не хотел смотреть на нее, она была всего лишь пешкой в этой мощной шахматной партии, и это было то, что я должен был четко помнить. Я все равно посмотрел, наблюдая, как старый джип поворачивает налево и исчезает среди блоков черного камня.


## Глава 29


Антония смотрела в маленький карманный телескоп, который я ей одолжил. Она не потрудилась конфисковать бинокль человека, которого убила, хотя большие очки обеспечили бы ей лучшую оптическую поддержку; возможно, она не хотела обременять себя дополнительным весом. Без комментариев она опустила стекло, когда джип с Гаммой и его пленником скрылся из виду среди скал внизу.


Я сказал: "Давайте двигаться дальше. Я хочу быть на позиции, чтобы уложить этого стрелка до того, как миерда попадет вэнтиладора. Мы можем слушать по ходу дела".


Когда мы продолжали спускаться по оврагу, из рации настойчиво донесся голос Резерфорда: "Дельта Четыре, Дельта Четыре, куда ты, черт возьми, подевался? Альфа вызывает Дельту четыре. Конец ".


Через мгновение он получил ответ: "Не снимай рубашку, я чернила. Здесь четверо. Оказалось, что это была всего лишь Лупе, я слышал приближение, но я не хотел рисковать ".


"Что должна сказать Дельта Два?"


"Судя по следам - по словам Лупе, эта каменистая местность затрудняет слежку - они сделали большую петлю за его станцией и подкрались к Вилли, на этот раз девушка подкралась, чтобы убить, пока мужчина прикрывал ее. Они, кажется, разыгрывают настоящий спектакль, эти двое, как пара охотников, делающих поочередные выстрелы, по-настоящему вежливые и спортивные. В этом есть что-то странное, Хинк ".


"Что тебя беспокоит, кроме того факта, что они кажутся довольно хорошими?"


"Они чертовски хороши; черт возьми, они действуют как команда высокооплачиваемых наемных убийц. Сэм был довольно сообразительным парнем для длинноволосого, и Вилли тоже не был крутым. И этот лысый старый болван, который провел большую часть своей жизни, считая свои деньги, и в нем пуля, и эта сумасшедшая молодая скво, которая, согласно описанию, которое вы распространили, не весит и ста фунтов, промокшая насквозь, с полным брюхом ... предполагается, что эта странная пара убийц носится по этому чертову вертикальному пейзажу, как пара горных козлов, убивая наших обученных и опытные мужчины похожи на детей, сбивающих голубей с крыши папиного бара. Я в это не верю. Возможно, гирт, если где-то в этой паршивой стране скрывается племя воинов-амазонок ростом в полпинты, возможно, с теми легендарными охотниками за головами в Барранка-дель-Кобре. Может быть, она прирожденная, которую они выкопали где-нибудь в кустах. Может быть. Но мужчина, как я уже сказал, я в это не верю! Болен или здоров, это не пенсионер-миллионер, с которым мы имеем дело. Он не учился своим приемам убийства, буря какие-либо нефтяные скважины ".


Этот человек - Дельта Четыре, Хэнк Кремер - был слишком умен; возможно, нам следовало устроить ему засаду, как предложила Антония. Или, может быть, так было лучше. У меня нет реальных возражений против того, чтобы в сложной ситуации люди пребывали в заблуждении, что я Супермен; это, как правило, приятно смягчает их.


Резерфорд становился нетерпеливым. "Переходи к делу, Четвертый, или выходи из эфира!"


Кремер говорил с таким же нетерпением: "Очнись, этот персонаж - не чертов нефтяник, и он приехал сюда, в Пьедрас-Неграс, не за какой-либо информацией. Я не говорю, что он не из-за этого был по соседству или что он отказался бы от информации о пропавшем оружии, если бы кто-нибудь преподнес его ему на блюдечке, но как только ему пришла в голову идея, что мы устроили здесь ловушку - Артуро, должно быть, что-то проговорился, - он пришел за нами, вместо того, чтобы избегать нас. Это должно тебе кое о чем сказать. Этот сукин сын, блядь, охотится на нас! И маленький сын миссис Кремер, Генри, хочет выйти, Бастер. Скажи Сигме, чтобы он затрубил в свой гребаный горн и забрал нас отсюда к чертовой матери, и я не имею в виду следующую субботу ".


После более чем недели в Мексике я, наконец, услышал, как кто-то, кроме меня, произносит слово, к которому мне было велено прислушаться, без подсказки. Конечно, это было сказано по-английски, а не по-испански, и это могло быть простым совпадением; но я похлопал Антонию по плечу в качестве сигнала остановиться. Это я должен был услышать. Кроме того, темп, который она задавала, мне нужно было перевести дыхание.


Голос Резерфорда резко спросил: "Вы боитесь одного мужчины и маленькой девочки?"


"Ты родился тупицей или тебе пришлось над этим поработать? Как ты думаешь, они бы так спокойно курсировали здесь, вдвоем расправляясь со многими из нас, если бы у них не было достаточного подкрепления, готового выступить по сигналу, может быть, даже официального подкрепления? Каковы наши полномочия для того, чтобы находиться здесь, по ту сторону границы, с оружием, автоматическим оружием, почти таким незаконным, какое только можно достать? И я готов поспорить, что те милые, дружелюбные мексиканцы, которые нам помогают - Лупе и этот скользкий тип Мондрагон, который прячется в скалах со своими вооруженными бандитами и называет себя генералом, - не очень популярны у местных властей. Я видел мексиканскую тюрьму, спасибо! Что, черт возьми, хорошего мы вообще здесь делаем? Итак, мистеру Субботе нужен Коди, здесь нет Коди, здесь просто профессионал с фальшивой бородой и в белом костюме, играющий с нами в игры с убийствами, в то время как настоящий Хорас Госмер Коди лежит в какой-нибудь больнице, весь забинтованный и, вероятно, накачанный антибиотиками, с отдельной палатой и симпатичными медсестрами круглосуточно . . . . "


Он был умным человеком, и он понял большую часть этого, особенно перевоплощение; он понял, что, учитывая то, как я действовал на пересеченной местности, я не мог быть тяжело ранен и не мог быть пожилым и, следовательно, не мог быть Коди. Конечно, как и все умные логики, он зашел в своей логике немного слишком далеко. Он приписывал нам слишком много здравого смысла, ошибочно полагая, что мы не справились бы с такими трудностями, если бы у нас не было подкрепления, возможно, даже подкрепления мексиканского правительства. Что ж, последнее было хорошей мыслью для него, чтобы иметь и распространять вокруг. На самом деле, я подумывал о том, чтобы блефовать в этом направлении, если ситуация станет щекотливой. Я только хотел, чтобы его теория была верна.


Внезапно в эфире раздался другой голос, отрывистый: "Дельта Четыре, это Сигма. Вам приказано немедленно явиться в штаб-квартиру. Признайте! Конец ".


Это был голос, которого я не слышал здесь раньше. Звук, исходящий из маленького металлического динамика, с громкостью, доведенной до шепота, звучал недостаточно отчетливо, чтобы я мог сказать, слышал ли я его где-нибудь еще. Я быстро огляделась вокруг.


"Есть кто-нибудь достаточно близко, чтобы услышать, если я сделаю это немного громче?" - прошептала я.


"В безопасности. Нет близких людей. Ты знаешь эту Сигму... ?"


"Ш-ш-ш!"


Голос Кремера, воспроизведенный громче, чем был, когда я настраивал управление, произнес тщательно продуманным тоном: "Да, босс Суббота, сэр. Слышать - значит повиноваться ".


"Дельта Четыре, мы не занимаемся этими процедурами идентификации для вашего развлечения. Если вам непременно нужно снова выходить на связь, чего я не рекомендую, пожалуйста, соблюдайте предписанную дисциплину радиосвязи ".


Я уменьшил громкость до прежнего шепота, услышав все, что мне было нужно.


Антония наблюдает за моим лицом: "Ты знаешь этого человека. Он тот, кого ты ищешь?"


Я кивнул. "Теперь отведи меня за этим чертовым снайпером, быстро".


"Насколько близко тебе нужно?"


"Я могу сделать это с трехсот метров, но я бы предпочел двести".


Она снова вскинула свою М-16 на плечо и убежала. Я оставил выбор маршрута за ней; она действительно была очень хороша в поиске оврагов и проток, зарослей кустарника и небольших деревьев, которые позволяли нам бесшумно двигаться в нужном направлении, оставаясь незамеченными. Когда вы столкнетесь с настоящим экспертом, который хочет вам помочь, не гордитесь, позвольте ему. Или она. Внезапно я услышал, как крошечный динамик радио у меня на поясе прошептал мое собственное имя, мое настоящее имя. Я так долго был Коди, время от времени, пусть и не очень убедительно, что это стало для меня шоком.


"Руль, руль. "Сигма" вызывает Мэтью Хелма. Конец ".


Антония быстро взглянула на меня через плечо. После всей этой возни я почти потерял счет тому, кто знал меня как Коди, кто как Хелм, а кто и как то, и другое; но я помнил, что, увидев Коди и меня вместе в Kino Bay, она относилась к последней категории.


Я покачал головой. "Не останавливайся. Продолжайте двигаться ".


Теперь мы приближались к позиции снайпера, осторожно продвигаясь вниз по гребню, в конце которого он находился. Снайпер, Антония и я никоим образом не были в этом районе одни; поскольку мы приближались очень осторожно, Антония указала мне на трех вооруженных мужчин, расположившихся под нами, одного из которых, далеко впереди, я сам не заметил. Почти сцена с участием толпы. По-видимому, до того, как Дельта Четыре заставила его осознать мою личность, пока он все еще думал, что имеет дело с настоящим Коди, который не очень хорошо передвигался, человек, который называл себя Сигмой, ожидал, что мы воспользуемся прямым, коротким и легким подходом с юга и соответственно расставил своих людей. Грубый и кружной маршрут, по которому мы на самом деле пошли, застал его с диспозицией его войск, смещенной в неправильном направлении.


По радио говорили: "Мистер Рулевой, это снова Сигма. Пожалуйста, входите. Мы знаем, что у вас есть две наши рации, и вы, несомненно, слушаете. Теперь мы можем обойтись без этой ерунды с подражанием, не так ли? Как вы слышали, даже мужчины, которые никогда вас не видели, наконец поняли, что вы - замена. Где настоящий Хорас Коди? Я полагаю, что он и есть тот пациент, которого так тщательно и демонстративно охраняют под вашим именем в том коттедже в Кино-Бич; что ж, мы разберемся с этой проблемой позже. Прямо сейчас я хочу, чтобы вы, где бы вы ни были, вышли на открытое место со своим злобным маленьким другом-индейцем, подняли руки и ждали, пока придут мои люди, чтобы разоружить вас и привести ко мне. У вас есть одна минута. Мы держим на руках красивую леди, которая недавно заботилась о тебе, возможно, не одним способом, после того, как в тебя стреляли. Доктор Джоанна Бекман. Если ты не ответишь, ты услышишь, как она страдает. Конец ".


Я похлопал Антонию по плечу. "Этого достаточно", - прошептала я.


"Это более трехсот метров".


"Еще немного, и отсюда у меня есть прямой выстрел в него, без лишних зацепок и мусора на пути. Этот камень даст мне хороший отдых ".


Внезапно из маленького динамика донесся женский голос, который я очень хорошо узнал, слегка запыхавшийся: "Это Джо Бекман. Это Джо Бекман. Мне жаль. . . "


Резко вмешался голос Сигмы: "Не обращай на это внимания, говори то, что тебе сказали сказать!"


"Прости, прости, я был чертовым дураком, придя сюда и попавшись вот так; ты не должен подвергать себя опасности из-за меня . . . . Аааа!" После ее непроизвольного крика боли последовала короткая пауза, затем ее голос снова стал решительным, обращаясь не ко мне: "Тебе придется поступить получше, ты, садистский ублюдок!"


Антония, стоявшая рядом со мной, прошептала: "Привет, храбрая леди".


Голос Сигмы сказал: "Всего лишь небольшой удар сигаретой по руке, мистер Хелм. Мы можем добиться большего, если потребуется. Или что похуже."


Это был прекрасный день для этого, практически для всего, кроме катания на лыжах, с теплым, ярким солнцем, сияющим с глубокого синего неба, нетронутого загрязнением. Утренний ветерок, который был мне полезен выше, мог создать проблему здесь, поскольку я не знал, насколько чувствительна к ветру 100-гранная пуля калибра 243 мм; однако он дул с юга, а я стрелял бы на север, так что эффект не должен быть значительным, не то что боковой ветер. У меня было хорошее прикрытие и хороший отдых. Я использовал большую шляпу Коди, хорошо помятую, в качестве подушки под винтовкой, поскольку пистолет, выпущенный из твердого, неподатливого камня, обычно не стреляет туда, куда нацелен. Лучше было сосредоточиться на этих технических деталях. Как я уже говорил раньше, мы не играем в заложников, и ему не следовало пробовать это. Он действительно не должен.


Я посмотрел вниз по гребню, который слегка изгибался, чтобы я мог видеть свою цель за изгибом. Он сидел на камне за зарослями кустарника, которые хорошо защищали его спереди и с боков, но не так хорошо сзади. С оптическим прицелом, установленным на максимальное увеличение, в 9 раз, он резко приблизился. Один из парней в камуфляже, по крайней мере, в охотничьей шапочке и рубашке. Я не видел его в вертикальном положении, поэтому не мог сказать, что на нем было надето ниже пояса или какого он был роста; но мне показалось, что он был довольно маленького роста. На нем были какие-то большие очки, возможно, очки для стрельбы. Как я и ожидал, его винтовка и оптический прицел выглядели точно так же, как у меня. Может быть, они покупали их дюжинами и получили скидку на цену.


Я проверил все вокруг. Казалось, что на противоположном гребне, прикрывающем вход с севера, никого не было, возможно, потому, что оттуда было бы очень далеко добираться до любого района возможных действий, слишком далеко для малокалиберного оружия, которое, похоже, нравилось этой организации. С того места, где я лежал за своим камнем, я не мог видеть двух из трех мужчин, которых мы заметили по пути вниз, но тот, на которого мне указала Антония, все еще был в поле зрения, прислонившись к валуну под нами, думая, что его скрывает весенняя листва ближайшего тополя. Еще один парень в синих джинсах , но на нем коричневая ковбойская шляпа. Он был в пределах досягаемости, если бы я немного растянул дистанцию, и я раздумывал, взять ли его вместо снайпера, но у него была только М-16, что делало его меньшей угрозой. Он мог подождать.


Я толкнул Антонию локтем. "Тебе пора уходить, гуапа. Проскользните через этот гребень, спуститесь по другой стороне, со стороны долины, и спрячьтесь в хорошем укрытии недалеко от того места, где дорога выходит из котловины. Мондрагон должен скоро улетать. Ты можешь взять его, когда он выйдет ".


"Откуда ты знаешь, что он ушел?"


"Я видел его в действии, милая. Он начинает нервничать. Когда что-то идет не так, он отзывает своих людей под первым же предлогом и отправляется в полет. Я собираюсь сделать так, чтобы еще несколько вещей пошли не так. ... Позволь им подойти поближе и облей их из шланга, это полезно для меня, детка ".


Она изучала меня долгое мгновение; затем ее губы сложились в улыбку. "Послушайте этого человека! Гуапа, милая, малышка! Может быть, Антония ему немного нравится. Хороший человек, хорошо дерется, хорошо водит машину, хорошо стреляет. Паршивая любовь, бьюсь об заклад. Антония немного поучи меня. Что скажешь, Американо, увидимся в iglésia?"


"Это верно, милая. Увидимся в церкви. . . . О, Антония?" Она начала отдаляться. Она остановилась и посмотрела через плечо. "Сí?"


"Где это?"


Она мгновение смотрела на меня без всякого выражения. "Ты спрашиваешь?"


"Ты знаешь, о чем я спрашиваю. Медина, возможно, и не взял бы тебя на работу этого человека по погрузке и спрятке оружия, но он, безусловно, заранее проконсультировался бы с тобой о том, где для него лучшее место."


"Значит, ты боишься, что Антонию убьют и никогда не расскажут".


"Конечно. Чертова досада, Антония, скатертью дорога. Но я должен знать, где спрятано это оружие. Так что скажи мне, а потом можешь идти, пусть тебя разнесет в пух и прах с моим благословением, до свидания ".


Она внимательно наблюдала за мной. "Так охлади кровь, эй, ни капельки не похож на Антонию, просто хочу дурацкие пистолеты, хорошо?"


"Ты сказала это, детка".


Она одарила меня своей замечательной широкой улыбкой. "Этот человек - очень подлый парень. Ищите Ринкон-де-ла-Агила, эй. Может быть, есть, может быть, нет. Антония ужасная лгунья. Теперь я иду убивать генерала, по убеждению Мисо"


Она наклонилась вперед, легко поцеловала меня в губы и исчезла с черной штурмовой винтовкой, перекинутой через спину дулом вниз. В одиночестве я испытал странное чувство потери - странное, потому что обычно я предпочитаю действовать в одиночку, но мне будет не хватать работы с этим симпатичным, безжалостным маленьким партнером по охоте.


## Глава 30


Ожидая, держа М-77 наготове, я думал о том, что сказала мне Антония, но это имя ничего мне не говорило. Ринкон-де-ла-Агила, Пещера Орла. Что ж, если это существовало, а я думал, что так оно и было, даже при том, что ей пришлось немного подшутить надо мной по этому поводу в своей манере, кто-нибудь, несомненно, мог бы это найти. И если бы они могли, одна из моих целей в Мексике, оружие, которое было нужно всем, была бы достигнута. Она занималась вторым, Мондрагоном, которого разыскивал Рамон. Мне просто нужно было добиться третьего, Сабадо, которого хотел Мак . . . . Но не было смысла думать об этом, я все необходимое обдумал, и мой подход сработал.


Конечно, мне немного повезло. Тот факт, что старина Коди был достаточно умен и жесток, чтобы сбежать в Эль-Пасо после того, как я избежал смерти под Кананеа, разрушив множество тщательно продуманных планов сокрытия, подтолкнул моего субъекта к решительным усилиям спасти себя, уничтожив нас обоих, даже приехать в Мексику с полной командой, чтобы убедиться, что на этот раз работа была выполнена должным образом - как он ясно дал понять, тот факт, что он имел здесь дело со мной, а не с Коди, которого он ожидал, означал только, что позже он позаботится о Коди вместо меня, и к черту всех этих телохранителей вокруг в доме в Кино Бэй у него было достаточно людей, чтобы справиться с любыми телохранителями. Но это была удача, что он попал в Мексику, и особенно в эту пустынную ее часть, где мне не нужно было быть слишком осторожным в том, как я с ним обращался. Схватить его на территории его дома было бы гораздо более деликатной операцией; я вряд ли смог бы использовать этот прямой, убийственный подход там. Но, как я уже сказал, это сработало. Я уже достаточно разозлил его, чтобы он раскрылся в эфире вместо того, чтобы молчать на заднем плане, как ему нравилось. Еще немного давления, и я вытащил бы его на чистую воду, где смог бы закончить эту чертову работу.


Так что, на самом деле, размышлениями об этом ничего не добьешься; с этого момента это был просто вопрос перерывов по мере их поступления. Вместо этого я размышлял об интересных ногах, о том, что орел, который всегда казался мне самой мужественной из птиц, по-испански женского рода.


Затем по радио донесся полузадушенный крик женщины от боли, за которым последовал голос Сигмы: "Последний шанс, рулевой. Просто еще один маленький окурок, на этот раз в щеку, но у меня здесь есть очень хорошая бутановая зажигалка, миниатюрная паяльная лампа. Я даю тебе еще шестьдесят секунд. Если я не получу отчета о наблюдении от одного из моих людей в течение этого времени, леди обнаружит, что у Черных Скал действительно очень плохой день . . . . "


Кажется, что все они написаны по одному и тому же банальному сценарию одним и тем же паршивым писателем. Этот персонаж Сигмы, казалось, читал свою роль с ксерокопии, одолженной ему исполнительным директором Рамона, капитаном Луисом Алеманом, который неделю или две назад играл ту же роль Торквемады с другой исполнительницей главной роли. Единственным изменением, едва ли демонстрирующим большую творческую оригинальность, было то, что Сигма, или Суббота, или Сабадо, использовал огонь в своих угрозах, в то время как храбрый капитан использовал сталь.


Я нашел стрелка в оптический прицел. Я подождал, пока он немного наклонился вправо, чтобы посмотреть на что-то внизу. Я нажимал на спусковой крючок постепенно, как вы делаете, пока винтовка не выстрелила. Хотя выстрел был резким, отдача .243 была на удивление легкой; я думаю, что есть что сказать в пользу меньших калибров. Я всего на мгновение потерял цель из поля зрения, на то время, которое потребовалось мне, чтобы передернуть затвор и дослать в патронник новый патрон, но в этом не было необходимости. Я осознал, что при выстреле снайпер - ну, потенциальный снайпер - вскочил и вышел из своего заросшего кустарником укрытия. Теперь он неуверенно стоял среди камней под ним, все еще держа винтовку; затем он бросил оружие и, спотыкаясь, побрел вниз по открытому склону странным, бесцельным образом. Я мог бы всадить в него еще одну пулю, но второй выстрел определенно определил бы мое местонахождение для любого, кто все еще сомневался в источнике первого, а я был совершенно уверен, что первого было достаточно. Я увидел, что его камуфляжная кепка пропала.


Теперь я знал его; то есть, я видел его однажды раньше, на той парковке Safeway в Эль-Пасо. Он был другой половиной, меньшей половиной, команды Матта и Джеффа, которая арестовала Хораса Коди. После трех неуверенных шагов его колени подогнулись, он повалился вперед, скатился на несколько ярдов вниз по склону и остался лежать, распластавшись, неподвижно. Я заметил, что на его штанах был тот же камуфляжный рисунок, что и на рубашке и отсутствующей кепке. Кепка немного беспокоила меня, поскольку ее исчезновение могло указывать на то, что я стрелял в голову, а целился я значительно ниже.


Голос, который я не узнал, произнес без выражения: "Сигма, Сигма, это Дельта Пять. Мы только что потеряли Джорджи Питерсона, я имею в виду Лямбду. По крайней мере, отсюда он выглядит мертвым. Откуда-то с гребня над ним и позади него раздался длинный винтовочный выстрел."


"Хелм, ты маньяк-убийца ..." - Это был визг в маленькой рации. Сигма, должно быть, в ярости продолжал удерживать кнопку передачи, хотя следующие слова были адресованы не мне, или, может быть, они были в некотором роде: "Сними с нее сапоги, Резерфорд . . . . Хорошо, хорошо, подойдет только то, что нужно. И носок. Теперь держите ее вот так!"


Я сказал себе, что у многих людей поджарились зубки; это случилось даже со мной. Пара шрамов внизу не были травмой на всю жизнь. Тем не менее, я испытывал определенное мстительное удовлетворение, когда развернулся, чтобы взять в прицел человека подо мной; я тоже мог ранить людей. Он упростил для меня задачу; он вышел из своего тополя, чтобы посмотреть на гребень холма, пытаясь точно определить, откуда был произведен мой первый выстрел, но на каменистой местности нелегко определить источник одного громкого выстрела. Я навел перекрестие прицела низко, примерно на шесть дюймов выше его пояса, и держал немного правее, так как теперь стрелял против ветра. Я ждал, когда радио передаст следующий крик Джо. Когда это прозвучало, как мой ответ, я мягко нажал на спусковой крючок, и .243 выстрелил снова.


Человек внизу отреагировал очень удовлетворительным образом; он издал странный булькающий вой, который был отчетливо слышен даже на расстоянии трехсот ярдов. Он закрыл лицо руками и упал вперед, катаясь взад-вперед по земле, все еще крича с постепенно убывающей силой. В обычных обстоятельствах я предпочитаю чистую и мгновенную казнь; но здесь, как я уже сказал, ужасный результат моего выстрела был удовлетворительным - он должен произвести впечатление на солдат - за исключением того факта, что это указывало на то, что винтовка, как я и предполагал, стреляла намного выше, чем я предполагал, даже принимая во внимание тот факт, что выстрелы под уклон всегда имеют тенденцию попадать высоко.


Голос Сигмы пронзительно заскрипел: "Рулевой, ты безумец, я заставлю эту сучку пожалеть, что она тебя встретила".


Она, несомненно, уже хотела этого, но ты не можешь руководить такой организацией, как наша, если собираешься выполнять приказы каждого подонка с заключенным и бутановой зажигалкой. Наконец-то я снял с пояса рацию. Я нажал кнопку передачи и заговорил в микрофон, медленно и четко.


"Мондрагон, Мондрагон. Это Мэтью Хелм звонит генералу Карлосу Мондрагону. Не утруждайте себя ответом, сэр, просто слушайте. Нам не нужны вы или ваши люди, и придут определенные люди, которым не хотелось бы застать вас здесь и которым придется решать, что с вами делать. Убери своих парней к черту, прямо сейчас, пожалуйста, пока мы закрываем это мошенническое агентство янки, которое использовало тебя в своих целях. Другими словами, сэр, пожалуйста, будьте так добры, чтобы действовать незамедлительно, или, как мы говорим в Америке, вытаскивать задницу как можно скорее. Понял?"


Я подумал, что это была довольно хорошая речь, намекающая на безграничные силы в моем распоряжении.


"Yo comprendo", - мягко сказало радио. Был ли это сам Мондрагон или его представитель, я не знал, поскольку я никогда не был ближе к самозваному генералу, чем на четверть мили, и не слышал, как он говорит.


Из маленького динамика донесся голос Сигмы: "Генерал Мондрагон, не глупите, у вашей революции нет шансов без нашей помощи. Сидите тихо, мы решим эту маленькую проблему через минуту ".


Ответа из революционного лагеря не последовало. Я больше ничего не мог слышать от последнего человека, которого я застрелил; один взгляд в ту сторону сказал мне, что он перестал метаться и лежит совершенно неподвижно, лицом вниз в грязи внизу, с темным участком вокруг его головы. Терпимость - это не добродетель, сказал Мак. Пришло время уходить. Я чуть было не оставил это слишком поздно. Когда я, пригнувшись, ускользнул, с вершины хребта донесся треск автоматных очередей, и единственная пуля отскочила от каменистого склона слева от меня и улетела в космос с неприятным колеблющимся звуком рикошета. Кто-то выпустил очередь из М-16 с расстояния в несколько сотен ярдов, вероятно, даже не надеясь на попадание, просто давая своим друзьям понять, что он увидел, во что стрелять. Я услышал далекий крик.


"Вон он идет! Спускаются по восточному склону. Отрежьте его внизу!"


После всего того колючего электронного словоблудия, которое я слушал, было отчасти приятно для разнообразия услышать честный человеческий голос. Я позволил мужчине наверху мельком увидеть меня, когда я поскользнулся и заскользил вниз по склону - как только я показался достаточно долго, чтобы он попробовал еще один залп, который сорвал несколько листьев с ближайшего куста - затем я распластался в кустах и снова пополз вверх немного другим маршрутом. Мне потребовалось пять осторожных, но затаивших дыхание минут, чтобы вернуться к дружественной скале, с которой я стрелял в прошлый раз, делая это на животе, где укрытие было плохим, и на четвереньках, когда было лучше.


Пока я прятался там, где у меня был бы хороший прицел в него, когда он проходил мимо, я увидел движение вдалеке через бассейн; маленький синий пикап выехал из расщелины в нагромождении черных скал, за которым следовал коричневый фургон, который я узнал: Мондрагон выезжал. Я думал, он не выдержит, не тогда, когда вокруг него умирают люди. Что ж, теперь это было не мое дело; Антония была предоставлена самой себе, что, несомненно, ее вполне устраивало. Месть - это не то, чем можно делиться. Я положил Ругер в безопасное место. Здесь предстояла работа на близком расстоянии, слишком близком для оптического прицела. Я достал один из револьверов, которые освободил. Я примерно знал, куда нужно отвести человека, и с четырехдюймовым стволом освобожденный 38-й калибр немного лучше подходил для стрельбы, чем мой собственный двухствольный.


Я слышал, как он приближался; он принимал мало мер предосторожности и не прилагал никаких реальных усилий, чтобы вести себя тихо. В конце концов, никакой опасности не было, он видел, как я убегал вниз по склону хребта; вероятно, к этому времени я был уже близко ко дну. Конечно, со мной должна была быть девушка, и он не нашел ее; но либо он забыл о ней, либо он был достаточно шовинистичен, чтобы полагать, что сможет справиться с любыми дамами, достаточно глупыми, чтобы встать у него на пути. Притаившись в кустах, я увидел, как он остановился, чтобы сориентироваться: да, это было то самое место. Он подошел к моему камню и наклонился , чтобы поднять что-то, что блеснуло на солнце: пустую гильзу от патрона калибра 243, подтверждая тот факт, что он нашел правильный след. Сунув его в карман, он бегло изучил мои следы и начал спускаться по ним.


Конфискованный револьвер был взведен, я ждал. Он был в брезентовых армейских ботинках, джинсах, камуфляжной рубашке и охотничьей шапочке; коренастый джентльмен с круглым красным лицом и жиденькой рыжей бородкой. Он снова облегчил мне задачу; все очень мило сотрудничали. Сначала он наклонился, чтобы подобрать и положить в карман вторую гильзу; затем он выпрямился и стоял совершенно неподвижно, прислушиваясь. Звук автоматической винтовочной стрельбы донесся до нас с другой стороны хребта; очевидно, Антония увидела своего мужчину - я надеялся, что она позволила ему подойти достаточно близко - и открыла огонь. Мой человек был идеальной мишенью, стоя там; он был мертв, и пришло время перейти к следующему, вот только проклятый пистолет не стрелял и не хотел стрелять. Я не имею в виду, что с механизмом было что-то не так. Со мной было что-то не так. Тот недельной давности удар по голове, я полагаю. Но это становилось уже слишком, черт возьми. Я не возражаю против небольшого убийства при исполнении служебных обязанностей - вы могли бы даже сказать, что это мой бизнес, - но это становилось смешным, если я могу использовать это слово в такой кровавой связи.


Я предусмотрительно отключил свою портативную рацию, чтобы она не выдала моего присутствия; но я услышал, как тот, что на поясе Рыжебородого, прочистил горло.


"Каппа, Каппа, это Тета. Я думаю, что я примерно ниже тебя. Что это за стрельба, которую я слышу? Конец ".


Рыжебородый достал рацию и поднес ее ко рту, говоря тихо, но не неслышно. "Это на западной стороне хребта, я ни хрена не знаю, что это такое".


"Кто-то, несомненно, устраивает ад с М-16. Конец ".


"Не обращай на это внимания", - сказал Каппа. "Есть какие-нибудь признаки присутствия нашего человека там, внизу? Или девушка?"


"Ни одного".


"Ну, будь осторожен, парень, вероятно, ушел в укрытие. Ублюдок скользкий, как змея. Я не видел даму, может быть, они разболтались, и кто-то загнал ее вон туда, я надеюсь. Не радуйся, что сейчас сработает спусковой крючок; я иду в твою сторону ".


"Пошел ты к черту, Бастер. Ты беспокоишься о своем спусковом крючке, а я буду беспокоиться о своем. Тета-аут ".


Рыжебородый, он же Каппа, начал пристегивать маленькую рацию обратно к поясу; затем он увидел меня, потому что я встал, чтобы позволить ему, и замер. Я мог видеть, как он оценивал свои шансы со штурмовой винтовкой, но он небрежно держал ее за прицел, который выглядит как ручка для переноски - может быть, так оно и есть; в армии делают забавные вещи - и он никак не мог привести ее в действие, пока я не разнес его на куски.


Я тихо сказал: "Выключи радио и даже не мечтай прикоснуться к кнопке передачи. Положите М-16 и свой кольт рядом с ним. Сегодня я уже убил трех человек, и четвертый меня ничуть не побеспокоит, так что, в какие игры вы хотите поиграть, играйте в них ".


Он очень тщательно следовал инструкциям и выпрямился. "Послушай, ты, ублюдочный убийца... "


Я сказал: "Я не палю женщин паяльными лампами и не работаю ни на кого, кто это делает. Или для страдающего манией величия, который думает, что он лучше Вашингтона знает, какой должна быть внешняя политика моей страны; персонаж с безумными глазами, который, когда его поймают за игрой в госсекретаря без портфеля, пытается убивать и пытать, чтобы расчистить себе путь. Не говори со мной об убийстве, Бастер. Включая эту тщательно продуманную ловушку для крыс, на мою жизнь было три покушения с тех пор, как я покинул США. Я подумал, что, поскольку вы, ребята, так бесполезны в убийстве - черт возьми, вы даже не можете прикончить старика с большой кровоточащей дырой в спине - вы хотели бы, чтобы эксперт показал вам, как это делается. Подойди сюда и сядь на тот камень. Я полагаю, ты будешь храбрым и откажешься сесть на двустороннюю связь и позвать своего приятеля внизу ".


"Пошел ты, мистер".


"Все в порядке", - сказал я. "Когда ты не придешь к нему и не ответишь на радио, он придет к тебе. Пока мы ждем, вы могли бы с таким же успехом достать наручники, которые, похоже, носят ваши персонажи, и защелкнуть их у себя на запястьях. Спереди все в порядке. Это хороший мальчик. Сожми их хорошенько и крепко, и дай мне услышать, как они щелкают. Теперь скажи мне, как, черт возьми, мы собираемся остановить эту чушь ".


"Кто ты, черт возьми, такой?"


"Я тот парень, которого парень по имени Резерфорд пытался заманить в ловушку и убить, с помощью мексиканцев, недалеко от маленького городка под названием Кананеа. Я тот парень, которого пытался убить парень по имени Резерфорд, с помощью мексиканцев, в большом городе под названием Эрмосильо. И теперь он заставляет вас, ребята, пробовать это здесь, и я уже немного сыт этим по горло, " сказал я. "Ты в плохом положении, амиго. Ты держишь меня на одной стороне, и я не очень хороший парень, когда злюсь. А с другой стороны, у вас есть мексиканские власти, и вы знаете, каковы они. Старая лей де фуга все еще работает здесь, мистер Каппа. Они дадут вам старт и используют вас для тренировки стрельбы из пулемета и сообщат, что в вас стреляли при попытке к бегству. Если они потрудятся сообщить. Вероятно, они просто выбросят тебя на помойку с другими трупами вон там и забудут о твоем официальном упоминании ". Я надеялся, что Рамон и его соотечественники простят мое клеветническое заявление. Я продолжал: "Канюки полюбят вас, мистер Каппа. Они приплывут, чтобы кормиться стаями, как бомбардировщики над Берлином. Бедные голодные существа чертовски устали ковыряться в одних и тех же старых человеческих костях; они хотят немного свежего мяса ".


Я заметил, что отдаленная стрельба прекратилась после какого-то финального, отрывочного хлоп-хлоп-хлоп. Я надеялся, что девочка не пострадала; если бы это было так, они бы никогда ее не поймали. Если бы она добилась того, что задумала, а я был готов поспорить, что так оно и было, они, вероятно, даже не стали бы особо упорно преследовать ее, пока Мондрагон мертв. И с обнаружением оружия и смертью Мондрагона, это было на две трети моей работой.


"Каппа, это Тета, что тебя задерживает?"


Рыжебородый взглянул на рацию, лежащую на земле в десяти футах от него. Я покачал головой. Он посмотрел на мой пистолет и облизнул губы. "Что, черт возьми, ты пытаешься сказать?"


Я сказал: "Выручай, друг. С разбегу выпрыгивай за дверь и дергай за веревку. Этот самолет падает в огне . . . . ТССС, сюда идет твой приятель, который ищет тебя, как я и говорил, что он это сделает. Если ты предупредишь его, ты покойник, и я тоже выслежу его; больше мяса для зопилотов. Позвольте ему войти, обсудите это с ним. Вы оба можете уйти от этого, если будете двигаться в правильном направлении. В противном случае ты останешься здесь навсегда ".


У него было одно из тех красных лиц, которые всегда выглядят как сильный загар, и эти оранжевые бакенбарды, и маленькие голубые глаза, которые выглядели не очень заслуживающими доверия, но я не мог догадаться, у кого было больше причин не доверять ему, у Сигмы или у меня. Вероятно, у меня было. Вероятно, даже если бы он сказал, что подыграет, он бы солгал. Всегда нужно учитывать лояльность к организации, даже если лидер не является наградой; в любой войне больше людей сражается за свои корабли или подразделения, чем за свою страну, и очень немногие сражаются за своих офицеров.


Человек внизу бросил еще один камешек; он был ближе, чем раньше. Я подобрал снаряжение, которое Каппа положил по моей просьбе, разрядил его револьвер и сунул его обратно в кобуру, выключил его портативную рацию и повесил ее ему на пояс. Я проверил состояние его М-16, наготове, и засунул за пояс пистолет 38-го калибра, который я держал в руке, давно не заряженный. Штурмовая винтовка была более впечатляющим оружием; человек мог быть достаточно безрассудным, чтобы зарядить паршивый маленький револьвер, но он, по крайней мере, немного поколебался бы, столкнувшись с уродливой черной военной машиной для убийства.


На этот раз я искал подходящее место, чтобы затаиться в засаде. Другая сторона маленькой поляны выглядела неплохо. Когда я шагнул немного вперед и остановился, чтобы посмотреть под этим углом, что-то сильно ударило меня в спину, с левой стороны. Я даже почувствовал, как кровь брызнула из выходного отверстия чуть выше моего пояса. Внезапно все стало очень далеким, колючий кустарник вокруг меня, каменистые склоны, голубое небо, яркое солнце. Казалось, что я двигаюсь в замедленной съемке, когда я бросился вниз - бросил, черт возьми, я как бы плыл к земле. Я услышал очень отдаленный выстрел, когда падал, и я услышал, как вторая пуля пролетела мимо, и я понял, что совершил ошибку, которую редко переживаешь, ошибку чрезмерной самоуверенности. Я думал, что у меня все получилось. Я решил, что парень, ведущий это шоу, был человеком привычки; все его люди вооружились М-16 с магазинами на двадцать патронов и пистолетами 38 калибра с четырехдюймовыми стволами. Все, кроме снайперов, у которых были винтовки калибра 243 с затвором и телескопическими прицелами 3x-9x.


Но этот сукин сын заманил меня в ловушку. В дополнение к игрушечному 243-му он принес одну настоящую винтовку, вероятно, "Магнум" 30-го калибра, и отдал ее человеку, который знал, как с ней обращаться, и разместил его на мысе рокс к северу, по другую сторону входа, откуда он мог охватывать большую часть зоны действия, включая - если его таблицы дальности простирались более чем на шестьсот ярдов - место, которое я выбрал для стрельбы. Этот стрелок, должно быть, провел мучительные полчаса, пока гибли его коллеги, наблюдая за мной через свой большой оптический прицел и ожидая четкой цели. Он , вероятно, яростно выругался, когда я направился вниз по склону, жалея, что не был таким перфекционистом и сделал выстрел с надеждой, но я вернулся и, наконец, предоставил ему неподвижную, беспрепятственную точку прицеливания, которой он ждал.


Мужчина с рыжей бородой бежал в поисках укрытия, неуклюже из-за своих скованных рук. Это было очень плохо, я пытался спасти ему жизнь, но мы не даем халявы. Если бы я был им нужен, им пришлось бы заплатить полную цену, указанную на бирке. Я срезал Каппу длинной очередью; моему пальцу на спусковом крючке потребовалось много времени, чтобы отреагировать на команду прекратить огонь. Потом я лежал там, ожидая Тэту, но он так и не пришел, по крайней мере, пока я оставался в сознании, что было не очень долго.


## Глава 31


Я немного беспокоился о проникновении в штаб-квартиру Сигмы, но оказалось, что это вообще не проблема. Они подвели меня прямо к этому. Единственной проблемой было выжить в поездке. К сожалению, мое бессознательное состояние, предположительно реакция на шок от пулевого ранения, длилось недостаточно долго, чтобы помочь. Я проснулся, каким-то смутным образом, осознавая лишь боль, когда Тета перевернул меня, чтобы разоружить; я слышал, как он радостно комментировал водителю японского джипа, которому удалось прорваться к нам, количество найденного им оружия. Я был рад, что приобрел достаточно, чтобы понравиться ему.


Затем двое из них схватили меня под мышки, грубо потащили к автомобилю и втащили большую часть меня на борт, оставив мои ноги болтаться. Маленькая кровать типа "пикап" была недостаточно длинной для меня всего, особенно с тех пор, как мне пришлось делить пространство с покойным мистером Каппой. В качестве запоздалой мысли они сняли с него наручники и надели их на меня, на всякий случай, как они сказали, на случай, если подлый сукин сын изображал опоссума. Спускаться с холма было непросто для водителя, но не так уж плохо для меня, поскольку ему пришлось очень медленно спускаться по крутому склону , чтобы не потерять управление. В самом низу мы обнаружили еще одного обмякшего пассажира, вторую жертву моего .243.


"Боже, мы похожи на фургоны с мясом, увозящие трупы во время Великой чумы", - сказал человек, которого я знал только как Тета. "Не обращай внимания на Питерсона, я слышал, его забирают".


"Чертовски хорошая вещь; нам пришлось бы положить его поперек капота", - сказал водитель. "Но у меня есть предчувствие, что мистер Суббота собирается вылечить эту конкретную чуму чертовски быстро. Я имею в виду Сигму. Я думаю, с ним все в порядке, и, черт возьми, кто-то должен заставить эти гребаные смазчики выпрямиться и летать правильно, но я бы хотел, чтобы он прекратил играть в эти вшивые игры в греческие слова. Кто, черт возьми, хочет, чтобы его называли Омикрон, ради всего святого?"


Найти штаб-квартиру не составило труда, но водитель не был таким вежливым шофером, как маленький лейтенант Эрнесто Баррага из Fuerza Especial Рамона. Этот отчаянный водитель Yankee мечтал о Гран-при с 4WD приводом, и он направил свой автомобиль по бездорожью, как кролик, возможно, полагая, что двое пассажиров сзади были не в состоянии обращать внимание на дискомфорт, а третий сам напросился. Затем мы замедлили ход, чтобы преодолеть узкую расщелину между огромными каменными блоками, которая вывела нас на небольшое открытое пространство, совсем не похожее на широкий амфитеатр, в котором я видел нескольких полных надежд стервятников, исследующих старые кости.


"Вот, я достану его". Я узнала голос. Он принадлежал большому мальчику, Марион Резерфорд, также известной как Танкка или Альфа.


Тета и водитель, мистер Омикрон, пытались вытащить мое более-менее живое тело из-под двух совершенно мертвых, но во время неровной езды мы были довольно плотно зажаты в ограниченном пространстве, как сардины, и им было нелегко меня высвободить. Тот факт, что их усилия были довольно болезненными для меня, конечно, не имеет значения, поэтому я не потрудился упомянуть об этом. Затем Резерфорд вытаскивал меня оттуда, как младенца.


"Где вы хотите его видеть, сэр?" - крикнул он кому-то.


В ответ раздался крик: "Положите его вон там, рядом с женщиной".


Ладно, у меня получилось. Это был голос, который я хотел услышать с близкого расстояния, без использования электроники. Конечно, это было не совсем так, как я планировал встречу; у меня были наручники на запястьях и нога, которая могла бы не поддерживать меня, если бы мне понадобилось встать на нее, хотя пальцы ног, казалось, можно было пошевелить, и я, возможно, даже умирал от внутренних повреждений; но я был здесь с человеком, которого меня послали найти и избавиться. По крайней мере, открытие было сделано. Осталось только избавиться. Конечно, мне также пришлось прожить достаточно долго, чтобы рассказать о том, где было расположено оружие.


Я некоторое время лежал с закрытыми глазами после того, как Резерфорд уложил меня, ожидая, когда утихнет пламя. Наконец я осознал, что Танкъ ушелъ, а вместо него там стоял мой человек, человек, которого я ожидал увидеть, единственный человек, которым он мог быть при сложившихся обстоятельствах. В Эль-Пасо он играл роль модного молодого руководителя с шикарной трехдневной щетиной; здесь, все еще с модными бакенбардами, он был одет как любитель активного отдыха в коричневый поплиновый костюм Great White Hunter, в куртке было достаточно карманов типа "мехи", чтобы носить сэндвичи в течение недели. Что-то удерживало его в напряженной позе, все еще оставаясь прекрасной, худощавой -ну, почти -фигурой мужчины. Я решила, что на нем был либо корсет, либо пуленепробиваемый жилет, либо и то, и другое. Поверх куртки был пристегнут браунинг Hi-Power. Пояс и пистолетная кобура были из красивой красновато-коричневой кожи, и в красновато-кожаном чехле лежали два запасных магазина, в его распоряжении было что-то около сорока двух патронов, если я правильно запомнил емкость магазина. Пушистые ботинки для пустыни на одном конце и щегольская шляпа для сафари на другом. Большие темные очки. Сигма, Сабадо, суббота. Что ж, у меня был приказ, и если ему не нравится его собственное имя, я был бы счастлив убить его под любым именем, которое он выберет, но с его стороны было дилетантством так упрямо придерживаться одной и той же начальной буквы.


Увидев, что мои глаза открыты, он сказал: "Ну что, Хелм?"


Мне нечего было ему сказать; увидев достаточно, я просто снова закрыл глаза. Он пнул меня в бок, к счастью, в правую сторону.


"Ты, сумасшедший убийца, ты действительно думал, что сможешь убить нас всех, имея в помощниках всего лишь девушку?" Он снова пнул меня. "Давай, говори громче!"


Голос Джо Бекмана с другой стороны от меня протестовал: "Прекрати, разве ты не видишь, что он в шоке? Вы просто собираетесь оставить его лежать там и истекать кровью до смерти? Если вы действительно хотите допросить его, если у вас есть какие-то разумные вопросы, которые вы хотите ему задать, вам лучше быстро остановить кровотечение, иначе вам некого будет допрашивать ".


"Хорошо, доктор, я попрошу человека принести вам аптечку первой помощи и немного воды. Сделай для него все, что можешь ".


"В этих кандалах?"


Сигма рассмеялся. Мистер Суббота рассмеялся. Сеньор Сабадо рассмеялся. "Хорошая попытка, но это не сработает, моя дорогая. Это не так, как если бы ваши руки были скованы за спиной. Если ты не можешь справиться с наручниками, ты не очень хороший врач . . . . Да, да, в чем дело?" Кто-то подбежал; я не мог расслышать, что он сказал. Сигма раздраженно сказал: "Ну, чего ты ждешь, иди, забери его в один из джипов и привези сюда, быстро!"


Я мог слышать удаляющиеся шаги; затем пальцы потянули за мою окровавленную рубашку и произвели несколько слегка болезненных исследований. Голос Джо сказал: "Он ушел. Не принимай мой мрачный диагноз слишком серьезно, дорогая; я просто хотел произвести впечатление на крестьян. У тебя недостаточно наружного кровотечения, чтобы беспокоиться. Внутренне, вероятно, другое дело, но я ничего не могу с этим поделать. Кто-то, кто знает как и у кого есть соответствующие инструменты, должен будет войти и прочистить раневой канал и сшить все, что нужно зашить. На данный момент, я просто сделаю повязку из твоей рубашки, так как этот маленький набор, который они принесли мне, немного ограничен, и плотно оберну его вокруг тебя, чтобы ты не протекал слишком сильно. " Она коротко рассмеялась. "Кажется, я припоминаю, что мы были здесь раньше, дорогая. Кажется, ты притягиваешь свинец так, как магнит притягивает железо ".


Я открыл глаза, чтобы посмотреть на нее. На ее щеке была круглая ссадина сердитого вида, и еще одна на ее руке; я не мог видеть остальную ее часть, так как лежал. Я облизала пересохшие губы.


"Дорогая" - это слово, которое я не ожидала услышать, " прошептала я.


Она сказала: "Значит, ты можешь говорить, хорошо. Ты думал, я возненавижу тебя, потому что ты вел себя как черствый ублюдок, которым я всегда тебя знал? Женщины, которые суют свой нос туда, куда их не приглашают, могут рассчитывать на взбучку. Чего они не должны ожидать, чего они даже не должны хотеть, так это чтобы мужчины на месте бросили все дела и остановили мир только для того, чтобы маленькая девчушка не поджарила свои ножки . . . . Ха, мне даже не понадобится твоя рубашка. Я забыл ту большую фальшивую повязку, которую я наложил на тебя прошлой ночью. Я просто передвину его вниз примерно на фут ".


"Джо".


"Да?"


Я прошептал: "У меня в правом ботинке, внутри, есть маленький пистолет". Так им и надо. Если бы они осторожно подняли меня и понесли обычным способом за руки и ноги, когда грузили в джип, они не могли бы этого не заметить, но они были слишком счастливы, таская и толкая меня повсюду, пытаясь причинить мне боль. Конечно, они также нашли достаточно огнестрельного оружия при мне в другом месте, не говоря уже о моем маленьком ноже, чтобы удержать их от дальнейших поисков. Я с усилием продолжил: "Если никто не смотрит, и если ты думаешь, что сможешь заставить себя использовать это, когда придет время, вытащи это и спрячь где-нибудь при себе, пожалуйста". Когда она промолчала, я добавил: "Между прочим, если ты все-таки решишь пристрелить ублюдка, стреляй в голову. Я думаю, на нем что-то вроде бронежилета ".


Я услышал, как у нее перехватило дыхание. Она ничего не ответила, но продолжила снимать объемистую повязку на моей груди.


Наконец она спросила: "Есть ли что-нибудь еще, что ты должен мне сказать?"


"Да". Я размышлял, стоит ли возлагать ответственность на нее, но у меня было предчувствие, что Сигма намеренно оставляет нас наедине, чтобы мы могли поговорить. Когда он вернется, он просто решит, что я поделилась любой информацией, которой располагала, и начнет работать над нами обоими, так что, держа ее в неведении, она не получит никакой защиты. Я прошептал: "Если у меня ничего не получится, а у тебя получится, найди человека со Специальной Фуэрзой мексиканской армии по имени Рамон Солана-Руис. Они называют его Эль Касик. Скажи ему, что место, которое он хочет, это Ринкон-де-ла-Агила. Понял?"


"Rincon de la Aguila. Солана-Руис." Она расстегнула мои брюки; теперь она возилась с ботинками, как будто хотела сначала снять их, так как брюки не снимались поверх них. Я взвизгнула от боли. Она сказала: "Извините. Думаю, я могу просто оставить все включенным. Позволь мне просто немного приспустить твои брюки, чтобы я мог видеть, что я здесь делаю ". Она понизила голос. "Между прочим, у меня есть пистолет. Теперь это у меня в ботинке".


"Налево или направо? На случай, если мне придется снимать это с твоего мертвого тела в спешке."


"Налево, ты, подонок. Они сняли второго, чтобы поджарить меня, помнишь? Или, может быть, ты не слышал... "


"Я слышал. Насколько все плохо?"


Джо коротко рассмеялась. "Всего лишь маленький волдырь размером с обеденную тарелку", - храбро сказала она. "Ну, вы бы поверили серебряному доллару? Что касается тебя, мой друг, у тебя есть пара очень аккуратных перфораций, сзади и спереди. Я думал, что пули должны расширяться и делать ужасные выходные отверстия ".


"Он стрелял с предельной дистанции. Пуля сильно потеряла в скорости и не задела ни одной кости."


"Должно быть, приятно владеть такой специализированной областью знаний. Ты и твое оружие. Не говоря уже о твоих девушках." Она укутывала меня, пока говорила, часто приподнимая, чтобы подложить под меня повязку, операция, которая не была полностью безболезненной. Она продолжала говорить: "Что случилось с маленькой индийской девочкой в одеяле и нелепых красных туфлях? В последний раз, когда я ее видел, она направлялась на поиски тебя."


Я прошептал: "Она может быть где-то поблизости, так что давай не будем о ней говорить, а? И у нее была пара мокасин для грубой работы, если это имеет значение. Что привело тебя сюда, Джо?"


"У нас была небольшая стычка там, в Кино Бэй. Тот человек, Грир, которого вы оставили защищать мистера Коди, он и его люди поймали головореза, шнырявшего по дому. Они отвели его внутрь, чтобы допросить. Это был момент, который старик выбрал, чтобы войти в гостиную, жалуясь, что его вечная повязка протекает и человек может истечь кровью, до хрипоты крича о помощи - я думаю, мы были слишком заняты незваным гостем, чтобы услышать его. И заключенный воспользовался тем, что его отвлекли, чтобы нырнуть в окно и убежать. Один из людей Грира собирался стрелять, но Грир сказал ему не стрелять, мы не могли позволить себе будоражить город выстрелами, за исключением реальной чрезвычайной ситуации ".


"Он был прав", - сказал я.


Джо продолжил: "Но шпион определенно видел мистера Коди без пижамного топа и с повязкой на торсе, испачканной кровью. Это дало бы мужчине понять, что он видел настоящего Коди, того, у кого было пулевое отверстие в теле, и что беглец, которого его друзья преследовали здесь, был не тем, у кого дырка в голове. После того, как я снова подлатал старика - это было несерьезное кровоизлияние - мне больше нечего было там делать. На самом деле, Грир прошел курс первой помощи и прекрасно может позаботиться о нем. Поэтому я подумал, что, может быть, было бы хорошей идеей с моей стороны взять твою машину и попытаться найти тебя и сообщить, что твоя фальшивая личность была скомпрометирована. Но, думаю, в моей жизни были идеи и получше . . . . Теперь осторожнее. мистер Сигма возвращается. С ним трое мужчин. Старший, Резерфорд, помогает паре, которую только что привезли на джипе. Кажется, они были ранены, один в ногу, а другой в лицо ".


Шаги неподалеку прекратились. Голос Сигмы сказал: "Сначала позаботьтесь об этом человеке, доктор, ему попали в глаз несколько осколков камня. . . . Нет, моя дорогая, я не сниму с тебя наручники, пожалуйста, прекрати пытаться держать меня за дурака!" Он обратился к кому-то еще: "Сядь вон на тот камень, чтобы она могла взглянуть на тебя, Траутман. Ты можешь говорить, пока она это делает. Что случилось?"


Наступила пауза, и я услышал протест мужчины: "Сеньор Сабадо, у меня очень сильное кровотечение!"


Сигма сказал: "Доктор скоро доберется до вас, просто сядьте и подождите. Как тебя зовут?"


"Hernando, señor. Этот мучача застрелил меня, перестрелял всех, сильно разозлился ".


Голос Сигмы произнес: "Траутман, я спросил тебя, что произошло".


Он не получил ответа; но мужской голос, которого я раньше не слышал, сказал: "О, Боже, это больно. Как это выглядит, доктор? Это плохо?"


"Я пока не могу сказать. Стойте спокойно ".


"Я хотел бы получить ваш отчет, Траутман!" Голос Сигмы был резким.


Через мгновение голос Траутмана заговорил снова, с натянутой обидой: "Генерал мертв, сэр, и я не знаю, сколько человек выбралось из фургона, эта сука поливала его из шланга 5,56-мм штукой, как будто поливала газон . . . . "


"С самого начала, пожалуйста".


Траутман прочистил горло. "Ну, после того, как я сообщил, что Мондрагон уходит, и получил от тебя указание оставаться с ним на связи, я вернулся к вождению маленького пикапа для него, как делал раньше. Остальная часть его ударной группы, или как он там это называл, эта банда бандитов в больших шляпах, была в фургоне, следовавшем позади. Наш храбрый освободитель практически наложил в штаны, и я не скажу, что я сам немного не нервничал. Черт возьми, почему мне не должно быть страшно, когда четверо парней уже убиты и неизвестно, куда эти сумасшедшие убийцы нанесут следующий удар? Но потом у нас закончились эти паршивые скалы и через щель, направляясь вниз в долину к главной дороге, если вы хотите назвать это главной дорогой. Все снова начали дышать. Она ждала в кустах справа от дорожки. Первое, что я осознал, голова Мондрагона практически оторвалась, кровь и мозги по всей кабине пикапа, лобовое стекло засверкало звездами, а я просто выскочил за дверь и позволил куче продолжаться без меня. Фургон проехал мимо меня, чуть не задев меня, когда я пытался отвернуть от нее; она уже обрабатывала это своей гребаной М-16. Мужчины пытались выскочить сзади, а она отшвыривала их, как будто они были глиняными голубками, выброшенными из ловушки. Полупинтовая индийская девочка в штанах и одеяле, с длинными черными волосами, не стреляющая в стиле дикого Рэмбо, просто стоящая на коленях в кустах с пистолетом у плеча, стреляющая аккуратными короткими очередями, меняющая магазины и ухмыляющаяся так, как будто ей было веселее всего на свете. Как, черт возьми, мы вообще связались с этими психами, сэр?"


"Не обращай на это внимания. Девушка что-нибудь сказала?"


"Ой, это больно, доктор. . . . Имя", - сказал Траутман. "Она назвала имя, сэр. "Медина", - крикнула она. "Вспомни Хорхе Медину". Если подумать, я предполагаю, что сначала она прокричала это по-испански, а затем повторила по-английски, возможно, для моей пользы. Кто, черт возьми, такой Медина? В общем, я выстрелил в нее из своего 38-го калибра, с большого расстояния для пистолета, но, думаю, попал в цель, но недостаточно сильно. Она направила на меня свою М-16, и пуля попала в камень, которым я прикрывался, и брызнула мне в лицо, я думал, что ослеп. Когда я смог немного видеть левым глазом, все было кончено. Девушка исчезла. Были слышны стоны людей, все еще живых, на земле и внутри фургона - из всех дверей текла красная жидкость, - но если кого-то из них оставили в амбулатории, как мы привыкли говорить в армии, они путешествовали в амбулатории. Этот сидел на дороге и смотрел, как кровоточит его нога. Я подключился к рации и попросил передать . . . . Доктор, что с моим глазом?"


Голос Джо сказал: "Офтальмология - не моя область . . . . Хорошо, я могу сказать, что, вероятно, есть некоторые повреждения роговицы, но я не могу сказать вам, насколько это серьезно. Я удалил столько инородного вещества, сколько осмелился; я не очень много знаю о глазах, и я не хочу усугублять ситуацию. Я перевязал рану, и тебе следует держать ее закрытой, пока не попадешь к специалисту, и, ради всего святого, не три ее . . . . "


Сигма прервал: "Хорошо, хорошо, не обращайте внимания на манеру держаться у постели больного. Отведи его к другим пострадавшим, Резерфорд. О, одну минуту. . . . Траутман, вы совершенно уверены, что генерал Карлос Мондрагон мертв?"


Раненый мужчина фыркнул. "Генералиссимус был не так уж хорош с целой головой; я не думаю, что от него было бы много пользы только с половиной одной. Сэр."


"Хорошо, уведите его". Я слышал, как мужчина уходил с помощью Резерфорда. Я слышал, как Джо попросила раненого мексиканца подтянуть штанину. Затем ботинок Сигмы снова ударил меня в бок; я был рад, что он не маскировался под альпиниста или лесоруба в соответствующей обуви. Ботинки для пустыни были достаточно плохими. "Лежишь там с закрытыми глазами, пытаясь заставить меня поверить, что ты на пороге смерти! За кого ты меня принимаешь, за дурака? Может быть, ты в конце концов умрешь от перитонита, если проживешь так долго, что кажется маловероятным, но в то же время ... Кто эта склонная к убийству индианка, и кто такая Медина?"


Это не было государственной тайной. Я сказал: "Ее зовут Антония Сиснерос, и Хорхе Медина был ее любовником, осторожным джентльменом, работающим на Уилла Пирса, который должен был доставить четыре грузовика оружия на определенное место встречи, но прибыл с пустыми грузовиками, поскольку он не доверял другу Мондрагону, я не могу представить, почему нет. Мондрагон пытался выведать у него местонахождение оружия, но Медина умер на допросе ".


"Да, да, конечно, я все слышал об этом; я просто забыл имя мексиканского посредника, если я его когда-либо знал. Естественно, я свел свои контакты с Пирсом к минимуму и попросил его не обременять меня оперативными деталями. И я, конечно, не знал, что у этого Медины была девушка ".


Я сказал: "Сеньорита Сиснерос слегка расстроена его смертью; расстроена настолько, что задумала отомстить всем, кто несет за это ответственность. Она была ужасно разочарована тем, что вы убили Уилла Пирса до того, как она смогла догнать его; она была уверена, что сама доберется до Мондрагона. Похоже, она из хорошей породы вендеттистов; она серьезно относится к своей кровной мести ".


Сигма проницательно смотрела на меня сверху вниз. "Если она была так близко к Медине, она, несомненно, знает, где он спрятал оружие. И поскольку вы, кажется, очень хорошо ладили с ней, она, вероятно, рассказала вам. И я бы ни капельки не удивился, если бы ты прямо сейчас поделился информацией с красивой женщиной-доктором, предоставив мне допрашивать двух человек вместо одного. Это означает, что если Резерфорд, которому нравятся подобные вещи, будет слишком груб с вами, или у вас окажется дурной вкус, чтобы умереть от раны, мы не потеряем информацию безвозвратно, поскольку у нас все еще есть красивая женщина-доктор, над которой нужно поработать ".


Он поднял руку, чтобы подать приглашающий сигнал, и я услышал тяжелые шаги возвращающегося Танка Резерфорда. Я подумал, не делает ли этот крупный молодой человек грязную работу за Сабадо сейчас в качестве реакции на то, что в детстве его дразнили за его невинное мальчишеское лицо, но психиатрия была кафедрой Джо. Все, что мне нужно было делать, это терпеть.


## Глава 32


Солнце светило довольно прямо на нас из области синего, видимого между черными скалами; казалось, что сегодня оно не сильно продвинулось по небу. Я был бы рад иметь большую белую шляпу Коди, чтобы прикрыть глаза, но она упала и где-то осталась. Маленькая защищенная дыра в скалах казалась переполненной людьми и транспортными средствами. На самом деле, там было всего шесть или восемь человек и три или четыре машины - лежа на спине и стараясь не казаться слишком заинтересованным, я не мог провести точную перепись, - но, загнанные в угол крутыми стенами, они казались скорее тем и другим. В основном это была бесплодная поляна, но в нашем конце росла пара больших мескитов и немного чахлой травы и кустарника. Вооруженный часовой, куря сигарету, удобно присел на корточки на вершине одной из скал, откуда открывался вид на место происшествия.


"Уведите нашего друга Эрнандо; доктор Беккер его полностью подлатал", - сказал Сигма, когда Резерфорд подошел к нам. "Возвращайся немедленно, Тунк. У меня здесь есть для тебя небольшая работа ".


Мне было интересно, как он решал, когда использовать настоящее имя, а когда код из греческих букв; казалось, в этом не было никакой реальной последовательности. Однако это была незначительная проблема; у меня были более серьезные причины для беспокойства, включая крупного молодого человека, который бодро возвращался к нам. Я знал, что Джо пыталась смыть кровь мексиканца, и, возможно, немного моей, с ее рук.


"Прислони Хелма к тому камню, я думаю, он уже достаточно вздремнул, не так ли?" - Сказала Сигма, когда Резерфорд добрался до нас. "Я разочарован в тебе, Тунк. Я думал, ты стреляешь лучше, чем это. Почти на фут ниже и на шесть дюймов левее!" Он быстро рассмеялся. "Не обращай на меня внимания, мой дорогой мальчик, я просто шучу. Давайте покончим с этим неприятным делом. Из-за раны может возникнуть некоторое онемение в левой ноге, и мы хотим, чтобы он это почувствовал, не так ли? Поэтому, пожалуйста, будьте так добры, снимите с него правый ботинок и носок и приступайте к лечению ".


По крайней мере, я мог поздравить себя с тем, что предвидел подобный поворот событий и избавился от спрятанного оружия, которое, в конце концов, могло бы изменить ситуацию между выживанием и чем-то иным, хотя в этом лагере вооруженных до зубов людей я в данный момент не мог представить, как можно эффективно использовать немного 22-го калибра. Я почувствовал теплое солнце на своей босой ноге и увидел большого мужчину, стоящего на коленях рядом со мной с бутановой зажигалкой, предназначенной для поджигания трубочного табака и других неохотных горючих веществ. Я сказал себе, что, черт возьми, я обжигался и раньше, что в этом такого? Затем вспыхнула зажигалка, и пришла боль, и я сосредоточился на том, чтобы свести звуковые эффекты к минимуму. Я не железный человек, я могу орать изо всех сил, но это еще не была вопиющая ситуация.


Я услышал голос Сигмы: "Ну что, доктор Беккер? Извините меня, доктор Бекман. Ты можешь остановить это одним словом. Где это оружие?"


Джо храбро сказала: "Я не заметила, чтобы он обращал много внимания на мои стоны; почему я должна беспокоиться о его?" Но ее голос был напряженным.


Сигма рассмеялся. Он не просто рассмеялся, он продолжал смеяться; это был почти приступ истерики. Здоровяк Резерфорд присел на корточки у моей ноги, держа зажигалку и ожидая дальнейших распоряжений, его приятное мальчишеское лицо было бесстрастным. Я увидел, что Джо смотрит на меня, выражение ее лица выражало недоумение, а также сочувствие, но я ничем не мог ей помочь; я тоже не знал, что, черт возьми, происходит. После того, как он восстановил контроль, Сигме пришлось снять темные очки, протереть их хрустящим белым носовым платком и вытереть глаза. Он вернул очки на лицо, снова свернул носовой платок и аккуратно убрал его. Он шагнул вперед и сильно ударил меня.


"Такой храбрый!" - усмехнулся он. "Такой глупый! Я просто должен был иметь удовольствие видеть, как великий герой, работающий под прикрытием, скрипит зубами и потеет, старается не кричать, стонет и хрюкает, героически отказываясь выдавать информацию. . . . Ты безмозглый клоун, зачем мне теперь эти руки? Я надеюсь, что никто никогда их не найдет; Я искренне надеюсь, что они останутся потерянными навсегда! Теперь, когда Мондрагон мертв, они определенно бесполезны для меня. Продолжающаяся надежда на них купила мне его помощь; я позволил ему поверить в это, хотя и не знал точного местоположения что касается тайника, я, по крайней мере, знал, как приступить к его изучению. И, как оказалось, я не обманывал его, я мог бы в конечном итоге получить это от вас, или доктора Бекмана, или маленькой индианки. Но, конечно, я бы этого не сделал. Последнее, чего я хочу сейчас, когда Вашингтон отозвал свое одобрение и начал расследование, - это хорошо вооруженной и широко разрекламированной революции здесь, в Мексике. Если бы Сеньорита Сиснерос не убила нашего ручного генерала, учитывая все, что он знал обо мне, мне пришлось бы поручить это кому-то другому, как только я в нем больше не нуждался. Но это гораздо более удовлетворительное решение: великого революционного героя застрелила женщина, с которой он поступил несправедливо. Никаких подозрений в убийстве янки или, если уж на то пошло, в казни мексиканского правительства ". Он хмуро посмотрел на меня сверху вниз. "Может быть, поэтому ты привел ее сюда? Возможно, у тебя немного больше мозгов, чем я подозревал. Я полагаю, у вас действительно есть друзья среди властей; вы могли бы действовать от их имени ".


Он не задал этого вопроса; и я не предложил никаких ответов на вопрос, который он не задавал. Я пытался игнорировать пульсирующую боль в ноге и различные другие невыносимые мучения, которые мне пришлось вынести, прикидывая возможность перелома. Большим вопросительным знаком была Антония. Я решил, что здесь было недостаточно укрытия, чтобы позволить ей подкрасться к нам, как бы хорошо она ни двигалась бесшумно и незаметно; и в любом случае, у нее предположительно была пистолетная пуля. Мысль о том, что она ранена, возможно, тяжело ранена, была тревожащей, более тревожащей, чем Я ожидал; в конце концов, девушка действительно ничего для меня не значила. Мы никогда не были любовниками. То, что сложилось между нами, было просто случайными отношениями - назовем это деловым партнерством - не имеющими большого значения, верно? В любом случае, напомнил я себе, пистолетисты так же плохи, как и пилоты истребителей, утверждающие, что сбитые противники не были. Однако мне лучше предположить худшее и придумать способ справиться с ситуацией с любой помощью, которую Джо может оказать, не дожидаясь помощи. Я осознал, что Сигма снова заговорил.


"Предательство", - говорил он резко. "Предательство! В Вашингтоне полно трусов, боящихся предпринять эффективные действия. Они называют это войной, но на самом деле они хотят увидеть всего лишь безобидную игру в снежки, которая произведет впечатление на граждан, не повлекя за собой серьезных жертв. . . . Снег, ха! Неплохая фигура речи, если я действительно так говорю! Снег, трава и все другие порочные вещества переливаются через наши границы; но если кто-то предпринимает реальные шаги, чтобы предотвратить это, обоснованные политические шаги, они впадают в панику и лишают его средств и tty, чтобы опозорить его, даже если операция была первоначально санкционирована в очень высокий уровень. ... Как я уже сказал, предательство. Итак, теперь они расследуют мое дело! Что ж, они будут разочарованы, они не собираются унижать меня вместе с другими патриотами, которых недавно использовали в качестве мальчиков для битья. У них не будет доказательств. Никто не нашел это злополучное оружие, и даже если кто-нибудь его найдет, в живых не осталось никого, кто мог бы связать меня с ними ".


Я облизала губы. "А как насчет денег, которые Мондрагон заплатил Уиллу Пирсу за их покупку, первый платеж, тот, который был фактически произведен? Это были деньги правительства США, и они поступили от вас, не так ли?"


На самом деле я не ожидал, что он ответит, кроме как еще одним пинком; я был удивлен, когда вместо этого он рассмеялся.


"Мой дорогой человек, любой, кто не способен достаточно умело манипулировать государственными средствами, чтобы потерять несколько сотен тысяч долларов или даже несколько миллионов там, где их не может найти ни один бухгалтер, не имеет права занимать административный пост в нашей огромной, запутанной бюрократии. Я могу заверить вас, что сделка хорошо скрыта, и единственный человек, кроме самого Мондрагона, который мог бы доставить мне неприятности в этой связи, Пирс, мертв. И если он должен был упомянуть обо мне как об источнике денег тому помощнику, чье имя вылетело у меня из головы, Медине, что ж, Медина тоже мертв. И вскоре любознательный напарник Пирса, который сейчас лежит раненый в Кино-Бэй под вашим именем, также будет мертв с любыми подозрениями, которые он, возможно, питал - я сомневаюсь, что они когда-либо были чем-то большим, чем подозрения, но Коди - настойчивый старик, который был тесно связан с Пирсом в течение многих лет, и зачем рисковать, заставляя его наткнуться на что-то? " Сигма сделал паузу. "В котором остаешься только ты. И леди. Полагаю, мне не следовало пытаться быть таким умным, используя тебя таким образом, как я это сделал. Это была ошибка; вместо того, чтобы быть полезным камуфляжем, вы оказались значительной помехой, но мы позаботимся об этом сейчас ". Он откашлялся, слегка смущенный. "Доктор Бекман, я очень сожалею об этом, но, думаю, ты понимаешь, что сейчас у меня нет другого выбора, кроме как устранить вас двоих ".


Джо спокойно сказала: "Как психиатр, я могу заверить вас, что так говорят все убийцы. У них никогда не бывает выбора; они должны убивать ".


Ему это не понравилось. "Моя дорогая леди, я не убийца, я просто реалист, который понимает, что нужно сделать для выживания . . . . "


Его прервал резкий стук штурмовой винтовки. Я быстро и болезненно обернулся и увидел Антонию на вершине скалы, на которой я в последний раз видел часового; должно быть, она расправилась с ним молча, чтобы занять его место. Должно быть, она взяла его М-16 в своей обычной бережливой манере, потому что одна была перекинута через спину, в то время как другую она крепко прижимала к правому плечу, систематически стреляя короткими очередями вниз, используя прицел, по людям и машинам внизу. Перерыв наступил так внезапно, что чуть не проскользнул мимо меня, но я пришел в себя немного быстрее, чем Резерфорд и Сигма, которые все еще смотрели на стройное, смертоносное видение, силуэтом вырисовывающееся на фоне неба. Мне удалось поднять правую ногу и сильно пнуть здоровяка в грудь, так что он растянулся на земле. К счастью, я лежал на спине в джипе, когда они решили надеть на меня наручники, и они не потрудились перевернуть меня, чтобы завести руки за спину; мне удалось вытянуть скованные руки и схватить Сигму за ногу. Когда я потянул изо всех сил, он упал, и я втащился на него сверху.


"Джо, пристрели Резерфорда!" Я ахнула. "Не обращай внимания на этого, он у меня, просто разряди всю обойму в большого ублюдка, он слишком большой, чтобы с ним играть. Стреляйте в него куда угодно, на нем нет защиты. Просто пристрелите его и продолжайте стрелять!"


Сигма изо всех сил пытался освободиться; он также пытался дотянуться до Браунинга на поясе, что было неплохой идеей. Я услышал, как маленький автоматический пистолет 22-го калибра выстрелил позади меня, когда я потянулся к пистолету большего размера, как бы подтягивая себя к телу человека подо мной. От моей левой ноги было чертовски мало толку, или, скорее, всякий раз, когда я пытался ею воспользоваться, все болело так сильно, что я почти терял сознание. Но я схватился одной рукой в наручниках за рукоятку оружия Сигмы, и когда он попытался вырвать мою руку, мне удалось использовать другую руку и рычаг наручников, чтобы выкрутить ему палец, пока он не сломался. Он закричал и на мгновение обмяк подо мной, достаточно надолго, чтобы я успела вытащить тяжелый автоматический пистолет из коричневой кожаной кобуры и приподняться, чтобы со всей силы ударить его ему в лицо. Я бы застрелил его - в конце концов, я был здесь именно для этого, - если бы знал состояние его оружия, но если бы у него не было патрона в патроннике, подготовить его к стрельбе пришлось бы двумя руками, с наручниками это было бы трудно, если не невозможно.


Маленький пистолет 22-го калибра все еще щелкал у меня за спиной, как разъяренный пекинес. На другом конце поляны М-16 Антонии все еще стреляла, и к этому хору присоединились другие виды оружия разной мощности. Я хотел, чтобы эта упрямая, обожающая оружие девушка убралась; она уже отвлекла меня, в чем я нуждался. Сигма обмяк от моего удара, поэтому я откатился от него, определил, что в Браунинге действительно есть патрон в патроннике, взвел курок и направил его в общем направлении Марион Резерфорд.


Джо остановила большого мужчину. Очевидно, он поднялся на ноги и бросился на нее, а она продолжала отступать и стрелять. Теперь ее пистолет был пуст, а он просто стоял там, покачиваясь, истекая кровью из четырех ран, которые я мог видеть, но там было слишком много мяса, чтобы его можно было усыпить крошечными пулями калибра 40 зерен. Он поднял свои большие руки и снова направился к ней, а я тщательно прицелился и выпустил его


мозги из 9-миллиметрового браунинга. Полагаю, вы могли бы сказать, что я отомстил ему за то, что он пытался заманить меня в ловушку возле Кананеи и натравил на меня Мейсона Чарльза в Эрмосильо, но к черту это. Вы можете потратить свою жизнь, пытаясь идеально сбалансировать бухгалтерскую книгу. Он упал, как дерево.


Джо аккуратно засунула маленький пистолет за пояс. Она повернулась, сделала два шага, и ее вырвало. Что ж, я ничего не мог с этим поделать; она была взрослой женщиной и способна сама вытереть рот. Я отложил Браунинг и пошарил в карманах Сигмы; когда он начал приходить в себя, я снова поднял пистолет и ударил его рядом с его головой. Я продолжал обыскивать его карманы. Казалось, о нас забыли под нашим мескитовым деревом, но вокруг припаркованных автомобилей все еще продолжалась перестрелка. Шум, если уж на то пошло, становился все громче. Я не мог понять, как одна маленькая девочка, даже с автоматическим оружием и запасными магазинами, могла устроить такое сражение, но для того, чтобы прийти к ней на помощь, я должен был освободить руки. . . .


"Нет, это я!" Джо быстро заговорила, когда, внезапно осознав ее присутствие, я развернул пистолет. Она провела рукавом по губам. "Извините за это. Что я могу сделать?"


"Проверь, есть ли у здоровяка ключ от наручников. Тощая маленькая штучка с круглым хвостовиком и небольшим выступающим комочком на конце. Что-то вроде острого штыря, торчащего с другого конца . . . . Неважно, вот один ".


Это было на связке ключей Сигмы. Джо протянула запястья, и я снял с нее наручники; затем она проделала ту же операцию со мной.


"Все наручники открываются одним и тем же ключом?" - спросила она.


"Не обращай внимания на исследования, достань мне М-16 Резерфорда, вон там... "


"В этом не будет необходимости, сеньор".


Это был мягкий мужской голос, который я слышала раньше, говоривший позади меня. Я болезненно перевернулся, чтобы посмотреть, и увидел лейтенанта Эрнесто Баррагу в полном камуфляже, маленького человечка, о котором я совсем недавно думал в другой связи. Я полагаю, это что-то говорит об экстрасенсорике.


Баррага сказал: "Вам не понадобится оружие, сеньор Хелм. Ситуация находится под нашим контролем ".


Я сказал: "Откуда, черт возьми, ты взялся?"


"Мы всегда наблюдали, сеньор, но потребовалось определенное время, чтобы собрать достаточное количество людей после того, как мы увидели, что вы ранены. За это приношу свои извинения ".


Я посмотрел в сторону машин; другие маленькие коммандос в камуфляжных костюмах и беретах разоружали людей Сигмы. Но на скале никого не было. Затем я увидел, как один из людей Рамона опустился на колени рядом с маленькой фигуркой, лежащей у подножия.


"О, Боже, нет!" - Сказал я и кое-как поднялся на ноги.


Джо запротестовала: "Мэтт, ты не должен..."


"Заткнись и дай мне ту штурмовую винтовку".


Я не знаю, почему Армии это так нравится. Это не очень похожая винтовка и, в отличие от более мощной и длинной M-l, ныне устаревшей, из нее получается паршивый костыль. В итоге я разрядил это ублюдочное оружие, чтобы оно не выстрелило в меня, и использовал его прикладом вниз как недоделанную трость. Я подумал о том, чтобы снова натянуть ботинок, но идея наклоняться так далеко не была привлекательной, и задница была наименьшей из моих забот. При помощи М-16 я, прихрамывая, пересек открытое пространство мимо изрешеченного пулями подвижного состава. Там было много спущенных шин и несколько протекающих бензобаков , но это был не фильм, поэтому не было живописных, пылающих пожаров.


Я увидел пару мужчин, которых узнал. Одним из них был высокий человек по имени Гамма, который захватил Джо и привез ее сюда; тот, кто вместе с напарником пониже ростом по имени Питерсон, в которого я недавно всадил пулю, давным-давно надел наручники на Баффа Коди. Он стоял с тремя другими угрюмыми мужчинами, охраняемыми хорошо вооруженными маленькими коммандос с коричневыми лицами. Второе знакомое лицо принадлежало капитану Луису Алеману, заместителю Рамона, которому я был обязан несколькими синяками, порезами от колец и определенной долей унижения. Ну, как я уже сказал, бухгалтерская книга никогда не бывает полностью сбалансирована; и у меня были более неотложные дела на уме.


Мужчина, который стоял на коленях рядом с Антонией, поднялся, когда я подошел. "Вы сеньор Мэтью Хелм? Она спрашивала о тебе ".


"Я Хелм. Как она?"


Он покачал головой и ушел. Я опустился на колени, и это было не очень больно. Была гораздо большая боль, которая сделала мои маленькие физические недостатки несущественными. Она выглядела еще меньше, лежа там. Они накрыли ее серапе, как одеялом. В уголке ее рта было немного крови. Я нашел носовой платок и вытер его. Ее глаза открылись.


"Так это ты, гринго", - прошептала она.


Я сказал: "Никто не просил тебя разыгрывать какие-то чертовы пьесы о жертвоприношении, ты, маленький тупой индиец. Кем, черт возьми, ты себя возомнила, Жанна д' Арк?"


Она вытащила руку из-под серапе и коснулась своей груди. "Думаю, пуля из пистолета убивает довольно быстро, но сначала я хорошо стреляю, эй? Теперь ты в порядке?"


"Да, я в порядке".


Ее большие глаза неотрывно смотрели на меня. Затем она одарила меня своей широкой белозубой улыбкой. "Биг лжец, как всегда".


"Ладно, я лжец. Я остановил одного, но я переживу это, благодаря тебе. Я . . . "


Но ухмылка исчезла, и что-то в ее лице заставило меня прервать предложение. Она взяла мою руку холодными пальцами и на мгновение крепко сжала ее, борясь с болью.


Наконец она прошептала: "Эй, из нас получается довольно хорошее племя, амиго. Выходить на тропу войны много хорошего. Я думаю, что сейчас я умру, хорошо?"


Она сделала.


Спустя долгое время я отпустил безжизненную руку, которую держал, и нащупал карманы в грубой ткани серапе. Я оставила туфли на высоком каблуке, но взяла частично использованную коробку мощных 22-х калибров. Я заставил себя подняться и повернулся, чтобы увидеть Джо, стоящую там. Я заметил, что теперь на ней было два ботинка. Она держала третью и длинную палку, которая была недавно срезана, возможно, из ивы, хотя я не мог припомнить, чтобы видел что-нибудь поблизости. Она серьезно наблюдала за мной.


"Мне жаль, Мэтт".


Я сказал: "Я прошу прощения за грубость. Отвечая на ваш вопрос, я считаю, что большинство ключей от наручников "Смит и Вессон" подходят к большинству наручников "Смит и Вессон". Может быть, все так делают, я не эксперт в этом вопросе. Но прикинь, когда коп приходит с полудюжиной заключенных, захочет ли он тратить время, пытаясь вспомнить, какой ключ отпирает того или иного бандита?"


Джо сказала: "Один из мужчин сделал тебе трость получше, чем то дурацкое оружие, которым ты пользуешься. Если тебе приходится продолжать ходить, когда тебе следовало бы лежать. И тебе лучше надеть что-нибудь на эту ногу, но позволь мне сначала промыть и перевязать ее ".


"Не обращай внимания на все это", - сказал я. "Просто подержи багажник, чтобы я мог влезть в него, если ты не возражаешь . . . . Спасибо. Теперь я предлагаю тебе прогуляться, Джо. Недалеко, сразу за поворотом дороги. Мне еще нужно кое-что сделать здесь, и я не думаю, что ты захочешь это видеть. Но сначала дай мне этот маленький автоматический пистолет, пожалуйста."


Джо облизнула губы. "У тебя уже есть пистолет мистера Сигмы, прямо там, у тебя за поясом".


Я сказал: "Она была в этом с самого начала. Я думаю, ей было бы приятно, если бы ее пистолет был использован, чтобы покончить с этим. Пожалуйста, встаньте передо мной, пока я загружаю его; затем убирайтесь отсюда к черту ".


Я вставил крошечные патроны 22-го калибра в миниатюрный магазин, который вставил в приклад блестящего автоматического 22-го калибра. Я один раз передернул затвор и отпустил его вперед, проверяя, дошел ли патрон в патронник. Я извинился перед маленьким оружием. Это все еще выглядело как баллистическая катастрофа, но это сработало для Антонии, это сработало для Джо, и почему-то я был совершенно уверен, что это сработает и для меня.


"Хорошо, спасибо", - сказал я.


Джо отодвинулась, не сказав ни слова. Подняв глаза, я увидела, что прибыл Рамон. Он разговаривал с капитаном Алеманом, рядом с небольшой группой заключенных - теперь их было пятеро; Сигма присоединился к своим захваченным людям. Я сделал пару шагов в этом направлении. Проблема с больной ногой с одной стороны и больным бедром с другой заключалась в том, что было трудно понять, на какую ногу хромать. Рамон пришел встретиться со мной.


Я сказал: "Мондрагон мертв. Оружие находится в Ринкон-де-ла-Агила, где бы это ни находилось ".


"Мои индейцы яки узнают. Вы проделали хорошую работу. Никто . . Он взглянул на капитана Алемана, представителя армии. "Теперь никто не будет подвергать сомнению освобождение прекрасной молодой Рубии, предположительно вашей жены".


Я вспомнил, что rubia - это слово, обозначающее блондинку. Мне было трудно вспомнить блондинку, о которой шла речь; мои приключения с Глорией принадлежали к другой жизни.


Я сказал: "У меня такое чувство, что она не считала свою роль заложницы слишком тяжелой".


Рамон приятно улыбнулся. "Она очень очаровательная молодая леди. Может, оставим все как есть?" Он прочистил горло. "Что ты хочешь, чтобы с этим сделали?"


Мы придвинулись ближе к пленникам. Я сказал: "Мы не хотим вызвать у местных зопилотов несварение желудка. Тот, в костюме сафари и с избитым лицом, мой. С вашего разрешения, конечно. Я предлагаю тебе выпустить остальных, у тебя и так на руках достаточно мертвых гринго. Но это всего лишь предположение."


"Что ты собираешься со мной делать?"


Это была Сигма, с тревогой продвигающаяся вперед. Он баюкал левую руку со сломанным пальцем, как больного ребенка. Он выглядел довольно потрепанным, но он был не так сильно поврежден, как был бы, если бы ему не удалось повернуть голову, когда я впервые ткнул пистолетом ему в лицо. Как бы то ни было, он получил один удар по левой щеке, которая сильно распухла, а другой - по левому уху, которое принадлежало Тому, пролив изрядное количество крови на бок его великолепного белого охотничьего костюма с пустой кобурой. Что ж, я был в еще худшей форме, подстреленный и обожженный, в грязных остатках второго белого костюма Коди, через который мне пришлось пройти, так что я не испытывал особого сочувствия к его состоянию.


Не обращая внимания на Сигму, Рамон обратился к капитану Алеману. "Эти четверо гринго. Будьте так добры, раздобудьте для них оперативный автомобиль и скажите им, что у них есть двенадцать часов, чтобы исчезнуть. Если их найдут в этой стране в ... " Он взглянул на часы. " ... в два часа завтрашнего утра, они будут расстреляны.


"Как пожелаете, сеньор".


Угрюмый армейский ублюдок явно не одобрял этого; он бы с удовольствием казнил всех на виду, возможно, включая меня.


"Теперь ты", - сказал Рамон, поворачиваясь к Сигме. "Я понимаю, что эти четверо - все эти американцы - находились под вашим командованием. Давайте сначала установим, кто вы такой, сеньор, и чем занимаетесь здесь, в Мексике. "


"Мое имя... " Сигма колебался. "Меня зовут Уоррен Хардинг Сомерсет, и я работаю на правительство Соединенных Штатов. Я советую вам немедленно освободить меня!"


Я глубоко вздохнул. Наконец-то имя было открыто. По мере развития миссии инструкции Мака поначалу казались немного невероятными, но они были совершенно ясны любому, кто привык расшифровывать его двусмысленность. Мне было приказано найти и избавиться от некоего сеньора Сабадо, и если это привело меня к конфликту с мистером Уорреном Сомерсетом, это было просто чертовски плохо. Не было другого способа, которым я мог интерпретировать эти приказы. Я даже не хотел. В конце концов, следовало приложить некоторые усилия, чтобы сбалансировать счета, и этот человек сделал все возможное, чтобы убить меня, а Антония была мертва.


Глядя на него, я подумал о втором имени, которое он назвал, и задался вопросом, кто бы выбрал назвать мальчика в честь президента Хардинга, а не величайшего главы исполнительной власти, когда-либо обитавшего в Белом доме.


Рамон взглянул на меня. "Вы подтверждаете личность этого человека, сеньор Хелм?"


Теперь я ясно представлял себе форму операции, и я сказал: "Черт возьми, нет! И если вы свяжетесь с Вашингтоном, я уверен, вы обнаружите, что они никогда о нем не слышали. Может быть, у них где-то есть Сомерсет, было бы удивительно, если бы у них его не было, у них тоже есть несколько шлемов, но этого человека зовут Сабадо ".


"Рулевой, будь ты проклят...!"


Один из людей Рамона подошел сзади к заключенному. Он заглушил вспышку гнева сильным тычком ствола своей штурмовой винтовки.


Рамон выглядел серьезным. "Мы слышали о сеньоре Сабадо. Он причинил моему правительству много неприятностей. Вы уверены, что это тот самый человек?"


Я пожал плечами. "Его люди называли его мистер Суббота. Он также был


действует под кодовым именем Сигма, возможно, чтобы скрыть свою настоящую личность."


"Хелм, ты сумасшедший!" - запротестовал Сомерсет, подходя ко мне вплотную. "Что ты пытаешься со мной сделать? Ты знаешь, кто я, мы встретились в Эль-Пасо, когда я ... "


Он остановился, возможно, осознав, что напоминание мне о том, как он подставил меня для убийства, вряд ли поможет ему выбраться из затруднительного положения.


Я сказал: "Я не могу припомнить, чтобы когда-либо встречал тебя или кого-либо по имени Сомерсет, друг. Рамон, мы можем уладить это очень легко. Среди раненых революционер по имени Эрнандо с пулей в ноге, один из людей Мондрагона. Приведите его и дайте ему взглянуть на этого человека. Спроси его, тот ли это человек, которого они знали как Сабадо ".


Рамон рассудительно сказал: "Конечно, нам не нужны эти доказательства, чтобы осудить его. Любой, кто въезжает в мою страну с автоматами и сотрудничает с террористами, может рассчитывать на знакомство с нашими тюрьмами, предполагая, что мы достаточно милосердны, чтобы оставить его в живых. Однако этот неуловимый Сабадо был проблемой достаточно долго; я буду рад, если она разрешится ". Он взглянул на лейтенанта Баррагу. "Найдите мне человека по имени Эрнандо, пожалуйста".


Маленький лейтенант ловко отдал честь и промаршировал прочь. Я стоял, рассеянно наблюдая за ним; затем Сомерсет сделал свой ход. Он сделал быстрый шаг вперед и выхватил тяжелый пистолет из-за моего пояса, используя свою неповрежденную правую руку.


"Все пошло наперекосяк с тех пор, как я встретил тебя!" - выдохнул он. "По крайней мере, я возьму тебя с собой, Рулевой!"


Меня больше всего беспокоил охранник. Стоя там позади Сомерсета, если бы он пустил в ход много патронов калибра 5,56 мм, часть из них обязательно достигла бы полного проникновения и попала в меня. Я с облегчением увидела, как он отодвигается в сторону, чтобы занять более безопасное место. Сомерсет боролся с молотком Браунинга, который я опустил, чтобы носить оружие в передней части штанов, не рискуя кастрацией. Будучи левшой, несмотря на то, что это был его собственный пистолет и, предположительно, знакомый, ему было нелегко взвести курок


правша. Возможно, в его команде, в отличие от нашей, они не практиковались со слабой рукой.


Я подождал, пока, выполнив свою работу, он не начал поднимать оружие. Затем, вспомнив о кевларе, который он носил, я трижды выстрелил ему в лицо из маленького 22-го калибра, спрятанного в моей руке.


## Глава 33


Я проснулся в знакомой кровати в знакомой комнате со знакомым женским лицом, смотрящим на меня сверху вниз. Несмотря на то, что на одной щеке был маленький круглый пластырь, которого раньше там не было, и, о, на тыльной стороне руки, которой она держала градусник, я на мгновение задумался, не приснился ли мне кошмар о простом сотрясении мозга прямо здесь, в пляжном домике Шонфельда в Кино-Бэй. Возможно, я никогда не уезжал из этого города с девушкой по имени Антония, не встречал мужчину по имени Артуро и не стрелял в человека по имени Сабадо. Возможно, девушка по имени Антония была все еще жива там, в Эрмосильо. . . . Но я знал, что это не так.


Я облизала губы. "Как, черт возьми, я сюда вернулся?" Прошептала я. У меня были некоторые запутанные воспоминания, но было легче спросить, чем разобраться в них.


"О, ты снова с нами", - сказала Джо. "Кажется, мы проигрываем эту сцену снова и снова, дорогая".


"Все еще дорогая?" Я спросил.


"Просто фигура речи", - сказала она. "Я называю всех своих пациентов дорогими. Дорогие номер один, два, три и т.д. Тебя прооперировали в клинике в Гуаймасе, но было сочтено за лучшее спрятать тебя здесь до твоего выздоровления. Слишком много убитых и раненых американцев могут вызвать комментарии, несмотря на политическое влияние вашего друга Рамона, которое, кажется, значительно. Он приедет, чтобы повидаться с вами, как только крепко свяжет все концы с концами. Он просил передать вам, что оружие найдено и надлежащим образом утилизировано. Он сказал, что вас может заинтересовать тот факт, что винтовки были HK-19 в 7.62 калибр НАТО, используемый мексиканской армией. Я надеюсь, что я понял это правильно. Он просил поблагодарить вас за хорошо выполненную работу ".


"Ему рады, но не очень".


"Как ты себя чувствуешь? Готовы встретиться с важным посетителем?"


"Насколько это важно?"


"Он говорит, что он твой босс. Я не завидую его работе ".


"Прибереги свою жалость для людей, которыми он руководит".


"Я пришлю его сюда".


Затем Мак стоял надо мной. С кровати он выглядел высоким, хотя на самом деле он не был высоким мужчиной по моим стандартам шести с плюсом. Тот же серый костюм и черные брови. Те же холодные серые глаза.


"Ты хорошо справился, Эрик", - сказал он. "Использование пистолета юной леди было особенно приятным штрихом. Ни одному уважающему себя агенту США не пришло бы в голову осуществить официальное прекращение, используя этот избитый эвфемизм, с таким дешевым и ненадежным маленьким оружием. Очевидно, сеньор Сабадо стал жертвой своих опасных сообщников-революционеров - ну, очевидно, после того, как наш друг Солана-Руис изменил некоторые факты и поклялся нескольким людям хранить тайну. Что касается мистера Уоррена Хардинга Сомерсета, то в настоящее время он находится в отпуске, и я боюсь, что вскоре для его друзей будут ужасные новости. Путешествие на самолете не так безопасно, как должно быть. С этим действительно нужно что-то делать. Но я хвалю вас за то, что вы выполнили свою миссию очень удовлетворительным образом ".


Я устал от всех этих напыщенных проклятых похвал. Держите войска счастливыми, ха! Почему некоторые из этих руководящих ублюдков сами не сделали свою чертову грязную работу?


Я сказал: "На самом деле, этот убогий на вид маленький автоматический пистолет стрелял всякий раз, когда его просили, и никому не оторвал руку. И многое можно сказать в пользу использования английского языка, сэр. В один прекрасный день мое экстрасенсорное восприятие даст сбой, и мы оба сильно облажаемся ".


Мак снисходительно улыбнулся. Это то, что я говорю ему после каждой работы, и все, что я когда-либо получаю, это терпимую улыбку.


"В самом деле, Эрик!" - сказал он. "Можете ли вы в своих самых смелых мечтах представить, как глава одного агентства правительства США смело приказывает одному из своих агентов ликвидировать - вот оно снова! - главу другого? Позвольте мне несколько вежливых оборотов, пожалуйста.


Это была не очень хорошая ситуация. Этот человек был могущественным и опасным, у него были влиятельные друзья в Вашингтоне, а ситуация в Латинской Америке была очень напряженной; нельзя было позволить ему испортить наши отношения с этим нашим великим соседом на юге. Мы даже не могли позволить себе обнародовать, как он, несомненно, сделал бы, если бы предстал перед судом, что этот его дикий план когда-то существовал, вплоть до выделения на него значительных сумм с одобрения Вашингтона. Кроме того, он просто убил слишком много людей в попытке замести следы. Его нужно было остановить; и я был уверен, что вы поймете, как и вы поняли, что если бы он умер как сеньор Сабадо здесь, в Мексике, мы могли бы легко разобраться с пропавшим мистером Сомерсетом в США. Я нахожу ироничным, что это близко к той же технике устранения, которую он планировал применить к вам и мистеру Коди." Мак сделал паузу. "Что касается наркотиков, я могу сказать вам, что определенные деликатные переговоры привели к значительному улучшению сотрудничества со стороны нынешних мексиканских властей". Он на мгновение посмотрел на меня сверху вниз. "Вы имеете право на обычный отпуск для выздоравливающих, конечно. Когда почувствуешь себя достаточно здоровой, пожалуйста, явись на ранчо для оценки и реабилитации ".


"Да, сэр".


Он направился к двери и обернулся. "Мне пришло в голову, что вы, возможно, захотите узнать немного больше о молодой женщине, которая была убита у Черных Скал, поэтому я приказал провести расследование".


Как раз в тот момент, когда вы решаете, что работаете на безжалостно запрограммированного робота, он идет и обращает вас в человека.


"Что ты выяснил?" Я спросил.


"Ничего. До сих пор мы не обнаружили никаких записей о ней до того, как она появилась в Гуаймасе, связанного с Хорхе Мединой де Кампо. Если ты хочешь, мы можем продолжить... "


"Нет". Лучше было помнить ее маленькой девочкой-воином, которая появилась из ниоткуда, необъяснимо. "Но спасибо вам, сэр".


Он кивнул и вышел из комнаты. Позже в тот же день у меня было еще два посетителя. Гораций Госмер Коди держался очень прямо и почти не выдавал своего ранения или возраста; на нем были ботинки, джинсы, двубортная серая рубашка с застежками вместо пуговиц, галстук-боло, который я узнал - очевидно, Джо вернула ему его счастливую вещь - и большая шляпа, которую он снял из уважения к атмосфере палаты для больных. На его спутнице были белые босоножки на высоком каблуке, желтые льняные брюки и желтая атласная блузка с голубым шелковым шарфом у горла. Я и забыла, какой милой и взрослой она могла бы выглядеть с нетронутым макияжем и гладко уложенными золотистыми волосами, уложенными лаком. Когда она увидела меня в постели, она слегка вздохнула от жалости и поспешила вперед на своих высоких каблуках, чтобы легко поцеловать меня в губы. Я осознал, что Джо стояла в дверном проеме, выглядя удивленной.


"О, бедняга, что они с тобой делали?" Глория выдохнула.


"В основном, стреляли в меня", - сказал я. "Это практически национальное развлечение. Привет, Глория."


"Ну, ты, кажется, в хороших руках". В ее голосе слышалась слабая резкость "как-ты-мог-меня-так-скоро-забыть", но это была механическая реакция по-настоящему красивой женщины, которая ожидает, что все мужчины будут лежать у ее ног, пока их не прогонят. В том поцелуе ничего не было, и мы оба знали, что маленький огонек, вспыхнувший на мгновение однажды ночью в горах, давным-давно погас. Она выпрямилась. "Что ж, я надеюсь, ты скоро поправишься, Мэтт. Мой ... мой муж хочет поговорить с вами."


Я смотрел, как она выходит из комнаты, а за ней и Джо. Вперед вышел Хорас Госмер Коди.


"Похоже, они доставили тебе немало хлопот, сынок".


"Это тяжелая жизнь", - сказал я. Я взглянула на пустой дверной проем. "Муж? Я думал, что та свадьба была подстроена так, что она не состоится ".


"Это то, что сказал ей мужчина, когда подставлял меня, но он так и не удосужился это исправить. Это даже к лучшему, иначе нам пришлось бы снова проходить через эту чертову церемонию." Он ухмыльнулся мне. "Все еще думаешь, что я в некотором роде злодей, не так ли, мальчик?"


"Ну, наполовину злодей, или, может быть, только на четверть. Вы не контрабандист оружия, и вы не убивали Пирса и Миллисент Чарльз, и я не думаю, что у вас есть какие-либо виды на жизнь или деньги Глории, но, похоже, нет сомнений в том, что вы действительно послали за ней пугальщиков, чтобы запугать ее и заставить выйти за вас замуж."


"Это верно, и это большая шутка между нами". Старик протянул руку и придвинул стул поближе, чтобы он мог сесть. "Ах, так-то лучше. Это ад для мужчины моего возраста, которому все еще немного не хватает красных кровяных телец, не отставать от молодой жены. Какие деньги?"


"Что?"


"У этой девчонки совсем нет денег, мистер. Эта женщина-вампир, Милли, заставила Уилла Пирса вычистить все это, даже трастовые фонды, оставленные Глори ее матерью. Он был исполнителем; он мог это сделать, и он сделал. И потерял все это, чертов сумасшедший дурак-женщина. Коди глубоко вздохнул. "Я грязный старик, сынок. Я любил эту маленькую девочку с тех пор, как она стала достаточно взрослой, чтобы начать ходить. Не проси меня объяснять это. Твоя подруга-психиатр, возможно, знает. Никогда не выходила за рамки дозволенного, хотя, все время, пока она росла, это все испортило бы. Я знал, я просто знал, сынок, что рано или поздно придет время, когда я буду нужен ей, и я буду прямо там ".


"И время пришло?" Я сказал.


"Что она собиралась делать без денег, при том, как ее воспитали? Выйти замуж за какого-нибудь богатого неряху, который сделает ее несчастной? Можете ли вы представить ее работающей на кассе супермаркета или продающей недвижимость? И вот старый любитель Коди, у которого деньги текут из ушей . . . . Что я собирался делать? Я был для нее старым добрым дядей Баффи. Она бы подумала, что я шучу, если бы я попросил ее выйти за меня замуж. Должен ли я был сказать ей, что она была без гроша в кармане, а здесь был миллион, два миллиона, пять миллионов, и все, что ей нужно было сделать, это ... Я не мог, черт возьми, купить ее, не так ли? Итак, какого черта, я напугал ее. Я знал, что она придет ко мне в беде, она всегда приходила, когда была напугана или обеспокоена. Не самый приятный поступок, но кто когда-либо говорил, что Бафф Коди был милым? В любом случае, это сработало, и она простила меня, и теперь мы смеемся над этим ".


"Ты простил ее?"


Он нахмурился. "К чему ты клонишь?"


Я облизала губы. "Если бы я знал девушку с младенчества, а она знала меня, я бы не чувствовал себя чертовски счастливым, если бы она вдруг решила, что я способен убить ее за ее деньги, просто по слову мелкого бандита, которого подкупил или запугал, заставив солгать мелкий бюрократ".


Старик мгновение смотрел на меня; затем он тонко улыбнулся. "Я думаю, ты моложе, чем выглядишь с этими бакенбардами, возводя дам на пьедесталы, как гипсовых святых. Вокруг не так уж много такого рода преданности, парень. Я дал Глори достаточно поводов для подозрений; как я могу винить ее за то, что она купила весь пакет? " Он прочистил горло, вставая. "Между прочим, она, вероятно, станет богатой женщиной раньше, чем она думает. У них и раньше было несколько проблем, и, похоже, беготня с пулей в спине им нисколько не помогла. Но ей пока не нужно это знать. Что ж, береги себя, сынок. Как они говорят, тебе лучше, никто другой не собирается ".


Мы пожали друг другу руки, и он направился к двери. Я обратился к его удаляющейся спине: "Ненавижу противоречить старику, но на самом деле ты кажешься довольно милым парнем".


Он не повернул головы. "Не говори никому, сынок, или это будет стоить мне денег".


Затем наступил вечер, и Джо принесла мою жидкую диету. Я бы не хотел льстить, называя это ужином. Она поела на кухне и принесла чашку кофе, чтобы составить мне компанию. На ней были синие джинсы и свободная белая рубашка с распущенными фалдами. Серебра нет. Она сидела там, изучая меня некоторое время, и я подумал, что она оценивает ситуацию. Она думала, что Глория красива, но бессмысленна; любая женщина, которая позволяет прекрасным Глориям мира беспокоить ее, была дурой. Была другая девушка, которая могла бы быть намного более значимой, но она была мертва. Остались только мы двое и вопрос о том, может ли такая цивилизованная женщина, как она, или должна ли она найти какие-либо удовлетворительные отношения с таким нецивилизованным джентльменом, как я.


"Мы уберем этот внутривенный аппарат оттуда через пару дней", - сказала она. "Легче вколоть тебе антибиотики таким образом, чем запихивать их себе в глотку. Как бы ты ни был зол, девушка может потерять пару пальцев . . . . Я видел это, ты знаешь. То, как вы дразнили этого человека, заставив его схватиться за пистолет, стоя там с таким видом, как будто вы были в полусне, и позволили ему некоторое время возиться с ним, а затем застрелили его."


"Я сказал тебе прогуляться".


Она говорила спокойно: "Ты ужасный человек, дорогой. В один прекрасный день я, несомненно, начну очень сильно не одобрять тебя, как это сделала бы любая порядочная женщина. Это при условии, что я порядочная женщина. В любом случае, профессиональная гордость заставляет меня сначала вылечить тебя. После этого, что ж, нам просто нужно будет посмотреть, как все пройдет, не так ли?"


Запугивающие


Это был хороший день, пока мы не вернулись на пристань и не обнаружили ожидающего посыльного. Я, конечно, не знал, что он посыльный, когда увидел его. Мы редко делаем, пока они не идентифицируют себя. Он был обычным человеком для Багамских островов, черным, довольно бедно одетым, болтающим с одним из служащих пристани, наблюдая, как наш капитан загоняет пятидесятифутовый двухвинтовой спортивный рыбак в его узкую полосу, придавая сложному маневру вид. как будто это было настолько легко, что даже я мог бы сделать это, если бы захотел попробовать, чего я не сделал.


Я стоял на корме в открытой кабине рядом с боевым креслом, размышляя, не должен ли я выполнять какую-нибудь полезную операцию с кормовым канатом - простите, тросом, - поскольку помощник был занят впереди. Как вы понимаете, я не величайший в мире мореплаватель. Затем джентльмен на берегу подошел и указал на рассматриваемую линию. Я передал ему. Когда он бросил петлю на одну из больших доковых уток, его напарник поймал мой взгляд и подал слабый сигнал, неважно какой.


Это все. В следующий момент неизвестный мужчина небрежно прогуливался вдоль пирса, останавливаясь, чтобы поговорить с другим черным мужчиной возле офиса пристани, а я пытался обезопасить причал, который я держал, от этой обязанности меня освободил молодой помощник. .


Как я уже сказал, это был довольно хороший день до этого момента. Мы вырастили двух парусников и соединились с голубым марлином в классе весом в триста фунтов. Вероятно, из-за моей полной неопытности мы упустили оба паруса, и здоровяк ухитрился намотать поводок на свой клюв, защелкнуть его и уйти. Тем не менее, я провел с ним около пятнадцати минут, все триста фунтов, и для бывшего пресноводного рыболова, выросшего на маленькой десятидюймовой форели, весь опыт был довольно запоминающимся. Можно сказать, что я был тем, кто попался на крючок.


Я обнаружил, что для человека, занимающегося моей работой, глубоководная рыбалка имеет значительные преимущества в качестве спорта вне работы. Троллинг или заброс на среднее внутреннее озеро, вы часто находитесь в пределах, легкий выстрел из винтовки от берега; Переходя вброд кустистый ручей с удочкой в руке, вы почти всегда являетесь прекрасной мишенью для любого, кто прячется в кустах. С другой стороны, в океане вы достаточно защищены от враждебного внимания. После того, как вы проверили лодку и оценили команду и своих товарищей по рыбалке, если они есть, вы можете расслабиться и забыть о том, чтобы прикрывать спину. Если только кто-нибудь не сочтет вас достаточно важным, чтобы послать за вами подводную лодку - а я не обольщаю себя тем, что кого-то настолько разозлил, - ничто не сможет неожиданно подкрасться к вам на маленьком судне в десяти милях в море.


Кроме того, я только что узнал, что драться с действительно крупной рыбой - чертовски весело; а в остальное время можно лениво откинуться на спинку боевого кресла, наблюдая за прыгающими за кормой приманками, впитывая солнышко и заботливо забывая о разных вещах, в том числе о милой даме по имени Лора, коллеге, которую как-то вызвали на работу. несколько недель назад после того, как мы вместе провели приятный перерыв во Флориде. Что ж, я думаю, по обычным меркам она не была милой дамой - в нашем бизнесе нет хороших людей, - но я нашел ее привлекательной и приятной спутницей, несмотря на определенные сильные женские наклонности.


Теперь пришла моя очередь принять призыв к действию. Я поспешно оценил ситуацию. Прогуливаясь в одиночестве по Флорида-Кис после того, как Лора уехала, занимаясь бессистемной рыбалкой, я наткнулся на довольно известного техасского бизнесмена и спортсмена, джентльмена, слывшего причастным к различным политическим пирогам, который, казалось, думал, что я сделал ему одолжение. Я едва знал о его существовании, когда он подошел ко мне, и у него, должно быть, были очень хорошие источники информации в Вашингтоне - возможно, слишком хорошие, - чтобы знать обо мне и недавно выполненном мною задании, работе с политическим подтекстом. . В любом случае, это было совместное предприятие, в котором участвовало множество агентов. Тем не менее, успех нашей миссии, по-видимому, в какой-то мере спас Большому Биллу Хазелтайну бекон, и ему не терпелось выразить кому-нибудь свою благодарность, и я был избран. Он настоял на том, чтобы я провела неделю, изучая настоящую морскую рыбалку в частном клубе. где, по его словам, марлин был настолько толстым, что вы вряд ли осмелились бы пойти вплавь из-за боязни быть случайно проткнутым проплывающим мимо марлином или небрежно пронзенным парусом.


Уокер-Кей - произносится как "Ки", как и во Флориде - это самая северная населенная точка на Багамских островах, которые, если вы не знали, были частью чужой страны или владения, называемого Британской Вест-Индией, или БВИ, примерно в сорока милях к востоку от Майами. Я не знал, и это стало для меня большой неожиданностью. Почему-то, никогда не бывал там, у меня сложилось смутное впечатление, что Багамы расположены где-то далеко к югу от Кубы, в Карибском море, или, может быть, далеко на востоке в Атлантике, по соседству с Бермудскими островами.


На самом деле, Уокер-Кей, хотя и немного севернее, оказался всего в часе полета на самолете от аэропорта в Форт-Лодердейле, недалеко от побережья Флориды от Майами. Самолет представлял собой неуклюжую и не очень быструю летающую лодку, частное судно, принадлежащее моим будущим хозяевам. К моему разочарованию, по прибытии он не сел на воду, а снова поставил колеса и приземлился на мощеную полосу, занимавшую большую часть маленького острова. Остальная часть ограниченной недвижимости в основном была отведена под клуб с его территорией, бассейном, коттеджами и служебными постройками; и у пристани и ее объектов. Чтобы сообщить нам, что мы действительно приземляемся на чужой земле, нас встретил темнокожий багамский таможенник; но мы уже заполнили простую регистрационную форму в самолете, а пилот позаботился об остальных формальностях... .


Все это казалось давним, чем вчера утром. Проведя полтора дня на воде, я погрузился в это рыболовное существование, и все, что у меня было до сих пор на уме, это рыба. Теперь мне нужно было придумать, как быстро выбраться отсюда, не вызывая комментариев, найти относительно безопасный телефон и позвонить в Вашингтон. То, что я только что получил, было сигналом "немедленно установить контакт", что подразумевает разумную оперативность, но также и разумную заботу о безопасности. Есть также простой сигнал "установить контакт", который говорит: не торопитесь и будьте абсолютно уверены, что вы не привлекаете внимания и за вами не наблюдают; а затем есть сигнал "вступить в контакт с максимальной скоростью", что означает бросить все и взять ближайший телефон, несмотря ни на что.


Я сделал движение, чтобы поблагодарить капитана и помощника за прекрасный день, но мои мысли были в другом месте. Я надеялся, что они не заметили; они были очень внимательны к неуклюжему новичку в этом виде спорта. Выйдя на берег, я невольно почувствовал легкое негодование. Это было неразумно. Конечно, были времена, когда меня бесцеремонно возвращали на работу после обещания длительного отпуска, но это был не один из них. У меня была свободная большая часть лета; Я был не в том положении, чтобы жаловаться. Тем не менее, я не мог не пожелать, чтобы мне удалось поймать этого большого марлина сегодня днем, или чтобы Мак продержался день или два и позволил мне поймать еще одного.


Я прошел вдоль пирса и вверх по холму мимо бассейна к главному зданию и зашел в кабинет, чтобы немного изучить проблему связи. Телефонная компания, конечно, не протягивает свои провода к островам в сотне миль от Атлантики. Я знал, что в клубе есть радиооборудование - мачту можно было увидеть далеко в море - и соблюдался какой-то график. Я знал, что они, вероятно, могли бы достать мне любой номер в США через ближайшего морского оператора на материке. Однако, поскольку любое судно с радиооборудованием между здесь и там, по-видимому, могло подслушивать, это казалось чертовски публичным способом болтать с Вашингтоном на темы, которые, вероятно, окажутся действительно очень частными.


Я недооценивал Mac. Он позаботился обо всем. Девушка за столом, стройная, дружелюбно выглядящая рыжеволосая с веснушками, быстро подняла взгляд.


- О, мистер Хелм, - сказала она. - Сегодня повезло?


"Мы поймали крупного синего, но я не смог его подвести", - сказал я.


- О, это очень плохо, - сказала она. "Я имею в виду, это действительно очень плохо, потому что у меня есть сообщение для вас от мистера Старквезера, Джонаса Старквейзера, редактора журнала На улице. Оно только что пришло. Он собирается быть в Форт-Лодердейле завтра вечером и хотел бы, чтобы вы поужинали с ним. Он говорит, что это важно, что-то насчет фотографий, которые ему очень нужны.


В более ранний период своей жизни я зарабатывал себе на жизнь камерой, время от времени мне помогала пишущая машинка. Это было прикрытие, которое мы до сих пор иногда использовали; но маловероятно, чтобы какой-либо редактор журнала вообще помнил мое имя, не говоря уже о том, чтобы угостить меня ужином. Тем не менее, я мог бы подумать об этом, если бы человек на пристани не подготовил меня к некоторым коварным махинациям в стиле секретного агента.


"Проклятие!" Я сказал. "Вот и моя рыбалка! Он сказал, где и когда?


- Ресторан на крыше отеля "Янки Клипер" завтра в семь часов вечера. Он остановился там и забронировал для тебя комнату. Я записал вас на завтрашний самолет, если вы не возражаете, мистер Хелм. Вы должны быть здесь со своим багажом незадолго до десяти...


На следующее утро, пролетая над островом, я увидел большого белого рыболова-спортсмена, без дела лежащего в своей стапеле на пристани; и я испытал укол сожаления, что было нелепо. Тратить много времени и усилий на поимку огромной рыбы, которую ты даже не собирался есть, на самом деле абсурдный спорт, твердо сказал я себе. Не то чтобы мне нужно было волнение. Я был совершенно уверен, что Mac доставит мне массу удовольствия. Он всегда так делал.


Я не предполагал, какую форму она примет. Я просто сидел и наблюдал за едва уловимыми, изменчивыми цветами - всеми оттенками синего и зеленого, с редким оттенком слабенького коричневого - мелководья внизу. Мы пересекали обширную Малую Багамскую отмель, названную так, чтобы отличить ее от еще большей Большой Багамской отмели, расположенной дальше на юге. Там были крошечные островки или два, не такие большие, как Уокер-Кей; а затем мы миновали оконечность гораздо более крупного острова Большой Багамы. Хотя он был достаточно большим, чтобы его можно было увидеть с самолета, - мне сказали, что это четвертый по величине остров на Багамах, - он не выглядел очень высоким, и я не мог не думать об этом, судя по Я мало что видел, если вся территория погрузится на несколько футов в море, не останется ничего, кроме нескольких отвратительных подводных рифов. С другой стороны, если она поднимется хоть немного, произойдет самый большой наплыв суши века на совершенно новый субконтинент недалеко от побережья Флориды. Несомненно, девелоперы и промоутеры где-то уже усердно работали над проблемой поднятия всех этих бесконечных, красивых, одиноких, бесполезных, водянистых квартир настолько далеко, чтобы превратить их в ценную недвижимость, на которой можно построить свои паршивые домики и поля для гольфа.


Вскоре мы пролетели над фиолетово-синим Гольфстримом - глубиной в тысячу футов, как мне сказали, - и вскоре приземлились в аэропорту Форт-Лодердейла. Таможенный досмотр был для таможни США на удивление быстрым и внимательным, по крайней мере, по сравнению с последней инквизицией, которой я подвергся, возвращаясь из Мексики. Возможно, на Багамах никто не выращивает мак, траву или листья коки. Приятно было знать, что возвращение на родину можно сделать таким простым и приятным; но это как бы заставило вас задуматься, действительно ли это стоило того, чтобы задерживать и унижать миллионы честных, честных, пьющих мартини американцев на их собственных границах, в других местах, просто чтобы спасти несколько человек от одной конкретной вредной привычки.


Наверное, перспектива вернуться к работе после пары месяцев отдыха заставила меня задуматься. В отеле Yankee Clipper, узком семиэтажном общежитии на широком белом пляже, который был виден из окна моей комнаты на третьем этаже, для меня не было никаких сообщений. Я также мог видеть пару парусников далеко в голубом Гольфстриме, над которым я только что пролетел; и несколько моторных лодок ближе к берегу, где вода была бледнее. Посыльный показал мне вид, телевизор и ванную. Я дал ему доллар и тридцатисекундную фору, спустился на следующем лифте и нырнул в телефонную будку в вестибюле, которую заметил по пути внутрь.


"Эрик здесь", - сказал я, когда в трубку вошел Мак.


"Павел Минск", - сказал он. "Сообщается, что он направляется в Нассау, остров Нью-Провиденс, Британский Вирджиния. Выясните, почему, а затем свяжитесь с нами. Мистер Минск давно назрел".


- Да, сэр, - сказал я.

II.


Мне это не понравилось. Это была обычная дешевая рутина Вашингтона, пытающаяся получить двойную прибыль от одного агента. Мало того, что один из больших орудий другой стороны, человек, которого мы преследовали в течение долгого времени, наконец был замечен на открытом месте, где мы могли бы напасть на него. Это не удовлетворило жадных джентльменов, от которых Мак получил свои инструкции, хотя они годами кричали на нас, чтобы мы сделали что-то радикальное с этим самым человеком - ну, если бы это можно было сделать незаметно, то есть.


Теперь, когда мы, наконец, увидели цель, или вскоре увидели бы ее, я должен был притормозить, играя в супершпиона и выясняя, почему он вышел из укрытия, прежде чем я наступлю на него. Это было похоже на охоту на тигра-людоеда со строгим приказом определить, какого именно туземца большая кошка собирается съесть в следующий раз, прежде чем выстрелить. Я имею в виду, что не было никаких сомнений в том, почему Павел Минский, известный также как Пол Минский, или Павел Меньшеский, или просто Минк, едет в Нассау, если он действительно шел туда. За пределами своей страны норка разошлась только по одной причине. Вопрос только в том , кто.


У меня возник соблазн спросить Мака, какого черта высокопоставленные люди, которым так сильно нужна была информация, не послали одного или двух своих гениев по сбору разведывательных данных, чтобы справиться с этой задачей. Предполагалось, что они хороши в этом, а информация не совсем мое дело. Они могли позвать меня, чтобы я работал по моей специальности, когда заканчивали работать в своей. Я не задавал вопрос, потому что уже знал ответ. Различные спецслужбы уже потеряли слишком много рьяных шпионов и контрразведчиков из-за Минка. Он охотился на них, как мангусты охотятся на змей. Заинтересованные бюро и отделы не хотели рисковать еще какими-нибудь хорошими, ценными, хорошо обученными молодыми людьми и девушками в этом опасном районе. Просто я.


- Да, сэр, - мрачно сказал я. "Британский колониальный отель. Да сэр."


"Вы будете проинформированы о предыстории за ужином сегодня вечером", - сказал Мак. "Просто организуйте помолвку для вас".


"Да сэр."


- Ты не кажешься довольным, Эрик. Я думаю, что к этому времени ты устанешь от бездействия и будешь рад поработать.


Он нежно подкалывал меня. Я сказал: "Это зависит от работы, сэр".


"Если вы не готовы иметь дело с Минском..."


Я сказал: "Идите к черту, сэр. Ты чертовски хорошо знаешь, что норка оценивается почти так же хорошо, как и я, по чьей-либо системе подсчета очков. Мы оба профессионалы в одном и том же деле, и, если можно так выразиться, довольно неплохие профессионалы в этом. Это означает, что это предложение пятьдесят на пятьдесят, или было. Но если я должен пару дней шпионить за ним, играя с ним в невидимую метку, прежде чем сделать прикосновение, шансы в его пользу намного выше".


"Я знаю. Мне жаль. Это приказы. Вы вольны отказаться от них.


- Если бы я это сделал, вы бы послали какого-нибудь другого беднягу для выполнения той же работы в таких же жалких условиях, может быть, Лору, и я был бы ответственен за их убийство. Спасибо, не надо."


- На самом деле, я имел в виду Лору как запасную, - спокойно сказал Мак. - Она должна скоро вернуться в эту страну.


"Конечно. И если бы моя мать была жива, ты бы тоже использовал ее.


Это была тяжелая игра, в которую мы играли после многих лет сотрудничества. Он начал это; теперь он закончил его словами: "Британский колониальный отель, Эрик. Я рассказал вам, как и когда связаться с нашими местными жителями. Минск прибывает послезавтра, по нашей информации, которая может быть верной, а может и нет. Вы можете использовать время, чтобы ознакомиться с городом. Я не верю, что ты был там. И помните, мы не хотим никаких международных инцидентов. Сдержанность обязательна".


"Да сэр. Обязательный. Вопрос, сэр.


- Да, Эрик?


- Я остановлю его или нет?


"Что ты имеешь в виду?"


- Вы понимаете, что я имею в виду, сэр, - сказал я. Бывают моменты, даже имея дело с Mac, что вы должны помнить, что бюрократы во всем мире являются бюрократами, и вы должны их придавить. "Я делаю свою работу до или после того, как он сделает свою?"


- Вы предполагаете, что он едет на Багамы по служебным делам?


- В записях говорится, что он никогда не высовывал нос из своего московского убежища ни за что другое.


Мак колебался. Затем он сказал: "Я думаю, что было бы неплохо, если бы последняя работа г-на Минска потерпела неудачу. Впрочем, это не имеет критического значения. К счастью, у нас нет инструкций по этому поводу; и мы не хорошая гуманитарная организация, как Армия Спасения. Я оставляю это на ваше усмотрение, Эрик.


"Да сэр."


Повесив трубку, я понял, что забыл кое-что, о чем хотел его спросить. Ранее я запросил чек на Уильяма Дж. Хазелтина, техасского магната, который так хотел, чтобы я отправился на рыбалку на Уокер-Кей. Я имею в виду, это неприятный подозрительный рэкет в отвратительном подозрительном мире; и когда дружелюбный человек по доброте душевной вручает вам плитку шоколада, ваше первое действие, если вы были должным образом обучены, - это проверить ее на наличие цианида. Большой Билл мог быть именно тем, кем казался, богатым Техано , который любил платить по своим долгам, но опять же мог и не быть. Что ж, если бы наши исследователи обнаружили что-нибудь интересное, Мак сказал бы мне.


А может и нет. Мне пришло в голову, что это было каким-то совпадением, что я оказался под рукой на Багамах, где я никогда раньше не был, как раз в то время, когда г-н Павел Минск решил нанести визит в Нассау, или кто-то решил это за него. Я не очень-то верю в такие совпадения. Я предупредил себя, что мне лучше быть осторожнее, чем обычно, имея дело с высокопоставленным коллегой-профессионалом, поскольку вполне возможно, что в районе этого чужеземного острова недалеко от побережья Флориды происходят большие таинственные события; и что блестящие управленческие деятели в Вашингтоне и других местах тайно перемещали таких людей, как Минк и я, в ударные позиции, как фигуры на шахматной доске.


На данном этапе игры, если бы это была игра, все действительно чувствовали бы себя очень умными, инициируя якобы безошибочные тайные гамбиты с возвышенной уверенностью. Чуть позже, после нескольких неожиданных неудач с обеих сторон, все придет в безнадежную неразбериху, и оставшимся пешкам и фигурам на доске предстоит выяснить, что же происходит, и разыграть борьбу. сами по себе, благоразумно не обращая внимания на панические директивы, исходящие от взволнованного начальства, совершенно оторванного от ситуации в комфортабельных офисах за тысячи миль отсюда.


Я не имею в виду, что Mac когда-нибудь серьезно выйдет из строя. Он не такой человек. Насколько я знаю, он вообще никогда не гремит. Тем не менее, в высшей иерархии всегда есть политические писаки, которым приходится переодеваться в резиновые тренировочные штаны всякий раз, когда международные дела становятся трудными, в то же время отбивая безумные, бессвязные приказы, которые Мак обязан передавать.


Я намеренно пришла на семичасовой обед пораньше. Мне не дали никаких указаний, кто такой мистер Джонас Старквезер и как он выглядит, и никто не устроил так, чтобы мы носили белые гвоздики в петлицах. Поскольку я не знал, кого ищу, а он, по-видимому, знал, я забрел в коктейль-бар, примыкающий к столовой, за пятнадцать минут до назначенного времени, заказал мартини и сел у окна, смотрящего на пляж семи этажей. внизу, и синий Атлантический океан, и лодки.


Самое смешное, подумал я немного мрачно, что в эти дни я должен был быть своего рода экспертом по лодкам, поскольку наткнулся на несколько заданий, связанных с плавсредствами того или иного типа - как правило, с большой помощью настоящих моряков, которые случайно , к счастью для меня, участвовать. На самом деле, я родился примерно в центре континента и официально не знакомился с соленой водой до тех пор, пока в начале своей нынешней карьеры не прошел курс быстрой подготовки в Аннаполисе, предназначенный для агентов, которым, возможно, придется знать немного о том, как попасть на чужой берег и покинуть его.


Однако в этом бизнесе, как и в любом другом, очень быстро набиваются. Хорошо поработайте один или два раза со взрывчаткой или пистолетом-пулеметом, и вы внезапно обнаружите, что вы местный эксперт по большому взрыву или вертолету. У меня было предчувствие, что с тех пор, как мое последнее задание на воде оказалось довольно удачным, я как бы автоматически стал навигационным специалистом Мака, человеком, которого нужно вызывать всякий раз, когда можно ожидать действия на плаву; и это было, по крайней мере, одной из причин, почему меня выбрали для этой работы на Багамах, которые в основном состоят из воды. Это была неутешительная мысль, и я решил, что если утром у меня будет время до того, как успеть на самолет в Нассау, мне лучше поискать в книжном магазине и купить себе экземпляр большого тома, озаглавленного "Пилотирование, морское дело и морское дело Чепмена". Управление маломерными судами, которое, как мне сказали, является основным справочником для всех начинающих моряков на маломерных судах...


"Мэтт! Это было долго!"


Я быстро огляделся. Надо мной стояли двое мужчин. Говорил тот, кого я не знал: высокий, худощавый, сутулый человек в очках в роговой оправе, очевидно - может быть, слишком очевидно - редактор, согбенный годами работы за письменными столами, полными рукописей. На самом деле, он, вероятно, был хорошим человеком с ружьем, по крайней мере, умело обращался с ножом, а может быть, даже в чем-то знатоком дзюдо или карате. Тем не менее твидовый интеллектуальный образ был сделан весьма убедительно. Я встал и протянул руку.


"Джонас!" Я сказал. "Мой любимый скряга-редактор! Что заставило вас покупать обед для бедных фотографов?"


Человек по имени Старквезер на мгновение ухмыльнулся. "Честно говоря, это была не моя идея. Я приехал, чтобы договориться о написании статьи о Билле Хазелтайне, здесь, и он сказал, что только что встретил вас в Ключах, и вы, похоже, из тех людей, с которыми он мог бы работать. Пока я пожимал руку Хазелтину, Старквезер продолжал: "Я не знаю, как много вы знаете об этом парне, Мэтт, но он отличный яхтсмен и рыбак; и он только что установил мировой рекорд по ловле тарпона в новом классе лески на шесть фунтов. У него есть еще несколько рекордов по ловле крупной дичи. На улице хочет сделать репортаж о нем в действии с большим количеством красок... Что ж, давайте найдем свой столик и возьмем в руки выпивку. Принеси свою, Мэтт. Он провел нас к ближайшей столовой, продолжая говорить: "Я не думаю, что тарпон - это та рыба, которая нам нужна для куска, слишком близко к берегу; а тунец выеденного яйца не прыгает. В любом случае, сейчас их не так много. Парусник и белый марлин, как правило, не достигают достаточно больших размеров, хотя в крайнем случае подойдет любой из них; но большой голубой марлин был бы лучше, если бы Билл смог надеть его и продержать там достаточно долго, чтобы вы могли сделать снимки. Допустим, для наших целей Билл сейчас пытается поймать мирового рекорда голубого марлина на шестифунтовой леске. Конечно, если он хоть немного близок к нормальному размеру для этих частей, он, вероятно, разорвет эту глупую маленькую нить и уйдет, но мы можем сделать это основным моментом истории, показав, что проблема установления рекордов крупной рыбы с помощью этого сверх- легкая снасть на самом деле заключается в том, чтобы найти достаточно маленькую, чтобы с ней можно было справиться ". Он говорил достаточно громко, чтобы, если кто-то вокруг не знал предмета разговора, он просто не слушал. Теперь Старквезер взглянул на часы и продолжил: - Беда в том, что мне нужно успеть на самолет; Я могу остаться только на несколько минут дольше. Извини, Мэтт, это только что всплыло; обед на мне, в любом случае. Я подумал, что если я сведу вас вместе, вы сможете все уладить между собой. Вам понадобится красивая рыбацкая лодка на столько времени, сколько потребуется, и, может быть, лодка для погони на день или два, но, пожалуйста, не выходите из банка...


Это было настоящее выступление. Он ушел через десять минут, ни разу не прервав разговор. Несколько мгновений молчания мы с Хазелтайном одновременно вздохнули с облегчением и ухмыльнулись друг другу.


- Ну, как ты поцеловался у Уокера? - спросил Хазелтин.


- Неважно, - сказал я. - Мы можем поговорить о рыбе позже.


"Конечно." Хазелтин помедлил и тихо сказал: - Что ты знаешь о Бермудском треугольнике, Хелм? он спросил.

III.


Есть два типа богатых техасцев: долговязый ковбой, который зарабатывает на скоте, и коренастый тип водителя грузовика, который зарабатывает на масле. С научной точки зрения, разновидности не отличаются друг от друга. Произошло определенное скрещивание, и вы иногда встретите худощавого экземпляра Гэри Купера с пастбищем, полным нефтяных скважин, или массивного джентльмена с телосложением борца и пастбищем, полным коров - пастбище, в каждом случае, примерно размером с Род-Айленд.


Однако поголовье хазелтинов, по-видимому, стало верным с тех пор, как первый зарегистрированный мясистый грубиян с таким именем принес своего первого фонтана дикой кошки и назвал его Lulubelle # 1 или как-то так, как звали его жену или нынешнюю подругу. Если я звучу немного ехидно, то это потому, что, хотя я и родился в другом месте, я вырос в Нью-Мексико, гордом, но бедном штате, который склонен косо смотреть на выходки своего гигантского, богатого соседа и протяжных, богатых граждан, которых он экспортирует. в подавляющем количестве. Назовите это завистью, если хотите.


Большой Билл Хазелтин был не менее шести футов ростом и весил около двухсот пятидесяти фунтов, причем не так много жира. У него был гладкий коричневый загар человека, который приложил все усилия, чтобы получить гладкий коричневый загар; совершенно другой цвет лица по сравнению с кожаным косоглазым взглядом человека, который фактически был вынужден работать на открытом воздухе и принимать все, что приносят солнце и ветер. У него были широкие индейские скулы и густые, прямые, жесткие черные индейские волосы, сохранившие следы расчески. Его глаза были карими. В данный момент они были достаточно дружелюбны, но я не верил, что они останутся такими, если мужчина когда-нибудь напьется, или подумает, что его обманули, или что кто-то не отнесется к нему с должным уважением. Имя Хазелтин.


Я решил, что если мне когда-нибудь придется его брать, мне лучше начать, когда он не будет смотреть, и использовать дубинку. Он был слишком большим и в слишком хорошем состоянии, чтобы я мог беспокоиться о таких пустяках, как справедливость и несправедливость.


- Извини, - сказал я. "Я всегда плохо разбирался в геометрии. Единственный треугольник, который я помню, назывался равнобедренным.


"Иногда его называют Багамским треугольником, - сказал Хазелтин. "Его также называют Атлантической сумеречной зоной, Треугольником дьявола, Треугольником смерти и Морем пропавших без вести кораблей. Предполагается, что его часто посещают внезапные водовороты, достаточно большие, чтобы засосать большие грузовые суда и танкеры, или огромные морские чудовища, питающие большой аппетит к морякам и пилотам самолетов, или причудливые ураганы, способные полностью уничтожить корабли и самолеты, или очень враждебные неопознанные летающие объекты. оснащен реальными эффективными исчезающими лучами. Делай выбор".


- Каковы границы этой смертоносной зоны? Я попросил.


"Ну, вы были прямо там, на Уокер-Кей", - сказал загорелый мужчина, стоявший передо мной. "Это зависит от того, кто проводит съемку, но, вообще говоря, линия должна проходить от точки где-то вверх по побережью США, на восток до Бермудских островов, вниз на юго-запад до точки где-то в окрестностях Пуэрто-Рико, скажем, и обратно вверх. по Кубе и Флориде до исходной точки. Некоторые писатели помещают восточный угол так далеко, как Азорские острова, а южный - вниз, недалеко от Тобаго, но это немного преувеличено".


- В любом случае, это много воды, - задумчиво сказал я. "Если я правильно понял картину, единственное реальное скопление земли, за исключением окраин, - это Багамские острова и Багамские отмели - если вы хотите проявить великодушие и назвать всю эту мелководье землей, над которой я пролетал, самолет сегодня утром. При чем здесь водовороты и морские чудовища?


"Там продолжают исчезать корабли и самолеты, - сказал Хазелтин. - Вы когда-нибудь слышали о Джошуа Слокаме?


- Старый джентльмен, который в одиночку совершил кругосветное плавание задолго до Чичестера и остальных? Я сказал. "Конечно, я слышал о нем. Смутно.


- Слокум был квалифицированным капитаном дальнего плавания, и, как вы говорите, он совершил кругосветное путешествие на своем маленьком шлюпке, став первым человеком, совершившим это путешествие в одиночку. Вам придется поискать более опытного моряка. В 1909 году капитан Слокум снабдил " Спрей " провиантом в Майами и направился в Вест-Индию, в Треугольник. Больше его никто не видел, и ни его, ни его лодки не было обнаружено никаких следов. Хазелтин прочистил горло. "В 1918 году угольщик " Циклоп " покинул Барбадос, направился на север через Треугольник и исчез. В 1945 году с военно-морской авиабазы прямо здесь, в Форт-Лодердейле, взлетела группа из пяти самолетов и исчезла там, все пять самолетов. Несмотря на интенсивные воздушные и морские поиски, никаких идентифицируемых обломков так и не было обнаружено. В 1958 году в Треугольнике пропала очень успешная океанская гоночная яхта Revonoc, очень мореходная яхта с первоклассным шкипером. Очевидно, он мог включать и выключать техасский акцент. "На самом деле, я просто выбираю. Суммируя все истории, с которыми я сталкивался, только те, которые были достаточно хорошо подтверждены, я прихожу к выводу, что более тысячи людей на лодках, кораблях и самолетах просто исчезли из поля зрения только в этом столетии. "


Он не утомлял меня, но мне было трудно угадать, какое отношение якобы заколдованный участок океана имеет к джентльмену по имени Павел Минск, который должен был прибыть в Нассау послезавтра.


Я сказал: "А что ты там потерял, амиго ?" Когда он резко поднял глаза, я усмехнулся и сказал: "Прошу прощения, но вы не из тех, кто без личного интереса проводит много серьезных исследований в этом море Худу".


Через мгновение Хазелтин рассмеялся. - Думаю, мне следовало ожидать, что ты это поймешь. Человек в Вашингтоне сказал, что у вас есть мозги.


Я не знал, должен ли я реагировать на это случайное упоминание Мака, если он имел в виду Мака, поэтому я не стал. - Мило с его стороны, - уклончиво сказал я.


"Он также сказал, что вы были крутым, хладнокровным персонажем, гением обращения с огнестрельным и холодным оружием, ужасом в рукопашном бою и чертовски хорошим моряком вдобавок. Как раз тот человек, которого я искала.


Это не звучало как Мак. По крайней мере, он никогда не делал этого так глубоко, разговаривая со мной. - Понятно, - сказал я.


- Слушай, Хелм, я езжу первым классом, - сказал Хазелтайн. "Я использую только лучшее. Судя по всему, в данном случае это ты.


Я сказал: "Правда это или нет, звучит красиво. Продолжай говорить".


"Вы знаете, как выглядит средний частный сыщик? Он маленький крысиный человечек, который знает все о незаметном слежении за людьми, установке жуков в номерах мотелей и съемке сексуальных фотографий в дополнение к компрометирующим лентам, но покажите ему пистолет, и он превратится в желе. Когда я услышал - как вы знаете, у меня довольно хорошие политические связи - когда мне рассказали о работе, которую вы выполняли на другом конце Флориды прошлой весной, я понял, что вы тот человек, которого я хотел. Ну, я потянул за ниточки, и наконец меня направили к нашему общему другу в Вашингтоне. Он точно не занимается пиаром, не так ли? Его было чертовски сложно и дорого найти. Он всегда сидит перед тем светлым окном? С этим блеском в моих глазах я не мог видеть его достаточно, чтобы узнать его, если бы я увидел его на улице".


"Возможно, это и есть идея", - сказал я.


- В любом случае, я сделал ему предложение, - спокойно продолжил здоровяк. "Я показал ему, в чем его преимущество - человеку на такой работе нужны все друзья, которых он может найти, - одолжить мне одного из своих лучших людей на неделю или две".


Он сказал это совершенно небрежно, как будто просто отправился за хорошей удочкой, естественно, в самый фешенебельный магазин спортивных товаров в городе. Это было, конечно, довольно невероятно. С таким же успехом он мог бы сказать, что уговорил покойного мистера Гувера нанять ему G-man для небольшой частной работы, которую он имел в виду.


То, что парень даже подумал бы, что это достаточно поразительно, но большие деньги, как правило, влияют на умственные процессы человека, заставляя его верить, более или менее, что остальной мир был изобретен только для того, чтобы служить ему. Фантастически, однако, было то, что Мэй, казалось, согласилась с предложением, смиренно согласившись предоставить правительственного агента, меня, в распоряжение этого дерзкого техасца.


Я, конечно, ни на минуту не поверил. В этом была проблема. Я никогда не считал Мака, если не считать небольшого сухого сарказма время от времени, очень сильным юмором, но было очевидно, что он немного пошутил над Большим Биллом Хазелтайном и ожидал, что я соглашусь с ним. кляп Что-то назревало на Багамах или в прилегающих районах. Может быть, загорелый джентльмен за столом как-то замешан; и позволить ему думать, что он нанял или одолжил меня, было для меня хорошим способом следить за ним. С другой стороны, вполне возможно, что проблема Хазелтина совершенно не связана с нашей; и что Мак просто нашел простой способ сэкономить бюджет, наняв богатого лоха, который предоставил бы мне правдоподобное прикрытие.


Тот факт, что я был парнем, которому придется уклоняться от ударов, когда Хазелтин узнает, что его использовали, конечно же, не беспокоил Мака. Я должен был быть в состоянии позаботиться о себе. Что ж, судя по тому, как он все это затеял, с хладнокровным русским специалистом по убийствам и крутым техасским миллионером, которые вскоре должны были охотиться за мной, казалось, что мне придется соответствовать его причудливому счету. дано мне, просто чтобы выжить.


Я ухмыльнулся. - Ну, я никогда не верил этой истории о том, как ты был благодарен за все, что я для тебя сделал, - сказал я. - Значит, я работаю на тебя неделю или две?


- Скажем так, мы работаем вместе, партнер, - сказал он на удивление тактично. - На самом деле, вы уже три дня работаете, с тех пор как вылетели на Уокер-Кей. Я хотел, чтобы вы почувствовали острова; а также я хотел, чтобы у людей сложилось впечатление, что вы всего лишь нетерпеливый новичок в ловле крупной дичи, задыхающийся от своего первого крупного марлина, даже когда вы делаете снимки для этой гипотетической статьи о Хазелтине Великом, таскающем в тысяче фунтов на шестифунтовой линии. Орехи! Вы когда-нибудь использовали эту штуку? Черт, чувак, он сломается под собственным весом, если ты дашь рыбе вытащить его более чем на сто с лишним ярдов. Если у вас нет хорошей лодки и настоящего энтузиаста-шкипера, который может держать вас прямо на хвосте у рыбы, вы его получили прямо сейчас". Он поморщился. "Как насчет фотоаппаратов и пленки? У вас есть достаточно, чтобы это выглядело хорошо, где бы мы ни оказались? Если нет, то тебе лучше сходить утром в магазины и привести себя в порядок".


Я сказал: "У меня есть небольшое поручение в Нассау, мистер Хазелтин. Думаю, я смогу подобрать там то, что мне нужно. У меня большая часть. Раньше я действительно зарабатывал этим на жизнь, знаете ли".


- Кто посылает вас в Нассау, человека из Вашингтона? Карие глаза Хазелтайна сузились и на мгновение стали мутными и уродливыми. - Понимание было таким, что ты будешь заниматься моими делами все время. Может быть, мне лучше взять трубку и привести его в порядок...


- Расслабьтесь, мистер Хазелтайн, - сказал я. "Что бы это ни было, это что-то связанное с твоей проблемой, просто догадка, - сказал он, - но мне лучше проверить это, прежде чем делать что-то еще. Я не могу рассказать вам подробности, потому что речь идет о некоторых людях, о которых вы не должны знать. В конце концов, мы должны сделать некоторые жесты в отношении безопасности".


"Да, конечно." Он все еще подозрительно изучал меня, как и мог бы, поскольку я выдумал каждое слово из того, что сказал за мгновение до того, как сказал это, в интересах дипломатии миллионера. Не то чтобы я знал, что то, что я сказал, было неправильным, но я также не знал, что это правильно. Хазелтин медленно расслабился. "Ну ладно. Если вы хотите немного поиграть в секретного агента, я думаю, это не помешает. Мы можем доставить вас из Нассау в любое место, как только вы будете готовы, без особых усилий. И где, черт возьми, ты взял эту рутину мистера Хазелтина, Мэтт?


Я ухмыльнулся. "В этом рэкете мы всегда уважительно относимся к начальству, Билл. Это заставляет их чувствовать себя хорошо, и это не делает их более пуленепробиваемыми, если когда-нибудь придет время, когда нам придется их расстрелять".


Он ухмыльнулся в ответ. Мы были друзьями - ну, почти. - Хотел бы я подумать, что ты шутишь, - сказал он. - Держу пари, что ты пристрелишь меня, если я встану у тебя на пути, вытянутый ублюдок. Разве ты не собираешься спросить, что я хочу, чтобы ты искал?


- В том Море пропавших кораблей? Я пожал плечами. - Ну, если ты хочешь мне сказать, ладно. Но после того, что вы мне только что рассказали, я понял, что меня зовут Фиппс, Веллингтон Фиппс. По крайней мере, он единственный человек, который недавно пропал без вести на лодке, о котором я слышал; и теперь я помню, что в то время было какое-то упоминание об этой легенде об ужасном треугольнике. Богатый подрядчик с Западного побережья, притащивший свою парусную яхту на восток для участия в сезоне гонок. Аметта Тоже, что бы это ни значило. Некоторое время назад исчез, плывя с Бермудских островов в Палм-Бич; Я видел репортаж по телевизору. Типичное исчезновение, как вы описали: ни выживших, ни спасательных кругов, ни обломков вообще. От Бермудских островов до Палм-Бич этот курс проходит к северу от Багамских островов, не так ли?


Он медленно кивнул, не улыбаясь. "Хорошо, значит, ты действительно сообразителен, как и сказал твой босс. Но ты ошибаешься в одном. Мне плевать, что случилось со старым Бастером Фиппсом. Я имею в виду, с Бастером все в порядке, но если это был только он и его лодка, черт с ними. Только с ним были жена и дочь. Они прилетели, чтобы присоединиться к нему на Бермудских островах после большой гонки. Аманда и Лоретта; вот откуда он взял Аметту . Вторая лодка имени И Аметта тоже . Они очень милые в солнечной Калифорнии".


- Мило, - согласился я. - Но он мог бы назвать вторую Лорандой, просто для разнообразия.


- Я собирался жениться на этой девушке, - сказал Хазелтайн. "Я все еще существую. Она где-то жива. Я знаю это. Найди ее для меня, Хелм.

IV.


Коммерческий рейс обратно через Гольфстрим на следующее утро дал мне время все обдумать с точки зрения нового дня. Самолет едва успел бы оторваться от земли, прежде чем приземлиться для посадки, но этот конкретный рейс Форт-Лодердейл-Нассау, продолжающийся до Говернорс-Харбор на Эльютере, где бы он ни находился, был проложен ленивым старым двухмоторным винтовым самолетом, который слонялся по небу на разумной высоте, давая хороший вид на водные пейзажи внизу. Я решил, что у того, что меня тянет по воздуху вентилятор, есть определенные преимущества перед тем, как меня швыряет в хвост фейерверк; тем более, что я нахожусь в иллюзии, что более или менее знаю, как работает поршневой двигатель, а в реактивных я не обманываю себя. Я просто надеюсь, что кто-то это сделает.


"Послушайте, я участвовал в гонках на этой чертовой лодке из Ньюпорта на Бермудские острова", - раздраженно сказал Хазелтин, когда я спросил его о деталях. "Она была новой, исправной, она была чертовски мореходной - даже слишком мореходной для настоящих гонок. Вы должны срезать несколько углов и рискнуть, если хотите вернуться домой с серебром в эти дни. Время, когда вы могли просто купить комплект новых парусов для своего семейного крейсерского шлюпа и надеяться участвовать в соревнованиях, ушло навсегда. Теперь это беспощадный бизнес, партнер, не думай иначе. Бизнес, черт возьми! Это наука. " Аметта" была быстра, это верно, но она не была гоночной машиной с ободранной кожей. А Бастер был хорошим моряком, но... опять же, может быть, он был слишком мореходным для гонок. На самом деле у него не было прежнего инстинкта "победить или умереть", если вы понимаете, о чем я. Его лодка и его команда пришли первыми. О, он отвезет нас; он будет водить как черт; но если бы был вопрос, он бы не стал играть. Он делал это безопасно, как моряк, и потом беспокоился о том, как добраться до финиша. Черт, посмотри, что произошло в этой проклятой гонке.


"Что случилось?" Я попросил.


Он выглядел удивленным. Все эти спортивные персонажи похожи друг на друга. Они всегда ожидают, что все будут знать, кто поймал самую большую рыбу, застрелил самого большого слона, оседлал самую быструю лошадь и плыл на самой быстрой лодке.


"Ну, - сказал он, - мы были в довольно хорошем положении, когда приблизились к Бермудским островам, чертовски хорошем, учитывая наш низкий рейтинг инвалидности; мы были там в исправленное время. Но вы знаете этот паршивый финиш. Пытаться найти его средь бела дня в ясную погоду и держаться подальше от скал уже достаточно плохо. Это было посреди ночи, когда дул шторм. И ублюдки, которые его установили, создали всевозможные сумасшедшие правила о том, какое навигационное оборудование можно и нельзя использовать. Вы могли бы подумать, что они на самом деле хотели несколько кораблекрушений для волнения. Итак, мы боролись с этим чертовым штормом у подветренного берега, наравне с лидерами, а навигатор твердил, что мы движемся по курсу, прямо по курсу. Мы просто надеялись, что он знает, о чем, черт возьми, говорит. В такую погоду ширинку не найдешь, чтобы отлить. Внезапно старый Бастер сморщил нос и приручился к парню, не говоря уже о его имени, и велел ему быстро включить Омни.


"Что такое омни?" Я попросил.


- Черт, не спрашивайте меня, - сказал техасец. "Я как раз собирался дернуть за ниточки вперед, когда человек сказал тянуть. Я получаю удовольствие от плавания под парусом, но все это научное дерьмо меня чертовски утомляет, иначе у меня была бы собственная лодка. Думаю, это какой-то причудливый навигационный гаджет, вроде тех, что используют в самолетах. Обычный RDF ни черта не работал по какой-то паршивой электронной причине. Навигатор возразил, что Омни нельзя; и Бастер сказал, черт возьми, что-то не так пахнет, и он не делал вежливого предложения, он отдавал проклятый приказ: к черту все, что можно, а что нельзя; он не собирался громить свой корабль из-за чьих-то жалких правил; привязать к нему и придумать позицию сейчас. Через минуту из люка выскочил штурман с таким бледным лицом, что оно как бы светилось в темноте, и заорал, убирайтесь к черту отсюда, мы прямо на рифе... Ну, это был Бастер. Фиппс, настоящий моряк. Конечно, нас дисквалифицировали. В том-то и дело. Никто не собирается говорить мне, что старый осторожный, осторожный Бастер может потерять свою лодку в хорошую погоду между здесь и Бермудскими островами без какого-либо человеческого вмешательства. Конечно, он мог быть сбит каким-нибудь большим кораблем ночью - такое случается, - но я проверял и перепроверял каждое судно, прошедшее через этот район за то время, которое считалось. Ни ухабов ночью, ни царапин на краске, и, черт возьми, если бы " Аметта " затонула в результате столкновения, вокруг плавали бы какие-то обломки, и мы бы их нашли. Мы исследовали каждый дюйм океана от Багамских островов до мыса Хаттерас, Северная Каролина, выясняя возможный дрейф из-за ветра и течения". Он поморщился. "Теперь это твой ребенок. Вот несколько фотографий".


Я просмотрел фотографии лодки, красивого шестидесятифутового кеча, и Веллингтона (Бастера) Фиппса, красивого джентльмена средних лет с туго вьющимися седыми волосами. Я смотрел на фотографию миссис Фиппс, которая когда-то, по словам Хэзелтайн, была большой кинозвездой по имени Аманда Мейн. Я никогда о ней не слышал, но она была красивой женщиной, и многие из этих киношных девушек становятся большими звездами задним числом после того, как выходят замуж за деньги. Я не держал зла на нее. Она выглядела как независимая леди, с которой было бы весело поговорить, если бы вы не могли добиться большего, и она, вероятно, не позволила бы вам добиться большего. Почему она должна? Фиппс выглядел так, будто был вполне адекватен во всех сферах, не только в финансовой и морской.


"А это Лоретта", - сказал Хазелтайн с забавной ноткой в голосе, которая заставила меня полюбить его еще больше. Я имею в виду, девушка действительно что-то для него значила.


Она никогда ничего не значила для меня. Я это видел даже по картинке. Она была молода, белокура и красива, и, очевидно, у нее никогда в жизни не было мыслей, кроме того, насколько она молода, белокура и красива. Она не могла даже улыбнуться на семейном снимке, не приняв гламурную позу с прядью сияющих светлых волос, падающей на один глаз.


- Они ведь не сами управляли этой большой парусной лодкой, не так ли? Я попросил.


- Нет, у них был наемный работник, Лео, который выполнял функции повара и стюарда, не говоря уже о том, чтобы быть полезным на палубе, когда в нем нуждались; и у них была пара молодых парней, крепких яхтсменов, которые участвовали в гонках".


- Имена?


"Бадди Якобсен и Сэм Эйлендер. Вот то, что мы пока откопали о них". Он вручил мне тонкую копию какого-то отчета. "У Сэма дважды лишали водительских прав за превышение скорости; он также завязал один в мексиканском порту после одной гонки и попал в местный жузгадо. Несколько лет назад Бадди связался с группой протестующих за мир. Не то, что вы могли бы назвать впечатляющим криминальным прошлым.


Я взглянул на него. "Но даже после того, как вы помчались с ними на Бермудские острова, вы проверили их".


Он поморщился. "Смотрите, мы по очереди лежали на этих проклятых мокрых койках; мы. не поделился ими. Конечно, я проверил их. Тот факт, что человек хороший яхтсмен, не означает, что он не хочет разбогатеть. Черт, он мог бы захотеть иметь собственную яхту.


- Ты думаешь о похищении?


"Неважно, о чем я думаю, - сказал он. "Все мои размышления не дали никаких результатов; Вот почему я завладел тобой. Не позволяй мне внушать тебе мои идеи. Что я хочу услышать, так это ваши идеи.


Я пожал плечами. - А как насчет этого Лео?


Лео Гонсалес. Пятьдесят четыре, пять-семь, сто тридцать. Смуглая кожа, темные волосы, карие глаза. Потерял пару пальцев на левой руке - последние два - когда работал помощником на спортивном рыболове, прежде чем подписал контракт с Бастером. Насколько я понимаю, кто-то плыл на лодке с большим черным марлином, и Лео, управляя поводком, заволновался и сделал пару витков троса вокруг своей руки для хорошей хватки, настоящее нет-нет. Рыба взлетела, проволока туго натянулась и, смотрите, Ма, пальцев нет. Должно быть, когда он был молодым и глупым, потому что он никогда не проделывал таких глупостей с Бастером, иначе он не продержался бы и одиннадцати лет. Крутая сволочь, которая могла держать курс в непогоду и придумать горячую еду, когда лодка плыла по уху. Бастер всегда считал, что ему повезло найти такого хорошего мальчика, как Лео, для работы на борту".


Мне пришло в голову, что пятидесятичетырехлетний представитель расы, судя по имени, может устать быть хорошим мальчиком после одиннадцати лет; но как переселенный швед, по крови, я не претендую на знатока чего-либо, кроме скандинавов, да и там как-то шатко отношусь к норвежцам, финнам и датчанам. Я начал задавать другой вопрос и остановился. Любые черные отметки в послужном списке Лео Гонсалеса будут отражены в моем отчете; и тот факт, что Хазелтин явно не любил этого человека и тем не менее мрачно перечислял его достоинства, только подчеркивал то, что я уже чувствовал, что есть вещи, о которых мне не говорят. Что ж, как опытный тайный агент правительства, часто помешанного на безопасности, я должен чувствовать себя как дома.


Я намеренно сказал: "Ты знаешь, что твоя девочка жива, амиго , но ты продолжаешь говорить о ее папе в прошедшем времени. Объясните мне это противоречие, пожалуйста.


Хазелтин нахмурился, его глаза снова сузились и затуманились. Мне пришло в голову, что техасцы-миллионеры с ярко выраженными индейскими чертами составляют еще одну группу меньшинств, в которой я не особо разбираюсь.


- Не будь слишком умным, партнер, - холодно сказал здоровяк. Потом пожал плечами. "Хорошо. Человек продолжает надеяться".


Я сказал: "Не совсем так. Дело в том, что вы действительно думаете, что они мертвы.


Его лицо было жестким и уродливым. Все, что ему было нужно, это немного боевой раскраски и нож для скальпирования. "Черт тебя подери-"


Я сказал: "Перестань, друг. Мы не Федеральное бюро по поиску пропавших без вести, если есть что-то подобное, чего нет. Ты знал это, когда пришел к нам. Вы заплатили достаточно шпионам, чтобы собрать достаточно информации, чтобы найти офис и поговорить с этим человеком. Не может быть, чтобы вы в то же время не узнали, какие приказы исходят из этой конторы. И они не касаются спасения прекрасных девушек, пропавших без вести в море.


Хазелтин глубоко вздохнул. - Хорошо, - сказал он мягко. "Хорошо, гений. Они мертвы. Через пять недель они должны быть мертвы. Я пытаюсь обмануть себя, но знаю, что это бесполезно. Понять?"


- Я это понимаю, - сказал я. "Чего я не понимаю, так это того, что, если они мертвы, куда, черт возьми, мне влезать?"


- Я только что сказал тебе, - сердито сказал он. - Я только что объяснил, черт возьми! Эта лодка не пошла ко дну сама по себе. Бастер Фиппс не запускал свою любимую Аметту на риф с любимой женой и дочерью на борту, без шансов! Он не позволил ей попасть во внезапный шквал со всеми поднятыми парусами и открытыми портами и люками, никогда так не думайте. Он не зажег сигарету в машинном отделении над открытой канистрой с бензином, как и никто другой на лодке Бастера Фиппса - во всяком случае, у ведра был вспомогательный дизель. На борту не было газа. Бастер не хотел этого; слишком опасно. Если " Аметта" затонула, значит, кто-то ее потопил. Если они мертвы, значит, их кто-то убил. Умышленно."


"Конечно. Одно из морских чудовищ, населяющих Смертельный Треугольник, о котором ты мне только что рассказал.


Хазелтин издал короткий резкий смешок, похожий на лай. "Это полная ерунда, - сказал он.


- Ты не веришь в этот худу-океан?


"Ты?" Он поморщился. "Держу пари, что вы могли бы выбрать любой другой опасный участок воды с большим количеством воздушного и морского трафика, и если вы начнете искать достаточно внимательно, вы сможете выстроить столько тайн моря, что ваши волосы вьются. Черт, были целые деревни багамцев, которые меньше века назад зарабатывали на жизнь затонувшими кораблями. Старые парусники нагромоздились на эти рифы, как дрова. Я имею в виду, что это трудное место для плавания, с внезапными коралловыми головами и непредсказуемыми течениями - то, как прилив сбегает на эти отмели, чертовски сложно. Гольфстрим тоже не помогает. Море, которое образуется, когда холодный северный ветер дует на текущую на север реку с теплой водой, - чистое убийство. Гарри Коновер, например, вероятно, просто слишком сильно пытался управлять своим Revonoc , и она упала с одной из этих больших крутых волн и широко распахнулась. Нет, я не верю ни в морских монстров, ни в НЛО с лучами смерти. Но я скажу вам, во что я действительно верю.


"Это что?"


"Я верю в парня, который где-то прочитал всю эту мелодраматическую чепуху и решил, что она станет идеальным прикрытием для того, чтобы указать пальцем на одну конкретную яхту в этом районе. Он мог рассчитывать на то, что никто не станет слишком волноваться по этому поводу. Черт, это была бы просто еще одна трагедия Треугольника, не так ли?


- Каковы его мотивы?


"Я не знаю." Хазелтин резко развел руками. "Я потратил тысячи долларов на поиски и до сих пор не знаю. У Бастера Фиппса были люди, которым он не нравился - без этого никто не зарабатывает деньги - но убивать врагов - нет. И девушки тоже. Я не могу дать вам подсказку. Вы должны будете решить это сами".


У меня снова возникло старое знакомое чувство, что служба безопасности подняла свою уродливую голову, и мне не рассказали все, что нужно было знать. Что ж, это была его проблема. Если ему нравилось, что я решаю ее с завязанными глазами или не решаю ее, - это был его выбор.


- А если я найду мотив и человека?


Хазелтин наклонился вперед. - Не глупи, партнер. Ты знаешь, что ты делаешь, и я знаю, что ты делаешь. Вот почему я заполучил тебя вместо какого-то испуганного частного сыщика с магнитофоном и телескопической камерой. Что ж, найди того, у кого есть Аметта Ту , и сделай это.


Я посмотрел вверх. Стюардесса сказала мне пристегнуть ремень безопасности. Выполнив приказ, я выглянул в иллюминатор самолета. Мы спускались с синей воды над зеленым островом. По крайней мере, я предположил, что там внизу был остров, хотя он простирался дальше, чем я мог видеть. Там внизу был город: Нассау, остров Нью-Провиденс, Британский Вирджиния. Теперь все, что мне нужно было сделать, это узнать о нем достаточно, чтобы иметь дело с одним из лучших людей другой команды, быстро, чтобы я мог приступить к работе над чем-то действительно важным, например найти или отомстить за неуместную блондинку.

В.


Моим первоначальным впечатлением от британского колониального отеля было то, что обитатели, как персонал, так и гости, были исключительно черными. Это было большое бросающееся в глаза здание на набережной в многолюдном центре Нассау; отель построили красиво, богато, бессвязно, как раньше строили роскошные отели; и в загоне, кроме меня, не было, на первый взгляд, ни одного бледнолицего. Пожалуйста, поймите, я делаю наблюдение не в духе критики. Люди бывают разных цветов, и я никогда не придавала различиям большого значения. С другой стороны, я с готовностью признаю, что не привык к среде, в которой моя собственная хроматическая вариация находится в меньшинстве.


Я сказал себе, что это ценный образовательный опыт, который не помешал мне чувствовать себя немного в меньшинстве, даже когда я понял, что на самом деле по переполненному вестибюлю было разбросано довольно много белых лиц. В любом случае, я приехал на Багамы не за ценным образовательным опытом. Я просто хотел быстро зарегистрироваться и предварительно осмотреть город, но это оказалось легче спланировать, чем выполнить - я имею в виду быструю регистрацию.


Я провел некоторое время в стране манана, достаточно, чтобы привыкнуть - во всяком случае, смириться с более медленным темпом жизни в полутропиках; но, по крайней мере, мои латинские друзья всегда были веселы и дружелюбны, когда заставляли меня ждать. Эти люди в отеле, казалось, возмущались мной, что я приписывал расовому различию, пока не увидел, что они, кажется, обижены на всех, белых или черных. Я полагаю, что есть что сказать за такое беспристрастное отсутствие дискриминации, но меня не очень впечатляют люди, которые слишком гордятся своей работой, какой бы она ни была. Черт, даже в моем бизнесе мы стараемся оказывать веселые и эффективные услуги, что я надеялся вскоре продемонстрировать джентльмену по имени Павел Минск.


У меня было искушение не давать чаевых угрюмому посыльному, который в конце концов снизошел до того, чтобы затащить мой чемодан наверх и с пренебрежением бросить его в мою комнату на пятом этаже, но затевать ссору не было никакого смысла, поэтому я дал ему вполне адекватное вознаграждение и увидел, что Я ничего не выиграл от расходования государственных средств. Я встречал такое же отношение в некоторых европейских странах; если вы скупы, вы богатый американский неряха, грабящий бедных, гордых, трудолюбивых туземцев; а если ты щедр, то ты богатый американский неряха, щеголяющий своим нечестным путем добытым богатством. К черту всех темпераментных, придурков на плече, подумал я, черных или белых. Я был терпим. Насколько я мог судить, они все могли отправиться в нижние области вместе, без разделения.


Все задержки привели к тому, что время далеко за полдень, и я был достаточно голоден, чтобы отложить свою разведывательную экспедицию еще немного - совсем немного дольше, как оказалось. Обед, который я получил, был не только медленным, но и значительно отставал от гастрономического совершенства. Масло, сахар и джем подавались в этих убогих маленьких расфасованных порциях американского типа - однажды у меня был друг, который так сильно возражал против этой практики, что настоял на том, чтобы официантка вскрыла сахар для его кофе и цедры. масло для его хлеба, говоря, что он ел вне дома не только для того, чтобы бороться с кучей бумаги и пластика, и самое меньшее, что они могли сделать, это развернуть для него его еду, если они хотели его торговлю. Было разочарованием приехать в то, что должно было быть модным отелем в гламурной чужой стране, и быть представленным тем же самым старым сборным мусором гашиша. Мое мнение о Нассау как о приятном роскошном курорте неуклонно падало. Ну, я пришел сюда не за приятной роскошью.


Я вышел и нанял такси, чтобы осмотреть достопримечательности. Удивительно, но водитель оказался веселым чернокожим типом, который как будто и не слышал, что его затоптали мы, паршивые туристы. Он отбарабанил историю города и островов, пока возил меня по левостороннему британскому движению, показывая мне прекрасные старые форты, которым, казалось, никогда не удавалось уберечь это место от захвата кем-либо, кто хотели захватить его - включая пиратов, испанцев и зарождающийся флот молодых США - и большой старый пустой отель с некогда великолепными садами, теперь заброшенными и заросшими, над которыми возвышается огромный капок. Я не знал, что это вещество растет на деревьях.


Мой проводник сказал, что живописная гостиница, когда она была новой, служила своего рода штабом для прорывателей блокады во время Гражданской войны в США; запретные торговцы ромами пришли позже и имели менее классные тусовки. Он послал меня на водонапорную башню, откуда открывается хороший вид на город и гавань; и он заставил меня спуститься по исторической наружной лестнице - я забыл их точное значение. К тому времени, как он привез меня обратно в британскую колонию, у меня в голове сложилась довольно четкая картина города Нассау. Я заплатил ему и добавил чаевые, тщательно рассчитанные, чтобы выразить свою признательность, не оскорбляя и не покровительствуя ему. Он принял подарок в том духе, в котором я его намеревался. Итак, вы встречаете всех видов во всех странах.


Внутри я взял газету в газетном киоске отеля и прочитал ее в той части вестибюля, которая отведена для выпивки, за сносным мартини. Я узнал, что острова находятся в процессе разрыва своих политических связей с Великобританией. Что ж, это было их дело. Я просто надеялся, что это не будет мешать моей.


Вскоре, взглянув на часы, я понял, что пора переходить к следующему этапу процесса. Я нашел телефонную будку и позвонил по номеру, который мне дал Мак. Ответивший голос не имел ярко выраженных расовых характеристик, но определенно был женским. Я подумал, что, судя по тому, что я видел в Нассау до сих пор, девушка, вероятно, была черной. Она почти обязана быть таковой, чтобы сохранить неприметную анонимность, желательную для местного контакта. Ну, я, вероятно, никогда не встречу ее, так что я, вероятно, никогда не узнаю наверняка, да это и не имело значения. Мы проделали небольшую обязательную забавную забаву со знаками и контрзнаками, которые кто-то, должно быть, придумал после просмотра старого шпионского фильма по телевизору поздно вечером.


- Эрик здесь, - сказал я.


- Да, - сказала она. "Груз прибывает по графику, насколько мы можем определить. Расчетное время прибытия в одиннадцать сотен завтра утром.


- Есть какие-нибудь намеки на личность грузополучателя?


- Ни шепота.


"Есть ли здесь в отеле постояльцы, которые могли бы стать перспективными кандидатами? Должно быть, он выбрал это место по какой-то причине.


"Возможно, он выбрал его просто потому, что он расположен в центре - большинство других крупных отелей, более новых, расположены дальше. Мы не заметили никого интересного, кто там останавливался. Конечно, есть огромный ежедневный оборот. Если какие-либо перспективные кандидаты появятся в последнюю минуту, мы постараемся сообщить вам об этом".


Она звучала так, как будто была частью крупного местного подразделения, что было долгожданным изменением. Я имею в виду, что мы не ЦРУ или любое другое хорошо финансируемое агентство с всемирной сетью оперативников, готовых броситься в бой отделениями, взводами или полками по мере необходимости. В чужом городе мы, скорее всего, найдем - если повезет и место достаточно большое - одного застенчивого человека на дежурстве, опытного только в связях, полезного главным образом для поддержания связи с Вашингтоном. Поскольку эта девушка звучала так, как будто у нее есть воля и силы, чтобы выполнять более обременительные обязанности, я попробовал ее с более легкой.


"Как насчет автомобиля или автомобиля с водителем, предпочтительно последнего? Без небольшой практики, на которую у меня нет времени, мне очень не хочется заниматься этим вашим движением в обратном направлении.


Мой невидимый контакт рассмеялся. - Назад или вперед, скорее, зависит от того, как ты привык смотреть, не так ли, Эрик? В любом случае, у вас уже есть водитель. Фред будет доступен, когда он вам понадобится. Он говорит, что вы хороший человек и щедро даете чаевые.


Я был немного разочарован, узнав, что мой проводник, в конце концов, не был представительным образцом местного мужества. - Скажи ему спасибо за экскурсию, - сказал я. "Насчет завтрашнего дня, я прикрываю аэропорт на случай, если планы нашего друга резко изменятся, или ты?"


"Оставайся в своей комнате. Мы сопроводим его в отель и проверим, зарегистрировался ли он; после этого он весь твой. Фред даст вам знать.


Я сказал: "Хорошо, я подожду слова. Теперь, каковы шансы получить достаточно безопасную связь с вершиной?"


"Сможет сделать."


Через минуту или около того появился Мак. - Да, Эрик? - сказал он из далекого Вашингтона, округ Колумбия. По крайней мере, я думал, что он там, но это не значит, что он должен быть там.


Я сказал: "Этот мстительный Теджано , которому вы отдали меня по контракту. Сколько людей я убью для него, если я смогу найти подходящие цели?


- Столько, сколько необходимо, - спокойно сказал Мак. "Я не верю в совпадения. Нам уже было приказано перебросить часть рабочей силы на Багамы, когда мистер Хазелтин напал на меня... Удивительно, как многому может научиться человек, размахивая стодолларовыми купюрами, не так ли, Эрик?


- Не знаю, сэр, - сказал я. "Мое правительство никогда не готовило меня должным образом к использованию этого конкретного метода сбора информации".


"Меня поразил его интерес к области, куда нас только что направили, - сказал Мак. "Казалось целесообразным выслушать то, что он хотел сказать. Я решил, что если яхта с идиотским названием действительно была потоплена или захвачена человеческим агентством, как, кажется, полагает наш техасский друг, маловероятно, что инцидент был совершенно не связан с предстоящим визитом на острова русского убийцы. художник. По крайней мере, совпадение двух явно хорошо спланированных актов насилия, запланированных в течение нескольких недель в одном и том же небольшом географическом регионе, казалось, заслуживает расследования. Поэтому я направил джентльмена к вам.


- Большое спасибо, сэр, - сказал я. - У вас сложилось впечатление, что мистер Хазелтайн был с нами не совсем откровенен?


"Я бы сказал, что он что-то знает или подозревает об исчезновении яхты и ее команды, но не хочет нам рассказывать".


- Учитывая, что он приложил немало усилий и затрат, чтобы получить нашу помощь, это довольно глупо, не правда ли, сэр?


- Если только он не считает, что с его невестой и ее семьей происходит что-то незаконное. Контрабанда наркотиков или, возможно, мошенничество со страховкой. Но это всего лишь догадки. Конечно, может быть что-то незаконное с участием самого мистера Хазелтина, в чем он не хочет признаваться государственным служащим, таким как мы. Но в любом случае, почему он вообще пришел к нам? Наступила небольшая пауза, и Мак продолжил более живо: - Независимо от скрытых мотивов мистера Хазелтина, я думаю, вам следует действовать, по крайней мере на первых порах, исходя из предположения, что ваши два задания вполне могут быть каким-то образом связаны.


- Было бы неплохо узнать, как, - сказал я.


- Да, будет, - согласился он. "Когда вы узнаете, пожалуйста, немедленно сообщите мне. У вас есть еще вопросы?"


- Нет, сэр, - сказал я. "Я думаю, что на данный момент это покрывает это".


"Передайте привет Павлу Минску", - сказал он и повесил трубку.

VI.


Когда пришло время, это было чертовски легко, простите за каламбур. Конечно, сначала было долгое ожидание, намного позже предполагаемого одиннадцатичасового часа прибытия, но я был к этому готов. В конце концов, даже если самолет летел по расписанию, он находился в двадцати минутах езды от аэропорта; и я мог рассчитывать на то, что скрупулезно неразборчивый гостиничный отдел обработки не ускорит свою вялую работу ни для кого, даже для Павла Минска, он же Павел Минский, он же Павел Меньшеский, он же Минк. Когда позвонил Фред, было около половины второго дня.


- Он отправил свою сумку в свою комнату - номер три три четыре - и остался здесь есть. Вы можете забрать его в столовой.


- Какое имя он использует? Я попросил.


"Меньшек. Пол Меньшек".


"Заграничный пасспорт?"


"Соединенные Штаты."


- Подлый ублюдок, - сказал я. "Одежда?"


"Палм-Бич костюм, белая повседневная рубашка, шелковый галстук в цветочек, белая соломенная шляпа с лентой в цветочек. Как деревенский парень, одетый для лихих тропических каникул, разве вы не знаете? Он не очень большой, не так ли? Должен сказать, на самом деле он не выглядит очень опасным.


Я сказал: "Не обращайте внимания на его внешность. Держись от него подальше. Это сто тридцать фунтов смерти на копыте, друг, и не обманывай себя иначе.


- И только вы можете справиться с ним, мистер Хелм? Голос чернокожего по телефону звучал слегка иронично.


Я сказал: "Это то, что мы здесь, чтобы выяснить, не так ли? Ты будешь водить свое такси, а я позабочусь о норке. Если что-то пойдет не так, держись подальше, понял?


"Яссух, Масса".


Я сказал: "Хорошо, ты, большой, смелый воин-масаи, пожирающий львов, если я оплошаю, иди вперед и попробуй схватить его. Какое мне дело, если ты умрешь? В столовой, говоришь?


- Да, и тебе лучше спуститься туда. Фреда, похоже, не смутило мое упоминание о его гипотетическом происхождении, хотя я, вероятно, ошибся. "Когда я ушел звонить, он начал нетерпеливо притопывать ногой и смотреть на часы".


"Есть что-то в местной атмосфере, что так влияет на многих людей", - сказал я и повесил трубку.


Никаких приготовлений быть не могло. сделанный. Я уже сделал их такими, какие они есть. У меня были пистолет и нож, которые я, вероятно, не мог использовать, как гласил мой приказ. У меня было две руки и своего рода мозг. Они должны были сделать. Кроме того, для маскировки у меня была камера, вся в одном из тех кожаных комбинезонов с откидным верхом, без которых ни один уважающий себя турист не стал бы подвергать свой драгоценный инструмент воздействию непогоды. Как я уже сказал, это было чертовски легко. Я как раз выходил из лифта, когда мой субъект прошел мимо, сердито шагая по коридору в манере человека, который вышел из столовой голодным, на исходе своего терпения и хочет, чтобы все точно знали, что он чувствует. про ужасный сервис.


Очевидно, я был в большом долгу у кого-то в столовой за то, что, так сказать, сбил Минка с ног. У него был долгий перелет, он устал, у него были разные мысли - вопросы жизни и смерти, особенно смерти, - и теперь его концентрация была нарушена некомпетентным придурком, мужчиной или женщиной, который даже не мог простая задача перевозки нескольких фунтов еды и посуды с кухни на стол за разумное время. Это своего рода ненужное и бессмысленное раздражение, которое иногда застает даже самого слабонервного агента врасплох, заставляя его работать не с максимальной эффективностью.


Павел Минск даже не посмотрел в мою сторону, проходя мимо. Я немного боялась, что он может узнать меня, хотя мы никогда не встречались. Моя фотография, как и его, фигурировала в большом количестве досье в большом количестве стран, в том числе и в его. Теперь это первое большое препятствие было позади. Если он снова увидит меня возле отеля и вспомнит меня, то, скорее всего, как постояльца, которого он мельком увидел выходящим из лифта, а не как лицо в московском досье.


Как сказал Фред, он был весь наряжен для гламурных тропиков. Сразу было видно, что он должен был стать мистером Смоллтаун Америка. Когда американский сенокосец одевается по случаю, он почти всегда покупает свои тряпки на размер больше, чем нужно. Его европейский коллега-крестьянин покупает их на один размер меньше; он думает, что мода должна причинять боль, и он не может чувствовать себя по-настоящему опрятным, если его не душит воротник, а пиджак нельзя застегнуть, кроме как с большим усилием.


Но норка сегодня была деревенщиной-янки; воротничок его рубашки болтался на тощей шее; а штаны его костюма-мороженого были слишком длинными и широкими для его тощих ног. Он выглядел застенчивым и немного комичным; и я знал, что именно так он и хотел выглядеть. Никто не мог заподозрить этого худощавого увальня в дешевом отпускном наряде в том, что он очень компетентный и смертоносный профессиональный убийца. Даже его шляпа оказалась великовата, когда он нахлобучил ее на голову и остановился возле стола, чтобы взглянуть на наручные часы. Затем он повернулся и направился к двери.


На мгновение я забеспокоился о возможности ловушки. Предположим, у него была такая же хорошая информация, как и у меня. Не было причин думать, что он этого не сделал. Предположим, где-то произошла утечка; там часто есть. Предположим, он действительно хорошо знал, кто я такой, и вел меня из гостиницы в...


Черт с ним. Если бы это была ловушка, мне пришлось бы разобраться с ней, когда она начала закрываться. Я не мог позволить ему исчезнуть в дебрях Нассау. Казалось маловероятным, что он направлялся сразу же, чтобы выполнить работу, ради которой приехал сюда, так скоро после своего приезда, но у него явно была какая-то встреча в городе, более важная, чем обед, и мне нужно было приложить хотя бы усилия, чтобы узнать что это было. В конце концов, я должен был выполнять здесь работу разведчиков так же, как и свою собственную.


Маленький человек не взял такси. Он просто остановился снаружи, чтобы надеть большие солнцезащитные очки от яркого света, и зашагал по людной улице. Я последовал за ним на почтительном расстоянии. Он прошел в хорошем темпе мимо заманчивых витрин, полных дешевых спиртных напитков и дорогих сувениров. Он искал названия улиц. Их трудно найти в Нассау, но он, наконец, нашел подходящую ему и повернул вправо, подальше от гавани. Я продолжал идти прямо вперед. Когда я пересек улицу, на которую он свернул, я увидел краем глаза, что он стоит там на тротуаре и изучает карту улиц, которую он вытащил из кармана. То есть он мог изучать карту. Возможно, он также ждал, чтобы увидеть, кто придет за ним.


Я, конечно, не повернула голову и не сбавила шага. Я просто продолжал двигаться вне его поля зрения. Совпадение двух постояльцев одного и того же отеля, выходящих через одну и ту же дверь и одновременно направляющихся по Бэй-стрит, на самом деле не потрясло землю - любой, отправляющийся из британского колониального дома пешком, естественно, направился бы к ближайшему скоплению магазинов на главной улице города. проезд. Но лучше бы не было больше совпадений. Ему нельзя было позволить снова увидеть меня позади себя...


- Такси, мистер?


Я огляделся. Там был знакомый кэб - трехлетний синий "плимут" - с моим нетерпеливым воином масаи за рулем. Хорошо. Если он так хотел, то ладно. Я вскочил, и машина уехала.


Я сказал: "Форт Финкасл, водонапорная башня, каменная лестница, которую вы мне вчера показывали, или старый отель "Ройял Виктория". Каковы ваши предположения?


Фред спросил: "Почему ты думаешь, что он направляется к кому-то из них?"


"Любой, кто устанавливает контакт с незнакомцем, скорее всего, выберет одну из стандартных туристических достопримечательностей. Ему легче найти и хорошее место, чтобы незаметно провести время, если одна из сторон встречи задержится.


"Королевская Виктория кажется наиболее подходящей. Отличное место для любовников и шпионов, правда. В этих старых садах можно потерять слона.


Я сказал: "Хорошо, положим на твою интуицию. Королевская Виктория.


Когда мы въехали на территорию закрытого отеля, автобус "Фольксваген" с несколькими туристами на борту только что отъехал по узкой старой извилистой подъездной дорожке, явно предназначенной для сверкающих карет и красивых лошадей, когда двигатель внутреннего сгорания и резиновые покрышки были лишь безумным блеском в глазах их изобретателей. Маленькая блондинка в белом льняном брючном костюме, с голубым шелковым шарфом на шее, фотографировала гигантское дерево капок на камеру Instamatic. Легкий женский велосипед, на котором она, предположительно, приехала, прислонился к кустам в конце дорожки. Если не считать ее, у нас, казалось, было место только для нас самих.


- Это старый отель "Ройял Виктория", сэр, - громко сказал Фред, начиная свою речь. - Он служил неофициальной штаб-квартирой богатых прорывателей блокады еще во время вашей Гражданской войны. Прекрасное старое место; может быть, вы хотели бы прогуляться и сделать несколько снимков, сэр. Это капок, вон тот большой, с платформой внутри. Раньше там каждый вечер играл оркестр... Не торопитесь, сэр. Осмотреться. Я буду ждать здесь."


Я колебался мгновение; затем я вынул пистолет и нож и бросил их на сиденье рядом с ним, придя к решению, которое должен был принять раньше. Ну, если что


здесь все пошло наперекосяк, оружие было лучше с ним, чем в моем гостиничном номере, где оно могло бы в конечном итоге вызвать много международных дискуссий о том, почему некий высокий мертвец прибыл на острова в тяжелом и незаконно вооруженном виде. Фред бросил на меня острый взгляд через плечо и убрал оружие с глаз долой.


Я выбрался из машины, открыл чехол для камеры и прошел мимо велосипеда, любуясь тщательно продуманным механизмом переключения передач с десятью скоростями и блестящими рычагами передних и задних тормозов. Наверное, у меня действительно было неблагополучное детство. У всех моих велосипедов была всего одна паршивая скорость и один одинокий ножной тормоз - New Departure, насколько я помню, был более распространенным, но Morrow должен был быть более классным.


Маленькая блондинка в белом костюме спускалась по ступенькам с оркестровой площадки на большое дерево. Я видел, что, хотя она была маленькой, она не была совсем маленькой или достаточно хрупкой, чтобы ее можно было назвать крошечной. На самом деле, она была построена на довольно прочных стропах для своего размера. Будь она на шесть дюймов выше, она могла бы выглядеть слишком крупной, особенно в брюках; как бы то ни было, у нее просто был милый и приятный вид, чему способствовала ее длинная блестящая прическа в стиле Алисы в Стране Чудес. Она слегка сдержанно улыбнулась мне в знак благодарности, когда я отошел в сторону, чтобы дать ей пройти, но ее глаза, гармонирующие с шарфом на ее шее, изучали мое лицо слишком пристально и слишком долго. Мне показалось, что я прочла отчаянный вопрос в этих голубых глазах: тот ли я человек, ради которого она пришла сюда, и если нет, то где он и сколько еще, по его мнению, она будет торчать в этой заброшенной гостинице?


Конечно, это могло быть моим воображением. Я не квалифицированный читатель мыслей, особенно женских. Тем не менее, вы не продержитесь долго в бизнесе, игнорируя интуицию; и предчувствие было тем, что у меня было, громким и ясным. Я заметил, что девушка взглянула на часы и, не получив от меня удовлетворения, направилась к подъездной дорожке.


Я поднялся по деревянным ступеням на обветренную деревянную платформу, поддерживаемую толстыми искривленными ветвями огромного дерева; и я прошелся по движениям настройки камеры и сделал несколько снимков, сделав что-то вроде небрежной панорамной серии снимков - коробка действительно была заряжена; мы серьезно относимся к нашему реквизиту - последний из них запечатлел девушку, возившуюся со своим велосипедом. Для нормального двухдюймового объектива, которым я пользовался, это было далековато, телевик был бы лучше, но лицо должно получиться достаточно четким для увеличения, если бы я не забыл одну важную техническую деталь. Прошло много времени с тех пор, как я зарабатывал на жизнь фотографиями.


Я снова застегнул камеру в своем туристическом доспехе - ни один профессионал не увидит мертвого с одним из этих неуклюжих чехлов - и пошел обратно к такси, стараясь не делать шаги слишком длинными или слишком быстрыми, хотя я осознавал секунды тикали, и маленький человечек в неряшливом летнем костюме с каждым тиканьем приближался на пару шагов.


- Хорошо, водитель, - сказал я, закрывая дверь. - Куда вы предлагаете нам отправиться сейчас?


Фред завел мотор. - Ну-с, с водонапорной башни открывается прекрасный вид на город... - Он завел машину.


- Я ухожу из камеры, - сказал я, когда мы оказались вне пределов слышимости девушки. "Немедленно обработайте пленку и скажите им, чтобы они приступили к работе над блондинкой. Кадр семь или около того; последняя экспозиция. Вы можете заполнить описание; ты видел ее так же хорошо, как и я. А теперь помедленнее и высади меня. Тогда убирайся к черту отсюда и продолжай идти".


Фред взглянул на меня. - Тебе не нужен твой пистолет?


- У меня приказ не вызывать международных инцидентов, - сказал я. "Очень сложно застрелить кого-то в чужой стране и следовать этим инструкциям. Или зарезать их. Вау, прямо там, где она нас не увидит...


Тогда я стоял на подъездной дорожке один. Я проскользнул в кусты и пробрался через джунгли к месту, откуда я мог видеть огромное дерево на холме. Девушка в белом вернулась на платформу. Очевидно, это было назначенное ей место встречи. Это было адское место для тайного контакта, на виду у всех, кто скрывался под густым укрытием. На самом деле была только одна логическая причина, по которой вы должны были послать на свидание девушку в белом мишени и договориться, чтобы она ждала на видном месте на дереве в пустынном саду...


Я услышал, как он идет, прежде чем увидел его. Я оказался в правильном месте, очень близком к месту, которое я выбрал сверху как наиболее подходящее для того, что он должен был сделать - для чего он проделал полмира. Итак, я ошибся, и он собирался заняться своей работой сразу же, через пару часов после прибытия сюда, в Нассау. Ты должен был отдать это маленькому человечку, подумал я, спокойно садясь обедать, когда он обнаружил, что у него есть несколько свободных минут. Неудивительно, что он разозлился, когда еда не была доставлена вовремя. Этого было достаточно, чтобы вывести из равновесия любого виртуоза, измученного такой возмутительной неэффективностью непосредственно перед выступлением.


Я больше не слышал шагов. Потом я увидел его, скользящего по заросшей дорожке неподалеку, держась так низко, чтобы его нельзя было увидеть сверху. Он остановился на краю маленького мощеного круглого входа вокруг старого каменного фонтана, который уже совсем высох. Он присел в укрытии одичавшего декоративного кустарника, рядом со мной. Я услышал слабый звон металла. Он вынул два предмета из-под штанин и соединил их вместе, чтобы получился однозарядный пистолет. Я никогда раньше не видел этого оружия, но читал описания: довольно новый американский продукт под названием Contender, кажется.


Крошечный оптический прицел уже был прикреплен к стволу. Это только в фильмах вы носите телескоп отдельно, небрежно прикрепляете его к оружию после того, как вы видите цель, а затем делаете много интересных окончательных корректировок - мне всегда было интересно, что, черт возьми, эти киноактеры думали о них. должен был выполнять, возясь с этими ручками и циферблатами. В реальной жизни, когда предстоит серьезная стрельба, вы прочно и неподвижно привязываете оптический прицел к оружию, тщательно пристреливаете его и больше не мечтаете о том, чтобы с ним возиться. Вы просто надеетесь на Бога, что если вы оставите это строго в покое, наряд все равно будет сниматься в нужном месте, когда придет нужное время. Павел Минск открыл ружье и вставил патрон в казенную часть. Я услышал слабый щелчок, когда механизм снова закрылся.


Проверьте высокого джентльмена, пытающегося стать невидимым в кустах. У меня был очень простой выбор. У меня была работа, и я мог сделать ее эффективно и безопасно, позволяя ему стрелять, а затем забирая его, прежде чем он снова перезарядит свое однозарядное оружие. Или я мог бы быть глупым чертовым героем, пытающимся спасти жизнь незнакомки, рискуя своей собственной.


Я пожалел, что никогда не задавал Маку определенный вопрос. Теперь я знал, потому что мне сказали, что ему было наплевать, сколько блондинов было расстреляно, или брюнетов, или рыжих, лишь бы Павел Минск не пережил их очень много, скажем, на две секунды. Я не мог обмануть себя, что, возможно, эту миниатюрную девчонку следует сохранить по какой-то важной международной причине. Если бы я ее спас, то из чистой, простодушной сентиментальности...


Минк поднялся, чтобы прицелиться, обеими руками держась за ружье; утвержденный, современный стиль убийства из пистолета. Старая техника удержания пистолета одной рукой на конце шаткой вытянутой руки строго устарела для деловых целей. Девушка все еще стояла там в сияющем белом костюме и с недорогой камерой, ожидая человека, для встречи с которым ее послали сюда, - череполикого джентльмена с косой, хотя она этого не знала. Я услышал металлический звук взводимого курка пистолета; и я издал громкий крик и зарядил.


Крик и грохот в кустах должны были сбить Минска с толку на время, достаточное для того, чтобы я успел дотянуться до него до того, как он выстрелит, или сбить его прицел, если ему удастся выстрелить. Это была довольно примитивная тактика, но она срабатывала у меня раньше. Но это был Минк, и его нервы не были уязвимы для громких звуков, и он был быстрее, чем имел право быть. Если бы у него был обычный магазинный пистолет, предназначенный для быстрой, инстинктивной работы в ближнем бою, я бы тут же умер, но в таком случае я бы не стал так играть. Со своим неуклюжим однозарядным оружием большой дальности с оптическим прицелом Павел должен был решить, использовать ли свой единственный доступный патрон для моментального выстрела на повороте, не используя прицел, или рискнуть потратить время на выстраивание медленного и медленного выстрела. неудобная оптическая система для определенного убийства. Он пошел по пути мгновенных выстрелов, выстрелив в тот момент, когда оружие более или менее выровнялось. Я увидел пламя, когда бросился вперед, и даже, как мне показалось, прыжок дула; и я услышал злобный треск чего-то более мощного, чем обычный пистолетный патрон.


Что-то сильно ударило меня по голове. Все, казалось, стало ярко-красным; но посреди красноты оставался небольшой туннель, в дальнем конце которого я мог видеть маленького человечка, отчаянно пытающегося засунуть новый заряд в свое однозарядное ружье. Я пошел низко, поймал его примерно посередине и понес назад по мощеной площадке. Краснота приближалась, но я все рассчитала заранее. Три длинных шага, и я поднял маленького Павла Минска на воздух и с силой швырнул его вниз, точно он был тяжелой кувалдой, которой я пытался разбить острый каменный край старого, сухого фонтана...

VII.


Как я уже сказал, это было чертовски легко. По крайней мере, так было бы, если бы я помнил и действовал в соответствии с очень разумным замечанием Мака о том, что мы никоим образом не похожи ни на какую организацию, занимающуюся гуманизмом и добрыми делами. Как бы то ни было, выбрав легкую работу трудным путем, я проснулся - ну, до этого было пару пробуждений, но они были как бы смутными - на больничной койке с убийственной головной болью. Рядом с моей кроватью сидели две одинаковые блондиночки в одинаковых белых льняных брючных костюмах. Потребовалось время и немалая сила воли, чтобы заставить их слиться воедино.


- О, ты проснулся, - сказала она, увидев мои открытые глаза. "Слава Богу!"


"Кто ты?" Я прошептал. Думаю, я мог бы говорить громче, но с моей головой я не хотел рисковать лишней громкостью.


"Разве ты не помнишь? В саду отеля..."


Я облизал губы. "Конечно, ты блондинка с дешевой камерой и дорогим велосипедом. Вот как вы получаете почту: господин почтальон, пожалуйста, доставьте блондинке с дешевой камерой и дорогим велосипедом?


Она быстро рассмеялась. Она была очень красивой девушкой, когда смеялась, но мне как бы хотелось, чтобы она обуздала свое шумное веселье.


"Это был арендованный велосипед, - сказала она. - Я Лейси Роквелл, мистер Хелм. В полиции мне сказали ваше имя. Они разрешили мне подождать здесь. Я чувствовал себя таким... таким ответственным. Я хотел убедиться, что с тобой все в порядке. Как ты себя чувствуешь?"


- Отлично, - сказал я. - Как будто кто-то расколол мне голову, как растопку. Хороший чистый шпагат... Лейси. Что это за имя?"


Она слегка повела плечами. "Я спросил об этом у родителей. Они сказали, что просто подумали, что Лейси звучит мило... Мистер Хелм?


"Да?"


"Тот человек. Я должен знать. Он... он действительно пытался меня убить ?


Я сказал. "Что он говорит, что дроздов за пирог стрелял? Или он ушел после того, как я потерял сознание?


Ее лицо изменилось. - Он... не ушел, но, боюсь, он ничего не говорит. Когда вы схватили его, он ударился головой о край фонтана и... Ну, он мертв, мистер Хелм.


Я долго молчал. Было облегчением узнать, что, несмотря на мои сентиментальные отклонения, работа была сделана достаточно профессионально, но, конечно, я не мог этого сказать.


"Иисус!" Я прошептал. "О Господи! Я не хотел убивать беднягу!


"Бедный парень?" - сказала маленькая девочка с внезапной резкостью. "Воистину бедняга! Вы забываете, что он, по-видимому, пытался убить меня и что он выстрелил в вас - доктор сказал, что один дюйм в сторону, и вы будете мертвы. Я не очень кровожадный человек, мистер Хельм, но я не считаю этого злобного человечка "беднягой"! Я думаю, он получил то, что заслужил! Когда ты закричала, и я посмотрела туда и увидела этот противный на вид пистолет, направленный прямо на меня, как раз перед тем, как он повернулся к тебе лицом... - Она остановилась, вздрогнув. "Наверное, я просто баба, но никто никогда раньше не пытался меня убить. Я просто не могу привыкнуть к этой мысли. Почему, мистер Хелм? Зачем кому-то желать моей смерти?"


Сложно было уследить за всеми нюансами. Мой разум не хотел сосредотачиваться на ней, как и мои глаза, несмотря на то, что на нее было нетрудно смотреть. Есть что-то очень привлекательное в девушках, особенно в маленьких белокурых девочках, с этим чистым, гладким, нежным цветом лица. У этого даже хватило здравого смысла позволить ему говорить за себя, вместо того, чтобы пытаться улучшить его с помощью макияжа. Она была действительно очень привлекательным ребенком и чертовски прекрасной маленькой актрисой, и мне было интересно, для кого она разыгрывала свой сбитый с толку образ. Самым логичным человеком, конечно же, был я.


Я еще раз облизнула губы. - Это очередной риторический вопрос, мисс Роквелл?


Она нахмурилась. "Что ты имеешь в виду?"


"Сначала вы спрашиваете, действительно ли этот парень пытался вас убить; а потом вы говорите мне, что смотрели прямо в дуло пистолета, так что вы чертовски хорошо знаете, что он пытался вас убить.


"Мне жаль." Она рассмеялась извиняющимся тоном. - Это просто невероятно, мистер Хелм. Я с трудом улавливаю это. Думаю, я просто хочу, чтобы ты... ну, рассказал мне, что я видел своими глазами, чтобы я знал, что не сплю.


Я сказал: "Ну, у человечка был пистолет - забавного вида пистолет с оптическим прицелом - и я видел, как он собирал его, заряжал, направлял в вашу сторону и взводил курок, если это правильное огнестрельное оружие. терминология. Казалось нецелесообразным позволить ему перейти к следующему шагу: нажать на курок. Да, мисс Роквелл, я думаю, можно с уверенностью сказать, что он очень много думал об убийстве и что вы были предполагаемой жертвой.


- Но я никогда в жизни его не видел! Почему в мире..."


- Вы его совсем не знали?


Она покачала головой. "Г-н. Шлем, они позволили мне взглянуть на него, чтобы убедиться. Это был не... очень приятный опыт. Но он был мне совершенно незнаком. Вот что так таинственно, так страшно. Если вы мне что-нибудь скажете, это проявит хоть какой-то смысл, я буду вам очень признателен.


Я спросил: "Как я могу? Я его тоже не знал, как и вас не знаю... В чем дело?


- Но вы, должно быть, знали его! Иначе зачем... - Она остановилась.


Я нахмурился. Думать было тяжело, но, очевидно, это нужно было сделать. "Что ты имеешь в виду?" - спросил я. "Какого черта я должен был знать его? Я не знаю никого в Нассау, кроме таксиста, я должен несколько баксов за экскурсию по городу, которую мы так и не закончили, и я даже не могу вспомнить его имя. Пол, или Майк, или Стив, или что-то в этом роде. Случилось следующее: я увидел убогого вида панка, наставившего пистолет на симпатичную девушку, и решил в своем идеалистическом ключе, что с этим нужно что-то делать". Я осторожно дотронулась до забинтованной головы. "Возможно, в следующий раз я буду умнее и буду заниматься своими делами".


Она быстро сказала: - Я не хочу показаться неблагодарной или... или подозрительной. Естественно, я ценю то, что ты сделал для меня. Я это очень ценю. Я просто пытаюсь понять .... если вы не знали мистера Меньшека, или как там его звали в полиции, почему вы прятались в кустах и шпионили за ним? Или... или ты шпионил за мной?


Я мгновение смотрел на нее. Затем, опять же потому, что это должно было быть сделано, я запрокинул голову и громко расхохотался, резко остановился и подождал, пока пройдёт ослепляющая боль.


- Не будь такой смешной, Лейси Роквелл. Больно, - прошептала я, когда снова смогла говорить.


"Но-"


Я сказал: "Послушай, куколка, я катался в этом такси, осматривал достопримечательности. У меня был поздний завтрак в моем гостиничном номере с большой чашкой кофе. У водителя все еще было несколько мест, которые он хотел показать мне, и я хотел, чтобы мои деньги стоили того, и город, похоже, не перегружен тротуарами, как в некоторых из тех практичных европейских городов, где они признают ограниченность человеческого существования. сантехника... Так что, черт возьми, я сказал парню, чтобы он высадил меня там, где кусты были красивые и густые, и подожди меня за воротами, и я присоединюсь к нему через пару минут. Хорошо? И, естественно, я был немного чувствителен к тому, что меня увидят, в данных обстоятельствах, поэтому, когда я услышал, что кто-то идет, я просто отступил немного дальше в эти джунгли, надеясь, что он уйдет, но он этого не сделал. Когда я увидел, что он делает, мне просто показалось, что мой долг добропорядочного гражданина прервать свою основную миссию, снова расстегнуть молнию и попытаться остановить его... Я внимательно посмотрел на нее. "Почему, мисс Роквелл, вы краснеете!"


Она тоже была такой, и у нее была для этого подходящая кожа; это был очень красивый дисплей. Прежде чем она успела что-то сказать, дверь открылась, и в комнату ворвались всевозможные чиновники в штатском и в форме, черные и белые. В фургоне ехали грузный, солидного вида черный мужчина с короткими седыми волосами и худощавый красивый белый мужчина с длинными каштановыми волосами, значительно моложе его. Оба были в штатском, но за ними шла милицейская форма.


Младший заговорил с девушкой, которая встала лицом к ним. Он сказал: "Это было хорошо. У нас все это есть на пленке. Очень хорошо все проясняет. Большое спасибо за сотрудничество, мисс Роквелл. Теперь ты свободен.


Она подошла к двери, не глядя в мою сторону. Я сказал: "Мисс Роквелл". Она остановилась, не поворачивая головы. Я сказал ей в спину: "Мисс Роквелл, вы меня удивляете. Ты просто паршивая маленькая белокурая сволочь. В следующий раз, когда я увижу, что кто-то пытается застрелить тебя, я помогу им расстрелять".


"Сейчас сейчас." Это был достойный черный джентльмен. - Мисс Роквелл просто следовала нашим инструкциям, мистер Хелм. Вы должны быть ей благодарны. Она очень хорошо тебя очистила или помогла тебе очиститься.


- Очистил меня от чего? Я попросил. - Спасти ее паршивую маленькую жизнь? Я понимаю, что это должно быть незаконным, но я не знал, что это так".


"Г-н. Шлем, пожалуйста! Это был белый человек, младший. Он повернулся к девушке. - Продолжайте, мисс Роквелл. Пожалуйста, не уезжайте из города и не меняйте отель, не сообщив нам об этом". Когда маленькая девочка убежала, он снова повернулся ко мне: "Детектив-инспектор Кроуфорд имеет в виду, что всегда есть вопросы, на которые нужно ответить, когда человека убивают, даже если он, кажется, был чем-то вроде профессионального стрелка... "


Я позволил своим глазам испуганно расшириться. "О Господи! Профессионал? Во что, черт возьми, я ввязался?"


Он колебался. - Что ж, мы получаем очень интересную информацию о покойном господине Меньшеке. Он большой и интернациональный, мистер Хелм. По какой-то причине некоторые люди почти так же стремятся избавиться от этой только что уехавшей девочки, как и от Льва Троцкого. По крайней мере, они наняли для этой работы несколько очень дорогих талантов. Записи мистера Меньшека кажутся длинными, кровавыми и эффектными. Я должен сказать вам это на случай, если будут последствия.


Я поморщился. "Большое спасибо! Вы хотите сказать, что мне только что удалось размозжить голову высококлассному коммунисту-киллеру, или ликвидатору, или истребителю, или как там на киношном жаргоне, и кто-то может быть по-настоящему сумасшедшим, не так ли?


Он осторожно сказал: "Ну, это маловероятно, сэр, но я подумал, что вам следует знать о такой возможности".


- Мне становится тепло во всем теле, - кисло сказал я. "Или холодно. А что насчет вас и ваших друзей с вашими подслушивающими гаджетами, вы тоже все сошли с ума?


- О нет, - сказал он. - Нет, правда, мистер Хелм. Мы очень счастливы. Что касается нас, то вы оказали нам услугу - нам не нравится, когда подобные убийства проводятся у нас под носом, не так ли, инспектор? Если бы еще несколько смелых граждан, таких как вы, восстали и расправились с еще несколькими мерзкими типами, такими как Меньшек, мир стал бы лучше для всех нас. Нам просто нужно было удостовериться, что ваши действия были действиями действительно бескорыстного и общественного мнения стороннего наблюдателя..."


Это всегда работает. Я не принимал все его протесты за чистую монету - даже с разбитой головой я могу уловить иронию, когда слышу это, - но, по крайней мере, он дал понять, что мы все будем вести себя хорошо, до особого распоряжения. Как правило, вы можете обойтись практически чем угодно, даже убийством, если вы не слишком горды, чтобы выставить себя в плохом свете, признавшись в слегка дискредитирующем поступке, например, в туалете в общественном парке.


Через некоторое время они все ушли, и я уснул. Внезапно наступило утро. Моя голова была достаточно ясной, чтобы я мог выполнять стандартную рутину медсестры и врача. Проводят его примерно одинаково как с преимущественно черным оттенком, так и с преимущественно белым. Я получил немного завтрака, который не имел особого вкуса, или, может быть, это был мой рот, который не имел особого вкуса. Затем дверь как бы украдкой открылась, и маленькая блондинка, чью жизнь я спас, выскользнула в щель. На ней было короткое накрахмаленное белое платье, а ее длинные волосы были расчесаны почти до блондинки. Очевидно, этим утром она хотела произвести на кого-то хорошее впечатление, предположительно на меня.


"Г-н. Шлем...."


"Бей, - сказал я.


"Но-"


Я потянулся к дингусу, звонившему в звонок, и нажал кнопку. Обслуживание было хорошим. Почти сразу какая-то темнокожая медсестра, или фельдшер, или что-то в этом роде - я не разобралась со всеми рангами багамских больниц - вошла, чтобы посмотреть, что мне нужно.


Я сказал: "Вытащите отсюда этого маленького стукача, мисс. Пожалуйста. Она мешает выздоровлению пациента.


Лейси Рокуэлл ушла с укоризненным выражением лица. Она была такой же милой, как пасхальный кролик, и я не хотел потерять ее навсегда, но я не думал, что в этом есть большой риск. Я ждал, глядя в потолок, и вскоре вошел Фред, немного застенчивый.


- Простите, что беспокою вас, сэр, но они сказали, что все в порядке.


Я сказал: "О, вы водитель, который... Конечно, у вас есть деньги. Кажется, мой бумажник в ящике стола. Если бы вы достали его..." Когда он подошел ближе, я тихо сказал: "Осторожно, место прослушивается".


Он покачал головой. "Больше никогда. Они убрали его прошлой ночью, мистер Хелм. Они довольны".


- Возможно, - сказал я. "Этот белый человек с детективом-инспектором Кроуфордом знает больше, чем говорит вслух. У нас есть что-нибудь на него?


- Еще немного, - сказал Фред. "Он не местный. Кто-то из Лондона, есть такое слово. Специалист, но специалист в чем? Его зовут Пендлтон, Рамсей Пендлтон. Тот факт, что он, кажется, получает полное сотрудничество, имеет большое значение. С нашей политикой, какой она сейчас, британских чиновников обычно не принимают с распростертыми объятиями". Фред колебался. - Вы поступили храбро, мистер Хелм, схватившись с норкой голыми руками.


Я посмотрел на него с удивлением и, может быть, с легким испугом. Только дилетант беспокоится о мужестве; и я не люблю любительскую помощь. Я сказал: "У этого парня был только один выстрел. Он весил сто тридцать фунтов. Я переваливаю за двести, когда не слежу за собой. Мне должно быть стыдно за себя, если я придираюсь к такому маленькому человечку и вдобавок позволяю ему морщить мне череп. Через мгновение я продолжил: "Может ли он вступить в контакт с кем-либо в период между тем, как вы заметили его в аэропорту, и тем временем, когда вы передали его мне в отеле?"


- Если бы я увидел установленный контакт, мистер Хелм, я бы непременно дал вам знать.


Голос Фреда был классным. Я ранил его чувства. У него не должно быть чувств, ни у кого из нас, но я все равно причиню им боль. Я забыл, что британцы всегда остаются храбрыми; и что эти островитяне, хотя и находились в процессе избавления от колониального ига, тем не менее с детства были подвержены этой традиции высокомерия. Более того, я сомневался в его профессиональной компетентности.


Я сказал: "Расслабься, амиго. Вы не хуже меня знаете, что есть сигналы, которые никто не заметит, если точно не знает, что ищет. Эта штука была подстроена заранее, задолго до того, иначе у нас не было бы шанса узнать об этом вовремя, чтобы сделать перехват. Хорошо. Но Минк хотел бы знать по прибытии, что ничего не пошло наперекосяк, пока он был в пути. Кажется вероятным, что кто-то в аэропорту, отеле или промежуточных пунктах дал ему последний зеленый свет. Может, просто прохожий сморкается в грязный носовой платок, и в этом случае нам не повезло. Но наиболее вероятным кандидатом является кто-то, с кем он обычно имел дело как с невинным туристом, подброшенным где-то на маршруте, по которому он должен был пройти. Например, водитель такси, которым он пользовался...


- Я возил его в своем такси, - натянуто сказал Фред.


Я ухмыльнулся. - Значит, одна возможность устранена. Что насчет остальных? Кто передал ему его багаж в аэропорту, зарегистрировал его в отеле, отнес его сумку в его номер, прислуживал ему в ресторане... Черт, может быть, это медленное, медленное обслуживание было своего рода сигналом, хотя кажется, быть довольно стандартной операционной процедурой в этом месте. Если вы не против проверить их все, я был бы признателен". Он кивнул, немного расслабившись, и я сказал: "Супер, а что у тебя есть на девчонку?"


"Лейси Матильда Роквелл, двадцать четыре года, из Уинтер-Харбора, штат Мэн. Не замужем. Степень Университета штата Мэн. Изучал океанографию в Вудс-Хоул, где бы он ни находился. Маленькая леди - опытный ныряльщик, моряк, серфер... что угодно на воде или под ней, она может сделать это, это информация, которая у нас есть".


Мне казалось, что я питаю симпатию к соленым девицам, воспитанным на простынях и фалах. Что ж, иногда они пригодились. Может быть, я мог бы найти применение для этого.


- Что она здесь делает, занимается океанографией? Я попросил.


- Нет, сэр, - сказал Фред. - Она ищет кое-кого, Харлана Эноса Рокуэлла, двадцати двух лет, ее младшего брата. По-видимому, зародыш-одиночка, идущий по стопам покойного сэра Фрэнсиса Чичестера. У него был двадцатичетырехфутовый крейсерский шлюп " Звездный путь ", названный, кажется, в честь телевизионной программы. Он купил корпус из стеклопластика и сам закончил его, усилив для работы в океане. Пропал без вести в конце лета, после того как проплыл по Северо-восточному каналу Провиденс к Виргинским островам... Вы что-то сказали, мистер Хелм?


"Нет, я сказал. В конце концов, это была еще одна фаза операции - фаза Хазелтина; фаза Предательского Треугольника - и та, которая не касалась Фреда или его соратников, или касалась?

VIII.


Мак сказал: "Я подвергся определенной критике, Эрик. Некоторые люди здесь, в Вашингтоне, встревожены. Они указывают, что вам было приказано получить некоторую информацию, прежде чем сделать прикосновение. Они считают, что ваш поступок был, скажем так, несколько поспешным?


Меня это не беспокоило, правда. Я имею в виду, что вы не звоните в Вашингтон, ожидая любезных расспросов о вашем здоровье - даже сразу после выписки из больницы - или поздравлений с успехом трудной миссии. Нет, если только ты не наивный проклятый дурак.


Я поморщился, глядя на смуглых пешеходов, проходивших мимо телефонной будки, как будто они не очень торопились добраться туда, куда направлялись. Были и светлолицые. Я тоже поморщился, чтобы не показаться виновным в предрассудках. Тем не менее, несмотря на стандартную вашингтонскую статику, я чувствовал себя неплохо. Моя головная боль почти прошла, да и Нассау, в конце концов, не казался таким уж плохим местом. Люди выглядели веселыми и дружелюбными, и светило солнце. Может быть, я просто был в плохом настроении, когда приехал в поисках повода для критики. Нет ничего лучше, чем пережить небольшое столкновение со смертью, чтобы мир выглядел привлекательным где угодно.


-- Да, сэр, осадок, -- сказал я. - Но сейчас я работаю над информационным углом.


"Как? Минск похоронили вчера".


Я сказал: "Наверное, мы знаем все, что Минк когда-либо знал об этой сделке: личность и местонахождение его цели в Нассау. Это было все, что ему нужно было знать, чтобы выполнить свое задание, так что это была вся информация, которой он хотел себя обременить. Вопрос, сэр.


- Да, Эрик?


"Как мы узнали о его предстоящем визите на этот райский остров?"


- Думаю, разведчики узнали об этом через одного из своих информаторов за границей. Почему?"


- Мне это не нравится, - сказал я. - Где-то здесь странный запах.


"Что ты имеешь в виду?"


Я сказал: "Черт возьми, сэр, это было чертовски просто!"


- В медицинском заключении, которое у меня есть, говорится, что вы едва не погибли.


- У меня был приказ не мутить международные воды, помнишь? Кроме того, я чувствовал себя обязанным спасти жизнь одной даме. Если бы не эти помехи, я бы схватил его, как голубя на телефонном проводе. Павел Минск, ради бога! Попасть в засаду вот так, как ребенок на первом задании! Поверьте мне на слово, сэр, воняет!


Наступила небольшая пауза; затем Мак сказал: "Старые профессионалы становятся небрежными и самонадеянными после многих лет успеха, Эрик. Иногда им даже кажется, что они пуленепробиваемые, и они тупо бросаются в дула заряженного огнестрельного оружия голыми руками".


Я поморщился, глядя на инструмент на стене кабины, и сказал: "Да, сэр".


- Однако вы можете быть правы, - продолжал он, не меняя тона. "Я наведу справки, но ничего не могу обещать. Наши коллеги-агентства редко воспринимают предположения о том, что они могли быть неэффективными, если не сказать легковерными. Особенно когда им обещали от нас информацию, которой до сих пор не поступало; информация, наиболее вероятный источник которой только что получил простые, но христианские похороны".


Я сказал: "Норка нам больше не нужна. Мы перестали в нем нуждаться, как только я увидел, куда направлен его пистолет".


"Вы можете быть правы. Но в его отсутствие нам нужна мисс Лейси Матильда Рокуэлл.


Я был рад услышать, как он это сказал, подтверждая мое собственное запоздалое осознание того, что на самом деле было очень умно с моей стороны сохранить девочке жизнь, хотя я не осознавал этого в то время. Обследовать живого субъекта, который может говорить, обычно проще, чем мертвого, который не может. Теперь нам нужно было многое узнать - или кто-то знал - о маловероятном маленьком экземпляре женского пола, ради убийства которого Минк проделал такой долгий путь.


- Да, сэр, - сказал я.


"Согласно имеющимся у меня отчетам, вы, кажется, делаете все, что в ваших силах, чтобы дать отпор и вызвать недовольство молодой леди. Я полагаю, у тебя есть причина.


Я задавался вопросом, не посылал ли Фред критические комментарии о том, как я справился с ситуацией, потому что я задел его чувства в больнице. Что ж, всегда есть определенные разногласия между людьми на месте и приезжими экспертами, которых они обязаны обслуживать - часто на местном уровне возникает ощущение, что им нужно было позволить справиться с работой без вмешательства приезжих талантов. Тем не менее, мне как бы хотелось, чтобы этот парень поделился со мной, если у него была критика, вместо того, чтобы передать ее в Вашингтон.


- Да, сэр, - сказал я. - Это вопрос психологии, сэр.


"Верно?"


Я сказал: "Мне нужно было придумать способ удержать ее, так сказать, на льду. Если бы я просто взялся за это полицейское дело с ходу, она могла бы уйти с чистой совестью, и мне было бы очень трудно найти ее снова, не говоря уже о том, чтобы установить с ней полезные отношения. Теперь это должно быть довольно легко. Она должна прийти ко мне. Пока я продолжаю так жестоко неправильно ее понимать и обращаться с ней так грубо, она должна торчать рядом и пытаться исправить меня. Она должна каким-то образом убедить меня, что она действительно образованный и чувствительный человек, который действительно ценит то, что я спас ей жизнь; и что она подставила меня для копов Нассау и их электроники только для моего же блага. Я смотрел на стройную черную девушку в красных ботинках, коричневых чулках и красных шортах. Она ушла до того, как я смог завершить свою оценку вверх. Тем не менее, я решил, что Нассау действительно довольно живописное место, несмотря на отельный мармелад в полиэтиленовой упаковке. Я продолжал: "Черт, я должен был дать себе немного времени, сэр. Мне пришлось тянуть время, пока моя голова не перестала раскалываться, и я не встала с постели и не смогла сообразить, что делать дальше - при условии, что вы действительно хотите, чтобы я продолжил выполнение задания.


"Ваше предположение было правильным. Мы взялись за эту работу при определенных условиях; мы более или менее обязаны выполнять эти условия. Как ты себя сейчас чувствуешь, Эрик?


В конце концов, было мило с его стороны спросить. Я сказал: "Я в порядке, сэр. Медицинская профессия уверяет меня, что мозги не были рассыпаны или перемешаны. Все, что остается видимым, - это немного большая повязка". По крайней мере, я был намного здоровее Павла Минска, подумал я и продолжил: "Знаете ли вы, что мисс Роквелл находится на островах в поисках брата, пропавшего в море в так называемом Бермудском треугольнике? Ни обломков, ни спасательных поясов, ни тел, выброшенных на берег - ну, тела, в единственном числе. Харлан Энос Роквелл делал все это в одиночку. В двадцатичетырехфутовой парусной лодке. Не чертовски много лодок для круизов по океану, но меньшие сделали это. Очевидно, он этого не сделал. По крайней мере, он уехал отсюда несколько недель назад, и с тех пор его никто не видел и не слышал. Это становится довольно знакомой историей, не так ли, сэр?


"Да, я так и думал, когда услышал об этом", - сказал Мак. "Это определенно указывает на то, что минское дело каким-то образом связано с проблемой мистера Хазелтина. Но что могла узнать девушка, разыскивая своего пропавшего брата, настолько опасного для Москвы, что пришлось послать одного из лучших людей, чтобы заставить ее замолчать? Он помолчал и продолжал: - Боюсь, наша большая беда в том, что даже сама барышня, вероятно, не знает ответа на этот вопрос.


Я сказал: "Однако есть два вопроса, на которые она должна быть в состоянии ответить. Во-первых, почему, потеряв брата на востоке в Атлантике, она приехала в Нассау и наняла самолет, чтобы взять ее на поиски почти в противоположном направлении, поручив пилоту улететь на запад до Флориды в некоторые районы".


Мак сказал: "Да, я это заметил".


"Другой вопрос: кто поставил ее на дерево, чтобы норка стреляла? Я не сомневаюсь, что она договорилась с кем-то встретиться в том саду; хотя она, по-видимому, не знала, что у парня будет пистолет. Полиция не видела, как она ждала там, но я видел. Если бы они это сделали, они, несомненно, навалились бы на нее сильнее. Если мы сможем узнать, как была сделана договоренность, может быть, у нас появится зацепка, которая приведет нас куда-нибудь".


Мак сказал: - Я полагаю, это самое подходящее место для начала, как и любое другое. Дайте мне знать, что вы обнаружите..."


- Вопрос, сэр.


"Да?"


- Что у нас есть на Фиппса?


"Хазелтин должен был дать вам всю важную информацию".


"Конечно. Богатый подрядчик с женой-кинозвездой, красивой дочерью и любовью к лодкам.


- Ты не доволен, Эрик?


- Ха-ха, - сказал я. - Не отпускайте такие смешные шутки, сэр. Это серьезное дело".


"Что вас не устраивает?"


Я сказал: "Недавно вы сказали мне, что вам было приказано перебросить рабочую силу на Багамы. У британцев также есть по крайней мере один агент; и местные власти радостно принимают его, несмотря на то, что острова заняты сбросом жестоких оков британской тирании. Все это из-за пропавшего ребенка в стеклопластиковой ванне и пропавшего яхтсмена с Западного побережья с вьющимися седыми волосами? Я сделал паузу. Мак ничего не сказал. Я сказал: "Либо этот джентльмен Фиппс является переодетым очень важным лицом, либо им является Харлан Рокуэлл, либо есть кто-то или что-то еще, о чем никто не удосужился упомянуть... Вы говорили, сэр?"


Нет, но он издал какой-то звук за тысячу миль отсюда. Теперь он сказал: "Это конфиденциально, Эрик. Десять дней назад крупная дизельная яхта, следовавшая из Пуэрто-Рико к Багамским островам, не смогла установить радиосвязь по заранее оговоренному графику. С тех пор о ней ничего не было слышно: на борту находился " Путник", принадлежавший сэру Джеймсу Маркусу. Сэр Джеймс - владелец нескольких английских газет. Он считается шестым или седьмым самым богатым человеком на Британских островах. Как я уже сказал, это строго секретная информация, которую я не должен разглашать. Если эта новость станет известна, это повлечет за собой серьезные финансовые последствия. Официально сэр Джеймс путешествует только ради своего здоровья, без связи с внешним миром по собственному желанию.


Я сказал: "Да, сэр. Было бы неплохо, если бы нас, батраков, трудящихся на полях, информировали об этих мелких подробностях, сэр. Я не думаю, что был слышен или виден сигнал SOS или другой сигнал бедствия".


- Нет, - сказал Мак, - и обломков не обнаружено. Поиски, конечно, продолжаются".


"По прошествии десяти дней шансы, что кто-нибудь что-нибудь найдет, не очень велики, не так ли?" Я поморщился у телефона. "Если бы не парень из Рокуэлла, который, кажется, не особенно богат, я бы сказал, что кто-то собрал коллекцию морских миллионеров. Что ж, если я наткнусь на каких-нибудь неуместных британских газетных магнатов, я дам вам знать".


Войдя в отель, у меня было обычное ощущение, что меня превосходит численностью толпа преимущественно темнокожих туристов, которые, казалось, вечно выезжали, чтобы сесть на лодку или самолет. Я пробился через яркий и переполненный холл в темный и почти пустой бар, чувствуя потребность в чем-то, что смоет больничный привкус изо рта. Пока я потягивал свой мартини, неплохой для иностранных мартини, мужчина сел рядом со мной и заказал скотч. Получив его, он задумчиво попробовал его и заговорил, не глядя в мою сторону.


"Претендент на место в центре Томпсона", - сказал он. "Одиночный выстрел, перерыв действия. Калибр .256 Winchester, что-то вроде редкости. Начальная скорость два восемь дол, дульная энергия один дол четыре дол. Для пистолетного патрона довольно мощный образец, с дальнобойными характеристиками лучше среднего. Я подумал, что вам может быть интересно".


- Спасибо, - сказал я. "Я думал, что у этой проклятой штуки была необычно неприятная трещина".


-- А, -- сказал Рэмзи Пендлетон, -- но вы -- невинный сторонний наблюдатель, который не знает, что обычно, а что нет в отношении огнестрельного оружия, не так ли, мистер Хелм? Наступила короткая пауза; затем он сказал: "Я хочу извиниться".


Я посмотрел на него, но в баре было так мало света, что я не мог четко разобрать выражение его лица.


- За то, что подложил мне микрофон? Я попросил.


- Нет, за то, что неправильно оценил тебя.


- Я не знал, что было вынесено решение, - сказал я, - не говоря уже о неправильном решении. Времени почти нет.


- Было много времени, старина. Я знал о тебе все до того, как пришел сюда. Вы помните человека, которого оставили умирать в пещере в Шотландии несколько лет назад? Лесли Кроу-Барэм был моим очень хорошим другом, мистер Хелм. Я мог бы кое-что сказать на это. Когда я уходил от него, упомянутый британский агент умирал и знал об этом. У меня была работа, которую он должен был выполнять, пока он удерживал противоборствующие силы в напряжении так долго, как только мог; и я сделал это. Но я не видел причин, по прошествии времени, представлять дело для защиты.


- Значит, ты один из парней полковника Старка, - сказал я. "По крайней мере, он был ответственным человеком в то время. Он меня не очень любил".


"Он все еще есть, и его все еще нет".


Я намеренно сказал: "Я оставил несколько мужчин и несколько женщин умирать в пещерах и других местах, мистер Пендлтон. Когда-нибудь кто-нибудь, несомненно, оставит меня где-нибудь умирать. Так оно и есть. Мне не платят за то, что я держу людей за руки, пока они совершают большой прыжок, и им не платят за то, чтобы держать меня за руку".


- Ты слишком вспыльчив, старина, - мягко сказал Пендлтон. - Я сказал, что извиняюсь, не так ли? Вряд ли можно обвинить в трусости любого, кто схватится с таким человеком, как Минк, безоружным только потому, что ему было приказано представить это как несчастный случай.


Я подумал, что мне следует собрать его и Фреда и отправить их обсудить этот вопрос с Маком. Я сказал: "Очевидно, это была пустая трата времени. Пытаюсь сделать так, чтобы это выглядело случайным, я имею в виду. Я не обманул тебя ни на секунду.


- Нет, но вы помогли детективу-инспектору Кроуфорду с легкостью похоронить дело с минимумом суеты и хлопот, чего вряд ли удалось бы добиться, если бы выяснилось, что агенты двух иностранных граждан сражались насмерть в старом городе. Сады Виктории. Что ты знаешь о человеке по имени Уильям Хазелтин, Хелм?


Насколько мне известно, Большого Билла не было в секретном списке. Я всегда стараюсь быть щедрым на информацию, которая ничего не стоит.


- Он богатый, крепкий техасец, нефтяник, потерявший где-то в море свою девушку, - сказал я. "Мама, папа, трое матросов и шестидесятифутовая яхта тоже пропали без вести, но Хазелтайн беспокоится о даме по имени Лоретта, и он готов потратить доходы от нескольких своих нефтяных скважин, чтобы найти ее".


"Да, я слышал о деле Фиппса. Насколько я понимаю, он какое-то время переворачивал острова вверх дном, пытаясь найти ту лодку. Так что теперь он повернулся к вам. Я не знал, что пропавшие молодые девушки входят в вашу официальную ответственность, Хелм.


- У меня мягкосердечный босс, - сказал я. "Он был тронут мольбами плачущего жениха, который должен был быть, и попросил меня помочь ему".


- Да, - сказал Пендлтон. - Я слышал об этом вашем сентиментальном начальнике, старина, хотя и не совсем в таких выражениях. Он колебался. - Что вам известно о сэре Джеймсе Маркусе?


- Ничего, - сказал я. "Это строго засекреченная информация, слишком секретная, чтобы доверить ее нам, киркам и лопатам".


"Да, конечно." Пендлтон задумчиво отхлебнул свой напиток. "Позвольте мне задать вам еще один вопрос. Как вы думаете, возможно ли, что если нам удастся найти мистера Веллингтона Фиппса, первого из недавних исчезновений, и мистера Харлана Рокуэлла, второго, сэра Джеймса Маркуса, третьего, вероятно, мы будем недалеко?


- Возможно, - сказал я.


- У вас есть оговорки?


Я сказал: "Вы предполагаете, что они все живы. Если бы они были убиты, у ответственных лиц не было бы причин хоронить их всех в одной могиле, если только вы не хотите называть всю Атлантику и прилегающие к ней воды одной могилой".


- Мы должны предположить, что они живы, старина, - спокойно сказал Пендлтон. Если они мертвы, мы все зря теряем время, а это немыслимо, не так ли?


"Я также немного сомневаюсь в бесстрашном молодом мистере Рокуэлле. Зачем кому-то утруждать себя приставанием к бедному ребенку в более или менее самодельной лодке, когда вокруг полно миллионеров?" Я пожал плечами. "Конечно, мы просто играем в угадайку. У нас нет реальных зацепок, если только у вас нет".


- Нет, - сказал он, - но ты знаешь. У вас есть Хазелтин...


"Кто ничего не знает, даже потратив больше денег, чем мы с вами видим за год".


Пендлтон резко взглянул на меня. - Ты наивен, Хелм, или надеешься, что я наивен?


- Думаешь, техасец что-то знает?


"Мне кажется, что есть что-то мелодраматическое и театральное в том, как этот человек разбрасывался деньгами и, по-видимому, даже уговорил очень секретное агентство своего правительства оказать ему помощь, разгадать тайны того, что, на первый взгляд, казалось бы, самое обычное кораблекрушение в районе, где подобные инциденты обычны. Он выглядит для меня джентльменом с чувством вины на совести, пытающимся произвести впечатление на всех своей невиновностью. И помните, он уже усердно и шумно искал свою потерянную Лоретту за несколько недель до того, как произошли другие подобные инциденты. Невеликодушный человек мог бы сказать, что он знал о нечестной игре задолго до того, как появилась реальная причина так думать".


Я посмотрел на британца с уважением. Он выразил словами то, что было лишь смутным беспокойством с моей стороны. Я сказал: "Хорошо, я признаю, что у парня есть возможности, но он будет крепким орешком".


- У вас также есть еще одна зацепка, мисс Лейси Роквелл, которая, несомненно, что-то знает, иначе кто-то не стал бы пытаться обеспечить ее постоянное молчание. Пендлтон сделал паузу, чтобы осушить свой стакан. "Я собираюсь сделать что-то предосудительное, старина. Я собираюсь просить вас о сотрудничестве, несмотря на то, что, как вы говорите, мой начальник не слишком заботится о вас. Я хотел бы быть в курсе того, что вы получаете от этих людей. В свою очередь, я могу обещать сообщать вам обо всем, что мы обнаружим, не говоря уже о том, чтобы облегчить вам жизнь, пока вы здесь, на островах.


Я осторожно сказал: "Я ничего не имею против международного сотрудничества, амиго ; но не переоценивайте мои ресурсы. Получить что-то на Хазелтине будет непросто, даже если предположить, что что-то есть. Девушка из Рокуэлла, несомненно, что-то знает, и я, конечно, попытаюсь выяснить, что это такое, но , как вы выразились , я ее не взял .


- Но ты ошибаешься, старина, - спокойно сказал Пендлтон. - Она у тебя наверняка есть. Поднимись в свою комнату и посмотри".

IX.


Она лежала на кровати полностью одетая, что в некотором роде было облегчением. Я не хочу сказать, что я серьезно возражаю против голых женщин в моей постели, но человеку нравится встречаться с дамой немного оригинальной. Этот обнаженный акт был довольно сильно преувеличен.


Я мог бы дать несколько мелодраматических ответов, от изнасилования до вытаскивания в холл, но, в конце концов, я высказал свою точку зрения. Рутина враждебности послужила своей цели. Поэтому я просто стоял над ней до тех пор, пока она не решила проснуться и обнаружить, конечно, к своему потрясенному изумлению, что она больше не одна. Она быстро села. Через мгновение она разгладила куртку белого брючного костюма, который я видел раньше, и убрала с глаз длинные волосы Алисы в стране чудес. Она была действительно довольно хорошенькой девушкой, подвижной, голубоглазой, и я разрушил все нормальные импульсы, которые у меня должны были быть, найдя ее такой, но я жестко их подавил.


Я сказал: "Вы настойчивая маленькая сучка, не так ли, мисс Роквелл?"


Она облизала губы, глядя на меня. - Я, - сказала она, - напуганная маленькая сучка, мистер Хелм.


"Что тебя пугает? Мне сказали, что Поль Меньшек вчера был похоронен.


"Ты знаешь, что это еще не конец, ни для кого из нас", - сказала она. - Если Меньшек был наемным убийцей, как они утверждают, значит, его кто-то нанял, не так ли? А если кто-то нанял одного убийцу, он может нанять другого, не так ли? И если он достаточно взбешен из-за того, что в его убийственные планы вмешиваются, он может даже нанять двоих или дать своему единственному стрелку несколько лишних пуль, чтобы он использовал их против тебя.


- Слово - патроны, куколка.


"Какая?"


"Пуля сама по себе - всего лишь маленький инертный кусок металла, никому не нужный. Для смертоносных целей требуется порох, чтобы привести его в действие, капсюль, чтобы выстрелить, и латунная гильза, чтобы удерживать все это вместе, пока не придет время, - другими словами, полный патрон. Я не слишком много знаю об огнестрельном оружии, но знаю очень много.


Она сухо сказала, сидя там: "Вы смеетесь надо мной".


"Кто, я? Высмеивать невинную девчонку, которая просто пытается напугать меня, вытащить из штанов или вытащить из них другими способами? Я бы не сделал ничего подобного, мэм, только не я! Она еще раз облизала губы и ничего не сказала. Я продолжил: "Честно говоря, если здесь замешан убийца, что не доказано, я полагаю, что у него слишком много ума, чтобы браться за каждого случайного гражданина, который оказывается вовлеченным в действие. Был ли Меньшек просто нанят для этого случая, или он постоянно работал на какой-то коммунистической ведомости, как, кажется, думает полиция, у меня есть твердое предчувствие, что его считали расходным материалом, и вряд ли кто-то чувствовал себя обязанным мстить за него, несмотря на тот факт, что все пытаются запугать меня до смерти этой возможностью по той или иной причине".


"Все? Кто еще-"


"Этот дружелюбный мистер Пендлетон говорил примерно так же. Я полагаю, он надеялся, что если он меня достаточно напугает, то я с большей вероятностью, нуждаясь в защите полиции, раскрою свои кишки. Он сделал только один небольшой просчет. У меня нет мужества, чтобы расплескать. Точно так же, как вы просчитались, мисс Роквелл. Бесполезно пытаться меня соблазнить или напугать. У меня тоже нет того, что ты хочешь.


Она была на ногах, лицом ко мне. "Действительно! Если вы думаете, что я пришла сюда, чтобы... - Она остановилась. Я ничего не сказал. Через мгновение она очень красиво покраснела и полусмущенно хихикнула маленькой девочкой. - Ну, по крайней мере, я не был очевиден. Я не снял всю свою одежду, не так ли? Я по-прежнему ничего не сказал. Она сказала: "За мной следят, мистер Хелм. Куда бы я ни пошел, за мной стоит мужчина".


- Вероятно, полиция Нассау, следящая за тем, чтобы никто больше не напал на тебя в их округе. Это должно заставить вас чувствовать себя хорошо и безопасно".


- Он не похож на полицейского. Через мгновение она сказала: - Ты сказал, что у тебя нет того, что я хочу. Откуда вы знаете, чего я хочу, мистер Хелм?


- Черт, это же очевидно, - сказал я. "Вы хотите уникальное сочетание Геркулеса и Эйнштейна, чтобы первый защищал вас, а второй - чтобы выяснить, от чего вас защитить. Вы более или менее указали, что готовы даже лечь спать, чтобы получить его. Что ж, я ценю это предложение, куколка, но я всего лишь старый добрый фотожурналист, и я не принимаю работу, если не могу ее выполнить".


Она сказала: "Не надо быть грубым!"


Я ухмыльнулся. "Кто грубый? Вы не нашли меня соблазнительно раскинувшимся над чьей-нибудь кроватью, не так ли? Есть еще один принцип. Я никогда не берусь за работу, если не могу доверять клиенту, мисс Роквелл. А теперь, если вы не возражаете, я хотел бы принять душ. В больнице есть что-то...


Она сказала: "Ты все еще злишься на эти дурацкие микрофоны, не так ли? Что я должен был делать в чужой стране, посылать всех этих иностранных полицейских к черту?"


"Что я должен был делать в чужой стране, схватиться голыми руками с профессиональным иностранным стрелком из-за девушки, которую я даже не знал?"


Ее язык еще раз прошелся по ее губам. "Вы не знали, что он был профессиональным стрелком, когда делали это!" - отрезала она. Затем она быстро продолжила: "Мне очень жаль. Вы поступили храбро, и я не должен умалять этого. Я благодарен, мистер Хелм, я действительно благодарен!


- Конечно, - сказал я. - Ты просто выбрал забавный способ показать это.


Гнев снова вспыхнул в ее глазах. - Ты должен быть респектабельным фотожурналистом. Я проверил. Так почему ты так чувствителен к полицейским? То, что я сделал, не причинило тебе ни малейшего вреда!


- Я мог бы задать вам тот же вопрос, - сказал я. - Почему вы так трепетно относитесь к копам, мисс Роквелл? Достаточно чувствителен, чтобы быть готовым предать героя, в которого только что выстрелили, чтобы спасти вашу жизнь, просто чтобы остаться на правильной стороне пуха? Ее глаза дрогнули, и я продолжил: "Может ли это иметь какое-то отношение к этому твоему пропавшему брату, которого ты так усердно ищешь?"


"Должно быть? Я ищу Харли ...


- Прекрати, - сказал я. - Лодку вашего брата в последний раз видели в паре сотен миль к востоку и югу, она все еще в порядке. Если он затонул или был потоплен грузовым судном, или китом, или чем-то еще - самое смешное, что несколько яхт недавно были потоплены китами, знаете ли вы это? - это случилось далеко в Атлантике. Но, как мне сказали, вы летали на арендованном самолете над Багамскими островами, местами, где Харлан Роквелл не мог бы плыть, дрейфовать, плавать или ползти из своего последнего зарегистрированного местоположения за сколько-нибудь разумное время. ".


"Я искал белый свет".


Голос у нее был очень тихий, почти неслышимый. Я смотрел на нее на мгновение; тогда я пожал плечами и презрительно сказал: "Конечно, великий белый свет понимания".


- Или белый маяк. Это то, что Харли сказал по телефону, междугородная связь, как раз перед тем, как он уехал из Нассау. Он сказал, если с ним что-нибудь случится, я должен проверить вокруг белого света. Или маяк. Впоследствии я не мог точно вспомнить... Мистер Хелм, вы знаете, сколько белых маяков и навигационных огней на Багамах и вдоль и поперек побережья Флориды?


Я сказал: "Это звучит глупо для меня. Если вы думаете, что собираетесь заинтриговать меня каким-нибудь таинственным трюком из позднего-позднего шоу...


- Я не могу не быть настоящей паршивой героиней, - выдохнула она. "Я всегда хотел быть смелым и сильным, но... Это было уже слишком, мистер Хелм. Меня чуть не убили, мне пришлось смотреть на одного мужчину с разбитой головой и другого с окровавленным лицом, на меня изводили полицейские и говорили, что если я немного посодействую, может быть, мы научимся что-то, что имело смысл в этом... в этом безумном нападении на меня... Она остановилась, сделала побежденный жест и опустила руки. - Помоги мне, - сказала она.


Я мрачно посмотрел на нее. - Это было действительно очень хорошо, куколка, - сказал я. "Действительно очень хорошо. Жест отчаяния, слезы в голосе - мило, просто мило. Нет, черт возьми, не плачь. Мы просто предположим, что ты тоже очень красиво плачешь. Я сделал паузу и продолжил медленно: "И мы будем считать, что я просто сосунка для плачущей женщины. Я имею в виду, как говорят в судах, мы постулируем это для протокола, чтобы нам не пришлось тратить время на детальное изучение всего этого... Какого черта вы ожидаете, что я смогу делать для тебя?


Наступило долгое молчание. Наконец она слабо улыбнулась. - Вы скотина, мистер Хелм, - сказала она.


- А вы фальшивка, мисс Роквелл, - сказал я.


- Конечно, - сказала она. "Но Харли действительно так сказал о свете. И я действительно боюсь. И действительно за мной следует мужчина; и если вы пригласите меня пообедать в кафе "Мартиник", я вам его покажу...

ИКС.


Старые описания Нассау относятся к острову Хог, длинной прибрежной полосе земли, которая образует и защищает городскую гавань, но вы не найдете географического объекта с таким названием на современных картах. Застройщики заполучили его, построили к нему платный мост и... ну, вы же не можете ожидать, что люди вложат несколько миллионов долларов в кусок недвижимости, названный в честь свиней, не так ли? Теперь его называют райским островом. На днях, я полагаю, мы увидим Кейп-Код - мыс Трески, ради бога, как неромантично можно быть? - переименованный в Мыс Совершенства или мыс Ангела.


Плата за проезд по короткому мосту была высокой, два доллара, но черный таксист, который не был Фредом - я нанял Фреда на работу, не связанную с транспортом, - заверил нас, что это дает нам право покинуть остров так же, как и на Это.


"Казино находится прямо на холме, сэр, всего в нескольких шагах между деревьями, если вы и ваша дама захотите немного поразвлечься после обеда", - сказал он, подъезжая к внушительному особняку. "Даже если вы не азартные люди, это стоит увидеть, и вам легче поймать такси там, чем здесь".


"Спасибо, водитель", - сказал я и дал ему адекватные чаевые в размере стоимости проезда.


- Благодарю вас, сэр.


Я повернулся, чтобы проводить Лейси туда. Она выглядела более красивой и хрупкой, переодевшись в платье - то самое сокращенное платье без рукавов, которое я видел однажды утром в больнице. Тем не менее, какой бы маленькой она ни была, она все еще была далека от того, чтобы произвести впечатление, будто ее унесет первый же ветерок. Внутри величественный белый джентльмен в мрачном костюме подвел нас к нашему зарезервированному столику в главной столовой переоборудованной старой роскошной резиденции. Лейси хотела, чтобы я попросил место на крыльце с видом на воду близлежащего канала или бухты. Она описала его как очень приятный и живописный, и теперь я мог видеть, что это так, но я указал ей, что, учитывая ее опасения, с нашей стороны было бы не очень разумно делать из себя мишени на открытом воздухе. , т.к.


Я с облегчением увидел, что посетители заведения, как и метрдотель, преимущественно белые. Это не было вопросом нетерпимости, совсем наоборот. Мне просто нужен был отдых. Утомительно быть настолько чертовски осторожным, чтобы не использовать ни одного слова или фразы, которые могут быть неверно истолкованы как предрассудки, особенно потому, что все они, кажется, убедили себя, что все пренебрежительные или пугающие ссылки на темноту или черноту в английском языке носят расистский характер. происхождения, забывая, что страх перед черной и враждебной ночью, в отличие от яркого и дружелюбного дня, является основным для многих первобытных культур и некоторых не столь первобытных. Черт, в детстве я боялся темноты, задолго до того, как увидел человека с черной кожей.


Среди этих светлокожих туристов я мог расслабиться и снова быть самим собой грубым, грубым. - Как вы думаете, какие они? - спросила я у своей светловолосой спутницы, пока мы ждали выпивки. "Школьные учителя из Индианаполиса или миллионеры из Майами-Бич?"


Она не улыбнулась и не ответила на вопрос. "Вы видели его?" - вместо этого спросила она.


"Парень в "Фольксвагене" позади нас? Конечно, я видел его. Почему ты думаешь, что он не просто полицейский, который дружелюбно следит за тобой?


"Дружелюбный? Тот бандит? И стал бы он привлекать к себе внимание своими длинными волосами, если бы был копом под прикрытием? Она сморщила нос, чтобы показать отвращение. "Я думаю, что это действительно ошибка для мужчин носить его долго, даже если в некоторых кругах это считается очень модным в наши дни. Они либо слишком хорошенькие, как феи, либо просто отталкивающие, как он. Я имею в виду того огромного мужчину - я видел его вчера пешком, и он почти такого же роста, как ты, и намного шире - с таким грубым, грубым лицом и этими чертовыми развевающимися локонами! Он вызывает у меня мурашки каждый раз, когда я его вижу!"


Наши напитки прибыли. Я сказал: "К черту его развевающиеся локоны. Выпейте и расскажите мне о Харлане Эносе Рокуэлле, известном как Харли. И его лодка. Начни с лодки.


Она сказала: "Ну, на самом деле он был разработан как своего рода дневной парусник и мотоцикл выходного дня, с большой кабиной, примитивной кабиной и камбузом, но Харли заключил сделку, от которой он не мог отказаться - компания собиралась вышел из бизнеса, поэтому он купил скорлупу и починил ее так, как хотел. На самом деле, это был крепкий маленький шлюп с хорошими прочными обводами, а не одно из этих чудовищ с малым водоизмещением, плавниковым килем и лопатообразным рулем, которые строят в наши дни, чтобы плыть так быстро, быстро, быстро; и три сильных человека у штурвала удерживают их на ветру, потому что у них нет никакой курсовой устойчивости...


Я ухмыльнулся. - Хорошо, куколка, ты меня впечатлила. Легкая курсовая нестабильность смещения, еще! Я догадываюсь, что такое плавниковый киль, но что, черт возьми, за лопатообразный руль? Для меня это звучит как озорной этнический термин... Поэтому он взял то, что по сути было закрытой лодкой, и усилил ее".


- Это не совсем так, Мэтт. Харли увидел, что базовая конструкция имеет хорошие возможности для глубоководных погружений, хотя, конечно, такелаж был слишком легким, а кокпит был слишком большим - одна абордажная волна и до свидания, тем более, что мостика не было, а основной люк изначально был большим. хлипкое дело, которое легко могло сломаться и позволить всему океану внизу затопить лодку в действительно ненастную погоду..."


Я слушал намного больше этого, немного понимая здесь и там, хотя я еще меньше разбираюсь в парусных лодках, чем в моторных. Точно так же было весело. Я имею в виду, что хорошенькая девушка, серьезно рассуждающая о центрах усилий и центрах сопротивления, штормовых триселях и морских якорях, всегда забавна. Если вам просто необходимо получить морское образование, я не могу придумать лучшего способа его получить. Суть ее лекции заключалась в том, что ее младший брат, опытный морской моряк, сделал все возможное, чтобы перепроектировать и перестроить свое маленькое торговое судно, чтобы оно стало настолько прочным и мореходным, насколько позволяли его размеры и его финансы.


"Ему не очень нравился подвесной мотор, который ему приходилось использовать в качестве вспомогательной энергии, но "Звездный путь " не был предназначен для внутренней установки, и он все равно не мог себе этого позволить", - сказала она. - Но в остальном это был очень крепкий маленький корабль, Мэтт. А Харли был прекрасным моряком. Я имею в виду, действительно. Если вы думаете о сумасшедшем, безрассудном ребенке, направляющемся к морю в совершенно неподходящей ракушке... Это было совсем не так. Он изучил всех остальных, начиная со Слокама. Он планировал это путешествие много лет. У него было все продумано до последней капли питьевой воды и лоскута холста..."


Местный океан, казалось, был полон опытных, пропавших без вести моряков. Вероятно, когда мы получим внутреннюю информацию, мы узнаем, что исчезнувший сэр Джеймс Маркус или его наемный капитан также был дотошно осторожным морским гением.


- Описание, - сказал я.


"Какая?" Она посмотрела на меня поверх своего стакана. "Ой. Ну, Харли был белокурым и красивым, не очень высоким, но хорошо сложенным, с голубыми глазами. Конечно, сильно загорелый. Он провел несколько месяцев на открытом воздухе, работая над лодкой во дворе в Коннектикуте, где помогал в обмен на использование их пространства и инструментов. Он провел " Звездный путь " по Береговому пути и провел последние несколько недель на пристани Фаро Бланко в Кис, проводя последние испытания, прежде чем... В чем дело?


- Что ты сказал? - спросил я, глядя на нее.


- Я сказал, что последние несколько недель он провел во Флорида-Кис, следя за тем, чтобы все...


"Нет, я сказал. "Эта пристань. Как оно называлось?


"Почему, - сказала она, - его называли Фаро Бланко, что бы это ни значило..." Она замолчала, и ее голос умолк. Я ничего не сказал. Лейси облизала губы. - Разве я был глуп, Мэтт? Бланко означает белый, конечно, но мне это никогда не приходило в голову... Фаро - это карточная игра, в которую играли на старом Диком Западе, не так ли? Я... я подумал, что это означает белый туз или джокер или что-то в этом роде. Наверное, я никогда особо не задумывался об этом".


Я сказал: "Фаро по-испански означает маяк, мисс Роквелл".


- О, дорогой, - тихо сказала она. "О, Боже! Если я нагнусь, ты сильно ударишь меня? Очень сложно? Прямо на середину канала, пожалуйста? Когда я думаю о тех деньгах, которые я заплатил пилоту за то, чтобы он летал со мной, глядя на все эти дурацкие буйки и маяки...


- Что именно сказал твой брат во время последнего телефонного звонка?


Она сделала паузу, чтобы подумать. - Ну, он звонил из Нассау, чтобы попрощаться, - сказала она наконец. "Наконец-то он начал первый этап великого приключения. Все, что было до этого, было просто подготовкой и практикой. Теперь он собирался отправиться в оффшор по-настоящему. Он сказал, что его первой остановкой будет Шарлотта-Амалия на острове Сент-Томас на Виргинских островах. Есть более легкие способы добраться туда, например, сначала пройти вдоль Багамских островов в относительно защищенных водах, с удобными гаванями на случай неприятностей, но он собирался направиться в открытое море и к черту господствующие ветры; это будет последнее испытание лодки, не говоря уже о навигации. Она глубоко вздохнула. "Сначала я особо не волновался. Я имею в виду, что от Нассау до Верджинс тысяча миль; и бризы все дуют не в ту сторону. Работая на маленькой лодке против ветра, вы могли бы легко преодолеть более чем в два раза большее расстояние и, возможно, не в среднем пятьдесят миль в день. По крайней мере... по крайней мере, так я твердил себе, Мэтт.


- У вашего брата не было радио? Я сказал.


"У него был хороший приемный комплект на транзисторах, работающий на батарейках для фонарика, для сообщений о погоде, новостей и развлечений, но не было передающего оборудования. Я же говорил вам, он использовал небольшой подвесной двигатель для вспомогательной энергии; у него не было возможности держать аккумуляторную батарею заряженной... Когда наступила осень и сезон ураганов, я забеспокоился. Я знал, что к тому времени он планировал уйти из Карибского моря и направиться к Панамскому каналу. Наконец... Ну, я только что уволился с работы в Нью-Йорке и приехал сюда. У меня было скоплено немного денег...


- Вернемся к тому телефонному звонку, - сказал я. - Он сказал тебе, что позвонит из этой Шарлотты Там-то-там?


"Шарлотта-Амалия на острове Сент-Томас. Да. Он сказал, что позвонит, если сможет; если нет, то он обязательно напишет. Он собирался повесить трубку; а потом он помедлил и сказал... Она нахмурилась и через мгновение продолжила: - Я пытаюсь вспомнить, как он выразился. Я думаю, он сказал, что столкнулся с чем-то забавным, о чем ему лучше не говорить по телефону, но если с ним что-нибудь случится, я могу немного проверить вокруг белого света... - Она беспомощно развела руками. "Он тут же остановился, как будто передумал. Впоследствии, пытаясь вспомнить, я не мог быть уверен, действительно ли он сказал "маяк", или мне просто показалось, что он хотел сказать именно это. Во всяком случае, он немного помолчал; затем он продолжал: "Ах, забудь об этом, сестренка. Я, наверное, просто воображаю вещи. Я позвоню или напишу из Сент-Томаса. Будь хорошим.' Она сделала долгий прерывистый вдох. "Харли всегда говорил мне быть хорошим, как будто он был старшим вместо меня".


Повисла небольшая тишина. Наконец я сказал: "Он действительно планировал совершить кругосветное плавание?"


"Да. Через Панамский канал и вниз, в романтические Южные моря, полные прекрасных танцовщиц в травяных юбках... Нет, черт возьми, я не буду над этим смеяться, и я не позволю тебе выставить это глупым. ! Со времен Слокама это сделали сотни небольших лодок, почему бы и ему не поступить? Как вы думаете, было бы разумнее, если бы он остался на берегу и реализовал свои мечты с помощью марихуаны или героина?


"Никакой критики или насмешек не было, - сказал я.


Это было, конечно, не совсем так. Я имею в виду, в конце концов, этот проклятый мир простирается на двадцать четыре тысячи миль вокруг. На маленьком паруснике, качающемся, качающемся и плещущемся со скоростью пятьдесят миль в день, а то и сто, это не путешествие, это практически карьера. Мои скандинавские предки, возможно, были мореплавателями, но это было очень давно; и хотя я люблю рыбалку, я не без ума от воды. Насколько я понимаю, когда вы видели один океан, вы видели их все.


Лейси не говорила. Я сказал: "Хорошо, вот вам и уроки морского дела, навигации, судостроения и прочего. Это было очень познавательно; и я думаю, нам лучше запланировать взглянуть на то место Фаро Бланко. Однако это в паре сотен миль отсюда, через Гольфстрим, в старом добром американском штате А. Прежде чем мы покинем Нассау, мне кажется, что есть кое-какие незаконченные дела, которыми нам лучше заняться. Кое-что, о чем ты очень старался не упоминать ни мне, ни копам; и подозрительный журналистский персонаж не может не задаться вопросом, почему".


Она не смотрела на меня. - Я... я не понимаю, что ты имеешь в виду.


- Конечно, - сказал я. "Вы только что взяли напрокат велосипед, взяли камеру и отправились осматривать достопримечательности. Вы просто оказались в определенном месте, когда мимо случайно прошел какой-то неприятный персонаж с ружьем...


"Это был телефонный звонок", - сказала она. "Женщина. Она позвонила мне в отель. Она спросила, не я ли та девушка, которая что-то потеряла в море. Она сказала, что если я заинтересован в том, чтобы вернуть его, я должен быть на сцене оркестра в Королевских садах Виктории в два часа следующего дня. Она сказала, чтобы я надела что-нибудь белое с синим шарфом - я могу носить его как угодно, лишь бы он был виден, - и кто-нибудь свяжется со мной. Она сказала... она сказала, что у родственника, о котором я беспокоюсь, возникли серьезные проблемы с законом на Карибах, и если я когда-нибудь захочу увидеть его снова, мне лучше быть осторожным и не привлекать внимание местным властям не больше, чем я уже сделал своими неуклюжими расследованиями. Она помедлила и продолжила: "Вот почему я была готова сделать, ну, практически все, Мэтт, лишь бы полиция больше не задавала мне вопросов... Женщина так и не назвала мне имени. Я не понимаю, как мы можем отследить ее. Я уверен, что никогда раньше не слышал ее голоса.


- Это был голос британца или янки?


"Я бы сказал, американский, но утонченный. Восточное побережье, может немного южнее, но не очень. Как вы думаете, что мы должны сделать?


- Что ж, - сказал я рассудительно, - сейчас, я думаю, нам следует хорошенько сконцентрироваться и решить, какое вино лучше всего подходит к этой жареной утке с апельсинами, которая у них есть в меню...


Еда, когда она прибыла, восстановила мою веру в кулинарные способности багамцев; и я добавил Café Martinique в свой список таких заведений, как Stallmästaregården в Стокгольме, Швеция, и La Louisianne в Сан-Антонио, Техас; те, где даже такой невежественный любитель мяса и картофеля, как я, может получить превосходную еду. Потом мы выпили кофе и бренди - ну, она съела что-нибудь сладкое и женственное - и пора было идти. Снаружи было очень темно. На обсаженной деревьями подъездной дорожке не было такси.


- Я лучше вернусь и попрошу швейцара позвонить, - сказал я.


"Нет, давайте подойдем к казино и посмотрим, как оно выглядит", - сказала она. - Таксист сказал, что там полно такси, помнишь?


Я сказал: "Послушай, дорогая, ты та маленькая девочка, которая пришла ко мне за защитой. Мое мнение, как не очень опытного телохранителя, что полуночные прогулки по лесу не рекомендуются; и на самом деле просто стоять здесь под этим проклятым светом - не самая блестящая идея в мире...


- Теперь ты ведешь себя душно и утомительно, - сказала она. "Ну давай же."


Я пожал плечами и последовал за ней по мощеной тропинке между деревьями к большому освещенному зданию на холме, которое, казалось, служило не только игорным заведением, но и большой гостиницей. Немного отставая, я увидел впереди в сумерках ее белое платье.


"Мэтт..."


Ее голос прервал пронзительный предупреждающий свист из-за деревьев. Ожидая этого, я бросилась на землю. Лейси повернулась, ее рука достала что-то маленькое и блестящее из ее белой сумочки и направила на меня. Я откатился в сторону, и маленький пистолет последовал за мной, стабилизировавшись. Я наткнулся на кусты у обочины тропы, и идти мне было некуда, и ничего не оставалось, как ждать ее выстрела. Затем из темноты слева открылось тяжелое огнестрельное оружие и сразило ее.


Я глубоко вздохнул, поднялся и медленно пошел вперед, отряхиваясь. В кустах послышался шорох. Я посмотрел туда. У чернокожих есть все для нас, светлолицых джентльменов, когда дело доходит до работы в темноте. Я едва мог разглядеть Фреда, стоящего там. В руке у него блестел большой револьвер, довольно странных пропорций по стандартам американского пистолета: здоровенный старый "Уэбли" 455-го калибра, если не ошибаюсь.


- Хорошо, Эрик? он прошептал.


- Я в порядке, - сказал я, - но что с тобой, козья лихорадка или что-то в этом роде? Ты обрезал это чертовски близко. Со свистком все было в порядке, но пистолет был слишком медленным. В следующий раз, пожалуйста, дайте мне знать, что у вас есть сомнения по поводу сжигания хорошеньких молодых потенциальных убийц; и я найду кого-нибудь, кто прикроет меня, кто этого не делает!" Он не говорил. Я сделал еще один глубокий вдох, все еще не совсем ровно, и сказал: "Извините, пожалуйста. Я говорил в запале. Забудь это. Теперь вам лучше победить его, прежде чем мафия прибудет. О, возьми это с собой. Я опустился на колени, высвободил маленький автоматический пистолет из пальцев упавшей девушки и протянул ему. - Бросай поглубже, - сказал я. "Его никогда не существовало. Немедленно доложи в Вашингтон, а потом свяжись со мной".


- Да, сэр .


Преувеличенное уважение указывало на то, что он не одобрял меня, мои приказы или что-то в этом роде. Ну, я не был очень доволен им в данный момент; он чуть не позволил меня убить. Однако в темноте он был хорош; Я должен был передать ему это. Он просто исчез. Один момент он был там; в следующий я не смотрел ни на что, кроме тенистых кустов и деревьев. Я мог слышать голоса как сверху, так и снизу, когда люди слонялись вокруг, спрашивая друг друга, откуда доносился громкий шум. Белая маленькая фигурка на земле болезненно зашевелилась.


- Мэтт? прошептала она.


- Вот сюда, куколка, - сказал я, снова вставая на колени.


- Будь ты проклят, - выдохнула она. "Ах, черт тебя дери, черт тебя дери, черт тебя дери! Морган тебя достанет. А если нет, то найдется кто-то еще, кто-то, кто желал твоей смерти очень-очень давно!


- Морган, - сказал я. - Это сэр Генри или старый Джей-Пи?


- Ты шутишь, а он тебя выследит, - свирепо прошептала она. - А еще у тебя есть старая, старая Менд, которая будет смеяться и смеяться, когда узнает, что ты умер. Она та, кого ты действительно должен благодарить. Она заметила тебя этим летом и связалась с нами. Сама звонит... Нет, не скажу. Вы знали ее под другим именем, в другом месте. Она долго ждала возможности нанести ответный удар. Ты не должен оставлять мстительных женщин позади себя в живых, Мэтт.


- Кем бы она ни была, ей придется занять очередь вместе с остальными, - сказал я. "Очередь выстраивается справа, но только один выстрел на клиента, куколка".


- Ты мне даже не дал.


"Хорошо, так что я позволю твоему другу Моргану взять два. Это большой парень со всеми волосами? Мне показалось, что я увидел, как она кивнула. - И он должен был вывести меня на ту веранду, где вы хотели, чтобы мы поужинали, но я настоял на том, чтобы поесть в помещении, и вы решили, что вам лучше справиться с этим самому. Но зачем ты торопился? У вас был тщательно продуманный план, связанный с тем таинственным белым маяком во Флорида-Кис...


"Это не сработает. Ты был чертовски мил и внимателен; и в то же время слишком осторожным. Я знал, что ты начинаешь подозревать.


"Скажи мне одну вещь. Где настоящая Лейси Роквелл?"


"Я не знаю." Ее голос становился очень слабым. "Они так и не нашли брата, хотя лодка вышла, чтобы попытаться перехватить его, чтобы он не мог вмешаться. Но это большой океан, и они никогда не видели его. Я действительно не знаю, что они сделали с девочкой после того, как позволили мне поговорить с ней достаточно, чтобы я мог играть роль... Внезапно ее пронзила боль. Я услышал ее вздох. Возбужденные голоса приближались с обеих сторон. Девушка прошептала: "Я умираю, не так ли?"


- Надеюсь, что да, - сказал я. - Если нет, нам придется отправить моего помощника обратно в школу меткой стрельбы.


После потрясенного мгновения ей удалось слабо рассмеяться. - Спасибо, - выдохнула она. "Спасибо, что не чувствуете себя обязанным неубедительно лгать и говорить мне, что со мной все будет в порядке, просто в порядке".


"Это дерьмо для любителей", - сказал я. "Мы все здесь профессионалы, не так ли?"


- Да, но как ты узнал? она дышала. "Я думал... я думал, что у меня дела... очень хорошо. Но все время ты знал, черт тебя побери. Как?"


- Это было слишком просто, куколка, - сказал я. "Ты был хорошим, ты был замечательным, ты был приятным и милым, я хотел верить в тебя всем своим сердцем, но все это было чертовски легко".


Я перестал говорить. Не с кем было поговорить. Там было только белое платье в крови, пара белых туфель, белая сумочка и еще какой-то инертный материал. Люди наконец сбежались, и мне пора было превратиться в беспомощного фотографа, сломленного шоком от того, что милая и невинная девушка была предательски убита прямо у него на глазах...

XI.


Уже рассвело, когда я, наконец, вернулся в отель после своего драматического выступления перед несколькими заинтересованными зрителями, включая полицию Нассау и мистера Рэмзи Пендлтона. Я поднялся на лифте на нужный этаж, откопал нужный ключ и начал входить в комнату с небрежной манерой ни в чем не повинного гражданина, уставшего после трагической бессонной ночи. Потом я передумал и принял некоторые меры предосторожности, как предписано в книге. Это было так же хорошо.


- Я рад видеть, что ты осторожен, Эрик, - сказал Мак со стула у окна.


Я немного мрачно посмотрел на знакомую фигуру в знакомом сером костюме; и знакомое лицо С густыми черными бровями, под знакомыми хрустящими седыми волосами. Как школьник, поднявший глаза и увидевший, что директор стоит над ним, я


задавался вопросом, что, черт возьми, я сделал неправильно сейчас. Время от времени он уезжает из Вашингтона, но не так часто, чтобы мы действительно боялись споткнуться о него посреди задания.


Я сказал: "С тем же успехом я мог бы поставить койку в зале ожидания аэропорта, потому что здесь у меня есть уединение". Я закрыл и запер дверь. - Добро пожаловать в Нассау, сэр.


- Как вы разобрались с властями?


- Что ж, - сказал я рассудительно, - не скажу, что все безоговорочно мне верили, но вслух никто не назвал меня лжецом. Официально все ищут загадочного длинноволосого джентльмена, который преследовал бедную девушку и пугал ее до смерти.


"Я получил отчет о ситуации от наших местных жителей, но были некоторые пробелы. Я хочу, чтобы вы их заполнили. Также поступила жалоба".


Я подумал, что это забавно, как люди, которые казались вполне разумными лицом к лицу, могли превратиться в настоящую боль, когда они больше не были в вашем присутствии и держали телефоны в своих горячих маленьких руках.


- Да, сэр, - сказал я. "Он действительно продолжает сжигать эти радиоволны, не так ли?"


- Фред хороший человек.


- Насколько мне известно, никто не подвергал сомнению его мужественность, - сказал я. "Я критиковал его меткую стрельбу; или, скорее, время, которое он потратил на то, чтобы упражняться в этом".


- Он заявляет о предубеждении, Эрик.


Я мрачно посмотрел на Мака. - Он совершенно прав, сэр. Я предвзято отношусь к парням, которые позволяют мне играть в мишень, пока они решают, стоит ли нажимать на курок".


"Я считаю, что он имел в виду расовые предрассудки". Мак говорил без какого-либо заметного выражения. "Он утверждает, что прошлой ночью вы были оскорбительны; и что ранее ты говорил с ним в уничижительной манере, называя его большим, смелым, пожирающим львов воином масаи, если я правильно помню.


"Я извинился за то, что прошлой ночью взорвал свой стек", - сказал я. "Несмотря на то, что у меня была определенная доля провокации. Что касается остального, я уверен, что масаи будут удивлены, узнав, что называть мужчину воином масаи унизительно. Ни в коем случае не предполагалось никакого отступления. Я буду рад сделать это официальным заявлением, если хотите. Фредди отличный парень. Он просто чертовски медлителен в розыгрыше".


"Как медленно?"


- Что ж, - рассудительно сказал я, - если бы мы имели дело со старым профессионалом вроде Минска, а не с относительно молодой и неопытной женщиной-агентом, я бы проглотил целую обойму коротких 9-миллиметровых материалов до того, как Фред успеет разрядить это. перерос Уэбли однажды. Иисус! Его инструкции заключались в том, чтобы подать сигнал и выстрелить в тот момент, когда он увидит выставленное огнестрельное оружие".


- Мне сообщили, что он выжидал достаточно долго, чтобы убедиться, что девушка действительно намеревалась...


- Кто, черт возьми, просил его в чем-то убедиться? - резко спросил я. В этом не было смысла. Это было личное дело между мной и Фредом. Я бы оставил так; а если ему просто надо было разгрузить свою чувствительную душу, то и у меня тоже была чувствительная душа. Я глубоко вздохнул и продолжил: "Я очень подробно объяснил ему это заранее. Это было совершенно простое предложение. Если бы у нее был пистолет, она бы не была Лейси Роквелл. Невинные молодые дамы-океанографы не провозят контрабандой огнестрельное оружие в зарубежные страны, даже когда ищут пропавших братьев. Даже в том маловероятном случае, если они захотят, они побоялись бы попробовать, со всеми мерами предосторожности, принимаемыми авиакомпаниями в настоящее время. Следовательно, если у нее был пистолет, она была фальшивкой, и опасной фальшивкой. Поэтому, если у нее было ружье и она показала его, он должен был немедленно ее застрелить. К черту его уверенность. Убедиться в этом не входило в его обязанности. Чего либо. За исключением того, что я остался жив и непродырявлен. Это была его ответственность, его единственная ответственность; и единственный способ, которым он мог быть уверен в том, что сделает это, - это выстрелить в тот же миг, как он увидит блеск металла в ее руке. Остальная часть ответственности лежала на мне, и это не его чертово дело...


Меня прервал стук в дверь. Я действительно не возражал. Я сказал больше, чем собирался. Это был поразительно глупый внутренний спор, и мне пришлось признаться себе, что он, по-видимому, был спровоцирован моим неосторожным шутливым замечанием в начале наших отношений, которое, по-видимому, дало Фреду представление, хотя он хорошо это скрывал, что он иметь дело с убежденным расистом. Стук повторился. Я посмотрел на Мака.


Он сказал: "Я взял на себя смелость заказать завтрак для нас обоих".


Если он собирался преломить со мной хлеб, как говорится в старой пословице, то, вероятно, не собирался делать мне очень строгий выговор; хотя мы оба знали, что я проделал профессиональную глупость. Работа агента на местах заключается в том, чтобы ладить с местными жителями и использовать их только в пределах своих возможностей. Под пристальным вниманием большого босса и слегка напряжённой ситуацией я устроил настоящий секретный агент, благополучно открыв дверь. Это была пустая трата времени. Снаружи стоял настоящий официант с настоящим подносом для завтрака. По крайней мере, мужчина не напал на нас и еда не отравила нас.


Это отвлечение помогло нам переключиться на другие темы; и к тому времени, когда мы закончили есть, я заполнил пробелы в фактической информации Мака и, по просьбе, приступил к резюме теоретических основ.


- Как я уже говорил, это было слишком просто, сэр, - сказал я, подходя к окну с чашкой кофе и глядя вниз на солнечные лужайки, пляж и людей, в основном темнокожих, в основном молодых и в основном в очень яркой пляжной одежде. Я продолжал: - Я имею в виду, например, как Минк только что прошел мимо, не глядя ни направо, ни налево, как я случайно вышел из лифта в тот первый день, ради бога! В то время у меня было тревожное ощущение, что это может оказаться ловушкой. Я должен знать лучше, чем игнорировать свои тревожные чувства. Все, что мне нужно было сделать, это шагнуть за ним в ногу, определить, куда он направляется, вычислить его наиболее вероятную цель в этом направлении и опередить его в этом, чтобы найти хорошенькую девушку, нетерпеливо расхаживающую взад-вперед и поглядывающую на часы. явным образом! Это было слишком чертовски хорошо, чтобы быть правдой".


"Как вы это описываете, это подразумевает значительную организованность, Эрик". Голос Мака был нейтральным, не выражая ни веры, ни недоверия.


- О, у них была организация, все в порядке, - сказал я. "Люди Фреда придумали официанта в ресторане отеля, у которого есть нужные связи - или неправильные, в зависимости от вашей точки зрения. Должно быть, здесь наверху был кто-то еще, присматривавший за моей комнатой, может быть, человек, которого она звала Морган, готовый сообщить вниз, что я направляюсь к лифту и пора дать Минску сигнал хлопнуть салфеткой. из-за стола и с негодованием уходит. Наши местные гении также проверяют таксиста, который прошлой ночью отвёз меня и девушку в кафе "Мартиник". Его короткая речь о казино на холме с его легкодоступными такси, конечно, могла быть совпадением, но для нее это был очень удобный предлог, чтобы повести меня по темной тропинке на расстрел, может быть, слишком удобный...


"Это все очень хорошо, но вы, кажется, игнорируете тот факт, что Минск погиб от ваших рук, Эрик", - сказал Мак. - Это ваша теория, что планы пошли не так, или что его намеренно принесли в жертву?


"У меня есть подозрение, что это было нечто большее, чем просто жертвоприношение, сэр", - сказал я. "Мы заставили их кормить нас агентами, которые уже перестали быть полезными. Мне кажется, что Павел, хотя и не знал об этом, на самом деле был одной из двух главных целей учений; другое существо, простите за нескромность, я.


- Ты угадываешь, - сказал Мак.


- Да, сэр, - сказал я. - Но девушка указала, что кто-то заметил, как я слонялся по Ключам этим летом, и сообщил об этом. Очевидно, планировалось забрать меня незаметно. Точно так же, как мы планировали незаметно схватить Павла, как только узнаем, что он придет, - как они знали, что мы это сделаем. Он был идеальной приманкой; мы преследовали его много лет; теперь они собирались отдать его нам. Все, что им нужно было сделать, это переместить его в мой район, сообщить нам, куда он направляется, и они вполне могли рассчитывать на то, что вы получите инструкции, чтобы немедленно указать мне направление. Павлу, несомненно, сказали, что будет резервный человек, который поможет ему позаботиться обо мне, когда я покажусь. Вот почему он оставил себя широко открытым таким нехарактерным образом. Это было частью общего плана, как он это понимал. Помните, он всегда отлично умел расставлять ловушки для агентов, настолько заблуждающихся, что они думали, что могут связаться с минком и остаться в живых.


- Другими словами, вы думаете, что его сообщники обманули его.


"Я думаю, что весь план был тщательно продуманным официальным обманом, сэр", - сказал я. "В Минске, вероятно, сказали, что кто-то вроде длинноволосого мистера Моргана будет ждать позади меня с точной винтовкой или другим подходящим оружием, готовым убить меня, прежде чем я смогу причинить какой-либо реальный ущерб. Только у Моргана, если он был назначенным снайпером, были секретные инструкции, о которых Павел не знал, и он оставался дома".


- У нас нет признаков того, что услуги мистера Минска перестали цениться, - медленно сказал Мак.


"Насколько я понимаю, в этой работе наши источники, кем бы они ни были, передавали нам только информацию, сознательно слитую им оппозицией. Я думаю, вы могли бы предложить ребятам из разведки провести небольшую встряску. Я поморщился. - В любом случае это будет тщательно охраняемый секрет, не так ли, сэр? Вы бы не рискнули позволить такому парню, как Минк, узнать о том, что вы планируете избавиться от него - да и как вы избавитесь от такого парня? Это как абориген, пытающийся выбросить свой старый бумеранг. Вы можете потерять много ценных молодых агентов, пытаясь убрать одного опытного старого убийцу, пережившего свой век. Гораздо лучше позволить другой команде сделать всю работу за вас".


Повисла небольшая пауза. Мак довольно резко посмотрел на меня. - Я вижу, Эрик, ты хорошо обдумал этот вопрос.


- Ничего особенного, сэр, - сказал я с бесстрастным выражением лица. "Но, некоторые. Я особенно подумал об этом прошлой ночью, когда мой друг Фредди так чертовски медленно нажимал на курок.


Мак воспользовался случаем, как я и думал. "Могу заверить вас, - сказал он спокойно, - что, если когда-нибудь придет время, когда вы должны быть устранены, я поручу эту задачу нашему первоклассному оперативнику, а не доверюсь неуклюжим и неэффективным усилиям оппозиции". ".


Я ухмыльнулся. "Спасибо, сэр. Лесть всегда приветствуется".


Он продолжал, не меняя заметно выражения лица: "Выходит, ваша теория состоит в том, что Москва убивала двух зайцев одним выстрелом: с помощью вас убрали Минск и в то же время с помощью Минска подставили вас к барышне".


"Да, как я мог подозревать ее, когда она сама чуть не была убита этим ужасным стрелком-коммунистом?" Я быстро покачал головой. "Конечно, поначалу у меня не было никаких подозрений. Но, что ж, несмотря на то, что я сказал ей, когда она умирала, - нечего было внушать, - она действительно была не очень хороша, сэр. Я имею в виду, что психологически персонаж, в которого она хотела, чтобы я поверил, был неразберихой. Черт, она была просто зла на Павла Минска после его смерти, если взять хотя бы один пример. Итак, вы знаете, что симпатичный молодой университетский либерал с набором блестящих интеллектуальных степеней никогда, никогда не выступил бы в поддержку насилия, даже если бы это насилие спасло ей жизнь. Она чувствовала бы себя морально обязанной выражать всевозможные сентиментальные сожаления по поводу ужасного инцидента, приведшего к гибели человека, даже если бы он предотвратил ее. Но эта конкретная барышня должна была говорить гадости о Минске, живом или мёртвом, или чувствовала, что должна, чтобы никто не мог заподозрить, что между ними есть какая-то связь".


Мак ничего не сказал. Я смотрел, как лодка выходит из гавани; большая лодка для спортивной рыбалки с высокими аутригерами. Пока я смотрел, помощник начал опускать одну из длинных удочек в положение для рыбалки. Хотел бы я быть на борту, и мне не о чем было бы беспокоиться, кроме парусника и марлина, да, может быть, небольшого бонито или двух.


Я сказал: "А потом, конечно, было дело о сотрудничестве с полицией, чтобы поставить меня на место, хотя я рисковал своей жизнью ради нее. Опять же, она просто не осмеливалась противодействовать им и, возможно, заставить их копаться в ее прошлом и обнаруживать, что она не настоящая Лейси Матильда Роквелл, но вряд ли это было правильным поведением для молодой леди из штата Мэн с суровым новоанглийским чувством долга. " Я отвернулась от окна, чтобы посмотреть на него, потягивающего кофе за столиком у стены. - Все это пришло ко мне не сразу, сэр, но продолжало накапливаться. Когда она приступила к этой банальной рутине белого маяка, это стало слишком много, чтобы проглотить. Ожидая, пока она переоденется к ужину прошлой ночью, я сел и переосмыслил ситуацию, исходя из того, что она была полной фальшивкой, и увидел, что так все складывалось намного лучше". Я ждал, пока Мак заговорит. Когда он этого не сделал, я сказал: "Думаю, на этом работа почти завершена, если только вы не хотите, чтобы я продолжил дело Хазелтайна только ради того, чтобы сохранить пятьдесят миллионов долларов счастливыми. Или это пятьсот миллионов?


Мак удивленно посмотрел на него. "Мы вряд ли можем назвать это завершенным, не так ли, Эрик? В конце концов, еще предстоит исследовать пристань для яхт во Флориде, названную в честь маяка. Мне сообщили, что такое место действительно существует и что оно является частью известного, очень приятного и респектабельного курортного комплекса в городке Марафон, на Ки-Вака, примерно на полпути между материковой Флоридой и Ки-Уэстом. И потом, конечно, есть человек, который в первую очередь указал на вас пальцем, с которым нужно разобраться...


- Нет, сэр, - сказал я.


Он внимательно посмотрел на меня. Я был рад видеть, что ему пришлось немного прищуриться. На этот раз я был тем, у кого яркое окно позади меня.


- Объяснись, Эрик, - сказал он.


Я сказал: "Мы оба знаем имя вовлеченного человека. По крайней мере, я знаю, а твоя память обычно не хуже моей. Черт, в моем прошлом не так много мстительных женщин, чтобы я не мог найти ни одной, которая (а) разбирается в лодках и (б) говорит с утонченным американским акцентом, восточным и немного южным. Тот факт, что рассматриваемая самка якобы утонула в Чесапикском заливе, когда однажды ночью намеренно посадила свою восьмидесятифутовую шхуну на мель в хвостовой части урагана, не имеет значения. Тело так и не было найдено; и эта дама не годилась для утопления, будь то ураган или не ураган.


Мак сказал: "Вы предполагаете, что девушке действительно позвонили по телефону и отправили ее в тот заброшенный отель; и что она правильно описала голос звонившего".


"Почему бы и нет? Все указывает на то, что они все это очень тщательно подстроили, почему бы не настоящий телефонный звонок? А почему бы не описать настоящий голос? У меня есть подозрение, что вторая фаза первоначального плана заключалась в том, чтобы привести меня к Ключам с той историей о маяке и заинтересовать меня загадочной дамой, о которой идет речь, чтобы моя маленькая светловолосая подруга могла опустить стрелу, пока я смотрел в другую сторону. Что-то такое. Только то, что я сказал или сделал, подсказало ей, что я не совсем доволен ею, поэтому она попыталась поторопиться с работой".


"Это не абсолютная истина, - сказал Мак, - но, если я приму это, как знание лодок может стать важным?"


Я подошла, чтобы снова наполнить чашку кофе. Я сказал: "В течение всего обеда меня развлекали длинной лекцией по морским предметам. Девушка, каким бы ни было ее настоящее имя, использовала все термины совершенно точно, насколько я мог судить по своему ограниченному морскому словарю. Хорошо, она выдавала себя за Лейси Роквелл, и она сделала бы определенную домашнюю работу; и ладно, она даже достаточно поговорила с настоящей пленницей Лейси Роквелл, чтобы понять характер, которого ей предстояло сыграть; но этот соленый жаргон чертовски хорош, сэр. Кто-то действительно вбил это в этого ребенка, но хорошо".


"Этот кто-то загадочная дама, которую, по-твоему, ты можешь опознать?"


"Наша девочка никогда не получала всего этого из книги или из испуганной девушки-заключенной. Кто-то многое узнал о Харлане Рокуэлле и его лодке - почти все о них - и передал это. Что ж, мальчик провел несколько недель в Ключах, готовясь к своей кругосветной прогулке. Я полагаю, что он познакомился там с одной симпатичной дамой - может быть, симпатичной дамой с лодкой в той же гавани, - которая говорила на его матросском языке как эксперт; и кто выслушивал его планы, мечты и морские проблемы, давал ему советы и ободрял. Возможно, в то время она не имела в виду ничего зловещего. Однако позже, когда юный Рокуэлл уплыл, она заметила, что я слоняюсь по Ключам, занимаясь, как рыбак, и вспомнила свою старую обиду. Я полагаю, она связалась со своими бывшими коллегами, если не связалась с ними сразу. Когда понадобилась правдоподобная легенда для прикрытия, она вспомнила исчезнувшую Аметту Ту и всю недавнюю шумиху вокруг смертоносного Бермудского треугольника. Она вспомнила мальчика и его лодку; может быть, сестра - настоящая Лейси Рокуэлл - действительно подала ей эту идею, появившись в этом районе, чтобы навести справки о ее брате, пропавшем в море. Наша изобретательная, мстительная леди увидела, как все эти элементы могут быть объединены в историю, которую я, вероятно, проглотил бы...


Когда я сделал паузу, Мак сказал: "Вы, конечно, имеете в виду дело Михаэлиса. Насколько я помню, эту даму звали миссис Луис Ростен. Как вы говорите, она была официально объявлена мертвой - после некоторого давления со стороны ее мужа, у которого, как вы, несомненно, помните, были очень веские причины желать ее смерти.


- Да, - сказал я, - например, разбитое лицо, сломанная рука и миллион с лишним долларов, которые, я полагаю, теперь принадлежат ему по закону. Что ж, думаю, Луи заслужил это трудным путем. Этот черный прихвостень его жены сильно утомил его прошлой ночью. Ник, так звали большого парня. Я не думаю, что она простила меня за Ника или что-то в этом роде.


"Очевидно, что нет, иначе она бы не пыталась вас убить - если ваши предположения верны, и Робин Ростен на самом деле человек, которого вы должны благодарить за это".


- Она та самая, - сказал я определенно. Я постоял немного, вспомнив, как в бурную ночь с ревом несется большая шхуна с темноволосой женщиной за штурвалом и черным великаном, преследующим меня сквозь снасти... Я быстро покачал головой. - К черту его, - сказал я. - Это был просто старый рефлекс кобры, сэр. Я дорого обошелся Робину Ростену. Она была прекрасной светской дамой, живущей в большом поместье; а из-за меня -- ну, ее собственное поведение имело к этому какое-то отношение; но она проигнорировала бы это - она закончила беглеца безымянного, выползающего на берег темного побережья с одной только мокрой одеждой на спине. Значит, она заметила меня и потрепала меня, или кто-то другой потрепал меня, ну и что? Мы вывели Павла Минска из сделки; парень, которого мы давно хотели. На самом деле, она сделала нам одолжение. К черту Робин Оркатт Ростен, как бы она себя сейчас ни называла. Пусть сидит во Флорида-Кис и гадает, когда я приду за ней. Навсегда, насколько я понимаю.


"Эрик..."


"Черт возьми, сэр, - сказал я, - я могу позаботиться о себе. Есть немало людей, которые хотели бы моей смерти, и вы тоже, сэр; мы собираемся выследить каждого из них? Если только она каким-то образом не угрожает безопасности страны, а я ничего об этом не слышал, ради бога, оставьте дамочку в покое! Я видел достаточно мертвых женщин, чтобы задержать меня на некоторое время; и если вы пошлете меня за этой, мне, вероятно, придется устроить ее смерть каким-нибудь коварным, макиавеллистским способом...


- Понятно, - сказал он, задумчиво глядя на меня.


- Да, сэр, - сказал я. "Я просто еще один сентиментальный, галантный неряха, как Фред. Единственная разница в том, что я жду, пока они умрут, прежде чем заговорить со своей проклятой совестью.


- Боюсь, - медленно сказал Мак, - что тебе здесь придется пренебречь своей проклятой совестью, Эрик.


"Почему?" - спросил я. "Все кончено. Это была очень простая московская сделка по устранению двух агентов, которых они считали неудобными: одного из наших, меня, и одного из их, Минска. Это завершено."


"Три важных персоны все еще отсутствуют..."


- Это не имеет к этому никакого отношения, - сказал я. "Мы ошибались, думая, что есть какая-то связь, за исключением того, что пропавшая лодка и общая репутация этого района натолкнули Ростен и ее сообщников на идею сфабриковать собственное исчезновение с участием бедной маленькой девочки, ищущей ее. потерянный брат, как раз подходящая приманка для печально известного мсье Хельма.


- Ты совершенно уверен, что это было совпадение, Эрик? Что Москва не имеет никакого отношения к другим исчезновениям?


"Ну, как я только что сказал, одно стимулировало другое, - сказал я ему, - но готов поспорить на крупную сумму, что люди, похитившие Лейси Роквелл, чтобы другая девушка могла занять ее место, не имеют ни малейшего представления о том, что случилось с двумя яхтами миллионеров... Я остановился. "Подождите минуту! Молодой Рокуэлл был не так уж и важен, разве что для своей сестры. Вы сказали три важных лица?


Мак кивнул. "Да. Нам только что сообщили, что частный самолет с богатым французским политиком на Мартинику не прибыл. Мы пока не можем быть уверены, что это еще одно дело Фиппса и Маркуса; но сообщений о бедствии по радио не поступало, хотя горючее должно было закончиться несколько часов назад, значит, самолет должен где-то лежать". Он сделал паузу и продолжил: "Все заинтересованные правительства серьезно обеспокоены, Эрик. Вашингтон поздравил нас с избавлением от Павла Минска; но теперь он второстепенная деталь...


"Конечно, когда мы мертвы, мы все мелкие детали", - кисло сказал я.


- Дело в том, что мы - вы - кажется, нащупали одну слабую ниточку, которая, вполне возможно, могла бы привести к объяснению всех этих исчезновений.


"Моя догадка, а я предчувствую довольно хорошо, состоит в том, что этого не произойдет", - сказал я. - Ладно, значит, кто-то, как я уже говорил, собирает коллекцию морских - и воздушных - миллионеров, но Лейси Рокуэлл не была одной из них, как и ее брат; и коллекционер не Робин Ростен.


"Тогда миссис Ростен находится в очень прискорбном положении, - мягко сказал Мак, - потому что вскоре ее будут интенсивно допрашивать люди, действующие исходя из предположения, не столь неправдоподобного, как вы это представляете, что она связана с этими исчезновениями. И в ту минуту, когда она будет расследована, ее настоящая личность будет раскрыта, и, что бы ни случилось, ее вернут в Мэриленд, чтобы предъявить несколько старых обвинений, в том числе, я полагаю, в соучастии в убийстве". Мак многозначительно помолчал. - Это, конечно, если допрос и следствие не ведет кто-то более или менее сочувствующий делу дамы.


Я глубоко вздохнул, глядя на него мрачно. - Не верю, - сказал я. - Я слышу это, но не верю, сэр. Вы на самом деле пытаетесь шантажировать меня, заставляя делать работу, которая на самом деле нас не касается, угрожая женщине, которая изо всех сил пыталась меня убить?


Мак сухо сказал: - Нужно работать с тем, что есть, Эрик. А если перед вами самозваный сентиментальный галантный разгильдяй...

XII.


Флорида-Кис - это экологическая катастрофа, учиненная или, по крайней мере, инициированная джентльменом по имени Флаглер, у которого была безумная идея управлять железной дорогой - "Безумие Флаглера", как это, несомненно, называлось в то время - в сотне миль от моря, прыгая по островам. его рельсы от материковой части Флориды до самого Ки-Уэста. Его проект, поработавший какое-то время, был уничтожен ураганом, но нетерпеливые строители дорог, всегда ищущие места, чтобы расстелить липкий асфальт, быстро последовали его примеру.


В результате цепочка прекрасных тропических островов превратилась в то, что может быть самым длинным мотелем и заправочной станцией в мире, очень похожее на то, что ведет в любой большой город, за исключением того, что там есть вода. обе стороны от него. По крайней мере, таков вид с так называемого Зарубежного шоссе: длинная, неровная, самоубийственная полоса, прерываемая бесконечными узкими мостами, которые служат, я полагаю, достойной цели - помочь уменьшить перенаселение в этом районе до легкой, кровавой степени.


Однако за пределами унылой многолюдной трассы все еще есть немало приятных зеленых уголков уединения, более или менее не тронутых жирными пальцами прогресса. (На самом деле, как я узнал, оставаясь здесь с Лорой ранее в этом году, лучшая часть Ключей - это выбраться с них на лодке - чем дальше вы от них, либо по глубокому Атлантическому океану с одной стороны, либо по мелководью. Мексиканский залив с другой, тем лучше они смотрятся.Когда они едва видны на горизонте, можно представить, каким был этот океанический рай до того, как въехали земснаряды, бетономешалки и асфальтоукладчики.)


Фаро Бланко Морской Курорт, если дать ему свое полное название, был таким пальмовым анклавом на набережной во враждебной среде, где гамбургеры и хот-доги. Это было большое, похожее на парк место на берегу Мексиканского залива в Ки-Вака - на северной стороне - с домиками для гостей, беспорядочно разбросанными под тенистыми деревьями. Остановившись возле офиса, я вышел из арендованной машины, которая ждала меня на взлетно-посадочной полосе Марафона, где меня доставил маленький самолет, который сначала высадил Мака в аэропорту Майами, чтобы успеть на рейс на север.


"Будь осторожен, Эрик, - сказал он, когда мы расставались. - На заметку, это довольно опасная женщина.


- Надеюсь, сэр, - сказал я. - Я на это и рассчитываю.


Что ж, он уже был на полпути к Вашингтону, если установил связь; и я был здесь, собирался возобновить знакомство с дамой, которая дважды чуть не убила меня. Я пошел в офис мотеля, чтобы зарегистрироваться.


"Г-н. Шлем?" - сказала хорошенькая брюнетка за стойкой. "О да, вот и мы. Мэтью Л. Хелм. У вас каюта 26. Просто следуйте по подъездной дорожке за офисом, и вы найдете ее справа, примерно на полпути к пристани.


- Я думал заняться рыбной ловлей, - сказал я. "Мой друг порекомендовал здесь гида по имени Робинсон. Женщина-гид, сказал он. Я смеялся. - В любом случае, это будет новый опыт, если она сможет вывести меня. Как с ней связаться?"


Девушка сказала довольно натянуто: "А почему женщина не может найти для вас рыбу так же, как и мужчина, мистер Хелм?" Затем она быстро рассмеялась. "Ой, я полагаю, мой Women's Lib показывается. Вы, вероятно, найдете капитана Хэтти внизу на одной из ее лодок, будь то открытая двадцатидвухфутовая " Мако ", пришвартованная рядом с конторой начальника дока - это здание похоже на маяк на пирсе, - или сорокафутовая, которую она Живет на; первая лодка в Чартер-Роу, прямо напротив нашего бара и ресторана. У нее есть подписка: " Куинфишер ", капитан Харриет Робинсон. Вы не можете пропустить это".


Я не пропустил это; но сначала, закинув чемодан в каюту и включив кондиционер, потому что там было душно, я поехал вниз и проверил контору начальника дока, построенную в виде маяка, из любопытства. Это было именно так: высокая белая башня на пирсе с вращающимся синим маяком наверху. Внутри была обычная для морского магазина коллекция рыболовных снастей, карт, принадлежностей для лодок, солнцезащитных очков, путеводителей и лосьонов для загара, а также загорелый джентльмен в кепке яхтсмена, который указал мне на две лодки капитана Хэтти.


Он сказал, что, по его мнению, она была на борту крейсера, но я остановился, чтобы сначала осмотреть пустой, меньший корабль, так как мне нужно было пройти прямо мимо него. Это был хороший размер для открытой лодки, не считая рабочих лодок ВМФ и тому подобного. Вместо того, чтобы размещать рулевого и лобовое стекло вперед, как в малолитражке, у него было расположение, популярное в настоящее время на лодках, построенных для рыбалки, с органами управления, расположенными на консоли в середине корабля. За консолью стояли два удобных кресла на пьедестале. Остальное представляло собой просто широко открытую кабину с большим количеством пространства для заброса или борьбы с стоячей рыбой. Если вы были ленивым типом, который предпочитал сражаться сидя, у кресла по правому борту для этой цели было гнездо для стержня или карданный вал.


Поперек кормы, образуя сиденье перед моторами, располагались встроенный колодец для наживки и ящик для рыбы. Там были багры, выносные опоры, радиоантенна, дополнительный бензобак для длительного хода и аккуратно свернутые навесы на носу и на корме, которые, по-видимому, можно было установить для защиты платящих гостей от враждебных элементов, сырых или жарких. Также была тонкая рукоятка из стекловолокна длиной около четырнадцати футов, закрепленная в зажимах вдоль одного планшира - обычное явление на небольших рыбацких лодках, курсирующих по мелководью Мексиканского залива и Флоридского залива, где рыба часто бесшумно выслеживается удочкой, но необычно. на таком большом корабле.


На транце, выдвинутом из воды, стояли два больших подвесных мотора "Джонсон" мощностью в сто лошадиных сил каждый. Моя дилетантская оценка состояла в том, что такое количество энергии, при условии, что на данный момент маркировка была правильной, обеспечило бы максимальную скорость около сорока узлов, которая движется прямо по воде, как я недавно узнал на гораздо меньшем судне. очень похожего типа, который был назначен мне для моей предыдущей работы в этих краях. Я хмуро посмотрел на большие наклоненные двигатели и открытые пропеллеры, задаваясь вопросом, насколько далеко простирается сходство...


Я быстро покачал головой. Догадки были пустой тратой времени, когда ответы на все вопросы были под рукой. Я прогулялся вдоль набережной туда, где пришвартовались большие чартерные рыбацкие лодки. Первым в очереди был блестящий белый корабль с обычными выносными опорами и флайбриджем. Рубка под ходовым мостиком была закрыта шторами от солнца и, похоже, кондиционирована. Люк в кабине был открыт для доступа к спаренным двигателям; и узкая фигура в хаки распласталась на палубе, протягивая руку вниз, чтобы возиться с механизмами внизу.


Я спросил: "Капитан Робинсон?"


Наступило небольшое пространство тишины; затем женский голос, который я вспомнил, сказал: "Это я. Дай мне этот гаечный ключ, ладно, Хелм?


Я спустился в кабину и довольно осторожно вложил единственный гаечный ключ в тонкую грязную руку, которая потянулась к нему.


- Что там внизу? Я попросил.


"Какая тебе разница?" - спросил знакомый голос, который навеял воспоминания, не совсем неприятные, о далеком времени и месте далеко на севере. - Когда мы в последний раз встречались, ты мало что знал о лодках. Я не думаю, что вы чертовски много разбираетесь в двигателях... Теперь отвертку, пожалуйста. Спасибо. Вот и все".


Она попятилась и вышла, и села на пятки, чтобы посмотреть на меня. Я видел, что она не сильно изменилась. Она всегда была стройной, красивой, смуглой дамой со своим собственным стилем, и она все еще сохраняла его, даже в поношенных брюках цвета хаки, с жиром на руках и пятном на щеке.


"Один?" она сказала.


"Сколько нужно?" Я попросил. - Особенно сейчас, когда у тебя нет Ника, который мог бы тебе помочь.


Ее глаза сузились. - Зачем напоминать мне об этом, дорогая? Ты бы никогда не заполучил Ника, если бы не использовал чертову дубинку...


- И все, что у него было, - это лишний вес фунтов на пятьдесят, а ты за рулем проделывал трюки с этой проклятой шхуной, чтобы помочь ему, пока мы сражались. Бедный Ник. И бедная Рене... О, да, мы, наконец, выследили ее, ребенка, которого вы только что послали за мной или послали за мной. Рене Шнайдер, она же Лейси Матильда Роквелл. Где настоящая Лейси Роквелл, миссис Ростен?


- Не называй меня так, - сказала она, вставая. Она пристально посмотрела на меня. - Я не знаю, как ты это делаешь, Хелм, - сказала она. - Ты не очень умный, не очень. Вы не очень сильны; Ник мог разбить тебя пополам. Ты не очень привлекательна. А ты паршивый моряк, если это имеет значение. И все же, черт возьми, ты всегда оказываешься на высоте. Она пожала плечами. "Ну и черт с ним. Позвольте мне вымыть руки и...


- Робин, - сказал я, когда она повернулась к закрытой рубке.


"Какая?"


- Не надо, - сказал я.


Она нахмурилась. - Я не знаю, что...


"Собираетесь ли вы принять горсть барбитуратов, резко вышибить себе мозги или нырнуть в иллюминатор, не делайте этого", - сказал я. - И не пытайся вышибить мне мозги. Вы никогда не сделаете это. Рене пыталась, она была обученным агентом, а я все еще здесь. В выдувании мозгов я профи, а ты просто паршивый дилетант. По крайней мере, прежде чем делать что-то радикальное, подождите, пока вы не услышите, что я хочу сказать, пожалуйста.


Она изучала меня еще секунду или две. - Мои извинения, - тихо сказала она. - Может, ты все-таки наполовину умный. Хорошо, дорогая, я подожду. Но ты никогда не посадишь меня в тюрьму. Ты знаешь что."


- Никто, кроме тебя, ни хрена не говорил о тюрьме, - сказал я. "Вымойте руки и позвольте мне угостить вас выпивкой через дорогу и рассказать свою часть. После этого, если хотите, можете перерезать себе горло и добро пожаловать. У меня в кармане хороший острый нож. Будь моим гостем."


Место через дорогу - на самом деле одна из мощеных дорожек обширного курортного комплекса - было приятным рестораном с баром в темном дальнем углу. Мы выбрали столик рядом и нам принесли напитки. Она была девушкой из бурбонки, как и подобало бывшей уроженке Мэриленда.


- Хорошо, - сказала она. "Разговаривать."


- У меня есть для тебя сделка, - сказал я. Во время полета из Нассау у меня было время подумать; и я думал, что нашел способ, как эту охоту за дикими гусями, на которую меня послали, чтобы осчастливить Вашингтон, можно было сделать прибыльной. Это требовало большого количества догадок и большой удачи, но, с другой стороны, большинство операций так и происходит.


Капитан Харриет Робинсон, чтобы дать ей местное имя, задумчиво потягивала виски. "Что это значит для меня?" она спросила.


- Забывчивость, - сказал я. "Полная потеря памяти с моей стороны и со стороны моего шефа. Кости Робина Ростена погребены в иле на дне Чесапикского залива. Капитан Харриет Робинсон спокойно продолжает заниматься рыболовным бизнесом во Флориде. Это, конечно, при условии, что она сможет контролировать свои смертоносные импульсы в будущем".


Загорелая женщина, стоящая передо мной, глубоко вздохнула. "В то время это казалось хорошей идеей, но теперь... Сколько лет прошло, Мэтт? Слишком чертовски долго, чтобы поддерживать хорошую ненависть. Ладно, вот что я вынес из твоей сделки. Что вы получаете?"


- Пять вещей, - сказал я. "Лейси Роквелл. Веллингтон Фиппс и его дочь Лоретта. Можешь добавить жену, Аманду, если чувствуешь себя великодушным. Сэр Джеймс Маркус. Барон Анри Поль Лаваль.


Наступило долгое молчание. Капитан Хэтти крепко закрыла глаза и снова открыла их, сделав еще один долгий вдох. - Я дура, - сказала она. "Конечно, вы должны немного подразнить пойманных животных. Я должен был ожидать этого; но я действительно думал, что ты серьезно. Я думал, ты действительно собирался дать мне шанс...


"Я делаю." Через мгновение я сказал: "Вы же не отрицаете, что знаете что-то о Лейси Рокуэлл, не так ли?"


- Я ничего не отрицаю и не признаю прямо сейчас, дорогая.


Я сказал: "Мы знаем, что брат, Харлан Рокуэлл, провел много времени прямо здесь, на этой пристани, готовя свой шлюп "Звездный путь" к кругосветному путешествию. На самом деле он не был богат и время от времени зарабатывал немного денег, помогая местным чартерным рыбацким лодкам. Он работал на твоей большой лодке несколько раз, когда ты собирался устроить вечеринку, а твой постоянный приятель привязывал ее и не мог вытащить себя из постели. По нашим сведениям, вы довольно подружились с мальчиком, давали ему советы и помощь в морских делах и, может быть, несколько раз спали с ним, а может быть, и нет. В этом вопросе наши разведданные немного шатаются".


- Не будь деликатным, - сказала дама через стол. "Конечно, я спала с ним, почему бы и нет? Но только один раз. Он был чертовски уважителен; он заставил меня почувствовать себя старым как мир. Кто, черт возьми, ложится спать, чтобы его уважали , ради всего святого?"


Я ухмыльнулся. - Я буду иметь это в виду, - сказал я. "Как бы то ни было, наконец лодка была готова, и Харлан Рокуэлл отправился в свое великое путешествие. Прошли недели. Внезапно появилась маленькая белокурая девочка с длинными волосами, обеспокоенная своим братом, который, видимо, не подал ей план полета. Похоже, общение между братом и сестрой Роквелл было не таким хорошим, как мне казалось, в Нассау. Они вели довольно разные жизни; девушка была занята на работе на севере; она узнала, что Харлан остановился здесь, только из случайной открытки. Затем она получила еще одну карточку от Нассау, в которой говорилось, что кругосветное плавание наконец-то началось, и что он напишет ей в следующий раз, когда попадет на твердую землю. Последовал долгое время ничего. В конце концов забеспокоившись и, я полагаю, чувствуя себя виноватой из-за того, что не присмотрела более тщательно за своим младшим братом, девушка взяла отпуск с работы и пришла сюда, чтобы узнать, не рассказал ли он перед отъездом кому-нибудь подробные планы. он не признался ей. Ее направили к вам. Вас двоих видели вместе. Хорошо?"


"Да, девушка была здесь. Я разговаривал с ней на борту моей лодки. Как вы сказали, она беспокоилась о своем брате. Я рассказал ей все, что знал о его намерениях.


- Чего было много, - сказал я. "И в этот момент все становится довольно сложным. Следуя по следу своего пропавшего брата, мисс Лейси Роквелл покидает Флорида-Кис. Мисс Лейси Рокуэлл появляется в Нассау, только это совсем не та мисс Рокуэлл. Что ж, мы знаем, что случилось с Женщиной Роквелл номер два, самозванкой. Она похоронена на кладбище в Нассау, и ее убила пуля из большого старого Уэбли 455-го калибра как раз в тот момент, когда она пыталась всадить в меня неприятный маленький 9-миллиметровый снаряд. Вопрос в том, куда попала "Женщина Роквелл номер один", подлинная, оригинальная статья? Очевидно, ее как-то вывели из обращения, так что подражание Роквеллу имело бы чистое поле. Я надеюсь, что она еще жива. Если нет, то вы, по крайней мере, соучастник, и нам будет намного труднее удерживать от вас полицию, если вы дадите нам повод для попытки.


Снова повисла тишина. Наконец стоявшая передо мной женщина сказала: "Девушка жива. Возможно, я даже смогу добиться ее освобождения. Я не думаю, что ей было позволено видеть или слышать достаточно, чтобы доставлять неприятности кому-либо, кроме Рене Шнайдер, которая разговаривала с ней; а Рене, как вы говорите, мертва. Но почему, дорогая, тебя интересует довольно скучная маленькая блондинка, которая, кроме своего брата, кажется, не может ни о чем думать или говорить, кроме как о спасении мировых океанов от загрязнения. Я не спорю, но я не думаю, что это было одним из ваших главных интересов.


Я смеялся. "Честно говоря, Хэтти, если не считать общего, доброго гуманизма. Меня не особо беспокоит судьба Лейси Роквелл. Однако тот факт, что ваши коллеги не смогли найти брата и его лодку в Атлантике и вывести его из обращения, не обязательно означает, что он мертв. Это большой океан. Малыш все еще может появиться и искать свою сестру. Вы последний человек, которого видели с ней. Ради твоего же блага, я думаю, было бы намного умнее, если бы ты в конце концов освободил ее.


"В итоге?"


Я сказал: "Ну, прямо сейчас я признаю, что мисс Рокуэлл была бы своего рода смущением, истерически жалуясь властям на ее таинственное похищение и жестокое заключение. Она может даже доставить вам неприятности, если она наполовину сообразительна. В данный момент мне бы это не понравилось. Ты мне нужен без проблем. Или, скажем, единственные проблемы, которыми я хочу, чтобы вы занимались, это мои проблемы. Так что просто скажите ее тюремщикам, чтобы она была хорошо накормлена и с завязанными глазами, пока мы не позаботимся об остальных этих людях.


- Довольно черствое отношение, не так ли, Мэтт?


"Черствый?" Я сказал. - Черт, кто держит ее в плену, ты или я? Кто похитил невинную молодую девушку, чтобы подставной человек мог выдать себя за нее в Нассау и совершить хладнокровное убийство в отношении прекрасного, честного правительственного агента по имени Мэтью Хелм? Или она должна была заманить меня сюда, чтобы ты мог сделать эту работу? В любом случае, не говорите со мной черство, капитан Робинсон.


- Ну, на самом деле я не держу ...


- Теперь ты придираешься, - сказал я. - Как бы то ни было, как я уже сказал, я на самом деле не беспокоюсь о Лейси Роквелл, разве что смутно и сентиментально. Я только что упомянул ее, чтобы у нас были все карты на столе. Мы с тобой оба знаем, что девушка и ее брат не имеют никакого отношения к остальной части этого дела. Мы знаем, что эти двое детей были всего лишь частью независимого кровавого заговора, придуманного вами - с помощью некоторых интересных друзей - после того, как вы увидели меня здесь, в Ключах, и решили, что ваша месть ждала достаточно долго. Единственная связь между вашим предприятием и всеми этими другими исчезновениями состоит в том, что вы, возможно, частично почерпнули свою идею из исчезновения Фиппса. Итак, давайте поместим Лейси Матильду Роквелл в папку ожидания на данный момент. Мы хотим сосредоточиться на двух или трех Фиппсе, одном Маркусе и одном Лавалле. Как насчет этого?


Гарриет Робинсон быстро покачала головой. - Ты только что сам ответил на этот вопрос, дорогой, - сказала она. - Вы только что признали, что угол Роквелла - единственный, о котором я что-либо знаю. Я, конечно, читал о Фиппсе, когда он пропал без вести, и, может быть, вы правы, что это натолкнуло меня на некоторые мысли, но об этих сэре Джеймсе и бароне Генри - ладно, Онри - я никогда даже не слышал.


- Об этом молчали, - сказал я, - пока поисково-спасательные команды безуспешно взбивали океаны в пену.


- Если они потерпят неудачу, как вы можете ожидать, что я найду...


Я наклонился вперед. - У них нет таких связей, как у вас, - резко сказал я. - И у них нет мотива, который есть у тебя.


"Мотив? Какой мотив?


- Выживание, моя милая, - сказал я.


- Вы шантажируете меня, чтобы я помог вам...


"Замечательно! Я постепенно достучаюсь до дамы!" Я усмехнулся. - Вы чертовски правы, я вас шантажирую, капитан Харриет Робинсон. У меня паршивая работа, и меня загнали в тупик, чтобы я выполнял ее, и ты найдешь для меня выход, или ты отправишься в тюрьму! Это достаточно ясно для тебя, куколка?


"Но как-"


Я сердито сказал: "Черт возьми, не надо навязывать мне этот беспомощный поступок! Это Мэтт, дорогой, парень, которого ты только что пытался убить во второй раз. Я знаю, что ты беспомощна, как кобра, очень умная кобра. Заставь старые рефлексы работать, куколка. Если я потерплю неудачу, ты пропал; получить это через вашу голову. Так что свяжись с теми же людьми, которым ты звонил, когда у тебя была эта блестящая идея убить меня. Если у них нет нужной мне информации, они могут ее получить, я уверен. Они знают, кого спросить и как получить ответы. По крайней мере, они могут получить достаточно, чтобы мы могли вычислить остальное, ты и я, с помощью ваших специальных знаний.


- Специальные знания? Ее глаза были узкими. - Какие специальные знания?


Я сказал: "Черт, ты знаешь лодки и море, не так ли? Это морской каперс, но, кажется, никто не изучал его с морской точки зрения. Судя по тому, как люди говорят, можно подумать, что все эти люди исчезли с нью-йоркского шоссе, а не с Атлантического океана.


Она казалась облегченной. - Что ж, если вы думаете, что немного морского опыта поможет, я вполне готов...


-- А потом, -- сказал я неторопливо, -- есть у вас очень, очень специальные знания, которые должны нам очень помочь: ваше знание единственного места в этой части мира, где они могут быть, если они... еще жив. Место, куда ты собирался пойти, если здесь станет слишком жарко.


Наступило еще одно продолжительное молчание. Харриет снова быстро покачала головой, и ее голос был ровным и твердым, когда она наконец заговорила: - Я не понимаю, что вы имеете в виду.


- Я видел лодку, куколка, - сказал я. - Он лежит вон там, у фальшивого маяка. Эта большая, невинная на вид рыбацкая лодка с мелкой осадкой, всего двести лошадиных сил на корме - только на самом деле их триста или больше, не так ли? Триста с лишним лошадей и пятьдесят с лишним узлов; и когда вы открываете ее широко, что вы делаете осторожно, чтобы никто не мог вас увидеть, вокруг нет ни одной лодки, кроме тотальных океанских гонщиков, которые могли бы ее поймать, не так ли? Вспомогательный бензобак на восемнадцать галлонов в кабине в дополнение к стандартному баку на пятьдесят галлонов под полом...


"Единственный."


"Какая?"


Она тихо сказала: - У лодок нет пола, дорогой, по крайней мере, не такой, по которому ты ходишь. Вы можете правильно называть его палубой, но технически это известно как подошва кокпита. А основной бак под ним вмещает пятьдесят один галлон.


Я относился к ней с уважением. Она все еще была там качкой; она не забыла о своем морском долге перед человечеством. Они все одинаковые, эти морские гении. Никто никогда не позволит вам обойтись без того, чтобы назвать любую часть лодки неправильным именем, даже если миру придет конец, и они должны сохранить Святого Петра или другого парня. , подождав немного, пока они вас исправят.


- Будь по-твоему, - сказал я. "Подошва кокпита. Но вам действительно не нужно чертовски много дополнительного бензина для поездки в один конец, не так ли? Отсюда до Кубы всего чуть больше ста миль, не так ли? Почему ты еще не там? Почему вы не направили морскую бомбу на юг, как только узнали, что ваши друзья на Багамах потерпели неудачу, а я все еще жив?

XIII.


После этого я проводил ее до ее крейсера. Мы немного выпили, и уже темнело. Мы снова были друзьями или их разумной имитацией; и я вел ее на ужин. Она остановилась у короткого трапа, перекрывающего щель между бетонной дамбой и лакированным транцем большого катера из красного дерева. Повернувшись, она протянула руку.


"Просто дайте мне время переодеться в цивилизованную одежду", - сказала она. - Мэтт?


Я держал ее руку на мгновение и отпустил ее, чувствуя, что пропустил реплику. Я должен был склониться над ним и поцеловать его. Даже в своем мужественном костюме капитана Хэтти она была именно такой женщиной.


"Да?" Я сказал.


- Ты догадывался, не так ли? Угадывать и блефовать, как в аду.


"Конечно. Что-то было догадками, что-то блефом. Я действительно не знал , что ты форсировал эти моторы. Только я вспомнил маленькую лодочку, которую мне не так давно подарил мой шеф. На крышке мотора было написано восемьдесят пять лошадиных сил; и когда я нажал на газ, мы практически вышли на орбиту. Он заставил их поменять маркировку на один-двадцать пять. В данных обстоятельствах это казалось вам логичным.


"На самом деле они не выдают трехсот лошадиных сил, - сказала она. "Всего около ста сорока за штуку, а это было примерно столько, сколько можно было надежно выжать из них, когда я их получил; вы можете сделать лучше, чем это сейчас, но я подумал, что этого было достаточно. На спокойной воде она сделает более пятидесяти узлов; настоящие узлы, а не мили в час на Мэдисон-авеню. Настоящая форсированная работа с глубоким V-образным вырезом пройдет мимо нее, но не более того".


Я сказал: "Конечно, отчасти я просто использовал ту холодную и безжалостную логику, которой я известен".


Она улыбнулась. "Ну, мне никогда не нравились скромные мужчины, - сказала она. "Это очень плохо."


"Что такое?"


- Мне было так весело ненавидеть тебя все эти годы. Не очень-то мило с твоей стороны оказаться обыкновенным, тщеславным, самцом-человеком, а не чертом с рогами. Не забудьте взять графики".


- Да, да, шкипер.


Я оставил свою арендованную машину там, где она стояла, припарковав ее у воды, и прошел небольшое расстояние по асфальтированной дороге до своей хижины, чувствуя себя довольно хорошо. Я имею в виду, это был один из тех моментов, когда мир и люди в нем казались


счет был предсказуем, и я все просчитал и точно знал, о чем все думают, что они будут делать дальше и почему...


Они спрыгнули на меня с деревьев, прямо напротив бунгало с нужным номером. Их было двое. Они схватили меня за руки, по одной с каждой стороны. Я мгновенно обмяк между ними, упав на землю. Одна упала на меня, все еще висела. Другой отпустил и отступил. К счастью, рука, которая все еще была в скакательном суставе, была левой, а не правой; нож был в правом кармане брюк. Я получил его от Фреда в Нассау, которому я все еще не нравился. Казалось, что таких людей вокруг очень много. Я также вернул свой пистолет, но здесь не место для большого шума.


Я щелкнул ножом одной рукой, обычно для показухи, но здесь удобно. Вспышка лезвия, направленная ему в лицо, заставила мужчину на мне ослабить хватку и откатиться.


- Берегись, у сумасшедшего хомбре есть заточка...


Стоящий мужчина шагнул вперед и прицелился, чтобы разоружить меня, но промахнулся. Потом у меня была его нога. Я сделал аккуратный хирургический разрез в нужном месте, чуть выше и позади него. Острое лезвие не очень сильно повредило, не настолько, чтобы вызвать крик, только вздох удивления.


- Черт возьми, он порезал меня...


Он не продвинулся дальше этой фразы, рухнув плашмя на лицо. Он перенес свой вес на рассматриваемую ногу, но ничто не могло удержать его с ахилловым сухожилием, выведенным из строя. Другой мужчина вскочил на ноги и побежал; но я не стал медленнее вставать, и мои ноги были длиннее. Он был не очень большим. Я поймал его прямо за углом своей каюты и бросился на него, ударив его о здание. Я перерезал ему горло рукой и вонзил нож ему в спину прежде, чем он успел прийти в себя.


"Кто?" Я задыхался.


"Слушать-"


Я был безумен. Мой аккуратный маленький все продуманный мир развалился. Никто не должен был лежать для меня здесь и сейчас таким неуклюжим способом. Единственным мужчиной, о котором я должен был беспокоиться, был Морган, друг убитой девушки и возможный мститель; и Морган, если он придет, придет один, и, как все мстители, он захочет поговорить, прежде чем наносить удар. Я как-то просчитался, и мне это не понравилось. Мне это совсем не понравилось.


- У тебя есть три секунды с того момента, как я перестану говорить, - выдохнул я. "Имя человека, который послал вас или приходит, четыре дюйма стали. Разговаривать!"


- Послушайте, вам всем не сойдет с рук...


Это было чертовски плохо. Он потратил свое время; и они никогда не перестанут говорить людям с ножами или пистолетами, что им не сойдет с рук? Лезвие вошло легко, до конца. Я почувствовал немного крови, не очень много, согревающей костяшки пальцев. Человек, которого я держал прижатым к кабине, начал задыхаться, кричать, протестовать, ругаться или как-то еще выражать свое неодобрение моему грубому поведению. Вместо этого он остановился и замолчал.


- Черт, я же предупреждал тебя, - сказал я ему на ухо. "А теперь дай мне имя, быстро, или я переверну эту чертову штуку".


Его голос был потрясенным шепотом. "Хазелтин. Каюта 7А. Сукин сын. Он не сказал нам, что посылает нас за профессионалом. Иди... полегче, напарник.


- Хазелтин? На мгновение я даже не мог вспомнить, где я услышал это имя. Потом во всем этом появился какой-то смысл, если это можно назвать смыслом. "О, Господи", - сказал я никому конкретно. "О, Господи, до каких глупостей ты можешь дойти? Будь храбрым, маленький человек, это выходит наружу. Я сделал быстрый рывок, и нож выскочил. Мужчина застонал и опустился на колени, прислонившись лбом к стене кабины. Я сказал: "Стой там. Не двигайся. Скажи своему напарнику оставаться на месте. Кто-нибудь придет за тобой через минуту...


В каюте 7А горел свет. Я слышал, как кто-то встал на мой стук и пошел к двери, судя по звуку, крупный мужчина. Замок загрохотал.


- Хорошо, приведите его, - сказал голос Большого Билла Хазелтайна.


Я сильно пнул дверь, когда она начала открываться. Хазелтин отпрыгнул назад, чтобы не ударить его по лицу. Потом я оказался внутри, дверь за мной закрылась. Мы смотрели друг на друга мгновение или два. Его взгляд переместился на красный нож в моей окровавленной руке и остался там.


- Скажи мне, - тихо сказал я.


"Какая?"


- Скажи мне, что мне это не сойдет с рук, - прошептала я. "Скажи мне, какой ты большой человек, и сколько у тебя бесчисленных миллионов долларов, и как ты можешь послать своих дешевых нефтяных рабочих, чтобы таскать кого хочешь, куда хочешь, в любое время, когда захочешь. Скажите мне, мистер Хазелтин. Расскажи мне все об этом. Дерьмо!" Я подбросил нож в воздух, поймал его в другую сторону и всадил в стол у двери, как ледоруб. Там дрожало. Мы наблюдали, как немного крови стекает по лезвию, образуя крошечную лужицу вокруг врезанного острия. "Ты тупой ублюдок Техано !" Я сказал.


"Что случилось?" Его голос был ровным и мертвым.


"У вас есть один панк, которому нужны костыли, и один, который может быть на рынке для гроба, если ему не повезет и его не залатают в ближайшее время. В какую, черт возьми, детскую игру ты играешь, команч-полузадница?


- Ты должен был работать на меня, - сказал он тем же ровным голосом. "Ты должен был работать на меня, Хелм, а не быть подстреленным, играя секретного агента на Багамах, или пить уютные напитки с красивой красоткой, которая управляет парой убогих лодок в Кис. Дело было в том, что ты работал на меня! Его большие руки сжались в кулаки по бокам.


Я зло ухмыльнулся ему. - Пошли, Большой Мальчик. Преподай мне урок. Научи меня уважать великого безмозглого Хазелтина. Шлепни меня. У тебя будет пять пуль калибра .38 Special в животе, прежде чем ты хоть раз коснешься меня, но вперед, попробуй. Только не говорите мне, что мне это не сойдет с рук. Твой панк сказал это, и он там, в темноте, с подтекающей печенью, или, может быть, это почка. Мои познания в анатомии просто не такие, какими должны быть. Извиняюсь."


- Будь ты проклят, Хелм, они просто собирались...


"Просто схватишь меня сзади. Просто собираюсь немного потрепать меня. Просто собирались затащить меня сюда и бросить к ногам их слабоумного босса, чтобы я знала, на кого работаю. Господи, Хазелтайн, как ты думаешь, парень с моей работой выживает, останавливаясь и спрашивая людей, которые набрасываются на него, действительно ли они планируют причинить ему вред или просто немного напортачить? Я глубоко вздохнул. - Ладно, хватит театральности. Садись в свою машину, подъезжай к моей хижине и собирай все, что увидишь. Обязательно пните грязь по любой крови, которую вы заметите; мы не хотим, чтобы люди задавали много вопросов, приходите утром. Я пойду в офис и позвоню из их общественной будки. Остановись впереди, и я присоединюсь к тебе. Я полагаю, у вас достаточно здравого смысла, чтобы скрыть все потери из виду. Ладно, в путь".


Он колебался, явно собираясь начать спор о том, кто здесь отдает, а кто принимает приказы. Потом он передумал, что было очень плохо. После грубого и неуважительного обращения с ним сегодня вечером мне, вероятно, придется иметь с ним дело рано или поздно, и я бы с радостью покончил с этим сейчас, пока у меня еще есть хорошая голова. Но он развернулся и ушел. Я слышал, как его машина выехала с парковки рядом со зданием. Я выдернул свой нож из стола, пошел в ванную, вымыл его и руки, принес немного туалетной бумаги, чтобы вытереть стол, и смыл ее в унитаз. Я пошла в офис и позвонила. Большой седан остановился рядом, пока я еще сидел в кабинке.


"Что ж?" - сказал он, когда я вошла к нему.


"Выезжайте на шоссе и поверните налево, в сторону Майами. Езжай медленее. Белый форд-универсал проедет мимо вас минут за десять. Тарелки Флориды". Я дал ему номер. "Ускорьтесь и следуйте за ним, не слишком близко. Он свернет куда-нибудь и остановится в красивом уединенном месте. Вы пересадите своих пассажиров, почистите машину и присоединитесь ко мне и одной даме за ужином в "Тарпон Лодж", примерно в миле к востоку отсюда.


Он сказал с оттенком воинственности: "Послушай, Хелм..."


Я сказал: "Решайся. Вы их зарезали; Ты хочешь починить их сам или хочешь, чтобы это сделали мы?"


- Хорошо, но...


- Знаю, знаю, - сказал я. "Один из этих дней. Конечно. А теперь кати".


Он начал поднимать стеклоподъемник и остановился. - Ты ошибся в одном, Хелм.


"Какая?"


"Я не полужопый команч. Я четвертьзадница кайова.


Я смотрел, как машина уезжает, ждет свободного места и вливается в поток машин на переполненном Оверсиз-шоссе, исчезая из виду на востоке. Ну, во всяком случае, у большого парня было чувство юмора, чего оно стоило.

XIV.


Тарпон Лодж был еще одним утопающим в зелени уголком тишины и отдыха вдали от оживленной, шумной, шумной полосы шоссе. Столовая располагалась ближе к берегу, но выходила окнами на освещенный бассейн, а не на темный Мексиканский залив. Я полагаю, это доказывает кое-что о Флориде, что со всей этой прекрасной открытой водой, просто лежащей вокруг, им все еще приходится качать воду, фильтровать ее, хлорировать, нагревать и упаковывать в плитку и бетон, прежде чем они снизойдут до купаться в нем.


Я припарковал арендованную машину в специально отведенном месте под парой пальм, что всегда вызывает у меня беспокойство. Одна вещь, которую им пока не удалось сделать там внизу, - это помешать этим деревьям делать то, что происходит естественным образом, и давать кокосы. Я уверен, что они работают над проблемой, но тем временем вы находитесь в целевой области в любое время, когда вы находитесь под ним. Я не думаю, что шанс быть обломанным намного выше, чем шанс быть пораженным молнией, но в рискованном бизнесе лучше избегать всех опасностей, которых можно избежать. Тем не менее, я набрался смелости и вежливо обошел машину, чтобы помочь своему спутнику, как настоящий джентльмен, с кокосами или без кокосов.


Она переоделась в длинную юбку в цветочек и белую шелковую рубашку, из-за чего в темноте ее кожа казалась очень коричневой. Ее волосы были уложены так, как я их помнил, гладкими и женственными. Я проводил ее до места. В нем было немноголюдно: довольно фешенебельный ресторан с достойной хозяйкой, которая поприветствовала моего спутника по имени и титулу и провела нас к кабинке в конце зала. Официантка приняла наши заказы на напитки.


- Капитан Хэтти, - сказал я, когда мы снова остались одни. - Капитан Хэтти, ради всего святого!


Гарриет Робинсон тихо рассмеялась. Мне пришло в голову, что у нее всегда были проблемы с именами. Она никогда не была эльфийкой, которую я обычно ассоциирую с именем Робин; и она, конечно, не была степенной старой девой из Новой Англии, которую я себе представляю, когда кто-то говорит "Гарриет".


- Я местное учреждение, дорогой, - сказала она. - Я их ручная леди-шкипер. Если вы не будете относиться ко мне с уважением, за вами придет дюжина просоленных капитанов чартерных лодок с баграми и дубинками.


- Как тебе это удалось? Я попросил. - У вас в этом купе столько кондиционированного спортивного рыбака на сто тысяч; и, может быть, штук десять подвесных моторов в другом доке, включая радиотелефон и другое электронное оборудование.


- Почти, - согласилась она. - Я не дурак, Мэтт. Я знал, что ввязываюсь во что-то, что может иметь неприятные последствия там, на Чесапике, и принял некоторые меры предосторожности. Я слышал, что мой дорогой муж добился признания меня мертвой.


- Так мне сказали.


- Боюсь, это не сделало его таким богатым, как он надеялся. О, у него достаточно, чтобы прожить; может быть, достаточно, чтобы он даже не заметил, что чего-то не хватает. Деловая голова не была его сильной стороной, если она у него была. За все годы нашего брака я ни разу не нашла его, даже в постели. Бог знает, зачем я за него вышла... Ну, это как-то неважно, не так ли? В любом случае, я бы отложил довольно много, чтобы получить его под другим именем, если бы мне пришлось бежать за ним. Как и я, благодаря тебе. Повисла небольшая тишина. Официантка поставила наши напитки на стол и ушла. Харриет взглянула на длинный цилиндр свернутой бумаги, который я принес с собой, и сказала: "Хорошо, разверните свои карты и позвольте навигационному эксперту изучить эту вашу проблему".


Я покачал головой. "Еще нет. У нас будет компания. Я не хочу повторять это дважды".


"Компания?" Гарриет быстро нахмурилась. - Не знаю, очень ли мне это нравится, Мэтт. Эта "компания" знает...


"О вашем ярком прошлом в качестве богатой и бунтарской миссис Луи Ростен?" Я снова покачал головой. - Нет, и не будет, если ты последуешь моему примеру. Просто выгляди красиво и загадочно, как в тот раз, когда ты встретил меня поздно ночью в прозрачном неглиже и подсунул мне Микки как раз тогда, когда все стало интереснее.


Она смеялась; и мы сравнили записи о тех минувших днях; и я рассказал ей все, что ей нужно было знать о Большом Билле Хазелтайне, включая краткий очерк глупых вечерних действий, которые она нашла очень забавными. Я был рад это видеть. Когда я знал ее раньше, она не была женщиной, которую можно шокировать небольшим количеством крови, и я с облегчением обнаружил, что годы не смягчили ее заметно.


- Вот он идет, - сказал я, глядя на дверь.


Она посмотрела туда и тихонько присвистнула. "Это большой человек!"


- Так и динозавр был большим, - кисло сказал я. "С мозгом размером с мяч для гольфа, расположенным в основном между его задними лапами... Я думаю, что сходство очень близко. Капитан Робинсон, мистер Хазелтайн. Гарриет, Билл. Ты должна следить за этим парнем, Хэтти. Если он вас не одобрит, он пошлет за вами своих больших и опасных головорезов.


- Отстань, Хелм. Хазелтин сел, оценивающе взглянул на красивую женщину рядом с ним и посмотрел на меня. - Как много она знает? он спросил.


- Хватит, - сказал я. "Ты можешь свободно говорить при ней... Хэтти".


"Да?"


- Скажи ему, пожалуйста. Перечислите список людей, которых я хотел, чтобы вы помогли мне найти, если вы не возражаете.


"Конечно, Мэтт. Имена были: Маркус, Лаваль, Роквелл, Фиппс и Фиппс".


Я мрачно посмотрел на Хазелтина. - Просто чтобы решить вопрос, на кого я работал здесь, в Ключах, и почему я выпивал с этой дамой. Наша проблема, видите ли, смешалась с кучей других. У меня было предчувствие, что отсюда будет легче распутать всю эту неразбериху, и мне нужна была помощь Хэтти. У нее есть некоторые особые качества, которые мы можем использовать, не говоря уже о сверхсекретных деталях. И если вы увидите, что она ведет себя нелогичным образом, не могли бы вы задать несколько вопросов, прежде чем ее избить? Знаешь, просто может быть логическое объяснение.


Он сказал: "Черт возьми, Хелм, я попросил тебя уйти. Может быть, я был немного не в духе, но ты слишком остро отреагировал, не так ли? Втыкать нож в спину парню только за то, что он дал тебе маленькую губу, ради всего святого!


Я сказал: " Амиго, за исключением нескольких особенных людей, представляющих интерес для организации, которой я служу, все, что нужно сделать, чтобы остаться в полной безопасности и быть здоровым в моем районе, - это оставить меня в покое. Ваши головорезы предпочли этого не делать. Как только они открыли эти ворота, я решил, что могу зайти так далеко, как захочу. Вот как далеко я выбрал. В любом случае, этот парень не заговорил бы, если бы я дал ему время подумать о том, чтобы быть сильным и молчаливым.


- Черт возьми, мальчики не были вооружены! Все, что они собирались сделать...


Харриет предупреждающе положила руку ему на плечо. "Вот идет официантка, Билл. Что ты хочешь выпить?"


- Что... О, бурбон и вода из ветки, спасибо.


Она передала сообщение девушке, которая ушла. Пришло время прекратить ссоры, которые служили для того, чтобы отвлечь его, не дать ему задать слишком много вопросов о самом новом и самом привлекательном члене нашей команды.


Я усмехнулся и сказал: "Хорошо, значит, мы оба ублюдки, Билл. Может быть, мне следует рассказать вам, как я стал таким, чтобы вы могли сделать скидку. Он по-прежнему сердито смотрел на меня, и если бы я вел себя так, я бы вывел богатого немого быка на середину Гольфстрима и утопил его, но я был здесь не для того, чтобы потакать своим личным предпочтениям. Я быстро продолжил, прежде чем он успел прервать: "Это было в колледже, первом колледже, в который я поступил, в настоящем фанатском месте. Там был своего рода декоративный бассейн, называемый прудом с лилиями, хотя в основном он был зарос сорняками. Старшеклассники, если они не одобряли поведение младших, имели милую привычку набрасываться на него силой, тащить его в эту прославленную грязную лужу и затаскивать туда. Это была своего рода старая школьная традиция.. .."


Я подождал, пока официантка поставила перед ним напиток Хазелтина. Он угрюмо попробовал его и ничего не сказал. Я продолжал.


"Ну, однажды слухи сообщили мне, что я следующий в списке данков. Я ожидал этого. Я планировал отстаивать честь школы в таких индивидуальных видах спорта, как фехтование и стрельба из винтовки, но старшеклассники решили, что я должен заниматься баскетболом из-за моего роста. мой желудок, это были командные виды спорта любого рода, особенно те, которые стали религией колледжей. Это не стало слишком большим, если вы понимаете, о чем я. Ну просто не хотелось в тот вечер невольно купаться, поэтому я выложил охотничий нож и засунул стул под дверную ручку своей комнаты. Это был довольно хилый старый стул с треснувшей спинкой, но никто, кроме меня, этого не знал. Мне просто нужны были доказательства того, что они действительно взломали дом. В этом общежитии не было работающих замков. Это был настоящий институт единения. Вы никогда не должны были хотеть уединения. Это считалось антиобщественным и неамериканским".


Я поморщился, сделал глоток из своего напитка и взглянул на Харриет, чтобы увидеть, не надоел ли я ей. Очевидно, я не был. Ее глаза блестели от интереса. Она была действительно кровожадной сукой, если подумать, но я нашел это освежающим контрастом с фальшивым, механическим гуманизмом, модным в настоящее время.


- Продолжай, Мэтт, - сказала она.


- Ну, они пришли, - сказал я. "Была обычная крикливая пивная толпа. Они кричали мне, чтобы я открыл дверь. Я перезвонил, что я их не приглашал, и если они захотят войти, они знают, что делать. Они сделали это. Первым, кто вошел внутрь после того, как они выбили дверь, был большой эксперт по школьному духу, который подбадривал меня, говоря, что я не хочу подводить колледж и баскетбольную команду. Он был очень храбрым. Он сказал мне, чтобы я не глупил, я не собирался использовать этот нож, просто положи его. Я сказал ему, что когда он прикоснется ко мне, я отрежу ее. Так он и сделал; и я сделал. Ну не до конца. Я так понимаю, они пришили его обратно, и в конце концов он получил от него какое-то применение. Тем не менее, немедленным результатом было много стонов и запекшейся крови, очень зрелищно. Я сказал остальным, что это был образец, и у меня есть еще много, если кто-то хочет. Никто этого не сделал.


Я посмотрел на Хазелтина. Он отреагировал красиво, прямо по сигналу. - Господи Иисусе, Хелм, эти хомяки, очевидно, просто зажрались и немного повеселились...


- Конечно, - сказал я. - И они могли пойти и повеселиться где угодно, только бы не в моей комнате за мой счет. Я ясно дал им это понять до того, как началось действие. Предупреждение решили проигнорировать. Это, по моим расчетам, открыло сезон охоты. Я подумал... Я до сих пор считаю, что любой, кто силой вторгается в мой дом, мой, если я смогу его взять. Любой, кто поднимает на меня руки без моего разрешения, является честной и законной игрой. Любой, кто откроет дверь к насилию, просто не получит законного возражения, если войдет немного больше насилия, чем он рассчитывал. Насколько я понимаю, люди могут либо придерживаться вежливого, цивилизованного поведения, либо я буду давать им джунгли до конца".


"Что случилось потом?" - с любопытством спросила Харриет. "Что они с тобой сделали? Я имею в виду школьную администрацию?


Я ухмыльнулся. - Странно, что ты спрашиваешь, - сказал я. - Почему ты думаешь, что они что-то сделают со мной? Я был пострадавшей стороной, не так ли? жертва неспровоцированной агрессии? Я имею в виду, что я был в своей комнате, усердно учился и занимался своими делами, как хороший маленький первокурсник. Куча хулиганов врывается, и, несмотря на то, что я в меньшинстве, я храбро защищаюсь... Не думаешь ли ты, что я буду в очереди на медаль героя или что-то в этом роде?


- Черт, тебе не нужно было использовать нож! - запротестовал Хазелтин.


"Конечно, мне пришлось использовать нож. Или пистолет, - сказал я. "Что я должен был сделать, избить голыми кулаками дюжину мальчишек постарше, в том числе и некоторых неуклюжих футбольных фанатов? Супермен, я нет. Чтобы остановить их, никого не убивая, я должен был сделать что-то быстрое, кровавое и драматичное, чтобы с самого начала показать, что я серьезно настроен. Я сделал едва ли не самый радикальный поступок, который мог бы донести мою точку зрения... Меня, конечно, выгнали из этой школы. Оружие в моей комнате было официальной отговоркой. Сломанный стул, доказывающий, что они проникли внутрь, спас меня от судебного преследования или ареста за нападение, но никто ничего не сделал ни с кем из остальных, кроме своего рода символического выговора. И в этот момент, амиго, - сказал я, глядя на Хазелтайна, - я понял, что немного отстаю от остального мира, мира, где люди должны позволять людям бросать вас в рыбные пруды в любое время, когда они бывает, что хочется. Я решил, что мне лучше осмотреться, как только я закончу получать свою степень в другом месте, и посмотреть, не смогу ли я найти хотя бы несколько персонажей, марширующих под мою музыку. Через некоторое время я нашел их; или они нашли меня". Повисла небольшая тишина. Я видел, как Хазелтин готовится дать мне серьезный аргумент. Не было никаких сомнений, на чьей стороне он был бы в той старой студенческой ссоре; и я обнаружил, что возвращается прежний гнев, который всегда овладевает мной, когда я встречаю таких парней, таких, которые ворвались в мою комнату той ночью, таких, которые всегда толкают людей и всегда ужасно, ужасно шокированы и самодовольны, когда он сталкивается с кем-то, кто скорее готов умереть или убить, чем мириться с его властной чушью.


- О, чуть не забыл, - сказал я, как только он начал говорить. - Есть что-то вроде эпилога, который может вас заинтересовать, Билл. Три года спустя я прочитал в газетах, что в этой школе был большой скандал. Видите ли, еще одна кучка высокомерных старшеклассников заполучила еще одного бедного тупого первокурсника, поведение которого им не понравилось; и они дали ему старый школьный качок - только, как оказалось, была какая-то ржавая водосточная труба там в грязи, которую никто никогда не замечал. Он приземлился прямо на него. Последнее, что я слышал, что он был еще жив, если это можно назвать живым. Он может моргнуть веками один раз в ответ "да" и два раза в ответ "нет" или наоборот. И каждый раз, когда я думаю о нем, я с большой любовью вспоминаю свой старый охотничий нож. Если бы не эти шесть дюймов холодной и острой стали, этим человеческим овощем мог бы быть я".


Хазелтин облизал губы и ничего не сказал. Через мгновение Харриет радостно сказала: - Хазелтайн. Разве я не слышал это имя недавно? Конечно, вы человек, который прошлой весной выловил тарпона, установившего мировой рекорд, у Бока-Гранде...


Хорошая девочка. Они были выключены; и мне приходилось слушать приманки, и лески, и удочки, и катушки, и подсечки, и бойцовские перетягивания, и все остальные рутинные занятия морской рыбалки. В данный момент меня это не очень интересовало, но за ужином нас увлекло; и к тому времени, как мы добрались до кофе, Гарриет привела нашего прирученного техасского миллионера в довольно хорошее настроение.


- Ладно, - сказал он наконец, снисходительно еще раз признав мое присутствие, - ладно, а теперь давай послушаем об этой твоей догадке.


Я сказал: "Скажи ему, Хэтти".


"Мэтт думает, что место, которое тебе нужно, находится где-то на побережье Кубы, - сказала она.


Хазелтин нахмурился. "Куба? Черт, по эту сторону Багамских островов чисто, к югу и западу от курса "Аметты" . С чего ты взял, что они на Кубе?


Я сказал. "Если предположить, что они живы, а не на дне Атлантики, они не могут быть где-либо еще, если вы проделали какую-либо работу по их поиску".


Он ощетинился. - Черт возьми, чувак, мы проверили каждый клочок земли в верхней части Багамских островов - черт, все Багамы - и каждый клочок воды. И власти были столь же тщательны; хотя они не применяли свои схемы поиска так далеко, как мы".


Я кивнул. "В том-то и дело. Вы все смотрели, и внимательно смотрели во все возможные места, определяя курс яхты и господствующие ветры и течения. Видимо, в то время вы думали о какой-то природной катастрофе или полуприродной, вроде столкновения с кораблем. Затем, Билл, по какой-то причине вы решили, что имеете дело с преступлением, а не с несчастным случаем или стихийным бедствием, и втянули меня. Я хотел бы знать, что изменило ваше мнение.


Он помедлил и пожал плечами. - Думаю, вы бы назвали это процессом исключения. Столкновение, пожар, взрыв, затопление... в любом из этих случаев что-то осталось бы плавать, и мы бы это нашли, как я уже говорил вам ранее. Как бы то ни было, Бастер Фиппс не был таким шкипером, как я тебе уже говорил. Поэтому это произошло не просто так. Кто-то сделал это возможным; и я хочу парня, который это сделал".


Это было достаточно правдоподобно; но он не смотрел на нас, как он сказал это. Однако сейчас было не время играть в мальчика-детектива, и я сказал: "Конечно. Либо кто-то потопил лодку, а затем слонялся поблизости и тщательно охранял территорию, чтобы ничто не унесло приманку и не предало его; или он захватил его и унес куда-то. Что ж, со времен И Аметта тоже произошло два значительных исчезновения . В обоих случаях участвовали богатые люди, занимавшие известное положение, из тех, кого обычно считают более полезными в качестве живых заложников, чем мертвых трупов. Поэтому мы можем, по крайней мере, надеяться, что их и людей с " Аметты " держат где-то живыми с какой-то целью. Мы также можем предположить, что они были доставлены в это место, где бы оно ни находилось, с помощью транспортных средств, которые они использовали при захвате. Другими словами, мы можем предположить, что похищения происходили на рабочих местах". Хазелтин начал говорить, может быть, чтобы напомнить мне, что он проверил всю команду "Аметты" , не обнаружив ничего действительно опасного. Он остановился.


Гарриет спросила: "Почему ты так в этом уверен?"


"Конечно?" Я сказал. "Кто уверен? Я просто дико предполагаю. Может быть, мы имеем дело с морским маньяком-убийцей, который затаил убийственную неприязнь к любому, чей банковский счет превышает пятизначную сумму. Но если нет, если нам нужно раскрыть серию похищений, то они, скорее всего, на работе, потому что одно из них связано с самолетом. И хотя захват одной лодки у другой в открытом море осуществлялся с древних времен пиратства, захват одного летящего самолета у другого практически нецелесообразен в большинстве случаев - в лучшем случае это будет связано с серьезным риском вызвать тревогу поблизости. наземные станции с большим количеством мелодраматической болтовни по радио. Что ж, если самолет был делом рук своих, угоном, совершенным кем-то на борту, вполне вероятно, что исчезновение лодки тоже. Конечно, это метод, требующий наименьшего количества оборудования. Вместо вооруженных пиратских кораблей и самолетов вам понадобится несколько предприимчивых личностей с оружием. Итак, мы должны найти место, куда все угонщики могли бы приплыть или прилететь довольно быстро, место, где они могли бы спрятать пару больших яхт и крупный самолет. И учитывая, как усердно все, кажется, искали повсюду, вполне вероятно, что это место находится на Кубе, единственном острове в пределах досягаемости, который никто не может обыскать, не став мишенью для большого количества огневой мощи Кастро... Я остановился, когда официантка подошел к столу. "Да Мисс?"


- Вы мистер Хелм? Вам звонят. Вон там, сэр.


Я пошел туда и немного поговорил с Маком, который, кажется, опоздал на свой рейс в Вашингтон или взял другой обратно. Я вернулся к столу.


- С вашими мальчиками все будет в порядке, - сказал я Хазелтайну. "Кажется, с медицинской точки зрения все под контролем. Однако, боюсь, мне придется разделиться, как говорят кошки, и взять с собой Хэтти. Есть новая зацепка, которую мы должны изучить...


- Я пойду с тобой.


Я устало посмотрел на него, напоминая себе, что он все-таки налогоплательщик, человек, который платил мне жалованье, какое бы оно ни было.


- Не усложняй мне жизнь, Билл, - сказал я. - Ты схватил меня, потому что я должен был знать, что делаю, не так ли? Ну, просто расслабься и позволь мне сделать это. Я буду на связи. А пока, как только сможете, наймите нам большую морскую моторную лодку, скажем, около тридцати футов, которая действительно прожжет воду, скажем, тридцать узлов; самая быстрая вещь, которую вы можете достать, достаточно большая, чтобы нести дюжину человек, не опускаясь и не замедляясь в воде. Радиус плавания четыре или пятьсот миль...


- Ты спишь, амиго, - сказал Хазелтин. - В мире нет быстрых тридцатифутовых самолетов с такой встроенной дальностью полета, если только вы не хотите возиться с кучей запасных топливных баков в кабине. Вам нужно получить что-то большее, чтобы зайти так далеко".


Я сказал: "Хорошо, вы эксперт. Выберите то, что, по вашему мнению, нам нужно, и подготовьте это на долгий путь. Ваша история, если кто-нибудь спросит, заключается в том, что вы направляетесь куда-то на марлиновые угодья, чтобы рассказать нашу гипотетическую историю...


- Может быть, у Юкатана? Косумель? Это лучше, чем пробежать четыреста миль от Ки-Уэста. Это объясняет дополнительное топливо". Теперь, когда с ним советовались, он был польщен и готов сотрудничать.


"Теперь ты готовишь", - сказал я, и мы оставили его там.


Снаружи я спросил Харриет: "Что такое, черт возьми, Косумель?"


Она смеялась. - Как сказал мужчина, это у южного побережья Юкатана, по другую сторону Мексиканского залива. Мексиканский остров-курорт, вокруг которого много рыбы... Мэтт?


"Да?"


"Возможно, мне не стоит упоминать об этом, но у меня есть довольно быстрая крейсерская лодка с большим запасом хода. Я имею в виду Королева-рыболов, а не подвесной двигатель. Она не дотянет до тридцати, но в двадцать лет будет кататься весь день и в крайнем случае наберет двадцать пять.


- Конечно, - сказал я. "Так что давайте заставим его быть занятым и счастливым, разыскивая еще одного. Он может себе это позволить, и, возможно, это убережет его от моих волос. Кроме того, с чего ты взял, что я доверяю любой твоей лодке и команде больше, чем нужно? Кстати, а где ваша команда? Вы не можете управлять обеими этими лодками самостоятельно, и помощник упоминался; но я никого не видел вокруг.


Она резко взглянула на меня, когда мы остановились у машины. Я подумал, что она собирается гневно возразить, но вместо этого она тихонько рассмеялась.


- Так-то лучше, - пробормотала она. "Это намного лучше! Я думал, ты слишком доверчив и прощаешь. Да, у меня есть капитан и помощник на " Квин Фишер", но я отпустил их на пару недель. Я не хотел, чтобы они сейчас болтались здесь, если ты понимаешь, о чем я. Подвесным двигателем я занимаюсь сам, когда у меня есть для него клиент".


- Бьюсь об заклад, это весело - возить эту большую работу по квартирам. Ну, садись. Я чертовски нервничаю, когда стою под этими проклятыми нагруженными пальмами.


Она снова смеялась, когда я сел рядом с ней. - Ты действительно нечто другое, Мэтт, как сейчас говорят. Сначала вы небрежно отправляете в больницу двух головорезов, а потом беспокоитесь, как бы вас не задушило шальным кокосом. Она колебалась. - Тебе разрешено рассказать мне, что ты узнала по телефону, дорогая, или мне не следует спрашивать?


Я поморщился. "Ну, если рассуждать по-философски, это великая современная дилемма", - сказал я, заводя машину и вывозя нас оттуда, и ни один тяжелый предмет не отскочил от крыши. "Было бы просто чудесно, если бы человеческое животное не было агрессивным по своей природе, поэтому многие люди считают, что они могут остановить его, просто заставив всех притворяться, что это не так. Единственная проблема в том, что они не сядут и не просчитывают, что произойдет, если рецепт не подействует на всех, кто его примет".


- Да, профессор, - услужливо сказала Харриет, - а что будет дальше, пожалуйста?


- Именно то, что произошло, - сказал я. "Куча высокомерных головорезов - вроде тех подонок из колледжа, которые пришли за мной - толкают людей, безмятежно уверенные, что ни один из их ненасильственных сограждан с промытыми мозгами не захочет или не сможет поднять руку в целях эффективной самообороны. Как только вы начнете воспитывать целые поколения на том прекрасном, нереальном принципе, что применение силы всегда зло и немыслимо, что вы должны быть готовы терпеть любое унижение и платить любую цену, лишь бы не проливать мало крови, вы ведь сами себя поставили прямо для них, не так ли?


- Для кого, милый?


- Для устрашающих, - сказал я. "Для людей, у которых нет ни малейших сомнений по поводу применения силы или пролития крови. Для тех, на кого не подействовало лекарство притворяться, что мы все хорошие. Всех хулиганов, диктаторов и мелких цезарей. И все похитители, угонщики самолетов и фанатики политических действий, которые внезапно обнаружили чудесные рычаги воздействия, которые мы дали им нашим ужасающим современным отношением к насилию. Они усвоили, что способ запугать весь мягкосердечный мир и заставить его выполнять их приказы - это просто махнуть оружием на кого-нибудь, на кого угодно. Просто взмахните ножом или пистолетом под носом у одной симпатичной стюардессы, и вот так вы получите целый самолет и миллионный выкуп...


- Полагаю, во всем этом есть смысл, - сухо сказала Харриет.


Я ухмыльнулся. "Я всегда говорю, что нет ничего лучше, чем женщина, заставляющая мужчину чувствовать себя большим, затаив дыхание прислушиваясь к каждому его слову. Конечно, есть смысл. Вот в чем дело, во всех этих загадочных исчезновениях. К черту вудуистское море пропавших без вести кораблей. Как мы и предполагали, это очередная паршивая сделка по выкупу заложников; и почему они растянули операцию на пару месяцев, еще предстоит выяснить. Я еще не знаю ни подробностей, ни того, какая плата требуется, ни того, кто ее требует, но в моей каюте нас встречает человек, который проинформирует нас...

XV.


Это был прекрасный, прохладный, тихий флоридский осенний вечер со множеством звезд, но без луны. То есть было красиво и тихо, когда мы свернули с яркого шоссе Киз и направились мимо офиса Фаро Бланко вдоль одной из усаженных деревьями подъездных дорог курорта. В моей каюте было темно, когда мы добрались до нее. Я продолжал ехать. Гарриет зашевелилась рядом со мной.


- Я думала, у тебя номер двадцать шесть, - сказала она.


- Я никогда не говорил тебе этого, - сказал я. "Вы шпионили. Если ты так много знаешь, может быть, ты сможешь сказать мне, почему не горит свет.


Она смеялась. - Не переусердствуй с секретным агентом, дорогая.


Я сказал: "Джентльмен по имени Рэмзи Пендлтон, прекрасный, честный британский оперативник, должен был ждать нас на моем месте с включенным светом. Мой шеф знает, что я не люблю встречаться с людьми в темноте, когда в этом нет необходимости, даже со знакомыми; и у нас нет причин быть загадочными сегодня вечером. Ну не горит свет. Можете ли вы предложить объяснение?"


Теперь она злилась. - Черт возьми, конечно, я не могу, Мэтт. Как, черт возьми, я мог?


"Я не знаю; Я просто спросил, - мягко сказал я. - В конце концов, я так и не узнал, как Микки попал в тот напиток, который вы мне подавали много лет назад. Я вырулил на траву у подъездной дорожки и ухмыльнулся ей в темноте. - Расслабься, я просто подкалывал тебя. Но это для серьезного: ждите здесь. Ты не одет для того, чтобы бродить по кустам, и это небезопасно. Эта моя хижина, похоже, сегодня привлекает неприятных и недружелюбных людей; Я уже один раз там прыгал. Может быть, мне что-то кажется, но, насколько я понимаю, как только я окажусь там, все, что движется, становится враждебным, и я собираюсь взорвать его. Мне очень жаль, если это окажешься ты, но мои жалкие извинения не принесут тебе много пользы, если ты их не услышишь. Поэтому, пожалуйста, не выходите из машины, пока я не вернусь. Хорошо?"


Я вынул из-под пояса короткоствольный "смит-и-вессон"; выскользнул из машины, приоткрыл дверцу и направился обратно через лабиринт деревьев, хижин и маленьких бетонных дорожек. Здесь я мог слышать случайные звуки голосов и телевизоров, но маленькое, темное, белое здание, которое меня интересовало, было почти тихим. Все окна были закрыты, как я их и оставил. Кондиционер работал, издавал тихое жужжание, вот и все. Я помню, как включил его ранее. Что ж, может быть, Рамси Пендлтон еще не пришел сюда; вопрос был почему. Расписание Mac обычно работает по плану; из него вышел бы хороший диспетчер поездов. Может быть, наш британский коллега был здесь и ушел, и снова вопрос в том, почему.


Не было простого способа сделать это. Там была только одна дверь. Мне пришлось пройти через это. Мне потребовалось больше времени, чем обычно требуется гражданину, чтобы войти в комнату, которую он снял на ночь; но как только я начал идти, я пошел намного ниже и быстрее. Лежа на полу внутри, с оружием наготове, я ждал в прохладной, кондиционированной темноте приветствий, враждебных или дружеских. Никто не пришел.


Я встал, включил свет, отряхнулся и проверил маленькую кухоньку и ванную в задней части дома, чувствуя себя, как всегда после множества ненужных предосторожностей, мелодраматическим чертовым дураком. Что ж, это лучше, чем умереть, по крайней мере, мне так сказали.


Харриет быстро огляделась, пока я снова скользил в машину. "Что ж?"


- Ничего, - сказал я. "Никаких мин-ловушек, никакой расколотой мебели, никаких пулевых отверстий в дверях или стенах, никаких луж запекшейся крови. Я думаю, что офис курорта был закрыт, когда мы только что проезжали мимо. Где еще одна телефонная будка?


"На пристани, рядом с " Куинфишером", - сказала она.


Я завел машину. " Куинфишер . Давно хотел спросить: что это за имя?


"Ну, если есть зимородок, должна быть и зимородка, не так ли? Это справедливо". Она колебалась. - Вы говорите, что этот человек из Пендлтона - британский агент?


Я сказал: "Не будь шпионом. Просто принимайте любую информацию, которая приходит к вам, и будьте благодарны за нее - или спросите своих друзей; они, вероятно, могут рассказать вам больше о моем бизнесе


чем я могу. Великие международные колеса крутятся, а мы все лишь беспомощные человеческие винтики в огромной машине. Мы здесь. Оставайся на месте, винтик.


В телефонной будке я позвонила по номеру в Майами, которым уже однажды пользовалась сегодня вечером. Тот же человек ответил и сказал покорно: "О, нет, только не снова! Черт, мальчики только что почистили этот универсал. Сколько на этот раз?


- Вам придется поискать эту, - сказал я. "Союзные войска не пришли на рандеву. Наш друг не звонил с извинениями, не так ли? Может быть, он не мог найти свой старый школьный галстук и не хотел появляться на публике в неподобающей одежде".


- Минутку, дай мне проверить. Наступила пауза; потом снова раздался его голос. "Эрик".


"Прямо здесь."


- Я говорю, старина, не надо слишком сурово относиться к иностранцу, разве ты не знаешь? медленно сказал мой невидимый контакт. - Тем более, что он мертв.


Я глубоко вздохнул. "Подробности?"


"Подожди. Кто-то хочет поговорить с тобой". Затем в трубке раздался голос Мака. "Эрик".


"Да сэр."


"Отчет."


"Нет света. Нет Пендлтона. Никаких признаков борьбы. Где его нашли?


- В своей машине, на обочине шоссе, недалеко от вашего мотеля. Отчет только что пришел. Тело теплое. Двигатель автомобиля прогрет".


"Ну, они были бы. Черт, даже сейчас не прошло и трех четвертей часа с тех пор, как ты позвонил мне за обедом и послал встречать его.


Мак сказал: "Я разговаривал с ним за час до этого по телефону и просил его приехать и проинформировать вас о последних событиях. В то время он был в Исламораде, и ему оставалось пройти около тридцати пяти миль.


- Должно быть, он столкнулся с чем-то вскоре после того, как повесил трубку, - задумчиво сказал я. - Может быть, и в пути, но это оживленная дорога, на которой можно совершить убийство. Скорее всего, кто-то подстилал его вместо меня, когда он туда попал. Или лежать для меня; вместо этого Пендлтон купил лечение. Так и должно быть. Кондиционер работал".


"Объяснять."


Я сказал: "Я не знаю, какая погода у вас в Майами, сэр, но здесь прохладная осенняя ночь. Я забыл и оставил машину включенной, когда пошел обедать. Когда я вернулся, все было довольно прохладно. Законный посетитель выключил бы гаджет, прежде чем сесть ждать. Зачем без нужды заморачиваться? Потенциальный убийца, с другой стороны, скорее смирился бы с тем, что немного дрожит, чем рискнул бы предупредить меня, изменив что-нибудь в этом месте. Так что похоже, что Пендлтон наткнулся на убийцу, а не наоборот. Не то чтобы это действительно имело значение". Я помедлил и медленно сказал: - В тот раз, когда я действительно разговаривал с ним, он сказал мне, что раньше был хорошим другом Лесли Кроу-Бархема - вы помните покойного сэра Лесли, - но что он не обиделся на этот старый рассказ, главным образом потому, что восхищался смелостью, с которой я заряжал ружье минка. У них там какие-то причудливые, старомодные идеи, не так ли?


- Да, но сейчас это уже не имеет значения, не так ли, Эрик?


- Да, сэр, - сказал я. "Не имеющий отношения."


- Мне нужно ехать в Ключи, - сказал Мак. "Я должен убедиться, что дело будет рассмотрено местными властями осторожно".


- Да, сэр, - сказал я. "Осторожно".


- Тогда я приду и сам введу вас в курс дела, - сказал он. - Если дама свободна, оставьте ее так, пожалуйста.


- Она не пропадала из виду уже три часа, - сказал я. - Но я буду держаться за нее. Просто постучите, прежде чем войти, сэр. Не знаю, что мне, возможно, придется сделать, чтобы развлечь ее, пока ты не приедешь.


Гарриет включила радио, когда я вернулся к машине. Она выключила его, когда я сел рядом с ней. - Девушка ненавидит жаловаться, но это не самый волнующий вечер в моей жизни, - сухо сказала она.


"Это самый захватывающий вечер, который когда-либо проводил Пендлтон", - сказал я. "По крайней мере, он никогда не сможет превзойти это".


Она долго молчала, пока я заводил мотор. "Он умер?" - спросила она тогда. - Видимо очень.


"Как?"


"Кто-то ждал его в моей каюте, насколько мы понимаем. профессионал. Я так и не узнал точную квалификацию нашего британского друга, но он был в бизнесе по крайней мере достаточно долго, так что нужен был настоящий профессионал, чтобы взять его, даже не запачкав ковер".


- Я не профессионал, - тихо сказала Харриет. "Не совсем. Нет, если вы не говорите о лодках и рыбалке. В том, что касается убийства, я всего лишь паршивый дилетант, ты сам так сказал. Так или иначе, мы вместе с половины седьмого. Если это то, как работает твой разум".


Я ухмыльнулся. "Так работает множество умов. Последнее, что сказал мне мой начальник, прежде чем я спустился


Я был здесь, чтобы увидеть вас, потому что мне следует быть осторожным, потому что я имею дело с очень опасной дамой.


- Я не убивал твоего друга.


"Он не был моим другом, просто парнем, которого я немного знал. И я знаю, что ты не убивал его. Как вы заметили, я ваше алиби. Очень удобно, не правда ли?"


Она быстро покачала головой. - Я не приказывал его убивать, Мэтт.


Я пожал плечами. "Хорошо, значит, ты никому не говорил, чтобы тебя убили, Пендлетон. Но вы могли попросить кого-нибудь убить вас, Шлем. В конце концов, это будет не первый и даже не второй раз".


Она глубоко вздохнула. "Нет, не будет. И не думайте, что эта мысль никогда не приходила мне в голову. Но бывает, что я этого не делал. А теперь, если меня не арестуют, я думаю, раз уж мы здесь, я просто пожелаю спокойной ночи и сяду на свою лодку...


Я сказал: "У меня есть инструкции держать вас в моей каюте до тех пор, пока к нам не присоединится важный джентльмен, тот самый парень, который считает вас опасной дамой".


Она поколебалась и сказала нерешительным тоном: - У меня здесь друзья, Мэтт.


Я ухмыльнулся. "Что ты собираешься делать, разорвать свою блузку и изнасиловать криком? Несомненно, все эти ваши приятели-моряки сбегутся с теми багрями и дубинками, о которых вы упоминали ранее, и ваша фотография будет во всех газетах...


Она тихо рассмеялась. "Шантажировать! На самом деле, я блефовал, дорогая. Я единственный, кто живет на борту, пока вы не перейдете к частным лодкам. В этот час могущества на Чартер-Роу почти никого нет. Так что, я думаю, нам лучше пойти к тебе и взглянуть на те графики, которые ты таскал с собой весь вечер. Если, конечно, вы не имеете в виду что-то другое...

XVI.


Независимо от того, что я делал или не имел в своем развратном уме, вскоре мы были по колено в картах и схемах, разбросанных по полу каюты. Когда-нибудь кому-нибудь придется отвести меня в сторону и шепнуть мне на ухо факты картографической жизни, например, что, черт возьми, такое косая проекция Меркатора. Карты были более красочными, чем диаграммы; но на диаграммах были более милые маленькие цифры. Знаете ли вы, что в Карибском море к югу от Кубы есть место на глубине более четырех миль?


Однако больше всего нас интересовало северное побережье острова. По крайней мере, у меня было предчувствие, что это наиболее вероятная область, и Харриет согласилась со мной. Здесь есть что-то вроде водного перекрестка с тремя путями между Флоридой, Кубой и Багамскими островами - точнее, Большой Багамский банк. Канал Старый Багама пролегает между этими огромными отмелями и северным побережьем Кубы; а затем соединяется с Флоридским проливом, несущим Гольфстрим вокруг южной оконечности Соединенных Штатов. Прямо на перекрестке, словно островок безопасности на стыке двух бульваров, находится небольшой треугольный банк Кей-Сал, произносится как Банк Кей-Сал.


Стоя на коленях на ковре, Харриет указала на эту и несколько других особенностей, отдергивая длинную юбку в сторону, переходя от диаграммы к диаграмме.


- Ты чертовски мало знаешь о географии, не так ли? она сказала. "Политика такая, какая она есть в наши дни, я думаю, Куба была бы местом, о котором вы бы узнали кое-что в своем бизнесе".


- Я был там, - сказал я. "Самолет посадил нас двоих в дыру в джунглях посреди ночи, какие-то персонажи со своеобразным испанским акцентом - кубинцы, похоже, не убивают своих кастильцев так, как это делают мексиканцы, - указали нам на правильное направление и снова вернул нас, когда мы закончили свою работу; и самолет вернулся за нами, опять ночью. Как экскурсионная прогулка, это был провал".


- Я не буду спрашивать, что это была за работа, - сказала она. "Где именно, вы сказали, исчезли все эти лодки и самолеты?"


"Последние зарегистрированные позиции отмечены на большом | карта вон там".


Она переместила якорную стоянку на сажень влево. - Черт бы побрал эту юбку, - сказала она, снова поправляя ее. Затем она некоторое время изучала карту и продолжала: - Это правдоподобно. Этот кеч с милым именем мог столкнуться с парой встречных ветров, направлявшихся так далеко к югу от своего курса; но я полагаю, что это была быстрая, устойчивая к погодным условиям лодка с хорошей вспомогательной мощностью, так что это не должно было сильно ее замедлять. Она могла незаметно проскользнуть через любой из этих проходов ниже Большой Багамской отмели. Даже если Хазелтин уже искал свою светловолосую красавицу к тому времени, когда лодка прибыла туда, я полагаю, ему не приходило в голову заглянуть так далеко на юг в начале игры.


- Откуда ты знаешь, что она блондинка и красивая? Я попросил.


"Все, что вам нужно сделать, это посмотреть на человека, и вы знаете, какой тип он выберет", - спокойно сказала Харриет. "Во всяком случае, в то время в газетах было больше фотографий Лоретты Фиппс и ее матери-кинозвезды, чем ее богатого и важного отца. На самом деле, что касается иллюстраций, бедняга бежал четвертым позади лодки, если я правильно помню.


- А как насчет той дизельной яхты из Пуэрто-Рико? Я попросил.


- Сэр Джеймс, Маркус, вы сказали, его зовут? Он был самым близким; он был практически там. Самолет, летящий на Мартинику, под большим вопросом. Даже если предположить, что у него достаточно бензина... - Она нахмурилась, глядя на ярко раскрашенные острова в голубом бумажном океане. - Это был гидросамолет или наземный, дорогой?


- Земля, - сказал я.


"Конечно, они могли бросить его в воду и иметь лодку, готовую вывезти их". Она пожала плечами. "Наверное, так они и поступили. Насколько я понимаю, взлетно-посадочные полосы все еще не слишком распространены на этом побережье, особенно взлетно-посадочные полосы, неизвестные местным жителям и полиции Кастро.


Я сказал: "Я подозреваю, что у этих людей есть договоренность с полицией Кастро; они почти должны иметь один. Вот почему я полагаю, что у одного из ваших политически ориентированных друзей не будет особых проблем с получением информации для нас. Он должен быть доступен любому, кто знает нужных людей в Гаване". Она ничего не сказала. Я продолжал: "Ну, а где ваша гавань на этом коммунистическом берегу?"


Она резко взглянула на меня. - Ты не можешь ожидать, что я скажу тебе это, дорогой. Я имею в виду, может быть, я готов использовать свои связи, чтобы помочь тебе с этой паршивой работой, чтобы спасти свою собственную шкуру, но я не собираюсь предавать их тебе.


Я сказал: "Я не шлепаю красных только потому, что они красные. Толерантный, это я".


- Возможно, - сказала она, - но я все равно не скажу тебе. Это не мой секрет; и это не имеет никакого отношения к вашей проблеме. Здесь нет ни аэродрома, ни секретной гавани, чтобы спрятать парочку угнанных яхт. Это просто маленькая рыбацкая деревушка на побережье; и когда придет время, если оно придет, я сбегу туда и попрошу кого-нибудь отвести меня к сеньору Соандсо; и кто-нибудь закопает для меня лодку; и я благополучно отправлюсь на родину рабочих. Фу."


- Тск, тск, - сказал я. "Это чертовски марксистское отношение".


"Они использовали меня, а я использовала их", - сказала она. "У нас рабочие отношения, дорогая, но никогда не было встречи политических взглядов, если ты понимаешь, о чем я. Как ты думаешь, почему я живу здесь и ищу рыбу для людей, слишком глупых, чтобы найти свою собственную?"


- Я думал об этом, - сказал я.


"Потому что я лучше сделаю это, чем стану частью их регламентированного рая". Она поморщилась. "На самом деле, думаю, в душе я девушка-природа. Мне нравится работать на открытом воздухе; Когда-то у меня была образцовая молочная ферма в Мэриленде, помнишь?


- Я помню, - сказал я. "Правительство проложило через него шоссе, а вы объявили войну Соединенным Штатам Америки".


Она смеялась. "Ну, я проиграл, так что давай забудем об этом. Но дело в том, что я предпочел бы управлять своими лодками и не спать по ночам, выясняя погоду, приливы и рыбу, не говоря уже о клиентах, чем быть частью их общества будущего с кучей их тупых бюрократов, рассказывающих мне что делать. Если есть выбор между этим и тюрьмой, я пойду; но пока не придется. И не говорите мне, что я непоследовательна. А кто нет?"


Повисла небольшая тишина. Пришло время сменить тему; и я посмотрел на карту.


- Еще один глупый вопрос, - сказал я. "Для чего нужны все эти забавные маленькие синие и красные стрелки?"


"Они указывают на преобладающие ветры и течения", - сказала она. - Как видишь, направляясь отсюда на юг, на Кубу, лучше взять с собой побольше бензина, потому что все идет в гору; все против тебя. С другой стороны, беженцам от коммунизма Кастро легче, когда они минуют патрули; все дует и дрейфует с Кубы в страну свободы, простите за такое выражение. Этот ваш начальник не торопится, не так ли? Если он вообще придет сюда. У меня есть только ваше слово на этот счет.


Я ухмыльнулся. - Не шути со мной, Хэтти. Ты взрослая девушка, и я уверен, что ты сможешь позаботиться о себе, если действительно захочешь.


Она театрально вздохнула. - Но в том-то и проблема, дорогая. Я не могу решить, действительно ли я хочу позаботиться о себе, как вы так деликатно выразились. В конце концов, у нас есть кое-какие незаконченные дела между нами.


- Это не моя вина, - сказал я. - Я изо всех сил старался закончить его, насколько я помню, когда подействовали ваши нокаутирующие капли... Я вздохнул и сказал бодрее: - Спасен звонком. Вот он идет сейчас.


Узнав предшествовавшие ему шаги, я не стал слишком осторожно отвечать на стук в дверь; и это был Mac в порядке. Его внешность не сильно изменилась с тех пор, как я оставила его в аэропорту Майами в тот день. Я закрыл за ним дверь.


"Смотрите, куда вы ступаете, сэр. У нас на ковре половина Карибского моря.


Он остановился перед Гарриет, которая встала. Он какое-то время молча изучал ее, почему-то особенно интересуясь ее аккуратной, гладкой, темной прической. Наконец он взглянул на меня.


- Ты абсолютно уверен, что она не пропала из твоего поля зрения этим вечером? Это очень странно".


"Что такое?" Я попросил.


"В руке Пендлтона было зажато несколько интересных улик. Полиция разрешила мне временно одолжить его. Если у вас есть лист белой бумаги..."


Я достал из ящика стола канцелярские принадлежности мотеля. Он вынул из кармана конверт, осторожно развернул его и острием механического карандаша вытянул и расположил на бумаге несколько длинных темных волосков.

XVII.


Через мгновение Гарриет рассмеялась. Она осторожно потянулась и отделила пару прядей собственных волос от остальных. Быстрым легким рывком она вытащила их, слегка поморщившись. Она положила их на другой конец листа белых бумаг.


"Человеческие волосы должны быть другими", - сказала она. "Вы можете проверить".


- Есть, - спокойно сказал Мак. "Эти волосы принадлежат мужчине. Человек с руками значительно больше ваших, капитан Робинсон. Он сбил Рамси Пендлтона без сознания блэкджеком, а затем задушил его до смерти, оставив характерные следы на горле. Вы случайно не знаете длинноволосого мужчину с очень большими руками?


Харриет снова рассмеялась. "Драма!" - пробормотала она. "Что я должен был сделать, запаниковать при мысли, что я подозреваемый в убийстве, и выпалить имя настоящего убийцы, чтобы спастись?"


Мак пожал плечами. "Стоило попробовать".


"Едва. Даже если бы я знал этого человека, в чем я не признаюсь, я уже сказал Мэтту здесь, что, хотя я позволю шантажировать себя вплоть до использования некоторых моих контактов для вашей выгоды, я не собирается предать их вам. Найди своего длинноволосого убийцу".


- Имя этого человека, вероятно, Морган, - невозмутимо сказал Мак. "Его видели на Багамах, где его разыскивают за убийство, которого, боюсь, он не совершал. А. ужасная судебная ошибка. Однако он, кажется, ускользнул от багамских властей; видимо он сейчас в Ключах; и он, кажется, действительно совершил это преступление, по-видимому, по ошибке или случайно, поскольку у него не было никаких известных мотивов для убийства мистера Пендлтона. Очевидно, он имел в виду другую жертву. Умирающая молодая женщина сказала мистеру Хелму, что Морган его достанет; и что если бы Морган этого не сделал, вы бы сделали это".


Гарриет вызывающе посмотрела на него. - Если вы все это знаете, то зачем вам игра?


- Многое может зависеть от вас, капитан Робинсон, - сказал Мак. - Я пытаюсь определить, насколько на тебя можно положиться.


- И я должен продать этого Моргана, кем бы он ни был, чтобы доказать свою добросовестность?


Мак покачал головой. "Нет. Ты должен отказаться продать его, чтобы доказать свою добросовестность. Как вы только что сделали.


Харриет взглянула на меня и скривилась. - Если ты работаешь на этого, дорогой, я тебе ни капельки не завидую. Он когда-нибудь имеет смысл?"


Мак сказал: - Если бы вы планировали предательство с помощью ваших давних соратников-коммунистов, вы, скорее всего, получили бы разрешение бросить нам кость или две - кость по имени Морган, например, - чтобы рассеять наши подозрения. Поскольку вместо этого вы проявили похвальную лояльность к этим людям, я чувствую, что есть шанс, что вы можете проявить такую же лояльность к нам. Я никогда не доверяю предателям, капитан Робинсон, какими бы благородными ни были заявленные ими мотивы. Мужчина или женщина, которые предают один раз, предаст и дважды".


- Итак, я прошла тест, - сухо сказала Харриет, не впечатлившись. "Хорошо для меня. Что нам теперь делать?


- Минуточку, - сказал я. - Прежде чем мы перейдем к другим делам, давайте закончим с Морганом. Говоря о смысле, он этого не делает".


Мак нахмурился. - Что ты имеешь в виду, Эрик?


Я сказал: "Разберитесь, сэр. Вот Морган, с длинными волосами и всем остальным, прячется в шкафу, на кухне или где-то еще, ожидая, чтобы убить меня. Входит незнакомец и замечает его - Пендлтон, профессионал, обычно проверяет это место, прежде чем устроиться ждать. Хорошо пока. Но что потом произошло? Пендлтон, к сожалению, не ожидал, что кто-нибудь спрячется в шкафу; он просто выполнял стандартные движения, более или менее врасплох. Морган застал его врасплох и нокаутировал. Еще ничего примечательного. Но что происходит дальше? Да ведь Морган хватает его за горло и душит до смерти - и срывается, ради бога, таща за собой обмякшее тело!


Гарриет озадаченно спросила: "В чем проблема? Думаешь, ему стоило остаться здесь с мертвецом у его ног?


Я сказал: "Точно. Это именно то, что он должен был сделать. Иначе зачем убивать?


- Я не понимаю, - запротестовала Харриет. - Что ты пытаешься сказать, дорогой?


- Просто, - сказал я. "Если он все равно собирался бежать, как только на место происшествия наткнулся незнакомец, почему Морган удосужился совершить убийство? Я имею в виду, что все, что ему нужно было сделать, это ударить незваного гостя по голове - что он, очевидно, и сделал - и расколоться, прежде чем парень пришел в сознание. Даже если он не узнал в Пендлтоне агента и, вероятно, видел этого парня в Нассау, он мог предположить, что любой, кто тайно придёт ко мне ночью, не станет публично кричать о том, что его ограбили в моей комнате. Выбравшись отсюда, Морган будет свободен и свободен.другой стороны, если он собирался остаться, чтобы закончить работу, ради которой пришел, то С убийство Пендлтона было бы вполне логичным - убить его и спрятать в ванне за занавеской для душа или чем-то в этом роде. Таким образом, твердо решив осуществить свой первоначальный план, Морган был уверен, что Пендлтон не очнется в неподходящий момент и не вмешается. В любом случае, это имело бы какой-то смысл. Но сперва утруждать себя совершением совершенно ненужного убийства, а потом махнуть рукой на то убийство, ради которого он сюда приехал, и бежать, прихватив с собой тело, ради бога! - это профессиональный идиотизм.


Гарриет сказала: "Может быть, этот гипотетический Морган, кем бы он ни был, просто потерял голову и нервы".


- Надеюсь, - сказал я. - Если он такой неуверенный, с ним будет довольно легко справиться в следующий раз, когда он попытается помочь мне. Но я видел его в Нассау, и он не был похож на человека, который обычно теряет хладнокровие в кризисной ситуации. Если он сломался под сильным давлением, кто или что его подтолкнуло?"


"Дорогой, может быть, ты переоцениваешь человеческую расу, по крайней мере, в том, что касается убийств. Мы не все такие холодные, спокойные, расчетливые автоматы, как вы, помните? Если бы кто-то наткнулся на меня, когда я ждал, чтобы кого-то убить, я уверен, что все мои действия были бы строго нелогичными".


Я ухмыльнулся. - Это то, что вы говорите, но я не думаю, что стал бы ставить на это свою жизнь.


Мак взглянул на часы. "Г-н. Морган интересен, но я пришел сюда не для того, чтобы обсуждать его. Он указал на вещи на полу. - Вы пришли к каким-либо выводам относительно нашей проблемы, капитан Робинсон?


- Еще нет, - сказала она. "На самом деле не так много, чтобы продолжать. У Мэтта есть теория, и она не за горами; но даже если он правильный, он покрывает много земли и воды. Куба - большой остров с большим количеством береговой линии, подходящей для укрытия пиратских судов. Ведь старые пираты годами очень успешно использовали все Большие Антильские острова примерно для одной цели.


"Большое Что?" Я попросил.


Она смеялась. "Ты действительно географически невиновен. Большие Антильские острова - это большие северные острова, я полагаю, от Кубы до Пуэрто-Рико. Малые Антильские острова - это остальная часть Карибской цепи, Подветренные и Наветренные острова и вся эта мелочь у побережья Южной Америки.


Мак сказал: "Дело в том, что Куба - единственный остров, находящийся на разумном расстоянии плавания или полета от этих исчезновений, настолько близко, насколько мы можем их разместить, который не подвергался и не может подвергаться тщательному обыску. Нам не позволили рисковать международным инцидентом там, по крайней мере, пока. Спутниковая разведка не очень помогла, а спекулятивные разведывательные экспедиции и наблюдения строго запрещены. Если мы найдем тайник, нам может быть позволено действовать против него, но нам будет дан только один шанс, и наше действие должно быть успешным. Видимо, где-то идут какие-то деликатные переговоры; и слишком много людей помнят Залив Свиней. В этом районе больше не должно быть фиаско".


- Что ж, Баия-де-Косинос находится на южном побережье Кубы, - сказала Харриет. - Это не одно и то же место, но я понимаю, что ты имеешь в виду.


Повисла небольшая пауза. Я воспользовался этим, чтобы пододвинуть стул для Мака. Он вежливо подождал, пока Харриет сядет на кровать, прежде чем сесть сам. Я заняла кушетку в конце комнаты. Я не удосужился предложить напитки вокруг. Это было не совсем светское мероприятие.


Мак какое-то время изучал красочную карту Кубы, лежавшую у его ног, и, подняв глаза, обратился к Харриет: "Учитывая ваш довольно сомнительный статус безопасности, - сказал он, - вы простите меня, если я упущу некоторые секретные детали. Основная проблема, по-видимому, заключается в следующем: недавно один небольшой остров в Карибском море - на Малых Антильских островах, поскольку мы проводим различие - провозгласил себя свободным и суверенным государством, как это сделали другие. Реальной оппозиции тогда не было. Европейская нация, которая раньше осуществляла суверенитет над Сент-Эстебаном, как мы будем ее называть, не очень беспокоилась о потере части довольно бедной недвижимости, и все остальные были счастливы - все, кроме жителей Сент-Эстебана, или эстебанцы, или как там их называть.


- Что их беспокоило? Я попросил.


Мак сделал гримасу. "Оказалось, что к власти стремились две фракции, и как только у них больше не было иностранного правительства, которое они могли бы ненавидеть, они тут же начали ненавидеть друг друга. Честно говоря, я не смог определить точную причину разногласий. Участвующие расы и языковые группы, кажется, довольно поровну разделены между двумя сторонами. Кажется, это какая-то непонятная семейная ссора, которую посторонний не может понять. Дело в том, что одной группировке удалось вытеснить другую из столицы Сент-Эстебан, которую мы также будем называть Сент-Эстебан, и запереть ее активных, вооруженных членов в горном уголке острова. Повстанцы, как их теперь называет фракция, контролирующая резиденцию правительства, нанесли ответный удар, довольно просто захватив довольно видных заложников из трех крупных стран с карибскими интересами. Все три правительства только что были официально уведомлены о том, что если не будет оказана военная помощь, чтобы помочь этим угнетенным людям восстановить свои "права", заложники умрут".


Я тихонько присвистнул. "Иисус!" Я сказал. "Эти угонщики самолетов - пикеры с их паршивыми маленькими выкупами в полмиллиона долларов. Эти персонажи мыслят масштабно. Им нужны морские пехотинцы Соединенных Штатов, гуркхи Ее Величества и французский Иностранный легион, если я правильно понимаю названия и обмундирование.


- Нет, - сказал Мак. "На самом деле, я считаю, что две военные организации, о которых вы говорите, больше не существуют. Но принцип правильный".


Гарриет спросила: "Если это не засекречено, какова официальная реакция?"


- Чья официальная реакция? Мак пожал плечами. "У британцев своя реакция, у французов - своя. Я бы сказал, что в Вашингтоне сообщение сначала вызвало в равной степени недоверие и тревогу. Тревога остается. Недоверие вскоре рассеялось, когда было установлено, что эти люди, по всей вероятности, держат перечисленных заложников; и что они, вероятно, имеют в виду то, что говорят. По-видимому, они логичны в своем примитивном смысле и считают, что нация, которая никогда не отказывалась от крупной суммы денег для выкупа самолета и нескольких малоизвестных пассажиров, без колебаний предоставит танковый полк или два в обмен на несколько достаточно важных граждан и их дорогие морские и аэронавигационные игрушки". Он сделал паузу и продолжил: "В сообщении также говорится, что нам бесполезно пытаться найти заложников, поскольку они находятся в месте, где мы не смогли бы их тронуть, даже если бы нашли. Это может, конечно, быть уловкой, чтобы не дать нам слишком внимательно рассмотреть определенный уголок острова Сент-Эстебан, но это также может означать, что мистер Хелм на правильном пути. Вполне возможно, что кубинцев убедили оказать неофициальное гостеприимство проекту, который гарантированно поставит в затруднительное положение ряд капиталистических стран, включая Соединенные Штаты Америки.


Я сказал: "Полагаю, есть ограничение по времени".


- У нас осталось пять дней, - сказал Мак. "Тем временем приказы фактически разосланы некоторым подразделениям морской пехоты; и подходящие транспорты демонстративно готовятся в Ки-Уэсте. Каким будет окончательное решение, если заложники останутся заложниками по истечении отведенного срока, никто не знает; но было решено, что лучше всего сделать все возможное, чтобы их похитители были довольны, пока рассматриваются другие варианты ответа".


- Как и мы, - сказал я. - Один вопрос, сэр. Удовлетворить мое любопытство. Установлено, что на каждом из задействованных кораблей действительно находился эстебанец, или как там их там зовут?


"Жители острова известны как отличные моряки и рыбаки, - сказал Мак. "Когда они покидают Сент-Эстебан, они часто находят работу на борту яхт и судов для спортивной рыбалки. На " Аметте Ту" находился наемник , Лео Гонсалес, родившийся на Сент-Эстебане. Считается, что один из двух молодых людей американского колледжа на борту также симпатизировал повстанческому движению; по крайней мере, он провел некоторое время в этом районе до обретения независимости".


Вот вам и чистое свидетельство о здоровье, выданное Хазелтайном экипажу, хотя и неохотно. Я задавался вопросом, знал ли он правду, и если знал, то почему скрывал ее.


- А как насчет остальных? Я попросил.


"На яхте сэра Джеймса Маркуса работали два члена экипажа с острова; Мне сказали, что в самолете Лаваля была очень привлекательная чернокожая стюардесса из Эстебани, - сказал Мак. - Известно, что у одного из компаньонов барона, Адольфо Алире, есть коммерческие связи на острове, может быть, значительные, а может и нет. Думаю, можно считать, что корабли не были захвачены открытыми действиями противника; их схватили люди, уже находившиеся на борту, и отплыли или прилетели к месту, которое мы пытаемся найти". Мак переводил взгляд с меня на Харриет и обратно. "Есть еще вопросы? Нет? Тогда я ухожу. Я должен был быть в Вашингтоне шесть часов назад. Он взглянул на меня. "Выходи в машину, пожалуйста, Эрик. Есть кое-что, что вам лучше увидеть, прежде чем я уйду; что-то конфиденциальное. Если вы извините нас, капитан...

XVIII.


Это был большой седан, почти такой же большой, как у Хазелтайна; а за рулем терпеливо и молча ждал водитель. Мак остановился возле машины и повернулся ко мне лицом.


- Я привел вас сюда под ложным предлогом, - сказал он. - Мне нечего тебе показать.


- Да, сэр, - сказал я, чтобы что-то сказать. Очевидно, он как раз решал, что мне сказать или как сказать, теперь, когда Харриет больше не было рядом.


Он сказал: "Про себя я сказал, что решение, как поступить в этой ситуации, еще не принято. Это неправильно. По факту принято два решения. Один применяется, если мы не можем найти похитителей и их заключенных. Другой становится эффективным, если мы можем. Ни в том, ни в другом случае мы не платим требуемый выкуп".


- Понятно, - сказал я. - Наши союзники согласны с этим?


- Они должны, - сказал Мак. "Ни у одного из них нет ни рабочей силы, ни транспорта в необходимом количестве. Они не могут действовать в одностороннем порядке, даже если захотят. В любом случае это зависит от нас; и по различным дипломатическим причинам в настоящее время для нас абсолютно невозможно вмешиваться в эту карибскую семейную склоку с помощью военной силы или даже с помощью оружия и припасов. Знающие люди уверяют меня, что это политически немыслимо. Даже если бы мы захотели поддаться этой амбициозной схеме шантажа, мы не смогли бы".


- Из-за тех деликатных переговоров, о которых вы упомянули внутри? Я сказал. Мак не ответил. Я продолжил: "Если мы не найдем убежище, что произойдет?"


Он слегка повел плечами. "Заложники, предположительно, будут убиты. Если это произойдет, нашим долгом станет выследить и устранить всех причастных к этому мужчину и женщину. Должна пройти молва - неофициально, конечно, - что мы не поддадимся на такое вымогательство; и что любой, кто попытается это сделать, умрет".


Я глубоко вздохнул. - Это будет сложная охота, сэр, - сказал я. "Как, черт возьми, мы собираемся опознать кучку безвестных эстебанских пайсано, когда они бросают свои ружья и возвращаются к своим рыболовным сетям, или к своему сахарному тростнику, или к кукурузе, или к тому, что они выращивают на этом паршивом маленьком острове, который, вероятно, не даже назвал Сент-Эстебан, по крайней мере, я не помню, чтобы видел это имя, и я смотрел на карты, пока у меня не косоглазие.


- Это не так, - согласился Мак. - Если это станет важным, мы постараемся узнать для вас настоящее имя. Пока мне это не доверено".


Я сказал: "Безопасность! Все умалчивают о чем-то, что я мог узнать через час, взяв телефон и отследив место рождения этого Лео Гонзалеса, который работал на Веллингтона Фиппса. Или я мог бы сделать это по-настоящему простым и спросить Хазелтина; он, вероятно, достаточно плавал с этим парнем, чтобы узнать, где он родился. Если бы все не тратили так чертовски много времени, пытаясь что-то скрыть от нас...


"Настоящее местоположение сейчас не имеет значения, не так ли?"


Я сказал: "При всем уважении, сэр, откуда мне, черт возьми, знать, что сейчас важно, а что нет?" Я быстро покачал головой. "Хорошо. Поэтому мы позволим им умереть и отомстим за них; это все равно не вернет Хазелтину его потерянную Лоретту. Ему это не понравится".


- Многим мягкосердечным людям это не понравится, - согласился Мак. "Нашим союзникам это очень не нравится. Но в Вашингтоне считают, по крайней мере, на данный момент, что пришло время положить конец растущей индустрии захвата заложников. Это хороший пример, так как он не противопоставляет деньги человеческим жизням. Даже самый преданный гуманитарный идеалист не сможет указать на огромное количество гуманитарных преимуществ спасения жизней одной группы людей путем отправки морских пехотинцев для уничтожения другой, и, возможно, большей группы".


Меня не особенно интересовала философская гимнастика кучки вашингтонских политиков. - А что, если мы найдем тайник, сэр?


"Тогда нам будет дан определенный период времени, чтобы осуществить спасение", - сказал Мак.


- И разобраться с так называемыми повстанцами?


"Этого не потребуется", - сказал он. "По истечении отведенного нам периода времени, независимо от задействованных территориальных прав и независимо от того, кто еще находится в помещении, а кого нет, произойдет довольно впечатляющий взрыв на заданной широте и долготе. Фейерверк, конечно, будет неядерный и совершенно необъяснимый. Мы все должным образом придем в ужас от смерти всех этих несчастных людей, невинных и невинных. Но такие вещи случаются, когда относительно примитивные, неподготовленные островитяне пытаются справиться с современным оружием и взрывчаткой, в которой они не разбираются".


Наступило короткое молчание. "Ух ты!" - тихо сказал я наконец. "Кто-то становится очень жестким. Интересно, почему."


- Есть причины, - сказал Мак. "К сожалению, это ненадолго. Немцы однажды пытались проявить жесткость, с теми арабскими террористами на Олимпиаде, помните? Конечно, они ужасно плохо справились с заданием - их меткость была безнадежной, - но принцип был вполне верным. Тем не менее, они подверглись жесткой критике даже за попытку, несмотря на тот очевидный факт, что единственный способ справиться с этими инцидентами на постоянной, долгосрочной основе - это абсолютно ясно дать понять, что никакой выгоды больше нет, политическая или финансовая выгода от такого рода операций; и эта мгновенная и верная смерть ожидает любого, кто думает, что может запугать общество в целом, угрожая нескольким людям".


Я сказал мягко, просто чтобы поспорить: "Это может быть очевидно, но это может быть довольно жестко для тех, кому угрожают".


"Конечно, - согласился Мак, - но в долгосрочной перспективе будет потеряно больше жизней, если вы поддадитесь этим шантажистам и поощрите других подражать им, чем покончите с рэкетом сейчас, действуя мгновенно и безжалостно, независимо от того, кто пострадает". ". Он пожал плечами. "Ну, это теория. На практике, в данном конкретном случае, из-за тщательно засекреченных политических и дипломатических осложнений, будет использован безжалостный подход, но в эти сентиментальные времена я действительно не ожидаю, что он создаст популярный прецедент. К сожалению."


- Да, сэр, - сказал я. "Я уверен, что если бы было четко установлено, что любой угнанный авиалайнер будет просто сбит на месте вместе с пассажирами и всем остальным, это довольно быстро вылечило бы болезнь".


- Именно, - спокойно сказал Мак.


Я более или менее пошутил, но он был совершенно серьезен. Иногда ему удается меня удивить, даже спустя столько лет. С другой стороны, если подумать, у него действительно было решение, которое сработало бы, если бы люди были готовы платить цену, а это было больше, чем кто-либо другой мог сказать...


- Вот вам и международная теория, - сказал я. "Что касается сугубо местной практики, я думаю, что мне понадобится Морган, желательно живой".


Мак нахмурился. "Его может быть трудно продюсировать. Даже если нам удастся его догнать, местная полиция может решить, что у них приоритет, поскольку он совершил здесь убийство.


- Не говори им, - сказал я. "Просто передайте слово официальному подполью. Спешка обязательна. Найдите его, но не прикасайтесь к нему; и скажи мне, не менты. Я действительно хочу, чтобы его взяли живым; и это работа, я думаю, я не могу пожелать никому другому, как большой, как этот ублюдок.


"Очень хорошо." Мак колебался. "Эрик. Еще кое-что."


"Да сэр."


Его голос изменился. Я бы не сказал, что он смягчился; это было бы преувеличением. Но был намек на изменение, скажем так, в этом общем направлении; и у меня внезапно возникло ощущение холода где-то возле диафрагмы, потому что это направление, в котором он редко движется.


Мак медленно сказал: - Это личное дело. Боюсь, у меня плохие новости". Он остановился и продолжил: "Человек в моем положении иногда должен решать, поддерживать ли эффективность агента на местах, скрывая неблагоприятную информацию частного характера, но... Ах, черт с ним. ".


Теперь я знал, что это серьезно. Он почти никогда не прибегает к богохульству, в отличие от некоторых людей в организации. Я просмотрел возможные личные дела, о которых он мог получить неблагоприятную информацию.


- Лорна, - сказал я. - Она должна была скоро вернуться, ты сказал на днях. Она не успела".


Он кивнул. "Меня уведомили сегодня вечером. Мне жаль."


"Как и где?" Я попросил.


Он покачал головой. - Ты не хочешь знать.


Он был прав. Я не хотел знать. В нашей работе это происходит в самых разных местах, самыми разными способами, и ни один из них не является приятным. Лучше просто вспомнить высокую женщину, идущую на посадку в самолет, не оглядываясь.


- Спасибо, что сообщили мне, сэр, - сказал я. "Я свяжусь с вами, когда мне будет что сообщить".


Я постоял там некоторое время после того, как большая машина уехала. Потом я направился к кабине, но остановился. Я глубоко вздохнул и изменил свое лицо, чтобы оно выглядело, как я надеялся, веселым и, может быть, даже немного выжидательным, как лицо любого мужчины, встречающегося с привлекательной женщиной в номере мотеля поздно ночью...

XIX.


Харриет убрала помещение, аккуратно свернув все мои схемы и карты и застегнув вокруг них резинку, которой я их раньше держала. Длинный бумажный цилиндр лежал на столе у двери. Сама дама, откинувшись на подушку, полулежала на диване в углу с недопитым мотельным стаканом в руке.


- Я нашла твою бутылку, - сказала она, - а в холодильнике на кухне есть лед. Я бы приготовил для тебя выпивку, но не был уверен, что ты поверишь, учитывая то, что случилось в прошлый раз, когда я угостил тебя спиртным.


Я ухмыльнулся. "Какая разница? Ты мог наполнить всю бутылку цианидом, пока я был снаружи. Я вернулся на кухню. Когда я вернулся, вооруженный стаканом и содержимым, она подоткнула свою длинную юбку ближе к ногам, чтобы освободить место для меня на диване рядом с ней. - Ну, это было давно, - сказал я, садясь.


- Ты работаешь на холодного человека, - сказала она.


Я сказал: "Не меняй тему".


Она улыбнулась. - Хорошо, Мэтт. Это было давно. Я... иногда мне как бы хотелось...


"Какая?"


"Что я не был так быстр с этими нокаутирующими падениями в ту ночь".


Я посмотрел на нее на мгновение; и сделал большой глоток из моего стакана и поставил его в сторону; и снова посмотрел на нее. Она была чертовски красивой женщиной, ее гладкие темные волосы и загорелая кожа красиво контрастировали с белой шелковой блузкой. В некотором смысле, если рассматривать женщин как типов, а не как отдельных людей, она была очень похожа на другую высокую женщину, которую я недавно знал; но это была не та мысль, на которой я хотел бы остановиться сегодня вечером. Ведь у меня была серьезная работа. Звонил долг.


- Я знаю, что вы имеете в виду, - сказал я. "У меня самого время от времени возникали некоторые тревожные мысли на этот счет. Я чертовски хорошо знал, что ты не утонул. Ты нырнул за борт, прежде чем я успел привязать тебе кирпич на шею. Свинцовый кирпич.


- Ты говоришь милейшие вещи, - пробормотала она. "Я люблю мужчин, которые не боятся сентиментальности".


Улыбаясь, она протянула мне свой стакан, и я осторожно поставил его на пол рядом со своим. Она протянула руки, и я принял приглашение и крепко поцеловал ее. Мы оба знали, куда девались носы, и это было действительно достойное выступление. Любой наблюдавший мог бы поклясться, что здесь была замешана настоящая страсть; а может и был. Он выпускается с широким спектром вкусов, как натуральных, так и искусственных; и после того, как все продвинулось дальше определенной точки, трудно отличить одно от другого.


- Ладно, милый, - прошептала она наконец, - ладно, ладно, только иди, будь хорошим мальчиком, выключи свет, пожалуйста, а я... Нет, черт возьми, ты порвешь... Я сделаю это, только дай этот проклятый свет!


Потом свет погас, и время пустой болтовни прошло. Я не был хорошим мальчиком, и она тоже не была хорошей девочкой; и, по-видимому, в нас обоих было много насилия, которое нуждалось и нашло выход. После этого мы долго лежали, восстанавливая дыхание, которое сильно отставало от графика. Вскоре ей удалось издать тихий, довольно рваный смешок.


- О, дорогой, - выдохнула она, - о, милый, а я всю жизнь так старалась быть настоящей леди!


Она немного пошевелилась, показывая стремление к свободе, и я отпустил ее. Через мгновение снова зажегся свет. Я предпочел бы остаться в темноте. Мне было немного стыдно за себя, когда я понял, что сделал все, что мог, чтобы отплатить ей за это давнее соблазнение, которое дало осечку; Полагаю, я также наказывал ее за то, в чем она вовсе не виновата, - личное горе и чувство вины за то, что я был здесь, делая это вместо того, чтобы отдать дань уважения усопшему трезво, искренне и обычным способом, желательно в церкви.


Я с облегчением увидел, что Харриет, похоже, не пострадала. Она стояла, стройная, смуглая и обнаженная, перед зеркалом. Судя по всему, она загорала обнаженной, так как не было следов от бикини. У меня была интригующая мысленная картина ее рыбацкой лодки, лениво дрейфующей в Гольфстриме, в то время как леди-капитан чартерного корабля греется на мостике без единого шва. Я смотрел, как она вытащила оставшиеся шпильки из слегка растрепанных волос и распустила их по плечам.


- Ну что, ты доволен? - спросила она, не оборачиваясь. "Вы вытащили это из своей системы, что бы это ни было? И вообще, что он тебе там сказал? Ты выглядел как внезапная смерть, когда вернулся с застывшей улыбкой на лице. Когда я не ответил, она сказала: "Мэтт".


"Какая?"


"Это паршивая чертова игра. Можем ли мы перестать играть в нее сейчас, пожалуйста?"


Все было очень тихо. На мгновение я возненавидел ее. Я имею в виду, у нас все было хорошо. Это был великий поступок, умный, умный, секретный агент, при исполнении служебных обязанностей заложил умную, умную женщину с полезными вражескими связями; каждого директора в грязную спальню, полную драмы, полной коварных мотивов, далеких от секса... Ну, настолько далеких от секса, насколько это возможно. Теперь она пошла и испортила его.


Я посмотрел на стройную женщину, которая стояла там без одежды, поправляя пряди своих распущенных волос, по-видимому, совершенно бессознательно, но никто не был настолько бессознательным.


Я сказал: "Гарриет, если ты пытаешься быть умной, прекрати это. Сегодня здесь все достаточно умны.


"Это то, что я имею в виду." Она все еще не обернулась, чтобы посмотреть на меня. "Ваш шеф приходит сюда и произносит замысловатые речи о том, что он собирается доверять мне из-за моей преданности, ради всего святого! Этот человек не доверяет даже себе, если только не стоит перед зеркалом, где он может следить за собой! Доверься, черт возьми! Что он думает обо мне, о ребенке?


Я потянулась за одеждой, которую потеряла. Я сказал: "Никто так не подумает, пока ты хотя бы не наденешь рубашку, куколка".


- О, перестань! - раздраженно сказала она. - Ты не такой уж и мужественный. В данный момент, я уверен, вам все равно, голая я или одета в комбинезон. Зачем притворяться?


"Ладно, я остановлюсь, - сказал я, - когда ты перестанешь притворяться, что совершенно не осознаешь, что стоишь там голая, а на тебя смотрит мужчина, который только что занимался с тобой любовью".


Через мгновение она рассмеялась и, наконец, повернулась, чтобы посмотреть на меня. "Хорошо, дорогой, это вопрос для тебя. Брось мне эту дрянь на пол, ладно, а потом сделай нам еще выпить, пока я соберусь с духом...


Когда я вышел из кухни с двумя перезалитыми стаканами, она сидела на краю дивана, снова полностью одетая, и расчесывала волосы. Она убрала расческу в сумочку, взяла стакан, который я ей предложил, и погладила место рядом с собой.


"Игры!" - сказала она с горечью, когда я сел. "Этот человек играет в игры, и вы играете в игры, и, может быть, я тоже играю в игры, но я устал от этого. Можем ли мы это остановить? Кто первый? Кто стискивает зубы и использует правду для разнообразия?" Когда я не стал говорить сразу, она сказала: "Хорошо, я начну. Это глубокий, мрачный сюжет, а вы главный герой сюжета. Ну, ты и человек по имени Минск, но ты позаботился о нем, так что теперь есть только ты.


"Кто такие заговорщики?" Я попросил. - Кроме тебя, я имею в виду.


"Ты знаешь кто они. Это люди, до которых издалека дошли слухи, что тамошние люди, важные люди, устали вести досье на тощего джентльмена по имени Хелм. Он занимает слишком много места в файлах. Они хотят иметь возможность вытащить папку и пометить ее как TERMINATED. Ну, как я только что сказал, нужно было заняться еще одним завершением, и это сработало отлично, но вам удалось выскользнуть из-под ног; и вы знаете, как бюрократии. Даже если работа не очень важная - а я не думаю, что вся Москва дрожит от страха перед каким-то Мэтью Хелмом, - они не могут позволить себе признать неудачу, раз уж взялись за дело. Так что план номер два был приведен в действие, и вместо Минска я был приманкой. На самом деле, это всего лишь вариант Плана номер один, с той лишь разницей, что изначально эта маленькая сучка, Рене Шнайдер, должна была завоевать ваше доверие и, если потребуется, разделить с вами постель здесь, в Ключах, а я должен был притворяться темным. злодейка, которую вы оба пытались привлечь к ответственности, пока она не увидела хороший шанс сбить вас с толку. Теперь, когда Рене исчезла из поля зрения, я беру на себя роль гламура, убеждая вас, что я всего лишь бедная непонятая дама - на самом деле очень милый тип - до тех пор, пока не смогу настроить вас на быстрое и чистое убийство. Там! Как насчет того, чтобы распустить волосы, как в прямом, так и в переносном смысле?"


Было интересно наблюдать за ее работой. Теория, конечно, заключалась в том, что если бы она рассказала мне, как планировала меня убить, я бы подумал, что она прекратит попытки, хотя она сказала совсем другое.


Я сказал: "Да, примерно так мы и думали".


Она выглядела слегка смущенной. "Ты сделал?"


- Иначе зачем бы вам торчать здесь после фиаско в Нассау, когда любая из ваших лодок могла бы за несколько часов доставить вас на Кубу в целости и сохранности? Очевидно, ты ждал меня. И я признаю, что моим инстинктом было просто позволить тебе подождать и черт с тобой; но полномочия, которые можно сказать иначе. И, конечно же, именно поэтому вы взяли на себя обязательство дать мне знать - заранее, как сказал бы Пендлтон, - что бедная маленькая Лейси Роквелл, настоящая Лейси, где-то содержится живой. Если я стану слишком жесткой, ты можешь выставить ее заложницей. Но я как бы смутил тебя тем, что совсем не стал жестким, не так ли? И обрушить на вас множество не относящихся к делу похищений людей, к которым вы не имели никакого отношения и о которых ничего не знали? Но теперь, когда у вас было время подумать и посоветоваться со своими тайными друзьями, вы все поняли, что я играю прямо вам на руку, не так ли? Все, что вам нужно сделать, это сказать мне, где эти люди, которых я ищу, и быть уверенным, что когда я доберусь туда, меня поджидает хорошая крепкая ловушка. А пока, конечно, мои подозрения должны убаюкиваться равной долей секса и откровенности...


Я слышал, как она быстро и резко вздохнула рядом со мной; затем она тихонько рассмеялась. "О, Боже! Когда кто-то говорит, перестань играть в игры, ты действительно прекращаешь, не так ли? Ну ладно, твоя очередь. Скажи, что мы поймаем тебя, если сможем. Что вы собираетесь с этим делать? Скажи правду сейчас, дорогая. Я сделал."


"Делать?" Я сказал. "Конечно, я собираюсь сделать то, ради чего пришел сюда. Иначе зачем бы мне навещать даму - даже спать с ней - которая уже дважды пыталась меня убить? Я позволю себе попасть в ловушку".


Наступило короткое молчание. Она говорила, не глядя на меня: "Ты все еще умничаешь. Я разочарован в тебе, Мэтт. Я был с тобой честен".


Я сказал: "Надеюсь умереть, Хэтти, это правда. Я должен найти этих паршивых рико , которые ушли и были схвачены кучей сумасшедших революционеров, дерущихся между собой. Если мне придется выставить свою шею, чтобы сделать это, что ж, так тому и быть".


- Но у тебя есть козырь в рукаве, о котором ты мне не рассказываешь.


- Конечно, - сказал я. "Не так ли? Если вы и ваши друзья хотите увидеть мои открытки и показать мне свои, скажите мне, куда идти. Не какие-то заброшенные мангровые заросли у кубинского побережья, а настоящее убежище, где обитают настоящие похитители или, по крайней мере, настоящие похитители. И чтобы убедиться, что вы потрудились найти нужное место благодаря своим кубинским связям, а не просто разыгрываете свое воображение за мой счет, я хотел бы увидеть кое-что в котенке. Скажи парням, что им придется поставить анте, чтобы увидеть мою руку. Скажем, Лоретта Фиппс. Полагаю, подойдет и одна из других, но она избавит меня от крючка с Хазелтайном, так что я предпочел бы ее.


- Они на это не пойдут, - сказала Харриет. "Это слишком просто, прямолинейно и глупо; они будут уверены, что вы играете с ними изощренную шутку.


Я сказал: "Не говори глупостей, конечно, я их разыгрываю. Я обманом заставляю их дать мне то, что я хочу, информацию, которая мне нужна, информацию, которую я не могу получить с Кубы, а они могут. И, конечно же, когда придет время платить, моя шея, я сделаю все возможное, чтобы отказаться от сделки. Я вроде как люблю свою шею, и у меня есть все намерения сохранить ее нетронутой, если смогу. Я имею в виду, это элементарно, куколка; они бы знали это, даже если бы я им не сказал. Единственный сбивающий с толку элемент заключается в том, что в этой атмосфере взаимной честности я сказал им через тебя. Но ладно, предположим, я тоже немного подслащу котенка. Предположим, я добавлю Моргана, чтобы соответствовать Лоретте Фиппс. Пойдут ли они на это тогда?"


- У тебя есть Морган?


"Это то, что человек вывел меня наружу, чтобы сказать мне", - сказал я лживо, надеясь, что это станет правдой до того, как меня позовут продюсировать. - Это и еще несколько вещей, которые ты не должен был слышать.


Она колебалась. - Что ж, ты был более или менее прав в том, что сказал о Моргане, - медленно сказала она. - Он совсем сошел с ума, когда в Нассау убили ту глупую маленькую девочку. Они немного беспокоились о его поведении еще до того, как он провернул сегодня это безумное и бессмысленное убийство. Возможно, они захотят заключить для него какую-то сделку, просто чтобы вывести его из обращения, прежде чем он создаст проблемы для всех. Я все равно попробую на них. Она глубоко вздохнула. - Я... надеюсь, ты знаешь, что делаешь, Мэтт.


"Ты?"


Она резко взглянула на меня и рассмеялась. "Нет, я полагаю, что действительно не знаю. На что я действительно надеюсь, так это на то, что вы просто дерзкий, тщеславный тип секретного агента, который думает, что он просто слишком хорош, чтобы попасться в чьи-то ловушки.


Я сказал: "Установи свой тупик и посмотри, милая. Наживкой является Лоретта Фиппс. Покажи мне блондинку, и я пойду за тобой куда угодно".


Харриет встала, отряхнула юбку и повернулась ко мне. Через мгновение она сказала: "Мэтт?"


"Да?"


"Вы же не могли работать, исходя из предположения, что я ваш туз в рукаве, не так ли? Что, когда дела пойдут наперекосяк и твоя жизнь действительно окажется в опасности, я заступлюсь за тебя из-за того, чем мы были друг для друга сегодня вечером? Ты же не мог быть таким безрассудно глупым, не так ли? Она тонко улыбнулась. "Нет, конечно нет. Оставайся здесь. Если проголодаетесь, позавтракайте в кафе у дороги и возвращайтесь сюда, чтобы я знал, где вас найти.


Я смотрел, как за ней закрывается дверь, и скорчил гримасу своему отражению в зеркале на другом конце комнаты, потому что, конечно, я мог быть таким глупым глупцом. В конце концов, это была одна из двух реальных карт, которые мне приходилось разыгрывать: женщина, которая меня ненавидит, и взрыв, который должен был произойти в определенный час в определенном месте, если мы сможем найти это место.

ХХ.


Это было яркое солнечное утро во Флориде, почти безветренное; хороший день для рыбалки, подумал я. Выйдя из своей каюты, я задумался, как погода на кубинском побережье. Мне было интересно, куда подевалась Харриет, что она там делает и с кем. Мне было интересно, где Морган, и как скоро кто-нибудь заметит его для меня, и как трудно его будет принять. Я задавался вопросом, подают ли придорожное кафе, связанное с курортом - более модный ресторан у воды был открыт только по вечерам - подавали ли какую-нибудь еду, достойную еды.


Через мгновение после входа в заведение я заметил своего приятеля-миллионера из Техаса, сидящего на табурете у стойки, как обычный человек. Когда я его увидел, было уже поздно. Он меня уже видел. Я не мог спокойно отступить и найти место, где можно было бы спокойно позавтракать; кроме того, Харриет велела мне быть здесь, если меня не будет в каюте. Хазелтин величавым жестом указал мне на табурет рядом с собой.


- Я получил лодку, которую ты хотел, - сказал он, когда я сел. - Она стоит у Ки-Ларго, тридцатишестифутового экспресс-катера с дизелями, в которые вы не поверите. Мужчина говорит, что она сделает сорок при легком попутном ветре. Она курсирует весь день на скорости тридцать пять, но, конечно, на такой скорости ей хочется пить. Однако, если вы замедлите ее примерно на десять узлов, она преодолеет четыреста пятьдесят миль без выпивки - всего лишь плавучий топливный бак. У меня есть подозрение, что дизайнер имел в виду небольшой незаконный импортно-экспортный бизнес, когда рисовал ее. Хорошо?"


- Это здорово, Билл, - сказал я. - Ты сможешь справиться с ней сам?


- Ручка, конечно. В ясную погоду, при дневном свете, я мог бы даже найти Кубу. Но когда дело доходит до всех этих сложных вещей на борту - лоран, радар, RDF - я теряюсь. Компас и эхолот - вот предел моего инструментального образования, амиго. Извиняюсь."


- Ты и я оба, - сказал я. - Что ж, придется раздобыть какой-нибудь навигатор. Я колебался. - О, я хотел задать вам вопрос о Лео Гонсалесе. Вы когда-нибудь слышали, где он родился?


"Лео?" Карие глаза здоровяка внезапно стали менее дружелюбными, но его голос остался сердечным и веселым: "Черт возьми, Мэтт, я не думаю, что когда-либо слышал, откуда взялся этот хомбре . Это важно? Я могу проверить... Кто-то хочет тебя.


Я посмотрел так же, как и он, и увидел симпатичную девушку из офиса курорта, манившую меня к двери. Я сказал Хазелтайну, что скоро вернусь, и подошел.


- Я видела, как вы вошли сюда, мистер Хелм, - сказала она. - Вам звонят из таксофона в офисе.


Я прошел с ней через дорогу, вошел в кабинку и закрыл за собой дверь. Я взял инструмент с таким напряжением, которое испытываешь, когда что-то вот-вот рухнет, и ты невольно задаешься вопросом, что, черт возьми, пошло не так, а что правильно.


- Руль, сюда, - сказал я.


- Готов к утренней зарядке, друг? Это был контакт из Майами, с которым я раньше общался, но так и не встретился. Он продолжал: "Ваш длинноволосый знакомый с большими, сильными, удушающими руками только что украл себе лодку. Он направляется прямо на юг, в Атлантику, на фланговой скорости, как мы говорим на флоте. Отправная точка, Дак-Ки, к востоку от вас. Судя по нашему последнему донесению с вертолета, он сейчас должен проходить мимо маяка Сомбреро недалеко от берега. Мальчики готовы спуститься и прибить его для вас, но они настаивают на праве стрелять в ответ, если в них стреляют. Эти штуки, которые возвращают их живыми, не в их компетенции.


- Привередливые ребята, не так ли? Я сказал. "Опишите лодку".


"Восемнадцать футов. Внутренний-внешний. Белый с красной окантовкой. Одна из тех курносых, трехкорпусных работ, с которыми я не хотел бы связываться в сильном море - любая лодка, которая тупится вперед, не является плавсредством в моей книге - но, конечно, ему не о чем беспокоиться о сильном волнении. о сегодняшнем дне. Проверяя спецификации производителя, мы читаем, что максимальная скорость составляет около тридцати с единственным приводом, который у него есть".


"Радио?"


"Нет радио".


Я хмуро посмотрел на стену будки. - Что ждет его впереди на его нынешнем курсе?


"Гольфстрим. Кей Сал Банк. Куба, если его топливо выдержит, но он сжигает много газа нараспашку. Скорее всего, у него недостаточно сил, чтобы проехать мимо Кей-Сала, даже если он отправится в путь с полным баком. После этого ему придется начать грести, если он не договорился о встрече с кем-то, у кого есть лучший транспорт. Но это предположение, на которое я бы не хотел ставить свою жизнь. Скорее всего, он не поехал бы на открытой лодке прямо в море, если бы не устроил свидание там, где-нибудь.


- Похоже, требуется быстрый перехват, - сказал я. "Я посмотрю, что можно сделать. Скажи своим осторожным друзьям-вертушкам, чтобы они следили за ним. Разумеется, с безопасного расстояния.


"Не ухмыляйтесь. Есть наблюдательный персонал и оперативный персонал. Не забывайте, что мы имеем дело с убийцей. Мальчики не подписывались на самоубийство".


"Кто это сделал?" - сказал я и повесил трубку.


Хазелтин поднял глаза, когда я вернулся в кафе. "Беда?" он спросил.


Я подумал, что пора бы мне повернуться лицом к новой модели. Все, казалось, видели сквозь это.


- Лодка, которую вы зафрахтовали, готова к отплытию? Я попросил. - А далеко ли отсюда?


"Около шестидесяти миль; и они обещали заправить ее сегодня утром, но я лучше позвоню, если она вам нужна прямо сейчас.


Я сказал: "Ничего, у нас нет времени проехать шестьдесят миль, не говоря уже о том, чтобы вернуть сюда лодку". Я помедлил, напряженно размышляя. Если Гарриет хотела меня, ей просто нужно было подождать. Я сказал: "Это твоя машина снаружи, не так ли? Давай, спустимся к пристани. Прямо у маяка..."


По дороге туда я беспокоился о том, что Харриет могла взять большой подвесной мотор; но обе ее лодки все еще были там. Ну, наверное, у нее была машина, хотя я ее никогда не видел, по крайней мере, чтобы знать. Я был рад видеть, что начальник дока был далеко на одном из пирсов, выполняя пожелания заезжего крейсера.


Я сказал Хазелтину: "Однажды я проходил курс по угону автомобилей, при исполнении служебных обязанностей. Я надеюсь, что лодочные выключатели зажигания работают так же. Если кто-то пронюхает, скажите, что вы лучший друг капитана Хэтти, или угостите их, в зависимости от того, что покажется вам более многообещающим.


Спустившись в лодку, я снял крышку с консоли, открыв впечатляющее количество приборов. Как я и опасался, ключей не было. Я кратко изучил ситуацию. Тиковый люк в консоли позволил мне просунуть голову под приборную панель. Проводка была не сложная. Даже такой некомпетентный вор, как я, мог это понять. Я ненадолго выбрался, опустил большие двигатели с помощью предоставленного оборудования и установил ручные дроссели вместо того, чтобы пытаться разобраться с дистанционными переключателями на консоли, благодаря удаче, которая позволила мне довольно хорошо познакомиться с двигателем. очень похоже на эти не так давно.


Несколько инструментов и проволока из удобного ящика для инструментов Харриет и небольшая концентрация вскоре позволили обойти выключатели зажигания. Был приведен в действие отрезок провода от одной из кормовых батарей; и через мгновение два больших мотора заурчали и зарычали, сотрясая стекловолоконный корпус.


- Отчаливай, - сказал я Хазелтайну. "Быстро. Здесь приходит беда."


Он бросил швартовые канаты в лодку и спрыгнул за ними. Я включил моторы, и к нам подбежал начальник дока, что-то крича. Лодка начала двигаться. Я дружелюбно помахал бегущему человеку и добавил бензина в большие подвесные моторы. Потом мы направились к щели между волнорезами; а начальник дока перестал бежать и стоял, нерешительно глядя нам вслед. Я еще раз по-братски помахал ему.


- Вернись туда и приведи эти дроссели в рабочее положение, пока мельницы не обрушились на нас, ладно? - сказал я Хазелтайну. Он исчез позади меня; и рваный звук моторов стал ровным и ровным. Я сказал: "Хорошо, все в порядке. Теперь давайте посмотрим, что здесь есть у нашей подружки. Подожди, я запускаю первую стадию.


Несмотря на предупреждение, Хазелтин, вернувшись к пульту, чуть не отстал, когда я сбавил обороты. Ему пришлось схватиться за спинку правого сиденья, чтобы удержаться, борясь с тягой, когда большая лодка поднялась на глиссирование и начала движение. Я подождал, пока он окажется в безопасности в кресле, и толкнул рычаги до упора. Если и существуют какие-то хитрости, как управлять форсированным спасательным судном Харриет на полном газу, я лучше освою их здесь, в защищенной воде, а не дожидаясь, пока мы окажемся в открытой Атлантике. Получившийся шум был впечатляющим, а порывы воздуха - яростными, но серьезных проблем с управлением, похоже, не было.


"Иисус!" Хазелтин крикнул сквозь грохот: "Что это, черт возьми, за Q-корабль?"


- Пятьдесят узлов, - сказала дама. Думаю, она не лгала. Я прижался ртом к его уху, не отвлекаясь от воды впереди. - О, я забыл спросить. Разве это противоречит вашим племенным принципам, когда в вас стреляют, кайова, четверозадница?


Он ухмыльнулся, его большие зубы побелели на коричневом лице. "Иди к черту, - закричал он, - ты, тупая Свенская квадратная голова. Теперь понаблюдай за приливом под мостом...


Мы с ревом промчались по краю Ки-Вака, названного, как мне сказали, в честь морской коровы или ламантина. Длинный мост Зарубежного шоссе на Ки-Уэст был впереди. Я нацелил лук на одну из арок. Несколько рабочих, красивших перила, остановились, чтобы посмотреть на несущийся к ним снаряд весом в три тысячи фунтов. Раздался хлопок, когда выхлопные газы отскочили от арки, и забавное дрожание, когда приливные течения попытались сбить нас с курса и потерпели неудачу. Потом мы вышли из Мексиканского залива. Впереди была широкая Атлантика, и паутинистый каркас Сомбреро-Лайт, с которым я познакомился в прошлый приезд в район в более приятной компании, теперь мертв, но об этом теперь нечего было думать...


Большие двойные подвесные моторы эффектно съели пять миль до маяка. Вскоре вода из светло-голубой превратилась в темно-синюю. В Гольфстриме никогда не бывает гладко; и на такой скорости это было все равно, что ехать на машине со спущенными колесами по улице, усеянной выбоинами. Мы оба стояли, чтобы принять удары ногами. Хазелтин, одной рукой держась за перила ветрового стекла, другой ткнул меня в меня и дернул большим пальцем вверх.


Я поднял голову и увидел, что над нами висит вертолет. Когда они увидели, что я смотрю, они потянулись вперед, немного правее борта. Я повернул в ту сторону и прочитал курс по компасу: 193╟, немного западнее юга. Маяк быстро уменьшался за кормой. Сначала впереди ничего не было, только голубые, залитые солнцем воды Ручья. Однако примерно через полчаса я заметил повторяющуюся небольшую вспышку брызг прямо впереди, как прибойную волну вдалеке, только сегодня волны не разбивались.


Постепенно убегающая лодка стала хорошо видна. Через некоторое время я даже смог разглядеть бешено развевающиеся длинные темные волосы рулевого. Когда мы были в полумиле, я сбавил обороты до тех пор, пока мы не остановились; это сократило децибелы сзади туда, где связь была возможна после моды.


Я сказал: "Нам нужен этот человек живым. Не обращайте внимания на детали, но он фигурирует в сделке, я думаю, вы ее одобрите. Вы садитесь за руль. Дайте мне немного времени, чтобы подготовиться; затем потяните за прошлое и перережьте его лук. Оставьте себе достаточно места, чтобы вы могли развернуться и поставить ее рядом, как только он ударит по нашему следу. Если у него есть пистолет, а он, вероятно, есть, мы надеемся, что он должен сбить его с толку. Пройдите по правому борту, где он сидит. Когда я закричу, отойди и отдай ей пистолет. Теперь займись..."


Я выскользнул из-за руля, когда он взял его, и, укрепившись в лодке, изучил имеющиеся инструменты, но я уже составил свой план, каким бы он ни был. Сесть на лодку Моргана, чтобы взять его голыми руками, может быть, драматично, но как-то глупо. В ходе этой операции я уже один раз зарядил ружье; дважды испытал бы мою удачу. Я перенес большой летающий багор со стойки в порт.


Пресноводные рыбаки, как правило, вытаскивают рыбу на борт сетью; и по какой-то причине ловцы лосося, кажется, гордятся тем, что вылавливают свои трофеи неповрежденными, даже в соленой воде; но почти каждый второй морской рыболов, ловящий рыбу любого размера, использует багор: большой острый металлический крючок с длинной ручкой. Разница между фиксированным багором и летучим багором заключается в том, что на последнем крюк багора имеет проушину и прочную веревку, а ручку можно снять в пылу действия после того, как крюк вернется домой. Это для действительно крупной рыбы, которую вы не просто случайно поднимаете на борт, а поднимаете за борт с помощью блока и снасти.


Летающий багор Гарриет представлял собой зловещее орудие с ручкой длиной почти восемь футов. Он был снабжен прочной новой леской, которую я смотал после того, как прикрепил конец к утки возле транца лодки.


- Компания, - произнес голос Хазелтайна, звучавший довольно спокойно. "Прямо по курсу. Приходит быстро. Я бы расценил их намерения как враждебные.


Я посмотрел вверх. Еще в паре миль от нас прямо на нас шел крупный белый спортивный рыбак. Даже на расстоянии я мог видеть, что она бросала носовую волну, как эсминец. Я осторожно положил багор на пол - извините, подошва кабины - и уперся в консоль.


- Хорошо, давай возьмем его, пока они не пришли сюда, - сказал я.


Негабаритные подвесные моторы в корме снова завизжали. Хазелтин, для человека, в жилах которого текла кровь равнинных индейцев, был на удивление хорошим рулевым, лучше меня, несмотря на то, что я был морским викингом. Вот вам и наследственность. Я вцепился в поручень ветрового стекла и смотрел, как он умело садится на меньший корабль. Морган, разумеется, уже заметил нас; он то и дело оглядывался назад, развевая длинные волосы, и бесполезно, злобно и раздраженно долбил свой единственный дроссель. Мы прошли около пятидесяти ярдов до его левого борта, и он достал ожидаемый пистолет и сделал пару диких выстрелов в нас, которые мы могли позволить себе игнорировать на таком расстоянии, поскольку обе лодки подпрыгивали.


Далеко впереди Хазелтин резко повернул руль вправо, пересекая нос меньшей лодки и снова возвращаясь на прежний курс. Его выбор времени был прекрасен. Управляя штурвалом и плавно давя на газ, он поставил нас прямо рядом с ним как раз в тот момент, когда обе лодки сильно ударились о большой кильватерный след, который мы проложили поперек пути Моргана.


Здоровяк как раз собирался прицелиться, когда мы попали; Я мог видеть его жесткое, скуластое лицо за пистолетом, странно контрастирующее с длинными девичьими волосами. Затем его лодка накренилась, лишив его равновесия. Ну, он уже сделал два укола, которые я обещал Рене Шнайдер разрешить ему. Я перекинул восьмифутовый багор между шлюпками и ударил его по плечу. Я крутил и дергал, чтобы освободить ручку.


"В настоящее время!" Я крикнул.


Хазелтин повернул руль и дал газу. Лодки разошлись. Веревка натянулась; большой стальной крюк для мяса выдержал нагрузку; и Морган закричал, когда его буквально выдернуло из корабля в море.

XXI.


Я спал, и мне снилась открытая лодка далеко от берега, без земли, которую преследует гораздо более крупное рыболовное судно, которое, как я знал, не контролируется спортсменами и не занято рыбной ловлей. Один из трех человек на борту меньшей лодки был без сознания, промок до нитки и, как бы маловероятно это ни казалось, истекал кровью из-за стального крюка в плече. Во сне я стояла рядом с ним на коленях, пытаясь убрать багор и заткнуть дыру, хотя бы временно. Человек у руля насвистывал какую-то фальшивую мелодию, время от времени оглядываясь на судно за кормой.


"Дайте мне знать, когда я смогу открыть ее", - сказал этот.


- Я просто не хочу, чтобы этот ублюдок истек кровью, - сказал я во сне.


"Вот что мне в тебе нравится, Хельм, - сказал он, - твои нежные, гуманные порывы".


- Как они там?


- Не волнуйся, амиго . Эта штука пятьдесят футов в длину. Никто не собирается вести такой большой корпус со скоростью более двадцати пяти узлов, даже с нормальными гражданскими силовыми установками, они не умеют. Мы можем играть с ней весь день; но ваши друзья-вертолеты начинают нервничать впереди. Я думаю, они хотят забрать посылку из наших рук, но нам нужно немного времени и места, чтобы осуществить передачу".


Я сказал: "Хорошо, я его подлатал, более или менее, выпусти своего техасского волка..."


Когда Хазелтин толкнул дроссель вперед, в моем сне раздался громкий стук, как будто перегруженная силовая установка разорвала себя на части. Потом сон померк. Я сел на своей кровати в довольно знакомой теперь курортной каюте, помня, что с моторами ничего не случилось. Лодка-преследователь отвернулась, когда стало очевидно, что мы можем легко ее обогнать. Там был хитрый вертолет, как в кино, со стропой, спущенной с лебедки, и Морган, все еще без сознания - мне пришлось ударить его по голове дубинкой, которую Харриет держала под рукой для усмирения крупной рыбы, - исчез. к небу, чтобы его отремонтировали и поддерживали где-нибудь в дышащем состоянии, как мы надеялись, до тех пор, пока оно не понадобится. Снова раздался громкий стук в дверь каюты.


"Г-н. Шлем?"


Я нашел свой курносый револьвер и сунул его в карман брюк. Взявшись за нее рукой, я пересек комнату и открыл дверь. Там стоял маленький загорелый мальчик в рваных шортах и кроссовках, протягивая конверт.


- Рулевой, каюта двадцать шесть? он сказал. "Для тебя?"


Я взял конверт, дал ему четвертак и закрыл дверь. Это был дешевый маленький конверт, вероятно, пропитанный контактным ядом и битком набитый тарантулами, жаждущими вонзить свое смертоносное оружие в человеческую плоть. Я все-таки открыл. Внутри была небольшая визитная карточка. На лицевой стороне было имя: Пол Мартин Мандерфилд. На обороте были аккуратно написаны чернилами два слова: Соленая собака.


Я задумчиво посмотрел на карту. Я, конечно, ожидал какого-то вызова или приглашения - в этом весь смысл упражнения - но я как бы предполагал, что его доставит Харриет. Так лучше, решил я. Мы убирали детей и любителей с улицы. Профи теперь имели дело с профессионалами; а другой участник переговоров, кем бы он ни был, разъяснял мне это. Хорошо для него.


Я посмотрел на часы. Было три часа дня. Я был рад, что воспользовался возможностью лечь на кровать и немного поспать после того, как почистил и заправил лодку топливом, а также сочинил какую-нибудь подходящую ложь для начальника дока. Впереди может быть насыщенная ночь. Хазелтайн скоро должен был прислать сюда свой зафрахтованный экспресс-крейсер, если бы он не поставил его в грязь или не разорвал на коралловой голове; и он, вероятно, не имел. Хотя я по-прежнему возражал против этого парня в принципе, я должен был признать, что он казался довольно компетентным моряком, что здесь имело значение. Я всегда мог найти какого-нибудь подходящего по духу сухопутного ублюдка, с которым потом можно было бы подружиться.


Когда я вошел, моя хорошенькая подруга сидела за столом в офисе. "Да, мистер Хелм?" она сказала.


"Есть ли здесь случайно местечко под названием Соленый Пёс?" Я попросил.


- Да, - сказала она. "Примерно в пяти милях к востоку, на другом конце острова. The Salty Dog Lodge, бар и ресторан".


"Любой хороший?"


- Что ж, - сказала она рассудительно, - они не отравят тебя, но ты можешь получить лучшую еду и выпивку прямо здесь, или, может быть, я предвзята.


Я сказал: "С таким названием я лучше пойду гляжу на косяк, все-таки. Соленый Пес, ради бога.


Вернувшись в арендованную машину, я еще раз изучил визитную карточку. В отличие от недорогого конверта, в котором оно пришло, оно было очень высокого класса, еще и с гравировкой. Имя Мандерфилд ничего мне не говорило. Я полагаю, что мог бы воспользоваться телефоном, чтобы узнать, означает ли это что-то для кого-то еще, но я немного устал от замысловатых организационных вещей. Вертолеты, ради бога; а когда дело пошло совсем не так, вам все равно приходилось выполнять работу с помощью простого стального крюка и куска веревки, в то время как причудливая проклятая вертлявая птица порхала по небу, как беспомощный воробей...


Основные помещения Salty Dog Lodge располагались прямо на оживленном шоссе. Припарковавшись поблизости, я мельком увидел ряды домиков за зданием штаб-квартиры, спускающихся к небольшой пристани на воде. В ресторане было темно после яркого солнца снаружи. Бар находился в дальнем левом углу. Я мог только различить одинокого посетителя мужского пола, разговаривающего с барменом. Я двинулся туда, припарковался на табурете и стал ждать, пока меня кто-нибудь заметит. Через некоторое время бармен подошел ко мне.


"Да сэр?"


- Я ищу, - сказал я, - мартини и мистера Мендерфилда.


"Я Мандерфилд", - сказал другой посетитель. - Давайте устроимся поудобнее за столом, мистер Хелм. Джо принесет тебе выпить... И мне еще, Джо, пожалуйста.


Мои глаза привыкали к сумеркам; и я хорошо разглядел его, пока мы предлагали друг другу стулья на выбор, как будто это имело значение. Это был опрятный, компактный мужчина средних лет в хорошей форме, с обычным загаром флоридского бизнесмена. На нем были легкие брюки и яркая спортивная рубашка. Его темные волосы с проседью были гладко расчесаны и разделены пробором; и он носил темные очки с диоптриями и сильными бифокальными сегментами, что придавало ему странный четырехглазый вид. Трудно было чувствовать угрозу со стороны джентльмена с бифокальными очками, но я не думаю, что слабые глаза обязательно являются признаком хороших моральных качеств.


Решив проблему с рассадкой ко всеобщему удовлетворению, мы стали ждать, пока бармен принесет нам напитки. Когда они пришли, я без колебаний попробовал свой. Мандерфилд намеренно предоставил мне достаточно возможностей, чтобы прикрыть это место; здесь не было бы никакой мартышки. В некотором смысле мы действовали под флагом перемирия - не то чтобы его нельзя было нарушить; но нарушение, если оно и будет, не будет таким очевидным и глупым, как Микки Финн.


- Сегодня утром вы были не очень любезны с нашим мистером Морганом, - резко сказал Мандерфилд.


Хороший мальчик. Никаких причудливых двусмысленных разговоров или замысловатых представлений; да и вообще, кому нужны были представления? Он знал меня, и я знал его. То есть я никогда раньше с ним не встречался и не слышал его имени, но я встречал таких, как он, с десяток, все профессионалы. Я мог бы попросить досье прочитать мне по телефону, но я бы не узнал ничего, чего я уже не знал, за исключением нескольких бессмысленных подробностей. Я мог разглядеть выпускника именно этой школы на любой улице мира.


"Г-н. Вчера вечером Морган был не очень любезен с нашим мистером Пендлетоном, - сказал я.


"Некая дама дала нам понять, что вы уже взяли Морган под стражу. Представьте наше удивление, когда он позвонил сегодня утром и попросил о встрече в море".


Я пожал плечами. "Иногда я немного искажаю правду. У меня ужасная привычка, - сказал я. - В любом случае, теперь он у нас.


- Он на самом деле не имеет большого значения, мистер Хелм. Все эти качки расходный материал, ты это знаешь.


- Большое спасибо, - сказал я.


"Ах, но вы не просто мускулист, не так ли, сэр?"


- Как мило с твоей стороны так говорить. Через мгновение я сказал: "Значит, Морган не представляет для вас никакой ценности. Очень жаль. После всех проблем, на которые мы пошли, чтобы поймать и его.


Мандерфилд рассмеялся. - Вы меня сковываете, сэр. Разве нельзя немного поторговаться? На самом деле, у нас есть небольшой интерес к мистеру Моргану. Или, по крайней мере, в молчании мистера Моргана.


- Я думал, что ты мог бы, - сказал я. "Конечно, парень взбесился из-за убитой девушки, как и подобает хорошему мускулистому. Он отправился на охоту в одиночку, чтобы отомстить за нее, помешав некоторым вашим планам; так что есть также вопрос о том, чтобы сделать из него пример для дисциплины. Я имею в виду, вы могли бы потворствовать тому, что он преследовал меня независимо, если бы он добился успеха; но то, как он перевернулся, задушил не того человека, передумал меня убивать и убежал с трупом... Я пожал плечами. "Такой парень, ты просто не можешь позволить себе больше оставаться рядом, не так ли?"


Мандерфилд невесело улыбнулся. - Как вы объясните его странное поведение, мистер Хелм?


- Это большая слабость вашей системы, - сказал я. "Ваши мальчики и девочки великолепны, действуют по подробным приказам, но они не слишком хорошо думают сами за себя. И когда один из них пытается разрушить механизм, создавший его, он проиграл и знает это. Морган знал, что ведет себя очень непослушным мальчиком, удовлетворяя свою человеческую жажду мести. Ленин, Маркс и Сталин дышали ему в затылок, пока он стоял и ждал, когда же он обнимет меня своими большими руками за шею. Он знал, что повсюду предает социалистические народы по чисто буржуазным эмоциональным причинам. Когда Пендлетон наткнулся на него, он сломался, совершил убийство без необходимости, а затем, движимый чувством вины, решил искупить свою вину, убрав за собой и снова сдавшись великой матери-машине, чтобы принять наказание, которое, как он знал, он заслужил.


- Вы, кажется, воображаете себя психологом, мистер Хелм, - сказал Мандерфилд после минутной паузы. - Я думаю, что ваш анализ наших агентов как механизированных автоматов, неспособных к независимому мышлению, когда-нибудь вызовет у вас затруднения, но меня это не касается. Как самозваный психолог, можете ли вы объяснить мне, почему я пригласил вас на эту встречу?"


- Конечно, - сказал я. - Ты хочешь Моргана, мягко говоря. Ты хочешь поговорить со мной, чтобы узнать, сможешь ли ты понять, что я замышляю. Отчет дамы, вероятно, немного смутил вас. Это было задумано.


Мандерфилд улыбнулся. Я решил, что, профессионал или не профессионал, он не тот парень, который мне когда-либо очень понравится. Улыбки некоторых людей такие.


- Ваш послужной список впечатляет, сэр, - сказал он. "Но вряд ли это можно назвать рекордом самоотверженного благородства. Вы вряд ли можете ожидать, что мы поверим, что вы предлагаете нам свою жизнь в обмен на жизни некоторых людей, которых вы даже не знаете, что вы, кажется, примерно так и говорите.


Я покачал головой. "Нисколько. То, что я предлагаю тебе, это трещина в моей жизни. Есть разница".


- Значит, вы рассчитываете каким-то образом нас обмануть.


Я раздраженно сказал: "Черт, это то, что я сказал Хэтти; она не прошла мимо? Конечно, я рассчитываю обмануть тебя. Вопрос лишь в том, у кого лучшие трюки".


- Вы блефуете, мистер Хелм. Ты пытаешься получить что-то даром".


"Разве мы не все?"


"Вы очень сильно хотите, чтобы было много людей. Мы хотим Моргана, как вы говорите, только слегка. Поскольку мы были назначены на вас, а неудачи не поощряются, мы хотели бы заполучить вас, но вряд ли это является для нас навязчивой идеей. Будут другие времена. В целом, это не ставит вас в очень выгодное положение на переговорах, не так ли, сэр?


Я сказал: "Вы правы до определенного момента. Однако есть также тот факт, что теперь, когда на это обратили ваше внимание, вы хотели бы, чтобы эта мелодраматическая глупость, которую совершают или, по крайней мере, поддерживают ваши союзники на юге, была остановлена, прежде чем она приведет к серьезным проблемам. неприятности здесь никому не нужны".


- Это принятие желаемого за действительное, мистер Хелм. Мы не рассказываем кубинцам об их делах, а они не рассказывают нам о наших". Он поморщился. "Ну, это не совсем так. К сожалению, как и многие новообращенные, они очень серьезно и мрачно относятся к своим революционным принципам. Немного устаешь от того, что бородатые фанатики читают лекции по вопросам доктрины, которые, похоже, считают коммунизм их собственным островным изобретением..." Мандерфилд быстро покачал головой и рассмеялся. - Но это не относится к делу, не так ли, сэр? Дело в том, что вы пытаетесь претендовать на общность интересов между нами, которой на самом деле не существует. Почему нас должно волновать, скольким идиотам, самозваным карибским патриотам, позволено предаваться своим безвкусным выходкам с баз вдоль кубинского побережья? Почему?"


Теперь он был зол, но не на меня; и я понял, что я выиграл. Он получил заказы, которые ему не нравились. Он просто воспользовался возможностью, чтобы пожаловаться на них под видом торга. Я ничего не сказал. Мандерфилд сделал знак бармену, и за столом и в комнате воцарилась тишина, пока готовились новые напитки. Единственным звуком был ровный гул машин на Заморском шоссе снаружи. Бармен по имени Джо убрал наши пустые стаканы и поставил на их место полные.


"Г-н. Хелм, - сказал Мандерфилд.


"Да?"


- Вы должны быть в Литтл-Грас-Ки, в шести милях к северу от моста через Двухмильный канал, ровно в шесть часов. Шесть и шесть, это должно быть легко запомнить. Подойдите с западной стороны ключа; там есть вода. Используйте открытую лодку, которую вы использовали сегодня утром. Капитан Робинсон говорит, что нет необходимости снова подключать его, что бы это ни значило. Запасные ключи приклеены скотчем под приборной панелью.


- Я знаю, - сказал я. "Я нашел их, когда менял проводку на прежнее место".


- Ваш корабль сопровождения, если он есть, должен оставаться по крайней мере в миле от вас. Мы будем держать ту же дистанцию. Капитан Робинсон и дама по имени Фиппс будут ждать вас на острове, который, несмотря на свое название, не более чем песчаная коса. Вы возьмете их на борт, а мистера Моргана оставите вместо них. Он колебался. - Я не одобряю эту сделку, мистер Хелм, и не вижу в ней смысла, но, как вы говорите, нам не позволено думать самостоятельно. Мы просто выполняем приказы..."

XXII.


Когда я снова выводил большой подвесной двигатель Харриет из гавани, на этот раз в лодке один, я обратил внимание на тот факт, что легкий бриз дул с общего направления Кубы, но в данный момент меня не беспокоил самый сильный ветер. остров в Больших Антильских островах. Моей непосредственной заботой была небольшая песчаная коса под названием Литл-Грас-Ки; но сначала, желательно не оставив на нем никаких вмятин, я должен был отвести одолженное судно на милю или около того вниз по берегу к частному причалу, где меня ждал мой груз.


Все это было очень сложно; и потребовались длительные консультации по телефону, чтобы проработать сложные детали. Бог знает, как профессия под прикрытием работала до изобретения телефона - может быть, поэтому мы так мало слышим о мастерах-шпионах, живших до Алекса Г. Белла. Вечерний план был шедевром хитрого расчета времени, и все мы синхронизировали свои часы и мозг с точностью до миллисекунды; и все, что потребуется, это небольшое изменение погоды, небольшая человеческая ошибка или механическая неисправность, чтобы сбить весь график. С другой стороны, может быть, на этот раз все действительно сработает, как и планировалось. Я никогда не видел, чтобы это происходило, но это могло быть.


Я включил глубиномер. Это была квадратная коробка, установленная на кронштейне справа от органов управления двигателем, с большим циферблатом. За циферблатом был какой-то вращающийся свет, который каким-то образом, не спрашивайте меня, как, сделал красную вспышку на глубине, определяемой электронными гремлинами внутри коробки. В данный момент она показывала пять футов, чертовски мало воды по сравнению с океанами; но с другой стороны, на стороне Мексиканского залива, как правило, не так много мест, где вы можете ловить рыбу вне поля зрения земли в воде настолько мелкой, что вам приходится подталкивать себя вместе с удочкой, потому что там нет достаточной глубины для запуска двигателей. Ну, есть еще мнение, что бесшумная удочка не пугает рыбу так, как это делает шумный мотор...


Это была уединенная углубленная гавань, защищенная каменным волнорезом. Пройдя через узкий вход, я узнал белый форд-универсал по описанию и направился к пристани, у которой он был припаркован, под роскошным особняком, окруженным пальмами, с большим бассейном поблизости. Я задавался вопросом, почему кто-то с такими деньгами связывается с кучей сомнительных личностей вроде нас. Просто чтобы посмотреть, смогу ли я это сделать - у меня никогда раньше не было возможности поиграть с двухмоторной установкой, - я развернул лодку, повернув левый винт задним ходом, а правый - вперед. Это сработало, заставив меня почувствовать себя настоящим морским волком.


К тому времени, как я поставил лодку у причала и направился к берегу, из машины вышел человек, чтобы взять мои лески. Другой мужчина привел Моргана. Его правая рука и плечо были довольно хорошо обездвижены. Похоже, он был довольно сильно накачан допингом, что меня вполне устраивало.


"Лучше надень это на него, чтобы он не был таким заметным", - сказала няня Моргана.


Я взял куртку, которую он передал. Морган позволил мне накинуть его на себя без возражений. Он по-прежнему был большим, грозным на вид экземпляром, но выключатель был выключен. Я напомнил себе, что нельзя считать само собой разумеющимся, что это будет отключено на неопределенный срок. Я припарковал его в кресле по правому борту за пультом и вернулся, чтобы забрать свои реплики - точнее, реплики Харриет.


Человек, который привел Моргана, сказал: "Я Брент".


Он был высоким и молодым, с рыжими волосами и бакенбардами. Его голос был знаком. Он был контактным лицом в Майами, с которым я уже несколько раз разговаривал по телефону. Теперь, по вечернему генеральному плану, он принимал более активное участие в операции. Очевидно, у него были некоторые уникальные качества, которые сделали его логичным выбором.


- Молодец, - сказал я. - Но тебе лучше поторопиться. Хазелтин ждет навигатора, но он не из терпеливых. Вы не можете пропустить лодку. Если вам кажется, что он преодолевает звуковой барьер, связанный с доком, значит, вы нашли правильное ведро".


Брент помедлил и сказал: - Я доставлю вас на милю от Литтл-Грас-Ки. Просто держись за нас. Окончательный заход вам придется сделать самостоятельно, разумеется, по инструкции. Просто запомните одну вещь: если вам по какой-либо причине нужно быстро улететь оттуда, поднимите ее в самолет и держите там. Вы можете ездить на этой штуке по сильной росе, пока она скользит по поверхности; но если ты будешь осторожен и сбавишь обороты, она успокоится и ударит. Он смущенно прочистил горло. "Извини, Эрик, я не хочу рассказывать тебе то, что ты и так знаешь, но это мелководное катание на лодке - это особая сделка".


Я ухмыльнулся. - Что касается лодок, амиго, я чертовски хороший наездник. Продолжай говорить мне. И держите пальцы скрещенными".


Универсал уже скрылся вдали от берега к тому времени, когда я провел подвесной двигатель мимо волнолома. Отойдя от берега, я медленно повернул на запад. Мне не пришлось долго ждать. Как раз когда я снова приближался к бросающейся в глаза башне Фаро Бланко, из пристани появился блестящий красный моторный крейсер. Это была лихая работа, которая, казалось, была рассчитана на воздушную скорость в несколько сотен узлов вместо жалких сорока. Лобовое стекло кабины имело наклон, как у быстрой спортивной машины, а подвесной мостик наверху продолжал этот колоритный, покатый мотив. К тому времени, когда вся обтекаемость была устранена, вся надстройка зашла так далеко в корму, что в корме едва осталось место для кокпита. На транце из красного дерева золотыми буквами было написано имя " Красный барон".


Крейсер повернул на запад впереди меня и набрал скорость. Теперь она была достаточно близко, чтобы я мог слышать впечатляющий рокот больших двойных дизелей, управляющих ею. Звук пропал, когда я открыл два подвесных мотора, чтобы следовать за ними, наблюдая за фигурами на летном мостике впереди. У Хазелтина был штурвал, а Брент просто стоял рядом, время от времени изучая в бинокль воду впереди, а время от времени указывая на небольшое изменение курса.


Приближался прекрасный вечер, сейчас почти безветрие, но я не мог по-настоящему оценить его, так как был занят тем, что удерживал свое место за кормой. Я старался оставаться точно в плоской центральной части кильватерного следа крейсера. Во-первых, он прыгал по бокам, а во-вторых, Брент вскоре начал вести нас по довольно тонкой воде. Время от времени наши большие форштевневые волны разбивались, как прибой, об отмели глубиной не более щиколоток, прямо в стороне от нашего курса...


Остров далеко впереди казался просто еще одной полосой песка, на которой во время недавнего шторма выброшена на берег пара коряг. Признаюсь, я был слишком занят своими морскими обязанностями, чтобы понять, что я видел, пока большая лодка впереди внезапно не присела на корточки, потеряв скорость. Я нажал на газ и позволил подвесному двигателю скользить рядом. Брент перегнулся через перила флайбриджа.


"Вот вражеский боевой порядок", - сказал он, указывая вперед. Далеко там, за островком, лежал пятидесятифутовый корабль, который я видел раньше, его силуэт отражался в спокойной воде. Брент сказал: "Хорошо, это все твое, Эрик. Бегите прямо на запад четверть мили. Есть канал, ведущий на юг; возьми это. Когда вы окажетесь прямо напротив них, медленно идите внутрь. Используйте силовые наклоны; поднимите опоры чуть ниже поверхности. Не заходите слишком далеко. Не нужно. Здесь все твердое дно, хороший переход вброд. Только не наступай на скатов".


- Спасибо, - сказал я. "На самом деле я не планировал идти вброд, но большое спасибо".


Как я уже говорил, Флорида-Кис - действительно прекрасное место, когда вы уплываете от них на лодке. Мы лежали в тихой прозрачной воде на чистом песчаном дне; а вокруг была волшебная страна островов и островков, по-видимому необитаемых, кроме птиц. Небо на западе обещало вскоре великолепный закат.


Морган сказал: "Я убью его. Я убью сукиного сына-убийцу. Рене..."


Его голос оборвался. Он не смотрел на меня. Он, казалось, не смотрел ни на что конкретное. Даже мое движение, чтобы сжать дроссели и отпустить их вперед, не заставило его отсутствующий взгляд заметно измениться. Мы двигались вперед почти бесшумно, моторы медленно тикали. Я встал, чтобы читать воду так, как меня научил рыболовный гид. Вы ориентируетесь по цвету там внизу. Темно-синий - это глубокая вода, светло-сине-зеленый - мелководье, а белый означает, что вы выходите и толкаетесь.


Я нашел более темный канал, ведущий на север, который мне велел искать Брент, и изменил курс, чтобы следовать по нему. Позади меня на зеркальной поверхности неподвижно лежал лихой Красный Барон . На западе стоял большой белый рыбак. Я мог видеть фигуру в высокой башне из тунца и блеск стекла бинокля, наблюдающего за мной. Я задавался вопросом, был ли там сам Мандерфилд; или, может быть, ему не нравились такие высокие, ненадежные жердочки. Я сам их не очень люблю.


Морган сказал: "Человек - это не дерьмо с машинной дисциплиной. Негр только выполнял приказы, пусть белый ублюдок к черту твою паршивую русскую дисциплину...


Рене Шнайдер описала его как головореза, но Рене солгала для эффекта. Пол Мартин Мандерфилд называл его расходным мускулом, но Мандерфилд занимался чем-то вроде торговли лошадьми. Мне пришло в голову, что я не знаю, что за человек этот мстительный Морган. Я даже не знал, было ли Морган его именем, фамилией или кодовым именем. Я вспомнил кое-что, что сказал Рамси Пендлтону о том, чтобы оставить людей умирать. Что ж, Пендлтон отстал, и теперь Моргану придется остаться.


Я сказал: "Перестань, друг. Я не собираюсь отворачиваться от тебя, да и одной рукой ты меня все равно не возьмешь, так что давайте обойдемся без бреда, ладно?


Через мгновение Морган глубоко вздохнул и коротко ухмыльнулся. "Что ж, попробовать стоило. Что происходит?"


- Ты промокаешь ногами, - сказал я. "Удовлетвори мое любопытство. Почему длинные волосы?


- Угроза, - сказал он. "Людей пугает мысль о профессиональном киллере с длинными девичьими волосами. Попробуйте как-нибудь". Через мгновение он сказал: - Я не ожидал этого паршивого ляпа. Вы застали меня врасплох. Я не так прост. Ты знаешь что."


В каком-то смысле это было облегчением. Теперь я знал. Какими бы ни были его чувства к Рене Шнайдер, он был всего лишь еще одним крутым человеком, полным гордости, обеспокоенным, как бы я не принизила его оценку из-за того, что он не очень хорошо боролся.


- Конечно, - сказал я. - Конечно, я это знаю.


Маленький островок приближался к траверзу. Куски коряги на песке превратились в двух стоящих людей, один в белом, другой в хаки. Несмотря на то, что Мандерфилд сказал, что она будет там, я был очень рад видеть Харриет; Я буду нуждаться в ней до того, как закончится эта ночь. Я перевел рычаги в нейтральное положение и, посмотрев назад, нажал на переключатели наклона и наблюдал, как большие моторы наклоняются, пока гребные винты почти не погрузились в воду. Я снова включил передачу и повернулся к ключу. Рулевое управление было тяжелее, когда мельницы были расположены под таким углом. Вода впереди становилась все бледнее и мельче.


"Это достаточно далеко. Мы можем это сделать. Не забивайте мои моторы песком".


Это был голос Гарриет. Я отключил питание и смотрел, как они вдвоем идут ко мне. Спутница Харриет, похоже, была одета в довольно изысканную белую атласную пижаму, предназначенную больше для будуара, чем для пляжа, не говоря уже о прогулке. Сохранение этой хрупкой модной одежды, похоже, ее не слишком заботило, возможно, потому, что, как я мог видеть, когда она подошла ближе, она уже была мокрой и была довольно хорошо украшена грязью и песком. Это была красивая дама с лицом, почти красивым в дерзком девичьем смысле; и короткие темные волосы.


Когда Харриет подошла к лодке и схватилась за планшир, я несильно поставил ногу в кроссовках на ее пальцы. - Что, черт возьми, ты пытаешься тянуть, милая? Я попросил.


Она посмотрела на меня и рассмеялась. - Вы просили Фиппс женского пола, не так ли? Ну, у вас есть один. На что ты жалуешься? Все, что вам нужно, это знак, чтобы показать, что мы знаем правильное место, не так ли?


Я мгновение изучал ее улыбающееся лицо и усмехнулся. Она надела один на меня, и это было нормально. Это выбило меня из колеи. Теперь мне не пришлось бы расстраиваться из-за того, что я надел ее.


- Конечно, - сказал я, убирая ногу. "Добро пожаловать на борт, капитан Робинсон. Помогите миссис Фиппс, а я пока присмотрю за нашим гостем... Хорошо, Морган. Пошли.


Мгновение спустя мы осторожно отъехали от мелководья с Харриет за штурвалом, оставив Моргана стоять по колено в воде. Вскоре он повернулся и начал медленно брести к острову. Ему больше некуда было идти.

XXIII.


Я стоял в кабине катера и смотрел в бинокль, который одолжил у Брента; стандартный, большой, морской 7x50s. Открытую лодку Харриет теперь буксировало за кормой, немного присев, когда Красный Барон набрал скорость. За ним Малый Травяной Ключ становился все меньше на расстоянии. Там лодка с подвесным мотором с одним человеком на борту как раз принимала второго пассажира. Я смотрел, как маленькая лодка поворачивает и направляется к большому белому рыбацкому судну, ожидающему в более глубокой воде.


"На что ты смотришь?"


Это был голос миссис Веллингтон Фиппс, темноволосой матери красивой блондинки Хазелтайн Лоретты. Я повернулся. Она не была похожа ни на чью мать. В своей неряшливой атласной пижаме и коротких взлохмаченных волосах она выглядела как привлекательный ребенок, который играл на пляже. Теперь я был совершенно уверен, что никогда не видел ни одного фильма, в котором она играла бы. Я бы ее запомнил.


Мне пришло в голову, что я все устроил очень плохо. Если бы я был по-настоящему умным, я бы разработал план, который позволил бы мне оказаться на необитаемом острове с миссис Фиппс вместо того, чтобы подарить опыт Гарриет, которая, вероятно, не оценила его. Конечно, я не знал, что именно эта дама будет присутствовать, но это неважно.


Помимо того факта, что у нее был муж, если предположить, что он все еще жив, в ней была только одна вещь, которая меня слегка беспокоила: забавная маленькая стесненность, которую она проявила, приветствуя Хазелтина, которая была возвращена тем же. Что ж, предполагаемые зятья часто испытывали смешанные чувства к будущим свекровям, и наоборот.


Я сказал громко, как и она, чтобы мой голос перекрывал грохот дизелей: "Я хотел посмотреть, застрелят ли они его там или подождут, пока его не вытащат в море, где его можно будет уничтожить прямо без свидетелей". ".


Ее глаза расширились. "Пристрели его? Вы шутите?"


Я покачал головой. - Это мертвец, миссис Фиппс. У него может остаться пара часов жизни, если они решат дождаться темноты, но не больше.


- Но если он был достаточно ценен, чтобы они согласились на этот обмен, чтобы вернуть его...


Я сказал: "Они хотели вернуть его, чтобы расстрелять, вот и все. Во-первых, в наших руках, живой, он, возможно, в конечном счете убедился бы говорить о вещах, которые он не должен был бы говорить. Во-вторых, здесь есть дисциплинарная проблема. Но на самом деле они не очень-то хотели его вернуть. На самом деле он всего лишь фигура в очень сложной шахматной игре, миссис Фиппс. Мы все."


- Но вы передали его им, зная, что его убьют?


Я разочаровался в ней. Это был тот же самый старый нелогичный, автоматический гуманитарный рефлекс. Вы никогда не должны позволять никому умирать, даже если сохранение жизни одного человека может стоить десятка других жизней.


Я сказал: "У меня был выбор. Кучка невинных людей где-нибудь на побережье Кубы или один профессиональный убийца с совсем недавно запачканной кровью рукой. Если вы думаете, что я выбрал неправильно, дайте мне знать. Я могу заставить их развернуть эту лодку и, возможно, перехватить ту шлюпку до того, как она вернется на корабль-базу. Скажи слово, миссис Фиппс. Повисла небольшая тишина. Когда она промолчала, я сказал: "Извините, я лучше отнесу эти очки нашему штурману, пока он без них не посадил нас на мель..."


Когда я спустился по лестнице из красного дерева в кабину, она уже вошла в кабину. Я отодвинул дверь, чтобы присоединиться к ней, остановился внутри и тихонько присвистнул.


- Именно, - сказала Аманда Фиппс. "Любовное гнездышко на сорок узлов с кроватью и баром. Налей себе выпить, я думаю, это за счет дома, и я имею в виду дом. Вы когда-нибудь видели такой плавучий бордель?


Салон был обшит красной кожей с золотом, ковровое покрытие до щиколоток. Я пробрался сквозь глубокий нейлон к обтянутому красной кожей бару, смочил немного льда виски, так как это было под рукой, и присоединился к даме на изогнутом кожаном диване, который наполовину окружал низкий коктейльный столик - черный мрамор, нет. меньше. С другой стороны, я должен признать, что звукоизоляция была хорошей. Здесь большие моторы производили лишь отдаленный гул и вибрацию. Мы могли говорить, не повышая голоса.


- Прости, - сказала Аманда. "То, что я сказал там, было глупо. Простите меня."


- Нужно немного привыкнуть, - сказал я. "Это другой мир, с другим набором ценностей. Мы надеемся, что очень скоро вы вернетесь в вашу собственную чистую вселенную, где каждая человеческая жизнь бесценна". Я отпил из стакана и сменил тему: - Вообще-то эта гламурная баржа не пойдет и сорока узлов с полной заправкой. Билл очень разочарован. Он собирается подать в суд на парня, у которого нанял ее. Тридцать шесть - это максимум, что он мог получить, привезя ее с Ки-Ларго.


- Держу пари, он тоже подаст в суд, - сказала Аманда. "Никто не пользуется Большим Биллом Хазелтайном. Но никто.


Я взглянул на нее. - Что между вами двумя, или мне не следует спрашивать?


"Это имеет значение? Он ухаживает за моей дочерью, а не за мной. Ее голос был жестким и формальным. Затем она резко улыбнулась. Это была замечательная улыбка; и тот факт, что она, несомненно, усовершенствовала его перед зеркалом много лет назад и профессионально использовала перед камерами, ничуть не уменьшила его захватывающий дух. Это заставляло забыть, что она женщина со взрослой дочерью, не говоря уже о муже. Я поймал себя на мысли, что действительно необходимо спасать мистера Веллингтона Фиппса. Она сказала: - Еще раз извините, мистер Хелм. Я не хотел быть душным. Я не могу сказать вам, в чем проблема. Это дело Билла. Спроси его."


"Конечно, и пусть мне дадут по носу", - сказал я. - Спасибо, теперь у меня достаточно хазелтинских проблем, и я не задаю этому парню смущающих вопросов о вещах, которые меня не касаются. Или они?


- Это не так. Аманда поколебалась и сказала: - Знаешь, тебе не обязательно составлять мне компанию. В смысле, я ценю этот жест, но разве ты не должен быть там, наверху, - она указала на подвесной мост над головой, - делать с секстантами, параллельными линейками и прочим? Хэтти говорит, что ты ответственный за все, очень важный и жестокий человек.


Я сказал: "Дама, о которой вы говорите, является предвзятым источником информации. Что же до того, как я взобрался на морскую лабораторию электроники - вы никогда в жизни не видели столько экранов, переключателей и циферблатов на одной паршивой маленькой яхте - они втроем проводят время в своей жизни, преодолевая шторм, проверяя все сложные устройства. игрушки, пока не стемнело. Если я буду держаться подальше, они могут никогда не обнаружить, что я не знаю, какого черта все это. Вы сохраните мой секрет, не так ли, миссис Фиппс?


Она тихо рассмеялась. "Я знаю, что Вы имеете ввиду. После всего того времени, что я провела на лодках Бастера - это, знаете ли, мой муж, - мне до сих пор трудно вспомнить, где порт. Осталось , не так ли?


- Угу, а другая сторона, кажется, называется правым бортом. По крайней мере, так мне кто-то однажды сказал, я уже забыл кто. Я заметил, что она рассеянно стягивает с колена влажный атлас, как будто ей это неудобно. Я сказал: "Если тебе холодно, может быть, мы найдем тебе сухую одежду. Я не знаю, что на борту этого роскошного лайнера, но я могу взглянуть...


- О, нет, ты не знаешь! - быстро сказала она.


- В чем дело?


Она снова одарила меня той душераздирающей улыбкой. - Ну, может быть, вы слышали, что я однажды снималась в кино, - сказала она. "Эпопеи о джунглях были моей сильной стороной. Я была королевой саг о кораблекрушениях. Как только заработают ветряные машины и завыет ураган, они вызовут Аманду Мейн. Меня окунули во все фальшивые океаны в Голливуде, а в некоторых и в настоящие - быть выброшенным на берег сегодня было для меня старым делом. И знаете ли, мистер Хелм, каждый раз, черт возьми, я выползал на берег того же старого острова Южных морей в своем сексуально оборванном платье, ожидая, если можно так сказать, скорее заманчиво, как вот-вот появится паршивый герой и, быстро как Подмигни, принеси мне чьи-нибудь большие, грязные старые штаны, в которые я залезу. Говорю вам, я разработал несколько причудливых теорий о сексуальной жизни этих голливудских продюсеров и режиссеров. Очевидно, все они были странными для женщин в негабаритных мужских одеждах, чем грязнее, тем лучше. Не начинай это делать. Я совершенно счастлив в своей потрепанной пижаме, спасибо, хотя, признаюсь, в следующий раз, когда меня похитят, я подумаю о том, чтобы спать в джинсах.


- Ты хочешь рассказать мне об этом?


"Мой дорогой человек, конечно, я хочу рассказать тебе об этом. Я буду рассказывать это на коктейльных вечеринках всю оставшуюся жизнь; Я лучше начну заниматься... - Она остановилась. Когда она снова заговорила, легкость исчезла из ее голоса. "Г-н. Шлем."


"Какая?"


"Каковы шансы?"


- Вывести их? Я попросил. Она кивнула. Я сказал: "Я еще не знаю. Данные еще не все, но не слишком надейтесь. Это будет близко. Все чертовски умны. Конечный результат будет зависеть от того, кто окажется самым умным".


"Я хочу пойти вместе. Я не хочу стоять в безопасном месте и ждать".


Я ухмыльнулся. - Это хорошо, потому что, как случилось, я не предусмотрел места для парковки вас или вашей дочери, которую я действительно ждал, в безопасном месте.


Она помолчала мгновение; затем она тихо сказала: Хелм, я люблю этого кудрявого помешанного на море сукина сына, на котором я женат. Вытащите его для меня, пожалуйста. Я проведу остаток своей жизни на его паршивых лодках, скучая до смерти и обожая это, если ты просто вернешь мне Бастера целым и невредимым.


- Просто Бастер? - лукаво сказал я.


Она поморщилась. - Ладно, я тоже беспокоюсь о Лоретте; но только между нами, девушка какая-то таблетка, даже если она моя дочь и, ну, грубо говоря, я могу жить без нее, если придется. Это не очень по-матерински, но так оно и есть". Она коротко рассмеялась. "Теперь, когда я обнажил свою душу, что ты хочешь знать?"


Я узнал, что трехпалый наемный эстебанец, повар или капитан - каким бы ни был точный титул Лео Гонсалеса - достал пару пистолетов и захватил " Аметту" слишком далеко к востоку от Багам с помощью одного из членов колледжа. -члены экипажа.


- Бадди Якобсен, - язвительно сказала Аманда. "Очень интенсивно. Он любил называть себя либералом, хотя что либерально в похищениях и убийствах, он не говорил".


- Убийство?


"Был еще один мальчик, Сэм Эйлендер, который пытался быть храбрым и прыгать на Лео, когда тот не смотрел. Бадди выстрелил в него. Они похоронили Сэма в море, если это можно назвать похоронами. Его запихнули в парусный мешок с якорной цепью нечетной длины и перекинули через форштевень...


Было несколько дней плавания с "Фипсами", запертыми в большой главной каюте на корме. Наконец якорь был брошен, и им разрешили подняться на палубу, и они оказались в небольшой гавани, окаймленной пальмами. Им объяснили, что все паруса, шлюпка и спасательные плоты сняты с берега. Мотор был отключен. Им сказали, что убежать с кетчем невозможно. Если они хотели попытаться доплыть до берега, ну, остров, за которым они лежали, был слишком мал, чтобы на нем можно было успешно спрятаться. С другой стороны, на север, между ними и материком были какие-то не очень приятные отмели и болота и протоки; а материком была Куба, где их встреча могла быть не очень дружелюбной.


- Так что мы жили на борту несколько недель, - мрачно сказала Аманда. "В некотором смысле, я думаю, это было не так уж плохо, не то чтобы нас вытащили на берег и заперли в сарае с кучей жуков и крыс. Они не вывели из строя генератор, так что у нас было электричество и свет. Они приносили нам припасы, когда они нам были нужны, и воду, когда она заканчивалась. На борту всегда был один охранник. Мы могли бы одолеть его - мы обдумывали это, конечно, - но какой в этом был смысл? Идти было действительно некуда".


Я осторожно сказал: "В общей сложности прошло около пяти недель с того момента, как они захватили лодку. Более четырех недель на якоре, и абсолютно ничего не происходит. Кажется бессмысленным, если я правильно понял.


Какое-то время она пристально смотрела на меня. - Вы ошиблись, мистер Хелм. Поначалу многое происходило правильно. Только после первой недели пребывания в этом месте все вошло в унылую тюремную рутину, которая чуть не свела нас троих с ума.


- Но ты не собираешься рассказать мне, что случилось?


- Нет, - сказала она. "Я не собираюсь говорить тебе. Я хочу посмотреть, как все сложится сегодня вечером. Я хочу очень тщательно все обдумать, прежде чем что-то сказать об этом. Я хочу быть совершенно честным".


- Постарайтесь быть со мной справедливым, миссис Фиппс, - сказал я. - Хазелтин каким-то образом замешан, не так ли? До утра от него может зависеть моя жизнь, моя и еще несколько человек. Если есть что-то, что я должен знать, лучше расскажи мне об этом.


- Если бы я подумал, что это может как-то повлиять на... - Аманда быстро оглядывается. "Нет. Я думаю, что могу с уверенностью сказать, что то, что я сдерживаю, не может причинить вреда".


- Конечно, - сказал я. "Хорошо, продолжайте, как говорят на флоте".


Однажды ночью, по прошествии нескольких недель, они проснулись от прибытия другой лодки. Утром они увидели большую моторную яхту на якоре в пятидесяти ярдах от них, но связи между кораблями не было. Гораздо позже, всего пару дней назад, на частично расчищенную захватчиками взлетно-посадочную полосу приземлился самолет.


"Там было с полдюжины мужчин из искусства", - сказала она в ответ на мой вопрос. - Это не считая Лео и Бадди Якобсенов. Лео, казалось, более или менее взял на себя ответственность, когда добрался туда. Это было хорошо для нас, так как он все еще чувствовал себя обязанным заботиться о нас после всех этих лет работы на нас. На странной яхте прибыли еще двое мужчин. С самолетом шла девушка, черная девушка в какой-то форме стюардессы. Мы могли видеть ее в бинокль, с револьвером в руке, когда она помогала высаживать пассажиров. Они были переправлены на другую яхту, я полагаю, потому что на ней было больше помещений. Она колебалась. "Не знаю, имеет ли это значение, но мы узнали одного из людей в самолете: бизнесмена, друга Билла Хазелтина по имени Адольфо Алире. Мы познакомились с ним за год до этого, когда отплыли к Исла-Росалии на Наветренных островах. Это был хороший круиз, и у Билла был кое-какой нефтяной бизнес, который он надеялся заключить, но я не думаю, что это сработало...


"Подождите минуту!" Я сказал. Мой голос звучал немного смешно. "Держите все! Исла Розалия. Это остров, где год назад нашли нефть в открытом море, сразу после того, как он провозгласил свою независимость?


- Ну да, на шельфе Каракаса, что бы это ни было. Вниз. Раньше никто не мог эффективно исследовать его, не говоря уже о бурении, потому что он был слишком глубок, Хат с современным оборудованием...


- А Хазелтин интересовался?


"Конечно. Это было масло, не так ли? Но, как мне кажется, для него это оказалось слишком большим делом. Знаете, он вроде оператора-одиночки; а здесь были правительства, гигантские международные корпорации и картели, и все они соперничали...


- А Исла Розалия - это место, откуда пришел ваш наемный капитан?


"Да, Лео родился там. В то время мы просто подумали, что было бы неплохо помочь ему навестить его дом и семью на несколько недель. Нам и в голову не приходило, что его родственники-фанатики впутают его в свои сумасшедшие политические схемы... Разве вы не знали?


Я мрачно сказал: Фиппс, ты удивишься тому, что нам говорят. Вы бы еще больше удивились тому, что они нам не говорят. Хорошо, дай мне остальное быстро; у нас мало времени. Что случилось прошлой ночью? Я имею в виду, это было прошлой ночью, не так ли? Ты не похож на человека, который проводит весь день в пижаме, какой бы привлекательной она ни была.


Мандерфилд, должно быть, уже подготовил ее к использованию в качестве заложницы, когда назначил мне свидание в "Соленом псе". Должно быть, он быстро получил свои инструкции - инструкции, которые ему не нравились, - и действовал быстро, когда Харриет доложила ему после нашей сексуальной интерлюдии и разговора прошлой ночью. Что ж, у меня не было причин сомневаться в эффективности этого человека. Я был бы счастливее, если бы имел.


- Спасибо, сэр, - сказала Аманда. - Это случилось далеко за полночь, но, боюсь, мне и в голову не пришло посмотреть на часы. На суше было много неразберихи и стрельбы, разбудивших нас. Потом кто-то запустил вдоль взлетно-посадочной полосы сигнальные ракеты, и с ревом влетели самолеты, два или три. Мы не могли понять, что происходит; но вдруг по всей гавани появились резиновые лодки, а на борт " Аметты" толпились люди. Наша охрана была разоружена. Увидев, насколько сильно он превосходил численностью, я думаю, он решил не сопротивляться. Нас всех загнали в резиновые лодки, не дав возможности одеться, и высадили на берег вместе с людьми с другой яхты. Наша охрана была брошена вместе с Лео Гонсалесом, Бадди Якобсеном и остальной бандой похитителей. Они тоже были заключенными, очевидно, но содержались отдельно. Затем подошла пара мужчин с автоматами - ну, с автоматами какими-то - и посветила на нас фонариками, осматривая нас. Один указал на меня, а другой схватил меня и повел к одному из самолетов, и мы взлетели. К этому времени было уже близко к восходу солнца. Через некоторое время, при свете дня, мы где-то высадились, и меня отвели к пристани и посадили на борт той пятидесятифутовой яхты, которую вы видели, которая тут же отчалила и вышла в море. Позже они, кажется, гнались за кем-то, но Хэтти, которая взяла на себя обязанности моего тюремщика, не подпускала меня к иллюминатору, так что я больше не могу вам об этом рассказывать".


"Вы, наверное, преследовали Билла и меня", - сказал я. - Мы немного поболтали с ними сегодня утром.


- Когда-нибудь тебе придется все мне рассказать, - сухо сказала она. "Когда я смогу выдержать большее волнение. Так или иначе, в конце концов мы с Хэтти погрузились в шлюпку и переправились к той мрачной песчаной отмели - я думаю, они называют ее Маленьким Травяным Ключом, потому что на ней так мало травы. Потом ты прискакал на помощь, и вот я здесь, все еще в пижаме.


- В том месте вас сначала держали в плену, - сказал я. - Группа рейда была в форме?


"Нет. Похоже, это не была официальная кубинская военная операция, если вы это имеете в виду. Они носили самую разную одежду и говорили между собой на нескольких языках, не только на испанском. И то, как они были вооружены, было не из этого мира. Все, что могло стрелять, резать или колоть, у всех было... - Она замолчала, когда звук дизелей резко стих, оставив странную, звенящую тишину. "Что это?" она спросила. "Что-то не так?"


- Надеюсь, что нет, - сказал я. "Но если он есть, сейчас самое время выяснить это, а не через несколько часов у кубинского побережья..."

XXIV.


- Вот здесь, - сказала Харриет, указывая тонким коричневым пальцем на сероватый участок земли посреди мелкой голубой воды вдоль кубинского побережья. На карте мелководье синее, а глубокое белое, что прямо противоположно тому, как вы видите его в природе. Я полагаю, есть причина.


Мы собрались в каюте из красной кожи с золотом, вокруг коктейльного столика, который не был предназначен для навигации - этот мрамор мог бы сыграть злую шутку с парой симпатичных острых перегородок. Аманда Фиппс осторожно отошла и прислонилась к стойке, давая нам место; Я понял, что она не горела желанием общаться с Хазелтайном. Хотел бы я знать почему, но я явно не собирался узнавать, спрашивая. Харриет сидела за столом, а мы, трое мужчин, нависли над ней.


- Черт, да это же старый Club de Pesca, - сказал Хазелтин. - Если он еще не упал.


- Верно, - сказала Харриет. - Точнее, старый, заброшенный Club de Pesca de Cayo Negro. Вам, Мэтт, из рыболовного клуба "Блэк-Айленд".


- Иди к черту, - сказал я. "Я habla Espanol так же bueno , как и все остальные, чтобы вы знали". Я нахмурился, глядя на развернутую диаграмму. "Похоже на красивую маленькую гавань прямо в ее западной части, но вода становится очень тонкой, как только вы ее минуете. Я бы сказал, что с востока нельзя прокрасться ни на чем глубже, чем на каноэ, и вам, возможно, придется нести его в некоторых местах. Что это за длинный узкий остров на западе? Здесь, кажется, нет имени на диаграмме".


- Местные жители называют его Кайо-Перро, Собачий ключ, - сказала Харриет, продолжая переводить для меня. "Это часть той же оффшорной цепочки".


"А канал за этим стоит? По крайней мере, похоже, что там может быть канал.


"Есть или была. Когда я был там, там было четыре или пять футов в глубину, это было довольно сложно, но вы могли это сделать. Мы иногда отправляли сюда рыбацкие лодки, когда дул северный ветер, и мы хотели выбраться на берег, не пострадав".


- Так ты был там?


- Да, дорогой, - сказала она. - Много лет назад, еще до Кастро, когда я, конечно, была простой девчонкой.


Ее возраст, тогда или сейчас, не беспокоил меня в тот момент, когда я сказал: "Значит, до гавани этого бывшего рыболовного клуба можно добраться с берега либо по прямому каналу между Кайо-Негро и Кайо-Перро, либо по конец бегите к западу от Кайо-Перро и проходите за ним. Можно ли это сделать в темноте?"


- Все они злые маленькие каналы, - сказала Харриет. "Однако с моторной лодкой, которая не набирает слишком много воды, как эта; и хороший эхолот и радар, наверное, можно было бы сделать, если бы ситуация не сильно изменилась с тех пор, как я там был. Но в этом нет необходимости, Мэтт.


"Что ты имеешь в виду?"


- Все для тебя приготовлено. Все устроено. Вам не нужно тянуть подкрасться вокруг правого конца. Все, что вам нужно сделать, это приплыть прямо и забрать своих людей. Ты не встретишь сопротивления, я тебе обещаю.


Я посмотрел на нее на мгновение. Она довольно уверенно встретила мой взгляд; она говорила правду, все в порядке. До точки.


- Отлично, - сказал я. "Отлично. Тогда ты не будешь подвергаться риску быть застреленным, когда покажешь нам дорогу, не так ли?


Наступило еще одно короткое молчание. Наконец Харриет облизнула губы и сказала: - Это не было договоренностью, Мэтт.


- Если нет никакой опасности, дорогая, почему бы тебе не покататься на лодке? Я попросил. - В любом случае, соглашение было основано на Лоретте Фиппс, а не на ее матери, помнишь? Если ты можешь переключать сигналы, то и я смогу".


- Ты бы все равно сделал это, ублюдок.


- Конечно, - сказал я. - Но теперь у меня есть хорошее оправдание, не так ли? В любом случае, нет никакого способа высадить вас на берег, не теряя времени, которое мы не можем себе позволить.


"Внешний..."


"Мы берем подвесной мотор с собой. И я не хочу, чтобы ты сразу сообщал об этом своим друзьям.


Она глубоко вздохнула. - Тогда спорить об этом бесполезно, не так ли? - сказала она, и я знал, что она этого ждала, иначе не сдалась бы так быстро. - Но если мы собираемся тащить мою лодку в ту сторону, по открытой воде, нам лучше взять ее под уздцы.


Я сказал: "Черт, используй и уздечку, и седло, если это сделает тебя счастливым. Билл, пойди с ней и посмотри, как она завяжет правильные узлы и не сорвется. Помнишь, у нее все еще где-то есть ключи от ее лодки; и эта штука будет крутиться вокруг даже этой форсированной секс-баржи, если она когда-нибудь в ней высвободится. Я смотрел, как они исчезают в кабине, Хазелтайн выглядел немного озадаченным, как и мог бы. В конце концов, его более или менее убедили, что капитан Харриет Робинсон - мой доверенный коллега. Ну, у всех нас были свои маленькие секреты. "Где мы?" - спросил я Брента, стоявшего рядом.


- Только что с Ключей, - сказал он. - Мы пробежали под автомобильным мостом несколько минут назад.


- Что вы думаете об информации леди?


"Она могла говорить правду. Вероятно, это убежище, - сказал Брент. "Это была одна из возможностей, которую мы рассматривали вполне серьезно. Он опустел после прихода к власти Кастро, когда богатых буржуазных спортсменов здесь больше не ждали. Возможно, политика владельца тоже была неудовлетворительной. У нас нет недавних сообщений, но когда-то гавань считалась хорошей, а взлетно-посадочная полоса подходила, по крайней мере, для небольших самолетов. Был домик, и были какие-то доки, работы. Это было одно из тех мест, которые мы очень хотели проверить, на всякий случай; но поступил приказ никоим образом не раскачивать лодку".


Я повернулся к стройной фигуре, молча стоящей у стойки. - Что вы думаете, миссис Фиппс? Я попросил. - Подойди сюда и посмотри, пожалуйста. Это то место, где вас держали в плену?


Она двинулась вперед, немного нерешительно. "Боюсь, я не очень хорошо разбираюсь в картах, - сказала она. Она нахмурилась, глядя на огромный лист бумаги на столе. Через некоторое время она медленно кивнула. - Думаю, да, - сказала она. "Конечно, трудно было что-то сказать об Ametta ; мы были заперты в каюте все время, пока мы были в пути, и как только лодка была поставлена на якорь, все, что вы могли видеть, была бухта, почти, но позже я мельком увидел из иллюминатора самолета сразу после взлета. Там были два узких острова, точно такие же, и у того, с которого мы пришли, был маленький крюк на западной оконечности, образующий залив, где стояли лодки. Я едва мог разглядеть их в слабом свете".


- Спасибо, - сказал я. и я посмотрел на Брента. "Ну, что скажешь? Я рискну, если хочешь.


Он вздохнул. - Ну, насколько я понял, это единственная игра в городе. Я подставлю свою шею и дам рекомендации, если вы будете достаточно уверены, чтобы идти вперед и убрать мирных жителей.


- Это сделка, - сказал я. - Хорошо, что мне сделать, чтобы добраться туда?


Брент сел и немного поработал над графиком. "Вот наше нынешнее положение, - сказал он. "Вот ваш курс. У вас хорошие инструменты и спокойная ночь. Нет луны, которая могла бы что-то значить. Вы можете даже получить небольшую высокую облачность после полуночи, тем лучше. Ожидается, что погода сохранится в течение следующих трех-четырех дней; никаких крупных фронтов не видно. Может быть, несколько крейсерских шквалов здесь и там, особенно в Гольфстриме, но они всегда есть. В противном случае только легкий южный ветер, не более двадцати узлов, возможно, меньше. Хазелтин, кажется, знает основы пилотирования; и, конечно, робинзонка - хороший штурман, если ей можно доверять. Между ними двумя ты должен все уладить.


- Я не особо беспокоюсь о том, чтобы сделать это, - сказал я. - Как сказал тот парень, переплывая Ниагарский водопад на своих водяных крыльях, возвращение будет настоящей проблемой.


Харриет и ее рослый техасский эскорт вернулись внутрь. - Теперь она должна буксировать, - сказала Харриет. - Я еще раз проверю ее, когда мы тронемся в путь.


"Конечно."


Брент сказал: "Ну, думаю, мне пора выйти и прогуляться. Пока, люди".


Я последовал за ним в кабину и взглянул на дальнюю цепочку огней, обозначавшую мост Зарубежного шоссе - один из многих мостов, я понятия не имел, какой именно.


"Это долгий путь. Уверены, что мы не можем подбросить вас поближе? Я сказал.


"Я буду в порядке. У меня есть прилив со мной, - сказал он. Он раздевался, обнажая под ней резиновый костюм. Он сунул руку за трап флайбриджа и достал пару черных ласт. - Что-нибудь еще, Эрик?


"Да. Мандерфилд".


"Он на веревочке. Мы знаем о нем все. Когда придет время, мы его поймаем".


- Конечно, - сказал я. "Среди того, что вы знаете, есть ли тот факт, что у него, по-видимому, есть десантный отряд младшего класса, полностью вооруженный, готовый к действию в любой момент?"


Мне показалось, что Брент выглядел слегка смущенным, хотя в неосвещенной кабине это было трудно понять. - Нет, я не думаю, что это часть нашей информации. В таком случае, возможно, нам следует подумать о том, чтобы разоблачить мистера М.


- Может быть, это хорошая идея, - сказал я. "Мне не нравится этот парень. Он смешно улыбается".


"Я так доложу. Я уверен, что это все изменит", - сказал Брент. - И я порекомендую цель, дав вам как можно больше времени до восхода солнца. Скажем, птица прилетает в четыре".


- Летит или приземляется? Я сказал. "Как бы быстро эти вещи ни происходили, они не происходят мгновенно".


Брент пожал плечами. - Если хотите, мы скажем, что он приземлится ровно в четыре. Это означает, что вы не только должны убраться оттуда к четырем вместе со всеми, кого собираетесь спасти, помните, но вы все должны убраться из зоны взрыва. Если есть хоть малейшие сомнения, что вы успеете к тому времени, не входите. Сегодня ночью сигнала отступления не будет. Он сделал гримасу. "Это нехорошо, но так должно быть. Сигналы могут быть перехвачены и расшифрованы. Это отчаянное, скудное частное предприятие на чужой земле отчаявшихся частных граждан, довольно богатых, без государственной поддержки или сложной системы связи. Это синдром залива Свиней. Они не хотят, чтобы в этом вопросе не было никаких официальных концов. Так что прерывания не будет. Что бы ни случилось, что бы вы ни нашли или не нашли, место поднимается в четыре. Хорошо?"


- Хорошо, - сказал я. "Приятного плавания".


- Не беспокойся обо мне, - сказал он. - Я меньше всего тебя беспокою.


Мгновение спустя он исчез со своими уникальными талантами. Я не завидовал его путешествию на берег, но ведь я не очень хорошо плаваю. Мне сказали, что некоторые люди делают это для развлечения. Я вернулся в каюту и шагнул прямо в дверь, или как там это называется на лодке.


- Смотри, куда ты направляешь эту штуку, - сказал я.


Хазелтин усмехнулся и опустил дуло уродливого оружия, которое держал в руках: честно говоря, старого автомата, но с обоймой, а не с барабаном. Аманда выглядела довольно шокированной и испуганной, как многие женщины - и многие мужчины тоже - в присутствии огнестрельного оружия. Харриет выглядела приятно взволнованной перспективой действий.


- Рождественские подарки, - сказал Хазелтин. - Для тебя тоже есть. И много-много довольно загруженных клипов к нему".


Что ж, это имело смысл. Старый Томпсон, хотя в основном такой же американский, как жевательная резинка, в наши дни стал международной классикой, как раз тем оружием, которое несколько безрассудных персонажей, один богатый, могли бы нелегально подобрать для сумасшедшей спасательной операции. Это ни к чему не обязывало правительство США.


- Ты можешь им что-нибудь ударить? Я попросил.


Он пожал плечами. "Я знаю, что заставляет его взрываться", - сказал он. "Если я не ударю парня, я гарантирую, что заставлю его очень нервничать".


Это означало, что он, вероятно, неплохо владел вертолетом. Простофиля не был бы таким скромным. Казалось, с каждым днем я узнавал все больше о миллионерах.


Я сказал: "Ну, так вы, два морских эксперта, будете управлять этой любовной ванной или мне придется? Ваш курс отмечен на графике там. Скорость двадцать узлов. Нет света. Давайте запустим Кубинский экспресс, хорошо?


Потребовалось некоторое время, прежде чем Харриет добилась того, чтобы подвесной мотор начал буксировать с заданной скоростью; после этого это был просто долгий, унылый пробег, с грохотом и устойчивой вибрацией больших двигателей, которые вели нас сквозь ночь. Я не проводил много времени на мостике после того, как обсудил с Харриет основную стратегию навигации. Они знали, что делают там, а я нет. Через какое-то время я просто бросил его к черту и вторгся в шикарное любовное гнездышко вперед, и лег спать на большую мягкую кровать - не хотелось бы оскорбить ее, назвав ее спальным местом, даже если бы она была на лодка. Следующее, что я понял, Аманда склонилась надо мной.


- Хэтти просила передать вам, что мы приближаемся, - сказала она. - Как ты можешь спать?


- Это легко, - сказал я. "Я слишком нервничаю, чтобы делать что-то еще. Сколько времени?"


"Чуть позже двух. Я сварил кофе.


- Спасибо, - сказал я, беря предложенную мне чашку. - Знаете, миссис Фиппс, вы могли бы стать прекрасной женой.


- Аманда, - сказала она. - Верни его мне, Мэтт.


- Конечно, - сказал я. - Он сейчас как дома, Аманда. Позвольте мне просто подняться наверх - извините, наверх - и проконтролировать последние детали.


Снаружи кабины дул прохладный двадцатиузловый ветер. Это разумное количество ветра, даже если движетесь вы, а не воздух. Я поднялся по красивой лестнице с аккуратными резиновыми ступенями, которой немного мешали измельчитель и зажимы, которые я нес. Деловитое оружие казалось особенно грубым на такой изысканной лодке. На мостике было тусклое красное свечение приборов. Харриет мельком взглянула на меня вместо приветствия. Хазелтин, сидевший за рулем, слегка кивнул мне, давая понять, что знает, что я здесь. Он продолжал то, что говорил.


"...проклятый двухмачтовый нарушитель правил, уродливый как грех", - сказал он. "Конечно, им пришлось влепить ей большой гандикап. Что еще они могли сделать? Просто потому, что какой-то большой интеллектуальный мозг находит в правилах рейтинга огромную дыру...


"Каждый дизайнер дорогих яхт в каждой яхтенной стране мира ищет дыры в правилах", - возразила Харриет. "Вот за что им платят, не так ли, за то, что они строят для вас гоночную парусную лодку, которая идет так же быстро, как и любой другой парень, а курс немного лучше? Вот что побеждает в яхтенных гонках, рейтинги гандикапа, а не только скорость. Когда они придумали это последнее паршивое правило гандикапа, которое мгновенно сделало многие прекрасные старые гоночные яхты устаревшими, они клялись вверх и вниз, что оно будет работать так-то и так-то много лет; они обещали, что вы сможете построить его, не потеряв рубашку. Так что же происходит? В ту минуту, когда кто-то совершает настоящий прорыв и тратит тысячи долларов на поддержку своей теории, они обрушивают на него бум! Это частный клуб, вот что это такое, и если ты окажешься чертовым гением из Принстона, ты вылетишь.


- Он не из Принстона, черт возьми, он из...


Я сказал: "Я уверен, что это увлекательно, но где, черт возьми, мы сейчас находимся, и как держится топливо?"


Харриет указала на правый борт. "Куба там; и топливо в порядке, спасибо. Даже с полутора тоннами подвесного двигателя на буксире мы почти не оставили на нем вмятины. Тот, кто построил эту баржу Клеопатры, должно быть, имел в виду по-настоящему дальнобойную любовь".


- Какие-нибудь признаки морской активности?


"Ни в коем случае. Ничего на радаре. Это пустынный океан, дорогая. У нас все это для себя".


"Насколько хорош этот радар для обнаружения мелких предметов: патрульных кораблей и МТБ, например?"


Она пожала плечами. "Не слишком хорошо. Дерево и стекловолокно не слишком хорошо регистрируются, кроме как на близком расстоянии; не как металл. Но это работает в обе стороны. Мы тоже из дерева и из стекловолокна. Если наши радары их не видят, то их не видят нас".


- Прекрасная мысль, - сказал я. "Но давайте подойдем к этому подвесному двигателю, когда мы немного снизим скорость. Если они получат изображение, я хочу, чтобы это было одно изображение, а не два".


Она повернулась, чтобы посмотреть прямо на меня. - Я знаю, - сказала она через мгновение. - Ты хитришь.


- Великолепно, - сказал я. "Я надеюсь."


Она сказала: "Мы могли бы сделать это сейчас. Держи все, Билл. Мертвая медлительность. Я скоро вернусь."


Я пошел с ней, и мы привязали к левому борту меньшую лодку с большим количеством кранцев, чтобы предотвратить повреждения. Потом мы снова оказались на мосту.


"Попробуйте тысячу оборотов в минуту; посмотрим, как она едет, - сказала Харриет, глядя на буксир. "Это нормально. Курс один восемь о, Билл. На юг. Надеюсь, этот проклятый фатометр работает правильно. Мы должны подобрать внешний берег... Вот оно. Дно на семидесяти саженях, мелководье.


- Курс один, восемь часов, - сказал Хазелтин.


"Устойчиво, как вы идете. Сорок саженей, мелководье. Вот берег, Мэтт; эта низкая темная полоса впереди, вы можете ее разглядеть. Маленькая выемка сразу за носом - это проход между островами. В порт, Кайо-Негро. По правому борту Кайо Перро. Чуть-чуть, Билл, мы слишком далеко на восток. Держите один девять пять, пока... Мертво медленно! Нажми для меня ту кнопку, Мэтт, чтобы я мог считать в футах. Двадцать пять футов, двадцать, пятнадцать, пятнадцать... Осталось один шесть пять, Билл. Устойчивый. Десять футов. 10. Восемь. 10. Я думаю, у нас есть канал. Если бы мы этого не сделали, мы уже были бы на мели; это мелко, как ад с обеих сторон. Просто пропустите ее, держась немного левее, у нас, кажется, есть течение...


Наступил длительный период полной тишины, если не считать приглушенного рокота бездельничающих дизелей. Береговая линия впереди становилась выше и чернее.


- Семь футов, - мягко сказала Харриет. - Они позволили каналу заполниться. Держу пари, кто-то устроил ад, протащив сюда этот шестидесятифутовый кеч. Она, вероятно, рисует все... Полегче, Билл. Ставка есть, оставьте в порту. Снаружи раньше был банк отвалов... Хорошо, я заметил его на радаре. Держи курс. Вот и все, вы можете просто выйти в порт. Возьмите его близко. Хороший мальчик. Теперь оставьте ее на игле, пока наш адмирал не решит, где следует атаковать. Джентльмены, я даю вам Club de Pesca de Cayo Negro.

ХХV.


Если не считать ропота работающих на холостом ходу двигателей, все было очень тихо. Я мог различить бахрому пальм на фоне неба, но не мог различить ни одной детали под ней. Хазелтин встал за руль. Пистолет-пулемет в его руках слабо поблескивал в красном свете приборов, когда он без инструкций прикрывал правый сектор. Я смотрел по левому борту, пока " Красный барон " несся по инерции в темную лагуну. Я подумал, что, хотя мы никогда не станем закадычными приятелями, быть может, большой парень был бы полезен. Позади меня послышался шорох движения. Я огляделся и увидел Аманду Фиппс, цепляющуюся за лестницу мостика, белый силуэт в темноте.


Я прошептал: "В каюте безопаснее".


- Не глупи, - сказала она. "Вы хотите идти прямо, ничего налево. В порту есть сломанный пирс и много старых свай в воде, о которые не хочется ударяться. Дальше по тому же берегу есть еще один причал, вроде ветхий, но им пользовались. " Аметта" и другая лодка должны быть прямо по курсу. Боже мой, это похоже на черную пещеру, не так ли?"


Гарриет сказала: - У меня кое-что на радаре. Два чего-то. Прямо по курсу. Но они не совсем подходят для лодок.


Я сказал: "К черту все это. Ты сказал, оказывай сопротивление. Вот оно."


Я потянулся к прожектору, включил его и указал вперед. На мгновение в луче не осталось ничего, кроме стеклянной спокойной воды. Затем палец света коснулся мачты лодки. Что-то с ними было не так. Мало того, что на них было накинуто много растрепанной камуфляжной сетки - деталь, о которой Аманда не упомянула, - так еще мачты парусников обычно не наклоняются при температуре выше сорока пяти градусов в безветренную ночь. Я следовал за мачтами вниз до того места, где они выходили из воды; корпус лодки был невидим под водой.


"О, нет!" Аманда вздохнула. "Бастер любил эту лодку!"


В данный момент меня не интересовали чьи-либо яхты. - Это тоже " Аметта"? Вы узнаете буровую установку?


"Да, конечно. Должно быть, они затопили ее. Другой должен быть где-то за ней.


Я поднял луч и нашел его. Корабль сэра Джеймса Маркуса без плавникового киля сел почти прямо, обнажив верхнюю часть замаскированной надстройки.


- Прикрой меня, Билл, - сказал я. "Кто-то может занервничать, когда я качну эту штуку к берегу. Но помните, вокруг должны быть товарищеские матчи".


Однако вокруг, казалось, никого не было. Я провел светом по илистым берегам, шаткому на вид причалу и полуразрушенному пирсу, о котором нас предупреждала Аманда, у которого из воды торчали гнилые сваи, как больные зубы. Второй, более высокий взмах дал мне много пальм и большое обветренное здание с разбитыми окнами.


- Ложа, - прошептала Аманда. "Лео и остальные остались там. Но где-"


Я прервал ее. - Отведи ее в тот причал, Хэтти. Правым бортом, направляемся в сторону".


- Да, да, адмирал. Я бы с ума сошел, пытаясь пристыковаться другим путем, с подвесным мотором рядом, не так ли?


"Если я что-то и ненавижу, так это хитрожопых моряков", - сказал я. - Ладно, шеф Хазелтайн, смотрите внимательно. В такую ночь мне приходится торчать с паршивым техасским кайова, даже не с хорошим боевым нью-мексиканским апачем.


Хазелтин сказал: "Посмотрите, кто говорит. Черт, ваши предки-викинги не могли продержаться больше одной зимы в той Винландии, которую они открыли. Местные индейские племена погрузили их обратно на свои корабли и выгнали оттуда к черту...


"Если вы, комики, можете на мгновение прервать вашу рутину, кто-нибудь лучше помогите мне доставить несколько линий на берег", - сказала Харриет, когда мы слегка коснулись причала.


- Я помогу тебе, - сказал я. Аманда спустилась вниз по лестнице, чтобы пропустить нас. Внизу в кабине я остановил Харриет, когда она собиралась карабкаться вперед по рубке. "Хэтти. Подойди сюда на минутку. Эта лодка никуда не денется.


В кормовой части кабины она вопросительно посмотрела на меня. - Что такое, Мэтт?


- Мне кажется, - мягко сказал я, - что у вас может возникнуть идея нырнуть на берег и спрятаться, предоставив нас на произвол судьбы. Не делай этого".


Она колебалась. "Если бы у меня была такая дикая идея, почему бы и нет?"


- Потому что мы нужны тебе, чтобы вытащить тебя отсюда. Если у вас есть какие-то приготовления, если вы думаете, что собираетесь прятаться в кустах до рассвета и ждать, пока кто-нибудь придет за вами, забудьте об этом.


Она внимательно наблюдала за мной. - Продолжай говорить, дорогой, - пробормотала она. "Почему бы мне не дождаться рассвета?"


"Потому что этот остров не будет здесь так долго", - сказал я.


Наступило долгое молчание. - Я тебе не верю, - сказала она наконец.


- Теперь это в компьютерах, куколка, - сказал я. "Кайо-Негро, Блэк-Ки. Широта это, долгота то. Время на цели, о четыреста. Обратный отсчет начнется через бессчетные минуты. Конечно, это строго секретно, и я никогда не говорил вам ничего подобного. Этого никогда не случится даже после того, как это случилось, если ты понимаешь, о чем я. Что действительно произошло, официально, так это то, что эти тупые, примитивные типы патриотов хранили здесь большой тайник со своими революционными боеприпасами, и они случайно оказались наверху.


- Я все еще тебе не верю. Вы блефуете".


Я пожал плечами. - Как тебе угодно, Хэтти. Только помни, если ты пропустишь этот паром отсюда, тебе предстоит долгая поездка вверх. А теперь давайте покончим с этими чертовыми причалами...


"Мэтт".


"Да?"


- Хотела бы я так сильно тебя ненавидеть, - сказала она. "Ты действительно интересный человек, полный ярких идей".


- Это была не моя идея, и я не могу это остановить, - сказал я. - Так что не мечтай о том, чтобы воткнуть мне в спину пистолет и заставить подать сигнал об отмене. Их нет.


"Лучше бросьте веревку вокруг этой сваи, пока вы можете дотянуться до нее", - сказала она. - Я возьму лук.


Сделав свою работу, я наблюдал, как ее фигура в хаки уверенно работает на ненадежной, обтекаемой носовой палубе, которая была бы адским местом для постановки якоря в шторм, но, может быть, в шторм такие лодки не ставят на якорь. Когда корабль был в безопасности, я посмотрел на Хазелтина с его водяным пистолетом, который все еще стоял на страже на мостике.


"Что-либо?"


"Не движение".


- Что ж, пожалуй, мне лучше сойти на берег и осмотреться, - сказал я. - Лодка вся твоя. Если что-то пойдет не так, выключи подвесной мотор и беги за ним...


В кабине произошло быстрое движение. Аманда Фиппс оказалась на причале прежде, чем я успел ее схватить. Я спрыгнул на берег вслед за ней, но остановился с готовым "томпсоном"; нельзя стрелять и бегать одновременно. По крайней мере, я не могу, я знал о Хазелтине на пролетном мостике надо мной, с пистолетом у плеча. Мы прикрыли белую фигуру, бегущую к берегу.


"Бастер!" она позвала. - Бастер, это я, Аманда. Где ты? Все в порядке, дорогая. Все нормально. Они друзья."


Я рявкнул: "Полегче!" когда Хазелтин напрягся надо мной.


Я тоже это видел: фигура человека отделилась от тени здания вигвама и побежала вперед. Две фигуры слились.


"Не кажется ли вам, что у взрослых людей было бы больше приличия, чем обниматься на публике?" Я спросил, наконец, ни у кого конкретно.


- Беда в том, что ты ревнуешь, - сказала Харриет, присоединяясь ко мне. Беда со мной была в том, что она была совершенно права.


Нас звала Аманда. "Все нормально. Все в порядке. Они просто прятались, потому что не знали, кто мы". Люди, казалось, выпрыгивали из кустов и пальм повсюду. - Мэтт, - позвала Аманда.


"Я иду."


Хазелтин сказал: - Я буду присматривать за лодкой. Вы идете вперед.


"Конечно. Давай, Хэтти. Похоже, мне придется довольствоваться твоей компанией.


На самом деле я имел в виду, и она это знала, что я не хочу, чтобы она находилась рядом с лодками. Мы поднялись туда и были представлены мистеру Веллингтону (Бастеру) Фиппсу в темной шелковой пижаме, несмотря на которую он выглядел достаточно способным и компетентным джентльменом, которого я ожидал.


- Моя дочь Лоретта, - сказал он. По его голосу я понял, что, в отличие от жены, он не считал своего отпрыска какой-то таблеткой.


Я мог видеть, что девочка была несколько выше своей матери, и, конечно, моложе, а может быть, и стройнее. Длинные светлые волосы были уложены достаточно далеко вперед, чтобы таинственно затенить ее лицо, но ее мягкое приветствие и короткое рукопожатие были обнадеживающе прямолинейными. Возможно, я поступил с девушкой несправедливо, судя по силе одного снимка. На ней была короткая гофрированная синяя ночная рубашка и пеньюар, который, вероятно, был бы интригующе прозрачным при обычном освещении. Здесь, без достаточного света, проникающего сквозь тонкие слои нейлона, она казалась вполне прилично и скромно одетой - ну, так же прилично и скромно, как любая барышня, бродящая по улице в ночной рубашке и шлепанцах.


При других обстоятельствах все эти люди, стоявшие под пальмами, одетые для сна, могли бы показаться смешными; в данный момент мое чувство юмора функционировало не очень хорошо. Мы представили Харриет; и все время я не мог не думать о больших часах с скользящей секундной стрелкой, отсчитывающих время где-нибудь в хорошо оборудованной диспетчерской. Я взглянул на часы. На нем было два сорок три.


Фиппс говорил: "Я так понимаю, что с вами Билл Хазелтайн".


Когда речь шла о техасце, в его голосе звучала такая же забавная напряженность, как и в голосе его жены.


- Он наблюдает за лодкой, - сказал я. "Послушайте, мне очень не терпится познакомиться со всеми этими милыми людьми, но не сейчас. Расскажи мне, быстро. Какова ситуация? Где группа рейдеров, о которой мне рассказывала ваша жена? Где Лео Гонсалес и его команда патриотов?


Было короткое колебание; затем Фиппс сказал: - Налетчики ушли, все. Несколько часов назад. Лео и остальные... ну, они вон там, в конце взлетно-посадочной полосы. О, не волнуйся. Они не доставят нам хлопот. У тебя есть фонарик?


Это был настоящий экспонат. Мы могли услышать мух раньше, чем увидели, над чем они работают. Я видел, как Харриет, не самая хрупкая леди в мире, крепко сжимала мою руку и издавала забавный сдавленный звук, когда луч фонарика падал на ряд тел на земле. Крови было много. Я шагнул вперед и провел по ним светом. Все они были там, все, о ком я слышал, но никогда не видел, от Лео с покалеченной рукой до хорошенькой чернокожей девушки в заляпанной и запачканной униформе стюардессы. Они все были там; и все они были мертвы.


"Их выстроили в ряд, поставили на колени и расстреляли, пока мы смотрели", - сказал Фиппс. "Человек просто прошел по ряду с пистолетом и выстрелил каждому в затылок. Его называли мистером Мандерфилдом. Затем было сделано еще несколько снимков...


"Картинки?" Я сказал.


"Да, - сказал Фиппс, - была настоящая фотосессия; две-три камеры с этими стробоскопическими вспышками, как бы вы их ни называли. Каждая съемка была сфотографирована с нескольких разных ракурсов. С того места, где мы находились, это выглядело как множество молний; мы сначала не могли понять. Затем были сделаны всевозможные фотографии тел, где они упали; а потом все они были перевернуты лицом вверх, как вы видите их сейчас, и человек прошел вдоль очереди и сделал снимки каждого крупным планом; и, наконец, несколько групповых фотографий с Мандерфилдом и его приспешниками, позирующими за телами. Что это значит, Хелм?


Я не знал, что это значит. Все, что я мог сделать, это сообщить об этом, когда вернусь, и надеяться, что информация дойдет до кого-нибудь, кто сможет ее интерпретировать. Если бы я вернулся. При нынешнем темпе прогресса я бы никогда этого не сделал...


"Проклятие!" Это был голос Хазелтина. "Я хотел этих ублюдков. Я хотел пожарить их на медленном огне! Кто меня опередил?"


Повисла странная тишина, когда мы повернулись, чтобы посмотреть на него. Я открыл рот, чтобы указать, что он оставил свой пост; но Харриет, наиболее вероятный источник неприятностей в данный момент, все еще была рядом со мной, и в любом случае сейчас было не время для дисциплины. Большой человек стоял там, мрачно глядя на мертвые тела. Он сделал шаг вперед и толкнул одного ногой.


- Хорошо, Лео, - сказал он. - Это единственный способ, которым ты мог уйти от меня. Так хорошо." Он глубоко вздохнул, снова взялся за пистолет-пулемет, который все еще носил, и повернулся лицом к Веллингтону Фиппсу. - Привет, Бастер, - сказал он немного вызывающе.


Фиппс сказал: "Привет, Билл".


Они стояли лицом друг к другу, как будто ни один из них точно не знал, как справиться с ситуацией, какой бы она ни была. Очевидно, это были люди, которые хорошо знали друг друга, возможно, любили друг друга; и, очевидно, между ними сейчас что-то было, что-то большое и ужасное, о чем нужно было говорить, и ни один из них не знал, как к этому подойти. Фиппс откашлялся, и Хазелтин начал говорить, и они оба снова замолчали, ожидая друг друга. Тупик был нарушен резким шорох движения. Ярость в синем нейлоне прямо ударила Билла Хазелтина; светловолосая ярость с длинными ногтями, тянущимися к глазам.


"Ты... бессердечный техасский грубиян!" - воскликнула Лоретта Фиппс. "Ты невероятная скряга! Ты..."


Она употребила какую-то описательную терминологию, что было не очень приятно; и все это время она была на нем, истекая кровью. Я схватил Харриет и потащил ее прочь, готовый бросить ее на землю и плюхнуться рядом с ней. Я имею в виду, что такая эффектная истерика может отлично смотреться по телевизору, но в реальной жизни вы просто не лезете в кадр джентльмена с заряженным автоматом, не с кучей невинных людей, стоящих вокруг, которым могут снести головы. выключается, если предохранитель сбивается не в ту сторону, и парень случайно задевает спусковой крючок, пока вы работаете с ним ногтями.


- Лоретта, ради бога, позволь мне... Черт возьми, Лорри, дай мне шанс избавиться от...


Хазелтин изо всех сил старался прикрыться, но каждую секунду, как и подобает хорошему стрелку, осознавал смертоносное огнестрельное оружие в своих руках. Он не сопротивлялся, он просто пытался отвлечь внимание от вертолета. Когда он отвернулся от атаки, сгорбившись над ружьем, его локоть задел девушку, выбив ее из равновесия. Она рухнула шквалом голубых оборок и белых ножек.


- Ты... ты ударил меня! - выдохнула она, поднимаясь. - Ты дешевая, унылая скотина... О!


Затем она развернулась и побежала вслепую во тьму. Хазелтин выпрямился, глядя ей вслед. Он проверил оружие, которое держал, и посмотрел на меня, когда я подошел. Его лицо кровоточило в нескольких местах, но он, казалось, не замечал этого.


- Я лучше пойду найду ее, - сказал он.


- Не знаю, почему, - сказал я.


- Вы не понимаете, - сказал он. и это была правда. "Вот, возьми это. Осторожно, он все еще загружен".


Я взял "Томпсон" и смотрел, как он исчезает на взлетно-посадочной полосе, в конце которой виднелось что-то черное, похожее на сгоревший корпус самолета, предположительно принадлежавший французскому барону, с которым я еще не встречался в обществе. . Мэндерфилд провел хороший чистый зачистку.


Я посмотрел на Фиппса и Аманду. - Любое объяснение будет с благодарностью принято, - сказал я. "Нет? Хорошо, давайте посадим всех на борт крейсера. Времени не так уж и много..."

ХХVI.


Времени было мало; но в три двадцать Хазелтин и девушка все еще пропали. У нас заработали двигатели Красного Барона , готовые к работе. Открытый подвесной мотор лежал вдоль причала сразу за кормой. Чтобы чем-то заняться, я спустился вниз и завел оба мотора, чтобы убедиться, что они работают, и снова заглушил их. Еще не время для этого; и свечи могут загрязниться из-за слишком долгой работы на холостом ходу. У дизелей нет пробок, и они могут работать на холостом ходу вечно.


Я подтянулся к древнему причалу, где ждала Харриет. Все остальные были на борту салона работы. Меня еще не знакомили с аристократами, не говоря уже о простолюдинах, но это меня не сильно тяготило.


- Сколько еще нам ждать? - спросила Харриет.


- Ни в каком, - сказал я. - Убери отсюда первую секцию прямо сейчас. Бегите на восток за Кайо-Перро, медленно и тихо, без огней. Вы не хотите добраться до конца острова намного раньше четырех. Не заходите слишком далеко. Спрячьтесь от моря, пока не получите знак идти.


- А знак есть?


"Здесь было много стрельбы, после чего последовал эффектный взрыв. Скрести пальцы. Будем надеяться, что мальчики-вундеркинды доберутся до нужного острова. Не переходите на предварительное выскакивание. Дождитесь большого взрыва. С ним должно быть достаточно света, чтобы убить ночное зрение любого, кто там находится. Вот когда вы идете. Просто выключи эти большие дизели и мчись домой".


"Я знаю о взрыве, - сказала она. "Ты сказал мне. Ты действительно это имел в виду, не так ли?


- Кто-то в Вашингтоне ведет себя очень жестко, как обычно не вовремя, - сказал я. - Все время они давали себя запугать какому-нибудь придурку с ружьем; а теперь они становятся храбрыми и безжалостными и взрывают множество трупов. И леди по имени Робинсон, если она настолько тупа, чтобы торчать поблизости.


Она сказала: "Если вы говорите правду об этом, что насчет стрельбы? Кто и во что будет стрелять?"


- Милая, - сказал я, - ты такая же милая, как Красная Шапочка, но сейчас не время для твоих маленьких игрушек. Знаешь, из-за того, что ты это устроил, весь чертов кубинский флот сейчас там и ждет, пока мы высунем носы, чтобы они могли их взорвать. Вот почему вы собирались убежать и спрятаться, чтобы наблюдать за прекрасным фейерверком с берега, хлопая в ладоши загорелыми ручонками от восторга".


Повисла небольшая тишина. - Значит, ты знаешь, - наконец пробормотала Харриет.


Я устало сказал: - Она никогда не отдаст мне должное за одну маленькую клеточку мозга. Я не знаю, что я собираюсь сделать, чтобы убедить девушку, что я действительно очень умный парень. Она пыталась убить меня с первой нашей встречи; и я должен думать, что она отказалась от этой идеи только потому, что мы вместе сочинили немного прекрасной музыки? Может быть, это не кубинцы. Может быть, это какие-то другие ребята. Но кто-то там. Вы и ваш друг Мандерфилд не могли упустить такую возможность.


Гарриет сказала в свою защиту: "Ну, это то, о чем вы меня просили, не так ли? Помочь им устроить тебе ловушку?


"Вот так. И я чертовски благодарен. А теперь поднимись на мостик этой лодочки-мечты и вытащи отсюда этих людей. Нужен кто-то, кто разбирается в лодке, а наш друг Хазелтайн гоняется за блондинками. Во всяком случае, вы лучше знаете воды. Я буду ждать здесь, пока смогу. В три пятьдесят поеду, с пассажирами или без. Действие должно отвлечь всех кошек, наблюдающих за другой крысиной норой к западу от Кайо-Перро, где вы будете находиться. В конце концов, насколько им известно, туда вошла только одна лодка. Если они увидят, что она выходит здесь, они все двинутся сюда, чтобы ее перехватить. У вас будет прямая дорога на запад.


Она колебалась. - Ты серьезно, Мэтт? Проклятое жертвоприношение?


- Жертвоприношение, черт возьми, - сказал я. "Я еще никогда не видел кубинского стрелка, который мог бы поразить цель со скоростью пятьдесят узлов темной ночью". Тот факт, что я действительно видел очень мало кубинских стрелков, едва ли стоил упоминания, каким бы героическим я ни был. Я продолжал уверенно: "Эта ваша бомбочка пронесет нас сквозь них, как ковер-самолет; пуленепробиваемый ковер-самолет".


- Как ты думаешь, кого ты обманываешь, дорогой? У них будет все, кроме шестнадцатидюймовых корабельных орудий.


Я ухмыльнулся. "Значит, это кубинские союзники. Интересно, знают ли они, что выполняют порученную мистеру Мэндерфилду работу по дому за него? Ну, если бы они это сделали, им, вероятно, было бы все равно. У них есть проблема с янки, нарушающими границы их берегов. Учитывая недавнюю историю, возможно, вы не можете их винить. Мгновение я смотрел на Харриет в темноте. - Убирайся к черту отсюда, Хэтти, - сказал я. "Ты ненавидишь мои кишки. Ты привел меня сюда, чтобы увидеть, как я умру. Вот почему ты не слишком расстроился, когда я заставил тебя прийти; вы даже на это надеялись, немного, и приняли меры на случай, если так и получится. Хотя это было сопряжено с определенным риском, присутствие при убийстве стоило для вас очень многого. Что ж, прыгайте и смотрите шоу из дальнего конца Dog Key. Я сделаю его достаточно модным, чтобы он подходил мне.


Она пристально смотрела на меня. Я видел, как она покачала головой. - Нет, ты не такой храбрый, - сказала она. - У тебя еще есть кое-что в рукаве.


Я сказал: "Мы теряем время. Черт возьми, Хэтти, весь мир кишит людьми, пытающимися жить вечно. Ну, мне это всегда казалось чертовски бесполезным занятием. На записи, это еще никому не удавалось. Говорят, что Мафусаил прожил девятьсот лет, но готов поспорить, что последние восемьсот были не очень веселыми. Никто другой даже близко не подошел, насколько я знаю. Лично я не сторонник долголетия. Я полагаю, что если я буду работать так, как мне нравится, в течение разумного периода времени, я не буду кричать, если я даже не закончу первый век".


- А вам нравится действовать так, чтобы уйти отсюда на пятидесяти узлах прямо в дула этих орудий?


Я глубоко вздохнул. - Буквально на днях я разговаривал с одним парнем в Нассау, - терпеливо сказал я. - На самом деле это был Пендлтон, человек, которого позже убили в моей каюте, помните? Мы обсуждали агента, которого я оставил умирать при исполнении служебных обязанностей несколько лет назад. Что ж, может, теперь моя очередь отставать при исполнении служебных обязанностей. Давайте попробуем и посмотрим. А теперь вытащите отсюда этих людей...


Она резко сказала: "Хорошо, ты большой, смелый, фальшивый мученик. Ты победил! Подойдите к костру, черт вас побери!


"Какая?"


- Ставка, - сказала она. - Помнишь, как раз перед тем, как мы подошли к старому заросшему отвалу, оставшемуся после углубления гавани, и свернули сюда. В воде висел кол, маркер, поставленный местными рыбаками. Вот где вы отключаетесь от канала, прямо на курс о пять пять. У тебя есть это?


"Позвольте мне понять это прямо", - сказал я. "Я ухожу отсюда. Я выхожу из канала. я подхожу к костру; а я поворачиваю направо и бегу нарочито на отмели по курсу ой пять пять. Хруст. Что тогда происходит, кроме большого количества кубинских стрельб по мишеням?


"Не будь глупее, чем нужно!" - отрезала Гарриет. "Знаете ли вы что-нибудь о том, как управлять глиссирующей лодкой на мелководье?"


- Брент сказал, поставь ее сверху и держи там.


"У этого Брента было немного здравого смысла и немного мореходного мастерства, в отличие от некоторых людей, которых я знаю! У вас есть около ста ярдов, чтобы заставить ее двигаться, как только вы попадете в канал. Когда она встанет и глиссирует, немного отступите, чтобы не занести слишком далеко на повороте. У тебя там мало места. В тот момент, когда вы находитесь вокруг столба и на курсе, отдайте ей все. Вдавите эти рычаги до упора и забудьте о них. Не уворачивайся, не зигзагом, не замедляйся, не отрывайся от этого компаса, что бы в тебя ни бросали. О пять пять и ничего в любом случае. Держите ее широко открытой. Глубиномер выйдет из строя. Рулевое управление будет забавным. Время от времени, может быть, она заденет, и тачи будут прыгать как сумасшедшие. Не обращайте внимания. Что тебе до того, если ты сломаешь один из моих реквизитов или взорвешь один из моих моторов? Просто держи ее взрывной. Ты понимаешь?"


- Постепенно становится ясно, - сказал я.


"Если ты остановишься, если ты хотя бы подумаешь о том, чтобы замедлиться, если ты вообще дашь ей успокоиться, ты мертв", - сказала она. - На этом курсе тебе предстоит пробежать около семи миль по мелководью, прежде чем ты достигнешь глубокой воды. Если повезет, вы сможете это сделать. Она на большой стороне для этого; но на этом приливе я думаю, что она очистит все, если вы просто будете продолжать глиссировать прямо на вершине, действительно кричать. И есть вероятность, что у них не будет ничего маленького, поверхностного и достаточно быстрого, чтобы преследовать вас по равнине. Им придется пройти долгий путь вокруг, следуя по каналу и краю рифа, и к тому времени у вас будет хороший большой отрыв. Если после этого ты не сможешь раскачать их с той скоростью, которая у тебя есть, черт с тобой.


Она начала резко поворачивать к ближайшему крейсеру. Я сказал: "Хэтти, спасибо".


Она оглянулась. Я видел, как она криво ухмылялась в темноте. "Теперь ты можешь повеселиться, решая, действительно ли я дал тебе дурь или я загоняю тебя на песчаную отмель, чтобы они могли расстрелять тебя на куски. Попробуйте подбросить монетку; может быть, это поможет".


Потом она исчезла. Мгновение спустя она уже была на пролетном мостике Красного Барона ; и люди на носу и на корме занимали доки по ее команде. В любом случае, если люди помогут, у нее достаточно экипажа, чтобы управлять римской военной галерой. Красная лодка, казалось, слилась с темнотой через несколько мгновений после того, как отплыла от причала. Я не мог не вспомнить, что был благословлен светлым кораблем, который слепой мог заметить в тумане Нантакета. Мне также повезло, что пара пассажиров играла в какую-то детскую игру в темноте на острове, который через тридцать минут превратился в большую дыру в океане...


Он вошел, таща ее за собой, за минуту до крайнего срока, который я себе поставил. В конце концов, даже в морской ракете Хэтти мне нужно было дать себе немного времени, чтобы очиститься. Мне приходилось время от времени перевозить несколько человеческих тел, и я мог оценить силу большого парня, марширующего вот так с крупной молодой женщиной, перекинутой через его плечо. Одна рука удерживала ее на месте; другой что-то нес. Когда он подошел, я увидел, что у него там пара атласных шлепанцев. Какой бы уникальной ни была мисс Фиппс, а я, конечно, на это надеялся, она, по-видимому, разделяла со своими коллегами-женщинами неспособность оставаться на месте, когда дела шли плохо.


- Бросай ее в форштевень и пошли, - сказал я. но Хазелтин осторожно усадила ее на правое сиденье и положила туфли ей на колени. Я дал толчок и включил моторы, когда лодка отплыла от причала. Я сказал: "Мисс Фиппс, ваша задача - продержаться. Это ведро выбросит вас за борт, если вы дадите ему половину шанса, как только мы наберем скорость, так что хватайтесь за кусок поручня и ни за что не отпускайте. Билл, если не возражаешь, иди сюда к порту и прижмись к консоли. Измельчители и зажимы находятся на сиденье, там, где вы можете до них дотянуться. Я не думаю, что дама знает, как перезаряжать Томпсона, поэтому вам придется постоянно переключаться между ними, добавляя новые обоймы по мере возможности".


- Ты говоришь так, будто ожидаешь настоящей перестрелки, - сказал Хазелтин, занимая свой пост и хватаясь за оружие. "В кого я буду стрелять?"


Мы скользили мимо древнего, гниющего пирса и уродливых пней в воде. Я сказал: "Разве это имеет значение, пока они стреляют в ответ? Когда мы выйдем в канал, я нажму на газ; не отставай. Сегодня вечером у нас не будет времени на учения "Человек за бортом". Сто ярдов, и будет крутой поворот направо; будь готов к этому. Это должно поставить ваши цели далеко влево. Попробуйте для огней; к черту пушки и личный состав. Хорошо?"


- Если вы так говорите, адмирал. Может быть, Лоретте стоит лечь...


- Это решать леди. Внизу ей будет безопаснее, но на той скорости, с которой мы будем двигаться, ей будет ужасно больно, когда она будет прыгать по палубе из стекловолокна. Как насчет этого, мисс Фиппс?


- Я... я останусь здесь, спасибо.


- Хорошо, - сказал я. Отвал проскальзывал к правому борту. Джунгли захватили его, но после стольких лет все равно было видно, что материал под ним не попал туда естественным путем. Это была неправильная форма. Я сделал поворот в канал и потянулся к дросселям. "Все готовы? Вот так."


Они были там, все в порядке. Сначала ничего не произошло, когда мы набрали скорость; но потом мы вышли из тени берега, и впереди вдруг появилось больше прожекторов, чем можно увидеть на старомодной голливудской премьере. Едва мы успели в самолет, как Томпсон застучал мне в левое ухо. Стоя за штурвалом, чтобы лучше видеть, я отводил глаза от ярких огней, наблюдая за тем, как черная вода несется к нам, когда она поднимается и уходит. Ветровое стекло из плексигласа громко звякнуло, когда что-то прошло сквозь него. Львы один; Христиане ничего. Ближайший прожектор вспыхнул. Один и один. Хазелтин то ли ругался, то ли молился на языке, которого я никогда не слышал, когда один пистолет был пуст, он потянулся за другим.


Узкий канал немного мешал им. Не стреляя друг другу в уши, веселиться одновременно могли лишь немногие. Какими они были, можно только догадываться. Они не казались очень большими, но у них было много огневой мощи. Во всяком случае, я очень старался не смотреть на них и на их проклятые огни и дульные вспышки. Я пытался сосредоточиться на палке, торчащей из воды впереди, красиво очерченной ярким светом. Хазелтин снова открылся аккуратными маленькими рывками.


"Подожди!" - крикнул я ему, перекрывая шум. - Я иду прямо... сейчас! "


Я крутил колесо. Подвесной мотор сильно наклонился в повороте, сбивая стойку. Я быстро помолился и дал газу вперед. Я думал, что мы уже двигаемся довольно хорошо, но взрыв силы был подобен пинку под зад. Лодка рванулась вперед, как раз в тот момент, когда все приземлилось там, где она была. Даже не сводя глаз с компаса, я осознавал, что океан выворачивается наизнанку за кормой.


Ночь была полна шума и мигающих огней. Большие подвесные моторы выли свою жуткую, банши, военную песню на полном ходу. Хазелтин перезаряжал, ругался и стрелял. Стоя у руля, я обнаружил, что мои глаза слезятся от яростного порыва воздуха над лобовым стеклом. Я понял, что сейчас в этом нет необходимости. Теперь мне не нужна была дополнительная высота. Все, что мне нужно было видеть, это компас на семь миль; и я мог смотреть это сидя. Я сел вне прямого встречного потока, мрачно удерживая ее курс.


Мы получили еще несколько попаданий. Я не мог сказать, где, но я чувствовал их; но мы все еще были на плаву, все еще мчались по спокойной отмели, когда под нами было так мало воды, что эхолот вообще ничего не показывал, за исключением случайных сумасшедших вспышек по всему циферблату. Рулевое управление было странным, как и говорила Харриет; и время от времени, когда опоры касались чего-то более твердого, чем вода, высокий рев моторов на мгновение прерывался только для того, чтобы снова подняться и снова подняться. Тем не менее, не было скрытых скал, которые могли бы нас разбить, ни песчаных отмелей, которые заставили бы нас остановиться, ни голов кораллов, которые могли бы разорвать дно...


Я заметил, что черный силуэт острова все ниже и дальше от правого борта. Вскоре я понял, что кормовые прожекторы гаснут, а орудия прекращают вести ответный огонь, когда мы вылетаем из зоны досягаемости. Я увидел, что Хазелтин перестал стрелять, предположительно потому, что пуля 45-го калибра не пролетит более ста ярдов с любой точностью. Он сел на сиденье перед консолью. Руководствуясь компасом, мне не нужно было видеть, что впереди, так как я все равно не собирался останавливаться для этого; но опытному моряку показалось забавным выбрать место прямо в поле зрения рулевого. Когда мне пришла в голову эта мысль, здоровяк рухнул и сполз на пол - извините, Хэтти, подошва кокпита.


На мгновение отвлекшись, я вспомнил, где нахожусь и что делаю, и снова вернул летательный аппарат на курс. Лоретта Фиппс, чьи длинные волосы и прозрачная одежда бешено трепетали под пятидесятиузловым ветром лодки, пробралась за мое кресло, разумно перебираясь с одной поручни на другую. Я вспомнил, что девушка, в конце концов, довольно много занималась яхтингом. Она опустилась на колени рядом с Хазелтайном, как раз в тот момент, когда за кормой вспыхнул яркий свет. Я увидел, как стоящая на коленях девушка испуганно подняла голову. Я увидел, что Хазелтин был без сознания, истекая кровью из раны чуть выше пояса. В паре миль от нас не было видно ни одной лодки. Свет уже почти померк, когда нас поразило сотрясение мозга.


После этого я взглянул на эхолот. Он показывал пятьдесят футов, быстро снижаясь. Мы были у мелководного кубинского прибрежного берега. Мы были дома свободны. Ну почти бесплатно....

ХХVII.


Они так и не догнали нас; а если и посылали за нами самолеты, то нас так и не нашли. Я держался на востоке и севере, пока не нашел шквал дождя, в котором можно было спрятаться. С порывистым сопутствующим ветром он стал слишком изменчивым, чтобы поддерживать какую-либо скорость, поэтому я просто отключил все и позволил лодке позаботиться о себе, пока я боролся. установить брезентовый - вернее, виниловый - аэрозольный колпак вперед и переместить Хазелтин в его ограниченное убежище, работая с помощью девушки на ветру и проливном дожде. К этому времени уже рассвело. Лоретта пробралась на корму сквозь ливень и вернулась с аптечкой в руках. Видимо, она иногда поскальзывалась и позволяла себе выдавать признаки интеллекта. Я не воспринял это слишком серьезно. Идиотское выступление, которое она устроила ранее, насколько я мог судить, по-прежнему оставляло ее далеко внизу в нижней части столбца минусов.


Внутри нас было трое, и маленькая палатка-палатка на лодке была битком набита людьми. Я не был уверен, что это хорошее морское мастерство - нести весь этот вес вперед на маленьком судне посреди шквала. Однако это была всего лишь гроза для младших классов; и хотя нас сильно качало и качало по мере того, как нарастало волнение, мы, похоже, не перевозили ничего, кроме дождевой воды, которая снова вытекала через стоки кабины - ладно, я буду называть их шпигатами, если вы настаиваете. Я вытащил мокрую рубашку Хазелтайна, чтобы посмотреть на дыру. Оно было не очень большим и не сильно кровоточило, по крайней мере, не там, где мы могли его видеть. Внутри, вероятно, была другая история. Я намотал на него большую марлевую подушечку, чтобы чем-нибудь заняться, зная, что это всего лишь формальность. С таким же успехом я мог бы наложить пластырь или оставить рану открытой. Большой парень открыл глаза.


- Какой у вас круизный лайнер, адмирал, - прошептал он. - Если бы ты просто выстрелил во все эти прожекторы, как я тебе говорил, никто бы не пострадал, - сказал я. "Я ничего не могу поделать, если люди не могут подчиняться простым приказам".


Он слабо ухмыльнулся. - Ты ублюдок, - сказал он и облизал губы. - Лоретта?


Девушка разделила пробором мокрые, потемневшие светлые волосы, омывшие ее лицо; она заправляла мокрые пряди за уши. - Да, Билл?


"Мне жаль-"


- Все в порядке, - быстро сказала она. "Не разговаривай. Все нормально. Я... Я потерял голову на несколько минут там сзади; но на самом деле все в порядке. Мы поговорим об этом позже".


- Это много дерьма, - выдохнул Хазелтин. "Позже много быка. Теперь все, что есть; и я хочу, чтобы вы поняли. Я не мог этого сделать. Я просто не мог этого сделать. Я хотел, Боже


знает, что я хотел, но не мог. Я не так устроен. Это было так просто".


"Конечно, Билл. Просто молчи и...


"Прекрати это. Не рассказывай мне эту чушь про конечно Билла. И не рассказывай мне эту чушь о тихом Билле. У меня есть целая вечность, чтобы помолчать, не так ли, адмирал? Чертовски скоро начнется.


Я сказал: "Ну, я не знаю..."


"Черт возьми, ты этого не делаешь. Я знаю." Его внимание вернулось к девушке. - Ты все еще злишься, не так ли, Лорри? Вы думаете, что я должен был заплатить в ту минуту, когда меня попросили, не так ли? Просто так. Ты думаешь, я просто паршивый техасский скряга. Вы думаете, я беспокоился о паршивых деньгах; вот почему я... Говорю тебе, я просто не мог этого сделать, Лорри! Не мог позволить этим ублюдкам держать меня вот так. Миллион баксов или один бакс, не имеет значения. Трачу каждый цент, что у меня есть, чтобы найти вас, чтобы получить сукины дети, которые... Но выкуп, нет. Я не плачу выкуп. Вы должны понять. Я так не работаю. Я не могу".


"Конечно я понимаю-"


Он продолжал, как будто не замечая, что она говорила: - Плевать, кого схватили, даже тебя. Они не могут вытянуть это из меня так. Я не расплачиваюсь за такую сделку. Вы позволите одному парню уйти с рук, они все будут там пытаться, каждый паршивый быстро разбогатевший придурок с пистолетом или ножом и кем-то, на кого он направит его. Этот ублюдок Лео, можно было подумать, он знал, что я чувствовал, когда мы плавали вместе. Можно было подумать, что он знал, что я не буду играть. Ну, мы никогда не ладили. У него всегда была идея, что там, откуда я родом, я просто должен иметь предубеждение против любого, кто говорит по-испански, и, черт возьми, может быть, он был прав. Но я думаю, что, может быть, Лео просто хотел всадить это в меня, так же сильно, как он хотел, чтобы этот миллионный выкуп профинансировал жалкую военную операцию, в которую его втянули его латинские родственники с дикими глазами... Вы должны понять, Лорри. Я не мог этого сделать. Не мог..."


Шквал превратился в морось; ветер стихал так же быстро, как и усиливался. Я накрыл его брезентом, подумав, что у меня наконец-то есть объяснение странному, двойственному отношению, которое проявил этот человек: например, усилия, на которые он пошел, чтобы устроить меня на работу, и нежелание затем он продемонстрировал, что дает мне жизненно важную информацию, а в некоторых случаях даже вводил меня в заблуждение. Полагая, что девочка и ее семья были убиты в результате его позиции, он хотел найти убийц и разобраться с ними; но он также знал, что многие люди осудят его, если история станет известна. Может быть, он не был так уверен в себе и своих действиях, как хотел, чтобы мы думали. Возможно, у него даже было несколько приступов вины, которые инстинктивно заставляли его пытаться скрыть то, что произошло, даже когда он заставлял меня работать, чтобы раскрыть это. Что ж, теперь его секрет был в безопасности.


Через некоторое время девушка встала и отошла, чтобы жалко сесть на ящик для рыбы на корме лодки. Ее тонкое, промокшее, облегающее одеяние спальни с мокрыми оборками, вырванными кустами и развеваемыми ветром, казалось, не подходило ни для тепла, ни для скромности. Я начал снимать ветровку, чтобы накинуть ее на нее, но она раздраженно отмахнулась.


- Мне не холодно, - сказала она. "Почему вы, мужчины, всегда должны кутать нас в свои чертовы старые одежды. Я в порядке. Я ничего не люблю так, как плескаться в Гольфстриме в мокром нижнем белье".


Я чуть не рассмеялся, зная, от кого она унаследовала такое отношение; но было не до смеха. Я сказал: "Я просто хочу, чтобы мы были в Гольфстриме. Мы далеко к востоку от этого; и у нас почти закончился бензин. Радио полетело к черту. Похоже, нам придется немного дрейфовать, пока кто-нибудь нас не найдет, надеюсь".


Вроде не зарегистрировался. Во всяком случае, это не послужило отвлекающим фактором, которого я хотел. - Я убил его, не так ли? сказала она ровно. - Если бы я не вел себя как сумасшедший избалованный мальчишка, убегая вот так, чтобы спрятаться, чтобы преподать ему урок, он бы уплыл в другую лодку, не так ли? И сейчас он был бы жив.


Я сказал: "Мы говорим о Большом Билле Хазелтайне? Вы действительно думаете, что он позволил бы отправить себя в безопасное место с женщинами и детьми - по крайней мере, я надеюсь, что они в безопасности - в то время как кто-то другой играл бы для него приманку? - Может быть, и нет, но я... Все те недели, что мы ждали смерти только потому, что он отказался... Когда я его увидела, наверное, я просто немного сошла с ума, вспомнив всю ту агонию, которую мы пережили. прошел в этом месте, потому что не хотел... Я имею в виду, в конце концов, это были просто деньги; и папа отплатил бы ему тем же, если бы его это беспокоило.


- Не было, - сказал я.


"Теперь я это знаю. Но в то время это казалось таким невероятным и ненужным, что нас всех собирались убить, потому что... Мы почти убили, понимаете. Мне никогда в жизни так не было страшно. Они говорили, прямо перед нами, о том, что мы им больше ничего не стоим, и что они должны просто расстрелять нас и бросить в море. Нас спас Лео. Он убедил их в безумной идее сделать из этого гораздо больше, поскольку они ничего не могли получить от Билла; сохранить нам жизнь и похитить других, и использовать всех нас, чтобы получить реальную военную помощь, а не только деньги, для их сумасшедшего дела или движения или чего-то еще... Вы знаете что-нибудь? Я забыл твое имя".


- Мэтт, - сказал я.


- Я Лоретта Фиппс, - сказала она. - По крайней мере, раньше я была милым существом, которого звали Лоретта Фиппс, но я никогда не была до конца уверена... Милое, беззащитное, глупое существо... Хочешь кое-что узнать, Мэтт? Быть милым на самом деле нетрудно, если у вас есть немного денег и правильная наследственность; но быть глупым - очень тяжелая работа".


- Почему вы хотите работать над этим?


"Кто-то должен быть глупым в этом месте, если все вокруг такие ужасно умные и красивые, не так ли?"


Казалось странным вести беседу о простреленной, почти израсходованной лодке, дрейфующей далеко за пределами видимости земли, с мертвецом впереди; но, по крайней мере, мы ушли от темы Хазелтина. Лоретта слегка вздрогнула.


"Думаю, я возьму эту куртку, пожалуйста", - сказала она. "Почему я должен сидеть практически голым только потому, что мама всегда насмехается над... Ты знаком с моей мамой?"


- Я встречался с твоей матерью.


Засунув руки в рукава куртки, которую я держал для нее, она бросила на меня острый взгляд через плечо. "О, вот так, да? Она до сих пор их побеждает, не так ли? Но я думаю, что она была бы слишком стара для вас; хотя я признаю, что она не выглядит.


- Мяу, - сказал я.


Лоретта рассмеялась. "Ну, как бы тебе понравилось соревноваться с этим с тех пор, как ты был ребенком? Я не я, не совсем. Я никогда не был собой. Как бы я ни старалась сломать эту чертову форму, я все еще всего лишь дочь кинозвезды Аманды Мейн... Знаете, она никогда не была настоящей звездой. О, черт, я не должен был этого говорить. Что это значит; и она действительно очень хороша. Я имею в виду, если бы она была ужасной сукой, и я мог бы чувствовать себя вправе ненавидеть ее прекрасные кишки... - Она остановилась, пожала плечами и продолжала: - Ну, когда я узнаю, кто я на самом деле, я... дам вам знать.


- Ты сделай это, - сказал я.


Она еще раз бросила на меня этот острый, испытующий взгляд и резко усмехнулась. - Знаешь, я не думаю, что ты серьезно относишься к моему кризису личности, Мэтт.


Я сказал: "Ну, кто бы вы ни были, я думаю, мы можем подождать, чтобы выяснить это, пока не сойдем на берег. Если мы сойдем на берег.


Она выглядела довольно удивленной. "Вы действительно обеспокоены тем, что... Я подумал, что вы, судя по тому, как вы отдаете приказы и управляете лодкой, значит, вы неплохой моряк".


"Я пытаюсь разыгрывать людей таким образом, но они, кажется, всегда узнают правду", - сказал я.


- Какие сводки погоды, вы знаете?


"Стабильный, за исключением нескольких шквалов, в течение нескольких дней. Фронтальной активности не видно.


- Что ж, тогда особых проблем нет, - спокойно сказала Лоретта, - пока лодка серьезно не течет, а это, похоже, не так; и пока мы вдали от кубинских патрулей. Вы говорите, что мы далеко на востоке?


"Вот так. Восток и север. Я подумал, что они, вероятно, поставят все, что у них есть, между нами и Флоридой; и единственное, что можно было сделать, это отправиться в эту сторону и надеяться на лучшее.


"Ну, здесь преобладающий ветер обычно дует с юго-востока. Придется немного подождать, пока после шквала он снова поднимется; но если мы повесим остальные шторы, навесы и прочее, чтобы получить большую парусность, и направимся как можно дальше на запад и по-прежнему будем держать ее в движении, ветер и течение вместе взятые должны привести нас домой рано или поздно. Давайте сначала повесим весь доступный холст, чтобы быть готовыми к ветру, когда он придет; а потом лучше проверим, как мы обеспечены едой и водой...


Я вздохнул. У меня был другой, кажется. Вы не можете бросить туда камень, не задев женственного Колумба или Лейфа Эриксона. Это была действительно паршивая операция. Я имею в виду, я упустил свой шанс оказаться на необитаемом острове с одной красивой, плохо одетой дамой; а теперь я дрейфовал в маленькой лодке в тропических морях с еще одной прекрасной представительницей женского пола, закутанной в скудное нижнее белье, и все, о чем мы говорили в течение следующих полутора дней, было о навигации, о погоде и о том, как долго Гарриет будет в воде и в чрезвычайной ситуации. запасы выдержали бы.


Мы тщательно избегали говорить об объекте под брезентом вперед; хотя я полагаю, что мы оба думали, что с этим нужно что-то делать, если помощь не найдет нас в ближайшее время, но она нашла.

ХХVIII.


Когда я впервые увидел его на горизонте, я поспешно взглянул на двух Томпсонов, все еще лежащих на сиденье перед консолью, с оставшимися зажимами. Приближающееся судно выглядело как белое пятидесятифутовое рыбацкое судно, с которым у нас были проблемы раньше, с башней для тунца, выносными опорами, флайбриджем и всем остальным. Потом я понял, что это было несколько меньшее судно, но все же знакомое, хотя я никогда не видел его вне дока. Вскоре Харриет уже смотрела на нас с вершины высокой конструкции, напоминающей нефтяную вышку, возвышавшейся над кабиной и мостиком " Куинфишера".


"Я полагала, что количество бензина, которое у тебя было, если ты вообще выживешь, то окажешься где-нибудь здесь", - крикнула она. "Боже мой, некоторых людей трудно убить".


- А некоторые не так уж и сложны, - отозвался я.


Я видел, как выражение ее худощавого загорелого лица слегка изменилось. Она взглянула на девушку рядом со мной, явно живую, и снова на меня.


"Ой. Хазелтин? Повисла небольшая тишина. Я понял, что ей понравился большой парень. Потом она пожала плечами, возможно, отбросив какие-то полусформировавшиеся надежды и планы. "Ну, что-то выиграй, что-то проиграй", - кричала она. "Позволь мне спуститься с этого небоскреба, прежде чем я подойду к нему. А пока вам лучше сбросить это вооружение. Мы не можем рисковать приземлиться с ними; они чертовски незаконны. И я собираюсь выяснить, как протащить лодку во двор, где они будут держать язык за зубами обо всех дырах, которые вы, кажется, позволили людям прострелить в ней.


За свободу женщин или не за свободу женщин, я немного устал от того, что моей жизнью управляют женщины. - Неважно, Хэтти, - сказал я. "Мы позаботимся о телах, пулевых отверстиях и незаконном оружии; это наше дело. Просто дайте мне радиотелефон, чтобы я мог зарегистрироваться...


Значительно позже в тот же день, стоя на подвесном мостике рядом с Харриет после причаливания к фамильярной пристани, я наблюдал, как мистер и миссис Фиппс, еще раз выразив свою благодарность, направляются к припаркованной машине с дочерью, чей костюм все еще состоял из позаимствованная ветровка, из-под которой свисали какие-то интригующие тряпки и ленты из прозрачного голубого нейлона. Вернувшись в цивилизацию, в присутствии своих родителей, Лоретте нечего было сказать на прощание. Ну, не то чтобы мы провели последние опасные часы в объятиях друг друга.


- Она хорошенькая, - неохотно признала Харриет. - Однако из того, что сказал Билл, я не понял, что она чертовски сообразительна.


Я сказал: "Перестань, Хэтти. Ты не ревнуешь, так зачем ехидничать?


Она смеялась. - Наверное, старый кошачий инстинкт, - сказала она. Ее улыбка померкла. - Нет, я не ревную, - сказала она. - Не о тебе и другой женщине. Никогда, Мэтт. Не после того, что ты сделал со мной там внизу.


"Что я сделал?" - невинно спросил я.


-- Вы нарочно зашли в этот угол, рассчитывая, что я -- на мое мягкосердечие -- вас выручу.


- Верно, - сказал я. "Более менее."


- Другими словами, ты выставил меня лохом.


- Назови это так, - сказал я. "На самом деле, оригинальный сценарий был немного другим. Я рассчитывал, что Хазелтин утащит оттуда другую лодку вместе с невинными прохожими. Он знал достаточно, чтобы сделать это. Мы с тобой подождали бы в подвесном - связали бы по рукам и ногам, если надо. Либо вы пришли бы с некоторыми спасительными предложениями до того, как время вышло, либо мы бы отправились в ад вместе. Я примерно так и предполагал; но мисс Фиппс и мистер Хазелтин довели меня до бешенства, сбежав в самый критический момент поиграть в прятки; так что вместо этого я разыграл для вас свой геройско-мученый образ, и, к счастью, это сработало так же хорошо, а может быть, даже немного лучше. Возможно, вы упрямились, наоборот, и решили умереть только для того, чтобы взять меня с собой.


Ее глаза были горячими и злыми. - Вы признаете, что притворялись...


"Подделка, черт возьми!" - резко сказал я. "Что в этом было фальшивого? Этот паршивый забег должен был быть кем-то совершен, черт побери, и я не заметил длинной очереди добровольцев, стоявших рядом, а вы? Что было такого неправильного в том, что я попытался немного перестроить колоду в свою пользу, после того как ты усердно перетасовал ее в другую сторону? Конечно, я сделал все возможное, чтобы выглядеть храбрым и благородным и вызвать слезы восхищения на ваших глазах, не говоря уже о словах мудрости на ваших устах. Что, черт возьми, я должен был сделать, просто выгнать оттуда эту паршивую лодку и заставить нас всех расстрелять в скромной тишине, когда у тебя, вероятно, была какая-то уловка, которая дала бы нам немного шанса?


Она остановила гневный ответ, помедлила и сказала: - Другое дело. Откуда ты знал, что я могу помочь в тот момент, даже если захочу?


- Ты сам сказал это прошлой ночью, - сказал я. - Ты не профессионал в убийстве, ты сказал, но ты в мореходном искусстве. Я очень верю в профессионалов, Хэтти. Если бы дело касалось лодок и воды, а ты этого сильно хотел, я знал, что ты придумаешь какой-нибудь ответ. И ты это сделал.


"Тем не менее, - сказала она, - вы рассчитывали, что сможете сломить меня, и вы сделали это своим фальшивым драматизмом. Я хотел тебя убить, а вместо этого рассердился и спас твою дрянную жизнь, как любую слащавую инженю.


Вот за что она меня теперь ненавидела, понял я; тот факт, что я разрушил сложившееся у нее представление о себе как об эффективной и безжалостной мстительнице, идущей по следу человека, который причинил ей зло.


Я ухмыльнулся. - А потом вы вышли, нашли меня и вытащили на берег.


Она сказала довольно угрюмо: "Черт, это хорошая маленькая лодка. Я не мог просто оставить его дрейфовать там, не так ли? Она глубоко вздохнула. - Я закончил с тобой, Мэтт. Это звучит банально, но это точно. Тебе больше никогда не придется беспокоиться об опасности со стороны меня. С другой стороны, я больше никогда не хочу тебя видеть.


"Почему?" Я попросил. "Потому что я единственный человек, который знает, что под этой грубой внешностью леди-шкипера бьется сердце из чистого золота?"


Она сказала: "Убирайся к черту с моего моста, сукин ты сын!"


Я огляделся, пока шел вдоль доков, думая о Красном бароне, но форсированной секс-баржи нигде не было видно. Я также немного задумался о девушке по имени Лейси Роквелл, которая, как мне сообщили, вчера забрела в полицейский участок Ки-Уэста с диковинной историей о том, как ее похитили и несколько недель держали в заключении по непонятной ей причине. Что ж, у нее были хорошие новости, чтобы поддержать ее: ее брат объявился. Проведя месяц в Атлантике, сопротивляясь неблагоприятным ветрам и ни к чему не придя, молодой Харлан Роквелл, по-видимому, отказался от своего плана предварительного круиза по Карибскому морю и направился на запад, нырнув через Наветренный проход и задержавшись в Кингстоне, Ямайка, чтобы отправить свою сестру. Обнадеживающая открытка, которая только что догнала ее, вместе с открыткой из Панамы, сообщавшая ей, что впереди широкий Тихий океан и великое приключение в Южных морях уже в пути...


Мак ждал в моей каюте, когда я вошел. Он действительно придавал этому индивидуальность.


- Какие теперь плохие новости, сэр? Я попросил.


- Сначала хорошие новости, - сказал он. "Различные важные люди хотят лично поблагодарить героического оперативника, чье безрассудное мужество..." Он остановился. - Знаешь, Эрик, это не та черта, которую мы пытаемся воспитать в наших агентах. Во всяком случае, они хотят встретиться с вами и пожать вам руку, господа и бароны.


- Я едва могу дождаться, - сказал я. "Теперь, когда я как следует подготовился, как насчет плохих новостей?"


"Вашингтон, как обычно, возмущен, - сказал он. - Приятного вам было путешествия?


- Неплохо, - сказал я. "Поцарапайте одного миллионера; нет другого


серьезные потери". Я глубоко вздохнул. "Удалите это. Он не был плохим парнем, особенно в трудном положении. Где, черт возьми, такому высокооплачиваемому персонажу научиться работать на вертолете как эксперт?"


- Корея, - сказал Мак. "Он служил в морской пехоте".


"Что беспокоит Вашингтон?"


"Некоторые привилегированные американские нефтяные компании знали все, что касалось карибской нефти. Новому и довольно шаткому островному правительству было обещано, что в обмен на различные контракты и уступки позаботятся об определенных революционных или контрреволюционных элементах. Что ж, о них позаботились, хорошо; по крайней мере, одна важная группа из них. Однако фирма со связями за "железным занавесом", как ее раньше называли, претендует на то, чтобы убрать эту занозу в боку партии власти. Кроме того, компания документирует свои заявления очень четкими и кровавыми цветными слайдами в большом количестве. Похоже, что эта проблема может в результате получить привилегированное отношение, когда речь идет о морской нефти, результат, очень огорчительный для Вашингтона, особенно потому, что большое количество дорогих взрывчатых веществ, похоже, было потрачено впустую в попытке добиться того же. цели - хотя, конечно, никто не говорит точно, как и где они использовались".


- Я смотрел в другую сторону, сэр, - сказал я. - Боюсь, я не могу пролить свет на эту тему.


"Быть уверенным. В кубинских кругах также прозвучали дикие обвинения в зловещей капиталистической агрессии против коммунистической территории".


- Боже, - сказал я. - Я действительно многое пропустил, когда был на рыбалке, не так ли, сэр?


Он посмотрел на меня на мгновение. "Ну, может быть, когда-нибудь они научатся. С безопасностью все в порядке, но если нам не сказать, где расположены чувствительные пальцы, мы не можем нести ответственность за то, что наступили на них, не так ли, Эрик?


Это было очень мило с его стороны. Это означало, что, хотя я был большим умом, которому пришла в голову гениальная идея получить помощь от коммунистических друзей Хэтти - таким образом, невольно дав им шанс на некоторые желаемые свойства нефти - он поддерживал меня на всем пути. Ну, обычно он это делает. Может быть, поэтому мы остаемся с ним, а не переезжаем в гламурные агентства, где вас могут поспешно предложить в качестве жертвенного козла в любой момент, когда в Вашингтоне возникнет дуновение неприятностей.


Мак сказал: "О, возможно, вам будет интересно узнать, что джентльмен по имени Мандерфилд был арестован за бандитское убийство некоего Генри Моргана Валески, обычно известного под своим вторым именем, слывшего известным бандитом синдиката".


Я сказал: "Я не знаю, что бы мы делали, если бы у нас не было синдиката, который можно было бы обвинить во всем. Так они пошатнулись в Мандерфилде? Это не могло случиться с более хорошим парнем, но вы хотите знать что-то смешное, сэр? Он тоже не знал.


"Что ты имеешь в виду?"


"Их охрана держала его в неведении, так же как наша держала меня. Он не знал, что речь идет о важной нефти, не больше, чем я. Он был категорически против любой сделки со мной, потому что не мог понять, что они от этого выиграют. Ему никто не сказал. Поскольку нам самим приходится с этим жить, хорошо, что они достаточно тактичны, чтобы таким же образом навредить себе, не так ли?


"Да. Очень мило, - сказал Мак, вставая. "Еще кое-что. Дама с бывшими связями в Мэриленде. Не могли бы вы сказать, что там была какая-то амнистия? Насколько это возможно неофициально и незаметно?


Я подумал о красивой леди-капитане чартерного катера, говорящей мне убраться к черту с ее мостика, и усмехнулся. - Всю дорогу, сэр, - сказал я. "Весь путь."


Он ушел. Через час, выбритый, вымытый и прилично одетый, для разнообразия я отправился за едой и питьем. Хотя время обеда еще не настало, мне казалось, что у меня довольно постоянная тяга к еде. Настоящих трудностей не было; но запасы на случай непредвиденных обстоятельств на маленькой лодке Хэтти были довольно скудными, и то, что мне удалось захватить с камбуза ее большой лодки после того, как меня спасли, тоже не было изысканной пищей. Я тянулся к дверной ручке, когда кто-то постучал. Я помедлил, подумал об оружии, ножах и прочем, сказал, к черту все это, и открыл.


"Да?" - сказал я стоявшей там странной девушке в элегантном желтом платье. Потом я узнал куртку-ветровку, которую она носила через руку, посмотрел еще раз и сказал: "О, это ты. Я не узнал тебя в одежде.


Я как-то привязался или, по крайней мере, привык к мокрому, полуобнаженному, взлохмаченному мальчишке, с которым я день или два делил платоническое кораблекрушение, если хотите. Это был кто-то совсем другой. Это было прекрасное светловолосое существо, чей застенчивый снимок убедил меня, что она никогда ничего не будет значить для меня, независимо от того, что она может значить для парня по имени Хазелтайн. Ну, я ошибался раньше. Я взял куртку, которую она мне вручила, и бросил ее на ближайший стул.


"Я снова проголодался", - сказал мой очаровательный посетитель. - Я думал, ты тоже. Мэтт.


"Какая?"


- Я же сказал, что дам тебе знать, когда узнаю. Ну, я узнал. С твоей помощью и... и Билла, и, может быть, даже Лео. Наконец-то я Лоретта Фиппс. Я не только против Аманды-Мейн; Я понял это, как только увидел ее на пристани. Она была просто милой дамой, моей матерью; не то, от чего мне пришлось бороться, чтобы освободиться. Ты понимаешь?"


- Не совсем, - сказал я. - Но мы можем хорошо повеселиться, пока ты мне это объясняешь.


Мы сделали.


УСТРАШИТЕЛИ .


ЗАПУГИВАЮЩИЕ


Дональд Гамильтон


КНИГА С ЗОЛОТОЙ МЕДАЛЬЮ ФОСЕТТА


Fawcett Publications, Inc., Гринвич, Коннектикут.


ЗАПУГИВАЮЩИЕ


Все персонажи этой книги вымышлены, и любое сходство с людьми, живущими или умершими, является чистой случайностью.


Авторское право No 1974 Дональд Гамильтон


Все права защищены, включая право на воспроизведение этой книги или ее частей.


Напечатано в Соединенных Штатах Америки


Март 1974


ТОТ


ЗАПУГИВАЮЩИЕ

Я.


Это был хороший день, пока мы не вернулись на пристань и не обнаружили ожидающего нас курьера. Я, конечно, не знал, что он был посланником, когда увидел его. Мы редко делаем это, пока они не назовут себя. Для Багамских островов он был самым обычным мужчиной, чернокожий, довольно бедно одетый, болтавший с одним из служащих пристани, наблюдая, как наш капитан отводит пятидесятифутовый двухвинтовой "спортфишерман" в узкий пролив, делая сложный маневр таким простым, как будто даже я мог бы это сделать, если бы захотел попробовать, чего я не сделал.


Я стоял на корме в открытом кокпите рядом с боевым креслом, размышляя, не должен ли я выполнять какую-нибудь полезную операцию с кормовым тросом - прошу прощения, веревкой, - поскольку помощник был занят на носу. Как вы понимаете, я не лучший в мире специалист по мореходству. Затем подошел портовый джентльмен на берегу и указал на линию, о которой шла речь. Я передал это ему. Когда он набрасывал петлю на одну из больших доковых перекладин, его спутник поймал мой взгляд и сделал небольшой сигнал, неважно какой.


Это было все. В следующий момент неизвестный мужчина небрежно прогуливался по пирсу, остановившись поговорить с другим чернокожим мужчиной возле офиса пристани, а я пытался закрепить швартов, за который держался, - обязанность, от которой меня освободил молодой помощник.


Как я уже сказал, до этого момента это был довольно хороший день. Мы вырастили двух рыб-парусников и связались с голубым марлином в классе до трехсот фунтов. Вероятно, из-за моей полной неопытности мы пропустили оба паруса, и здоровяку удалось обмотать проволочный поводок вокруг клюва, защелкнуть его и уйти. Тем не менее, я держал его на крючке около пятнадцати минут, все его триста фунтов, и для бывшего рыболова-пресноводника, выросшего на маленькой десятидюймовой форели, весь этот опыт был довольно запоминающимся. Можно сказать, что я был тем, кто попался на крючок.


Я обнаружил, что для человека моей профессии глубоководная рыбалка имеет значительные преимущества как вид спорта, не связанный с работой. Занимаясь троллингом или забросом на среднем внутреннем озере, вы часто находитесь на расстоянии легкого ружейного выстрела от берега; переходя вброд поросший кустарником ручей с удочкой в руке, вы почти всегда являетесь прекрасной мишенью для любого, кто прячется в кустах. С другой стороны, в океане вы в достаточной степени защищены от враждебного внимания. Как только вы проверите лодку, состав команды и ваших товарищей по рыбалке, если таковые имеются, вы можете расслабиться и забыть о том, чтобы прикрывать свою спину. Если только кто-то не сочтет вас настолько важным, чтобы послать за вами подводную лодку - и я не льщу себя надеждой, что я кого-то настолько разозлил, - ничто не сможет неожиданно подкрасться к вам на маленьком судне в десяти милях в море.


Кроме того, я только что узнал, что сражаться с по-настоящему крупной рыбой - чертовски весело; а в остальное время ты можешь лениво откинуться на спинку боевого кресла, наблюдая за проносящимися за кормой приманками, греясь на солнышке и старательно забывая о разных вещах, включая милую леди по имени Лора, коллегу, которую отозвали на работу несколько недель назад после того, как мы провели вместе приятную интерлюдию во Флориде. Что ж, я полагаю, она не была милой леди по обычным стандартам - в нашем бизнесе не бывает милых людей, - но я нашел ее привлекательной и приятной собеседницей, несмотря на определенные склонности убежденных женщин к свободе.


Теперь настала моя очередь получить призыв к действию. Я поспешно проанализировал ситуацию. Слоняясь в одиночестве по Флорида-Кис после ухода Лоры, чтобы немного порыбачить, я столкнулся с довольно известным техасским бизнесменом и спортсменом, джентльменом, который, как известно, замешан в различных политических делах, который, казалось, думал, что я оказал ему услугу. Я едва знал о его существовании, когда он обратился ко мне, и у него, должно быть, были очень хорошие источники информации в Вашингтоне - возможно, даже слишком хорошие, - чтобы знать обо мне и о задании, которое я недавно выполнил, работе с политическим подтекстом. В любом случае, это было совместное предприятие, в котором участвовало много агентов. Тем не менее, успех нашей миссии, очевидно, каким-то образом спас бекон Большого Билла Хазелтайна, и ему не терпелось выразить кому-нибудь свою благодарность, и я был избран. Он настоял на том, чтобы организовать для меня неделю обучения настоящей океанской рыбалке в частном клубе. где, по его словам, рыба-клювокрылка была такой толстой, что вы едва осмеливались плавать из-за страха быть случайно проткнутым проходящим марлином или случайно проткнутым парусом.


Кей Уолкера - произносится как ки, как и во Флориде - является самой северной населенной точкой на Багамских островах, которые, если вы не знали, были частью иностранного государства или владения, называемого Британской Вест-Индией, или B.W.I., расположенного в сорока с лишним милях к востоку от Майами. Я не знал, и это стало для меня большой неожиданностью. Почему-то, никогда там не бывая, у меня сложилось смутное впечатление, что Багамские острова расположены далеко к югу от Кубы, где-то в Карибском бассейне, или, может быть, далеко на востоке, в Атлантике, по соседству с Бермудскими островами.


На самом деле, Уокерс-Кей, хотя и находится немного севернее, оказался всего в часе езды на самолете от аэропорта Форт-Лодердейла, недалеко от побережья Флориды из Майами. Самолет был неуклюжим на вид и не очень скоростным летающим катером, частным судном, принадлежащим моим будущим хозяевам. Скорее к моему разочарованию, он не сел на воду по прибытии, а снова опустил колеса и приземлился на асфальтированную полосу, которая занимала большую часть маленького острова. Остальная часть ограниченной недвижимости была в основном отведена под здание клуба с его территорией, бассейном, коттеджами и служебными зданиями; а также под пристань для яхт и ее удобства. Чтобы дать нам понять, что мы действительно приземляемся на чужой территории, нас приветствовал чернокожий багамский таможенник; но мы уже заполнили простую форму для въезда в самолет, и пилот позаботился об остальных формальностях ... .


Казалось, что все это было гораздо раньше, чем вчера утром. После полутора дней, проведенных на воде, я вошел в азарт рыбной ловли, и все, о чем я думал еще минуту назад, была рыба. Теперь мне нужно было придумать, как быстро выбраться отсюда, не вызывая комментариев, и найти умеренно безопасный телефон, и позвонить в Вашингтон. То, что я только что получил, было сигналом "немедленно установить контакт", который подразумевает разумную оперативность, но также и разумную заботу о безопасности. Существует также простой сигнал "установить контакт", который говорит, что не торопитесь и будьте абсолютно уверены, что вы не привлекаете внимания и за вами не наблюдают; и затем есть сигнал "установить контакт с максимальной поспешностью", который означает, что бросайте все и хватайте ближайший телефон, несмотря ни на что.


Я попытался выразить благодарность капитану и помощнику за прекрасный день, но мои мысли были далеко. Я надеялся, что они не заметили; они были очень внимательны к неуклюжему новичку в этом виде спорта. Ступив на берег, я не мог избавиться от чувства легкой обиды. Это было неразумно. Конечно, были времена, когда меня бесцеремонно возвращали на работу после обещания длительного отпуска, но это был не один из них. У меня была большая часть лета свободна; я был не в том положении, чтобы жаловаться. Тем не менее, я не мог не пожелать, чтобы мне либо удалось поймать этого большого марлина сегодня днем, либо чтобы Мак подождал день или два и позволил мне поймать еще одного.


Я прошел по пирсу и поднялся на холм мимо бассейна к главному зданию и зашел в офис, чтобы провести небольшое исследование проблемы коммуникаций. Телефонная компания, конечно, не протягивает свои провода к островам в сотне миль в Атлантике. Я знал, что в клубе есть радиоаппаратура - мачту было видно далеко в море - и они придерживались какого-то расписания. Поэтому я знал, что они, вероятно, могли бы достать мне любой номер в США через ближайшего морского оператора на материке. Однако, поскольку любое радиофицированное судно между здесь и там, предположительно, могло прослушивать, это казалось чертовски публичным способом общения с Вашингтоном на темы, которые, вероятно, оказались бы действительно очень личными.


Я недооценивал Mac. Он позаботился обо всем. Девушка за стойкой, стройная, дружелюбно выглядящая рыжеволосая с веснушками, быстро подняла глаза.


"О, мистер Хелм", - сказала она. "Сегодня есть какая-нибудь удача?"


"Мы поймали хорошего синего, но я не смог его поймать", - сказал я.


"О, это очень плохо", - сказала она. "Я имею в виду, это действительно очень плохо, потому что у меня есть для вас сообщение от мистера Старкуэзера, Джонаса Старкуэзера, редактора журнала Outdoors. Это только что пришло. Он собирается быть в Форт-Лодердейле завтра вечером, и он хотел бы, чтобы ты поужинал с ним. Он говорит, что это важно, что-то насчет некоторых фотографий, которые ему очень нужны ".


В более ранний период моей жизни я зарабатывал на жизнь фотоаппаратом, время от времени мне помогала пишущая машинка. Это была обложка, которую мы все еще использовали при случае; но было маловероятно, что какой-либо редактор журнала вообще помнил мое имя, не говоря уже о том, чтобы быть достаточно любезным, чтобы угостить меня обедом. Тем не менее, я мог бы рассмотреть такую возможность, если бы человек на скамье подсудимых не подготовил меня к некоторым коварным махинациям типа махинаций секретного агента.


"Черт возьми!" Я сказал. "Вот и заканчивается моя поездка на рыбалку! Он сказал, где и когда?"


"Завтра в семь часов вечера в ресторане на крыше отеля "Янки Клиппер". Он остановился там, и он зарезервировал комнату для тебя. Я посадил вас на завтрашний самолет, если вы не против, мистер Хелм. Ты должен быть здесь со своим багажом незадолго до десяти ...."


Пролетая на следующее утро над островом, я мог видеть большое белое судно sportfisherman, лежащее без дела на своем слипе в марине; и я испытал укол сожаления, что было нелепо. Тратить много времени и сил на ловлю огромной рыбы, которую ты даже не собирался есть, на самом деле было абсурдным видом спорта, твердо сказал я себе. Не то чтобы я нуждался в волнении. Я был совершенно уверен, что Mac доставил бы мне массу удовольствия. Он всегда так делал.


Я не размышлял о том, какую форму это примет. Я просто сидел и наблюдал за неуловимыми, меняющимися цветами - всеми оттенками синего и зеленого, со случайным оттенком коричневого - мелководья внизу. Мы пересекали обширную Малую Багамскую отмель, названную так, чтобы отличать ее от еще большей Большой Багамской отмели дальше на юг. Там был один или два крошечных островка, ни один из которых не был таким большим, как Уокерс-Кей; а затем мы миновали оконечность гораздо большего острова Гранд Багама. Несмотря на то, что достаточно большой, чтобы только часть его можно было увидеть с самолета - четвертый по величине остров на Багамах, я был сказал - она не выглядела очень высокой, и я не мог отделаться от мысли, что, судя по тому немногому, что я видел, если бы вся территория погрузилась на несколько футов в море, не осталось бы ничего, кроме нескольких отвратительных подводных рифов. С другой стороны, если бы она хоть немного поднялась, произошел бы самый большой захват суши в этом столетии, на совершенно новом субконтиненте недалеко от побережья Флориды. Несомненно, где-то застройщики и промоутеры уже вовсю работали над проблемой увеличения всех этих бесконечных, красивых, одиноких, бесполезных, пропитанных водой квартир настолько, чтобы превратить их в ценную недвижимость, на которой можно было бы построить свои паршивые домишки и поля для гольфа.


Вскоре мы были над фиолетово-голубым Гольфстримом - как мне сказали, глубиной в тысячу футов - и вскоре приземлились в аэропорту Форт-Лодердейла. Таможенный досмотр был, для таможни США, на удивление быстрым и внимательным, по крайней мере, по сравнению с последним допросом, которому я подвергся, возвращаясь из Мексики. Может быть, на Багамах никто не выращивает мак, траву или листья коки. Было приятно знать, что возвращение на родную землю может быть таким простым и приятным; но это отчасти заставляло задуматься, действительно ли это было стоящим делом - задерживать и унижать миллионы честных, прямолинейных американцев, пьющих мартини на их собственных границах, в других местах, просто чтобы спасти нескольких человек от одной конкретной вредной привычки.


Думаю, перспектива вернуться к работе после пары месяцев досуга заставляла меня относиться к этому философски. В отеле "Янки Клиппер", узкой семиэтажной гостинице на широком белом пляже, которая была видна из окна моего номера на третьем этаже, для меня не было сообщений. Я также мог видеть пару парусников далеко в голубом Гольфстриме, над которым я только что пролетел; и несколько моторных лодок ближе к берегу, где вода была светлее. Посыльный показал мне вид, телевизор и ванную. Я дал ему доллар и тридцатисекундную фору, спустился на следующем лифте вниз и нырнул в телефонную будку в вестибюле, которую заметил по пути.


"Эрик слушает", - сказал я, когда Мак подошел к линии.


"Павел Минск", - сказал он. "Сообщается, что они направляются в Нассау, остров Нью-Провиденс, B.W.I. Выясните причину, а затем нанесите удар. Мистер Минск давно назрел".


"Да, сэр", - сказал я.

II.


Мне это не понравилось. Это была обычная вашингтонская рутина дешевки, пытающейся выжать двойной доход из одного агента. Было недостаточно того, что один из крупных игроков другой стороны, человек, за которым мы охотились долгое время, наконец был замечен на открытом месте, где мы могли бы напасть на него. Это не удовлетворило жадных джентльменов, от которых Мак получил свои инструкции, хотя они годами кричали на нас, чтобы мы предприняли что-то решительное в отношении этого самого человека - ну, если бы это можно было сделать незаметно, то есть.


Теперь, когда у нас наконец-то была цель в поле зрения, или должна была появиться в ближайшее время, я должен был слоняться без дела, играя в супершпиона и выясняя, почему он вышел из укрытия, прежде чем я двинулся на него. Это было похоже на охоту за тигром-людоедом со строгим приказом точно определить, из какого туземца большая кошка планирует приготовить еду следующим, прежде чем сделать выстрел. Я имею в виду, что на самом деле не было никаких сомнений в том, почему Павел Минск - также известный как Пол Мински, или Павел Меньшески, или просто как Минк - направлялся в Нассау, если он действительно направлялся в ту сторону. За пределами своей страны Норка посещал разные места только по одной причине. Единственным вопросом было кто.


Меня так и подмывало спросить Мака, какого черта высокопоставленные люди, которые так сильно хотели получить информацию, не послали одного или двух своих собственных гениев по сбору разведданных для выполнения этой части работы. Предполагалось, что они хороши в этом, а информация была не совсем моим делом. Они могли бы позвать меня для занятий моей специальностью, когда закончат работать у них. Я не задавал вопрос, потому что я уже знал ответ. Различные разведывательные службы уже потеряли слишком много увлеченных шпионажем и контрразведкой людей из-за Норки. Он охотился на них так, как мангуст охотится на змей. Соответствующие бюро и департаменты не хотели больше рисковать милыми, ценными, хорошо обученными молодыми мужчинами и женщинами в этом опасном районе. Только я.


"Да, сэр", - мрачно сказал я. "Отель в британском колониальном стиле. Да, сэр."


"Вы будете проинформированы о предыстории за ужином этим вечером", - сказал Мак. "Просто сохрани договоренность о помолвке для себя".


"Да, сэр".


"Ты не кажешься довольным, Эрик. Я думаю, что к этому времени тебе наскучит бездействие и ты будешь рад, что у тебя есть хоть какая-то работа ".


Он мягко подкалывал меня. Я сказал: "Это отчасти зависит от работы, сэр".


"Если вы не чувствуете себя в состоянии иметь дело с Минском ...."


Я сказал: "Идите к черту, сэр. Ты чертовски хорошо знаешь, что норка оценивается примерно так же хорошо, как и я, по любой другой системе подсчета очков. Мы оба профессионалы в одной и той же сфере бизнеса, и, если можно так выразиться, довольно хорошие профессионалы в этом. Это означает, что это предложение пятьдесят на пятьдесят, или было. Но если я должен шнырять вокруг, играя с ним в невидимые пятнашки в течение пары дней, прежде чем я нанесу удар, шансы в его пользу становятся намного выше ".


"Я знаю. Мне жаль. Таковы приказы. Вы вольны отказать им ".


"Если бы я это сделал, вы бы послали какую-нибудь другую бедную дурочку выполнять ту же работу в тех же паршивых условиях, может быть, Лору, и я был бы ответственен за то, что их убили. Нет, спасибо ".


"На самом деле, я имел в виду Лору в качестве альтернативы", - спокойно сказал Мак. "Она должна скоро вернуться в эту страну".


"Конечно. И если бы моя мать была жива, ты бы тоже использовал ее ".


Это была тяжелая игра, в которую мы играли после многих лет совместной работы. Он начал это; теперь он закончил, сказав: "Отель "Британский колониал", Эрик. Я рассказал вам, как и когда связаться с нашими местными жителями. Минск прибывает послезавтра, согласно нашей информации, которая может быть верной, а может и нет. Вы можете использовать это время для ознакомления с городом. Я не верю, что ты там был. И помните, мы не хотим никаких международных инцидентов. Осмотрительность обязательна".


"Да, сэр. Обязательно. Вопрос, сэр."


"Да, Эрик?"


"Мне остановить его или нет?"


"Что вы имеете в виду?"


"Вы знаете, что я имею в виду, сэр", - сказал я. Бывают моменты, даже когда имеешь дело с Mac, когда ты должен помнить, что бюрократы есть бюрократы во всем мире, и ты должен их прижать. "Я делаю свою работу до или после того, как он сделает свою?"


"Вы предполагаете, что он едет на Багамы по официальному делу?"


"В записях говорится, что он никогда не высовывает носа из своего московского убежища ни для чего другого".


Мак колебался. Затем он сказал: "Я думаю, было бы неплохо, исходя из общих принципов, если бы последняя работа г-на Минска оказалась провальной. Однако это не имеет критического значения. К счастью, у нас нет инструкций, чтобы осветить этот вопрос; и мы не такая прекрасная гуманитарная организация, как Армия спасения. Я оставляю этот вопрос на твое усмотрение, Эрик."


"Да, сэр".


Повесив трубку, я понял, что забыл кое-что, о чем хотел его спросить. Ранее я попросил проверить Уильяма Дж. Хазелтайна, техасского магната, который так хотел, чтобы я порыбачил в Уокерс-Кей. Я имею в виду, что это отвратительный подозрительный рэкет в отвратительном подозрительном мире; и когда дружелюбный человек по доброте душевной вручает вам шоколадный батончик, ваше первое действие, если вы должным образом обучены, - проверить его на наличие цианида. Большой Билл мог быть именно тем, кем казался, богатым Теджано, которому нравилось платить свои долги, но опять же, он мог и не быть. Что ж, если бы наши исследователи обнаружили что-нибудь интересное, Мак бы мне сказал.


А может и нет. Мне пришло в голову, что это было своего рода совпадением, что я оказался под рукой на Багамах, где я никогда раньше не был, как раз в то время, когда мистер Павел Минск решил нанести визит в Нассау, или кто-то решил это за него. Я не очень верю в подобные совпадения. Я предупредил себя, что мне лучше быть осторожнее, чем обычно, имея дело с высокопоставленным коллегой-профессионалом, поскольку вполне возможно, что на этом иностранном острове, недалеко от побережья Флориды, происходят большие таинственные вещи; и что блестящие исполнительные личности в Вашингтоне и других местах тайно перемещали таких людей, как Минк и я, на ударную позицию, как фигуры на шахматной доске.


На данном этапе игры, если бы это была игра, все чувствовали бы себя действительно очень умными, с невероятной уверенностью инициируя предположительно безошибочные тайные маневры. Немного позже, после нескольких неожиданных поражений с обеих сторон, все погрузилось бы в безнадежную неразбериху, и оставшимся пешкам и фигурам на доске пришлось бы выяснять, что должно было происходить, и разыгрывать соревнование самостоятельно, благоразумно игнорируя панические директивы, которыми их обстреливали перепуганные начальники, совершенно не имеющие отношения к ситуации в комфортабельных офисах за тысячи миль отсюда.


Я не имею в виду, что Мак когда-либо всерьез пугался. Он не настолько человек. Насколько я знаю, он вообще никогда не пугается. Однако в высших эшелонах иерархии всегда есть политические писаки, которым приходится переодеваться в резиновые тренировочные штаны всякий раз, когда международная обстановка становится напряженной, при этом они заикаются, отдавая безумные, бессвязные приказы, которые Мак обязан передавать.


Я пришел на назначенный на семь часов ужин пораньше, намеренно. Мне не дали никаких указаний на то, кто такой мистер Джонас Старкуэзер или как он выглядит, и никто не позаботился о том, чтобы мы носили белые гвоздики в петлицах. Поскольку я не знал, кого ищу, а он, по-видимому, знал, я зашел в коктейль-бар, примыкающий к столовой, за пятнадцать минут до назначенного времени, заказал мартини и сел у окна, глядя на пляж семью этажами ниже, на голубой Атлантический океан и лодки.


Забавно было то, подумал я немного мрачно, что в наши дни я должен был быть своего рода экспертом по лодкам, поскольку наткнулся на несколько заданий, связанных с плавсредствами того или иного вида - как правило, с большой помощью настоящих моряков, которые, к счастью для меня, были вовлечены. На самом деле, я родился примерно в центре континента и официально не был знаком с соленой водой до тех пор, пока в начале моей нынешней карьеры я не прошел ускоренный курс подготовки в Аннаполисе, предназначенный для агентов, которым, возможно, придется немного узнать о высадке на иностранный берег.


Однако в этом бизнесе, как и в любом другом, вас очень быстро печатают. Раз или два хорошенько поработайте со взрывчаткой или пистолетом-пулеметом, и вы внезапно обнаружите, что являетесь экспертом по большому взрыву или измельчению. У меня было предчувствие, что, поскольку мое последнее задание на воде прошло довольно успешно, я как бы автоматически стану специалистом Mac по морскому делу, человеком, к которому следует обращаться всякий раз, когда можно ожидать действий на плаву; и что это было по крайней мере одной из причин, почему меня выбрали для этой работы на Багамах, которые в основном состоят из воды. Это была неутешительная мысль, и я решил, что, если у меня будет время утром, прежде чем сесть на самолет в Нассау, я лучше поищу в книжном магазине и куплю себе экземпляр большого тома под названием "Лоцманство, судовождение и управление малыми лодками" Чепмена, который, как мне сказали, является основным справочным пособием для всех начинающих моряков маломерных судов....


"Мэтт! Прошло много времени!"


Я быстро огляделся по сторонам. Двое мужчин стояли надо мной. Тот, кого я не знал, был тем, кто говорил: высокий, худой, сутулый человек в очках в роговой оправе, очевидно - может быть, немного слишком очевидно - редактор, согнутый годами работы за столами, заваленными рукописями. На самом деле, он, вероятно, был хорошим человеком с оружием, по крайней мере, неплохо управлялся с ножом и, возможно, даже в чем-то разбирался в дзюдо или каратэ. Твидовый, интеллектуальный образ был, однако, выполнен довольно убедительно. Я встал и протянул руку.


"Джонас!" Я сказал. "Мой любимый редактор-скряга! Что заставило тебя покупать ужин для неимущих фотографов?"


Человек по имени Старкуэзер, на мгновение, ухмыльнулся. "Если быть предельно честным, это была не моя идея. Я приехал, чтобы договориться о съемках статьи о Билле Хазелтайне, здесь, и он сказал, что только что столкнулся с вами в Кис, и вы показались ему человеком, с которым он мог бы работать ". Пока я пожимал руку Хазелтайну, Старкуэзер продолжил: "Я не знаю, как много ты знаешь об этом парне, Мэтт, но он отличный яхтсмен и рыбак; и он только что установил мировой рекорд для тарпона в новом классе шестифунтовых леек. На его счету еще несколько рекордов по ловле крупной дичи. Outdoors хочет сделать историю о нем в действии с большим количеством цветных материалов.... Что ж, давайте найдем наш столик и возьмем в руки что-нибудь выпить. Возьми с собой свою, Мэтт ". Он повел нас в соседнюю столовую, продолжая говорить: "Я не думаю, что тарпон - это та рыба, которая нам нужна для куска, слишком близко к берегу; а тунец не стоит выеденного яйца. В любом случае, сейчас не так много ни того, ни другого доступно. Рыба-парусник и белый марлин, как правило, недостаточно крупные, хотя в крайнем случае подойдет и то, и другое; но большой голубой марлин был бы лучше, если бы Билл мог наденьте один и держите его там достаточно долго, чтобы получить снимки. Давайте предположим, что для наших целей Билл сейчас пытается поймать мирового рекордсмена голубого марлина в весе шесть фунтов. Конечно, если размер рыбы близок к нормальному для этих частей, она, вероятно, порвет эту глупую маленькую ниточку и уйдет, но мы можем сделать это главной темой истории, показав, что проблема установления рекордов по ловле крупной рыбы с помощью этой сверхлегкой снасти на самом деле заключается в том, чтобы найти достаточно маленькую снасть, с которой можно справиться." Он говорил достаточно громко, чтобы, если кто-нибудь вокруг не знал предмета разговора, он просто не слушал. Теперь Старкуэзер взглянул на свои часы и продолжил: "Проблема в том, что мне нужно успеть на самолет; я могу задержаться всего на несколько минут дольше. Извини, Мэтт, это только что всплыло; ужин в любом случае за мой счет. Я подумал, что если я сведу вас двоих вместе, вы могли бы разобраться между собой. Вам понадобится симпатичная рыбацкая лодка на столько, сколько потребуется, и, возможно, лодка для погони на день или два, но не срывайте банк, пожалуйста ...."


Это было настоящее представление. Он ушел десять минут спустя, ни разу не прекратив говорить. На несколько мгновений воцарилась тишина, мы с Хазелтайном одновременно глубоко вздохнули с облегчением и улыбнулись друг другу.


"Ну, и как вы целовались у Уокера?" - Спросил Хазелтайн.


"Не обращай на это внимания", - сказал я. "Мы можем поговорить о рыбе позже".


"Конечно". Хазелтайн поколебался и тихо заговорил. "Что ты знаешь о Бермудском треугольнике, Хелм?" - спросил он.

III.


Есть два типа богатых техасцев: долговязый ковбой, который зарабатывал на скоте, и коренастый водитель грузовика, который зарабатывал на нефти. С научной точки зрения, разновидности не различимы. Имело место определенное скрещивание, и время от времени вы можете встретить худощавого Гэри Купера с пастбищем, полным нефтяных скважин, или массивного джентльмена с телосложением борца и пастбищем, полным коров - пастбище, в каждом случае, было размером примерно с Род-Айленд.


Однако хазелтайнская порода, по-видимому, хорошо размножалась с тех пор, как первый зарегистрированный мускулистый головорез с таким именем принес свой первый фонтан дикой кошки и назвал его Лулубель # 1 или как там звали его жену - или нынешнюю подругу - случайно. Если мои слова звучат немного ехидно, то это потому, что, хотя я родился в другом месте, я вырос в Нью-Мексико, гордом, но бедном штате, который склонен косо смотреть на выходки своего гигантского богатого соседа и протяжных, состоятельных граждан, которых он экспортирует в подавляющем количестве. Называйте это ревностью, если хотите.


Большой Билл Хазелтайн был по меньшей мере шести футов ростом и весил около двухсот пятидесяти фунтов, причем жира в нем было немного. У него был ровный коричневый загар человека, который приложил все усилия, чтобы получить ровный коричневый загар; цвет лица совершенно отличался от кожистого, прищуренного взгляда человека, который на самом деле был вынужден работать на открытом воздухе и принимать все, что дарили солнце и ветер. У него были широкие индейские скулы и густые, прямые, жесткие черные индийские волосы, на которых сохранились следы расчески. У него были карие глаза. В тот момент они были достаточно дружелюбны, но я не верил, что они останутся такими, если мужчина когда-нибудь напьется, или подумает, что его обманули, или что кто-то не отнесся к нему с уважением, подобающим имени Хазелтайн.


Я решил, что если мне когда-нибудь придется схватить его, то лучше начать, когда он не будет смотреть, и использовать дубинку. Он был слишком большим и в слишком хорошей форме, чтобы я беспокоился о таких мелочах, как справедливость и нечестность.


"Извините", - сказал я. "У меня всегда было паршиво с геометрией. Единственный треугольник, который я могу вспомнить, назывался равнобедренным ".


"Иногда это называют Багамским треугольником", - сказал Хазелтайн. "Это также называли Атлантической сумеречной зоной, Треугольником дьявола, Треугольником смерти и Морем пропавших кораблей. Предполагается, что его преследуют внезапные водовороты, достаточно большие, чтобы засосать в себя грузовые суда и танкеры хорошего размера, или огромные морские монстры, питающие аппетит к морякам и пилотам самолетов, или причудливые штормы, способные полностью уничтожить корабли и самолеты, или очень враждебные неопознанные летающие объекты, оснащенные действительно эффективными исчезающими лучами. Делай свой выбор".


"Каковы границы этой смертоносной зоны?" Я спросил.


"Ну, ты был прав в этом, в Walker's Cay", - сказал загорелый мужчина, стоящий напротив меня. "Это отчасти зависит от того, кто проводит исследование, но, вообще говоря, линия должна проходить от точки где-то на побережье США, на восток до Бермудских островов, на юго-запад до точки где-то в окрестностях Пуэрто-Рико, скажем, и обратно вдоль Кубы и Флориды до начальной точки. Некоторые авторы поместили восточный угол так же далеко, как Азорские острова, а южный - далеко, недалеко от Тобаго, но это немного преувеличивает. "


"В любом случае, это много воды утекло", - задумчиво сказал я. "Если я правильно понял картину, единственное реальное скопление суши, включенное в список, за исключением краев, - это Багамские острова и Багамские банки - если вы хотите быть великодушным и называть все это мелководье землей, над которой я пролетал на самолете этим утром. Что там насчет водоворотов и морских чудовищ?"


"Корабли и самолеты продолжают исчезать там", - сказал Хазелтайн. "Вы когда-нибудь слышали о Джошуа Слокуме?"


"Пожилой джентльмен, который в одиночку обошел вокруг света задолго до Чичестера и других?" Я сказал. "Конечно, я слышал о нем. Смутно."


"Слокум был квалифицированным морским капитаном, и, как вы говорите, он обошел на своем маленьком шлюпе вокруг света, став первым человеком, совершившим путешествие в одиночку. Вам пришлось бы хорошенько поискать, чтобы найти более опытного моряка. В 1909 году капитан Слокум снабдил "Спрей" провизией в Майами и направился в Вест-Индию, в район Треугольника. Его больше никогда не видели, и никаких следов его или его лодки так и не было найдено. Хазелтайн прочистил горло. "В 1918 году угольщик "Циклоп" покинул Барбадос, направляясь в северные точки через Треугольник, и исчез. В 1945 году пять самолетов взлетели с военно-морской базы прямо здесь, в Форт-Лодердейле, и исчезли там, все пять из них. Несмотря на интенсивные воздушные и морские поиски, никаких идентифицируемых обломков обнаружено не было. В 1958 году весьма успешная яхта для океанских гонок yawl Revonoc, очень мореходная яхта с первоклассным шкипером, пропала в Треугольнике во время плавания из Ки-Уэста в Майами.... Я наскучил тебе, партнер?" Очевидно, он мог выключать и включать техасский акцент. "На самом деле, я просто выбираю. Суммируя все истории, с которыми я столкнулся, только те, которые были достаточно достоверно подтверждены, я полагаю, что более тысячи людей на лодках, кораблях и самолетах просто исчезли из поля зрения только в этом столетии ".


Он не наскучил мне, но я с трудом пытался угадать, какое отношение предположительно проклятый участок океана имеет к джентльмену по имени Павел Минск, который должен быть в Нассау послезавтра.


Я сказал: "И что ты там потерял, амиго?" Когда он резко поднял глаза, я ухмыльнулся и сказал: "Простите меня, но вы не совсем из тех, кто проводит много тщательных исследований в этом море Худу без личной заинтересованности".


Через мгновение Хазелтайн рассмеялся. "Думаю, мне следовало ожидать, что ты это поймешь. Человек в Вашингтоне сказал, что у тебя есть мозги ".


Я не знала, должна ли я была отреагировать на это случайное упоминание Мака, если он имел в виду именно Мака, поэтому я не стала. "Мило с его стороны", - сказал я уклончиво.


"Он также сказал, что ты был жестким, хладнокровным персонажем, гением в обращении с огнестрельным и холодным оружием, ужасом в рукопашном бою и чертовски хорошим моряком в придачу. На самом деле, как раз тот человек, которого я искал ".


Это не было похоже на Мака. По крайней мере, он никогда не доходил до такой степени, разговаривая со мной. "Понятно", - сказал я.


"Послушайте, Хелм, я лечу первым классом", - сказал Хазелтайн. "Я использую только лучшее. Очевидно, в данном случае, это ты ".


Я сказал: "Правда это или нет, звучит заманчиво. Продолжайте говорить ".


"Ты знаешь, как выглядит среднестатистический частный детектив? Он жалкий человечек, который знает все о том, как незаметно следить за людьми, устанавливать жучки в номерах мотелей и делать сексуальные фотографии в дополнение к компрометирующим записям, но покажи ему пистолет, и он превратится в желе. Когда я услышал - как вы знаете, у меня довольно хорошие политические связи, - когда мне рассказали о работе, которую вы проделали на другом конце Флориды прошлой весной, я понял, что вы тот человек, который мне нужен. Что ж, я потянул за кое-какие ниточки, и меня, наконец, направили к нашему общему другу в Вашингтоне. Он, конечно, не особо стремится к публичности, не так ли? Его было чертовски трудно и дорого найти. Он всегда сидит перед этим ярким окном? С этим блеском в глазах я не смог бы разглядеть его достаточно, чтобы узнать, если бы увидел на улице ".


"Может быть, в этом и есть идея", - сказал я.


"В любом случае, я сделал ему предложение", - спокойно продолжал здоровяк. "Я показал ему, что в его интересах - человеку на такой работе нужны все друзья, которых он может найти, - одолжить мне одного из своих лучших людей на неделю или две".


Он сказал это совершенно небрежно, как будто просто ходил за хорошей удочкой, естественно, в самый дорогой магазин спортивных товаров в городе. Это было, конечно, довольно невероятно. С таким же успехом он мог бы сказать, что уговорил покойного мистера Гувера нанять ему джи-мэна для небольшой частной работы, которую тот задумал.


То, что парень даже подумал бы, что это достаточно поразительно, но большие деньги имеют тенденцию влиять на психические процессы человека, заставляя его более или менее верить, что остальной мир был изобретен только для того, чтобы служить ему. Фантастическим, однако, было то, что Мэй, похоже, согласилась с предложением, безропотно согласившись предоставить правительственного агента, меня, в распоряжение этого самоуверенного техасца.


Я, конечно, ни на минуту в это не поверил. В этом и была проблема. Я никогда не считал Мака, за исключением небольшого количества сухого сарказма время от времени, очень сильным в плане юмора, но было очевидно, что он немного пошутил на счет Большого Билла Хэзелтайна и ожидал, что я соглашусь с шуткой. Что-то назревало на Багамах или в прилегающих районах. Возможно, загорелый джентльмен, сидящий напротив за столом, был каким-то образом замешан; и позволить ему думать, что он нанял или одолжил меня, было для меня хорошим способом присматривать за ним. С другой стороны, было вполне возможно, что проблема Хазелтайна никак не связана с нашей; и что Мак просто увидел легкий способ сэкономить бюджет, заставив богатого простака снабдить меня правдоподобным прикрытием.


Тот факт, что я был тем парнем, которому пришлось уклоняться от ударов, когда Хазелтайн узнал, что его эксплуатировали, конечно, Мака не волновал. Я должен был быть в состоянии позаботиться о себе. Ну, то, как он все это устроил, имея в виду и хладнокровного русского специалиста по расследованию убийств, и крутого техасского миллионера, который вскоре охотился за моей шкурой, выглядело так, как будто мне придется соответствовать фантастическому счету, который он мне выставил, просто чтобы выжить.


Я ухмыльнулся. "Ну, я никогда по-настоящему не купился на эту историю о том, как ты был благодарен за все, что я для тебя сделал", - сказал я. "Значит, я работаю на вас неделю или две?"


"Давай просто скажем, что мы работаем вместе, партнер", - сказал он на удивление тактично. "На самом деле, ты на работе уже три дня, с тех пор как уехал в Уолкс-Кей. Я хотел, чтобы вы прочувствовали острова; а также я хотел, чтобы у местных жителей сложилось впечатление, что вы просто нетерпеливый новичок в ловле крупной дичи, жаждущий поймать своего первого крупного марлина, даже когда вы делаете снимки для этой гипотетической статьи о Хазелтайне Великом, вытаскивающем тысячефунтовую рыбу на шестифунтовую леску. Чокнутые! Ты когда-нибудь пользовался этой штукой? Черт возьми, чувак, она ломается от собственного веса, если ты позволишь рыбе вытащить ее более чем на сто с лишним ярдов. Если у вас нет хорошей лодки и настоящего фанатичного шкипера, который может держать вас прямо на хвосте, то вы получили это прямо сейчас." Он поморщился. "Как насчет камер и пленки? У тебя достаточно денег, чтобы все выглядело хорошо, где бы мы ни оказались? Если нет, то вам лучше отправиться в магазины утром и привести себя в порядок ".


Я сказал: "У меня есть небольшое поручение в Нассау, мистер Хазелтайн. Думаю, я смогу взять там то, что мне нужно. Я понял большую часть этого. Знаешь, раньше я действительно зарабатывал этим на жизнь ".


"Кто посылает тебя в Нассау, человек в Вашингтоне?" Карие глаза Хазелтайна сузились и на мгновение стали какими-то мутными и уродливыми. "Мы договорились, что ты будешь заниматься моими делами полный рабочий день. Может быть, мне лучше подойти к телефону и вправить ему мозги ...."


"Расслабьтесь, мистер Хазелтайн", - сказал я. "Что бы это ни было, это как-то связано с твоей проблемой, просто догадка, сказал он, но мне лучше проверить это, прежде чем я сделаю что-нибудь еще. Я не могу рассказать вам подробности, потому что это касается некоторых людей, о которых вы не должны знать. В конце концов, мы должны сделать некоторые шаги в направлении безопасности ".


"Да, конечно". Он все еще изучал меня с подозрением, как и следовало ожидать, поскольку я выдумал каждое слово из того, что сказал за мгновение до того, как произнес это, в интересах дипломатии миллионеров. Не то чтобы я знал, что то, что я сказал, было неправильным, но я также не знал, что это было правильно. Хазелтайн медленно расслабился. "Ну, ладно. Если вы хотите немного поиграть в секретного агента, я думаю, это не повредит. Мы можем доставить вас из Нассау туда, куда вам нужно, как только вы будете готовы, не парьтесь. И где, черт возьми, ты набрался этой рутины мистера Хазелтайна, Мэтт?"


Я ухмыльнулся. "В этом рэкете мы всегда с уважением относимся к большому начальству, Билл. Это заставляет их чувствовать себя хорошо, и это не делает их ни на йоту более пуленепробиваемыми, если когда-нибудь придет время, когда нам придется их пристрелить ".


Он усмехнулся в ответ. Мы были приятелями - ну, почти. "Хотел бы я думать, что ты шутишь", - сказал он. "Держу пари, ты пристрелил бы меня, если бы я встал у тебя на пути, ты, вытянутый ублюдок. Ты не собираешься спросить, что именно я хочу, чтобы ты искал?"


"В том море пропавших кораблей?" Я пожал плечами. "Ну, если ты хочешь рассказать мне, хорошо. Но после того, что вы мне только что рассказали, я полагаю, что имя Фиппс, Веллингтон Фиппс. По крайней мере, он единственный человек, который недавно пропал без вести на лодке, о котором я слышал; и теперь я вспоминаю, что в то время было какое-то упоминание об этой Ужасной легенде о треугольнике. Типичный богатый подрядчик с Западного побережья, который привел свою парусную яхту на восток для сезона гонок. Аметта тоже, что бы это ни значило. Некоторое время назад исчез, плывя с Бермудских островов в Палм-Бич; я видел, как об этом сообщали по телевизору. Типичное исчезновение, подобное тому, что вы описали: ни выживших, ни спасательных жилетов, ни обломков вообще. От Бермуд до Палм-Бич, этот курс должен проходить к северу от Багамских островов, не так ли?"


Он медленно кивнул, не улыбаясь. "Ладно, значит, ты действительно умный, как и говорил твой босс. Но ты кое в чем ошибаешься. Мне плевать, что случилось со стариной Бастером Фиппсом. Я имею в виду, Бастер в порядке, но если это был только он и его лодка, к черту их. Только с ним были его жена и дочь. Они прилетели, чтобы присоединиться к нему на Бермудах после большой гонки. Аманда и Лоретта; вот откуда он взял Аметту. Вторая лодка с таким названием, Ametta Тоже . Они действительно милые там, в солнечной Калифорнии ".


"Мило", - согласилась я. "Но второго он мог бы назвать Лоранда, просто для разнообразия".


"Я собирался жениться на девушке", - сказал Хазелтайн. "Я все еще такой. Она где-то жива. Я знаю это. Найди ее для меня, Хелм ".

IV.


Коммерческий перелет обратно через Гольфстрим на следующее утро дал мне время все обдумать с точки зрения нового дня. Реактивный самолет едва оторвался бы от земли, прежде чем снизиться для посадки, но этот конкретный рейс Форт-Лодердейл-Нассау - продолжающийся до Губернаторской гавани в Эльютере, где бы это ни находилось, - был совершен старым двухмоторным винтомоторным самолетом, который парил в небе на разумной высоте, открывая хороший вид на водный пейзаж внизу. Я решил, что быть протянутым по воздуху вентилятором имеет определенные преимущества перед тем, как быть загруженным в хвост фейерверком; тем более, что я пребываю в иллюзии, что я более или менее знаю, как работает поршневой двигатель, хотя я не обманываю себя, что я хоть немного разбираюсь в реактивных двигателях. Я просто надеюсь, что кто-нибудь это сделает.


"Послушай, я помогал вести эту чертову лодку от Ньюпорта до Бермуд", - раздраженно сказал Хазелтайн, когда я спросил его о деталях. "Она была новой, она была надежной, она была чертовски мореходной - на самом деле, слишком мореходной для настоящих гонок. В наши дни вам нужно срезать несколько углов и рискнуть, если вы хотите вернуться домой с серебром. Время, когда вы могли просто купить комплект новых парусов для своего семейного круизного шлюпа и надеяться участвовать в соревнованиях, ушло навсегда. Сейчас это беспощадный бизнес, партнер, никогда не думай иначе. Бизнес, черт возьми! Это целая наука. Аметта была быстрой, все верно, но она не была ободранной, урезанной гоночной машиной. И Бастер был хорошим моряком, но ... Ну, опять же, может быть, он был слишком мореходным для гонок. На самом деле у него не было старого инстинкта "выиграй или умри", если вы понимаете, что я имею в виду. Его лодка и его команда были первыми. О, он бы довез нас; он бы довез как черт; но если бы был вопрос, он бы не стал рисковать. Он делал это безопасным, по-моряцки, способом, а потом беспокоился о том, как добраться до финиша. Черт возьми, посмотрите, что произошло в этой проклятой гонке ".


"Что случилось?" Я спросил.


Он выглядел удивленным. Все эти спортивные персонажи похожи друг на друга. Они всегда ожидают, что все будут знать, кто поймал самую большую рыбу, подстрелил самого большого слона, скакал на самой быстрой лошади и плавал на самой быстрой лодке.


"Что ж, " сказал он, - мы были в довольно хорошем положении, когда приближались к Бермудским Островам, на самом деле чертовски хорошем, учитывая наш низкий рейтинг гандикапа; мы были там точно по скорректированному времени. Но ты знаешь эту паршивую финишную черту. Пытаться найти его средь бела дня в ясную погоду и держаться подальше от скал - это достаточно плохо. Это было посреди ночи, когда дул сильный шторм. И ублюдки, которые это установили, установили всевозможные безумные правила о том, какое навигационное оборудование можно использовать, а какое нет. Можно подумать, что они действительно хотели несколько кораблекрушений для острастки. Итак, мы были там, барахтаясь в этом проклятом шторме у подветренного берега, на одном уровне с лидерами, и штурман продолжал говорить, что мы были прямо на курсе, прямо на курсе. Мы просто надеялись, что он знает, о чем, черт возьми, говорит. В такую погоду ты не смог бы найти ширинку, чтобы отлить. Внезапно старина Бастер сморщил нос и обратился к парню, неважно, как его зовут, и сказал ему включить Omni, быстро ".


"Что такое Omni?" Я спросил.


"Черт возьми, не спрашивай меня", - сказал техасец. "Я как раз собирался потянуть за веревочки, когда мужчина сказал "тяни". Я получаю удовольствие от парусного спорта, но вся эта научная чушь наводит на меня адскую скуку, иначе у меня была бы собственная лодка. Это какое-то навороченное навигационное устройство, вроде того, что используют в самолетах, я думаю. Обычный RDF ни черта не работал по какой-то паршивой электронной причине. Штурман возразил, что "Омни" не разрешен; и Бастер сказал, что, черт возьми, что-то пахнет не так, и он не делал вежливого предложения, он отдавал чертов приказ: к черту то, что было и что не было разрешено; он не собирался перегружать свой корабль по чьим-либо вонючим правилам; придерживайтесь этого и занимайте позицию сейчас. Примерно через минуту штурман выскочил из люка с таким бледным лицом, что оно как бы светилось в темноте, и заорал, вытаскивайте нас отсюда, мы прямо на рифе.... Что ж, это был Бастер Фиппс, настоящий моряк. Конечно, мы были дисквалифицированы. В том-то и дело. Никто не скажет мне, что старый осторожный Бастер мог потерять свою лодку в хорошую погоду отсюда до Бермудских островов без какого-либо вмешательства человека. Конечно, он мог быть сбит однажды ночью большим кораблем - такое случается, - но я проверил и перепроверил каждое судно , которое проходило через этот район в течение указанного времени. Никаких ночных ударов, никаких царапин на краске, и, черт возьми, если бы Ametta затонула в результате столкновения, вокруг плавали бы какие-нибудь обломки, и мы бы это нашли. Мы обыскали каждый дюйм океана от Багамских островов до мыса Хаттерас, Северная Каролина, рассчитывая возможный дрейф из-за ветра и течения ". Он поморщился. "Теперь это твой ребенок. Вот несколько фотографий."


Я просмотрел фотографии лодки, красивого шестидесятифутового кеча, и Веллингтона (Бастера) Фиппс, красивый джентльмен средних лет с туго вьющимися седыми волосами. Я посмотрел на фотографию миссис Фиппс, которая когда-то, по словам Хазелтайна, была большой кинозвездой по имени Аманда Мэйн. Я никогда не слышал о ней, но она была симпатичной женщиной, и многие из этих девушек из кино становятся большими звездами задним числом, после того как выходят замуж за деньги. Я не держал на нее зла. Она выглядела как независимая леди, с которой было бы интересно поговорить, если бы вы не могли добиться большего, и она, вероятно, не позволила бы вам добиться большего. Почему она должна? Фиппс выглядел так, как будто он был довольно адекватен во всех отделах, не только в финансовом и морском.


"А это Лоретта", - сказал Хазелтайн с забавной ноткой в голосе, которая заставила его понравиться мне еще больше. Я имею в виду, девушка действительно что-то значила для него.


Она никогда бы ничего не значила для меня. Я мог видеть это даже по фотографии. Она была молодой, светловолосой и красивой, и, очевидно, у нее никогда в жизни не было других мыслей, кроме того, насколько она молода, светловолоса и прекрасна. Она даже не могла улыбнуться для семейного снимка, не приняв гламурную позу с прядью блестящих светлых волос, падающей на один глаз, просто так.


"Они же не управляли той большой парусной лодкой в одиночку, не так ли?" Я спросил.


"Нет, у них был наемный работник, Лео, который выполнял обязанности повара и стюарда, помимо того, что был полезен на палубе, когда в нем нуждались; и с ними была пара молодых парней, крепких яхтсменов, которые участвовали в гонках".


"Имена?"


"Бадди Джейкобсен и Сэм Эйлендер. Вот что мы нарыли о них на данный момент ". Он протянул мне тонкую копию какого-то отчета. "Сэма дважды лишали водительских прав за превышение скорости; он также один раз врезался в мексиканском порту после одной гонки и попал в местное джузгадо. Бадди был втянут в группу мирных протестующих несколько лет назад. Не то, что вы могли бы назвать впечатляющими криминальными хрониками ".


Я взглянул на него. "Но даже после того, как ты мчался с ними на Бермуды, ты проверил их".


Он поморщился. "Послушайте, мы по очереди спали на этих чертовых мокрых койках; мы. не делили их. Конечно, я их проверил. Тот факт, что человек хороший яхтсмен, не означает, что он не хочет разбогатеть. Черт возьми, ему бы хотелось иметь собственную яхту."


"Ты думаешь о похищении?"


"Неважно, о чем я думаю", - сказал он. "Все мои размышления не дали никаких результатов; вот почему я связался с тобой. Не позволяй мне вбивать тебе в голову свои идеи. Что я хочу услышать, так это ваши идеи ".


Я пожал плечами. "Что насчет этого Лео?"


Лео Гонсалес. Пятьдесят четыре, пять семь, сто тридцать. Смуглый цвет лица, темные волосы, карие глаза. Потерял пару пальцев на левой руке - последние два - когда был помощником на спортивном рыболове, прежде чем подписал контракт с Бастером. Я так понимаю, кто-то катался на большом черном марлине, и Лео, управлявший вожаком, разволновался и пару раз намотал проволоку на руку для хорошего захвата, по-настоящему нет-нет. Рыба вылетела, проволока натянулась, и, смотри, ма, пальцев нет. Должно быть, это было, когда он был молодым и глупым, потому что он никогда не выкидывал таких глупостей с Бастером, иначе он не продержался бы одиннадцать лет. Крутой маленький ублюдок, который мог держать курс в плохую погоду и принести горячую еду, когда лодка плыла у нее над ухом. Бастер всегда считал, что ему повезло найти такого хорошего парня, как Лео, для работы на борту ".


Мне пришло в голову, что пятидесятичетырехлетний представитель расового меньшинства - судя по имени - может устать быть хорошим мальчиком после одиннадцати лет; но как пересаженный швед по крови, я не претендую на то, чтобы быть экспертом по чему-либо, кроме скандинавов, и даже там я немного сомневаюсь в норвежцах, финнах и датчанах. Я начал задавать другой вопрос и остановился. Любые черные точки в послужном списке Лео Гонсалеса были бы в отчете, который у меня был; и тот факт, что Хазелтайну, очевидно, не нравился этот человек, и, тем не менее, он мрачно перечислял его достоинства, только подчеркивал то, что я уже почувствовал, что были вещи, о которых мне не говорили. Что ж, как опытный агент правительства под прикрытием, часто помешанный на безопасности, я должен чувствовать себя как дома.


Я намеренно сказал: "Ты знаешь, что твоя девочка жива, амиго, но ты продолжаешь упоминать ее папочку в прошедшем времени. Объясните мне это противоречие, пожалуйста ".


Хазелтайн нахмурился, его глаза снова сузились и затуманились. Мне пришло в голову, что миллионеры из Техаса с ярко выраженными индейскими чертами составляли еще одну группу меньшинств, в которой я не был настоящим экспертом.


"Не будь слишком умным, партнер", - холодно сказал здоровяк. Затем он пожал плечами. "Ладно. Человек продолжает надеяться ".


Я сказал: "Не совсем. Факт в том, что ты действительно думаешь, что они мертвы ".


Его лицо было жестким и уродливым. Все, что ему было нужно, это немного боевой раскраски и нож для снятия скальпов. "Будь ты проклят-"


Я сказал: "Прекрати это, друг. Мы не Федеральное бюро по розыску пропавших людей, если таковое вообще существует, чего там нет. Вы знали это, когда пришли к нам. Вы заплатили достаточному количеству шпионов, чтобы собрать достаточно информации, чтобы вы могли найти офис и поговорить с этим человеком. В мире нет ни единого шанса, что вы в то же время не узнали, какого рода приказы исходят из этого офиса. И они не касаются спасения прекрасных дев, пропавших в море ".


Хазелтайн глубоко вздохнул. "Хорошо", - тихо сказал он. "Ладно, гений. Они мертвы. Через пять недель они должны быть мертвы. Я пытаюсь обмануть себя, но знаю, что это чертовски бесполезно. Понимаете?"


"Я понимаю это", - сказал я. "Чего я не понимаю, так это того, что если они мертвы, то при чем здесь я, черт возьми?"


"Я только что сказал тебе", - сказал он сердито. "Я только что объяснил, черт возьми! Эта лодка пошла ко дну не сама по себе. Бастер Фиппс не загонял свою любимую Ametta на риф со своей любимой женой и дочерью на борту, никаких шансов! Он не позволил ей попасть во внезапный шквал с поднятыми парусами и открытыми всеми портами и люками, никогда так не думайте. Он не прикуривал сигарету в машинном отделении над открытой канистрой бензина, и никто другой на лодке Бастера Фиппса тоже не делал этого - в любом случае, в ведре был вспомогательный дизельный двигатель. На борту не было никакого бензина. Бастер бы этого не допустил; слишком опасно. Если Аметта затонула, кто-то ее потопил. Если они мертвы, значит, кто-то их убил. Намеренно".


"Конечно. Одно из морских чудовищ, обитающих в Смертельном треугольнике, о котором вы мне только что рассказали."


Хазелтайн издал короткий, резкий смешок, похожий на лай. "Это полная чушь", - сказал он.


"Ты не веришь в этот Океан Ужасов?"


"А ты?" Он поморщился. "Держу пари, вы могли бы выбрать любой другой опасный участок воды с интенсивным воздушным и морским движением, и если вы начнете искать достаточно усердно, вы сможете найти столько тайн моря, что у вас волосы встанут дыбом. Черт возьми, менее века назад существовали целые деревни багамцев, которые зарабатывали на жизнь затонувшими кораблями. Старые парусные корабли обычно громоздились на этих рифах, как дрова. Я имею в виду, что это труднодоступный район для плавания, с внезапными выступами кораллов и непредсказуемыми течениями - способ отлива на этих отмелях чертовски сложен. Гольфстрим тоже ни капельки не помогает. Море , которое поднимается, когда холодный северный ветер дует на эту текущую на север реку с теплой водой, - это чистое убийство. Гарри Коновер, например, вероятно, просто пытался слишком сильно управлять своим Revonoc, и он упал с одной из этих больших, крутых волн и широко раскололся. Нет, я также не верю ни в каких морских чудовищ, ни в какие оснащенные лучами смерти НЛО. Но я скажу тебе, во что я действительно верю ".


"Что это?"


"Я верю в парня, который где-то прочитал всю эту мелодраматическую чушь и решил, что это станет идеальным прикрытием для того, чтобы указать пальцем на одну конкретную яхту в этом районе. Он мог рассчитывать на то, что никто не будет слишком переживать по этому поводу. Черт возьми, это была бы просто еще одна трагедия Треугольника, не так ли?"


"Каким мог быть его мотив?"


"Я не знаю". Хазелтайн драматично развел руками. "Я потратил тысячи долларов на поиски и до сих пор не знаю. У Бастера Фиппса были люди, которым он не нравился - без этого никто не зарабатывает деньги, - но убивать врагов - нет. И девочки тоже. Я не могу дать вам подсказки. Тебе придется разобраться с этим самому ".


И снова у меня возникло старое знакомое чувство, что служба безопасности поднимает свою уродливую голову, и мне рассказали не все, что нужно было знать. Ну, это была его проблема. Если ему понравилось, что я решил это с завязанными глазами - или не смог решить - это был его выбор.


"А если я найду мотив и мужчину?"


Хазелтайн наклонился вперед. "Не будь глупым, партнер. Ты знаешь, что ты делаешь, и я знаю, что ты делаешь. Вот почему я нанял тебя вместо какого-то перепуганного частного детектива с магнитофоном и телескопической камерой. Что ж, найди того, у кого тоже была "Аметта", и сделай это ".


Я поднял глаза. Стюардесса говорила мне пристегнуть ремень безопасности. Выполнив приказ, я выглянул в окно самолета. Мы выходили из голубой воды над зеленым островом. По крайней мере, я предположил, что там, внизу, был остров, хотя он простирался дальше, чем я мог видеть. Там, внизу, был город: Нассау, остров Нью-Провиденс, B.W.I. Теперь все, что мне нужно было сделать, это узнать о нем достаточно, чтобы быстро разобраться с одним из лучших людей другой команды, чтобы я мог приступить к работе над чем-то действительно важным, например, найти или отомстить за потерявшуюся блондинку.

V.


Моим первоначальным впечатлением от отеля British Colonial было то, что обитатели, как персонал, так и гости, были исключительно чернокожими. Это было большое, бросающееся в глаза здание на набережной в многолюдном центре Нассау; отель был построен красиво, богато, беспорядочно, как обычно строят отели класса люкс; и на первый взгляд казалось, что в заведении нет ни одного бледнолицего, кроме меня. Пожалуйста, поймите, я делаю это замечание не в духе критики. Люди бывают разного цвета кожи, и я никогда не придавал различиям большого значения. С другой стороны, я с готовностью признаю, что я не привык к среде, в которой мои собственные цветовые вариации находятся в меньшинстве.


Я сказал себе, что это ценный образовательный опыт, который не помешал мне почувствовать себя немного в меньшинстве, даже когда я понял, что на самом деле в переполненном вестибюле было довольно много белых лиц. В любом случае, я приехал на Багамы не за ценным образовательным опытом. Я просто хотел быстро зарегистрироваться и предварительно осмотреть город, но это оказалось легче спланировать, чем осуществить - я имею в виду быструю регистрацию.


Я провел некоторое время в стране Маньяна, достаточно, чтобы привыкнуть - во всяком случае, смирился - с более медленным темпом жизни в субтропиках; но, по крайней мере, мои друзья-латиноамериканцы всегда были веселы и дружелюбны, когда заставляли меня ждать. Казалось, что эти сотрудники отеля обижены на меня, что я списал на расовые различия, пока не увидел, что они, казалось, обижены на всех, белых или черных. Я полагаю, что есть что сказать в пользу такого беспристрастного отсутствия дискриминации, но меня не впечатляют люди, которые слишком гордятся своей работой, какой бы она ни была. Черт возьми, даже в моем бизнесе мы стараемся оказывать веселое и эффективное обслуживание, как я надеялся вскоре продемонстрировать джентльмену по имени Павел Минск.


У меня был соблазн не давать чаевых угрюмому коридорному, который в конце концов снизошел до того, чтобы затащить мой чемодан наверх и пренебрежительно бросить его в моем номере на пятом этаже, но затевать вражду не было смысла, поэтому я выплатил ему вполне адекватные чаевые и увидел, что ничего не выиграл от расходования государственных средств. Я встречал такое же отношение в некоторых европейских странах; если ты скуп, ты богатый американский неряха, грабящий бедных, гордых, трудолюбивых туземцев; а если ты щедр, ты богатый американский неряха, выставляющий напоказ свое нечестно нажитое богатство. К черту всех темпераментных, дерзких придурков, размышлял я, черных или белых. Я был терпимым. Насколько я был обеспокоен, все они могли отправиться в нижние регионы вместе, не разделенные.


Из-за всех задержек время перевалило далеко за полдень, и я был достаточно голоден, чтобы отложить свою разведывательную экспедицию еще немного - совсем немного, как оказалось. Обед, который я получил, был не только медленным, но и значительно не дотягивал до гастрономического совершенства. Масло, сахар и джем подавались в этих крошечных расфасованных порциях американского производства - однажды у меня был друг, который так сильно возражал против этой практики, что настоял на том, чтобы официантка разламывала сахар для его кофе и чистила масло для его хлеба, говоря, что он они ели вне дома не для того, чтобы просто побороться с кучей бумаги и пластика, и самое меньшее, что они могли сделать, это развернуть для него его еду, если хотели получить его профессию. Было разочаровывающим приехать в то, что должно было быть модным отелем в гламурной зарубежной стране, и увидеть все тот же старый сборный мусор для приготовления гашиша. Мое мнение о Нассау, как о приятном роскошном курорте, неуклонно падало. Что ж, я пришел сюда не за приятной роскошью.


Я вышел и нанял такси, чтобы отвезти меня на осмотр достопримечательностей. Удивительно, но водителем оказался жизнерадостный чернокожий тип, который, похоже, не слышал, что его растоптали мы, паршивые туристы. Он рассказывал об истории города и островов, пока водил меня по левостороннему, в британском стиле, движению, показывая мне прекрасные старые форты, которым, казалось, никогда не удавалось уберечь это место от захвата кем-либо, кто хотел его захватить, включая пиратов, испанцев и молодой флот молодых США.-и большой старый пустой отель с некогда великолепными садами, ныне заброшенными и заросшими, над которыми возвышается огромное дерево капок. Я не знал, что это вещество растет на деревьях.


Мой гид сказал, что, когда отель был новым, живописная гостиница служила своего рода штаб-квартирой для блокадников во время гражданской войны в США; распространители слухов о "сухом законе" появились позже, и у них были менее шикарные тусовки. Он отправил меня на водонапорную башню, чтобы полюбоваться прекрасным видом на город и гавань; и он заставил меня спуститься по исторической наружной лестнице - я забыл их точное значение. К тому времени, когда он привез меня обратно в британскую колонию, у меня в голове сложилась довольно четкая картина города Нассау. Я заплатил ему и добавил чаевые, тщательно рассчитанные, чтобы выразить свою признательность, не оскорбляя и не покровительствуя ему. Он принял подарок в том духе, в котором я его намеревался. Хорошо, итак, вы встречаетесь со всеми видами, во всех странах.


Оказавшись внутри, я взял газету в газетном киоске отеля и прочитал ее в той части вестибюля, которая отведена для питья, за бокалом сносного мартини. Я узнал, что Острова находятся в процессе разрыва своих политических связей с Великобританией. Что ж, это было их дело. Я просто надеялся, что это не помешает моему.


В настоящее время, взгляд на мои часы сказал мне, что пришло время для следующего шага в разбирательстве. Я нашел телефонную будку и позвонил по номеру, который мне дал Мак. Ответивший голос не имел четких расовых характеристик, но он определенно был женским. Я решил, что, судя по тому, что я видел в Нассау до сих пор, девушка, вероятно, была чернокожей. Ей почти пришлось бы быть такой, чтобы сохранить незаметную анонимность, желаемую для местного контакта. Ну, я, вероятно, никогда бы с ней не встретился, так что я, вероятно, никогда бы не узнал наверняка, и в любом случае это не имело значения. Мы разыграли небольшой обязательный анекдот, включающий знаки и подписи, которые кто-то, должно быть, придумал после просмотра старого шпионского фильма по телевизору поздним вечером.


"Эрик слушает", - сказал я.


"Да", - сказала она. "Груз прибывает по графику, насколько мы можем определить. Расчетное время прибытия одиннадцать сотен завтра утром."


"Есть какой-нибудь намек на личность получателя?"


"Ни шепотом".


"Есть ли здесь, в отеле, какие-нибудь постояльцы, которые могли бы стать вероятными кандидатами? Должно быть, он выбрал это место по какой-то причине ".


"Возможно, он выбрал его просто потому, что он расположен в центре - большинство других крупных отелей, более новых, находятся дальше. Мы не заметили, чтобы там останавливался кто-нибудь интересный. Конечно, ежедневная текучесть огромна. Если в последнюю минуту появятся какие-нибудь многообещающие кандидаты, мы постараемся дать вам знать ".


Она говорила так, как будто была частью значительного местного подразделения, что было долгожданным изменением. Я имею в виду, что мы не ЦРУ или любое другое хорошо финансируемое агентство с мировыми сетями оперативников, готовых приступить к действиям группами, взводами или полками, если потребуется. В чужом городе мы, вероятно, найдем - если нам повезет и место достаточно большое - одного застенчивого человека на дежурстве в режиме ожидания, опытного только в области коммуникаций, полезного главным образом для поддержания контакта с Вашингтоном. Поскольку эта девушка говорила так, как будто у нее были воля и силы для выполнения более обременительных обязанностей, я попробовал ее с легкой.


"Как насчет машины или автомобиля и водителя, предпочтительно последнего? Без небольшой практики, на которую у меня нет времени, я ненавижу заниматься этим вашим обратным движением ".


Мой невидимый собеседник рассмеялся. "Будет ли это назад или вперед, скорее зависит от того, как ты привык смотреть в лицо, не так ли, Эрик? В любом случае, у вас уже есть водитель. Фред будет доступен, когда он тебе понадобится. Он говорит, что ты хороший человек и даешь щедрые чаевые ".


Я был немного разочарован, узнав, что мой гид, в конце концов, не был представительным образцом местной мужественности. "Скажи ему спасибо за экскурсию", - сказал я. "Что касается завтрашнего дня, я прикрываю аэропорт на случай, если планы нашего друга резко изменятся, или ты?"


"Оставайся в своей комнате. Мы сопроводим его в отель и проследим, чтобы он зарегистрировался; после этого он весь ваш. Фред даст тебе знать ".


Я сказал: "Хорошо, я буду ждать известия. Итак, каковы шансы получить достаточно безопасную связь с верхушкой?"


"Может сделать".


Примерно через минуту Мак включился. "Да, Эрик?" - сказал он из далекого Вашингтона, округ Колумбия, по крайней мере, я думал, что он был там, что не означало, что он должен был быть там.


Я сказал: "Этот мстительный Теджано, с которым ты связал меня контрактом. Скольких людей я убью для него, предполагая, что смогу найти подходящие цели."


"Столько, сколько необходимо", - спокойно сказал Мак. "Я не верю в совпадения. Мы уже получили приказ перебросить часть рабочей силы на Багамы, когда мистер Хазелтайн набросился на меня.... Действительно удивительно, как многому человек может научиться, размахивая стодолларовыми купюрами, не так ли, Эрик?"


"Я бы не знал, сэр", - сказал я. "Мое правительство никогда должным образом не оснащало меня для использования этого конкретного метода сбора информации".


"Я был поражен его интересом к области, в которую нас только что направили", - сказал Мак. "Мне показалось целесообразным выслушать то, что он хотел сказать. Я решил, что, если яхта с идиотским названием действительно была потоплена или захвачена человеческим агентством, как, похоже, считает наш техасский друг, маловероятно, что инцидент был совершенно не связан с предстоящим визитом на острова русского художника-убийцы. По крайней мере, совпадение двух явно хорошо спланированных актов насилия, запланированных в течение нескольких недель в одном и том же небольшом географическом регионе, казалось, заслуживало расследования. Поэтому я направил этого джентльмена к вам ".


"Большое спасибо, сэр", - сказал я. "У вас сложилось впечатление, что мистер Хазелтайн был не совсем откровенен с нами?"


"Я бы сказал, что он знает или подозревает что-то об исчезновении яхты и ее экипажа, о чем неохотно сообщает нам".


"Учитывая, что он пошел на значительные неприятности и расходы, чтобы получить нашу помощь, это немного глупо, вы не находите, сэр?"


"Если только он не думает, что происходит что-то незаконное, связанное с его невестой и ее семьей. Контрабанда наркотиков или, возможно, какое-то мошенничество со страховкой. Но это всего лишь догадки. Конечно, также может происходить что-то незаконное, связанное с самим мистером Хазелтайном, в чем он не хочет признаваться государственным служащим вроде нас. Но в любом случае, почему он вообще пришел к нам?" Последовала небольшая пауза, и Мак продолжил более оживленно: "Независимо от мистера Скрытые мотивы Хазелтайна, я думаю, вам следует действовать, по крайней мере на начальном этапе, исходя из предположения, что ваши два задания вполне могут быть каким-то образом связаны."


"Было бы неплохо узнать, как", - сказал я.


"Да, это было бы так", - согласился он. "Когда вы узнаете, пожалуйста, сообщите мне сразу. У вас были еще какие-нибудь вопросы?"


"Нет, сэр", - сказал я. "Я думаю, на данный момент этого достаточно".


"Передайте мои наилучшие пожелания Павлу Минскому", - сказал он и повесил трубку.

VI.


Когда пришло время, это было чертовски просто, если вы простите за каламбур. Конечно, сначала было долгое ожидание, намного превысившее расчетный одиннадцатичасовой час прибытия, но я был готов к этому. В конце концов, даже если бы самолет был по расписанию, он находился в двадцати минутах езды от аэропорта; и я мог рассчитывать на то, что скрупулезно не допускающий дискриминации отдел оформления отелей не ускорит свои вялые операции ни для кого, даже для Павла Минска, он же Пол Мински, он же Павел Меньшески, он же Минк. Когда позвонил Фред, было около половины второго пополудни.


"Он отправил свою сумку в свою комнату - номер три-три-четыре - и остался здесь, чтобы поесть. Ты можешь забрать его в столовой ".


"Какое имя он использует?" Я спросил.


"Меньшек. Пол Меншек."


"Паспорт?"


"Соединенные Штаты".


"Подлый ублюдок", - сказал я. "Одежда?"


"Костюм из Палм-Бич, белая рубашка после стирки, шелковый галстук в цветочек, белая соломенная шляпа с лентой в цветочек. Как деревенский парень, разодетый для лихих тропических каникул, разве ты не знаешь? Он не очень большой, не так ли? Должен сказать, на самом деле он не выглядит очень опасным ".


Я сказал: "Не обращай внимания на его внешность. Держись от него подальше. Это сто тридцать фунтов смерти на копыто, друг, и не обманывай себя в противном случае ".


"И только вы можете справиться с ним, мистер Хелм?" Голос чернокожего мужчины по телефону звучал с легкой иронией.


Я сказал: "Это то, что мы здесь, чтобы выяснить, не так ли? Ты продолжай водить свое такси, а я позабочусь о норке. Если что-то пойдет не так, держитесь подальше, понятно?"


"Да, масса".


Я сказал: "Хорошо, ты, большой, храбрый, пожирающий львов воин масаи, если я оплошаю, иди прямо вперед и попытайся схватить его. Какое мне дело, если ты умрешь? В столовой, вы говорите?"


"Да, и тебе лучше спуститься туда". Фреда, казалось, не смутило мое упоминание о его гипотетическом происхождении, хотя я, вероятно, поняла это неправильно. "Когда я ушел звонить, он начал нетерпеливо притопывать ногой и поглядывать на часы".


"В местной атмосфере есть что-то такое, что так влияет на многих людей", - сказал я и повесил трубку.


Не было никаких приготовлений, чтобы быть. сделано. Я уже создал их такими, какими они были. У меня были пистолет и нож, которыми я, вероятно, не мог воспользоваться, судя по тому, как гласил мой приказ. У меня было две руки и что-то вроде мозга. Они должны были бы сделать. Кроме того, для маскировки у меня была камера, заправленная в один из тех кожаных костюмов union с откидывающейся передней частью, без которых ни один уважающий себя турист не стал бы выставлять свой драгоценный инструмент на всеобщее обозрение. Как я уже сказал, это было чертовски просто. Я как раз выходил из лифта, когда мимо прошел мой объект, сердито шагая по коридору в манере человека, которого вывели из закусочной ненакормленным, у него лопнуло терпение, и он хочет, чтобы все точно знали, что он думает об ужасном обслуживании.


Очевидно, я был в большом долгу перед кем-то в столовой за то, что он, так сказать, выбил Норку из колеи. У него был долгий перелет, он устал, у него были проблемы на уме - вопросы жизни и смерти, особенно смерти, - и теперь его сосредоточенность была нарушена некомпетентным придурком, мужчиной или женщиной, который не мог даже выполнить простую задачу по транспортировке нескольких фунтов еды и посуды с кухни на стол в течение разумного промежутка времени. Это своего рода ненужное и бессмысленное раздражение, которое иногда застает врасплох даже самого нервного агента, заставляя его функционировать с неполной эффективностью.


Павел Минск даже не посмотрел в мою сторону, когда проходил мимо. Я немного боялась, что он может узнать меня, хотя мы никогда не встречались. Моя фотография, как и его, фигурировала в большом количестве досье в большом количестве стран, включая его. Теперь это первое серьезное препятствие было позади меня. Если он снова увидит меня в отеле и вспомнит меня, то, скорее всего, как другого гостя, которого он мельком видел выходящим из лифта, а не как лицо в московском досье.


Как и сказал Фред, он был наряжен для гламурных тропиков. Можно было сразу сказать, что он должен был стать мистером Америка из маленького городка. Когда американский сенокосец одевается по случаю, он почти неизменно покупает свои радостные тряпки на размер больше, чем нужно. Его коллега-европейский крестьянин покупает их на размер меньше; он думает, что мода должна причинять боль, и он не может чувствовать себя по-настоящему опрятным, если ему не душит воротник, а застегнуть пиджак от костюма можно только с большим усилием.


Но сегодня Норка была деревенщиной-янки; и воротник его рубашки болтался на тощей шее; а брюки от костюма-мороженого были слишком длинными и широкими для его тощих ног. Он выглядел смущенным и немного комичным; и я знал, что это было именно то, как он хотел выглядеть. Никто не мог заподозрить, что этот тощий маленький увалень в своем дешевом отпускном наряде является очень компетентным и смертоносным профессиональным убийцей. Даже его шляпа была немного великовата, когда он нахлобучил ее на голову, остановившись возле стола, чтобы взглянуть на свои наручные часы. Затем он повернулся и направился к двери.


Я ненадолго забеспокоился о возможности ловушки. Предположим, у него была такая же хорошая информация, как и у меня. Не было причин думать, что он этого не сделал. Предположим, что где-то произошла утечка; такое часто бывает. Предположим, он действительно хорошо знал, кто я такой, и выводил меня из отеля, чтобы....


К черту все это. Если бы это была ловушка, мне пришлось бы разобраться с ней, когда она начала захлопываться. Я не мог позволить ему исчезнуть в дебрях Нассау. Казалось маловероятным, что он сразу отправился выполнять работу, ради которой приехал сюда, так скоро после своего прибытия, но у него явно была какая-то встреча в городе, более важная, чем обед, и мне пришлось приложить хотя бы усилие, чтобы узнать, что это было. В конце концов, предполагалось, что я буду выполнять здесь работу этих подонков из разведки так же, как и свою собственную.


Маленький человек не брал такси. Он просто остановился снаружи, чтобы надеть большие солнцезащитные очки для защиты от яркого света, и зашагал прямо по людной улице. Я следовал на почтительном расстоянии. Он быстрым шагом прошел мимо манящих витрин, полных дешевого алкоголя и дорогих сувениров. Он искал названия улиц. В Нассау их трудно найти, но он, наконец, нашел ту, которая ему подходила, и повернул направо, подальше от гавани. Я продолжал идти прямо вперед. Когда я переходил улицу, на которую он свернул, я краем глаза увидел, что он стоит на тротуаре наверху, изучая карту улиц, которую вытащил из кармана. То есть, он, возможно, изучал карту. Возможно, он также ждал, чтобы увидеть, кто придет за ним.


Я, конечно, не повернул головы и не сбился с шага. Я просто продолжил путь вне поля его зрения. Совпадение того, что два постояльца одного и того же отеля вышли через одну и ту же дверь и одновременно направились вверх по Бэй-стрит, на самом деле не было потрясающим - любой, кто уходит из британского колониального пешком, естественно, направляется к ближайшему скоплению магазинов на главной улице города. Но лучше бы больше не было совпадений. Нельзя было допустить, чтобы он снова увидел меня у себя за спиной....


"Такси, мистер?"


Я огляделся вокруг. Там было знакомое такси - трехлетний синий "Плимут" - с моим нетерпеливым воином-масаи за рулем. Ладно. Если это было так, как он этого хотел, хорошо. Я запрыгнул в машину, и она тронулась с места.


Я сказал: "Форт Финкасл, водонапорная башня, каменная лестница, которую вы показывали мне вчера, или старый отель Royal Victoria. Каково ваше предположение?"


Фред спросил: "Что заставляет тебя думать, что он направляется к кому-то из них?"


"Любой, кто устанавливает контакт с незнакомцем, скорее всего, выберет одну из стандартных туристических достопримечательностей. Ему легче найти, и это хорошее место, чтобы незаметно потратить время, если одна из сторон встречи задержится ".


"Королевская Виктория кажется наиболее подходящей. Прекрасное место для влюбленных и шпионов, на самом деле. В этих старых садах можно потерять слона".


Я сказал: "Хорошо, мы сделаем ставку на твою интуицию. Это Королевская Виктория ".


Когда мы въехали на территорию закрытого отеля, автобус Volkswagen с несколькими туристами на борту как раз отъезжал по узкой старой извилистой подъездной дорожке, которая, очевидно, была спроектирована для сияющих экипажей и красивых лошадей в те времена, когда двигатель внутреннего сгорания и резиновые шины были просто безумным блеском в глазах их изобретателей. Маленькая белокурая девочка в белом льняном брючном костюме, с голубым шелковым шарфом на шее, фотографировала гигантское дерево капок с помощью камеры Instamatic. Легкий женский велосипед, на котором она предположительно приехала, был прислонен к кустам в конце дорожки. За исключением нее, у нас, казалось, было место только для себя.


"Это старый отель "Ройял Виктория", сэр", - громко сказал Фред, переходя к своему разглагольствованию. "Он служил неофициальной штаб-квартирой для богатых блокадников во время вашей гражданской войны. Прекрасное старое место; может быть, вы захотите прогуляться и сделать несколько снимков, сэр. Это капковое дерево, вон то большое, с платформой внутри. Раньше там каждый вечер играл оркестр.... Просто не торопитесь, сэр. Оглянитесь вокруг. Я буду ждать прямо здесь ".


Я мгновение колебался; затем я достал свой пистолет и нож и бросил их на сиденье рядом с ним, придя к решению, которое я должен был принять раньше. Ну, если что-нибудь


здесь все пошло наперекосяк, оружие было лучше оставить при нем, чем в моем гостиничном номере, где оно могло в конечном итоге вызвать много международных дискуссий о том, почему некий высокий мертвец прибыл на Острова тяжело и незаконно вооруженным. Фред резко взглянул на меня через плечо и убрал оружие с глаз долой.


Я вышел, открыв футляр для фотоаппарата, и прошел мимо велосипеда, восхищаясь сложным механизмом переключения передач на десять скоростей и блестящими рычагами передних и задних ободных тормозов. Думаю, у меня действительно было непривилегированное детство. У всех моих велосипедов была всего одна паршивая скорость и один-единственный тормоз на каботажном судне - насколько я помню, новый вылет был более распространенным явлением, но Morrow должен был быть более классным.


Маленькая блондинка в белом костюме спускалась по ступенькам с оркестровой площадки на большом дереве. Я увидел, что, хотя она была маленькой, она не была достаточно маленькой или хрупкой, чтобы ее можно было назвать крошечной. На самом деле, она была сконструирована на довольно прочных линиях для ее размера. Будь она на шесть дюймов выше, она, возможно, выглядела бы чересчур солидно, особенно в брюках; а так у нее просто был милый и располагающий вид, которому способствовала ее длинная, блестящая прическа в стиле Алисы в Стране чудес. Она одарила меня сдержанной благодарственной улыбкой, когда я отступил в сторону, чтобы дать ей пройти, но ее глаза, которые соответствовали шарфу на ее шее, изучали мое лицо слишком пристально и слишком долго. Мне показалось, что в этих голубых глазах я прочел своего рода отчаянный вопрос: был ли я тем человеком, с которым она пришла сюда встретиться, и если нет, то где он и как долго, по его мнению, она еще будет торчать в этой заброшенной гостинице?


Конечно, это могло быть плодом моего воображения. Я не умею читать мысли, особенно женские. Тем не менее, вы не проживете долго в бизнесе, игнорируя предчувствия; и предчувствие было тем, что у меня было, громким и ясным. Я заметил, что девушка взглянула на свои часы, поскольку, не получив от меня никакого удовлетворения, она двинулась дальше к подъездной дорожке.


Я поднялся по деревянным ступенькам на выветрившуюся деревянную платформу, поддерживаемую толстыми, искривленными ветвями большого дерева; и я проделал все движения, настраивая камеру и делая несколько снимков, делая своего рода обычную серию панорамных снимков - коробка была действительно заряжена; мы серьезно относимся к нашему реквизиту - на последнем из которых была запечатлена девушка, возящаяся со своим велосипедом. Это был длинный снимок для обычного двухдюймового объектива, который я использовал, телеобъектив был бы лучше, но лицо должно получиться достаточно четким, чтобы его можно было увеличить, если я не забыл о некоторых важных технических деталях. Прошло много времени с тех пор, как я зарабатывал на жизнь фотографией.


Я снова застегнул камеру в ее туристских доспехах - ни один профессионал не был бы замечен мертвым в одном из таких нелепых случаев - и побрел обратно к такси, стараясь не делать свои шаги слишком длинными или слишком быстрыми, хотя я осознавал, как уходят секунды и как маленький человечек в неряшливом летнем костюме с каждым тиком приближается на пару шагов.


"Хорошо, водитель", - сказал я, закрывая дверь. "Куда ты предлагаешь нам пойти сейчас?"


Фред завел мотор. "Что ж, сэр, с водонапорной башни открывается прекрасный вид на город ...." Он включил передачу.


"Я ухожу из камеры", - сказал я, когда мы были вне пределов слышимости девушки. "Немедленно обработайте пленку и скажите им, чтобы они сразу приступили к работе над блондинкой. Седьмой кадр или около того; последняя экспозиция. Вы можете заполнить описание; вы видели ее так же хорошо, как и я. Теперь притормози и высади меня. Тогда убирайтесь отсюда к черту и продолжайте идти ".


Фред взглянул на меня. "Ты не хочешь свой пистолет?"


"У меня приказ не вызывать международный инцидент", - сказал я. "Довольно сложно застрелить кого-то в чужой стране и следовать этим инструкциям. Или зарежьте их ножом, либо. Вау, прямо там, где она не может нас видеть ...."


Затем я стоял на подъездной дорожке один. Я проскользнул в кусты и пробрался через джунгли к месту, откуда открывался вид на огромное дерево на холме. Девушка в белом вернулась на платформу. Очевидно, это было назначенное ей место встречи. Это было чертовски подходящее место для тайного контакта, на виду у любого, кто притаился в густом укрытии внизу. На самом деле, была только одна логическая причина, по которой вы отправляли девушку на свидание в белом target и заставляли ее ждать на видном месте на дереве в заброшенном саду....


Я услышала, как он приближается, прежде чем увидела его. Я поместил себя в нужное место, очень близко к тому месту, которое я выбрал сверху как наиболее подходящее для того, что он должен был сделать - для чего он проехал полмира. Ладно, значит, я был неправ, и он собирался заняться своей работой немедленно, в течение пары часов после своего прибытия сюда, в Нассау. Надо отдать должное маленькому человеку, размышлял я, спокойно садясь за ланч, когда он обнаружил, что у него есть несколько свободных минут. Неудивительно, что он разозлился, когда еду не принесли вовремя. Этого было достаточно, чтобы вывести из равновесия любого виртуоза, страдающего от такой приводящей в бешенство неэффективности непосредственно перед выступлением.


Я больше не мог слышать шагов. Затем я увидел его, крадущегося по заросшей дорожке неподалеку, держась пониже, чтобы его не было видно сверху. Он остановился на краю небольшого мощеного круглого прохода вокруг старого каменного фонтана, теперь совсем пересохшего. Он присел на корточки в укрытии одичавшего декоративного кустарника, рядом со мной. Я услышал слабый звон металла. Он достал два предмета из-под своих широких штанин и соединял их вместе, чтобы получился однозарядный пистолет. Я никогда раньше не видел это оружие, но я читал описания: довольно новый американский продукт, который называется, я полагаю, Contender.


Крошечный оптический прицел уже был прикреплен к стволу. Это только в фильмах ты носишь телескоп отдельно, небрежно прикладываешь его к пистолету после того, как видишь свою цель, а затем производишь множество интересных финальных настроек - мне всегда было интересно, какого черта, по мнению этих киноактеров, они должны были делать, возясь с этими ручками и циферблатами. В реальной жизни, когда предстоит серьезная стрельба, вы крепко и неподвижно прикрепляете оптический прицел к оружию, тщательно наводите его на цель и никогда не мечтаете снова поиграть с ним. Вы просто молите Бога, чтобы, если вы оставите это в покое, группа все еще будет снимать в нужном месте, когда придет нужное время. Павел Минск открыл свое огнестрельное оружие и вставил патрон в казенник. Я услышал слабый щелчок, когда действие снова закрылось.


Обратите внимание на высокого джентльмена, пытающегося стать невидимым в кустах. У меня был очень простой выбор. У меня была работа, которую я должен был выполнить, и я мог бы сделать это эффективно и безопасно, позволив ему выстрелить, а затем забрав его до того, как он успеет перезарядить свое однозарядное оружие. Или я мог бы быть тупым чертовым героем, пытающимся спасти жизнь незнакомой женщины, рискуя своей собственной.


Я пожалел, что задал Мак определенный вопрос. Теперь я знал, потому что мне сказали, что ему было наплевать, сколько блондинок было застрелено, а также брюнеток или рыжеволосых, до тех пор, пока Павел Минск не переживет их на очень много, скажем, на две секунды. Я не мог обманывать себя, что, возможно, эту миниатюрную девушку следует сохранить по какой-то важной международной причине. Если бы я спас ее, это было бы из чистой, простодушной сентиментальности....


Норка поднималась, чтобы прицелиться, держа пистолет обеими руками; одобренный современный стиль убийства из пистолета. Старая техника удержания пистолета одной рукой на конце шаткой вытянутой руки является строго устаревшей для деловых целей. Девушка все еще стояла там в своем сверкающем белом костюме и с недорогой камерой, ожидая человека, на встречу с которым ее послали сюда - джентльмена с черепообразным лицом и косой, хотя она этого и не знала. Я услышал металлический звук взводимого курка пистолета; я издал громкий вопль и бросился в атаку.


Вопль и треск в кустах должны были привести Минска в замешательство на достаточное время, чтобы я смог добраться до него до того, как он выстрелит, или сбить его с прицела, если ему все-таки удастся выстрелить. Это была довольно примитивная тактика, но она срабатывала у меня и раньше. Но это была Норка, и его нервы не были уязвимы к громким звукам, и он был быстрее, чем имел на это право. Если бы у него был обычный самозарядный пистолет, предназначенный для быстрой, инстинктивной стрельбы в ближнем бою, я бы умер прямо там - но в этом случае я бы так не рисковал. Со своим неуклюжим оружием с телескопическим прицелом, с большим радиусом действия и одним выстрелом Павлу пришлось решать, использовать ли единственный доступный патрон для моментального выстрела во время поворота, не используя прицел, или рискнуть потратить время на настройку медленной и неуклюжей оптической системы для определенного убийства. Он пошел по пути моментальных снимков, стреляя в тот момент, когда оружие более или менее выровнялось. Я увидел пламя, когда рванулся вперед, и даже, как мне показалось, движение дула; и я услышал злобный треск чего-то более мощного, чем обычный пистолетный патрон.


Что-то ударило меня сбоку по голове, сильный удар. Казалось, все вокруг стало ярко-красным; но посреди красноты оставался небольшой туннель, в дальнем конце которого я мог видеть маленького человечка, отчаянно пытающегося зарядить свой одноразовый пистолет. Я пригнулся, поймал его примерно посередине и потащил назад через мощеную площадку. Краснота уже приближалась, но я сделал все расчеты заранее. Три длинных шага, и я поднял маленького Павла Минского в воздух и с силой швырнул его вниз, как будто он был тяжелой кувалдой , которой я пытался разбить острый каменный край старого, высохшего фонтана....

VII.


Как я уже сказал, это было чертовски просто. По крайней мере, так было бы, если бы я помнил и действовал в соответствии с очень разумным замечанием Мака о том, что мы никоим образом не похожи ни на одну организацию, посвященную гуманизму и добрым делам. Как бы то ни было, решив сделать легкую работу трудным путем, я проснулся - ну, была пара предыдущих пробуждений, но они были какими-то туманными - на больничной койке с убийственной головной болью. У моей кровати сидели две одинаковые маленькие блондинки в одинаковых белых льняных брючных костюмах. Потребовалось время и значительная сила воли, чтобы заставить их слиться воедино.


"О, ты проснулся", - сказала она, увидев, что мои глаза открыты. "Слава Богу!"


"Кто ты такой?" - Прошептала я. Наверное, я мог бы говорить громче, но с моей головой в том состоянии, в котором она была, я не хотел рисковать, срываясь на ненужную громкость.


"Разве ты не помнишь? В саду отеля...."


Я облизал губы. "Конечно, ты блондинка с дешевой камерой и дорогим байком. Вот как вы получаете свою почту: мистер почтальон, пожалуйста, доставьте блондинке с дешевой камерой и дорогим велосипедом?"


Она быстро рассмеялась. Она была очень симпатичной девушкой, когда смеялась, но мне отчасти хотелось, чтобы она обуздала свое шумное веселье.


"Это был взятый напрокат велосипед", - сказала она. "Я Лейси Рокуэлл, мистер Хелм. Полиция назвала мне ваше имя. Они дали мне разрешение подождать здесь. Я чувствовал себя таким... таким ответственным. Я хотел убедиться, что с тобой все в порядке. Как ты себя чувствуешь?"


"Отлично", - сказал я. "Как будто кто-то расколол мою голову, как щепку для растопки. Хороший чистый раскол.... Лейси. Что это за название такое?"


Она слегка повела плечами. "Я спросил об этом своих родителей. Они сказали, что им просто показалось, что Лейси звучит довольно мило.... Мистер Хелм?"


"Да?"


"Этот человек. Я должен знать. Был ли он... он действительно пытался убить меня?"


Я сказал. "Что он говорит, что он стрелял черных дроздов ради пирога? Или он ушел после того, как я потеряла сознание?"


Ее лицо изменилось. "Он ... не сбежал, но, боюсь, он ничего не говорит. Когда вы схватили его, его голова ударилась о край фонтана и.... Что ж, он мертв, мистер Хелм ".


Я долгое время молчал. Было облегчением узнать, что, несмотря на мои сентиментальные отклонения, работа была выполнена в разумной рабочей манере, но, конечно, я не мог этого сказать.


"Иисус!" - Прошептала я. "Боже мой! Я не хотел убивать беднягу!"


"Бедный парень?" - спросила маленькая девочка с неожиданной резкостью. "Действительно, бедный парень! Ты забываешь, что он, по-видимому, пытался убить меня и что он действительно выстрелил в тебя - на дюйм в сторону, сказал доктор, и ты был бы мертв. Я не очень кровожадный человек, мистер Хелм, но я не считаю этого злобного маленького человечка "беднягой"! Я думаю, он получил именно то, что заслужил! Когда ты закричал, и я посмотрела туда и увидела этот отвратительный пистолет, направленный прямо на меня, как раз перед тем, как он развернулся к тебе лицом ...." Она остановилась, вздрогнув. "Наверное, я просто неженка, но никто никогда раньше не пытался меня убить. Я просто не могу привыкнуть к этой идее. Почему, мистер Хелм? Зачем кому-то желать моей смерти?"


Было трудно уследить за всеми нюансами. Мой разум не хотел сосредотачиваться на ней, как и мои глаза, несмотря на то, что на нее было нетрудно смотреть. Есть что-то очень привлекательное в девушках - особенно в маленьких блондинках - с таким чистым, гладким, нежным цветом лица. У этой даже хватило здравого смысла позволить этому говорить за себя, вместо того, чтобы пытаться улучшить это с помощью макияжа. Она действительно была очень привлекательным ребенком и чертовски прекрасной маленькой актрисой, и я задавался вопросом, для кого же она разыгрывала свой спектакль "Сбитая с толку". Самым логичным человеком, конечно, был я.


Я еще раз облизнул губы. "Это еще один риторический вопрос, мисс Рокуэлл?"


Она нахмурилась. "Что вы имеете в виду?"


"Сначала ты спрашиваешь, действительно ли этот парень пытался тебя убить; а потом ты говоришь мне, что смотрел прямо в дуло пистолета, так что ты чертовски хорошо знаешь, что он пытался убить тебя".


"Мне жаль". Она извиняющимся тоном рассмеялась. "Это просто невероятно, мистер Хелм. Мне трудно это осознать. Думаю, я просто хочу, чтобы ты ... ну, рассказал мне, что я видел своими глазами, чтобы я знал, что мне это не приснилось ".


Я сказал: "Ну, у маленького человека был пистолет - забавно выглядящий пистолет с подзорной трубой на нем - и я видел, как он собрал его, зарядил, направил в вашем направлении и взвел курок, если это правильная терминология огнестрельного оружия. Казалось нецелесообразным позволить ему перейти к следующему шагу: нажать на спусковой крючок. Да, мисс Рокуэлл, я думаю, можно с уверенностью сказать, что убийство было у него на уме, и что вы были намеченной жертвой."


"Но я никогда в жизни его раньше не видел! Почему, черт возьми ..."


"Вы его совсем не знали?"


Она покачала головой. "Мистер Рулевой, они позволили мне взглянуть на него, чтобы убедиться. Это был не... очень приятный опыт. Но он был для меня совершенно незнакомым человеком. Вот что так таинственно, так пугающе. Если вы можете рассказать мне что-нибудь, что придаст всему этому какой-то смысл, я буду очень благодарен ".


Я спросил: "Как я могу? Я тоже его не знал, не больше, чем знаю тебя.... В чем дело?"


"Но вы, должно быть, знали его! Иначе, почему..." Она остановилась.


Я нахмурился, глядя на нее. Думать было тяжелой работой, но, очевидно, это нужно было сделать. "Что вы имеете в виду?" Я потребовал. "Какого черта я должен был знать его? Я никого не знаю в Нассау, кроме таксиста, которому я задолжал несколько баксов за экскурсию по городу, которую мы так и не закончили, и я даже не могу вспомнить его имя. Пол, или Майк, или Стив, или кто-то еще. Случилось вот что: я увидел убогого вида панка, целящегося из пистолета в симпатичную девушку, и я решил, в своем идеалистическом ключе, что с этим нужно что-то сделать." Я осторожно прикоснулся к своей забинтованной голове. "Может быть, в следующий раз я буду умнее и не буду лезть не в свое дело".


Она быстро сказала: "Я не хотела показаться неблагодарной или... или подозрительной. Естественно, я ценю то, что вы сделали для меня. Я это очень ценю. Я просто пытаюсь понять.... если вы не знали мистера Меншека, или как там его звали, как сказали в полиции, почему вы прятались в кустах и шпионили за ним? Или... или ты шпионил за мной?"


Я уставился на нее на мгновение. Затем, опять же потому, что это должно было быть сделано, я запрокинул голову и оглушительно расхохотался, и резко остановился, и подождал, пока пройдет ослепляющая боль.


"Не будь такой смешной, Лейси Рокуэлл. Это больно, - прошептала я, когда снова смогла говорить.


"Но-"


Я сказал: "Послушай, куколка, я катался в этом такси, осматривал достопримечательности. Я поздно позавтракал в своем гостиничном номере с большим кофейником кофе. У водителя все еще было несколько мест, которые он хотел мне показать, и я хотел оправдать свои деньги, и город, похоже, на самом деле не перегружен тротуарами, как некоторые из практичных европейских городов, где они признают ограничения человеческого водопровода.... Итак, черт возьми, я сказал парню высадить меня там, где кусты были красивыми и густыми, и подождать меня за воротами, а я присоединюсь к нему через пару минут. Понятно? И, естественно, я был немного чувствителен к тому, что меня заметили, в сложившихся обстоятельствах, поэтому, когда я услышал, что кто-то приближается, я просто отступил немного дальше в эти джунгли, надеясь, что он уйдет, но он этого не сделал. Когда я увидел, что он делал, ну, это просто показалось мне долгом хорошего гражданина прервать свою основную миссию, снова застегнуть молнию и попытаться остановить его ...." Я внимательно посмотрел на нее. "Почему, мисс Рокуэлл, вы краснеете!"


Она тоже была такой, и у нее была подходящая для этого кожа; это была очень красивая демонстрация. Прежде чем она успела заговорить, дверь открылась, и в комнату ворвались представители всех видов чиновничества, в штатском и униформе, черно-белые. В фургоне находились грузный, с достоинством выглядящий чернокожий мужчина с короткими седыми волосами и худощавый, симпатичный белый мужчина с длинными каштановыми волосами, значительно моложе. Они оба были в гражданской одежде, но за ними была полицейская форма.


Младший заговорил с девушкой, которая поднялась на ноги лицом к ним. Он сказал: "Это было прекрасно. У нас есть все это на пленке. Это очень хорошо проясняет ситуацию. Большое вам спасибо за сотрудничество, мисс Рокуэлл. Теперь ты свободен и можешь идти ".


Она направилась к двери, даже не взглянув в мою сторону. Я сказал: "Мисс Рокуэлл". Она остановилась, не поворачивая головы. Я обратился к ней в ответ: "Мисс Рокуэлл, вы меня удивляете. Ты просто паршивый маленький блондинистый придурок. В следующий раз, когда я увижу, что кто-то пытается в тебя выстрелить, я помогу им отдавать приказы ".


"Сейчас, сейчас". Это был достойный чернокожий джентльмен. "Мисс Рокуэлл просто следовала нашим инструкциям, мистер Хелм. Ты должен быть благодарен ей. Она оправдала тебя очень вежливо, или помогла тебе оправдать себя ".


"Освободил меня от чего?" Я спросил. "О спасении ее паршивой маленькой жизни? Я понимаю, что это должно быть незаконно, но я не знал, что это так ".


"Мистер Хелм, пожалуйста!" Это был белый мужчина, тот, что помоложе. Он повернулся к девушке. "Продолжайте, мисс Рокуэлл. Пожалуйста, не уезжайте из города и не меняйте отели, не поставив нас в известность ". Когда маленькая девочка убежала, он повернулся ко мне: "Детектив-инспектор Кроуфорд имеет в виду, что всегда есть вопросы, на которые нужно отвечать, когда убивают человека, даже если он, похоже, был кем-то вроде профессионального стрелка ...."


Я позволяю своим глазам испуганно расшириться. "Боже мой! Профессионал? Во что, черт возьми, я вообще ввязался?"


Он колебался. "Что ж, мы получаем очень интересную информацию о покойном мистере Меншеке. Это большое и международное дело, мистер Хелм. По какой-то причине некоторые люди, кажется, почти так же стремятся избавиться от той маленькой девочки, которая только что ушла, как они хотели избавиться от Льва Троцкого. По крайней мере, они наняли для этой работы несколько очень высокооплачиваемых талантов. Записи мистера Меншека кажутся длинными, кровавыми и впечатляющими. Я должен сказать вам это на случай, если будут последствия ".


Я поморщился. "Огромное спасибо! Ты пытаешься сказать, что мне только что удалось проломить голову высококлассному наемному убийце-коммунисту, или ликвидатору, или истребителю, или как там это называется на киношном жаргоне, и кто-то, возможно, действительно сошел с ума, не так ли?"


Он осторожно сказал: "Ну, на самом деле это не очень вероятно, сэр, но я подумал, что вы должны знать о такой возможности".


"Это заставляет меня чувствовать тепло во всем теле", - сказала я кисло. "Или холодно. А как насчет тебя и твоих друзей с вашими подслушивающими устройствами, вы все тоже сумасшедшие?"


"О, нет", - сказал он. "Нет, в самом деле, мистер Хелм. Мы очень счастливы. Что касается нас, что ж, вы оказали нам услугу - нам не нравится, когда подобные операции по убийству проводятся у нас под носом, не так ли, инспектор? Если бы еще несколько храбрых граждан, таких как вы, восстали и избавились от еще нескольких мерзких типов, таких как Меншек, мир стал бы лучшим местом для всех нас. Мы просто должны были убедиться, что ваши действия были действиями действительно незаинтересованного стороннего наблюдателя ...."


Это всегда срабатывает. Я не принял все его протесты в face valus - даже с моей треснутой головой я могу уловить иронию, когда слышу это, - но, по крайней мере, он дал понять, что мы все будем вести себя хорошо, до дальнейшего уведомления. Как правило, вы можете справиться практически с чем угодно, даже с отделом по расследованию убийств, если вы не слишком горды, чтобы выставить себя в плохом свете, признавшись в слегка дискредитирующем действии, например, в том, что помочились в общественном парке.


Через некоторое время они все ушли, и я уснул. Внезапно наступило утро. Моя голова была достаточно ясной, чтобы я могла выполнять стандартную процедуру общения медсестры и врача. Они проводят это примерно одинаково с преимущественно черным составом, как и с преимущественно белым. У меня был невкусный завтрак, или, может быть, это у меня во рту не было особого вкуса. Затем дверь тихонько приоткрылась, и маленькая светловолосая девочка, чью жизнь я спас, проскользнула в щель. На ней было короткое, накрахмаленное белое платье, а ее длинные волосы были зачесаны так, чтобы они были почти белокурыми. Очевидно, этим утром она хотела произвести на кого-то хорошее впечатление, предположительно на меня.


"Мистер Хелм...."


"Проваливай", - сказал я.


"Но-"


Я потянулся к приборчику, который звонил в звонок, и нажал на кнопку. Обслуживание было хорошим. Почти мгновенно чернокожая медсестра, или помощник, или что-то в этом роде - я не разобрался со всеми званиями в багамских больницах - вошла, чтобы узнать, чего я хочу.


Я сказал: "Уберите отсюда этого маленького голубя-табуреточника, будьте добры, мисс. Пожалуйста. Она мешает выздоровлению пациента ".


Лейси Рокуэлл ушла с укоризненным выражением на лице. Она была такой же милой, как Пасхальный кролик, и я не хотел терять ее навсегда, но я действительно не думал, что в этом был большой риск. Я ждал, разглядывая потолок, и вскоре вошел Фред, немного неуверенно.


"Извините за беспокойство, сэр, но они сказали, что все в порядке".


Я сказал: "О, вы водитель, который.... Конечно, вы получите немного денег. Я думаю, мой бумажник в ящике стола. Если бы ты достал это ...." Когда он подошел ближе, я тихо сказала: "Осторожно, это место прослушивается".


Он покачал головой. "Больше нет. Они убрали его прошлой ночью, мистер Хелм. Они удовлетворены ".


"Может быть", - сказал я. "Этот белый мужчина с детективом-инспектором Кроуфордом знает больше, чем говорил вслух. У нас есть что-нибудь на него?"


"Пока не очень", - сказал Фред. "Он не местный. Кто-то из Лондона, вот слово, которое у нас есть. Специалист, но специалист в чем? Он известен под именем Пендлтон, Рамси Пендлтон. Тот факт, что он, кажется, получает полное сотрудничество, является значительным. С нашей политикой в том виде, в каком она сейчас проводится, британских чиновников обычно не встречают с распростертыми объятиями ". Фред колебался. "Это был смелый поступок, который вы совершили, мистер Хелм, взявшись за норку голыми руками".


Я посмотрел на него с удивлением и, возможно, небольшим испугом. Только дилетант беспокоится о смелости; и мне не нравится помощь дилетанта. Я сказал: "У парня был только один выстрел в пистолете. Он весил сто тридцать фунтов. Я переваливаю за двести, когда не слежу за собой. Мне должно быть стыдно за себя, что я придираюсь к такому ничтожеству и позволяю ему вдобавок нанести удар по моему черепу ". Через мгновение я продолжил: "Мог ли он, возможно, вступить в контакт с кем-либо между тем, как вы заметили его в аэропорту, и тем, как вы передали его мне в отеле?"


"Если бы я видел, как был установлен контакт, мистер Хелм, я бы, конечно, дал вам знать".


Голос Фреда был холоден. Я задел его чувства. У него не должно было быть чувств, ни у кого из нас нет, но я бы все равно причинила им боль. Я забыл, что у британцев есть особенность быть вечно храбрыми; и что эти островные жители, хотя и находились в процессе сбрасывания колониального ига, тем не менее, были подвержены этой традиции с детства держать язык за зубами. Более того, я усомнился в его профессиональной компетентности.


Я сказал: "Расслабься, амиго. Вы не хуже меня знаете, что есть сигналы, которые никто не может обнаружить, если не знает точно, что он ищет. Это было подготовлено заранее, намного заранее, иначе у нас никогда не было бы шанса узнать об этом вовремя, чтобы осуществить перехват. Ладно. Но по прибытии Норка хотела бы знать, что ничего не случилось, пока она была в пути. Кажется вероятным, что кто-то в аэропорту, отеле или промежуточных пунктах дал ему последний зеленый свет. Может быть, просто случайный прохожий, сморкающийся в грязный носовой платок, и в этом случае нам не повезло. Но наиболее вероятный кандидат - это кто-то, с кем он обычно имел бы дело как с невинным туристом, которого посадили где-то по маршруту, которым он, как ожидается, должен был бы следовать. Водитель такси, которым он пользовался, например...."


"Я отвез его на своем такси", - натянуто сказал Фред.


Я ухмыльнулся. "Значит, одна возможность исключена. А как насчет остальных? Кто передал ему багаж в аэропорту, зарегистрировал его в отеле, отнес его сумку в номер, прислуживал ему в ресторане... Черт возьми, может быть, это медленное обслуживание было своего рода сигналом, хотя это, кажется, довольно стандартная операционная процедура в этом месте. Если вы не возражаете проверить их всех, я был бы признателен." Он кивнул, немного расслабляясь, и я сказал: "Отлично, теперь, что у тебя есть на девушку?"


"Лейси Матильда Рокуэлл, двадцати четырех лет, из Уинтер-Харбора, штат Мэн. Не замужем. Диплом Университета штата Мэн. Изучал океанографию в Вудс-Хоул, где бы это ни находилось. Маленькая леди - опытный дайвер, моряк, серфер... информация, которой мы располагаем, гласит, что она может сделать все, что угодно на воде или под ней ".


Мне казалось, что я испытываю симпатию к соленым девицам, выросшим на простынях и халатах. Что ж, иногда они были кстати. Может быть, я мог бы найти применение для этого.


"Что она здесь делает, занимается океанографией?" Я спросил.


"Нет, сэр", - сказал Фред. "Она ищет кое-кого, Харлана Эноса Рокуэлла, двадцати двух лет, своего младшего брата. Очевидно, зародыш единоличника, идущий по стопам покойного сэра Фрэнсиса Чичестера. У них был двадцатичетырехфутовый крейсерский шлюп "Звездный путь", названный, кажется, в честь телевизионной программы. Он купил корпус из стекловолокна и отделал его сам, усилив для работы в океане. Пропал в море в конце этого лета после того, как вышел из Северо-Восточного пролива Провиденс, направляясь к Виргинским островам.... Вы что-то сказали, мистер Хелм?"


"Нет", - сказал я. В конце концов, это была другая фаза операции - фаза Хазелтайна; фаза Предательского треугольника - и та, которая не касалась Фреда или его соратников, не так ли?

VIII.


Мак сказал: "Я подвергался определенной критике, Эрик. Некоторые люди здесь, в Вашингтоне, обеспокоены. Они указывают на то, что вам было поручено получить некоторую информацию, прежде чем совершать прикосновение. Они считают, что ваш поступок был, скажем так, немного поспешным?"


На самом деле меня это не беспокоило. Я имею в виду, что вы не звоните в Вашингтон, ожидая от адвоката справок о вашем здоровье - даже сразу после выписки из больницы - или поздравлений с успехом трудной миссии. Нет, если только ты не наивный чертов дурак, ты не понимаешь.


Я скорчил гримасу, глядя на темнолицых пешеходов, проходящих мимо телефонной будки, как будто они не очень торопились попасть туда, куда направлялись. Среди них были и те, у кого были светлые лица. Я скорчил гримасу и на них, чтобы не показаться виновным в предвзятости. Тем не менее, несмотря на стандартные вашингтонские помехи, я чувствовал себя довольно хорошо. Моя головная боль почти прошла, и Нассау, в конце концов, не казался таким уж плохим местом. Люди выглядели веселыми и дружелюбными, и светило солнце. Может быть, я просто был в плохом настроении, когда приехал, и искал, что бы покритиковать. Нет ничего лучше, чем пережить небольшое столкновение со смертью, чтобы мир выглядел привлекательным практически в любом месте.


"Да, сэр, поспешите", - сказал я. "Но сейчас я работаю над информационным аспектом".


"Как? Вчера похоронили Минск".


Я сказал: "Мы, вероятно, знаем все, что Минк когда-либо знал об этой сделке: личность и местонахождение его цели в Нассау. Это было все, что ему нужно было знать, чтобы выполнить свое задание, так что это была вся информация, которой он хотел бы себя обременить. Вопрос, сэр."


"Да, Эрик?"


"Как мы узнали о его предстоящем визите на этот райский остров?"


"Люди из разведки узнали об этом, я полагаю, через одного из своих информаторов за границей. Почему?"


"Мне это не нравится", - сказал я. "Где-то здесь стоит странный запах".


"Что вы имеете в виду?"


Я сказал: "Черт возьми, сэр, это было чертовски просто!"


"В медицинском заключении, которое у меня есть, говорится, что вы были на волосок от смерти".


"У меня был приказ не мутить международные воды, помнишь? Кроме того, я чувствовал себя обязанным спасти жизнь одной леди. Не будь этих препятствий, я мог бы подстрелить его, как голубя на телефонном проводе. Павел Минский, ради бога! Вот так идти в засаду, как ребенок на свое первое задание! Поверьте мне на слово, сэр, это отвратительно!"


Последовала небольшая пауза; затем Мак сказал: "Старые профессионалы действительно становятся беспечными и самоуверенными после многих лет успеха, Эрик. Иногда у них даже возникает ощущение, что они пуленепробиваемы, и они тупо бросаются в дуло заряженного огнестрельного оружия голыми руками ".


Я скорчил гримасу, глядя на прибор на стене кабинки, и сказал: "Да, сэр".


"Однако, возможно, вы правы", - продолжил он, не меняя тона. "Я проведу расследование, но ничего не могу обещать. Наши коллеги-агентства редко бывают восприимчивы к предположениям о том, что они, возможно, были неэффективны, чтобы не сказать, легковерны. Особенно когда им была обещана информация от нас, которая до сих пор не была предоставлена; информация, наиболее вероятный источник которой только что получил простые, но христианские похороны ".


Я сказал: "Нам больше не нужна норка. Мы перестали нуждаться в нем в тот момент, когда я увидел, куда направлен его пистолет ".


"Возможно, вы правы. Но в его отсутствие нам действительно нужна мисс Лейси Матильда Рокуэлл ".


Я был рад услышать, как он это сказал, подтверждая мое собственное запоздалое осознание того, что на самом деле с моей стороны было очень умно сохранить девушке жизнь, хотя в то время я этого не осознавал. Исследовать живого субъекта, который может говорить, обычно легче, чем исследовать мертвого, который не может. Было много вещей, которые нам нужно было знать сейчас - или кто-то знал - о маловероятной маленькой особи женского пола, которую Норка проделала такой долгий путь, чтобы убить.


"Да, сэр", - сказал я.


"Согласно имеющимся у меня отчетам, вы, кажется, делаете все, что в ваших силах, чтобы дать отпор и настроить против себя молодую леди. Я полагаю, у тебя есть причина."


Я подумал, не критиковал ли Фред мое поведение в ситуации, потому что я задел его чувства в больнице. Что ж, всегда есть определенные трения между людьми на месте и приезжими экспертами, которых они обязаны обслуживать - на местах часто возникает ощущение, что им следовало бы разрешить выполнять работу без вмешательства импортированных талантов. Тем не менее, я отчасти хотел бы, чтобы парень обсудил это со мной, если у него была критика, вместо того, чтобы передавать ее в Вашингтон.


"Да, сэр", - сказал я. "Это вопрос психологии, сэр".


"В самом деле?"


Я сказал: "Мне пришлось придумать способ держать ее, так сказать, на плаву. Если бы я просто спокойно отнесся к тому полицейскому делу, она могла бы уйти с чистой совестью, и у меня могли бы возникнуть серьезные проблемы с тем, чтобы найти ее снова, не говоря уже об установлении с ней полезных отношений. Теперь это должно быть довольно просто. Она должна прийти ко мне. Пока я продолжаю так жестоко не понимать ее и обращаться с ней так грубо, она должна быть рядом и пытаться исправить меня. Она должна каким-то образом убедить меня, что она действительно замечательный и чувствительный человек, который действительно ценит то, что я спас ей жизнь; и то, что она подставила меня копам Нассау и их электронике только для моего же блага ". Я наблюдал за стройной чернокожей девушкой в красных сапогах, коричневых чулках и красных шортиках. Она ушла прежде, чем я смог завершить свою оценку. Тем не менее, я решил, что Нассау действительно довольно живописное место, несмотря на мармелад в пластиковой упаковке отеля. Я продолжал: "Черт возьми, я должен был дать себе немного времени, сэр. Мне пришлось тянуть время, пока моя голова не перестанет раскалываться, и я не встану с постели и не смогу понять, что делать дальше - при условии, что вы действительно хотите, чтобы я приступил к выполнению задания ".


"Ваше предположение было правильным. Мы взялись за эту работу на определенных условиях; мы более или менее обязаны выполнять эти условия. Как ты себя сейчас чувствуешь, Эрик?"


В конце концов, с его стороны было мило спросить. Я сказал: "Я в порядке, сэр. Медики уверяют меня, что мозги не были пролиты или перемешаны. Все, что остается видимым, - это слегка великоватая повязка." По крайней мере, я был намного здоровее Павла Минского", - подумал я и продолжил: "Знаете ли вы, что мисс Рокуэлл находится на островах в поисках брата, пропавшего в море в так называемом Бермудском треугольнике?" Ни обломков, ни спасательных поясов, ни тел, выброшенных на берег - ну, тела, в единственном числе. Харлан Энос Рокуэлл делал все это в одиночку. На двадцатичетырехфутовой парусной лодке. Не так уж много лодок для океанских круизов, но те, что поменьше, справились. Очевидно, он этого не сделал. По крайней мере, он уехал отсюда несколько недель назад, и с тех пор его никто не видел и не слышал. Это становится довольно знакомой историей, не так ли, сэр?"


"Да, я так и подумал, когда услышал об этом", - сказал Мак. "Это определенно указывает на то, что минское дело каким-то образом связано с проблемой мистера Хазелтайна. Но что такого, чему могла научиться девушка, разыскивая своего пропавшего брата, настолько опасного для Москвы, что пришлось послать одного из их лучших людей, чтобы заставить ее замолчать?" Он сделал паузу и продолжил: "Боюсь, наша большая проблема в том, что даже сама юная леди, вероятно, не знает ответа на этот вопрос".


Я сказал: "Есть, однако, два вопроса, на которые она должна быть в состоянии ответить. Во-первых, почему, потеряв брата на востоке в Атлантике, она приехала в Нассау и наняла самолет, который доставил ее на поиски практически в противоположном направлении, попросив пилота отвезти ее на запад, в некоторых районах до Флориды."


Мак сказал: "Да, я это заметил".


"Другой вопрос в том, кто посадил ее на дерево, чтобы Норка стреляла в нее? У меня нет сомнений, что она договорилась встретиться с кем-то в том саду; хотя она, вероятно, не знала, что у парня будет пистолет. Полиция не видела, как она ждала там, но я видел. Если бы они это сделали, они, несомненно, навалились бы на нее сильнее. Если мы сможем узнать, как было заключено соглашение, возможно, у нас появится зацепка, которая куда-нибудь нас приведет".


Мак сказал: "Я полагаю, это такое же хорошее место для тебя, чтобы начать, как и любое другое. Дай мне знать, что у тебя получится...."


"Вопрос, сэр".


"Да?"


"Что у нас есть на Фиппса?"


"Хазелтайн должен был предоставить вам всю важную информацию".


"Конечно. Типичный состоятельный подрядчик с женой-кинозвездой, красивой дочерью и страстью к лодкам ".


"Ты не удовлетворен, Эрик?"


"Ха-ха", - сказал я. "Не отпускайте таких смешных шуток, сэр. Это серьезное дело".


"Что вы находите неудовлетворительным?"


Я сказал: "Недавно вы сказали мне, что вам было поручено перебросить рабочую силу на Багамы. У британцев также есть по крайней мере один агент того или иного вида, плавающий поблизости; и его радостно принимают местные власти, несмотря на тот факт, что Острова заняты сбрасыванием жестоких уз британской тирании. И все это из-за пропавшего ребенка в ванне из стекловолокна и пропавшего яхтсмена с кудрявыми седыми волосами с Западного побережья?" Я сделал паузу. Мак ничего не сказал. Я сказал: "Либо этот джентльмен Фиппс - замаскированный кто-то очень важный, либо Харлан Рокуэлл, либо здесь замешан кто-то или что-то еще, о чем никто не потрудился упомянуть.... Вы что-то говорили, сэр?"


Он этого не сделал, но он издал какой-то звук за тысячу миль отсюда. Теперь он сказал: "Это конфиденциально, Эрик. Десять дней назад большая дизельная яхта, следовавшая к Багамским Островам из Пуэрто-Рико, не смогла установить радиосвязь в соответствии с ее заранее составленным графиком. С тех пор о судне ничего не было слышно: о Путнике, принадлежащем сэру Джеймсу Маркусу, который был на борту. Сэр Джеймс является владельцем нескольких английских газет. Он считается шестым или седьмым самым богатым человеком на Британских островах. Как я уже сказал, это строго засекреченная информация, которую я не должен разглашать. Если новости выйдут наружу, это повлечет за собой серьезные финансовые последствия. Официально сэр Джеймс просто путешествует по состоянию своего здоровья, без связи с внешним миром по собственному желанию ".


Я сказал: "Да, сэр. Было бы неплохо, если бы мы, пеоны, трудящиеся на полях, были проинформированы об этих незначительных деталях, сэр. Я не думаю, что SOS или другой сигнал бедствия был услышан или замечен ".


"Нет", - сказал Мак, - "и никаких обломков обнаружено не было. Поиски, конечно, продолжаются ".


"Через десять дней шансы на то, что кто-нибудь что-нибудь найдет, не очень велики, не так ли?" Я скорчила рожицу, глядя на телефон. "Если бы не парень Рокуэлл, который, кажется, не особенно богат, я бы сказал, что кто-то начал собирать коллекцию морских миллионеров. Что ж, если я наткнусь на каких-нибудь неуместных британских газетных магнатов, я дам вам знать ".


Войдя в отель, я испытал обычное ощущение численного превосходства над толпой преимущественно темнокожих туристов, которые, казалось, вечно выписывались, чтобы успеть на корабль или самолет. Я пробивался через яркий и переполненный вестибюль в темный и почти пустой бар, чувствуя потребность в чем-нибудь, чтобы смыть больничный привкус во рту. Пока я потягивал свой мартини, неплохой, по сравнению с иностранными мартини, мужчина сел рядом со мной и заказал скотч. Получив его, он задумчиво попробовал и заговорил, не глядя в мою сторону.


"Томпсон - центральный претендент", - сказал он. "Одиночный выстрел, перерыв в действии. Винчестер калибра .256, что-то вроде раритета. Начальная скорость два восемь должно быть, начальная энергия один должно быть четыре должно быть. Для пистолетного патрона, довольно мощный образец, с характеристиками дальнего действия выше среднего. Я подумал, что тебе может быть интересно."


"Спасибо", - сказал я. "Я думал, что у этой проклятой штуки был необычно неприятный крэк".


"Ах, " сказал Рамзи Пендлтон, - но вы же невинный свидетель, который не знает, что обычно, а что нет, когда речь идет об огнестрельном оружии, не так ли, мистер Хелм?" Последовала короткая пауза; затем он сказал: "Я хочу извиниться".


Я посмотрел на него, но в баре было так мало света, что я не мог ясно разглядеть выражение его лица.


"За то, что приставили ко мне микрофон?" Я спросил.


"Нет, за то, что неправильно судил о тебе".


"Я не знал, что было вынесено судебное решение, - сказал я, - не говоря уже о неправильном суждении. У нас почти не было времени ".


"Бывало всякое, старина. Я все знал о тебе до того, как пришел сюда. Ты помнишь человека, которого ты оставил умирать в пещере в Шотландии несколько лет назад? Лесли Кроу-Барэм был моим очень хорошим другом, мистер Хелм. "Было несколько вещей, которые я мог бы сказать на это. Когда я уходил от него, британский агент, о котором идет речь, умирал и знал об этом. У меня была работа, которую я должен был выполнить, пока он держал противостоящие силы в напряжении так долго, как мог; и я это сделал. Но я не видел причин, по прошествии времени, представлять доводы защиты.


"Значит, ты один из парней полковника Старка", - сказал я. "По крайней мере, он был ответственным человеком в то время. Я ему не очень нравился ".


"Он все еще такой, и он все еще не такой".


Я сказал намеренно: "Я оставил нескольких мужчин и нескольких женщин умирать в пещерах и других местах, мистер Пендлтон. Однажды кто-нибудь, несомненно, оставит меня где-нибудь умирать. Вот как это происходит. Мне платят не за то, чтобы я держал людей за руки, когда они совершают большой прыжок, а им не платят за то, чтобы они держали меня ".


"Ты слишком колюч, старина", - мягко сказал Пендлтон. "Я сказал, что извиняюсь, не так ли? Любого, кто нападет на такого человека, как Минк, безоружным, только потому, что ему было приказано обставить это как несчастный случай, вряд ли можно обвинить в трусости ".


Я подумал, что мне следует собрать его и Фреда вместе и отправить их обсудить эту тему с Маком. Я сказал: "Очевидно, это была пустая трата времени. Я имею в виду, пытающиеся сделать так, чтобы это выглядело случайным. Я не обманул тебя ни на секунду ".


"Нет, но вы облегчили детективу-инспектору Кроуфорду задачу похоронить дело с минимумом шума и заморочек, чего вряд ли удалось бы добиться, если бы стало известно, что агенты двух иностранных национальностей сражались насмерть в старых садах Виктории. Что вы знаете о человеке по имени Уильям Хазелтайн, Хелм?"


Большого Билла не было в секретном списке, насколько я знал. Я всегда придерживаюсь практики щедрости в предоставлении информации, которая ничего не стоит.


"Он богатый, крутой техасец нефтяного типа, который потерял свою подругу где-то в море", - сказала я. "Мама, папа, три члена экипажа и шестидесятифутовая яхта также пропали, но Хазелтайна беспокоит леди по имени Лоретта, и он готов потратить доходы от нескольких своих нефтяных скважин, чтобы найти ее".


"Да, я слышал о деле Фиппса. Я понимаю, что он некоторое время переворачивал острова с ног на голову, пытаясь найти ту лодку. Так что теперь он обратился к тебе. Я не знал, что пропажа юных леди была частью твоей официальной ответственности, Хелм."


"У меня мягкосердечный босс", - сказал я. "Он был тронут мольбами плачущего жениха, которым-должен-был-стать, и попросил меня протянуть ему руку помощи".


"Да", - сказал Пендлтон. "Я слышал об этом вашем сентиментальном начальнике, старина, хотя и не совсем в таких выражениях". Он колебался. "Что вы знаете о сэре Джеймсе Маркусе?"


"Ничего", - сказал я. "Это строго засекреченная информация, слишком секретная, чтобы доверить ее нам, типам с киркой и лопатой".


"Да, конечно". Пендлтон задумчиво потягивал свой напиток. "Позвольте мне задать вам еще один вопрос. Как вы думаете, вероятно ли, что, если нам удастся найти мистера Веллингтона Фиппса, первого из недавно исчезнувших, и мистера Харлана Рокуэлла, второго, сэр Джеймс Маркус, третий, вероятно, будут неподалеку?"


"Может быть", - сказал я.


"У вас есть оговорки?"


Я сказал: "Вы предполагаете, что они все живы. Если бы они были убиты, у ответственных за это людей не было бы причин утруждать себя захоронением их всех в одной могиле, если только вы не хотите назвать всю Атлантику и прилегающие к ней воды единой могилой ".


Пендлтон спокойно сказал: "Мы должны предположить, что они живы, старина. Если они мертвы, мы все напрасно тратим наше время, и это немыслимо, не так ли?"


"Я также немного сомневаюсь в бесстрашном молодом мистере Рокуэлле. Зачем кому-то утруждать себя тем, чтобы приставать к ребенку без гроша в кармане на более или менее самодельной лодке, когда вокруг больше миллионеров, готовых на все? " Я пожал плечами. "Конечно, мы просто играем в угадайку. У нас нет никаких реальных зацепок, если только у вас их нет ".


"Нет, - сказал он, - но ты знаешь. У тебя есть Хазелтин-"


"Который ничего не знает, даже потратив больше денег, чем мы с вами видим за год".


Пендлтон резко взглянул на меня. "Ты наивен, Хелм, или надеешься, что я наивен?"


"Ты думаешь, техасец действительно что-то знает?"


"Я чувствую, что есть что-то мелодраматическое и театральное в том, как этот человек швыряется деньгами и, по-видимому, даже убедил очень секретное агентство своего правительства оказать ему помощь, чтобы разгадать тайны того, что на первый взгляд может показаться самым обычным кораблекрушением в районе, где подобные инциденты обычны. Он выглядит для меня как джентльмен с чувством вины на совести, пытающийся произвести на всех впечатление своей невиновностью. И помните, он уже деловито и шумно искал свою потерянную Лоретту за несколько недель до того, как произошли какие-либо другие инциденты того же характера. Недоброжелательный человек мог бы сказать, что он знал, что имела место нечестная игра, задолго до того, как появилась какая-либо реальная причина так думать ".


Я посмотрел на британца с уважением. Он облек в слова то, что было лишь смутным беспокойством с моей стороны. Я сказал: "Хорошо, я признаю, что у парня есть возможности, но он будет крепким орешком, чтобы его расколоть".


"У вас также есть еще одна зацепка, мисс Лейси Рокуэлл, которая, несомненно, что-то знает, иначе кто-то не пытался бы обеспечить ее постоянное молчание". Пендлтон сделал паузу, чтобы осушить свой бокал. "Я собираюсь сделать кое-что предосудительное, старина. Я собираюсь попросить вас о сотрудничестве, несмотря на тот факт, что, как вы говорите, мой шеф не очень-то заботится о вас. Я хотел бы быть в курсе того, что вы получаете от этих людей. В свою очередь, я могу пообещать сообщать вам обо всем, что мы обнаружим, не говоря уже о том, чтобы облегчить вам жизнь, пока вы здесь, на Островах ".


Я осторожно сказал: "Я ничего не имею против международного сотрудничества, амиго, но не переоценивай мои возможности. Раздобыть что-нибудь на Хазелтайне будет непросто, даже если предположить, что там что-то можно раздобыть. Девчонка Рокуэлл, несомненно, что-то знает, и я, конечно, собираюсь попытаться выяснить, что именно, но я не заполучил ее, как ты выразился."


"Но ты ошибаешься, старина", - спокойно сказал Пендлтон. "Она, безусловно, у тебя. Поднимись в свою комнату и посмотри ".

IX.


Она лежала на кровати полностью одетая, что было в некотором смысле облегчением. Я не имею в виду, что я серьезно возражаю против обнаженных женщин в моей постели, но приятно встретить даму с некоторой оригинальностью. Этот номер с обнаженной натурой был довольно сильно преувеличен.


Я мог бы дать несколько мелодраматических ответов, от изнасилования до выталкивания ее в коридор, но, в конце концов, я высказал свою точку зрения. Обычная враждебность достигла своей цели. Поэтому я просто стоял над ней, пока она не решила совершить необходимые действия, проснувшись и обнаружив, к своему шокированному изумлению, конечно, что она больше не одна. Она быстро села. Через мгновение она разгладила пиджак белого брючного костюма, который я видела раньше, и откинула с глаз длинные волосы Алисы в Стране чудес. Она была действительно довольно симпатичной девушкой, в некотором роде жизнерадостной, с голубыми глазами, и я почувствовал все нормальные импульсы, которые, как предполагалось, у меня должны были возникнуть, когда я нашел ее такой, но я решительно подавил их.


Я сказал: "Вы настойчивая маленькая сучка, не так ли, мисс Рокуэлл?"


Она облизнула губы, глядя на меня. "Я, - сказала она, - маленькая напуганная сучка, мистер Хелм".


"Что тебя пугает? Мне сказали, что вчера похоронили Пола Меншека ".


"Ты знаешь, что это еще не конец, ни для кого из нас", - сказала она. "Если Меншек был наемным убийцей, как они утверждают, это означает, что кто-то нанял его, не так ли? И если кто-то нанял одного убийцу, он может нанять другого, не так ли? И если он достаточно взбешен тем, что его планам убийства помешали, он может даже нанять двоих или дать своему единственному боевику несколько дополнительных пуль, чтобы тот выпустил их в тебя."


"Слово - это патроны, куколка".


"Что?"


"Пуля сама по себе - это всего лишь маленький, инертный кусок металла, никому не нужный. Для целей убийства требуется порох для его приведения в действие, капсюль для воспламенения и латунный футляр, чтобы держать все это вместе, пока не придет время - другими словами, полный патрон. Я не слишком много знаю об огнестрельном оружии, но я знаю достаточно ".


Она натянуто сказала, сидя там: "Вы смеетесь надо мной".


"Кто, я? Высмеивать невинную девушку, которая просто пытается напугать меня до полусмерти, или вытащить меня из штанов другими методами? Так вот, я бы не стал делать ничего подобного, мэм, только не я!" Она еще раз облизнула губы и ничего не сказала. Я продолжил: "Честно говоря, если здесь замешан вдохновитель убийства, что не было доказано, я полагаю, у него слишком много здравого смысла, чтобы расправляться с каждым случайным гражданином, который случайно окажется вовлеченным в акцию. Был ли Меншек просто нанят для этого случая или постоянно числился на жалованье у кого-то из коммунистов, как, похоже, думает полиция, у меня есть сильное предчувствие, что его считали расходным материалом, и никто, вероятно, не почувствует себя обязанным отомстить за него, несмотря на тот факт, что все пытаются напугать меня до смерти такой возможностью, по той или иной причине ".


"Все? Кто еще-"


"Этот дружелюбный мистер Пендлтон использовал примерно ту же фразу. Я полагаю, он надеялся, что если он меня достаточно напугает, я с большей вероятностью, желая защиты полиции, выложу все начистоту. Он допустил всего один небольшой просчет. У меня не хватает смелости проболтаться. Точно так же, как вы просчитываетесь, мисс Рокуэлл. Бесполезно пытаться соблазнить меня или запугать. У меня тоже нет того, чего ты хочешь ".


Она была на ногах, лицом ко мне. "В самом деле! Если ты думаешь, что я пришла сюда, чтобы- " Она замолчала. Я ничего не сказал. Через мгновение она очень мило покраснела и слегка смущенно, как маленькая девочка, хихикнула. "Ну, по крайней мере, я не был очевиден в этом. Я действительно не снял всю свою одежду, не так ли?" Я по-прежнему ничего не говорил. Она сказала: "За мной следят, мистер Хелм. Куда бы я ни пошел, за мной стоит мужчина ".


"Вероятно, полиция Нассау, следит за тем, чтобы никто больше не пытался напасть на вас в их округе. Это должно заставить вас чувствовать себя хорошо и в безопасности ".


"Он не выглядит как полицейский". Через мгновение она сказала: "Ты сказал, что у тебя нет того, чего я хочу. Откуда вы знаете, чего я хочу, мистер Хелм?"


"Черт возьми, это очевидно", - сказал я. "Вам нужна уникальная комбинация Геркулеса и Эйнштейна, первый, чтобы защитить вас, а второй, чтобы выяснить, от чего вас защищать. Вы более или менее указали, что готовы даже лечь в постель, чтобы получить это. Что ж, я ценю предложение, куколка, но я всего лишь обычный старый фотожурналист, и я не возьмусь за работу, если не смогу ее выполнить ".


Она сказала: "Тебе не обязательно быть грубым!"


Я ухмыльнулся. "Кто такой грубый? Ты не нашел меня, соблазнительно развалившуюся на чьей-нибудь кровати, не так ли? Здесь задействован и другой принцип. Я никогда не берусь за работу, если не могу доверять клиенту, мисс Рокуэлл. А теперь, если ты не возражаешь, я бы хотел принять душ. Есть что-то в больнице ..."


Она сказала: "Ты все еще злишься из-за этих дурацких микрофонов, не так ли? Что я должен был делать в чужой стране, послать всех этих иностранных полицейских к черту?"


"Что я должен был делать в чужой стране, справиться с профессиональным иностранным боевиком голыми руками из-за девушки, которую я даже не знал?"


Ее язык еще раз совершил круговое путешествие по губам. "Ты не знал, что он профессиональный стрелок, когда делал это!" - огрызнулась она. Затем она быстро продолжила: "Мне жаль. Вы совершили смелый поступок, и я не должен преуменьшать его, я благодарен, мистер Хелм, я действительно благодарен!"


"Конечно", - сказал я. "Ты просто выбрал забавный способ показать это".


В ее глазах снова вспыхнул гнев. "Предполагается, что ты респектабельный фотожурналист. Я проверил. Так почему вы так болезненно относитесь к полицейским? То, что я сделал, ничуть тебя не задело!"


"Я мог бы задать вам тот же вопрос", - сказал я. "Почему вы так болезненно относитесь к полицейским, мисс Рокуэлл? Настолько чувствительный, что ты был готов предать героического парня, которого только что подстрелили, спасая твою жизнь, просто чтобы оставаться на верной стороне?" Ее глаза дрогнули, и я продолжил: "Может быть, это как-то связано с твоим пропавшим братом, которого ты, как предполагается, так усердно разыскиваешь?"


"Так и должно быть? Я ищу Харли -"


"Прекрати это", - сказал я. "Лодку вашего брата в последний раз видели в паре сотен миль к востоку и югу, все еще в порядке. Если он затонул или был потоплен грузовым судном, или китом, или чем-то еще - забавно, что за последнее время киты потопили несколько яхт, вы знали об этом? - это произошло далеко в Атлантике. Но, как мне сказали, вы летали на арендованном самолете по всем Багамским островам, местам, где Харлан Рокуэлл никак не мог приплыть, дрейфовать, доплыть или выползти из своего последнего заявленного местоположения за какой-либо разумный промежуток времени."


"Я искал белый свет".


Ее голос был очень мягким, почти неслышным. Я уставился на нее на мгновение; затем я пожал плечами и сказал презрительно: "Конечно, великий белый свет понимания".


"Или белый маяк. Это то, что Харли сказал по телефону, междугороднему, как раз перед тем, как отчалил из Нассау. Он сказал, что если с ним что-нибудь случится, я должен проверить весь белый свет. Или маяк. Впоследствии я не мог точно вспомнить.... Мистер Хелм, вы знаете, сколько белых маяков и навигационных огней на Багамах и вдоль побережья Флориды?"


Я сказал: "Для меня это звучит странно. Если ты думаешь, что собираешься заинтриговать меня каким-нибудь таинственным трюком из "Позднего-позднего шоу"-


"Я не могу не быть настоящей паршивой героиней", - выдохнула она. "Я всегда хотел быть храбрым и сильным, но.... Это было уже слишком, мистер Хелм. Меня чуть не убили, мне пришлось смотреть на одного мужчину с разбитой головой и другого с окровавленным лицом, полицейские приставали ко мне и сказали, что если я просто немного посодействую, возможно, мы узнаем что-то, что придаст смысл этому ... этому безумному нападению на меня ...." Она остановилась, сделала слабый жест поражения и опустила руки. "Помоги мне", - сказала она.


Я мрачно посмотрел на нее. "Это было действительно очень хорошо, куколка", - сказал я. "Действительно, очень хорошо. Жест отчаяния, слезы, которые ты вкладываешь в свой голос - прелестно, просто прелестно. Нет, черт возьми, не плачь. Мы просто предположим, что ты тоже очень мило плачешь ". Я сделал паузу и медленно продолжил: "И мы будем считать, что я просто падок на плачущую женщину. Я имею в виду, как говорят в судах, мы постулируем это для протокола, чтобы нам не пришлось тратить время на то, чтобы разбирать все это в деталях.... В любом случае, какого черта ты ожидаешь, что я смогу для тебя сделать?"


Наступило долгое молчание. Наконец она слабо улыбнулась. "Вы грубиян, мистер Хелм", - сказала она.


"А вы обманщица, мисс Рокуэлл", - сказал я.


"Конечно, я такая", - сказала она. "Но Харли действительно сказал это о свете. И я действительно напуган. И за мной действительно следит мужчина; и если ты отведешь меня поужинать в кафе "Мартиника", я покажу тебе его...."

X.


В старых описаниях Нассау упоминается остров Хог, длинная прибрежная полоса суши, которая образует городскую гавань и укрывает ее, но на современных картах вы не найдете географического объекта с таким названием. Разработчики раздобыли его, построили к нему платный мост и... ну, вы же не можете ожидать, что люди вложат несколько миллионов долларов в участок недвижимости, названный в честь свиней, не так ли? Теперь его называют Райским островом. На днях, я полагаю, мы увидим Кейп-Код - кейп Трески, ради Бога, как можно быть неромантичным? - переименованный в мыс Совершенства, или Энджел-Пойнт.


Плата за проезд по короткому мосту была высокой, два доллара, но чернокожий водитель такси, который не был Фредом - я нанял Фреда на работу, не связанную с транспортом, - заверил нас, что это дает нам право как покинуть остров, так и попасть на него.


"Казино находится вон там, на холме, сэр, всего в нескольких шагах от деревьев, если вы и ваша леди захотите немного развлечься после обеда", - сказал он, останавливаясь перед впечатляющим особняком. "Даже если вы не азартные люди, это стоит посмотреть, и вам легче поймать такси там, наверху, чем здесь".


"Спасибо, водитель", - сказал я и дал ему адекватные чаевые вместе с платой за проезд.


"Благодарю вас, сэр".


Я повернулся, чтобы сопроводить Лейси в заведение. Она выглядела красивее и хрупче, переодевшись в платье - то самое сокращенное, без рукавов, которое я видел однажды утром в больнице. Тем не менее, какой бы маленькой она ни была, она все еще была далека от того, чтобы создавать впечатление, что первый ветерок унесет ее прочь. Внутри величественный белый джентльмен в темном костюме провел нас к зарезервированному нами столику в главном обеденном зале переоборудованной старой роскошной резиденции. Лейси хотела, чтобы я попросила место на веранде, с видом на воду близлежащего канала или бухты. Она описала это как очень приятное и живописное место, и теперь я мог видеть, что так оно и было, но я указал ей, что, учитывая ее страхи, было бы не очень умно с нашей стороны без необходимости делать из себя мишени на открытом воздухе.


Я с облегчением увидел, что клиентура заведения, как и старший официант, была преимущественно белой. Это был не вопрос нетерпимости, совсем наоборот. Мне просто нужен был отдых. Чертовски утомительно быть чертовски осторожным, чтобы не использовать ни единого слова или фразы, которые могут быть неверно истолкованы как предрассудки, особенно с тех пор, как все они, похоже, убедили себя, что все пренебрежительные или пугающие упоминания темноты в английском языке имеют расистское происхождение, забывая, что страх черной и враждебной ночи, в отличие от яркого и дружелюбного дня, является базовым для многих примитивных культур, а некоторые и не очень примитивны. Черт возьми, я в детстве боялся темноты, задолго до того, как увидел человека с черной кожей.


Среди этих светлокожих туристов я мог расслабиться и снова побыть самим собой - грубым, неотесанным. "Как ты думаешь, кто они такие?" - Спросила я свою светловолосую спутницу, пока мы ждали наши напитки. "Школьные учителя из Индианаполиса или миллионеры из Майами-Бич?"


Она не улыбнулась и не ответила на вопрос. "Ты видел его?" - спросила она вместо этого.


"Парень в "Фольксвагене", позади нас? Конечно, я видел его. Что заставляет тебя думать, что он не просто коп, дружелюбно присматривающий за тобой?"


"Дружелюбный? Этот головорез? И стал бы он бросаться в глаза своими длинными волосами, если бы был полицейским под прикрытием?" Она сморщила нос, чтобы показать отвращение. "Я думаю, что мужчинам действительно ошибочно носить это длинное платье, даже если в некоторых кругах в наши дни это считается очень модным. Они либо выглядят слишком хорошенькими, как феи, либо просто выглядят отталкивающе, как он. Я имею в виду, этот огромный мужчина - я видел его вчера пешком, и он почти такого же роста, как ты, и намного шире - с этим жестким, неприступным лицом и этими ниспадающими проклятыми локонами! У меня от него мурашки бегут каждый раз, когда я его вижу!"


Принесли наши напитки. Я сказал: "К черту его ниспадающие локоны. Выпейте и расскажите мне о Харлане Эносе Роквелле, известном как Харли. И его лодка. Начните с лодки ".


Она сказала: "Ну, на самом деле это было задумано как своего рода дневное плавание и уикенд, вы знаете, с большим кокпитом, элементарной каютой и камбузом, но Харли заключил сделку, от которой он не мог позволить себе отказаться - компания закрывалась, - поэтому он купил shell и отремонтировал ее так, как хотел. На самом деле, это был солидный маленький шлюп с хорошими прочными обводами, а не одно из этих чудовищных водоизмещений, с киль-килем и лопастным рулем, которые строят в наши дни, чтобы плавать так быстро, быстро, быстро; и требуется трое сильных мужчин у руля, чтобы удерживать их идущими с подветренной стороны при бризе, потому что у них вообще нет курсовой устойчивости ...


Я ухмыльнулся. "Ладно, куколка, ты произвела на меня впечатление. Смещение света, направленная нестабильность, пока! Я могу догадаться о киль-плавнике, но что, черт возьми, такое лопастной руль? Для меня это звучит как неприличный этнический термин.... Поэтому он взял то, что по сути было лодкой с закрытой водой, и усилил ее ".


"Это не совсем верно, Мэтт. Харли увидел, что базовая конструкция имеет хорошие возможности для глубоководья, хотя, конечно, оснастка была слишком легкой, а кокпит - слишком большим - один взмах при посадке и прощай, особенно с учетом отсутствия мостика, а главный люк, изначально установленный, был большим и непрочным, который мог легко поддаться и позволить целому океану внизу затопить лодку в действительно тяжелую погоду ...".


Я прослушал гораздо больше из этого, кое-что понимая здесь и там, хотя я еще меньше разбираюсь в парусниках, чем в моторных лодках. Все равно было весело. Я имею в виду, что симпатичная девушка, серьезно рассуждающая о центрах усилий и центрах сопротивления, штормовых парусах и морских якорях, всегда забавна. Если вам просто необходимо получить морское образование, я не могу придумать более приятного способа его получить. Суть ее лекции заключалась в том, что ее младший брат, опытный морской моряк, сделал все возможное, чтобы перепроектировать свое небольшое выгодное судно, чтобы оно было настолько прочным и мореходным, насколько позволяли его размеры и его финансы.


"Он был не совсем доволен подвесным мотором, который ему пришлось использовать для вспомогательного питания, но Star Trek не был предназначен для установки на борту, и он все равно не мог себе этого позволить", - сказала она. "Но в остальном это был очень надежный маленький корабль, Мэтт. И Харли был прекрасным моряком. Я имею в виду, на самом деле. Если вы думаете о сумасшедшем, безрассудном ребенке, отправляющемся в море в совершенно неподходящей ракушке.... Все было совсем не так. Он изучал всех остальных, начиная со Слокума. Он планировал это путешествие годами. У него было все продумано до последней капли питьевой воды и клочка холста...."


Местный океан, казалось, был полон опытных, пропавших без вести моряков. Вероятно, когда мы добудем информацию изнутри, мы узнаем, что исчезнувший сэр Джеймс Маркус или нанятый им капитан был также педантично осторожным гением мореходства.


"Описание", - сказал я.


"Что?" Она посмотрела на меня поверх своего бокала. "О. Ну, Харли был блондином и симпатичным, не очень высоким, но хорошо сложенным, с голубыми глазами. Конечно, очень загорелые. Он месяцами работал на открытом воздухе над лодкой на верфи в Коннектикуте, где он помогал в обмен на использование их пространства и инструментов. Он провел Star Trek по Внутрибережному водному пути и провел последние несколько недель на пристани Фаро Бланко в Кис, проводя заключительные тесты перед этим.... В чем дело?"


"Что ты сказал?" Спросил я, уставившись на нее.


"Я сказал, что он провел последние несколько недель во Флорида-Кис, чтобы убедиться, что все ..."


"Нет", - сказал я. "Эта марина. Как это называлось?"


"Почему, " сказала она, " это называлось Фаро Бланко, что бы это ни значило ...." Она остановилась, ее голос затих в тишине. Я ничего не сказал. Лейси облизнула губы. "Я был глуп, Мэтт? "Бланко", конечно, означает "белый", но мне это никогда не приходило в голову.... Фаро - это карточная игра, в которую играли на Старом Диком Западе, не так ли? Я... Я подумал, что это означало белого туза или джокера или что-то в этомроде. Наверное, я никогда особо не задумывался об этом ".


Я сказал: "Фаро по-испански означает "маяк", мисс Рокуэлл".


"О, дорогой", - тихо сказала она. "О, дорогой! Если я наклонюсь, ты меня сильно ударишь? Очень тяжело? Прямо на середину этого канала, пожалуйста? Когда я думаю обо всех деньгах, которые я заплатил тому пилоту, чтобы он облетел меня, разглядывая все эти дурацкие буи и маяки -"


"Что именно сказал ваш брат в том последнем телефонном разговоре?"


Она сделала паузу, чтобы вспомнить. "Ну, он позвонил из Нассау, чтобы попрощаться", - сказала она наконец. "Он, наконец, приступил к первому этапу великого приключения. Все, что было до этого, было просто подготовкой и практикой. Теперь он собирался отправиться за границу по-настоящему. Он сказал, что его первой остановкой будет Шарлотта-Амалия, на острове Сент-Томас, на Виргинских островах. Есть более простые способы добраться туда, например, сначала поработать на Багамах, в относительно защищенных водах, с удобными гаванями на случай неприятностей, но он собирался направиться к открытому вода и к черту преобладающие ветры; это было бы последним испытанием лодки, не говоря уже о его навигации ". Она глубоко вздохнула. "Сначала я действительно не волновался. Я имею в виду, что от Нассау до Виргинса тысяча миль; и все бризы дуют не в ту сторону. Управляя маленькой лодкой с наветренной стороны, вы могли бы легко преодолевать более чем в два раза большее расстояние и, возможно, не преодолевать в среднем пятидесяти миль в день. По крайней мере ... по крайней мере, это было то, что я продолжал говорить себе, Мэтт ".


"У вашего брата не было радио?" Я сказал.


"У него был хороший транзисторный приемник, работающий на батарейках для фонариков, для сводок погоды, новостей и развлечений, но не было передающего оборудования. Я говорил вам, он использовал небольшой подвесной двигатель для вспомогательного питания; у него не было возможности поддерживать аккумулятор заряженным.... Когда наступила осень и начался сезон ураганов, я начал беспокоиться. Я знал, что к тому времени он планировал покинуть Карибский бассейн и направиться к Панамскому каналу. Наконец-то.... Ну, я только что бросил свою работу в Нью-Йорке и приехал сюда. Я скопил немного денег -"


"Давайте вернемся к тому телефонному звонку", - сказал я. "Он сказал тебе, что позвонит из этого Шарлотт-такого-то или другого места?"


"Шарлотта Амалия, на острове Сент-Томас. ДА. Он сказал, что позвонит, если сможет; если нет, он, конечно, напишет. Он собирался повесить трубку, а потом поколебался и сказал...." Она нахмурилась и через мгновение продолжила: "Я пытаюсь вспомнить, как он это сформулировал. Я думаю, он сказал, что столкнулся с чем-то странным, о чем ему лучше не говорить по телефону, но что, если с ним что-нибудь случится, я могу немного проверить белый свет- " Она беспомощно развела руками. "Он остановился прямо там, как будто передумал. Впоследствии, пытаясь вспомнить, я не мог быть уверен, действительно ли он сказал "маяк", или у меня просто сложилось впечатление, что именно это он и намеревался сказать. В любом случае, он немного помолчал; затем продолжил: "Ах, забудь об этом, сестренка. Возможно, я просто все выдумываю. Я позвоню или напишу из Сент-Томаса. Будьте умницей". Она сделала долгий, прерывистый вдох. "Харли всегда говорил мне быть хорошим, как будто он был старше, а не я".


Наступило короткое молчание. Наконец я сказал: "Он действительно планировал совершить кругосветное плавание?"


"Да. Через Панамский канал и вниз в романтические Южные моря, полные красивых танцующих девушек в травяных юбках.... Нет, черт возьми, я не буду смеяться над этим, и я также не позволю тебе заставить это звучать глупо! Сотни маленьких лодок делали это со времен Слокума, почему он не должен? Как вы думаете, было бы разумнее, если бы он остался на берегу и осуществил свои мечты с помощью марихуаны или героина?"


"Не было никакой критики или насмешек", - сказал я.


Конечно, это было не совсем так. Я имею в виду, в конце концов, этот проклятый мир имеет двадцать четыре тысячи миль в окружности. На маленькой парусной лодке, которая трясется, раскачивается и плещется со скоростью пятьдесят миль в день или даже сто, это не путешествие, это практически карьера. Возможно, мои скандинавские предки были моряками, но это было очень давно; и хотя я люблю рыбалку, я не настолько без ума от воды. Насколько я понимаю, когда вы видели один океан, вы видели их все.


Лейси не произнесла ни слова. Я сказал: "Ладно, вот и весь урок по судовождению, навигации, строительству лодок и прочему. Это было очень познавательно; и я думаю, нам лучше запланировать осмотр того заведения в Фаро Бланко. Однако это в паре сотен миль отсюда, за Гольфстримом, в старых добрых Соединенных Штатах А. Прежде чем мы покинем Нассау, мне кажется, нам лучше заняться одним незаконченным делом. То, о чем вы были очень осторожны, чтобы не упоминать ни мне, ни копам; и любопытный журналистский персонаж не может не задаться вопросом, почему. "


Она не смотрела на меня ".Я.. Я не знаю, что ты имеешь в виду ".


"Конечно", - сказал я. "Ты просто взял напрокат велосипед, взял фотоаппарат и отправился осматривать достопримечательности. Вы просто случайно оказались в определенном месте, когда некий сомнительный тип просто случайно проходил мимо с пистолетом .... "


"Это был телефонный звонок", - сказала она. "Женщина. Она позвонила мне в отель. Она спросила, не я ли та юная леди, которая что-то потеряла в море. Она сказала, что если я заинтересован в том, чтобы вернуть это, я должен быть на сцене оркестра в Королевских садах Виктории в два часа следующего дня. Она сказала, чтобы я надела что-нибудь белое с синим шарфом - я могла носить это как угодно, просто чтобы это было видно, - и кто-нибудь связался бы со мной. Она сказала... она сказала, что родственник, о котором я беспокоился, столкнулся с серьезными юридическими трудностями на Карибах, и если я когда-нибудь захочу увидеть его снова, мне лучше быть осторожным и не привлекать внимание местных властей к его затруднительному положению больше, чем я уже сделал своими бестолковыми расспросами ". Она поколебалась и продолжила: "Вот почему я была готова сделать, ну, практически все, Мэтт, чтобы полиция больше не задавала мне никаких вопросов.... Женщина никогда не называла мне имени. Я не понимаю, как мы можем ее выследить. Я уверен, что никогда раньше не слышал ее голоса ".


"Это был голос британца или янки?"


"Я бы сказал, американец, но утонченный. Восточное побережье, может быть, немного южнее, но не очень. Как ты думаешь, что мы должны делать?"


"Что ж, - сказал я рассудительно, - прямо сейчас, я думаю, нам следует очень сильно сосредоточиться и решить, какое вино лучше всего подойдет к этой жареной утке с апельсинами, которая у них есть в меню ...."


Еда, когда ее доставили, восстановила мою веру в кулинарные способности багамцев; и я добавил Café Martinique к моему списку таких заведений, как Stallmästaregården в Стокгольме, Швеция, и La Louisianne в Сан-Антонио, Техас; те, где даже такой несведущий любитель мяса с картошкой, как я, может приготовить превосходное блюдо. Потом мы выпили кофе с бренди - ну, у нее было что-то сладкое и женственное - и пришло время уходить. Снаружи было очень темно. На обсаженной деревьями подъездной дорожке не было ни одного такси.


"Я лучше вернусь и попрошу швейцара вызвать кого-нибудь", - сказал я.


"Нет, давайте прогуляемся до казино и посмотрим, как оно выглядит", - сказала она. "Водитель такси сказал, что там было много такси, помнишь?"


Я сказал: "Послушай, милая, ты маленькая девочка, которая пришла ко мне за защитой. Мое мнение, как не очень опытного телохранителя, заключается в том, что ночные прогулки по лесу не рекомендуются; и, по правде говоря, просто стоять здесь под этими проклятыми фонарями - не самая лучшая идея в мире ...


"Теперь ты ведешь себя надуто и утомительно", - сказала она. "Давай".


Я пожал плечами и последовал за ней по мощеной дорожке между деревьями к большому освещенному зданию на холме, которое, казалось, служило как солидным отелем, так и игорным заведением. Немного отстав, я мог видеть ее белое платье впереди меня в сумерках.


"Мэтт-"


Ее голос был прерван пронзительным, предупреждающим свистом из-за деревьев. Ожидая этого, я бросилась плашмя, Лейси поворачивалась, ее рука вытаскивала что-то маленькое и блестящее из своей белой сумочки и указывала на меня. Я откатился в сторону, и маленький пистолет последовал за мной, удерживая равновесие. Я прижался к кустам на обочине тропинки, и мне больше некуда было идти, и ничего не оставалось делать, кроме как ждать ее выстрела. Затем тяжелое огнестрельное оружие открылось из темноты слева и ранило ее.


Я глубоко вздохнула, взяла себя в руки и медленно пошла вперед, отряхиваясь. В кустах послышался шорох. Я посмотрел в ту сторону. Чернокожие мужчины превосходят нас, светлолицых джентльменов, когда дело доходит до работы в темноте. Я с трудом мог разглядеть Фреда, стоящего там. В его руке поблескивал большой револьвер, довольно странных пропорций по американским стандартам огнестрельного оружия: старый, крепкий.455 Уэбли, по моим предположениям.


"Все в порядке, Эрик?" - прошептал он.


"Я в порядке, - сказал я, - но что с тобой, оленья лихорадка или что-то в этомроде?" Ты подошел к этому чертовски близко. Свисток был в порядке, но пистолет был слишком медленным. В следующий раз, пожалуйста, дайте мне знать, что у вас есть сомнения по поводу сожжения хорошеньких молодых потенциальных убийц; и я найду кого-нибудь, кто прикроет меня, кто этого не делает! " Он ничего не говорил. Я сделал еще один долгий вдох, все еще не совсем ровный, и сказал: "Извините, пожалуйста. Я заговорил сгоряча. Забудь об этом. Теперь вам лучше убраться отсюда, пока не прибыла толпа. О, возьми это с собой." Я опустился на колени, вытащил маленький автоматический пистолет из пальцев упавшей девушки и передал его ему. "Закопайте это поглубже", - сказал я. "Этого никогда не существовало. Немедленно сообщите в Вашингтон и свяжитесь со мной позже ".


"Да, сэр".


Преувеличенная почтительность указывала на то, что он не одобрял меня или мои приказы или что-то в этомроде. Ну, я был не очень доволен им в тот момент; он, черт возьми, чуть не позволил бы меня убить. Однако он был хорош в темноте; я должен был отдать ему должное за это. Он просто исчез. Только что он был там, а в следующее мгновение я не видела ничего, кроме тенистых кустов и деревьев. Я мог слышать голоса как сверху, так и снизу, когда люди толпились вокруг, спрашивая друг друга, откуда исходил громкий шум. Белая маленькая фигурка на земле болезненно пошевелилась.


"Мэтт?" - прошептала она.


"Прямо здесь, куколка", - сказал я, снова опускаясь на колени.


"Будь ты проклят", - выдохнула она. "О, будь ты проклят, будь ты проклят, будь ты проклят! Морган доберется до тебя. И если он этого не сделает, найдется кто-то другой, кто-то, кто хотел твоей смерти долгое, долгое время!"


"Морган", - сказал я. "Это сэр Генри или старина Джей Пи?"


"Ты шутишь, но он будет охотиться за тобой", - яростно прошептала она. "И есть твоя старая-престарая подруга, которая будет смеяться без конца, когда услышит, что ты мертв. Она - та, кого ты действительно должен поблагодарить. Она заметила тебя этим летом и связалась с нами. Она называет себя.... Нет, я тебе не скажу. Ты знал ее под другим именем, в другом месте. Она долгое время ждала шанса нанести ответный удар. Ты не должен оставлять мстительных женщин позади себя живыми, Мэтт."


"Кем бы она ни была, ей придется занять свою очередь вместе с остальными", - сказал я. "Очередь выстраивается справа, но только по одному выстрелу на клиента, куколка".


"Ты даже не дал мне ни одного".


"Хорошо, тогда я позволю твоему другу Моргану взять два. Это тот большой парень со всеми этими волосами?" Мне показалось, я увидел, как она кивнула. "И он должен был пригласить меня на то крыльцо, где ты хотела, чтобы мы поужинали, но я настояла на том, чтобы поесть в помещении, поэтому ты решила, что тебе лучше справиться с этим самой. Но почему вы поторопились с этим? У тебя был разработан более замысловатый план, включающий тот таинственный белый маяк на Флорида-Кис ...


"Это не должно было сработать. Ты был слишком чертовски мил и внимателен; и в то же время слишком осторожен. Я знал, что ты начинаешь подозревать."


"Скажи мне одну вещь. Где настоящая Лейси Рокуэлл?"


"Я не знаю". Ее голос становился очень слабым. "Они так и не нашли брата, хотя лодка вышла, чтобы попытаться перехватить его, чтобы он не мог вмешаться. Но это большой океан, и они никогда не видели никаких признаков его присутствия. Я действительно не знаю, что они сделали с девушкой после того, как позволили мне поговорить с ней достаточно, чтобы я мог сыграть роль ...." Внезапно ее пронзила боль. Я услышал, как она ахнула. Возбужденные голоса приближались с обеих сторон. Девушка прошептала: "Я умираю, не так ли?"


"Я должен на это надеяться", - сказал я. "Если нет, нам придется отправить моего помощника обратно в школу меткой стрельбы".


После мгновения шока ей удалось издать слабое подобие смеха. "Спасибо", - выдохнула она. "Спасибо, что не чувствуешь себя обязанным неубедительно лгать и говорить мне, что со мной все будет в порядке, просто в порядке".


"Это дерьмо для любителей", - сказал я. "Мы все здесь профессионалы, не так ли?"


"Да, но как ты узнал?" - выдохнула она. "Я думал.... Я думал, что делаю... очень хорошо. Но все это время ты знал, черт бы тебя побрал. Как?"


"Это было слишком просто, куколка", - сказал я. "Ты был хорош, ты был великолепен, ты был приятным и милым, я хотел верить в тебя всем сердцем, но все это было чертовски просто".


Я перестал говорить. Не осталось никого, с кем можно было бы поговорить. Там было только белое платье с пятнами крови, и пара белых туфель, и белая сумочка, и какой-то другой инертный материал. Наконец-то люди начали сбегаться, и мне пришло время стать беспомощным парнем-фотографом, совершенно разбитым шоком от того, что прямо у него на глазах была подло убита милая и невинная молодая девушка....

XI.


Уже рассвело, когда я, наконец, вернулся в отель после того, как разыграл свое драматическое представление для нескольких заинтересованных зрителей, включая полицию Нассау и мистера Рамзи Пендлтона. Я поднялся на лифте на нужный этаж, достал нужный ключ и начал входить в номер с беспечностью невинного гражданина, смертельно уставшего после трагической бессонной ночи. Затем я передумал и принял несколько мер предосторожности, как предписано в книге. Это было так же хорошо.


"Я рад видеть, что ты осторожен, Эрик", - сказал Мак со стула у окна.


Я немного мрачно посмотрел на знакомую фигуру в знакомом сером костюме; и знакомое лицо с густыми черными бровями под знакомыми короткими седыми волосами. Как школьник, поднимающий глаза, чтобы увидеть директора, стоящего над ним, я


задавался вопросом, что, черт возьми, я сделал не так на этот раз. Время от времени он выбирается из Вашингтона, но не так часто, чтобы мы действительно привыкли натыкаться на него посреди задания.


Я сказал: "Я мог бы также установить раскладушку в зале ожидания аэропорта, для всего уединения, которое я получаю здесь". Я закрыл и запер дверь. "Добро пожаловать в Нассау, сэр".


"Как ты разобрался с властями?"


"Что ж, " сказал я рассудительно, - я не скажу, что все безоговорочно верили мне, но никто не назвал меня лжецом вслух. Официально все ищут таинственного длинноволосого джентльмена, который повсюду следовал за бедной девушкой и напугал ее до смерти ".


"Я получил отчет о ситуации от наших местных жителей, но там были некоторые пробелы. Я бы хотел, чтобы вы заполнили их. Была также жалоба ".


Я подумал, что забавно, как люди, которые казались вполне разумными лицом к лицу, могли превратиться в настоящую боль, когда их больше не было в твоем присутствии и в их горячих маленьких ручках были телефоны.


"Да, сэр", - сказал я. "Он действительно продолжает сжигать эти радиоволны, не так ли?"


"Фред - хороший человек".


"Насколько я знаю, никто не ставил под сомнение его мужественность", - сказал я. "Я критиковал его меткость; или, скорее, время, которое он потратил на то, чтобы ее применить".


"Он заявляет о предвзятости, Эрик".


Я мрачно посмотрела на Мака. "Он совершенно прав, сэр. Я предвзято отношусь к парням, которые позволяют мне играть роль мишени, пока они решают, собирать хлопок или нет, нажимать на спусковые крючки ".


"Я полагаю, что он имел в виду расовые предрассудки". Мак говорил без какого-либо заметного выражения. "Он утверждает, что прошлой ночью вы вели себя оскорбительно; и что ранее вы говорили с ним в уничижительной манере, называя его большим, храбрым, пожирающим львов воином масаи, если я правильно помню".


"Я извинился за то, что просадил свой стек прошлой ночью", - сказал я. "Несмотря на то, что у меня было определенное количество провокаций. Что касается остального, я уверен, масаи будут удивлены, услышав, что называть человека воином масаи унизительно. В любом случае, никаких отступлений не предполагалось. Я буду рад сделать это официальным заявлением, если хотите. Фредди отличный парень. Он просто чертовски медлителен в розыгрыше ".


"Насколько медленно?"


"Ну," - сказал я рассудительно, "если бы мы имели дело со старым профессионалом вроде Минск, а не с относительно молодой и неопытной женщиной-агентом, я бы выпустил полную обойму с короткими 9-миллиметровыми патронами, прежде чем Фред однажды разрядил свой "Уэбли"-переросток. Господи! Его инструкциями было подать сигнал и стрелять в тот момент, когда он увидит выставленное огнестрельное оружие ".


"Мне сообщили, что он ждал достаточно долго, чтобы абсолютно убедиться, что девушка действительно намеревалась -"


"Кто, черт возьми, просил его в чем-то удостовериться?" - Резко потребовал я. В этом не было никакого смысла. Это было частным делом между Фредом и мной. Я бы позволил этому оставаться таким; но если ему просто нужно было разрядить свою чувствительную душу, что ж, у меня тоже была чувствительная душа. Я глубоко вздохнул и продолжил: "Я объяснил ему это очень тщательно заранее. Это было совершенно простое предложение. Если у нее был пистолет, она не была Лейси Рокуэлл. Невинные молодые девушки-океанографы не провозят контрабандой незаконное огнестрельное оружие в зарубежные страны, даже когда они ищут пропавших братьев. Даже в том маловероятном случае, если бы они захотели, они бы побоялись попробовать, несмотря на все меры предосторожности при захвате самолетов, которые сегодня принимают авиакомпании. Следовательно, если у нее был пистолет, она была фальшивкой, и опасной фальшивкой. Следовательно, если бы у нее был пистолет и она показала его, он должен был немедленно застрелить ее. К черту его уверенность. В его обязанности не входило удостоверяться. Чего угодно. За исключением того, что я остался живым и неперфорированным. Что это была его ответственность, его единственная ответственность; и единственным способом, которым он мог быть уверен в ее выполнении, было выстрелить в тот момент, когда он увидел блеск металла в ее руке. Остальная часть ответственности была моей, и не его чертово дело - "


Меня прервал стук в дверь. На самом деле я не возражал. Я сказал больше, чем намеревался. Это была удивительно глупая очная ссора, и мне пришлось признаться себе, что она, по-видимому, была спровоцирована моим неосторожным шутливым замечанием в начале наших отношений, которое, по-видимому, натолкнуло Фреда на мысль, хотя он и хорошо это скрывал, что он имеет дело с убежденным расистом. Стук повторился. Я посмотрел на Мак.


Он сказал: "Я взял на себя смелость заказать завтрак для нас обоих".


Если он планировал преломить со мной хлеб, как гласит старая фраза, он, вероятно, не собирался делать мне строгий выговор; хотя мы оба знали, что я совершил профессиональный проступок. Работа агента на местах заключается в том, чтобы ладить с местными жителями и использовать их только в пределах их возможностей. Под пристальным взглядом большого босса и в слегка напряженной ситуации я устроил настоящую постановку секретного агента, безопасно открыв дверь. Это была пустая трата времени. Снаружи был настоящий официант с настоящим подносом для завтрака. По крайней мере, этот человек на нас не напал, и еда нас не отравила.


Отвлекающий маневр помог переключить нас на другие темы; и к тому времени, как мы закончили есть, я заполнил пробелы в фактической информации Мака и приступил, по запросу, к повторению теоретической основы.


"Как я уже говорил, это было слишком просто, сэр", - сказал я, подходя к окну со своей чашкой кофе и глядя вниз на солнечные лужайки, пляж и людей, в основном темнокожих, в основном молодых, и в основном одетых в очень яркую пляжную одежду. Я продолжал: "Я имею в виду, например, то, как Норка просто случайно прошла мимо, не глядя ни направо, ни налево, точно так же, как я случайно вышел из лифта в тот первый день, ради Бога! В то время у меня было неприятное чувство, что это может быть ловушка. Мне следовало бы знать лучше, чем игнорировать свои тревожные чувства. Все, что мне нужно было сделать, это идти на шаг позади него, определить направление, которым он направлялся, вычислить его наиболее вероятный пункт назначения в этом направлении, и опередить его в этом - найти симпатичную девушку, нетерпеливо расхаживающую взад-вперед и бросающую очевидные взгляды на часы! Это было просто слишком чертовски хорошо, чтобы быть правдой ".


"Как ты это описываешь, это подразумевает значительную организованность, Эрик". Голос Мака был нейтральным, не выражая ни веры, ни недоверия.


"О, у них была организация, все верно", - сказал я. "Люди Фреда нашли официанта в ресторане отеля, у которого правильные связи - или неправильные, в зависимости от вашей точки зрения. Наверху, должно быть, был кто-то еще, следящий за моей комнатой, возможно, мужчина, которого она назвала Морганом, готовый передать сообщение о том, что я направляюсь к лифту, и пришло время дать Минску сигнал швырнуть салфетку на стол и возмущенно выйти. Наши местные гении также проверяют таксиста, который вчера вечером отвез девушку и меня в кафе "Мартиника". Его короткая речь о казино на холме с его легкодоступными такси, конечно, могла быть совпадением, но для нее это стало очень удобным предлогом повести меня по темной тропинке на расстрел, может быть, даже слишком удобным ...


"Все это очень хорошо, но ты, кажется, игнорируешь тот факт, что Минск погиб от твоих рук, Эрик", - сказал Мак. "Это ваша теория, что планы пошли не так, или что им пожертвовали намеренно?"


"У меня есть подозрение, что это было нечто большее, чем просто жертвоприношение, сэр", - сказал я. "Они и раньше подкармливали американских агентов, которые перестали быть полезными. У меня такое чувство, что Павел, хотя он и не знал этого, на самом деле был одной из двух главных целей упражнения; другой была, если вы простите за отсутствие скромности, я ".


"Ты предполагаешь", - сказал Мак.


"Да, сэр", - сказал я. "Но девушка указала, что кто-то заметил, как я этим летом слонялся без дела с ключами, и передал сообщение. Очевидно, были разработаны планы, чтобы забрать меня незаметно. Точно так же, как мы планировали незаметно похитить Павла в ту минуту, когда узнали, что он приедет - как они и предполагали, что мы это сделаем. Он был идеальной приманкой; мы охотились за ним годами; теперь они собирались позволить нам заполучить его. Все, что им нужно было сделать, это перевезти его в мой район, сообщить нам, куда он направляется, и они вполне могли рассчитывать на то, что вы получите инструкции, которые немедленно укажут мне это направление. Павлу, несомненно, сказали, что будет запасной человек, который поможет ему позаботиться обо мне, когда я появлюсь. Вот почему он так нехарактерно для себя раскрылся. Это было частью общего плана, как он его понимал. Помните, он всегда был великим специалистом по установке ловушек для агентов, достаточно заблуждающихся, чтобы думать, что они могут запутаться в норке и остаться в живых ".


"Другими словами, вы думаете, что его сообщники обманули его".


"Я думаю, что весь план был тщательно продуманным официальным обманом, сэр", - сказал я. "Минску, вероятно, сказали, что кто-то вроде длинноволосого мистера Моргана будет поджидать меня сзади с точной винтовкой или другим подходящим оружием, готовый убрать меня до того, как я смогу нанести какой-либо реальный ущерб. Только Морган, если он был назначенным снайпером, имел секретные инструкции, о которых Павел не знал, и остался дома ".


"У нас не было никаких признаков того, что услуги мистера Минска больше не ценились", - медленно произнес Мак.


"Насколько я могу судить, на этой работе наши источники, кем бы они ни были, передавали нам только информацию, намеренно сливаемую им оппозицией. Я думаю, вы могли бы предложить ребятам из разведки, что небольшая встряска не помешает ". Я поморщился. "В любом случае, это было бы тщательно охраняемым секретом, не так ли, сэр? Вы бы не хотели рисковать, позволив такому парню, как Минк, пронюхать о том, что вы планировали избавиться от него - и как вы вообще избавляетесь от такого парня, как этот? Это похоже на то, как абориген пытается выбросить свой старый бумеранг. Вы могли бы потерять много ценных молодых агентов, пытаясь убрать одного опытного старого убийцу, который отжил свое. Гораздо лучше позволить другой команде сделать работу за тебя ".


Последовала небольшая пауза. Мак бросил на меня довольно острый взгляд. "Я вижу, что ты много думал над этим вопросом, Эрик".


"Не так уж много, сэр", - сказал я с непроницаемым лицом. "Но некоторые. Я особенно думал об этом прошлой ночью, когда друг Фредди так чертовски медленно нажимал на спусковой крючок ".


Мак оказался на высоте положения, как я и предполагал. "Я могу заверить вас, " спокойно сказал он, - что, если когда-нибудь придет время, когда вас нужно будет убрать, я поручу эту задачу нашему первоклассному оперативнику, а не буду доверять неуклюжим и неэффективным усилиям оппозиции".


Я ухмыльнулся. "Благодарю вас, сэр. Лесть всегда ценится".


Он продолжил, заметно не изменив выражения лица: "Значит, ваша теория заключается в том, что Москва убивала двух зайцев одним выстрелом: использовала вас, чтобы убрать Минск, и в то же время использовала Минск, чтобы подставить вас для молодой леди".


"Да, как я мог подозревать ее, когда она, очевидно, сама чуть не погибла от рук этого ужасного боевика-коммуниста?" Я быстро покачал головой. "И, конечно, сначала у меня не было никаких подозрений. Но, что ж, несмотря на то, что я сказал ей, когда она умирала - не было необходимости втирать это - она действительно была не очень хороша, сэр. Я имею в виду, психологически персонаж, в которого она хотела, чтобы я поверил, был в беспорядке. Черт возьми, она была положительно зла на Павла Минского после того, как он был мертв, если взять только один пример. Теперь вы знаете, что симпатичная молодая университетская либералка с набором блестящих интеллектуальных степеней никогда, ни за что не выступила бы в поддержку насилия, даже если бы это насилие спасло ей жизнь. Она чувствовала бы себя морально обязанной выразить всевозможные слащавые сожаления по поводу ужасного инцидента, который привел к смерти человека, даже если это предотвратило ее смерть. Но эта конкретная молодая леди должна была говорить гадости о Минске, живом или мертвом - или чувствовала, что должна, - так что никто не мог заподозрить, что между ними была связь ".


Мак ничего не сказал. Я наблюдал за лодкой, выходящей из гавани; большая лодка для спортивной рыбалки с высокими выносными опорами. Пока я наблюдал, помощник начал опускать одну из длинных жердей в положение для ловли. Я хотел бы оказаться на борту, где не о чем беспокоиться, кроме рыбы-парусника и марлина, и, может быть, пары маленьких бонито.


Я сказал: "И потом, конечно, было дело о сотрудничестве с полицией, чтобы поставить меня на место, хотя я рисковал своей жизнью ради нее. Опять же, она просто не осмелилась противостоять им и, возможно, заставить их покопаться в ее прошлом и обнаружить, что она не настоящая Лейси Матильда Рокуэлл - но вряд ли это было подобающим поведением для молодой леди из штата Мэн с суровым чувством долга Новой Англии ". Я отвернулась от окна, чтобы посмотреть на него, где он потягивал кофе за маленьким столиком у стены. "Это пришло ко мне не сразу, сэр, но это продолжало складываться. Когда она вошла в эту банальную рутину с белым маяком, это стало немного чересчур, чтобы проглотить. Ожидая, пока она переоденется к ужину вчера вечером, я сел и пересмотрел ситуацию, исходя из того, что она была законченной фальшивкой, и увидел, что так все складывается намного лучше ". Я ждал, когда Мак заговорит. Когда он этого не сделал, я сказал: "Полагаю, на этом работа заканчивается, если только вы не хотите, чтобы я продолжал заниматься бизнесом Хазелтайна только для того, чтобы осчастливить пятьдесят миллионов долларов. Или это пятьсот миллионов?"


Мак поднял удивленный взгляд. "Мы вряд ли можем назвать это завершенным, не так ли, Эрик? В конце концов, во Флориде все еще есть пристань для яхт, названная в честь маяка, которую нужно исследовать. Мне сообщили, что это место действительно существует и что оно является частью хорошо известного, очень приятного и респектабельного курортного комплекса в городке Марафон, на острове Ки-Вака, примерно на полпути между материковой Флоридой и Ки-Уэстом. И потом, конечно, есть человек, который указал на тебя пальцем в первую очередь, с которым нужно разобраться ...


"Нет, сэр", - сказал я.


Он внимательно посмотрел на меня. Мне было приятно видеть, что ему пришлось немного прищуриться. На этот раз я был тем, у кого за спиной было яркое окно.


"Объяснись, Эрик", - сказал он.


Я сказал: "Мы оба знаем имя вовлеченного в это человека. По крайней мере, я помню, и твоя память обычно не хуже моей. Черт возьми, в моем прошлом было не так много мстительных женщин, чтобы я не мог найти ту, которая (а) разбирается в лодках и (б) говорит с изысканным американским акцентом, восточным и немного южным. Тот факт, что женщина, о которой идет речь, предположительно утонула в Чесапикском заливе, когда однажды ночью она намеренно посадила свою восьмидесятифутовую шхуну на мель в хвостовой части урагана, не имеет значения. Тело так и не было найдено; и эта дама не была подходящим материалом для утопления, несмотря на ураган или не ураган."


Мак сказал: "Вы предполагаете, что девушка действительно получила телефонный звонок, отправивший ее в тот заброшенный отель; и что она правильно описала голос звонившего".


"Почему бы и нет? Все указывает на то, что они подстроили все это очень тщательно, почему бы не сделать настоящий телефонный звонок? И почему бы не описать настоящий голос? У меня есть подозрение, что вторая фаза первоначального плана заключалась в том, чтобы привести меня к Ключам с этой историей о маяке и заинтересовать таинственной леди, о которой идет речь, чтобы моя маленькая подружка-блондинка могла опустить стрелу, пока я смотрел в другую сторону. Что-то вроде этого. Только что-то, что я сказал или сделал, подсказало ей, что я не совсем доволен ею, поэтому она попыталась ускорить работу ".


"Это неочевидно, " сказал Мак, " но если предположить, что я это принимаю, как знание лодок становится значимым?"


Я подошел, чтобы снова наполнить свою чашку кофе. Я сказал: "Весь ужин меня развлекали длинной лекцией на морскую тематику. Девушка, каким бы ни было ее настоящее имя, употребляла все термины безукоризненно, насколько я мог определить, ссылаясь на свой собственный ограниченный морской словарный запас. Хорошо, она изображала Лейси Рокуэлл, и она бы выполнила определенную домашнюю работу; и хорошо, она даже поговорила с настоящей пленницей Лейси Рокуэлл достаточно, чтобы получить представление о персонаже, которого ей предстояло сыграть; но овладеть этим соленым жаргоном - сущий ад, сэр. Кто-то действительно вбил это в этого парня, но хорошо ".


"Этот кто-то - таинственная леди, которую, как ты думаешь, ты сможешь опознать?"


"Наша девочка никогда не черпала все это из книг, как и напуганная девушка-заключенная. Кто-то много узнал о Харлане Рокуэлле и его лодке - почти все о них - и передал это другим. Что ж, мальчик провел несколько недель в Киз, готовясь к своему кругосветному путешествию. Я полагаю, он познакомился там с милой леди - возможно, с милой леди с яхтой в той же пристани, - которая могла говорить на его морском языке как эксперт; и которая выслушала его планы, мечты и морские проблемы, и дала ему совет и ободрение., в которой, возможно, не было ничего зловещего подумайте в то время. Однако позже, после того, как юный Рокуэлл уплыл, она заметила, что я слоняюсь вокруг ключей, изображая рыбака, и вспомнила свою старую обиду. Я полагаю, она связалась со своими бывшими партнерами, если бы она не была на связи с ними с самого начала. Когда понадобилась правдоподобная история для прикрытия, она вспомнила и об исчезнувшей Аметте, и обо всей недавней шумихе вокруг смертоносного Бермудского треугольника. Она вспомнила мальчика и его лодку; возможно, сестра - настоящая Лейси Рокуэлл - действительно подала ей идею, оказавшись в этом районе и наводя справки о своем брате, пропавшем в море. Наша изобретательная, мстительная леди увидела, как все эти элементы могут быть объединены в историю, которую я, скорее всего, проглочу -"


Когда я сделал паузу, Мак сказал: "Вы, конечно, думаете о деле Михаэлиса. Имя женщины, насколько я помню, было миссис Луис Ростен. Как вы сказали, она была официально объявлена мертвой - после некоторого давления со стороны ее мужа, у которого, как вы, несомненно, помните, были очень веские причины желать ее смерти."


"Да, " сказал я, " например, разбитое лицо, сломанная рука и миллион с лишним долларов, которые теперь по закону принадлежат ему, я полагаю. Что ж, я думаю, Луи заслужил это тяжелым путем. Этот черный приспешник его жены действительно поработал над ним той прошлой ночью. Ник, так звали большого парня. Я не думаю, что она простила меня за Ника или что-либо еще из этого ".


"Очевидно, нет, иначе она не пыталась бы вас убить - если ваши предположения верны, и Робин Ростен на самом деле тот человек, которого вы должны благодарить за это".


"Она та самая", - сказал я определенно. Я постоял там мгновение, вспоминая большую шхуну, с ревом несущуюся сквозь штормовую ночь, с темноволосой женщиной за рулем и чернокожим гигантом, преследующим меня по снастям.... Я быстро покачал головой. "К черту все это", - сказал я. "Это был просто старый рефлекс кобры, сэр. Я дорого обошелся Робину Ростену. Она была прекрасной светской дамой, живущей в большом поместье; и из-за меня - ну, ее собственное поведение имело к этому какое-то отношение; но она бы проигнорировала это - она оказалась безымянной беглянкой, выползшей на берег на темном побережье с ничего, кроме мокрой одежды на ее спине. Итак, она заметила меня и попыталась напасть на меня, или кто-то другой напал на меня, и что? Мы расторгли сделку с Павлом Минском; парнем, которого мы давно хотели. На самом деле, она оказала нам услугу. К черту Робин Оркатт Ростен, как бы она себя ни называла в эти дни. Пусть она сидит во Флорида-Кис и гадает, когда я приду за ней. Навсегда, насколько я могу судить ".


"Эрик-"


"Черт возьми, сэр, " сказал я, " я могу сам о себе позаботиться. Есть немало людей, которые хотели бы моей смерти, и вы тоже, сэр; мы собираемся выследить каждого из них? Если только она каким-то образом не угрожает безопасности страны, а я ничего об этом не слышал, ради Бога, оставьте даму в покое! Я видел достаточно мертвых женщин, чтобы задержаться на некоторое время; и если вы пошлете меня за этой, мне, вероятно, придется организовать ее смерть каким-нибудь хитрым, макиавеллиевским способом ...


"Понятно", - сказал он, задумчиво глядя на меня.


"Да, сэр", - сказал я. "Я просто еще один сентиментальный, рыцарственный неряха вроде Фреда. Единственная разница в том, что я жду, пока они не умрут, прежде чем я поговорю со своей чертовой совестью ".


"Я боюсь," медленно сказал Мак, " что тебе придется пренебречь своей чертовой совестью здесь, Эрик".


"Почему?" Я потребовал. "Все кончено. Это была очень простая сделка Москвы по устранению двух агентов, которых они сочли ставящими в неловкое положение: одного из наших, меня, и одного из их, Минска. С этим покончено ".


"До сих пор не хватает трех важных персон -"


"Это не имеет к этому никакого отношения", - сказал я. "Мы ошибались, думая, что здесь есть связь - за исключением того, что пропавшая лодка и общая репутация района натолкнули Ростен и ее сообщников на мысль подстроить собственное исчезновение с участием бедной маленькой девочки, разыскивающей своего пропавшего брата, - просто подходящую приманку для печально известного своей восприимчивостью М. Хелма".


"Ты совершенно уверен, что это было совпадением, Эрик? Что Москва не имеет никакого отношения к другим исчезновениям?"


"Ну, как я только что сказал, один стимулировал другого, - сказал я ему, - но я был бы готов поспорить на крупную сумму, что люди, которые похитили Лейси Рокуэлл, чтобы другая девушка могла занять ее место, не имеют ни малейшего представления о том, что случилось с двумя яхтами миллионеров ...." Я остановился. "Подождите минутку! Молодой Рокуэлл не был так уж важен, разве что для своей сестры. Вы сказали, три важные личности?"


Мак кивнул. "Да. Мы только что получили сообщение, что частный самолет, на котором богатый французский политик летел на Мартинику, не прибыл. Мы пока не можем быть уверены, что это еще одно дело Фиппса и Маркуса; но не было никаких радиосообщений о бедствии, хотя топливо должно было закончиться несколько часов назад, так что самолет, должно быть, где-то упал ". Он сделал паузу и продолжил: "Все вовлеченные правительства серьезно обеспокоены, Эрик. Вашингтон поздравил нас с ликвидацией Павла Минска; но теперь он - незначительная деталь ..."


"Конечно, мы все - второстепенные детали, когда мы мертвы", - кисло сказал я.


"Факт в том, что мы - вы - похоже, нащупали одну тонкую ниточку, которая, вполне возможно, может привести к объяснению всех этих исчезновений".


"Мое предчувствие, а я довольно хорошее предчувствие, заключается в том, что этого не произойдет", - сказал я. "Хорошо, итак, кто-то, очевидно, как я уже говорил ранее, собирает коллекцию морских и воздушных миллионеров, но Лейси Рокуэлл не была одной из них, как и ее брат; и коллекционер не Робин Ростен".


"Тогда миссис Ростен находится в очень неудачной ситуации", - спокойно сказал Мак, - "потому что вскоре ее будут интенсивно допрашивать люди, действующие исходя из предположения, на самом деле не столь неправдоподобного, как вам кажется, что она связана с этими исчезновениями. И в ту минуту, когда начнется расследование, ее истинная личность всплывет, и что бы еще ни случилось, ее вернут в Мэриленд, чтобы она предстала перед несколькими старыми обвинениями, включая, я полагаю, одно, которое гласит "соучастие в убийстве ". Мак сделал многозначительную паузу. "Это так, конечно, если допрос и расследование не проводятся кем-то более или менее сочувствующим делу леди".


Я глубоко вздохнула, мрачно глядя на него. "Я в это не верю", - сказал я. "Я слышу это, но я этому не верю, сэр. Вы на самом деле пытаетесь шантажом заставить меня выполнять работу, которая на самом деле нас не касается, угрожая женщине, которая изо всех сил пыталась меня убить?"


Мак сухо сказал: "Нужно работать с тем, что у тебя есть, Эрик. И если то, что у кого-то есть, - это самозваный сентиментальный, рыцарственный неряха ...

XII.


Флорида-Кис - это экологическая катастрофа, совершенная или, по крайней мере, инициированная джентльменом по имени Флэглер'ов, которому пришла в голову безумная идея запустить железную дорогу - "Безумие Флэглера", как это, несомненно, называлось в то время - в сотне миль в море, на острове, по рельсам от материковой части Флориды до самого Ки-Уэста. Его проект, фактически функционировавший некоторое время, был уничтожен ураганом, но нетерпеливые строители шоссе, всегда ищущие места для нанесения своего липкого асфальта, быстро последовали его примеру.


В результате цепочка прекрасных тропических островов превратилась в, возможно, самую длинную в мире полосу с мотелями и заправочными станциями, очень похожую на ту, что ведет в любой большой город, за исключением того, что по обе стороны от нее есть вода. По крайней мере, таков вид с так называемого Заморского шоссе: длинная, неровная полоса самоубийств, прерываемая бесконечными узкими мостами, которые служат, я полагаю, достойной цели - помочь уменьшить перенаселенность в этом районе до небольшой кровавой степени.


Однако в стороне от мрачного, переполненного шоссе все еще есть немало приятных зеленых уголков уединения, более или менее не тронутых жирными пальцами прогресса. (На самом деле, как я узнал, останавливаясь здесь с Лаурой в начале года, лучшая часть the Keys - это то, что с них можно сойти на лодке - чем дальше вы от них, будь то глубокий Атлантический океан с одной стороны или мелководный Мексиканский залив с другой, тем лучше они выглядят. Когда они едва видны на горизонте, вы можете представить, каким был этот океанический рай до того, как здесь появились экскаваторы, бетономешалки и машины для укладки плитки.)


Морской курорт Фаро Бланко, если дать ему его полное название, был таким шикарным прибрежным анклавом во враждебной среде, где подают гамбургеры и хот-доги. Это было большое, похожее на парк место на берегу Мексиканского залива в Ки-Вака - северная сторона - с домиками для гостей, беспорядочно разбросанными под тенистыми деревьями. Остановившись у офиса, я вышел из арендованной машины, которая ждала меня на взлетно-посадочной полосе Марафона, где меня высадил маленький самолет, который сначала высадил Мака в аэропорту Майами, чтобы успеть на рейс на север.


"Будь осторожен, Эрик", - сказал он, когда мы расставались. "Для протокола, это довольно опасная женщина".


"Я надеюсь на это, сэр", - сказал я. "На самом деле, я на это рассчитываю".


Что ж, он был уже на полпути к Вашингтону, если он установил свою связь; а я был здесь, собираясь возобновить знакомство с дамой, которая дважды чуть не убила меня. Я зашел в офис мотеля, чтобы зарегистрироваться.


"Мистер Хелм?" - спросила симпатичная брюнетка за стойкой. "О, да, вот и мы. Мэтью Л. Хелм. У вас есть каюта 26. Просто идите по подъездной дорожке за офисом, и вы найдете это справа от вас, примерно на полпути к пристани для яхт ".


"Я думал о том, чтобы немного порыбачить", - сказал я. "Мой друг порекомендовал мне здешнего гида по имени Робинсон. Он сказал, что женщина-гид." Я рассмеялся. "В любом случае, это будет новый опыт, если она сможет меня вытащить. Как мне связаться с ней?"


Девушка сказала довольно натянуто: "А почему женщина не может находить рыбу для вас так же хорошо, как мужчина, мистер Хелм?" Затем она быстро рассмеялась. "Ой, я думаю, моя женская свобода проявляется. Вы, вероятно, найдете капитана Хэтти на одной из ее лодок, либо на открытой двадцатидвухфутовой Mako, пришвартованной возле офиса начальника порта - это здание, похожее на маяк, на пирсе, - либо на сорокафутовой, на которой она живет; первая лодка в чартерном ряду, прямо напротив нашего бара и ресторана. У нее есть вывеска: "Куинфишер", капитан Харриет Робинсон. Вы не можете это пропустить ".


Я не пропустил это; но сначала, закинув чемодан в свою каюту и включив кондиционер, потому что в помещении было душно, я поехал вниз и из любопытства проверил офис начальника порта, построенный как маяк. Это было просто так: высокая белая башня на пирсе, с вращающимся синим маяком на вершине. Внутри была обычная коллекция рыболовных снастей из морского магазина, карты, принадлежности для лодок, солнцезащитные очки, путеводители и лосьоны для загара, плюс загорелый джентльмен в кепке яхтсмена, который указал мне на две лодки капитана Хэтти.


Он сказал, что думал, что она была на борту крейсера, но я остановился, чтобы сначала осмотреть пустое судно меньшего размера, так как мне пришлось пройти прямо мимо него. Это было судно хорошего размера для открытой лодки, примерно такого размера, как они бывают, не считая рабочих судов военно-морского флота и тому подобного. Вместо того, чтобы размещать рулевого и лобовое стекло вперед, как на катерах, у него было устройство, популярное в настоящее время на лодках, построенных для рыбной ловли, с элементами управления, расположенными на консоли в середине судна. За консолью стояли два удобных кресла-подставки. Остальное было просто широко открытым кокпитом с большим пространством для заброса или борьбы с рыбой стоя. Если вы были ленивым типом, который предпочитал сражаться сидя, у кресла по правому борту для этой цели имелось гнездо для штанги, или карданный подвес.


Поперек кормы, образуя сиденье перед моторами, располагались встроенные отсеки для наживки и ящик для рыбы. Там были крепления, выносные опоры, радиоантенна, дополнительный бензобак для длительного хода и аккуратно свернутые навесы на носу и корме, которые, предположительно, могли быть установлены для защиты платных гостей от враждебных элементов, влажных или жарких. Там также был тонкий шест из стекловолокна длиной около четырнадцати футов, закрепленный в зажимах вдоль одного планшира - обычное зрелище на небольших рыбацких лодках, курсирующих по мелководью Мексиканского залива и Флоридского залива, где рыбу часто бесшумно подкрадывают с помощью шеста, но необычное для такого большого судна.


На транце, наклоненном над водой, стояли два больших подвесных мотора Johnson мощностью по сто лошадиных сил каждый. По моей дилетантской оценке, при таком количестве мощности, если предположить на данный момент, что маркировка верна, максимальная скорость приблизится к сорока узлам, что соответствует прямому движению по воде, как я недавно узнал на гораздо меньшем судне очень похожего типа, которое было выделено мне для моей предыдущей работы в этих краях. Я нахмурился, глядя на большие наклоненные двигатели и открытые пропеллеры, задаваясь вопросом, насколько далеко простирается сходство....


Я быстро покачал головой. Догадки были пустой тратой времени, когда ответы на все вопросы были под рукой. Я прогулялся по набережной туда, где были пришвартованы большие чартерные рыбацкие лодки. Первым в очереди был блестящий белый корабль с обычными выносными опорами и подвесным мостиком. В рубке под ходовым мостиком были опущены жалюзи от солнца и, похоже, работал кондиционер. Люк в кокпите был открыт для доступа к двум двигателям; и узкая фигура в брюках цвета хаки лежала ничком на палубе, наклонившись, чтобы поработать с оборудованием внизу.


Я сказал: "Капитан Робинсон?"


Наступило небольшое молчание; затем женский голос, который я запомнил, сказал: "Это я. Передай мне этот гаечный ключ, ладно, Хелм?"


Я спустился в кабину и довольно осторожно вложил единственный гаечный ключ, который был на виду, в тонкую, грязную руку, которая потянулась за ним.


"В чем проблема там, внизу?" Я спросил.


"А тебе какое дело?" - спросил знакомый голос, который навеял воспоминания, не все из которых неприятные, о далеком времени и месте далеко на севере. "Когда мы встречались в последний раз, ты мало что знал о лодках. Я не думаю, что ты тоже чертовски много знаешь о моторах.... Теперь отвертку, пожалуйста. Спасибо. Вот и все ".


Она отступила назад и вышла, и села на пятки, чтобы посмотреть на меня. Я увидел, что она не очень изменилась. Она всегда была стройной, красивой, темноволосой леди с собственным стилем, и он у нее все еще был, даже в поношенных брюках цвета хаки, с жирными пятнами на руках и пятном на щеке.


"Один?" - спросила она.


"Сколько для этого нужно?" Я спросил. "Особенно теперь, когда у тебя нет Ника, который мог бы тебе помочь".


Ее глаза сузились. "Зачем напоминать мне об этом, дорогая? Ты бы никогда не заполучил Ника, если бы не использовал чертову дубинку -"


"И все, что у него было, это около пятидесяти фунтов лишнего веса, и ты за штурвалом, показывавший трюки с этой чертовой шхуной, чтобы помочь ему, пока мы сражались. Бедный Ник. И бедная Рене.... О, да, мы наконец-то отследили ее, парнишку, которую вы только что послали за мной, или уже послали за мной. Рене Шнайдер, она же Лейси Матильда Рокуэлл. Где настоящая Лейси Рокуэлл, миссис Ростен?"


"Не называй меня так", - сказала она, вставая. Она пристально посмотрела на меня. "Я не знаю, как ты это делаешь, Хелм", - сказала она. "Ты не очень умный, на самом деле нет. Ты не очень силен; Ник мог бы разорвать тебя надвое. Ты не очень привлекательна. И ты никудышный моряк, если это имеет значение. И все же, черт возьми, ты всегда оказываешься на высоте ". Она пожала плечами. "Ну, к черту все это. Позвольте мне вымыть руки и-"


"Робин", - сказал я, когда она повернулась к закрытой рубке со ставнями.


"Что?"


"Не надо", - сказал я.


Она нахмурилась. "Я не знаю, что -"


"Планируете ли вы принять пригоршню барбитуратов, резко вышибить себе мозги или нырнуть в иллюминатор, не делайте этого", - сказал я. "И не пытайся также вышибить мне мозги. У тебя никогда не получится. Рене пыталась, и она была обученным агентом, и я все еще здесь. В вышибании мозгов я профи, а ты всего лишь паршивый любитель. По крайней мере, прежде чем предпринимать что-либо радикальное, подождите, пока не услышите, что я хочу сказать, пожалуйста ".


Она изучала меня еще секунду или две. "Мои извинения", - тихо сказала она. "Может быть, ты все-таки наполовину умен. Хорошо, дорогая, я подожду. Но вы никогда не посадите меня в тюрьму. Ты это знаешь ".


"Никто ни черта не говорил о тюрьме, кроме тебя", - сказал я. "Вымой руки и позволь мне угостить тебя выпивкой через дорогу и высказать свою часть. После этого, если хочешь, можешь перерезать себе горло и добро пожаловать. У меня в кармане есть хороший острый нож. Будьте моим гостем ".


Заведение через дорогу - фактически одна из мощеных подъездных дорожек к обширному курортному комплексу - представляло собой приятный ресторан с баром в темном дальнем углу. Мы выбрали столик неподалеку, и нам принесли напитки. Она была любительницей бурбона, как и подобает бывшей уроженке Мэриленда.


"Хорошо", - сказала она. "Говори".


"У меня есть для тебя сделка", - сказал я. У меня было время кое о чем подумать во время полета из Нассау; и я подумал, что нашел способ, которым эта авантюра, в которую меня послали, чтобы осчастливить Вашингтон, могла принести прибыль. Это потребовало большого количества догадок и большой удачи, но, с другой стороны, в большинстве операций так и бывает.


Капитан Харриет Робинсон, если называть ее по-местному, задумчиво потягивала виски. "Что мне с этого?" - спросила она.


"Забывчивость", - сказал я. "Полный провал в памяти с моей стороны и с моей начальницы. Кости Робина Ростена остаются погребенными в иле на дне Чесапикского залива. Капитан Харриет Робинсон продолжает заниматься своим бизнесом на рыболовецком судне во Флориде без помех. Это, конечно, при условии, что она сможет контролировать свои убийственные порывы в будущем ".


Загорелая женщина, стоящая передо мной, глубоко вздохнула. "В то время это казалось хорошей идеей, но теперь.... Сколько лет прошло, Мэтт? Слишком, черт возьми, долго, чтобы поддерживать хорошую ненависть. Ладно, это то, что я получаю от вашей сделки. Что ты получаешь?"


"Пять вещей", - сказал я. "Лейси Рокуэлл. Веллингтон Фиппс и его дочь Лоретта. Ты можешь добавить жену, Аманду, если ты чувствуешь себя великодушным. Сэр Джеймс Маркус. Барон Анри Поль Лаваль."


Последовало долгое молчание. Капитан Хэтти крепко зажмурила глаза и снова открыла их, сделав еще один долгий вдох. "Я дура", - сказала она. "Конечно, вы должны немного подразнить пойманных животных. Мне следовало ожидать этого; но я действительно думал, что ты говоришь серьезно. Я думал, ты действительно намеревался дать мне шанс -"


"Я знаю". Через мгновение я сказал: "Вы же не отрицаете, что вам действительно что-то известно о Лейси Рокуэлл, не так ли?"


"Я ничего не отрицаю и не признаю прямо сейчас, дорогая".


Я сказал: "Мы знаем, что брат, Харлан Рокуэлл, провел много времени прямо здесь, на этой пристани, готовя свой шлюп "Звездный путь" к кругосветному путешествию. На самом деле он не был флашем, и время от времени он зарабатывал немного денег, помогая местным чартерным рыболовным судам. Он несколько раз работал на вашей большой лодке, когда вы устраивали вечеринку, а ваш постоянный приятель привязал одну и не мог вытащить себя из постели. По нашей информации, вы довольно подружились с мальчиком, давали ему советы и помощь по морским вопросам и, возможно, переспали с ним несколько раз, а может быть, и нет. На этот счет наши разведданные немного шаткие ".


"Не будьте деликатны", " сказала дама через стол. "Конечно, я переспала с ним, почему бы и нет? Но только один раз. Он был слишком чертовски почтителен; он заставил меня почувствовать себя старым как мир. Кто, черт возьми, ложится спать, чтобы его уважали, ради бога?"


Я ухмыльнулся. "Я буду иметь это в виду", - сказал я. "Как бы то ни было, наконец лодка была готова, и Харлан Рокуэлл отправился в свое великое путешествие. Проходили недели. Внезапно появилась маленькая блондинка с длинными волосами, обеспокоенная своим братом, который, по-видимому, не предоставил ей план полета. Похоже, что общение между братом и сестрой Рокуэлл было на самом деле не таким хорошим, как мне внушили в Нассау. Они вели довольно разные жизни; девушка была занята на своей работе на севере; она знала, что Харлан остановился здесь, только из случайной открытки. Затем она получила еще одну открытку из Нассау, в которой говорилось, что кругосветное плавание наконец началось, и он сообщит ей, когда в следующий раз прибудет на терра фирма. Последовало долгое время ничего. Наконец-то забеспокоившись и чувствуя себя виноватой, я полагаю, из-за того, что не присматривала более тщательно за своим младшим братом, девушка взяла отпуск с работы и приехала сюда, чтобы посмотреть, не рассказал ли он кому-нибудь перед уходом о подробных планах, которые он ей не доверил. Ее направили к тебе. Вас двоих видели вместе. Понятно?"


"Да, девушка была здесь. Я разговаривал с ней на борту моей лодки. Как вы сказали, она беспокоилась о своем брате. Я рассказала ей все, что знала о его намерениях ".


"Которых было предостаточно", - сказал я. "И на этом этапе все становится немного сложнее. Следуя по следам своего пропавшего брата, мисс Лейси Рокуэлл покидает Флорида-Кис. Мисс Лейси Рокуэлл появляется в Нассау, только это совсем не та мисс Рокуэлл. Что ж, мы знаем, что случилось с женщиной Роквелл номер два, самозванкой. Она похоронена на кладбище в Нассау, ее прикончила пуля из большого старого "Уэбли" 455-го калибра, как раз в тот момент, когда она пыталась всадить в меня маленький 9-миллиметровый снаряд. Вопрос в том, куда делась женщина номер один Роквелл, подлинная, оригинальная статья? Очевидно, ее каким-то образом изъяли из обращения, так что у подражания Роквелл было бы чистое поле для маневра. Я надеюсь, что она все еще жива. Если это не так, то ты, по крайней мере, соучастник, и нам будет намного сложнее оградить тебя от копов, предполагая, что ты дашь нам мотив для попытки.


Снова наступила тишина. Наконец женщина, стоявшая лицом ко мне, сказала: "Девочка жива. Возможно, я даже смогу добиться ее освобождения. Я не думаю, что ей позволили увидеть или услышать достаточно, чтобы создать проблемы кому-либо, кроме Рене Шнайдер, которая разговаривала с ней; а Рене, как вы говорите, мертва. Но почему, дорогой, тебя интересует довольно скучная маленькая блондинка, которая, кроме своего брата, похоже, не может думать или говорить ни о чем, кроме спасения мирового океана от загрязнения. Я не преувеличиваю, но я не думаю, что это было одним из твоих главных интересов ".


Я рассмеялся. "Честно говоря, Хэтти, помимо своего рода общего, доброго гуманизма. На самом деле меня не беспокоит судьба Лейси Рокуэлл. Однако тот факт, что ваши сообщники не смогли найти брата и его лодку там, в Атлантике, и вывести его из обращения, тоже не обязательно означает, что он мертв. Это большой океан. Ребенок все еще может объявиться и прийти искать свою сестру. Известно, что вы последний человек, которого видели с ней. Для вашего же блага, я думаю, было бы намного умнее, если бы вы в конце концов освободили ее ".


"В конечном счете?"


Я сказал: "Что ж, прямо сейчас я признаю, что мисс Рокуэлл была бы в некотором роде затруднением, истерично жалуясь властям на свое таинственное похищение и жестокое заключение. Она может даже доставить тебе неприятности, если она хоть наполовину умна. В данный момент мне бы это не понравилось. Ты нужен мне безотказным. Или, скажем так, единственные проблемы, которыми я хочу, чтобы вы занимались, - это мои проблемы. Так что просто скажите ее тюремщикам, чтобы ее хорошо кормили и завязывали глаза, пока мы не позаботимся об остальных этих людях ".


"Это довольно бессердечное отношение, не так ли, Мэтт?"


"Бессердечный?" Я сказал. "Черт возьми, кто держит ее в плену, ты или я? Кто вообще похитил невинную молодую девушку, чтобы кто-то мог выдать себя за нее в Нассау и совершить хладнокровное убийство прекрасного, честного правительственного агента по имени Мэтью Хелм? Или она должна была заманить меня сюда, чтобы ты мог выполнить свою работу? В любом случае, не говорите со мной грубо, капитан Робинсон."


"Ну, на самом деле я не держу-"


"Теперь ты придираешься", - сказал я. "В любом случае, как я уже сказал, я на самом деле не беспокоюсь о Лейси Рокуэлл, разве что в смутном, сентиментальном смысле. Я просто заговорил о ней, чтобы у нас были все карты на столе. Мы с тобой оба знаем, что девушка и ее брат не имеют никакого отношения к остальной части этого дела. Мы знаем, что эти двое детей были просто частью независимого, кровавого заговора, придуманного вами - с помощью нескольких интересных друзей - после того, как вы увидели меня здесь, в Ключах, и решили, что ваша месть ждала достаточно долго. Единственная связь между вашим начинанием и всеми другими исчезновениями заключается в том, что вы, возможно, почерпнули свою идею, отчасти, из исчезновения Фиппса. Итак, давайте поместим Лейси Матильду Роквелл в досье на данный момент. На чем мы хотим сосредоточиться, так это на двух или трех Фиппсах, одном Маркусе и одном Лавалле. Как насчет этого?"


Харриет Робинсон быстро покачала головой. "Ты только что сам ответил на этот вопрос, дорогой", - сказала она. "Вы только что признали, что точка зрения Роквелла - единственная, о которой я что-либо знаю. Я, конечно, читал о Фиппсе, когда выяснилось, что он пропал, и вы, возможно, правы, что это навело меня на некоторые идеи, но об этих сэре Джеймсе и бароне Генри - ладно, Онри - я никогда даже не слышал."


"Это держалось в секрете, - сказал я, - пока поисково-спасательные команды взбивали океаны до пены, но безуспешно".


"Если они потерпели неудачу, как вы можете ожидать, что я найду -"


Я наклонился вперед. "У них нет таких связей, как у тебя", - сказал я резко. "И у них нет того мотива, который есть у вас".


"Мотив? Какой мотив?"


"Выживание, моя милая", - сказал я.


"Ты шантажируешь меня, чтобы я помог тебе -"


"Замечательно! Я постепенно достучиваюсь до леди!" Я усмехнулся. "Вы чертовски правы, я шантажирую вас, капитан Харриет Робинсон. У меня паршивая работа, и меня послали в тупик, чтобы я ее выполнял, и ты найдешь для меня выход, или ты отправишься в тюрьму! Тебе это достаточно ясно, куколка?"


"Но как-"


Я сердито сказал: "Черт возьми, не разыгрывай из себя беспомощного передо мной! Это Мэтт, милая, парень, которого ты только что пыталась убить во второй раз. Я знаю, что ты почти так же беспомощен, как кобра, очень умная кобра. Включи старые рефлексы, куколка. Если я потерплю неудачу, ты пропал; вбей это себе в голову. Так что свяжись с теми же людьми, которых ты вызвал, когда у тебя появилась эта блестящая идея убить меня. Если у них нет нужной мне информации, они могут ее получить, я уверен. Они знают, кого спросить и как получить ответы. По крайней мере, они могут получить достаточно, чтобы мы могли выяснить остальное, вы и я, с помощью ваших специальных знаний ".


"Особые знания?" Ее глаза сузились. "Какие особые знания?"


Я сказал: "Черт возьми, ты разбираешься в лодках и море, не так ли? Это морское путешествие, но, похоже, никто по-настоящему не изучал его с морской точки зрения. Судя по тому, как люди говорят, можно подумать, что все эти люди исчезли с Нью-Йоркской магистрали, а не в Атлантическом океане ".


Она, казалось, почувствовала облегчение. "Что ж, если ты думаешь, что немного мореходного мастерства поможет, я совершенно готов -"


"И потом, " сказал я намеренно, " у вас есть очень, очень специализированные знания, которые должны нам очень помочь: ваши знания о единственном месте в этой части мира, где они могут быть, если они все еще живы. Место, куда ты планировал пойти, если здесь станет слишком жарко."


Последовало еще одно продолжительное молчание. Харриет снова быстро покачала головой, и ее голос был ровным и твердым, когда она наконец заговорила: "Я не понимаю, что ты имеешь в виду".


"Я видел лодку, куколка", - сказал я. "Это лежит вон там, у фальшивого маяка. Это большое, невинно выглядящее рыболовное судно с небольшой осадкой, мощностью всего в двести лошадиных сил на корме - хотя на самом деле его мощность триста или больше, не так ли? Триста с лишним лошадей и пятьдесят с лишним узлов; и когда вы широко разворачиваете судно, чего вы стараетесь не делать там, где вас могут видеть, поблизости нет ни одной лодки, кроме самых отъявленных океанских гонщиков, которые могли бы ее поймать, не так ли? Дополнительный бензобак на восемнадцать галлонов в кабине в дополнение к стандартному пятидесятигаллонному под полом ...


"Единственный".


"Что?"


Она тихо сказала: "У лодок нет полов, дорогой, по крайней мере, не таких, по которым ты ходишь. Вы можете правильно называть это палубой, но технически это известно как подошва кокпита. А главный резервуар под ним вмещает пятьдесят один галлон."


Я относился к ней с уважением. Она все еще была там, на качке; она не забыла свой морской долг перед человечеством. Они все одинаковы, эти морские гении. Нет никого, кто когда-либо позволит вам называть любую часть судна неправильным именем, даже если мир приближается к концу, и им придется заставить Святого Петра или другого парня подождать еще немного, пока они приведут вас в порядок.


"Будь по-твоему", - сказал я. "Подошва кокпита. Но вам действительно не нужно чертовски много дополнительного бензина для поездки в один конец, не так ли? Отсюда до Кубы всего чуть больше ста миль, не так ли? Почему ты еще не там? Почему ты не направил ту морскую бомбу на юг в ту минуту, когда услышал, что твои друзья на Багамах потерпели неудачу, а я все еще жив?"

XIII.


После этого я проводил ее обратно к патрульной машине. Мы провели некоторое время за выпивкой, и уже темнело. Мы снова были друзьями, или разумными имитациями этого; и я пригласил ее на ужин. Она остановилась у короткого трапа, перекинутого через щель между бетонной дамбой и покрытым лаком транцем из красного дерева большого судна. Повернувшись, она протянула руку.


"Просто дай мне время переодеться в цивильную одежду", - сказала она. "Мэтт?"


Я на мгновение задержал ее руку и отпустил, чувствуя, что пропустил реплику. Я должен был склониться над ним и поцеловать его. Даже в своем мужском костюме капитана Хэтти, она была именно такой женщиной.


"Да?" Я сказал.


"Ты строил догадки, не так ли? Гадают и чертовски блефуют ".


"Конечно. Отчасти это были догадки, а отчасти - блеф. Я действительно не знал, что вы запустили эти двигатели. Только я вспомнил о маленькой лодке, которую мой шеф предоставил мне не так давно. На крышке двигателя было написано "Восемьдесят пять лошадиных сил"; и когда я нажал на газ, мы практически вышли на орбиту. Он заставил их поменять маркировку на сто двадцать пятом. Это казалось логичным поступком с твоей стороны, учитывая обстоятельства ".


"На самом деле они не выдают трехсот лошадиных сил", - сказала она. "Всего около ста сорока штук за штуку, это было примерно столько, сколько вы могли из них надежно вытянуть, когда я их получил; сейчас вы можете сделать больше, но я решил, что этого достаточно. На спокойной воде она делает более пятидесяти узлов; настоящие узлы, а не мили в час на Мэдисон-авеню. Настоящая работа в стиле deep-vee обойдет ее стороной, но не намного больше ".


Я сказал: "Конечно, отчасти я просто применил ту холодную и безжалостную логику, которой я знаменит".


Она улыбнулась. "Ну, мне никогда не нравились скромные мужчины", - сказала она. "Это очень плохо".


"Что такое?"


"Мне было так весело ненавидеть тебя все эти годы. В конце концов, не очень мило с твоей стороны оказаться обычным, тщеславным человеком мужского пола, а не дьяволом с рогами. Не забудьте захватить графики ".


"Да, да, шкипер".


Я оставил свою арендованную машину там, где она была, припаркованную у воды, и прошел небольшое расстояние по мощеной подъездной дорожке к своему домику, чувствуя себя довольно хорошо. Я имею в виду, это был один из тех моментов, когда мир и люди в нем, казалось,


мы с Тэлли предсказуемо все просчитали и точно знали, о чем все думают, и что они будут делать дальше и почему....


Они набросились на меня с деревьев, прямо напротив бунгало с нужным номером. Их было двое. Они схватили меня за руки, по одной с каждой стороны. Я мгновенно обмяк между ними, падая на землю. Это сбило одного из них на меня, все еще держащегося. Другой отпустил меня и отступил назад. К счастью, рука, которая все еще была в скакательном суставе, была левой, а не правой; нож был в моем правом кармане брюк. Я получил это обратно от Фреда из Нассау, которому я все еще не нравился. Казалось, что таких людей вокруг было много. Я также получил обратно свой пистолет, но это было не то место, чтобы много шуметь.


Я щелчком раскрыл нож одной рукой, обычно это демонстративный трюк, но здесь удобно. Вспышка лезвия у его лица заставила мужчину, лежащего на мне, ослабить хватку и откатиться в сторону.


"Берегись, этот сумасшедший парень достал ему заточку -"


Стоящий мужчина вмешался и нацелил удар ногой, чтобы обезоружить меня, но промахнулся. Затем я схватил его за ногу. Я сделал аккуратный хирургический разрез в нужном месте, чуть выше и позади него. Острое лезвие не причинило особой боли, не настолько, чтобы вызвать крик, просто вздох удивления.


"Черт возьми, он порезал меня -"


Он не продвинулся дальше с этим предложением, упав плашмя на лицо. Он перенес свой вес на ногу, о которой шла речь, но его ничто не удерживало, когда ахиллово сухожилие вышло из строя. Другой мужчина с трудом поднялся на ноги и бросился бежать; но я поднимался ничуть не медленнее, и мои ноги были длиннее. Он был не очень большим. Я поймал его прямо за углом моего домика и бросился на него, прижимая его к зданию. Моя рука перерезала ему горло, а острие ножа вонзилось ему в спину, прежде чем он смог прийти в себя.


"Кто?" Я тяжело дышал.


"Послушай-"


Я был зол. Мой аккуратный маленький продуманный мирок развалился на части. Никто не должен был подстилать меня здесь, сейчас, таким неуклюжим образом. Единственный человек, о котором я должна была беспокоиться, был Морган, друг мертвой девушки и возможный мститель; и Морган, если он придет, придет один, и, как все мстители, он захочет поговорить, прежде чем нанести удар. Я как-то просчитался, и мне это не понравилось. Мне это совсем не понравилось.


"У тебя есть три секунды с того момента, как я перестану говорить", - выдохнула я. "Имя человека, который послал вам или получил это "четыре дюйма стали". Говорите!"


"Послушайте, вам всем не сойдет с рук-"


Это было просто чертовски плохо. Он потратил свое время; и они никогда не перестанут говорить людям с ножами или пистолетами, что им не сойдет с рук? Лезвие вошло легко, до конца. Я почувствовал, как немного крови, не очень много, согрело костяшки моих пальцев. Мужчина, которого я прижимал к кабине, начал задыхаться, кричать, протестовать, проклинать или иным образом выражать свое неодобрение моему грубому поведению. Вместо этого он остановился и был очень тих.


"Черт возьми, я предупреждал тебя", - сказал я ему на ухо. "Теперь назови мне имя, быстро, или я переверну эту чертову штуку там".


Его голос был потрясенным шепотом. "Хазелтайн. Каюта 7А. Сукин сын. Он не сказал нам, что посылает нас за профессионалом. Давай ... полегче, напарник ".


"Хазелтайн?" На мгновение я даже не мог вспомнить, где слышал это имя. Затем все это начало приобретать какой-то смысл, если это можно назвать смыслом. "О, Боже", - сказал я, ни к кому конкретно не обращаясь. "О, Иисус, до какой глупости ты можешь дойти? Будь храбрым сейчас, малыш, это выходит наружу ". Я быстро дернулся, и нож вылетел из ножен. Мужчина застонал и опустился на колени, прислонившись лбом к стене кабины. Я сказал: "Оставайся там. Не двигайтесь. Скажите своему партнеру оставаться на месте. Кто-нибудь придет за тобой через минуту ...."


В каюте 7А горел свет. Я услышал, как кто-то встал на мой стук и подошел к двери, судя по звуку, крупный мужчина. Замок загремел.


"Хорошо, приведите его", - сказал голос Большого Билла Хазелтайна.


Я сильно пнул дверь, когда она начала открываться. Хазелтайн отпрыгнул назад, чтобы не попасть ему в лицо. Затем я оказался внутри, и дверь за мной закрылась. Мы смотрели друг на друга мгновение или два. Его взгляд переместился на красный нож в моей окровавленной руке и остался там.


"Скажи мне", - тихо попросил я.


"Что?"


"Скажи мне, что мне это не сойдет с рук", - прошептала я. "Скажи мне, какой ты большой человек, и сколько у тебя пятнадцати миллионов долларов, и как ты можешь посылать своих дешевых нефтепромысловых головорезов тащить кого хочешь, куда хочешь, в любое время, когда захочешь. Скажите мне, мистер Хазелтайн. Расскажи мне все об этом. Черт!" Я подбросил нож в воздух, поймал его в другую сторону и вонзил в стол у двери, как нож для колки льда. Оно дрожало там. Мы наблюдали, как немного крови стекало по лезвию, образуя крошечную лужицу вокруг воткнутого острия. "Ты тупой ублюдок, Теджано!" Я сказал.


"Что случилось?" Его голос был ровным и мертвым.


"У вас есть один панк, которому нужны костыли, и другой, который может оказаться на рынке за гробом, если ему не повезет и его не подлатают в ближайшее время. В какие, черт возьми, детские игры ты, по-твоему, играешь, ты, недоделанный команч?"


"Предполагалось, что ты будешь работать на меня", - сказал он тем же ровным голосом. "Предполагалось, что ты работаешь на меня, Хелм, а не получаешь пулю в роли секретного агента на Багамах или уютно выпиваешь с симпатичной красоткой, которая управляет какими-то паршивыми лодками на островах Кис. Сделка заключалась в том, что ты работал на меня!"Его большие руки сжались в крепкие кулаки по бокам.


Я мерзко ухмыльнулся ему. "Давай, большой мальчик. Преподай мне урок. Научи меня уважать великого безмозглого Хазелтайна. Дайте мне пощечину. Ты получишь пять пуль 38-го калибра в живот, прежде чем прикоснешься ко мне, но давай, попробуй. Только не говори мне, что мне это не сойдет с рук. Твой сопляк сказал это, и он где-то там, в темноте, с вытекающей печенью, или, может быть, это почка. Мои знания анатомии просто не те, какими они должны быть. Извините."


"Черт бы тебя побрал, Хелм, они просто собирались -"


"Просто собираются схватить меня сзади. Просто собираюсь немного помучить меня. Просто собирались притащить меня сюда и бросить к ногам их идиотского босса, чтобы я знал, на кого я работаю. Господи, Хазелтайн, как ты думаешь, парень моей профессии выживет, если остановится, чтобы спросить людей, которые на него набрасываются, действительно ли они планируют причинить ему вред или просто немного помять его? " Я глубоко вздохнул. "Ладно, хватит разыгрывать спектакль. Садись в свою машину, поезжай к моему домику и собери все, что увидишь валяющимся вокруг. Обязательно замажьте грязью любую кровь, которую заметите; мы не хотим, чтобы люди задавали много вопросов, приходите утром. Я пойду в офис и сделаю телефонный звонок из их общественной будки. Остановитесь впереди, и я присоединюсь к вам. Я полагаю, у вас достаточно здравого смысла, чтобы скрыть всех жертв с глаз долой. Ладно, в путь".


Он колебался, очевидно собираясь начать спор о том, кто здесь отдает, а кто принимает приказы. Затем он передумал, что было очень плохо. После того, как я грубо и неуважительно обратился к нему сегодня вечером, мне, вероятно, рано или поздно пришлось бы иметь с ним дело, и я бы с радостью покончил с этим сейчас, пока у меня еще был хороший напор. Но он повернулся и вышел. Я слышал, как его машина выезжала с парковки рядом со зданием. Я выдернул свой нож из стола, пошел в ванную и вымыл его, и свои руки, и принес немного туалетной бумаги, чтобы вытереть стол, и спустил ее в унитаз. Я пошел в офис и сделал свой телефон звоните. Большой седан остановился рядом, когда я все еще был в кабинке.


"Ну?" - сказал он, когда я вошел к нему.


"Выезжайте на шоссе и поверните налево, в сторону Майами. Веди машину медленно. Белый "Форд-универсал" проедет мимо вас примерно через десять минут. Номера Флориды". Я дал ему номер. "Ускоряйся и следуй за ним, не слишком внимательно. Он где-нибудь свернет и остановится в приятном уединенном месте. Вы пересадите своих пассажиров, приведете в порядок свою машину и присоединитесь ко мне и одной даме за ужином в "Тарпон Лодж", примерно в миле к востоку отсюда."


Он сказал с намеком на воинственность: "Послушай, Хелм-"


Я сказал: "Решайся. Ты порезал их ножом; ты хочешь починить их сам или хочешь, чтобы это сделали мы?"


"Ладно, но-"


"Я знаю, я знаю", - сказал я. "На днях. Конечно. А теперь выкладывай это ".


Он начал поднимать стеклоподъемник с электроприводом и остановился. "Ты кое в чем ошибся, Хелм".


"Что?"


"Я не недоделанный команч. Я кайова на четверть задницы ".


Я смотрел, как машина отъезжает, дожидается свободного места и вливается в поток машин на переполненном Заморском шоссе, исчезая из виду на востоке. Ну, в любом случае, у большого парня было чувство юмора, чего бы это ни стоило.

XIV.


Тарпон Лодж был еще одним пышным зеленым уголком тишины и расслабления вдали от оживленной, шумной полосы автомобильных дорог. Столовая была расположена далеко от берега, но выходила окнами на освещенный бассейн, а не на темный Мексиканский залив. Я полагаю, это кое-что доказывает о Флориде, что при всей этой прекрасной открытой воде, которая просто лежит там, им все еще приходится откачивать воду, фильтровать ее, хлорировать, нагревать и упаковывать в плитку и бетон, прежде чем они снизойдут до купания в ней.


Я припарковал арендованную машину в специально отведенном месте под парой пальм, что всегда вызывает у меня беспокойство. Единственное, чего им там пока не удалось, это помешать этим деревьям делать то, что естественно, и производить кокосы. Я уверен, что они работают над проблемой, но в то же время вы находитесь в зоне поражения в любое время, когда находитесь под ней. Я не думаю, что вероятность быть схваченным намного больше, чем вероятность быть пораженным молнией, но в бизнесе с высоким риском предпочитают избегать всех возможных опасностей. Тем не менее, я собрался с духом и вежливо обошел машину, чтобы помочь своему спутнику выйти, как настоящий джентльмен, с кокосами или без кокосов.


Она переоделась в длинную юбку в цветочек и белую шелковую рубашку, из-за которой ее кожа в темноте казалась очень коричневой. Ее волосы были уложены так, как я их запомнил, гладко и по-женски. Я сопроводил ее в это место. Было немноголюдно: ресторан довольно высококлассного вида с достойной хозяйкой, которая поприветствовала моего спутника по имени и титулу и проводила нас к кабинке сбоку от зала. Официантка приняла наши заказы на напитки.


"Капитан Хэтти", - сказал я, когда мы снова остались одни. "Капитан Хэтти, ради бога!"


Харриет Робинсон тихо рассмеялась. Мне пришло в голову, что у нее всегда были проблемы с именами. Она никогда не была похожа на эльфа, которого я обычно ассоциирую с именем Робин; и она, конечно, не была степенной старой девой из Новой Англии, которую я представляю, когда кто-то говорит "Харриет".


"Я местная организация, дорогой", - сказала она. "Я их ручная леди-шкипер. Если вы не будете относиться ко мне с уважением, дюжина соленых капитанов чартерных судов придет за вами с дубинками ".


"Как тебе это удалось?" Я спросил. "У вас на этом слипе спортивный рыбацкий автомобиль с кондиционером стоимостью около ста штук; и, может быть, подвесной мотор на сумму около десяти штук в другом доке, считая радиотелефон и другое электронное оборудование".


"Примерно так", - согласилась она. "Я не дурак, Мэтт. Я знал, что ввязываюсь во что-то, что может иметь неприятные последствия, там, в Чесапике, и я принял несколько мер предосторожности. Я слышала, что мой дорогой муж официально объявил меня мертвой ".


"Так мне сказали".


"Боюсь, это не сделало его таким богатым, как он надеялся. О, у него и так достаточно забот, может быть, достаточно, чтобы он даже не заметил, что чего-то не хватает. Деловая хватка не была его сильной стороной, если она у него и была. За все годы нашего брака я ни разу не нашел ни одного, даже в постели. Бог знает, почему я вышла за него замуж.... Ну, это вроде как не имеет значения, не так ли? В любом случае, я бы отложил совсем немного в сторону, где я мог бы заняться этим под другим именем, если бы мне пришлось баллотироваться. Как я и сделал, благодаря тебе ". Наступило короткое молчание. Официантка поставила наши напитки на стол и ушла. Гарриет взглянула на длинный цилиндр из свернутой бумаги, который я принесла с собой, и сказала: "Что ж, разверни свои карты и позволь эксперту-мореходу взглянуть на эту твою проблему".


Я покачал головой. "Пока нет. У нас будет компания. Я не хочу повторять это дважды ".


"Компания?" Харриет быстро нахмурилась. "Я не знаю, что мне это очень нравится, Мэтт. Знает ли эта "компания"...


"О вашем ярком прошлом богатой и подрывной миссис Луис Ростен?" Я снова покачал головой. "Нет, и он этого не сделает, если ты последуешь моему примеру. Просто выгляди красивой и загадочной, как в тот раз, когда поздним вечером ты встретила меня в прозрачном неглиже - и сунула мне Микки, как раз когда все становилось интересным ".


Она засмеялась; и мы сравнили записи о тех давно минувших днях; и я рассказал ей все, что ей нужно было знать о Большом Билле Хазелтайне, включая краткий очерк дурацких мероприятий вечера, которые она нашла в высшей степени забавными. Я был рад это видеть. Когда я знал ее раньше, она не была леди, которую шокировало немного запекшейся крови, и я с облегчением обнаружил, что годы не сделали ее заметно мягче.


"А вот и он идет сейчас", - сказала я, взглянув в сторону двери.


Она посмотрела в ту сторону и тихо присвистнула. "Это большой мужчина!"


"Таким же большим был динозавр", - кисло сказал я. "С мозгом размером с мяч для гольфа, расположенным в основном между его задними лапами.... Я думаю, что сходство очень велико. Капитан Робинсон, мистер Хазелтайн. Харриет, Билл. Ты должна следить за этим парнем, Хэтти. Если он тебя не одобряет, он пошлет за тобой своих больших, опасных головорезов ".


"Отстань, Хелм". Хазелтайн сел, оценивающе взглянул на красивую женщину рядом с ним и перевел взгляд на меня. "Как много она знает?" - спросил он.


"Хватит", - сказал я. "Ты можешь свободно говорить при ней.... Хэтти."


"Да?"


"Скажи ему, пожалуйста. Перечтите список людей, которых я хотел, чтобы вы помогли мне найти, если вы не возражаете."


"Конечно, Мэтт. Имена были: Маркус, Лавалль, Рокуэлл, Фиппс и Фиппс."


Я мрачно посмотрел на Хазелтайна. "Просто чтобы решить вопрос о том, на кого я работал здесь, в Ключах, и почему я выпивал с леди. Видите ли, наша проблема смешалась с кучей других. У меня было предчувствие, что отсюда будет легче распутать весь этот бардак, и я хотел помощи Хэтти. У нее есть некоторые особые качества, которые мы можем использовать, не говоря уже о сверхсекретных деталях. И если вы видите, что она ведет себя так, что это кажется бессмысленным, не могли бы вы, пожалуйста, задать несколько вопросов, прежде чем прикажете ее избить? Знаешь, этому просто может быть логическое объяснение ".


Он сказал: "Черт возьми, Хелм, я просил тебя отвалить. Может быть, я немного перегнул палку, но ты вроде как слишком остро отреагировал, не так ли? Втыкать нож в спину парню только потому, что он слегка задел тебя, ради бога!"


Я сказал: "Амиго, за исключением нескольких особых людей, представляющих интерес для организации, которой я служу, все, что кому-либо когда-либо приходилось делать, чтобы оставаться в полной безопасности и быть здоровым в моем районе, - это оставить меня в покое. Твои головорезы предпочли этого не делать. Как только они открыли эти ворота, я решил, что могу заходить так далеко, как захочу. Вот как далеко я зашла. В любом случае, парень не заговорил бы, если бы я дал ему время подумать о том, чтобы быть сильным и молчаливым ".


"Черт возьми, парни не были вооружены! Все, что они собирались сделать -"


Харриет предупреждающе положила руку ему на плечо. "А вот и официантка, Билл. Что ты хочешь выпить?"


"Что.... О, спасибо, бурбон с минеральной водой ".


Она передала сообщение девушке, которая ушла. Пришло время прекратить препирательства, которые служили цели отвлечь его, не давая ему задавать слишком много вопросов о самом новом и привлекательном члене нашей команды.


Я ухмыльнулся и сказал: "Ладно, значит, мы оба ублюдки, Билл. Может быть, мне следует рассказать вам, как я дошел до такого, чтобы вы могли сделать скидку ". Он все еще сердито смотрел на меня, и, будь моя воля, я бы вывел богатого тупого быка на середину Гольфстрима и утопил его, но я был здесь не для того, чтобы потакать своим личным предпочтениям. Я быстро продолжила, прежде чем он смог прервать: "Это было в колледже, первом колледже, в который я поступила, настоящее фанатичное место. Там было что-то вроде декоративного бассейна, называемого Прудом с лилиями, хотя в основном это была грязь и сорняки. Представители высшего класса, если они не одобряли поведение представителя низшего класса, имели милую привычку набрасываться на него с силой, тащить его к этой прославленной грязной луже и швырять в нее. Это была своего рода традиция старой школы ...."


Я подождал, пока официантка поставит перед ним напиток Хазелтайна. Он угрюмо попробовал его и ничего не сказал. Я продолжил.


"Ну, однажды по слухам я узнал, что я был следующим в списке на погружение. Я ожидал этого. Я планировал защищать честь школы в таких индивидуальных видах спорта, как фехтование и стрельба из винтовки, но старшеклассники решили, что мне следует заняться баскетболом из-за моего роста. Я откровенно сказал им, что если и было что-то, от чего меня выворачивало наизнанку, так это командные виды спорта любого вида, особенно те, которые стали религией колледжа. Это не зашло слишком далеко, если вы понимаете, что я имею в виду. Ну, в тот вечер мне просто не хотелось принимать ванну поневоле, поэтому я достал охотничий нож и подсунул стул под дверную ручку своей комнаты. Это был довольно хлипкий старый стул со сломанной спинкой, но никто, кроме меня, этого не знал. Я просто хотел получить доказательства того, что они действительно вломились. В том общежитии не было ни одного работающего замка. Это был настоящий институт единения. Ты не должен был хотеть уединения, никогда. Это считалось антисоциальным и неамериканским ".


Я скорчил гримасу, сделал глоток своего напитка и взглянул на Харриет, чтобы проверить, не наскучил ли я ей. Очевидно, я не был Ее глазами, в которых светился интерес. Если подумать, она была действительно кровожадной сукой, но я нашел это освежающим контрастом с фальшивым, механическим гуманизмом, который сейчас моден.


"Продолжай, Мэтт", - сказала она.


"Ну, они пришли", - сказал я. "Там была обычная крикливая пивная толпа. Они кричали на меня, чтобы я открыл дверь. Я перезвонил, сказав, что я их не приглашал, и если они хотят войти, они знают, что делать. Они сделали это. Первым, кто вошел внутрь после того, как они вышибли дверь, был большой знаток школьного духа, который ободряюще сказал мне о том, как я не хотел подвести колледж и баскетбольную команду. Он был очень храбрым. Он сказал мне не быть глупым, я на самом деле не собирался использовать этот нож, просто положи его. Я сказал ему, что если он поднимет на меня руку, я отрежу ее. Так он и сделал; и я сделал. Ну, не до конца. Я понимаю, что они пришили его обратно, и в конце концов он получил от этого какую-то пользу. Тем не менее, непосредственным результатом стало много стонов и крови, очень зрелищно. Я сказал остальным, что это образец, и у меня есть еще много чего, если кто-нибудь захочет. Никто этого не сделал ".


Я посмотрел на Хазелтайна. Он отреагировал великолепно, точно по сигналу. "Господи Иисусе, Хелм, эти парни, очевидно, были просто крепкими и немного развлекались -"


"Конечно", - сказал я. "И они могли бы пойти и поразвлечься где угодно, черт возьми, но только не в моей комнате за мой счет. Я совершенно ясно дал им это понять перед началом акции. Они предпочли проигнорировать предупреждение. По моим подсчетам, это означало открытие сезона охоты. Я понял... Я по-прежнему считаю, что любой, кто силой вторгается в мое жилище, принадлежит мне, если я смогу его забрать. Любой, кто поднимает на меня руки без моего разрешения, является честной и законной добычей. У любого, кто открывает дверь насилию, просто не будет законных претензий, если внутрь войдет немного больше насилия, чем он рассчитывал. Насколько я понимаю, люди могут либо придерживаться вежливого, цивилизованного поведения, либо я устрою им джунгли до конца ".


"Что произошло потом?" С любопытством спросила Харриет. "Что они с тобой сделали? Я имею в виду школьные власти?"


Я ухмыльнулся. "Странно, что ты спрашиваешь", - сказал я. "Что заставляет тебя думать, что они что-нибудь сделают со мной? Я был потерпевшей стороной, не так ли; жертвой неспровоцированной агрессии? Я имею в виду, я был в своей комнате, усердно учился и занимался своими делами, как послушный маленький первокурсник. Врывается шайка хулиганов, и, несмотря на численное превосходство, я храбро защищаюсь.... Ты бы не подумал, что я буду стоять в очереди на медаль героя или что-то в этомроде?"


"Черт возьми, тебе не обязательно было использовать нож!" Хазелтайн запротестовал.


"Конечно, мне пришлось пустить в ход нож. Или пистолет, " сказал я. "Что я должен был делать, избить дюжину мальчиков постарше, в том числе несколько крупных футболистов, голыми кулаками? Я не супермен. Чтобы остановить их, на самом деле никого не убивая, я должен был сделать что-то быстрое, кровавое и драматичное, чтобы показать, что я не шутил с самого начала. Я сделал, пожалуй, наименее радикальную вещь, которая могла бы донести мою точку зрения.... Они вышвырнули меня из той школы, конечно. Наличие оружия в моей комнате было официальным оправданием., сломанный стул, доказывающий, что они ворвались силой, спас меня от судебного преследования или арестован за нападение, но никто никогда ничего не делал ни с кем из других, кроме своего рода символического выговора. И в этот момент, амиго " сказал я, глядя на Хазелтайна, - я понял, что просто немного отстал от остального мира, мира, где ты должен позволять людям бросать тебя в пруды всякий раз, когда им этого захочется. Я решил, что мне лучше осмотреться, как только я закончу получать диплом в другом месте, и посмотреть, не смогу ли я найти хотя бы нескольких персонажей, марширующих под музыку моего типа. Через некоторое время я нашел их; или они нашли меня". Наступило короткое молчание. Я мог видеть, как Хазелтайн готовится привести мне серьезный аргумент. Не было никаких сомнений, на чьей стороне он был бы в той давней ссоре в колледже; и я обнаружил, что возвращается прежний гнев, который всегда охватывает меня, когда я встречаю такого парня, такого, который ворвался в мою комнату той ночью, такого, который всегда толкает людей и всегда становится ужасно, ужасно шокированным и самодовольным, когда он сталкивается с кем-то, кто готов умереть или убивать, чем мириться с его властной чушью.


"О, чуть не забыл", - сказал я, как раз когда он начал говорить. "Это своего рода эпилог, который может тебя заинтересовать, Билл. Три года спустя я прочитал в газетах, что в той школе был большой скандал. Видите ли, другая группа высокомерных старшекурсников схватила другого бедного тупого первокурсника, чье поведение им не понравилось; и они устроили ему старую школьную взбучку - только, как оказалось, в грязи была какая-то ржавая водосточная труба, которую никто никогда не замечал. Он приземлился прямо на это. Последнее, что я слышал, он был все еще жив, если это можно назвать жизнью. Он может моргнуть веками один раз в знак "да" и два раза в знак "нет", или наоборот. И каждый раз, когда я думаю о нем, я с большой нежностью вспоминаю свой старый охотничий нож. Если бы не эти шесть дюймов холодной, острой стали, этим человеком-овощем мог бы быть я ".


Хазелтайн облизал губы и ничего не сказал. Через мгновение Гарриет радостно сказала: "Хазелтайн. Разве я не слышал это имя недавно? Конечно, вы тот человек, который прошлой весной поймал тарпона с мировым рекордом в Бока Гранде ...."


Хорошая девочка. Они были выключены; и мне пришлось слушать о приманках, лесках, удилищах и катушках, об ударном сопротивлении и борьбе с сопротивлением и обо всей остальной рутине морской рыбалки. В тот момент это меня не очень интересовало, но это помогло нам пережить ужин; и к тому времени, как мы добрались до кофе, Харриет привела нашего ручного техасского миллионера в довольно хорошее настроение.


"Хорошо", - сказал он наконец, снисходя до того, чтобы еще раз признать мое присутствие, "хорошо, теперь давайте послушаем об этой вашей догадке".


Я сказал: "Ты скажи ему, Хэтти".


"Мэтт думает, что место, которое ты хочешь, находится где-то на побережье Кубы", - сказала она.


Хазелтайн нахмурился. "Куба? Черт возьми, это чисто по эту сторону Багамских островов, далеко к югу и западу от курса Аметты. Что заставляет вас думать, что они на Кубе?"


Я сказал. "Предполагая, что они живы, а не на дне Атлантики, они не могли быть где-либо еще, если вы выполняли какую-либо работу по их поиску".


Он ощетинился. "Черт возьми, чувак, мы проверили каждый клочок земли на верхних Багамах - черт возьми, все Багамы - и каждый клочок воды. И власти действовали столь же тщательно; хотя они не проводили свои поисковые процедуры так далеко, как это сделали мы ".


Я кивнул. "В том-то и дело. Вы все искали, и искали усердно, во всех возможных местах, рассчитывая курс яхты и преобладающие ветры и течения. Очевидно, в то время вы думали в терминах какого-то стихийного бедствия или полуестественного, такого как столкновение с кораблем. Затем, Билл, по какой-то причине ты решил, что имеешь дело с преступным деянием, а не с несчастным случаем или актом Божьим, и втянул меня в это. Я хотел бы знать, что заставило тебя передумать ".


Он поколебался и пожал плечами. "Я думаю, вы бы назвали это процессом устранения. Столкновение, пожар, взрыв, затопление... в любом из этих случаев что-то осталось бы на плаву, и мы бы нашли это, как я уже говорил вам раньше. В любом случае, Бастер Фиппс не был таким уж шкипером, как я вам также говорил. Следовательно, это произошло не просто так. Кто-то сделал так, чтобы это произошло; и я хочу найти того, кто это сделал ".


Это было достаточно правдоподобно; но он не смотрел на нас, когда говорил это. Однако сейчас было не время играть в мальчика-детектива, и я сказал: "Конечно. Либо кто-то потопил лодку, а затем околачивался поблизости и тщательно охранял район, чтобы приманка ничем не выдала его; либо он захватил ее и куда-то увез. Что ж, со времен Аметты тоже было два значительных исчезновения. В обоих случаях участвовали богатые люди, занимающие определенное положение, из тех, кого обычно считают более полезными в качестве живых заложников, чем мертвые трупы. Поэтому мы можем, по крайней мере, надеяться, что они и люди из Аметта, всех держат где-то живыми, с какой-то целью. Мы также можем предположить, что их доставили в это место, где бы оно ни находилось, с помощью транспортных средств, которыми они пользовались при захвате. Другими словами, мы можем предположить, что похищения совершались внутри компании ". Хазелтайн начал говорить, возможно, чтобы напомнить мне, что он проверил всю команду Аметты, не найдя ничего действительно опасного. Он остановился.


Именно Харриет спросила: "Почему ты так в этом уверен?"


"Уверен?" Я сказал. "Кто уверен? Я просто дико гадаю. Возможно, мы имеем дело с морским маньяком-убийцей, который затаил злобу на любого, чей банковский счет превышает пятизначную сумму. Но если это не так, если нам предстоит раскрыть серию похищений, то, скорее всего, это внутренние дела, потому что в одном из них был задействован самолет. И хотя захват одной лодки у другой в открытом море осуществлялся с древних времен пиратства, захват одного летящего самолета у другого в большинстве случаев не совсем практичен - в лучшем случае это было бы сопряжены с серьезным риском оповещения близлежащих наземных станций множеством мелодраматической радиоболтовни. Что ж, если самолет был делом рук своих, угон осуществлен кем-то на борту, представляется вероятным, что исчезновения лодок тоже были. Конечно, это метод, требующий наименьшего количества оборудования. Вместо вооруженных пиратских кораблей и самолетов все, что вам нужно, - это несколько предприимчивых людей с оружием. Итак, мы должны найти место, куда все угонщики могли бы доплыть или долететь довольно быстро, место, где они могли бы спрятать пару больших яхт и большой самолет. И, учитывая, как усердно все, кажется, искали повсюду, вполне вероятно, что это место находится на Кубе, единственном острове в пределах досягаемости, который никто не может обыскать, не став мишенью для большой огневой мощи Кастро ...." Я остановился, когда официантка подошла к столу. "Да, мисс?"


"Вы мистер Хелм? Тебе звонят по телефону. Вон там, сэр."


Я отправился туда и немного поговорил с Маком, который, как оказалось, опоздал на свой рейс в Вашингтон или вернулся другим. Я вернулся к столу.


"С твоими мальчиками все будет в порядке", - сказал я Хазелтайну. "С медицинской точки зрения, кажется, все под контролем. Однако, боюсь, мне придется, как говорят кошки, разделиться и взять Хэтти с собой. Есть новая зацепка, которую мы должны изучить -"


"Я пойду с тобой".


Я устало посмотрел на него, напоминая себе, что, в конце концов, он был налогоплательщиком, человеком, который платил мне зарплату, какой бы она ни была.


"Не устраивай мне скандалов, Билл", - сказал я. "Ты связался со мной, потому что я должен был знать, что делаю, не так ли? Что ж, просто расслабься и позволь мне сделать это. Я буду на связи. Тем временем, как только сможете, зафрахтуйте нам приличных размеров морскую моторную лодку, скажем, около тридцати футов, которая действительно будет разгонять воду, скажем, на тридцати узлах; самая быстрая вещь, которую вы можете достать, достаточно большая, чтобы перевезти дюжину человек, не опускаясь при этом низко и медленно в воде. Радиус полета, четыреста или пятьсот миль...


"Ты спишь, амиго", - сказал Хазелтайн. "В округе нет быстрых тридцатифутовых машин с таким встроенным радиусом действия, если только вы не хотите возиться с кучей запасных топливных бочек в кабине. Тебе придется обзавестись чем-то большим, чтобы зайти так далеко ".


Я сказал: "Хорошо, ты эксперт. Выберите то, что, по вашему мнению, нам нужно, и приготовьте это для длительного путешествия. Ваша история, если кто-нибудь спросит, заключается в том, что вы направляетесь куда-то на территорию марлина, чтобы сделать эту нашу гипотетическую историю ..."


"Может быть, с Юкатана? Косумель? Это лучше, чем четырехсотмильная пробежка от Ки-Уэста. Это объяснило бы дополнительное топливо ". Теперь, когда с ним консультировались, он был польщен и готов сотрудничать.


"Теперь ты готовишь", - сказал я, и мы оставили его там.


Выйдя на улицу, я спросил Харриет: "Что, черт возьми, такое Косумель?"


Она рассмеялась. "Как сказал тот человек, это недалеко от южного побережья Юкатана, на другой стороне Мексиканского залива. Мексиканский курортный остров, вокруг которого много рыбы.... Мэтт?"


"Да?"


"Может быть, мне не стоит поднимать этот вопрос, но у меня действительно есть довольно быстрая круизная лодка с большим запасом хода. Я имею в виду Queenfisher, а не подвесной мотор. Она не дотянет до тридцати, но она будет кататься весь день в двадцать, и в крайнем случае достигнет двадцати пяти ".


"Конечно", - сказал я. "Так что давайте заставим его быть занятым и счастливым, добывая еще один. Он может себе это позволить, и, возможно, это убережет его от моих неприятностей. Кроме того, что, черт возьми, заставляет тебя думать, что я буду доверять любой твоей лодке и команде больше, чем должен? Кстати, где ваша команда? Вы не можете управлять обеими этими лодками самостоятельно, и был упомянут помощник капитана; но я никого поблизости не видел ".


Она резко взглянула на меня, когда мы остановились у машины. Я думал, она вот-вот разозлится, но вместо этого она тихо рассмеялась.


"Так-то лучше", - пробормотала она. "Так намного лучше! Я думал, ты был просто немного слишком доверчивым и всепрощающим. Да, у меня действительно есть капитан и помощник капитана на Queenfisher, но я отпустил их на пару недель. Я не хотел, чтобы они ошивались поблизости прямо сейчас, если вы понимаете, что я имею в виду. С внешним мотором я справляюсь сам, когда у меня есть на это клиент ".


"Держу пари, это весело - выполнять такую большую работу на равнинах. Что ж, садитесь. Я чертовски нервничаю, стоя под этими чертовыми нагруженными пальмами ".


Она снова смеялась, когда я сел рядом с ней. "Ты действительно нечто особенное, Мэтт, как говорят в наши дни. Сначала ты случайно отправил двух хулиганов в больницу, а потом беспокоишься о том, что тебя собьет случайный кокосовый орех ". Она колебалась. "Тебе разрешено рассказать мне, что ты узнала по телефону, дорогая, или мне не следует спрашивать?"


Я поморщился. "Ну, если быть философом, то это великая современная дилемма", - сказал я, заводя машину и вывозя нас оттуда без единого тяжелого предмета, отскочившего от крыши. "Было бы просто замечательно, если бы человеческое животное не было агрессивным по своей природе, поэтому многие люди полагают, что они могут остановить это, просто заставив всех притворяться, что это не так. Единственная проблема в том, что они не сядут и не подсчитают, что произойдет, если рецепт не подействует на всех, кто его принимает ".


"Да, профессор", - любезно сказала Харриет, "и что должно произойти, пожалуйста?"


"Именно то, что произошло", - сказал я. "Кучки высокомерных головорезов - вроде тех придурков из колледжа, которые пришли за мной - толкают людей вокруг, безмятежно уверенные, что никто из их ненасильственных сограждан с промытыми мозгами не захочет или не сможет поднять руку в целях эффективной самообороны. Как только вы начнете воспитывать целые поколения на прекрасном, нереалистичном принципе, что применение силы всегда зло и немыслимо, что вы должны быть готовы вынести любое унижение и заплатить любую цену, лишь бы не пролить немного крови, что ж, вы настроились прямо на них, не так ли?"


"Для кого, дорогая?"


"Для запугивающих", - сказал я. "Для людей, которые не испытывают ни малейших угрызений совести по поводу применения силы или пролития крови. Для тех, на кого лекарство "притворяйся, что мы все хорошие" не подействовало. Все хулиганы, диктаторы и цезари низшей лиги. И все похитители, угонщики самолетов и фанатики политических действий, которые внезапно обнаружили замечательный рычаг, который мы им дали, напугав современным отношением к насилию. Они поняли, что способ запугать весь мягкосердечный мир и заставить его выполнять их приказы - это просто помахать оружием против кого-нибудь, кого угодно. Просто помашите ножом или пистолетом под носом у одной хорошенькой стюардессы авиакомпании, и вот так вы получите целый самолет и выкуп в миллион долларов ...."


"Я полагаю, во всем этом есть смысл", - сухо сказала Харриет.


Я ухмыльнулся. "Я всегда говорю, что нет ничего лучше женщины, которая заставляет мужчину чувствовать себя значимым, затаив дыхание ловя каждое его слово. Конечно, в этом есть смысл. В этом все дело, во всех этих таинственных исчезновениях. К черту Вудуистское море пропавших кораблей. Как мы и предполагали, это еще одна паршивая сделка с заложниками в обмен на выкуп; и почему они растянули операцию на пару месяцев, еще предстоит выяснить. Я пока не знаю подробностей, или просто какую плату требуют, или кто ее требует, но в моей каюте нас встретит человек, который введет нас в курс дела ...."

XV.


Это был прекрасный, прохладный, тихий флоридский осенний вечер с множеством звезд, но без луны. То есть, было красиво и тихо, как только мы свернули с шоссе гэриш-Киз и направились вниз мимо офиса Faro Blanco по одной из обсаженных деревьями курортных аллей. В моей каюте было темно, когда мы добрались до нее. Я продолжал вести машину. Харриет зашевелилась рядом со мной.


"Я думала, у тебя номер двадцать шесть", - сказала она.


"Я никогда тебе этого не говорил", - сказал я. "Ты шпионил. Если ты так много знаешь, может быть, ты можешь сказать мне, почему свет не горит ".


Она рассмеялась. "Не переусердствуй в роли секретного агента, дорогая".


Я сказал: "Джентльмен по имени Рамзи Пендлтон, прекрасный, честный британский оперативник, должен был ждать нас у меня дома с включенным светом. Мой шеф знает, что я не люблю встречаться с людьми в темноте, когда в этом нет необходимости, даже с теми, кого я знаю; и у нас нет причин быть таинственными сегодня вечером. Что ж, свет не горит. Можете ли вы предложить объяснение?"


Теперь она была зла. "Черт возьми, конечно, я не могу, Мэтт. Как, черт возьми, я мог?"


"Я не знаю; я просто спросил", - сказал я мягко. "В конце концов, я так и не узнал, как Микки попал в тот напиток, которым ты угостила меня много лет назад". Я съехал на траву сбоку от подъездной дорожки и улыбнулся ей в темноте. "Расслабься, я просто подначивал тебя. Но это серьезно: подождите здесь. Ты одет не для того, чтобы рыскать по кустам, и это небезопасно. Похоже, сегодня вечером моя хижина привлекает сомнительных и недружелюбных людей; на меня там уже однажды напали. Может быть, у меня разыгрывается воображение, но что касается меня, как только я окажусь там, все, что движется, будет враждебным, и я собираюсь расстрелять все к чертям собачьим. Мне будет жаль, если это окажетесь вы, но мои униженные извинения не принесут вам много пользы, если вы не сможете их услышать. Поэтому, пожалуйста, не выходите из этой машины, пока я не вернусь. Понятно?"


Я достал из-за пояса короткоствольный "Смит и Вессон"; выскользнул из машины, тихо закрыл дверцу и направился обратно через лабиринт деревьев, домиков и маленьких бетонных дорожек. Отсюда я мог слышать случайные звуки голосов и телевизоров, но в маленьком, темном, белом здании, которое меня заинтересовало, было почти тихо. Все окна были закрыты, как я их и оставил. Кондиционер работал, издавая тихий жужжащий звук, вот и все. Я вспомнил, что включал его ранее. Что ж, возможно, Рамси Пендлтон еще не добрался сюда; вопрос был в том, почему. Расписание Мака обычно работает по плану; из него вышел бы хороший поездной диспетчер. Возможно, наш британский коллега был здесь и уехал, и снова возникает вопрос, почему.


Не было простого способа сделать это. Там была только одна дверь. Мне пришлось пройти через это. Мне потребовалось больше времени, чем обычно требуется гражданину, чтобы войти в комнату, которую он снял на ночь; но как только я начал заходить, я спустился намного ниже и быстрее. На полу внутри, с пистолетом наготове, я ждал в прохладной темноте с кондиционированным воздухом приветствий, враждебных или дружеских. Никто не пришел.


Я встал, включил свет, отряхнулся и проверил маленькую кухоньку и ванную в задней части заведения, чувствуя себя, как всегда после принятия множества ненужных мер предосторожности, чертовым мелодраматичным дураком. Ну, это лучше, чем чувствовать себя мертвым, по крайней мере, так мне сказали.


Харриет быстро огляделась, когда я снова скользнула в машину. "Ну?"


"Ничего", - сказал я. "Никаких мин-ловушек, никакой расколотой мебели, никаких пулевых отверстий в дверях или стенах, никаких луж свернувшейся крови. Я думаю, что офис курорта был закрыт, когда мы только что проезжали мимо. Где еще одна телефонная будка?"


"На причале, прямо рядом с Queenfisher," - сказала она.


Я завел машину. "Куинфишер . Я давно хотел спросить: что это за название такое?"


"Ну, если есть зимородок, то должна быть и рыба-королева, не так ли? Это только справедливо." Она колебалась. "Вы говорите, что этот человек, Пендлтон, является британским агентом?"


Я сказал: "Не будь любопытным. Просто принимайте любую информацию, которая приходит вам в голову, и будьте благодарны за это - или спросите своих друзей; они, вероятно, смогут рассказать вам больше о моем бизнесе.


стараюсь изо всех сил. Вращаются большие международные колеса, а мы все просто беспомощные человеческие винтики в огромном механизме. Вот мы и пришли. Снова оставайся на месте, винтик."


В телефонной будке я позвонил по номеру в Майами, которым уже пользовался однажды до сегодняшнего вечера. Тот же человек ответил и покорно сказал: "О, нет, только не снова! Черт возьми, ребята только что отскребли этот универсал. Сколько их на этот раз?"


"Тебе придется поискать этого", - сказал я. "Войска союзников не пришли на рандеву. Наш друг позвонил не с извинениями, не так ли? Возможно, он не смог найти свой старый школьный галстук и не захотел появляться на публике в неподобающем виде ".


"Минутку, дай я проверю". Наступила пауза; затем его голос раздался снова. "Эрик".


"Прямо здесь".


"Послушай, старина, не стоит быть слишком суровым к иностранному парню, разве ты не знаешь?" медленно произнес мой невидимый собеседник. "Особенно с тех пор, как он мертв".


Я глубоко вздохнул. "Подробности?"


"Держись. Кое-кто хочет поговорить с тобой ". Затем на линии раздался голос Мака. "Эрик".


"Да, сэр".


"Докладывайте".


"Нет света. Никакого Пендлтона. Никаких признаков борьбы. Где его нашли?"


"В его машине, на обочине шоссе, на некотором расстоянии от вашего мотеля. Только что поступил отчет. Теплое тело. Двигатель автомобиля прогрет."


"Ну, они были бы. Черт возьми, даже сейчас не прошло и трех четвертей часа с тех пор, как ты позвонил мне за ужином и отправил меня встретиться с ним."


Мак сказал: "Я говорил с ним за час до этого по телефону, попросив его приехать и проинформировать вас о последних событиях. В то время он был в Исламораде, и ему оставалось проехать около тридцати пяти миль ".


"Должно быть, он с чем-то столкнулся вскоре после того, как повесил трубку", - задумчиво сказал я. "Может быть, по пути, но это многолюдная дорога для совершения убийства. Скорее всего, кто-то подстерегал его на моем месте, когда он туда добрался. Или подстерегали меня; а Пендлтон вместо этого купил лечение. Так и должно было быть. Работал кондиционер".


"Объясни".


Я сказал: "Я не знаю, какая погода у вас в Майами, сэр, но здесь прохладная осенняя ночь. Я забыл и оставил технику включенной, когда пошел ужинать. К тому времени, как я вернулся, было довольно прохладно. Законный посетитель выключил бы гаджет, прежде чем усесться ждать. Зачем без необходимости замораживать? Потенциальный убийца, с другой стороны, скорее смирился бы с легкой дрожью, чем воспользовался бы шансом предупредить меня, изменив что-либо в этом месте. Так что, похоже, Пендлтон наткнулся на убийцу, а не наоборот. Не то чтобы это действительно имело значение ". Я поколебался и медленно произнес: "Он сказал мне, когда я единственный раз по-настоящему разговаривал с ним, что он был хорошим другом Лесли Кроу-Бархама - вы помните покойного сэра Лесли - но что он не держит зла на этот старый счет, главным образом потому, что он восхищался тем, как смело я зарядил ружье Норки. У них там есть какие-то причудливые, старомодные идеи, не так ли?"


"Да, но сейчас это вроде как не имеет значения, не так ли, Эрик?"


"Да, сэр", - сказал я. "Не имеет значения".


"Я должен съездить в Кис", - сказал Мак. "Я должен убедиться, что ответственные местные власти ведут дело осторожно".


"Да, сэр", - сказал я. "Осторожно".


"Тогда я сам зайду и введу вас в курс дела", - сказал он. "Если леди свободна, пожалуйста, оставьте ее в таком состоянии".


"Она не спускала с меня глаз уже три часа", - сказал я. "Но я буду держаться за нее. Просто постучите, прежде чем войти, сэр. Никто не знает, что мне, возможно, придется сделать, чтобы развлечь ее до твоего приезда."


Когда я вернулся к машине, у Харриет было включено радио. Она выключила его, когда я сел рядом с ней. "Девушка ненавидит жаловаться, но это не самый захватывающий вечер, который я когда-либо проводила в своей жизни", - сухо сказала она.


"Это самый захватывающий вечер, который когда-либо проводил Пендлтон", - сказал я. "По крайней мере, он никогда не сможет превзойти это".


Она молчала в течение значительного промежутка времени, пока я заводил мотор. "Он мертв?" - спросила она тогда. "По-видимому, очень".


"Как?"


"Мы полагаем, что кто-то ждал его в моей каюте. Профессионал. Я так и не узнал точной квалификации нашего британского друга, но он был в бизнесе, по крайней мере, достаточно долго, чтобы нужен был настоящий профессионал, чтобы взять его, даже не запачкав ковер ".


"Я не профессионал", - тихо сказала Харриет. "Не совсем. Нет, если только вы не говорите о лодках и рыбалке. В том, что касается убийств, я просто паршивый любитель, ты сам так сказал. В любом случае, мы были вместе с половины восьмого. Если это то, как работает твой разум."


Я ухмыльнулся. "Именно так работает множество умов. Последнее, что сказал мне мой шеф перед тем, как я спустился вниз


пришел повидаться с вами, чтобы сказать, что мне следует быть осторожным, потому что я имею дело с очень опасной дамой ".


"Я не убивал твоего друга".


"Он не был моим другом, просто парнем, которого я немного знал. И я знаю, что ты не убивал его. Как вы заметили, я - ваше алиби. Очень удобно, не так ли?"


Она быстро покачала головой. "Я не приказывал его убивать, Мэтт".


Я пожал плечами. "Ладно, значит, ты никому не говорил пойти и убить тебя, Пендлтон. Но вы могли бы попросить кого-нибудь убить вас за Шлем. В конце концов, это было бы не в первый раз и даже не во второй ".


Она глубоко вздохнула. "Нет, это было бы не так. И не думай, что эта мысль никогда не приходила мне в голову. Но так получилось, что я этого не делал. А теперь, если я не арестован, я думаю, раз уж мы здесь, я просто пожелаю спокойной ночи и отправлюсь на борт своей лодки -"


Я сказал: "У меня есть инструкции держать вас в моей каюте, пока к нам не сможет присоединиться важный джентльмен, тот самый парень, который считает вас опасной леди".


Она поколебалась и сказала неуверенным тоном: "У меня здесь есть друзья, Мэтт".


Я ухмыльнулся. "Что ты планируешь сделать, разорвать на себе блузку и кричать об изнасиловании? Конечно, все эти твои соленые друзья-мореходы прибежат с теми ляхами и дубинками, о которых ты упоминал ранее, и твоя фотография появится во всех газетах ...."


Она тихо рассмеялась. "Шантаж! На самом деле, я блефовал, дорогая. Я единственный, кто живет на борту, пока вы не перейдете на частные лодки. В этот час могущества на Чартер Роу почти никого нет. Так что, я думаю, нам лучше подняться к тебе и взглянуть на те графики, которые ты таскал с собой весь вечер. Если, конечно, у вас нет на уме чего-то другого...."

XVI.


Независимо от того, что я делал или не имел в своих развратных мыслях, вскоре мы были по колено в картах и наметках, разложенных на полу каюты. Когда-нибудь кому-нибудь придется отвести меня в сторонку и прошептать мне на ухо факты из картографической жизни, например, что, черт возьми, такое наклонная проекция Меркатора. Карты были более красочными, чем диаграммы; но на диаграммах было больше симпатичных маленьких цифр. Знаете ли вы, что в Карибском море к югу от Кубы есть место глубиной более четырех миль?


Однако в основном нас беспокоило северное побережье острова. По крайней мере, у меня было предчувствие, что это наиболее вероятная область, и Харриет согласилась со мной. Здесь есть что-то вроде водного перекрестка с тремя направлениями между Флоридой, Кубой и Багамскими островами - ну, на самом деле, Большой Багамский берег. Старый Багамский канал проходит между этими огромными мелководными равнинами и северным побережьем Кубы; а затем соединяется с Флоридским проливом, по которому Гольфстрим огибает южную оконечность Соединенных Штатов. Прямо на перекрестке, словно островок безопасности на пересечении двух бульваров, находится небольшой треугольный Кей-Сал-Бэнк, произносящийся как Ки-Сал-Бэнк.


Стоя на коленях на ковре, Харриет указала на это и несколько других особенностей, одергивая свою длинную юбку в сторону, когда переходила от диаграммы к диаграмме.


"Ты чертовски мало знаешь о географии, не так ли?" - сказала она. "Политика такая, какая она есть в наши дни, я бы подумал, что Куба была бы местом, о котором вы бы кое-чему научились в своем бизнесе".


"Я был там", - сказал я. "Самолет высадил пару из нас в яме в джунглях посреди ночи, какие-то персонажи со своеобразным испанским акцентом - кубинцы, похоже, не убивают своих кастильцев совсем так, как это делают мексиканцы, - указали нам правильное направление и отвели обратно, когда мы закончили свою работу; и самолет вернулся за нами, снова ночью. В качестве экскурсионной прогулки это был провал ".


"Я не буду спрашивать, что это была за работа", - сказала она. "Куда именно, вы сказали, исчезли все эти лодки и самолеты?"


"Все позиции, о которых сообщалось в последних сообщениях, отмечены на большой карте вон там".


Судно сместило якорную стоянку на морскую сажень влево. "Черт бы побрал эту юбку", - сказала она, поправляя ее еще раз. Затем она некоторое время изучала карту и продолжила: "Это правдоподобно. Этот кетч с кличкой cutie, возможно, попал в несколько встречных ветров, отклоняясь так далеко к югу от своего курса; но я полагаю, что это была быстрая, устойчивая к погодным условиям лодка с хорошей вспомогательной мощностью, так что это не должно было сильно замедлить ее ход. Она могла проскользнуть через любой из этих проходов под Большой Багамской банкой незамеченной. Даже если Хазелтайн уже искал свою белокурую красавицу к тому времени, когда лодка добралась туда, я полагаю, ему не пришло в голову заглянуть так далеко на юг в начале игры ".


"Как ты узнал, что она блондинка и красива?" Я спросил.


"Все, что вам нужно сделать, это посмотреть на мужчину, и вы знаете, какой тип он выбрал бы", - спокойно сказала Харриет. "В любом случае, в то время в газетах было больше фотографий Лоретты Фиппс и ее матери-кинозвезды, чем ее богатого и влиятельного отца. На самом деле, что касается графического освещения, бедняга плохо пробежал четвертую часть позади лодки, если я правильно помню ".


"А как насчет той дизельной яхты из Пуэрто-Рико?" Я спросил.


"Сэр Джеймс, Маркус, вы сказали, его звали? Он был ближе всех; он был практически там. Самолет, направляющийся на Мартинику, - это большой вопрос. Даже если предположить, что в нем было достаточно газа ...." Она нахмурилась, глядя на ярко раскрашенные острова в голубом бумажном океане. "Это был гидросамолет или наземный самолет, дорогая?"


"Приземляйся", - сказал я.


"Конечно, они могли бы сбросить это в воду, и у них была бы лодка, чтобы забрать их". Она пожала плечами. "Вероятно, именно так они это и сделали. Насколько я понимаю, посадочные полосы все еще не слишком распространены вдоль этого побережья, особенно посадочные полосы, неизвестные местным жителям и полиции Кастро."


Я сказал: "Моя догадка заключается в том, что у этих людей есть договоренность с полицией Кастро; они почти обязаны ее иметь. Вот почему я полагаю, что у одного из ваших политически ориентированных друзей не будет особых проблем с получением информации для нас. Это должно быть доступно любому, кто знает нужных людей в Гаване ". Она ничего не сказала. Я продолжал: "Итак, где находится ваша гавань убежища на этом коммунистическом берегу?"


Она резко взглянула на меня. "Ты не можешь ожидать, что я скажу тебе это, дорогая. Я имею в виду, может быть, я готов использовать свои связи, чтобы помочь тебе с этой твоей паршивой работой, чтобы спасти свою шкуру, но я не собираюсь предавать их тебе ".


Я сказал: "Я не хожу вокруг и не даю пощечин красным только потому, что они красные. Терпимый, это я".


"Может быть", - сказала она, "но я все равно не собираюсь тебе говорить. Это не мой секрет; и это не имеет никакого отношения к вашей проблеме. Здесь нет ни аэродрома, ни секретной гавани, чтобы спрятать пару угнанных яхт. Это всего лишь маленькая рыбацкая деревушка на побережье; и когда придет время, если оно придет, я побегу туда и попрошу кого-нибудь отвезти меня к сеньору Соандсо; и кто-нибудь закопает за меня лодку; и я буду в безопасности на пути на родину рабочих. Тьфу."


"Тсс, ТСС", - сказал я. "Это чертовски марксистский подход".


"Они использовали меня, и я использовала их", - сказала она. "У нас рабочие отношения, дорогая, но никогда не было встречи политических умов, если ты понимаешь, что я имею в виду. Как ты думаешь, почему я живу здесь, отыскивая рыбу для людей, которые слишком глупы, чтобы найти свою собственную?"


"Я задавался вопросом об этом", - сказал я.


"Потому что я предпочел бы сделать это, чем быть частью их регламентированного рая". Она поморщилась. "На самом деле, я думаю, что в глубине души я в некотором роде девушка природы. Мне нравится работать на свежем воздухе; у меня когда-то была образцовая молочная ферма, в Мэриленде, помнишь?"


"Я помню", - сказал я. "Правительство проложило шоссе через середину этого, и вы объявили войну Соединенным Штатам Америки".


Она рассмеялась. "Что ж, я проиграл, так что давай забудем об этом. Но факт в том, что я бы предпочел управлять своими лодками и лежать ночами без сна, выясняя погоду, приливы и отливы и рыбу, не говоря уже о клиентах, чем быть частью их общества будущего с кучей их тупых бюрократов, указывающих мне, что делать. Если придется выбирать между этим и тюрьмой, я пойду; но не раньше, чем мне придется. И не говори мне, что я непоследователен. А кто нет?"


Наступило короткое молчание. Пришло время сменить тему; и я опустил взгляд на карту.


"Еще один глупый вопрос", - сказал я. "Для чего все эти забавные маленькие синие и красные стрелки?"


"Они указывают на преобладающие ветры и течения", - сказала она. "Как вы можете видеть, направляясь отсюда на юг, на Кубу, вам лучше взять с собой побольше бензина, потому что там все в гору; все против вас. С другой стороны, беженцам от коммунизма Кастро становится легче, как только они минуют патрули; все уносится ветром с Кубы в сторону страны свободы, если вы позволите этот термин. Этот ваш шеф не торопится, не так ли? Если он вообще сюда придет. У меня есть только ваше слово для этого ".


Я ухмыльнулся. "Не издевайся надо мной, Хэтти. Ты взрослая девочка, и я уверен, что ты можешь позаботиться о себе, если действительно захочешь ".


Она театрально вздохнула. "Но в этом-то и проблема, дорогая. Я не могу решить, действительно ли я хочу позаботиться о себе, как вы так деликатно выразились. В конце концов, у нас действительно есть кое-какие незаконченные дела между нами ".


"Это не моя вина", - сказал я. "Насколько я помню, я делал все возможное, чтобы закончить это, когда твои нокаутирующие удары подействовали.... Я вздохнул и сказал более оживленно: "Спасен звонком. А вот и он сейчас идет ".


Узнав предшествовавшие этому шаги, я не был слишком осторожен, отвечая на стук в дверь; и это был Мак, все верно. Его внешность не сильно изменилась с тех пор, как я оставил его в аэропорту Майами тем днем. Я закрыл за ним дверь.


"Смотрите, куда ступаете, сэр. У нас на ковре раскинулась половина Карибского бассейна ".


Он остановился перед Харриет, которая поднялась. Он мгновение молча изучал ее, по какой-то причине проявляя особый интерес к ее аккуратной, гладкой, темной прическе. Наконец он взглянул на меня.


"Вы абсолютно уверены, что она не упускала вас из виду этим вечером? Это очень странно ".


"Что такое?" Я спросил.


"В руке Пендлтона были зажаты некоторые интересные улики. Полиция разрешила мне временно позаимствовать его. Если у вас есть лист белой бумаги...."


Я достал из ящика стола канцелярские принадлежности мотеля. Он достал из кармана конверт, аккуратно развернул его и кончиком механического карандаша извлек и разложил на бумаге несколько длинных темных волосков.

XVII.


Через мгновение Харриет рассмеялась. Она намеренно протянула руку и отделила пару прядей своих собственных волос от остальных. Быстрым небольшим рывком она высвободила их, слегка поморщившись. Она разложила их на другом конце листа белой бумаги.


"Предполагается, что человеческие волосы должны быть другими", - сказала она. "Вы можете проверить".


"У нас есть", - спокойно сказал Мак. "Эти волосы принадлежат мужчине. Человек с руками значительно больше ваших, капитан Робинсон. Он ударил Рамси Пендлтона дубинкой в бессознательное состояние, а затем задушил его до смерти, оставив характерные следы на горле. Вы случайно не знаете длинноволосого мужчину с очень большими руками?"


Харриет снова рассмеялась. "Драма!" - пробормотала она. "Что я должен был делать, запаниковать при мысли, что я подозреваемый в убийстве, и выболтать имя настоящего убийцы, чтобы спасти себя?"


Мак пожал плечами. "Попробовать стоило".


"Вряд ли. Даже если бы я знал этого человека, чего я не признаю, я уже сказал Мэтту, здесь, что, хотя я позволю шантажировать себя до такой степени, что использую некоторые из моих контактов в ваших интересах, я не собираюсь предавать их вам. Найдите своего собственного длинноволосого убийцу ".


"Имя этого человека, вероятно, Морган", - невозмутимо сказал Мак. "Его видели на Багамах, где его разыскивают за убийство, которого, боюсь, он не совершал. А. ужасная судебная ошибка. Тем не менее, он, похоже, ускользнул от багамских властей; по-видимому, он сейчас в Кис; и он, похоже, действительно совершил это преступление, по-видимому, по ошибке или случайно, поскольку не известно ни одного веского мотива для убийства мистера Пендлтона. Очевидно, он имел в виду другую жертву. Умирающая молодая женщина сказала мистеру Хелму, что Морган доберется до него; и что, если Морган этого не сделает, это сделаете вы ".


Харриет с вызовом посмотрела на него. "Если вы все это знаете, зачем разыгрывать спектакль?"


"От вас многое может зависеть, капитан Робинсон", - сказал Мак. "Я пытаюсь определить, насколько на вас можно положиться".


"И я должен продать этого Моргана, кем бы он ни был, чтобы доказать свою добросовестность?"


Мак покачал головой. "Нет. Предполагается, что вы должны отказаться продавать его, чтобы доказать свою добросовестность. Как вы только что сделали ".


Харриет взглянула на меня и скорчила гримасу. "Если ты работаешь на этого, дорогой, я тебе ни капельки не завидую. В нем когда-нибудь есть смысл?"


Мак сказал: "Если бы вы планировали предательство с помощью ваших давних коммунистических партнеров, вы, скорее всего, получили бы разрешение бросить нам кость или две - кость по имени Морган, например, - чтобы развеять наши подозрения. Поскольку вы вместо этого проявили похвальную лояльность к этим людям, я чувствую, что есть хороший шанс, что вы можете проявить такую же лояльность к нам. Я никогда не доверяю предателям, капитан Робинсон, какими бы благородными ни были их провозглашаемые мотивы. Мужчина или женщина, которые предали однажды, предадут и дважды ".


"Итак, я прошла тест", - сухо сказала Харриет, не впечатленная. "Молодец для меня. Что теперь нам делать?"


"Одну минуту", - сказал я. "Прежде чем мы перейдем к другим делам, давайте закончим с Морганом. Говоря о том, что это имеет смысл, он этого не делает ".


Мак нахмурился. "Что ты имеешь в виду, Эрик?"


Я сказал: "Разберитесь с этим, сэр. Здесь был Морган, длинные волосы и все такое, прятался в шкафу, или на кухне, или где угодно, ожидая, чтобы убить меня. Заходит незнакомец и замечает его - Пендлтон, профессионал, проверил бы это место как обычное дело, прежде чем усесться ждать. Пока все в порядке. Но что произошло потом? Пендлтон, к сожалению, на самом деле не ожидал обнаружить кого-либо, прячущегося в шкафу; он просто выполнял стандартные действия, более или менее застигнутый врасплох. Морган застал его врасплох и отправил в нокаут. По-прежнему ничего примечательного. Но что происходит дальше? Да ведь Морган хватает его за горло и душит до смерти - и убегает, ради Бога, унося с собой обмякшее тело!"


Харриет озадаченно спросила: "В чем проблема? Ты думаешь, ему следовало остаться здесь - с мертвецом у его ног?"


Я сказал: "Именно. Это именно то, что он должен был сделать. Иначе зачем убивать?"


"Я этого не понимаю", - запротестовала Харриет. "Что ты пытаешься сказать, дорогая?"


"Просто", - сказал я. "Если он все равно собирался сбежать, как только незнакомец наткнулся на место преступления, почему Морган потрудился совершить убийство? Я имею в виду, все, что ему нужно было сделать, это ударить злоумышленника по голове - что он, по-видимому, и сделал - и сбежать, прежде чем парень пришел в сознание. Даже если он не узнал в Пендлтоне агента, и он, вероятно, видел этого парня в Нассау, он мог предположить, что любой, кто тайно посещал меня ночью, не стал бы поднимать шум из-за того, что его избили в моей комнате. Как только Морган выберется отсюда, он будет свободен и невредим. С другой стороны, если он был настроен остаться, чтобы закончить работа, ради которой он пришел, тогда убийство Пендлтона было бы вполне логичным - убить его и спрятать в ванне за занавеской для душа или что-то в этом роде. Таким образом, Морган, твердо решивший довести свой первоначальный план до конца, был бы уверен, что Пендлтон не оживет в неподходящий момент и не вмешается. В любом случае, в этом был бы какой-то смысл. Но сначала пойти на то, чтобы совершить совершенно ненужное убийство, а затем отказаться от убийства, ради которого он пришел сюда, и сбежать - забрав с собой тело, ради Бога! - это профессиональный идиотизм ".


Гарриет сказала: "Может быть, этот гипотетический Морган, кем бы он ни был, просто потерял голову и самообладание".


"Я надеюсь на это", - сказал я. "Если он такой шаткий, с ним должно быть довольно легко справиться в следующий раз, когда он попытается за меня. Но я видел его в Нассау, и он не был похож на человека, который обычно теряет хладнокровие в критической ситуации. Если он действительно раскололся под большим давлением, кто или что оказывало это?"


"Дорогая, возможно, ты переоцениваешь человеческую расу, по крайней мере, в том, что касается убийств. Мы не все такие холодные, спокойные, расчетливые автоматы, как ты, помнишь? Если бы кто-нибудь случайно наткнулся на меня, когда я собирался кого-нибудь убить, я уверен, что все мои действия были бы абсолютно нелогичными ".


Я ухмыльнулся. "Это то, что ты говоришь, но я не думаю, что хотел бы поставить на это свою жизнь".


Мак взглянул на свои часы. "Мистер Морган интересен, но он не та тема, которую я пришел сюда обсуждать". Он указал на вещи на полу. "Вы пришли к каким-либо выводам относительно нашей проблемы, капитан Робинсон?"


"Пока нет", - сказала она. "На самом деле не так уж много всего, на что можно было бы пойти. У Мэтта есть теория, и она не слишком далека от истины; но даже если она верна, она охватывает много земли и воды. Куба - большой остров с множеством береговых линий, подходящих для укрытия пиратских лодок. В конце концов, старые пираты использовали все Большие Антильские острова примерно для одной и той же цели в течение многих лет, и очень успешно ".


"Более великие Что?" Я спросил.


Она рассмеялась. "Вы действительно географически невинны. Большие Антильские острова - это большие северные острова, от Кубы до Пуэрто-Рико, я полагаю. Малые Антильские острова - это остальная часть Карибской цепи, Подветренные и Наветренные острова и все такое прочее у берегов Южной Америки ".


Мак сказал: "Дело в том, что Куба - единственный остров, находящийся на разумном расстоянии плавания или полета от этих исчезновений, настолько близко, насколько мы можем их определить, который не был и не может быть обыскан очень тщательно. Нам не разрешили рисковать международным инцидентом там, по крайней мере, пока. Спутниковая разведка не очень помогла, а спекулятивные разведывательные экспедиции и оплошности были строго запрещены. Если мы найдем тайник, нам, возможно, разрешат действовать против него, но нам будет дан только один шанс, и наши действия должны быть успешными. Очевидно, где-то ведутся какие-то деликатные переговоры; и слишком много людей помнят залив Свиней. В этом районе больше не должно быть фиаско ".


"Ну, Баия-де-Кокинос находится на южном побережье Кубы, " сказала Харриет. "Вряд ли это один и тот же район, но я понимаю, что вы имеете в виду".


Последовала небольшая пауза. Я воспользовался этим, чтобы пододвинуть стул для Мака. Он вежливо подождал, пока Харриет сядет на кровать, прежде чем сесть самому. Я занял диван в углу комнаты. Я не потрудился предложить всем напитки. Это было не совсем светское мероприятие.


Мак мгновение изучал цветную карту Кубы у своих ног и поднял глаза, обращаясь к Харриет: "Учитывая ваш довольно сомнительный статус безопасности, " сказал он, - вы простите меня, если я опущу некоторые секретные детали. Основная проблема, по-видимому, заключается в следующем: недавно один небольшой остров в Карибском море - в составе Малых Антильских островов, поскольку мы проводим различие, - объявил себя свободной и суверенной нацией, как это сделали другие. В то время не было реальной оппозиции. Европейская нация, которая ранее осуществляла суверенитет над Сент- Эстебан, как мы будем называть это, не был сильно обеспокоен потерей части довольно обедневшей недвижимости, и все остальные были счастливы - все, кроме Сент-Эстебанитов, или эстебанианцев, или как там их следует называть ".


"Чем они были недовольны?" Я спросил.


Мак скорчил гримасу. "Оказалось, что были две группировки, борющиеся за власть, и как только у них больше не было иностранного правительства, которое они могли бы ненавидеть, они быстро начали ненавидеть друг друга. Честно говоря, я не смог определить точную основу для разногласий. Вовлеченные расы и языковые группы, похоже, довольно равномерно распределены между двумя сторонами. Кажется, это малоизвестная семейная ссора, которую посторонний человек не может по-настоящему понять. Факт в том, что одной группе удалось вытеснить другую из столицы Сент-Эстебана, который мы также будем называть Сент. Эстебан, и запереть своих активных, вооруженных членов в гористом уголке острова. Повстанцы, как их теперь называют группировки, контролирующие резиденцию правительства, нанесли ответный удар, попросту захватив довольно видных заложников из трех крупных стран с карибскими интересами. Все три правительства только что были официально уведомлены о том, что если не будет оказана военная помощь, чтобы помочь этим угнетенным людям восстановить свои "права", заложники умрут ".


Я тихо присвистнул. "Иисус!" Я сказал. "Эти угонщики самолетов - жулики, с их вшивыми маленькими выкупами в полмиллиона долларов. Эти персонажи мыслят масштабно. Чего они хотят, так это морской пехоты Соединенных Штатов, гуркхов Ее Величества и Французского иностранного легиона, если я правильно запомнил названия и форму ".


"Ты этого не сделал", - сказал Мак. "На самом деле, я полагаю, что две военные организации, на которые вы ссылаетесь, больше не существуют эффективным образом. Но принцип верен ".


Харриет спросила: "Если это не засекречено, какова официальная реакция?"


"Чья официальная реакция?" Мак пожал плечами. "У британцев своя реакция, а у французов - своя. Я бы сказал, что в Вашингтоне это сообщение поначалу вызвало в равной степени недоверие и тревогу. Тревога остается. Недоверие вскоре исчезло, когда было установлено, что эти люди, по всей вероятности, действительно удерживают перечисленных заложников; и что они, вероятно, имеют в виду то, что говорят. Очевидно, они логичные мужчины и женщины на свой примитивный лад, и рассуждают так, что нация, которая, казалось, никогда не отказывалась отдать большую сумму денег для выкупа самолета и нескольких неизвестных пассажиров, не не решусь предоставить один-два полка бронетехники в обмен на ряд достаточно важных граждан и их дорогие морские и воздухоплавательные игрушки ". Он сделал паузу и продолжил: "В сообщении также говорится, что нам бесполезно пытаться найти заложников, поскольку они содержатся в месте, где мы не смогли бы к ним прикоснуться, даже если бы нашли их. Это, конечно, может быть уловкой, чтобы удержать нас от слишком пристального изучения определенного уголка острова Сент-Эстебан, но это также может означать, что мистер Хелм на правильном пути. Кубинцев вполне могли убедить оказать неофициальное гостеприимство проекту, который гарантированно поставит в неловкое положение ряд капиталистических стран, включая Соединенные Штаты Америки.


Я сказал: "Я полагаю, что есть ограничение по времени".


"У нас осталось пять дней", - сказал Мак. "Тем временем некоторым подразделениям морской пехоты действительно были отданы приказы; и в Ки-Уэсте демонстративно готовятся подходящие транспортные средства. Каким будет окончательное решение, если заложники все еще останутся заложниками по истечении отведенного срока, никто не знает; но было сочтено, что лучше всего действовать так, чтобы их похитители были довольны, пока рассматриваются другие варианты реагирования ".


"Как и мы", - сказал я. "Один вопрос, сэр. Удовлетвори мое любопытство. Было ли установлено, что на каждом из задействованных судов действительно был эстебанец, или как там их называют,?"


"Жители острова известны тем, что они отличные моряки и рыбаки", - сказал Мак. "Когда они покидают Сент-Эстебан, они часто находят работу на борту яхт и судов для спортивной рыбалки. У Аметты тоже был наемный работник, Лео Гонсалес, который родился на Сент-Эстебане. Считается, что один из двух молодых людей из американского колледжа на борту также симпатизировал повстанческому движению; по крайней мере, он провел некоторое время в этом районе до провозглашения независимости."


Вот и вся информация о состоянии здоровья, предоставленная команде, хотя и неохотно, Хазелтайном. Я задавался вопросом, знал ли он правду, и если да, то почему он утаил ее.


"А как насчет остальных?" Я спросил.


"На яхте сэра Джеймса Маркуса работали два члена экипажа с острова; а на борту самолета Лавалля, как мне сказали, была очень привлекательная чернокожая стюардесса-эстебанка", - сказал Мак. "Известно, что один из компаньонов барона, Адольфо Алире, имеет коммерческие связи на острове, возможно, значительные, возможно, нет. Я думаю, мы можем считать, что корабли не были захвачены в результате открытых действий противника; они были захвачены людьми, уже находившимися на борту, и отплыли или доставлены самолетом в то место, которое мы пытаемся найти ". Мак перевел взгляд с меня на Харриет и обратно. "Есть еще вопросы? Нет? Тогда я откланяюсь. Я должен был быть в Вашингтоне шесть часов назад ". Он взглянул на меня. "Выйди к машине, пожалуйста, Эрик. Есть кое-что, что тебе лучше увидеть, прежде чем я уйду; кое-что конфиденциальное. Если вы извините нас, капитан ...."

XVIII.


Это был большой седан, почти такой же большой, как у Хазелтайна; и за рулем терпеливо и молча ждал водитель. Мак остановился рядом с машиной и повернулся ко мне лицом.


"Я привел вас сюда под ложным предлогом", - сказал он. "Мне нечего тебе показать".


"Да, сэр", - сказал я, чтобы что-то сказать. Он, очевидно, просто решал, что мне сказать или как мне это сказать, теперь, когда Харриет больше не было рядом.


Он сказал: "Внутри я сказал, что решение, как справиться с этой ситуацией, еще не принято. Это неверно. На самом деле, были приняты два решения. Один применяется, если мы не можем найти похитителей и их заключенных. Другой становится эффективным, если мы можем. Ни в том, ни в другом случае мы не платим требуемый выкуп ".


"Понятно", - сказал я. "Согласны ли с этим наши союзники?"


"Они должны", - сказал Мак. "Ни у кого из них нет рабочей силы или доставки, доступных на местном уровне в необходимых количествах. Они не могут действовать в одностороннем порядке, даже если бы захотели. В любом случае, это зависит от нас; и по различным дипломатическим причинам в данный момент для нас абсолютно невозможно вмешаться в эту карибскую семейную ссору с помощью военной силы или даже оружия и припасов. Те, кто знает, уверяют меня, что это политически немыслимо. Даже если бы мы захотели подчиниться этой амбициозной схеме шантажа, мы не смогли бы ".


"Из-за тех деликатных переговоров, о которых ты упоминал внутри?" Я сказал. Мак не ответил. Я продолжил: "Если мы не найдем убежище, что произойдет?"


Он слегка повел плечами. "Заложники, предположительно, будут убиты. Если это произойдет, нашим долгом станет выследить и устранить каждого мужчину и женщину, причастных к этому. Должен распространиться слух - неофициально, конечно, - что мы не подчинимся такого рода вымогательству; и что любой, кто попытается это сделать, умрет ".


Я глубоко вздохнул. "Это будет непростая охота на человека, сэр", - сказал я. "Как, черт возьми, мы собираемся идентифицировать кучку малоизвестных эстебанских пайсано, когда они побросают оружие и вернутся к своим рыболовным сетям, или к своему сахарному тростнику, или кукурузе, или что там они выращивают на этом паршивом маленьком острове, который, вероятно, даже не называется Сент-Эстебан, по крайней мере, я не припомню, чтобы видел это название, и я смотрел на карты, пока у меня не скосятся глаза".


"Это не так", - согласился Мак. "Если это станет важным, мы попытаемся раздобыть для вас настоящее имя. Пока это не было доверено мне ".


Я сказал: "Охрана! Все держат в секрете то, что я мог бы выяснить за час, позвонив по телефону и отследив место рождения этого Лео Гонзалеса, который работал на Веллингтона Фиппса. Или я мог бы сделать это очень просто и спросить Хазелтайна; он, вероятно, плавал с парнем достаточно, чтобы узнать, где он родился. Если бы все не тратили так чертовски много времени, пытаясь скрыть что-то от нас - "


"Настоящее местоположение сейчас не имеет значения, не так ли?"


Я сказал: "При всем моем уважении, сэр, откуда, черт возьми, мне знать, что важно прямо сейчас, а что нет?" Я быстро покачал головой. "Ладно. Итак, мы позволили им умереть и отомстили за них; это все равно не вернет Хазелтайну его потерянную Лоретту. Ему это не понравится ".


"Очень многим мягкосердечным людям это не понравится", - согласился Мак. "Нашим союзникам это не очень нравится. Но в Вашингтоне, по крайней мере на данный момент, есть ощущение, что пришло время положить конец растущей индустрии захвата заложников. Это хороший тестовый пример, поскольку он не ставит деньги в зависимость от человеческих жизней. Даже самый убежденный гуманист-идеалист не сможет указать на множество гуманитарных преимуществ спасения жизней одной группы людей путем отправки морских пехотинцев на уничтожение другой и, возможно, более крупной группы ".


На самом деле меня не интересовала философская гимнастика кучки вашингтонских политиканов. "А что, если мы действительно найдем тайник, сэр?"


"Тогда нам будет предоставлен определенный период времени, в течение которого мы сможем осуществить спасение", - сказал Мак.


"И иметь дело с так называемыми повстанцами?"


"Этого не потребуется", - сказал он. "По истечении отведенного нам периода времени, независимо от задействованных территориальных прав и независимо от того, кто находится или кого еще нет в помещении, произойдет довольно впечатляющий взрыв на заранее определенной широте и долготе. Фейерверк, конечно, будет неядерным и совершенно необъяснимым. Мы все будем должным образом потрясены смертью всех этих бедных людей, невинных и других. Но такие вещи случаются, когда относительно примитивные, необученные островитяне пытаются справиться с современным оружием и взрывчатыми веществами, в которых они не разбираются ".


Наступило короткое молчание. "Вау!" Наконец-то я сказал мягко. "Кто-то становится по-настоящему жестким. Интересно, почему."


"На то есть причины", - сказал Мак. "К сожалению, это ненадолго. Немцы однажды попытались проявить жесткость, с теми арабскими террористами на Олимпиаде, помните? Конечно, они зверски не справились с работой - их меткость была безнадежной, - но принцип был совершенно правильным. Тем не менее, они подверглись суровой критике даже за попытку, несмотря на очевидный факт, что единственный способ справиться с этими инцидентами на постоянной, долгосрочной основе - это абсолютно ясно дать понять, что такого рода операции больше не приносят никакой выгоды, политической или финансовой; и что мгновенная и верная смерть ожидает любого, кто думает, что он может запугать общество в целом, угрожая нескольким людям ".


Я сказал мягко, просто чтобы поспорить: "Это может быть очевидно, но это может быть довольно жестко по отношению к лицам, которым угрожают".


"Конечно," согласился Мак, "но в долгосрочной перспективе больше жизней будет потеряно, если мы уступим этим шантажистам и будем поощрять других подражать им, чем если положить конец рэкету сейчас, действуя мгновенно и безжалостно, независимо от того, кто пострадает". Он пожал плечами. "Ну, это теория. На практике, в данном конкретном случае, из-за связанных с этим политических и дипломатических осложнений, связанных с высокой степенью секретности, будет использован безжалостный подход, но в эти сентиментальные времена я действительно не ожидаю, что это создаст популярный прецедент. К сожалению."


"Да, сэр", - сказал я. "Я уверен, что если бы было четко установлено, что любой захваченный авиалайнер будет просто сбит на месте, пассажиры и все остальное, это довольно быстро излечило бы болезнь".


"Именно", - спокойно сказал Мак.


Я более или менее шутил, но он был совершенно серьезен. Иногда ему удается удивить меня, даже спустя все эти годы. С другой стороны, если подумать, у него действительно было решение, которое сработало бы, если бы люди были готовы заплатить цену, которая была больше, чем кто-либо другой мог бы сказать....


"Вот и вся международная теория", - сказал я. "Что касается строго местной практики, я думаю, Морган понадобится мне, желательно живой".


Мак нахмурился. "Его может быть трудно представить. Даже если мы его поймаем, местная полиция может счесть, что у них приоритет, поскольку он совершил здесь убийство ".


"Не говори им", - сказал я. "Просто передайте сообщение по официальному подполью. Поспешность необходима. Найдите его, но не трогайте; и скажите мне, а не копам. Я действительно хочу, чтобы его взяли живым; и, думаю, я не могу пожелать такой работы никому другому, каким бы большим ни был этот ублюдок ".


"Очень хорошо". Мак колебался. "Эрик. И еще кое-что."


"Да, сэр".


Его голос изменился. Я бы не сказал, что он смягчился; это было бы преувеличением. Но был намек на изменение, скажем так, в этом общем направлении; и у меня возникло внезапное ощущение холода где-то в районе диафрагмы, потому что это направление, в котором он редко двигается.


Мак медленно произнес: "Это личное дело. Боюсь, у меня плохие новости ". Он остановился и продолжил: "Человеку в моем положении иногда приходится решать, поддерживать эффективность агента на местах или нет, утаивая неблагоприятную информацию частного характера, но.... А, к черту все это ".


Теперь я знал, что это серьезно. Он почти никогда не прибегает к богохульству, в отличие от некоторых людей в организации. Я рассмотрел возможные личные вопросы, о которых он мог получить неблагоприятную информацию.


"Лорна", - сказал я. "Ты сказал на днях, что она должна была скоро вернуться. Она не выжила ".


Он кивнул. "Я был уведомлен ранее этим вечером. Мне жаль."


"Как и где?" Я спросил.


Он покачал головой. "Ты не хочешь знать".


Он был прав. Я не хотел знать. В нашей работе это случается во всевозможных местах, всевозможными способами, и ни один из них не приятен. Лучше было просто вспомнить высокую женщину, идущую на посадку в самолет, не оглядываясь.


"Спасибо, что дали мне знать, сэр", - сказал я. "Я свяжусь с вами, когда у меня будет что сообщить".


Я постоял там мгновение после того, как большая машина уехала. Затем я направился к хижине, но остановился. Я глубоко вздохнул и изменил выражение лица, чтобы оно выглядело, как я надеялся, бодрым и, возможно, даже немного выжидающим, как лицо любого мужчины, встречающегося с привлекательной женщиной в номере мотеля поздно ночью....

XIX.


Харриет прибралась здесь, аккуратно свернув все мои схемы и наметки и обмотав их резинкой, которой я держала их раньше. Длинный бумажный цилиндр лежал на столе у двери. Сама леди, опираясь на подушку, полулежала на диване в углу с наполовину наполненным мотельным стаканом в руке.


"Я нашла твою бутылку, " сказала она, " и в холодильнике на кухне есть лед. Я бы приготовил для тебя выпивку, но не был уверен, что ты мне поверишь, учитывая, что случилось, когда я в последний раз угощал тебя спиртным."


Я ухмыльнулся. "В чем разница? Ты мог подсыпать цианид во всю бутылку, пока я был снаружи ". Я вернулся на кухню. Когда я вернулся, вооруженный стаканом и содержимым, она плотнее подоткнула свою длинную юбку вокруг ног, чтобы освободить мне место на диване рядом с ней. "Ну, это было давно", - сказал я, садясь.


"Это холодный человек, на которого ты работаешь", - сказала она.


Я сказал: "Не меняй тему".


Она улыбнулась. "Хорошо, Мэтт. Прошло много времени. Я ... иногда я вроде как хотел ...."


"Что?"


"Что я не был так быстр с этими нокаутирующими выпадами в ту ночь".


Я мгновение рассматривал ее; сделал большой глоток из своего стакана и отставил его в сторону; и снова посмотрел на нее. Она была чертовски привлекательной женщиной, с ее гладкими темными волосами и загорелой кожей, которые приятно контрастировали с белой шелковой блузкой. В некоторых отношениях, если рассматривать женщин как типы, а не отдельных личностей, она была очень похожа на другую высокую женщину, которую я знал недавно; но это была не та мысль, на которой я хотел бы останавливаться сегодня вечером. В конце концов, мне предстояла серьезная работа. Долг зовет.


"Я знаю, что ты имеешь в виду", - сказал я. "У меня самого время от времени возникали тревожные мысли в этом направлении. Я чертовски хорошо знал, что ты не утонул. Ты нырнул за борт прежде, чем я смог привязать кирпич к твоей шее. Свинцовый кирпич".


"Ты говоришь самые приятные вещи", - пробормотала она. "Я действительно люблю мужчин, которые не боятся немного сантиментов".


Улыбаясь, она протянула мне свой бокал, и я осторожно поставил его на пол рядом со своим. Она протянула руки, и я принял приглашение и крепко поцеловал ее. Мы оба знали, куда ведут носы, и это было действительно довольно респектабельное представление. Любой наблюдающий мог бы поклясться, что там была настоящая страсть; и, возможно, так оно и было. Оно выпускается с широким спектром вкусов, как натуральных, так и искусственных; и после того, как все выходит за определенный рубеж, трудно отличить одно от другого.


"Хорошо, дорогой", - прошептала она наконец, "хорошо, хорошо, просто иди, выключи свет, как хороший мальчик, пожалуйста, пока я.... Нет, черт возьми, ты разревешься.... Я сделаю это, просто достань этот чертов фонарь!"


Затем свет погас, и время для пустой болтовни прошло. На самом деле я не был хорошим мальчиком, и она тоже не была хорошей девочкой; и, по-видимому, в нас обоих было много жестокости, которая нуждалась в выходе и нашла его. После мы долго лежали, восстанавливая дыхание, которое сильно отстало от графика. Вскоре ей удалось издать небольшой, довольно неровный смешок.


"О, боже, " выдохнула она, " о, боже, и всю свою жизнь я так старалась быть настоящей леди!"


Она слегка пошевелилась, показывая желание свободы, и я отпустил ее. Через мгновение свет снова зажегся. Я бы предпочел оставаться в неведении. Мне было немного стыдно за себя, понимая, что я сделал все возможное, чтобы отплатить ей за то давнее соблазнение, которое дало осечку; думаю, я также наказывал ее за то, в чем она вовсе не была виновата - за личное горе и чувство вины, потому что я был здесь и делал это вместо того, чтобы отдать дань уважения ушедшим трезвым, искренним и общепринятым способом, предпочтительно в церкви.


Я с облегчением увидел, что Харриет, похоже, не пострадала. Она стояла, стройная, загорелая и обнаженная, перед зеркалом. По-видимому, она загорала обнаженной, поскольку на ней не было никаких следов от бикини. У меня в голове возникла интригующая картина ее рыбацкой лодки, лениво дрейфующей в Гольфстриме, в то время как леди-капитан чартерного рейса загорает на летающем мостике без единого шва. Я наблюдал, как она вытащила оставшиеся шпильки из своих умеренно растрепанных волос и распустила их по плечам.


"Ну, ты удовлетворен?" спросила она, не оборачиваясь. "Ты избавился от этого в своей системе, что бы это ни было? Что он вообще тебе там сказал? Ты выглядел как внезапная смерть, когда вернулся с застывшей ухмылкой на лице ". Когда я не ответил, она сказала: "Мэтт".


"Что?"


"Это паршивая игра, черт возьми. Можем ли мы прекратить играть в это сейчас, пожалуйста?"


Все было очень тихо. На мгновение я возненавидел ее. Я имею в виду, у нас все было хорошо. Это был отличный поступок, умный, сообразительный секретный агент, лежащий при исполнении служебных обязанностей, яркая, сообразительная женщина с полезными связями во врагах; каждая из них была участницей грязной постельной драмы, полной коварных мотивов, далеких от секса.... Ну, настолько далекие от секса, насколько это возможно. Теперь она взяла и все испортила.


Я посмотрел на стройную женщину, стоящую там без одежды, поправляющую пряди своих распущенных волос, по-видимому, совершенно не стесняющуюся себя, но никто не был настолько не стесняющимся.


Я сказал: "Харриет, если ты пытаешься быть умной, прекрати это. Сегодня вечером здесь все уже вели себя достаточно умно ".


"Именно это я и имею в виду". Она все еще не повернулась, чтобы посмотреть на меня. "Твой шеф приходит сюда и произносит замысловатые речи о том, как он собирается доверять мне из-за моей лояльности, ради Бога! Этот человек не доверяет даже самому себе, если он не стоит перед зеркалом, откуда он может следить за собой! Доверяй, черт возьми! За кого он меня принимает, за ребенка?"


Я потянулась за какой-то одеждой, которую забыла. Я сказал: "Никто так не подумает, пока ты, по крайней мере, не наденешь рубашку, куколка".


"О, прекрати это!" - раздраженно сказала она. "Ты не такой уж и мужественный. В данный момент, я уверен, вам наплевать, обнажен я или ношу комбинезон. Зачем притворяться?"


"Хорошо, я остановлюсь", - сказал я, - "когда ты перестанешь притворяться, что ты совершенно не осознаешь, что стоишь там обнаженной, а на тебя смотрит мужчина, который только что занимался с тобой любовью".


Через мгновение она рассмеялась и, наконец, повернулась, чтобы посмотреть на меня. "Хорошо, дорогая, это замечание в твою пользу. Брось мне это пойло на пол, будь добр, а затем иди приготовь нам еще выпить, пока я буду приводить себя в порядок...."


Когда я вернулся с кухни с двумя наполненными стаканами, она сидела на краю дивана, снова полностью одетая, и расчесывала волосы. Она убрала расческу в сумочку, взяла стакан, который я ей предложил, и похлопала по месту рядом с собой.


"Игры!" - горько сказала она, когда я сел. "Этот человек играет в игры, и ты играешь в игры, и, возможно, я тоже играю в игры, но я устал от этого. Можем ли мы остановить это? Кто первый? Кто стиснет зубы и для разнообразия смирится с правдой?" Когда я не сразу заговорил, она сказала: "Хорошо, я начну. Это глубокий, мрачный сюжет, и ты - главный герой сюжета. Ну, ты и человек по имени Минск, но ты позаботился о нем, так что теперь есть только ты ".


"Кто такие заговорщики?" Я спросил. "Кроме тебя, я имею в виду".


"Ты знаешь, кто они. Это люди, до которых издалека дошли слухи, что тамошние люди, важные люди, устали вести досье на тощего джентльмена по имени Хелм. Он занимает слишком много места в файлах. Они хотят иметь возможность вытащить папку и поставить на ней штамп "ПРЕКРАЩЕНО". Ну, как я только что сказал, нужно было одновременно заняться еще одним прекращением, и это сработало нормально, но вам удалось выскользнуть из-под контроля; и вы знаете, каковы бюрократии. Даже если работа не очень важна - и я не думаю, что вся Москва дрожит от страха перед одним Мэтью Хелмом - они не могут позволить себе признать неудачу, как только они начали. Итак, план номер два был приведен в действие, со мной в качестве приманки вместо Минска. На самом деле, это всего лишь вариация плана номер один, с той лишь разницей, что изначально эта маленькая сучка, Рене Шнайдер, должна была завоевать ваше доверие и, если потребуется, разделить с вами постель здесь, в Ключах, в то время как я должна была изображать темную злодейку, которую вы оба пытались привлечь к ответственности, - пока она не увидит хороший шанс опустить на вас шумиху. Теперь, когда Рене исчезла со сцены, я беру на себя роль гламурной особы, убеждая вас, что я просто бедная, непонятая леди - на самом деле очень симпатичный типаж, - пока я не смогу подготовить вас к быстрому, чистому убийству. Вот! Как это для того, чтобы распустить волосы, как в прямом, так и в переносном смысле?"


Было забавно наблюдать за ее работой. Теория, конечно, заключалась в том, что если бы она рассказала мне, как она планировала убить меня, я бы подумал, что она собирается прекратить попытки, хотя это было совсем не то, что она сказала.


Я сказал: "Да, примерно так мы это себе представляли".


Она выглядела слегка смущенной. "Ты сделал?"


"Зачем еще вам торчать здесь после фиаско в Нассау, когда любая из ваших лодок могла бы доставить вас в целости и сохранности на Кубу за несколько часов?" Очевидно, ты ждал меня. И я признаю, что моим инстинктом было просто позволить вам подождать и послать вас к черту; но власть имущие сказали иначе. И, конечно, именно поэтому ты поставил меня в известность - с самого начала, как сказал бы Пендлтон, - что бедняжку Лейси Рокуэлл, настоящую Лейси, где-то держат живой. Если бы я начал становиться слишком жестким, ты мог бы взять ее в заложники. Но я немного смутил тебя, совсем не став жестким, не так ли? И сваливая на вас множество не относящихся к делу похищений, к которым вы не имели никакого отношения и о которых ничего не знали? Но теперь, когда у вас было время подумать и посоветоваться со своими тайными друзьями, вы все поняли, что я играю вам на руку, не так ли? Все, что вам нужно сделать, это сказать мне, где находятся эти люди, которых я ищу, и быть уверенным, что меня ждет хорошая сильная ловушка, когда я туда доберусь. И в то же время, конечно, мои подозрения должны быть усыплены в равной степени сексом и откровенностью ...."


Я услышал, как она быстро и резко вздохнула рядом со мной; затем она тихо рассмеялась. "О, дорогой! Когда кто-то говорит прекратить играть в игры, вы действительно останавливаетесь, не так ли? Что ж, хорошо, теперь твоя очередь. Скажи, что мы собираемся заманить тебя в ловушку, если сможем. Что ты собираешься с этим делать? Скажи правду сейчас, дорогая. Я сделал ".


"Делать?" Я сказал. "Конечно, я собираюсь сделать то, ради чего пришел сюда. Зачем еще мне посещать женщину - даже спать с ней - которая уже дважды пыталась меня убить? Я собираюсь позволить загнать себя в ловушку ".


Наступило короткое молчание. Она заговорила, не глядя на меня: "Ты все еще ведешь себя умно. Я разочарован в тебе, Мэтт. Я был честен с тобой ".


Я сказал: "Надеюсь умереть, Хэтти, это правда. Я должен найти этих паршивых рико, которые пошли и дали себя схватить кучке сумасшедших революционеров, сражающихся между собой. Если мне придется подставить шею, чтобы сделать это, что ж, пусть будет так ".


"Но у тебя есть какой-то туз в рукаве, о котором ты мне не рассказываешь".


"Конечно", - сказал я. "А ты нет? Если вы и ваши друзья хотите увидеть мои карты на удержание и покажите мне свои, скажите мне, куда обратиться. Не какой-нибудь заброшенный мангровый ключ у побережья Кубы, а настоящее убежище, в котором живут настоящие похитители или, по крайней мере, настоящие похищенные. И чтобы убедиться, что вы потрудились найти нужное место, используя свои кубинские контакты, а не просто разыгрываете свое воображение за мой счет, я хотел бы увидеть кое-что в the kitty. Скажи парням, что им придется сделать ставку анте, чтобы увидеть мой хэнд. Скажем, Лоретта Фиппс. Полагаю, сошла бы одна из других, но она снимет меня с крючка с Хазелтайном, так что я предпочел бы ее."


"Они на это не пойдут", - сказала Харриет. "Это слишком просто, прямолинейно и глупо; они будут уверены, что вы разыгрываете над ними сложную шутку".


Я сказал: "Не говори глупостей, конечно, я разыгрываю их. Я обманом заставляю их дать мне то, что я хочу, информацию, в которой я нуждаюсь, информацию, которую я не могу получить с Кубы, но они могут. И, конечно же, когда придет время произвести оплату, клянусь шеей, я сделаю все возможное, чтобы отказаться от сделки. Я в некотором роде люблю свою шею, и я твердо намерен сохранить ее в целости, если смогу. Я имею в виду, это элементарно, куколка; они бы знали это, даже если бы я им не сказал. Единственный сбивающий с толку элемент заключается в том, что в этой атмосфере взаимной честности я действительно сказал им через вас. Но ладно, предположим, я тоже немного подслащу котенка. Предположим, я добавлю Моргана, чтобы соответствовать Лоретте Фиппс. Пойдут ли они на это тогда?"


"У тебя есть Морган?"


"Это то, что мужчина вывел меня на улицу, чтобы сказать мне", - сказал я неправду, надеясь, что это станет правдой до того, как меня призовут продюсировать. "Это и несколько других вещей, которые ты не должен был слышать".


Она колебалась. "Ну, ты был более или менее прав в том, что сказал о Морган", - медленно произнесла она. "Он совершенно обезумел, когда в Нассау убили ту глупую маленькую девочку. Они были отчасти обеспокоены его поведением еще до того, как он совершил это безумное, бессмысленное убийство сегодня вечером, они могут быть готовы заключить с ним какую-нибудь сделку, просто чтобы убрать его из обращения, прежде чем он создаст проблемы для всех. Я все равно попробую это на них ". Она глубоко вздохнула. "Я.. Я надеюсь, ты знаешь, что делаешь, Мэтт."


"А ты?"


Она резко взглянула на меня и рассмеялась. "Нет, я полагаю, что я действительно не знаю. На что я действительно надеюсь, так это на то, что ты просто самоуверенный тип секретного агента, который думает, что он просто слишком хорош, чтобы попадаться в чьи-либо ловушки ".


Я сказал: "Установи свой тупик и посмотри, милая. Приманка - Лоретта Фиппс. Покажи мне блондинку, и я последую за тобой куда угодно ".


Харриет встала, отряхнула юбку и повернулась, чтобы посмотреть на меня. Через мгновение она сказала: "Мэтт?"


"Да?"


"Ты же не можешь исходить из предположения, что я - туз у тебя в рукаве, не так ли? Что, когда все рухнет и твоя жизнь действительно окажется в опасности, я пройду через это ради тебя, потому что мы были друг для друга сегодня вечером? Ты не мог быть таким глупым, не так ли?" Она слабо улыбнулась. "Нет, конечно, нет. Оставайтесь здесь. Если проголодаешься, позавтракай в кафе у дороги и сразу возвращайся сюда, чтобы я знал, где тебя найти ".


Я смотрел, как за ней закрывается дверь, и скорчил гримасу своему отражению в зеркале на другом конце комнаты, потому что, конечно, я мог быть просто таким глупым. В конце концов, это была одна из двух реальных карт, которые мне пришлось разыграть: женщина, которая ненавидела меня, и взрыв, который должен был произойти в определенный час в определенном месте, если бы мы смогли найти это место.

XX.


Это было яркое, солнечное утро во Флориде, почти без ветра; хороший день для рыбалки, подумал я. Выходя из своей каюты, я подумал, какая погода на кубинском побережье. Мне было интересно, куда подевалась Харриет, что она там делала и с кем. Мне было интересно, где Морган и как скоро кто-нибудь найдет его для меня и как тяжело с ним будет справиться. Я задавался вопросом, подают ли в придорожном кафе, связанном с курортом, - более модный ресторан у воды, работающий только по вечерам, - какую-нибудь стоящую еду.


Через мгновение после входа в заведение я заметил своего приятеля-миллионера из Техаса, который сидел на табурете у стойки, совсем как обычный человек. К тому времени, когда я увидел его, было слишком поздно. Он уже видел меня. Я не мог тихо отступить и пойти поискать место, где я мог бы спокойно позавтракать; кроме того, Харриет сказала мне быть здесь, если меня не будет в моей хижине. Хазелтайн королевским жестом указал мне на стул рядом с ним.


"У меня есть лодка, которую ты хотел", - сказал он, когда я сел. "Она на Ки Ларго, тридцатишестифутовом скоростном крейсере с дизелями, в которые вы не поверите. Мужчина говорит, что она сделает сорок при легком попутном ветре. Она едет весь день на тридцати пяти, но, конечно, ей очень хочется пить на такой скорости. Однако, если вы сбавите скорость примерно на десять узлов, он преодолеет четыреста пятьдесят миль между приемами пищи - просто чертов плавающий топливный бак. У меня есть подозрение, что дизайнер имел в виду небольшой нелегальный бизнес по импорту-экспорту, когда рисовал ее. Понятно?"


"Это здорово, Билл", - сказал я. "Ты можешь справиться с ней сам?"


"Справлюсь, конечно. В ясную погоду, при дневном свете, я мог бы даже найти Кубу. Но когда дело доходит до всего этого сложного на борту - лорана, радара, RDF - я теряюсь. Компас и определитель глубины - это примерно то же самое, что и мое образование в области инструментов, амиго. Извините."


"Ты и я оба", - сказал я. "Что ж, нам придется раздобыть какой-нибудь навигатор". Я колебался. "О, я хотел задать тебе вопрос о Лео Гонсалесе. Был вопрос, который я хотел задать тебе. Вы когда-нибудь случайно слышали, где он родился?"


"Лео?" Карие глаза крупного мужчины внезапно стали менее дружелюбными, но его голос остался сердечным и жизнерадостным: "Черт возьми, Мэтт, не думаю, что я когда-либо слышал, откуда взялся этот hombre. Это важно? Я могу это проверить.... Кто-то хочет тебя ".


Я посмотрел туда же, куда смотрел он, и увидел симпатичную девушку из курортного офиса, подзывающую меня к двери. Я сказал Хазелтайну, что скоро вернусь, и пошел туда.


"Я видела, как вы вошли сюда, мистер Хелм", - сказала она. "Вам звонят по телефону-автомату в офисе".


Я перешел с ней через дорогу, зашел в кабинку и закрыл за собой дверь. Я взял инструмент с той напряженностью, которую чувствуешь, когда все готово сломаться, и ты не можешь перестать задаваться вопросом, что, черт возьми, пошло не так, или правильно.


"Рулевой, сюда", - сказал я.


"Готов к утренней зарядке, друг?" Это был контакт из Майами, с которым я общался раньше, но никогда не встречался. Он продолжал: "Твой длинноволосый знакомый с большими, сильными руками для удушения только что украл себе лодку. Он направляется прямо на юг, в Атлантику, на фланговой скорости, как говорят у нас на флоте. Отправная точка, Дак Ки, к востоку от вас. Он должен пройти мимо маяка Сомбреро недалеко от берега примерно сейчас, судя по нашему последнему отчету с вертолета. Парни готовы спуститься и прижать его для тебя, но они настаивают на праве стрелять в ответ, если в них стреляют. Эти штучки типа "верните их живыми" не в их стиле ".


"Разборчивые ребята, не так ли?" Я сказал. "Опишите лодку".


"Восемнадцать футов. Внутри-за бортом. Белый с красной отделкой. Одна из тех курносых работ с тремя корпусами, с которыми я бы не хотел связываться в бурном море - любая лодка с тупым носом не является судном открытой воды в моей книге - но, конечно, сегодня ему не о чем беспокоиться из-за бурного моря. Сверяясь со спецификациями производителя, мы видим, что максимальная скорость составляет около тридцати с единственным приводом, который у него есть ".


"Радио?"


"Нет радио".


Я нахмурился, глядя на стену кабинки. "Что ждет его впереди на его нынешнем курсе?"


"Гольфстрим. Кей Сэл Бэнк. Куба, если у него хватит топлива, но он сжигает много бензина нараспашку. Скорее всего, у него недостаточно энергии, чтобы обогнать Кэй Сэла, даже если он отправится в путь с полным баком. После этого ему придется начать грести, при условии, что он не договорился встретиться с кем-нибудь с лучшим транспортом. Но это предположение, на которое я бы не хотел ставить свою жизнь. Он, скорее всего, не вышел бы на маленькой открытой лодке прямо в море, если бы не договорился о встрече где-то там ".


"Похоже, что требуется быстрый перехват", - сказал я. "Я посмотрю, что можно сделать. Скажи своим осторожным друзьям-вертушкам, чтобы они присматривали за ним. С безопасного расстояния, конечно."


"Не насмехайтесь. Есть наблюдательный персонал и оперативный персонал. Мы имеем дело с убийцей, не забывайте. Парни подписывались не для того, чтобы совершать самоубийства ".


"Кто это сделал?" - Сказал я и повесил трубку.


Хазелтайн поднял глаза, когда я вернулся в кафе. "Проблемы?" - спросил он.


Я подумал, что мне самое время сменить свое непроницаемое лицо на новую модель. Казалось, все видели его насквозь.


"Готова ли к отплытию та лодка, которую вы зафрахтовали?" Я спросил. "И как далеко это отсюда?"


"Около шестидесяти миль; и они обещали заправить ее и подготовить к работе сегодня утром, но я лучше позвоню, если она вам понадобится прямо сейчас".


Я сказал: "Неважно, у нас нет времени проехать шестьдесят миль, не говоря уже о том, чтобы вернуть сюда лодку". Я колебался, напряженно размышляя. Если бы Харриет хотела меня, ей просто пришлось бы подождать. Я сказал: "Это твоя машина снаружи, не так ли? Давай, давай спустимся к пристани. Прямо у маяка...."


По дороге туда я беспокоился о возможности того, что Харриет могла взять большой подвесной мотор; но обе ее лодки все еще были там. Ну, у нее, вероятно, была машина, хотя я никогда ее не видел, по крайней мере, чтобы знать об этом. Я был рад видеть, что начальник порта находился далеко на одном из пирсов, удовлетворяя потребности заезжего крейсера.


Я сказал Хазелтайну: "Однажды я проходил курс по угону автомобилей, при исполнении служебных обязанностей. Я надеюсь, что выключатели зажигания на лодке работают таким же образом. Если кто-нибудь начнет совать нос не в свое дело, скажи им, что ты лучший друг капитана Хэтти, или отделайся от них, что покажется более перспективным ".


Спустившись в лодку, я снял крышку с консоли, обнажив впечатляющее количество приборов. Как я и опасался, ключи пропали. Я кратко изучил ситуацию. Люк из тикового дерева в консоли позволил мне просунуть голову под приборную панель. Подключение было несложным. Даже такой некомпетентный вор, как я, мог бы разобраться в этом. Я ненадолго высвободился, отключил большие двигатели с помощью предоставленного оборудования и установил ручные дроссели вместо того, чтобы пытаться разобраться с переключателями дистанционного управления на консоли, благодаря удачу, которая позволила мне довольно хорошо познакомиться с двигателем, очень похожим на эти, не так давно.


Некоторые инструменты и провода из удобного набора инструментов Харриет и небольшая концентрация вскоре позволили обойти выключатели зажигания. Был приведен в действие отрезок провода от одной из батарей на корме; и через мгновение два больших мотора загрохотали и заплевались, сотрясая корпус из стекловолокна.


"Отчаливайте", - сказал я Хазелтайну. "Быстро. А вот и неприятности".


Он бросил причальные канаты в лодку и спрыгнул за ними. Я запустил двигатели, когда начальник порта подбежал к нам, что-то крича. Лодка начала двигаться. Я дружески помахал бегущему человеку и подлил еще бензина в большие подвесные моторы. Затем мы направлялись к выходу из щели между волнорезами; и начальник порта перестал бежать и стоял, нерешительно глядя нам вслед. Я еще раз по-братски помахал ему рукой.


"Возвращайся туда и приведи эти заслонки в рабочее положение, прежде чем мельницы хлынут на нас, ладно?" Я сказал Хазелтайну. Он исчез у меня за спиной; и неровный звук моторов стал ровным. Я сказал: "Хорошо, это прекрасно. Теперь давайте посмотрим, что здесь у нашей подруги. Держитесь, я запускаю первую стадию ".


Несмотря на предупреждение, Хазелтайн, возвращаясь к пульту, чуть не остался позади, когда я ослабил дроссели вперед. Ему пришлось схватиться за спинку сиденья по правому борту, чтобы удержаться, борясь с толчком, когда большая лодка поднялась в воздух и начала движение. Я подождал, пока он не окажется в безопасности в кресле, и сдвинул рычаги до упора. Если и были какие-то хитрости, чтобы управлять усовершенствованным спасательным судном Харриет на полной скорости, мне лучше изучить их здесь, в защищенной воде, а не ждать, пока мы выйдем в открытую Атлантику. Получившийся шум был впечатляющим, а струя воздуха - яростной, но серьезных проблем с управлением, похоже, не было.


"Иисус!" Хазелтайн прокричал сквозь шум: "Что это, черт возьми, за Q-корабль, в любом случае?"


"Пятьдесят узлов, - сказала леди. Я думаю, она не лгала ". Я прижимаюсь губами к его уху, не отрывая внимания от воды впереди. "О, я забыл спросить. Это противоречит твоим племенным принципам, когда в тебя стреляют, кайова на четверть задницы?"


Он ухмыльнулся, его крупные зубы казались белыми на смуглом лице. "Иди к черту, " заорал он, " ты, тупая свенская квадратная голова. Теперь следите за приливом под мостом -"


Мы с ревом налетели на окраину Ки-Вака, названного, как мне сказали, в честь морской коровы или ламантина. Впереди был длинный мост Заморского шоссе на Ки-Уэст. Я нацелил лук на одну из арок. Несколько рабочих, красящих перила, остановились, чтобы посмотреть на летящий в их сторону снаряд весом в три тысячи фунтов. Раздался хлопок, когда выхлопные газы отразились от арки, и забавное небольшое покачивание, когда приливные течения попытались сбить нас с курса, но потерпели неудачу. Затем мы вышли из Мексиканского залива. Впереди была широкая Атлантика, а паутинный каркас Sombrero Light, с которым я познакомился во время предыдущего посещения этого района в более приятной компании, теперь мертв, но сейчас об этом не стоило и думать....


Большие двойные подвесные двигатели эффектно преодолели пять миль до маяка. Вода за бортом вскоре из светлой превратилась в темно-синюю. В Гольфстриме никогда не бывает по-настоящему гладко; а на такой скорости это было все равно, что вести машину со спущенными шинами по улице, полной выбоин. Мы оба стояли, чтобы принимать удары ногами. Хазелтайн, цепляясь одной рукой за поручень лобового стекла, ткнул в меня другой и ткнул большим пальцем вверх.


Я поднял глаза и увидел зависший над нами вертолет. Когда они увидели, что я смотрю, они продвинулись вперед, слегка уклонившись вправо. Я повернул в ту сторону и определил курс по компасу: 193 ╟, немного западнее юга. Маяк быстро уменьшался за кормой. Сначала впереди ничего не было, только голубые, залитые солнцем воды ручья. Однако примерно через полчаса я заметил повторяющуюся небольшую вспышку брызг прямо впереди, похожую на набегающую волну вдалеке, только сегодня волны не разбивались.


Постепенно удаляющаяся лодка стала отчетливо видна. Через некоторое время я даже смог разглядеть развевающиеся длинные темные волосы рулевого. Когда мы были в пределах полумили, я потянул назад дроссели, пока мы просто не остановились; это снизило децибелы сзади до уровня, когда связь была в некотором роде возможна.


Я сказал: "Этот человек нужен нам живым. Не обращайте внимания на детали, но он фигурирует в сделке, которую, я думаю, вы одобрите. Ты садишься за руль. Дай мне немного времени, чтобы подготовиться; затем пройди мимо и разрежь его лук. Оставь себе достаточно места, чтобы ты мог развернуться и посадить ее рядом, как только он появится в нашем кильватере. Мы надеемся, что если у него есть пистолет, а он, вероятно, есть, это должно сбить его с толку. Подойдите к правому борту, где он сидит. Когда я закричу, отвали и отдай ей пистолет. Теперь возьмите верх ...."


Я выскользнул из-за руля, когда он сел за него, и, усевшись поудобнее в лодке, изучил доступные инструменты, но я уже составил свой план, таким, каким он был. Посадка на лодку Моргана, чтобы взять его голыми руками, могла быть драматичной, но это было немного глупо. Я уже заряжал пистолет один раз в ходе этой операции; дважды мне пришлось бы испытать свою удачу. Я перевел большой летающий багор из стойки по левому борту.


Пресноводные рыбаки, как правило, используют сеть, чтобы поднять свою рыбу на борт; и по какой-то причине ловцы лосося, похоже, гордятся тем, что также вылавливают свои трофеи неповрежденными даже в соленой воде; но почти каждый второй океанский рыболов, охотящийся за рыбой любого размера, использует багор: большой, острый металлический крючок с длинной ручкой. Разница между фиксированным багром и летающим багром заключается в том, что у последнего багровый крюк имеет ушко и прочную веревку, а рукоятку можно снять в пылу действия, после того как крючок попадет в цель. Это для по-настоящему крупной рыбы, такую, которую вы не просто случайно поднимаете на борт, а перекидываете через борт с помощью блока и снасти.


Летающий багор Харриет был зловещего вида орудием с рукояткой длиной почти восемь футов. Он был оснащен новой прочной леской, которую я смотал, прикрепив конец к кнехту возле транца лодки.


"Компания", - произнес голос Хазелтайна, звучавший довольно спокойно по этому поводу. "Прямо по курсу. Приближаются быстро. Я бы предположил, что их намерения враждебны ".


Я поднял глаза. Все еще в паре миль от нас был большой белый рыболов, направлявшийся прямо к нам. Даже на расстоянии я мог видеть, что она выбрасывала носовую волну, как эсминец. Я осторожно положил багор на пол - прошу прощения, подошву кабины - и оперся о консоль.


"Хорошо, давайте заберем его до того, как они доберутся сюда", - сказал я.


Слишком большие подвесные моторы на корме снова начали визжать. Хазелтайн, для человека с кровью индейцев равнин в жилах, был на удивление хорошим рулевым, лучше, чем я, несмотря на то, что мои предки были морскими викингами. Вот и все с наследственностью. Я вцепился в поручень на лобовом стекле и наблюдал, как он умело управлялся с небольшим судном. Морган, конечно, уже заметил нас; он продолжал оглядываться, длинные волосы развевались, и он бесполезно, сердито, разочарованно нажимал на свой единственный газ. Мы прошли около пятидесяти ярдов по левому борту, и он достал ожидаемый пистолет и произвел пару беспорядочных выстрелов в нас, которые мы могли позволить себе проигнорировать на таком расстоянии, учитывая, как подпрыгивали обе лодки.


Далеко впереди Хазелтайн резко повернул штурвал вправо, пересекая нос лодки меньшего размера и снова возвращаясь на прежний курс. Он выбрал прекрасное время. Умело управляя рулем и дросселями, он поставил нас вплотную к борту как раз в тот момент, когда обе лодки сильно врезались в большую кильватерную волну, которую мы проложили поперек пути Моргана.


Крупный мужчина как раз поднимался, чтобы прицелиться, когда мы попали; Я мог видеть его жесткое, грубоватое лицо, сосредоточенное за пистолетом, странно контрастирующее с длинными девичьими волосами. Затем его лодка накренилась, выбив его из равновесия. Что ж, он уже сделал два укола, которые я обещал Рене Шнайдер разрешить ему. Я размахнулся восьмифутовым багром между лодками и ударил его в плечо. Я крутил и дергал, чтобы освободить ручку.


"Сейчас!" Я кричал.


Хазелтайн крутанул руль и нажал на дроссельную заслонку. Лодки разделились. Веревка натянулась; большой стальной крюк для мяса выдержал нагрузку; и Морган закричал, когда его выдернули из лодки в море.

XXI.


Я спал, и мне снился открытый катер далеко от берега, без земли в поле зрения, преследуемый гораздо большим спортивным рыболовным судном, которым, как я знал, управляли не спортсмены и которое не занималось рыбной ловлей. Один из трех мужчин на борту лодки поменьше был без сознания, насквозь мокрый и, каким бы невероятным это ни казалось, истекал кровью из-за стального крюка в плече. В моем сне я стоял на коленях рядом с ним, пытаясь вытащить багор и заткнуть дыру, по крайней мере временно. Человек у штурвала лодки насвистывал фальшивую мелодию, время от времени оглядываясь на судно за кормой.


"Дай мне знать, когда я смогу ее вскрыть", - сказал этот.


"Я просто не хочу, чтобы этот ублюдок истек кровью до смерти", - сказал я в своем сне.


"Вот что мне в тебе нравится, Хелм, - сказал он, " твои нежные, гуманные порывы".


"Как у них там дела?"


"Не волнуйся, амиго. Эта штука длиной пятьдесят футов. Никто не собирается развивать на таком большом корпусе скорость более двадцати пяти узлов, по крайней мере, с обычными гражданскими силовыми установками, это не так. Мы можем играть с ней весь день, но твои друзья-вертолетчики начинают нервничать впереди. Я думаю, они хотят забрать посылку из наших рук, но нам понадобится немного времени и пространства, чтобы осуществить передачу ".


Я сказал: "Ладно, я его более или менее подлатал, бросай своего техасского волка ...."


Когда Хазелтайн толкнул дроссели вперед, в моем сне раздался громкий стук, возможно, как будто перегруженная силовая установка разрывала себя на части. Затем сон исчез. Я, пошатываясь, сел в своей постели в моем теперь уже довольно знакомом курортном домике, вспомнив, что с двигателями ничего не случилось. Преследующая лодка отвернула, когда стало очевидно, что мы можем легко оторваться от нее. Был хитрый трюк с вертолетом, как в фильмах, с подвесками, спущенными с лебедки, и Морган, все еще без сознания - мне пришлось стукнуть его по голове дубинкой, которую Харриет держала под рукой для усмирения крупной рыбы, - исчез в небе, чтобы, как мы надеялись, его где-нибудь починили и поддерживали в состоянии дыхания до тех пор, пока это не понадобится. Громкий стук в дверь каюты раздался снова.


"Мистер Хелм?"


Я нашел свой короткоствольный револьвер и опустил его в карман брюк. Держа руку на нем, я пересек комнату и открыл дверь. Маленький загорелый мальчик в рваных шортах и кроссовках стоял там, протягивая конверт.


"Рулевой, каюта двадцать шесть?" - сказал он. "Для тебя?"


Я взял конверт, дал ему четвертак и закрыл дверь. Это был дешевый, маленький конверт, вероятно, пропитанный контактным ядом и битком набитый тарантулами, жаждущими вонзить свое смертоносное оружие в человеческую плоть. Я все равно открыл его. Внутри была маленькая визитная карточка. На обложке было имя: Пол Мартин Мандерфилд. На обороте, аккуратно написанными чернилами, были два слова: Соленый пес.


Я, нахмурившись, задумчиво посмотрела на карточку. Я, конечно, ожидал какого-то вызова или приглашения - в этом был весь смысл упражнения, - но я вроде как предполагал, что это будет передано Харриет. Я решил, что так было бы лучше. Мы забирали детей и любителей с улицы. Теперь профессионалы имели дело с профессионалами; и другая сторона переговоров, кем бы он ни был, ясно дала мне это понять. Хорошо для него.


Я посмотрел на свои часы. Было три часа дня. Я был рад, что воспользовался возможностью прилечь на кровать и немного поспать после уборки и заправки лодки и выдумывания какой-нибудь подходящей лжи для начальника порта. Впереди может быть напряженная ночь. Хазелтайн должен был вскоре привести сюда свой зафрахтованный экспресс-крейсер, если бы он не посадил его на ил или не разорвал о коралловый выступ; и он, вероятно, этого не сделал. Хотя я все еще возражал против этого парня в принципе, я должен был признать, что он казался довольно компетентным моряком, что здесь имело значение. Я всегда мог найти какого-нибудь близкого по духу землянина, с которым можно было бы потом поболтать.


Моя симпатичная подруга была за столом в офисе, когда я вошел. "Да, мистер Хелм?" - сказала она.


"Здесь случайно нет места под названием "Солти Дог"?" Я спросил.


"Почему, да", - сказала она. "Примерно в пяти милях к востоку, на другом конце острова. The Salty Dog Lodge, бар и ресторан."


"Есть что-нибудь хорошее?"


"Что ж, " рассудительно сказала она, " они не отравят вас, но вы можете получить лучшую еду и выпивку прямо здесь, или, может быть, я пристрастна".


Я сказал: "С таким названием, как это, мне все равно лучше пойти взглянуть на заведение. Соленый пес, ради бога ".


Вернувшись в арендованную машину, я снова изучил визитную карточку. В отличие от недорогого конверта, в котором оно пришло, оно было очень первоклассным, с гравировкой. Имя Мандерфилд ничего для меня не значило. Полагаю, я мог бы воспользоваться телефоном, чтобы выяснить, значило ли это что-то для кого-то другого, но я немного устал от сложной организационной работы. Вертолеты, ради бога; и когда ситуация действительно ухудшилась, вам все равно приходилось выполнять работу с помощью простого стального крюка и отрезка веревки, в то время как чертова причудливая вихревая птица порхала по небу, как беспомощный воробей....


Основные удобства лоджа Salty Dog находились прямо на оживленном шоссе. Припарковавшись неподалеку, я мельком увидел ряды домиков за зданием штаб-квартиры, спускающиеся к небольшой пристани для яхт на воде. В ресторане было темно после яркого солнечного света снаружи. Бар находился в дальнем левом углу. Я смог разглядеть одинокого посетителя мужского пола, разговаривающего с барменом. Я двинулся в ту сторону, уселся на табурет и стал ждать, пока кто-нибудь меня заметит. Через некоторое время бармен двинулся в мою сторону.


"Да, сэр?"


"Я ищу, - сказал я, - мартини и мистера Мандерфилда".


"Я Мандерфилд", - представился другой посетитель. "Давайте устроимся поудобнее за столом, мистер Хелм. Джо принесет тебе выпить.... И еще один для меня, Джо, пожалуйста ".


Мои глаза привыкали к полумраку; и я хорошо рассмотрел его, пока мы занимались тем, что предлагали друг другу стулья на выбор, как будто это имело значение. Он был аккуратным, компактным, среднего роста мужчиной средних лет в хорошей форме, с обычным загаром флоридского бизнесмена. На нем были легкие брюки и безвкусная спортивная рубашка. Его темные волосы были тронуты сединой, разделены на прямой пробор и причесаны; и он носил темные очки с сильными бифокальными сегментами, которые придавали ему странный четырехглазый вид. Было тяжело чувствовать угрозу со стороны джентльмена в бифокальных очках, но я не думаю, что слабые глаза обязательно являются признаком хорошего морального облика.


Решив проблему с рассадкой, ко всеобщему удовлетворению, мы подождали, пока бармен принесет наши напитки. Когда они пришли, я попробовал свои без колебаний. Мандерфилд намеренно предоставил мне множество возможностей для того, чтобы прикрыть это место; здесь не было бы никаких обезьяньих делишек. В некотором смысле, мы действовали под флагом перемирия - не то чтобы его нельзя было нарушить; но нарушение, если бы оно имело место, не было бы чем-то столь очевидным и глупым, как Микки Финн.


"Вы были не очень любезны с нашим мистером Морганом этим утром", - резко сказал Мандерфилд.


Хороший мальчик. Никаких вычурных двусмысленностей или сложных представлений; да и кому вообще нужны были представления? Он знал меня, и я знал его. То есть я никогда не встречал его раньше и не слышал его имени, но я встречал дюжину таких, как он, все профессионалы. Я мог бы попросить, чтобы мне прочитали досье по телефону, но я бы не узнал ничего, чего бы уже не знал, за исключением нескольких бессмысленных деталей. Я мог бы узнать выпускника этой конкретной школы для выпускников через любую улицу в мире.


"Мистер Морган был не очень любезен с нашим мистером Пендлтоном прошлой ночью", - сказал я.


"Некая дама дала нам понять, что вы уже взяли Моргана под стражу. Представьте наше удивление, когда сегодня утром он позвонил и попросил о встрече в море ".


Я пожал плечами. "Иногда я немного искажаю правду. Это ужасная привычка, которая у меня есть", - сказал я. "В любом случае, теперь он у нас".


"На самом деле он не имеет большого значения, мистер Хелм. Все эти мускулистые мужчины - расходный материал, ты это знаешь ".


"Большое спасибо", - сказал я.


"Ах, но вы немного больше, чем просто мускулистый мужчина, не так ли, сэр?"


"С твоей стороны любезно так сказать". Через мгновение я сказал: "Итак, Морган не представляет для тебя никакой ценности. Очень плохо. После всех неприятностей, на которые мы пошли, чтобы поймать и его тоже ".


Мандерфилд рассмеялся. "Вы прижимаете меня, сэр. Разве нельзя немного поторговаться? На самом деле, у нас действительно есть небольшой интерес к мистеру Моргану. Или, по крайней мере, в молчании мистера Моргана ".


"Я думал, ты мог бы", - сказал я. "Конечно, парень разозлился из-за девушки, которую убили, как не должен делать ни один хороший качок. Он отправился на охоту в одиночку, чтобы отомстить за нее, вмешавшись в некоторые ваши планы; так что есть также вопрос о том, чтобы сделать из него пример ради дисциплины. Я имею в виду, вы могли бы простить его самостоятельную охоту на меня, если бы он добился успеха; но то, как он свихнулся, задушил не того человека, передумал убивать меня и сбежал с трупом ...." Я пожала плечами. "С таким парнем, как этот, ты просто не можешь позволить себе оставаться рядом дольше, не так ли?"


Мандерфилд невесело улыбнулся. "Как вы объясните его странное поведение, мистер Хелм?"


"Это большая слабость вашей системы", - сказал я. "Ваши мальчики и девочки великолепны, действуют по подробным приказам, но они не слишком хорошо соображают самостоятельно. И когда один из них пытается сломать механизм, который его создал, он проиграл, и он это знает. Морган знал, что он был очень непослушным мальчиком, удовлетворяя свою собственную человеческую жажду мести. Ленин, Маркс и Сталин дышали ему в затылок, когда он стоял там и ждал, когда его большие руки сомкнутся на моей шее. Он знал, что повсюду предает социалистические народы по чисто буржуазным эмоциональным причинам. Когда Пендлтон наткнулся на него, он сломался, совершил ненужное убийство, а затем, движимый чувством вины, решил искупить вину, прибрав за собой и снова сдавшись великой материнской машине, чтобы понести наказание, которое, как он знал, заслужил ".


"Вы, кажется, воображаете себя психологом, мистер Хелм", - сказал Мандерфилд после минутной паузы. "Я думаю, что ваш анализ наших агентов как механизированных автоматов, неспособных к независимому мышлению, однажды доставит вам неприятности, но меня это не касается. Как самозваный психолог, можете ли вы рассказать мне о моих мотивах, побудивших меня пригласить вас на эту встречу?"


"Конечно", - сказал я. "Ты хочешь Моргана, мягко говоря. Ты хочешь поговорить со мной, чтобы посмотреть, сможешь ли ты понять, что я задумал. Отчет леди, вероятно, оставил вас в некотором замешательстве. Так и было задумано ".


Мандерфилд улыбнулся. Я решил, что, профессионал он или не профессионал, он не тот парень, который мне когда-либо сильно понравится. У некоторых людей такие улыбки.


"Ваш послужной список впечатляет, сэр", - сказал он. "Но вряд ли это можно назвать свидетельством самоотверженного благородства. Вы вряд ли можете ожидать, что мы поверим, что вы предлагаете нам свою жизнь в обмен на жизни некоторых людей, которых вы даже не знаете, а это примерно то, что вы, кажется, говорите ".


Я покачал головой. "Вовсе нет. То, что я предлагаю вам, - это трещина в моей жизни. Есть разница".


"Это означает, что вы рассчитываете каким-то образом обмануть нас".


Я раздраженно сказал: "Черт возьми, именно это я и сказал Хэтти; разве она не передала это дальше? Конечно, я рассчитываю обмануть тебя. Вопрос лишь в том, у кого лучшие трюки ".


"Вы блефуете, мистер Хелм. Ты пытаешься получить что-то даром ".


"Разве не все мы такие?"


"Вы довольно сильно хотите нескольких людей. Мы хотим Моргана, как вы говорите, только слегка. Поскольку нам назначили вас, а неудачи не поощряются, мы хотели бы заполучить вас, но вряд ли это наша навязчивая идея. Будут другие времена. В целом, это не ставит вас в очень выгодное положение на переговорах, не так ли, сэр?"


Я сказал: "Вы правы до определенного момента. Однако, есть также тот факт, что теперь, когда это привлекло ваше внимание, вы хотели бы, чтобы эта мелодраматическая глупость, которая совершается или, по крайней мере, при содействии ваших союзников на юге, была остановлена до того, как это приведет к серьезным неприятностям, неприятностям, которые здесь сейчас никому не нужны ".


"Вы принимаете желаемое за действительное, мистер Хелм. Мы не посвящаем кубинцев в их дела, а они не посвящают нас в наши ". Он поморщился. "Ну, это не совсем так. К сожалению, как и многие недавно обращенные, они относятся к своим революционным принципам очень серьезно и мрачно. Немного устаешь выслушивать лекции по вопросам доктрины от бородатых фанатиков, которые, похоже, считают, что коммунизм - это их собственное островное изобретение ...." Мандерфилд быстро покачал головой и рассмеялся. "Но это не относится к делу, не так ли, сэр? Дело в том, что вы пытаетесь заявить об общности интересов между нами, которой на самом деле не существует. Почему нас должно волновать, скольким идиотским самозваным карибским патриотам разрешено заниматься своими безвкусными выходками с баз вдоль побережья Кубы? Почему?"


Теперь он был зол, но не на меня; и я понял, что победил. Он получал приказы, которые ему не нравились. Он просто воспользовался возможностью пожаловаться на них под видом торга. Я ничего не сказал. Мандерфилд жестом подозвал бармена, и за столом и в комнате воцарилась тишина, пока готовились новые напитки. Единственным звуком был постоянный гул машин на Оверсиз Хайвей снаружи. Бармен по имени Джо убрал наши пустые стаканы и поставил на их места полные.


"Мистер Хелм", - сказал Мандерфилд.


"Да?"


"Вы должны быть в Литл-Грасс-Ки, в шести милях строго к северу от моста через канал длиной в две мили, ровно в шесть часов. Шесть и шесть, это должно быть легко запомнить. Подходите с западной стороны ключа; там есть вода. Используйте открытую лодку, которую вы использовали сегодня утром. Капитан Робинсон говорит, что нет необходимости снова подключать его к сети, что бы это ни значило. Запасные ключи приклеены скотчем под приборной панелью."


"Я знаю", - сказал я. "Я нашел их, когда менял проводку на прежнее место".


"Ваше судно сопровождения, если таковое имеется, должно оставаться по крайней мере в миле от нас. Мы будем сохранять ту же дистанцию. Капитан Робинсон и леди по имени Фиппс будут ждать вас на острове, который, несмотря на свое название, немногим больше песчаной косы. Вы возьмете их на борт и оставите мистера Моргана вместо них." Он колебался. "Я не одобряю эту сделку, мистер Хелм, и не вижу в ней смысла, но, как вы сказали, нам не позволено думать самостоятельно. Мы просто выполняем приказы...."

XXII.


Когда я снова выводил большой подвесной мотор Харриет из гавани, на этот раз один в лодке, я обратил внимание на тот факт, что легкий бриз дул с общего направления Кубы, но в тот момент меня не волновал самый большой остров в составе Больших Антильских островов. Моей непосредственной заботой была небольшая песчаная коса под названием Литл-Грасс-Ки; но сначала, желательно без каких-либо вмятин, я должен был отвести свое позаимствованное судно примерно на милю вниз по берегу к частному причалу, где меня ждал мой груз.


Все это было очень сложно; и потребовались длительные консультации по телефону, чтобы проработать запутанные детали. Одному Богу известно, как справлялись профессии, работающие под прикрытием, до изобретения телефона - возможно, именно поэтому мы мало слышим о мастерах шпионажа, предшествовавших Алексу Г. Беллу. План на вечер был шедевром хитроумного расчета времени, и у всех нас были синхронизированы часы и мозги с точностью до миллисекунды; и все, что потребовалось бы, - это небольшое изменение погоды, или незначительная человеческая ошибка, или механическая неисправность, чтобы нарушить весь график . С другой стороны, возможно, на этот раз все действительно сработает, как планировалось. Я никогда не видел, как это происходит, но это может произойти.


Я включил датчик глубины. Это была квадратная коробка с большим циферблатом, установленная на кронштейне справа от пульта управления двигателем. За циферблатом была какая-то вращающаяся лампочка, которая каким-то образом, не спрашивайте меня как, вызвала красную вспышку на глубине, определяемой электронными гремлинами внутри коробки. На данный момент он показывал пять футов, не так уж много воды в океанах; но, с другой стороны, в Мексиканском заливе на берегу Кис, как правило, не так уж много мест, где вы можете ловить рыбу вне поля зрения суши на таком мелководье, что вам приходится подталкивать себя удочкой, потому что там недостаточно глубины для запуска двигателей. Ну, есть также соображение, что бесшумная удочка не отпугивает рыбу так, как это делает шумный мотор....


Это была уединенная, углубленная в грунт гавань, защищенная каменным волнорезом. Пройдя через узкий вход, я узнал белый Ford универсал по описанию и направился к причалу, у которого он был припаркован, под роскошной резиденцией, окруженной пальмами, с большим бассейном неподалеку. Я задавался вопросом, почему кто-то с такими большими деньгами связался с кучей сомнительных личностей вроде нас. Просто чтобы посмотреть, смогу ли я это сделать - у меня никогда раньше не было возможности поиграть с двухмоторной установкой - я развернул лодку, дав задний ход на левый винт, одновременно пропуская правый вперед. Это сработало, заставив меня почувствовать себя настоящим моряком, настоящим морским волком.


К тому времени, как я поставил лодку у причала, направляясь к выходу, мужчина вышел из машины, чтобы забрать мои удочки. Морган привел другой мужчина. Его правая рука и плечо были довольно хорошо обездвижены. Он, казалось, был довольно сильно накачан наркотиками, что меня вполне устраивало.


"Лучше наденьте на него это, чтобы он не был таким заметным", - сказала няня Морган.


Я взяла куртку, которую он передал мне. Морган позволил мне накинуть это на него без протеста. Он все еще был крупным, устрашающе выглядящим экземпляром, но выключатель был выключен. Я напомнил себе, что не следует принимать как должное, что это будет отложено на неопределенный срок. Я усадил его в кресло по правому борту за консолью и вернулся, чтобы восстановить свои реплики - ну, реплики Харриет.


Мужчина, который привел Моргана, сказал: "Я Брент".


Он был высоким и молодым, с короткими рыжими волосами и бакенбардами. Его голос был знакомым. Он был контактным лицом из Майами, с которым я уже несколько раз разговаривал по телефону. Теперь, согласно генеральному плану вечера, он принимал более активное участие в операции. Очевидно, у него были какие-то уникальные качества, которые сделали его логичным выбором.


"Молодец, - сказал я. "Но тебе лучше побыстрее добраться туда. Хазелтайн ждет штурмана, но он не из терпеливых. Вы не можете пропустить лодку. Если это выглядит так, как будто он преодолевает звуковой барьер, привязанный к причалу, у вас есть правильное ведро ".


Брент поколебался и сказал: "Я доставлю вас в миле от Литл-Грасс-Ки. Просто держитесь у нас на хвосте. Окончательный подход вам, конечно, придется сделать самостоятельно, в соответствии с инструкциями. Просто запомни одну вещь: если по какой-либо причине тебе нужно будет быстро улететь оттуда, посади ее в самолет и держи там. Ты можешь ездить на этой штуке по сильной росе, пока она скользит вдоль вершины; но если ты будешь осторожен и замедлишься, она сядет и ударится." Он смущенно прочистил горло. "Извини, Эрик, я не хотел рассказывать тебе то, что ты уже знаешь, но это катание на лодках по мелководью - своего рода специализированное мероприятие".


Я ухмыльнулся. "Что касается лодок, амиго, я чертовски хороший наездник. Продолжай рассказывать мне. И держите пальцы скрещенными ".


Универсал уже скрылся в глубине острова к тому времени, как я отвел подвесной мотор за волнорез. Отойдя на приличное расстояние от берега, я медленно повернул на запад. Мне не пришлось долго ждать. Как раз в тот момент, когда я снова проезжал мимо приметной башни Фаро Бланко, из пристани появился блестящий красный моторный крейсер. Это была лихая работа, которая, казалось, была рассчитана на воздушную скорость в несколько сотен узлов, вместо жалких сорока. Лобовое стекло салона имело наклон, как у быстрого спортивного автомобиля, а летающий мост над ним продолжил этот колоритный, наклонный мотив. К тому времени, когда были приняты все меры по обтеканию, вся надстройка оказалась так далеко за кормой, что на корме едва хватало места для кокпита. На фрамуге из красного дерева золотыми буквами было выведено имя Красного барона.


Крейсер повернул на запад впереди меня и набрал скорость. Теперь она была достаточно близко, чтобы я мог слышать впечатляющий рокот больших сдвоенных дизелей, приводящих ее в движение. Звук пропал, когда я открыл два подвесных мотора, чтобы следовать за ними, наблюдая за фигурами на летающем мостике впереди. Хазелтайн был у штурвала, а Брент просто стоял рядом, время от времени изучая воду впереди в свой бинокль и время от времени указывая на небольшое изменение курса.


Приближался прекрасный вечер, почти абсолютный штиль, но я не мог по-настоящему оценить это, занятый удержанием своего поста за кормой. Я был осторожен, оставаясь точно в ровной центральной части кильватера крейсера. Во-первых, он отскакивал от бортов, а во-вторых, Брент вскоре начал вести нас через довольно слабую воду. Время от времени наши большие форштевневые волны разбивались, как прибой, о отмели глубиной не более щиколотки, недалеко от нашего курса....


Остров далеко впереди казался просто еще одной песчаной полосой, на которую выбросило пару кусков плавника во время какого-то прошедшего шторма. Я * признаю, что был слишком поглощен своими морскими обязанностями, чтобы осознать, что я видел, пока большая лодка впереди внезапно не села на корточки, теряя скорость. Я снова нажал на газ и позволил подвесному двигателю скользить рядом. Брент перегнулся через перила летающего моста.


"Вот линия фронта противника", - сказал он, указывая вперед. Далеко там, за островком, лежало пятидесятифутовое судно, которое я видел раньше, его силуэт отражался в спокойной воде. Брент сказал: "Хорошо, это все твое, Эрик. Бегите прямо на запад четверть мили. Есть канал, ведущий на юг; воспользуйся им. Когда вы окажетесь прямо напротив них, медленно приближайтесь. Используйте силовые наклоны; поднимите опоры чуть ниже поверхности. Не заходите слишком далеко. В этом нет необходимости. Дно твердое, хорошо переходить вброд. Только не наступайте ни на каких скатов ".


"Спасибо", - сказал я. "На самом деле я не планировал переходить вброд, но большое спасибо".


Как я уже говорил, Флорида-Кис - действительно замечательное место, если уплыть от них на лодке. Мы лежали в спокойной, прозрачной воде на чистом песчаном дне; а вокруг была сказочная страна островов, по-видимому, необитаемых, за исключением птиц. Небо на западе обещало вскоре великолепный закат.


Морган сказал: "Я убью его. Я убью сукиного сына-убийцу. Рене...."


Его голос затих. Он не смотрел на меня. Казалось, он не смотрел ни на что конкретно. Даже мое движение, чтобы взяться за рычаги и перевести их вперед, не заставило его отсутствующий взгляд заметно сместиться. Мы продвигались вперед почти беззвучно, моторы медленно тикали. Я встал, чтобы я мог читать воду так, как меня научил гид по рыбалке. Вы ориентируетесь по цвету там, внизу. Темно-синий - глубокая вода, светло-сине-зеленый - мелкая, а белый означает, что вы выходите и толкаете.


Я нашел более темный канал, ведущий на север, который Брент велел мне искать, и изменил курс, чтобы следовать по нему. Позади меня распутный Красный барон неподвижно лежал на зеркальной поверхности. На западе был большой белый рыболов-охотник. Я мог видеть фигуру в высокой тунцовой башне и блеск стекла бинокля, наблюдающего за мной. Я подумал, был ли там сам Мандерфилд; или, возможно, ему не нравились такие высокие, ненадежные насесты. Я сам не очень люблю их.


Морган сказал: "Человек - это не дерьмо с машинной дисциплиной. Черный человек всего лишь выполнял приказы, заставьте белого чертова ублюдка трахнуть вашу паршивую русскую дисциплину ...."


Рене Шнайдер описала его как головореза, но Рене лгала для пущего эффекта. Пол Мартин Мандерфилд назвал его мускулистым человеком, которым можно пожертвовать, но Мандерфилд занимался своего рода торговлей лошадьми. Мне пришло в голову, что я не знал, что за человек этот мстительный Морган. Я даже не знал, было ли Морган его именем, его фамилией или кодовым именем. Я вспомнил кое-что, что сказал Рамси Пендлтону, о том, что оставляю людей умирать. Что ж, Пендлтон отстал, и теперь Морган собирался остаться.


Я сказал: "Прекрати это, друг. Я не собираюсь поворачиваться к тебе спиной, и ты все равно не сможешь справиться со мной одной рукой, так что давай обойдемся без этого безумного представления, хорошо?"


Через мгновение Морган глубоко вздохнул и коротко усмехнулся. "Что ж, попробовать стоило. Что происходит сейчас?"


"Ты промочил ноги", - сказал я. "Удовлетвори мое любопытство. Почему у тебя длинные волосы?"


"Угроза", - сказал он. "Людям страшно думать о профессиональном киллере с длинными, девичьими волосами. Попробуй это как-нибудь". Через мгновение он сказал: "Я не ожидал такой паршивой выходки. Ты застал меня врасплох. Я не так прост. Ты это знаешь ".


В каком-то смысле это было облегчением. Теперь я знал. Какими бы ни были его чувства к Рене Шнайдер, он был просто еще одним крутым парнем, полным гордости, обеспокоенным тем, что я принижаю его из-за того, что он не очень хорошо сопротивлялся.


"Конечно", - сказал я. "Конечно, я это знаю".


Маленький островок вытянул траверсу. Куски выброшенного на берег плавника на песке превратились в двух стоящих человеческих существ, одно из которых было одето в белое, другое - в хаки. Несмотря на то, что Мандерфилд сказал, что она будет там, я был очень рад видеть Харриет; она была мне очень нужна, прежде чем закончится эта ночь. Я перевел рычаги в нейтральное положение и, глядя за корму, нажал на переключатели наклона и наблюдал, как большие двигатели набирают обороты, пока пропеллеры едва не ушли под воду. Я снова включил передачу и повернул к ключу. Управлять рулем было сложнее, когда фрезы были расположены под таким углом. Вода впереди стала бледнее и мелче.


"Этого достаточно. Мы можем это сделать. Не забивайте мои моторы песком".


Это был голос Харриет. Я отключил питание и наблюдал, как они вдвоем пробираются ко мне. Спутник Харриет, казалось, был одет в довольно изысканную белую атласную пижаму какого-то вида, предназначенную скорее для будуара, чем для пляжа, не говоря уже о прогулке по болоту. Сохранение хрупкой, причудливой одежды, казалось, не слишком ее заботило, возможно, потому, что - как я смог разглядеть, когда она подошла ближе - она уже была мокрой и была довольно хорошо украшена грязью и песком. Она была леди приятной формы с лицом, которое было близко к красоте в дерзком, девичьем смысле; и короткими темными волосами.


Когда Харриет добралась до лодки и ухватилась за планшир, я наступил ногой в кроссовке на ее пальцы, не сильно. "Какого черта ты пытаешься провернуть, милая?" Я спросил.


Она посмотрела на меня и рассмеялась. "Вы просили Фиппс женского пола, не так ли? Что ж, у тебя есть один. На что ты жалуешься? Все, что ты хотел, это знак, чтобы показать, что мы знаем нужное место, не так ли?"


Я мгновение изучал ее улыбающееся лицо и усмехнулся. Она взяла верх надо мной, и это было прекрасно. Это сняло меня с крючка. Теперь мне не пришлось бы чувствовать себя плохо из-за того, что я переложил вину на нее.


"Конечно", - сказал я, убирая ногу. "Добро пожаловать на борт, капитан Робинсон. Помоги миссис Фиппс, будь добр, пока я присмотрю за нашим гостем мужского пола, здесь.... Ладно, Морган. Через тебя идут".


Мгновение спустя мы осторожно отходили от мелководья с Харриет за штурвалом, оставив Моргана стоять по колено в воде. Вскоре он повернулся и начал медленно пробираться к острову. Ему больше некуда было пойти.

XXIII.


Я стоял в кокпите экспресс-крейсера и смотрел в бинокль, который позаимствовал у Брента; стандартный, большой, морской 7x50. Открытая лодка Харриет теперь буксировалась за кормой, слегка приседая, когда Красный барон набирал скорость. За ним Литтл-Грасс-Ки становился все меньше на расстоянии. Там, в глубине, подвесная шлюпка с одним человеком на борту как раз принимала второго пассажира. Я наблюдал, как маленькая лодка развернулась и направилась к большому белому рыболовецкому судну, ожидавшему на большой глубине.


"На что ты смотришь?"


Это был голос миссис Веллингтон Фиппс, темноволосой матери прекрасной блондинки Лоретты Хазелтайн. Я обернулся. Она не была похожа ни на чью мать. Она выглядела как привлекательный ребенок, который играл на пляже, в своей неряшливой атласной пижаме и с короткими взъерошенными волосами. Теперь я был совершенно уверен, что никогда не видел ни одного фильма, в котором она играла. Я бы ее запомнил.


Мне пришло в голову, что я все устроил очень плохо. Если бы я был по-настоящему умен, я бы разработал план, который позволил бы мне оказаться на необитаемом острове с миссис Фиппс, вместо того, чтобы давать опыт Харриет, которая, вероятно, этого не оценила. Конечно, я не знал, что эта конкретная леди будет присутствовать, но это неважно.


Помимо того факта, что у нее был муж, если предположить, что он все еще был жив, в ней была только одна вещь, которая меня слегка беспокоила: забавная небольшая скованность, которую она проявила, приветствуя Хазелтайна, и которая была возвращена тем же. Что ж, потенциальные зятья часто испытывали смешанные чувства к будущим тещам, и наоборот.


Я сказал, говоря громко, как это делала она, чтобы мой голос был слышен сквозь грохот дизелей: "Я хотел посмотреть, пристрелят ли они его там или подождут, пока не вывезут его на берег, где они могли бы избавиться от него напрямую без свидетелей".


Ее глаза расширились. "Застрелить его? Ты шутишь?"


Я покачал головой. "Это покойник, миссис Фиппс. Возможно, ему осталось жить пару часов, если они решат дождаться темноты, но не больше."


"Но если он был достаточно ценным, чтобы они согласились на этот обмен, чтобы вернуть его -"


Я сказал: "Они хотели его вернуть, чтобы они могли застрелить его, вот и все. Во-первых, в наших руках, живой, его, возможно, в конечном итоге убедили бы говорить о вещах, которые ему не следовало. Во-вторых, здесь замешана дисциплинарная проблема. Но на самом деле, они не очень сильно хотели его возвращения. На самом деле он всего лишь фигура в очень сложной шахматной партии, миссис Фиппс. Мы все такие ".


"Но вы передали его им, зная, что он будет убит?"


Я был разочарован в ней. Это был все тот же старый нелогичный, автоматический гуманитарный рефлекс. Вы никогда не должны позволять кому-либо умирать, даже если сохранение жизни этого одного человека может стоить дюжины других жизней.


Я сказал: "У меня был выбор. Кучка невинных людей где-то на побережье Кубы или один профессиональный убийца с совсем недавней кровью на руках. Если ты думаешь, что я сделал неправильный выбор, дай мне знать. Я могу попросить их развернуть эту лодку и, возможно, перехватить эту шлюпку до того, как она вернется на материнский корабль. Скажите только слово, миссис Фиппс." Наступило короткое молчание. Когда она ничего не ответила, я сказал: "Извините, я лучше отнесу эти очки нашему штурману, пока он не посадил нас без них на мель ...."


Когда я спустился обратно по лестнице из красного дерева в кокпит, она зашла в кабину. Я отодвинул дверь, чтобы присоединиться к ней, остановился внутри и тихо присвистнул.


"Совершенно верно", - сказала Аманда Фиппс. "Любовное гнездышко длиной в сорок узлов с кроватью и баром. Налейте себе выпить, я думаю, это за счет заведения, и я действительно имею в виду "хаус". Вы когда-нибудь видели такой плавучий бордель?"


Салон был отделан красной кожей с золотом, с ковром до щиколоток. Я пробрался сквозь толстый нейлон к бару, обитому красной кожей, смочил немного льда виски, поскольку это было то, что было под рукой, и присоединился к леди на изогнутом кожаном диване, который наполовину окружал низкий столик для коктейлей - из черного мрамора, не меньше. Отдавая должное, я должен был признать, что звукоизоляция была хорошей. Здесь большие моторы производили лишь отдаленный гул и вибрацию. Мы могли бы разговаривать, не повышая голоса.


"Мне жаль", - сказала Аманда. "То, что я сказал там, было глупо. Прости меня".


"К этому нужно немного привыкнуть", - сказал я. "Это другой мир, с другим набором ценностей. Мы надеемся, что довольно скоро мы вернем вас в вашу собственную аккуратную вселенную, где каждая человеческая жизнь бесценна ". Я отпил из своего стакана и сменил тему: "На самом деле, эта гламурная баржа не сделает сорока узлов с полным запасом топлива. Билл очень разочарован. Он собирается подать в суд на парня, у которого он ее нанял. Тридцать шесть - это лучшее, что он мог получить, доставив ее из Ки Ларго."


"Держу пари, он тоже подаст в суд", - сказала Аманда. "Никто не использует в своих интересах Большого Билла Хазелтайна. Но никто."


Я взглянул на нее. "В чем проблема между вами двумя, или мне не следует спрашивать?"


"Имеет ли это значение? Он ухаживает за моей дочерью, а не за мной. " Ее голос был жестким и официальным. Затем она резко улыбнулась. Это была замечательная улыбка; и тот факт, что она, несомненно, довела ее до совершенства перед зеркалом много лет назад и профессионально использовала перед камерами, ничуть не сделал ее менее захватывающей. Это заставило вас забыть, что она была женщиной со взрослой дочерью, не говоря уже, опять же, о муже. Я поймал себя на том, что задаюсь вопросом, действительно ли было необходимо спасти мистера Веллингтона Фиппса. Она сказала: "Я еще раз прошу прощения, мистер Хелм. Я не хотел быть надутым. Я не могу сказать вам, в чем проблема. Это дело Билла. Спросите его ".


"Конечно, и получу по носу", - сказал я. "У меня и так достаточно проблем с Хазелтином, спасибо, и без того, чтобы задавать парню неловкие вопросы о вещах, которые меня не касаются. Или это они?"


"Это не так". Аманда поколебалась и сказала: "Ты не обязан составлять мне компанию, ты знаешь. Я имею в виду, я ценю твой жест, но разве ты не должен быть там, - она указала на подвесной мостик над головой, " что-то делать с секстантами, параллельными линейками и прочим? Хэтти говорит, что ты человек, отвечающий за все, очень важная и жестокая личность ".


Я сказал: "Дама, на которую вы ссылаетесь, является предвзятым источником информации. Что касается моего восхождения в ту морскую лабораторию электроники - вы никогда в своей жизни не видели столько экранов, переключателей и циферблатов на одной паршивой маленькой яхте - они втроем проводят лучшее в своей жизни время, плавая в шторм, проверяя все сложные устройства до наступления темноты. Если я буду держаться подальше, они могут никогда не обнаружить, что я не знаю, какого черта все это значит. Вы сохраните мой секрет, не так ли, миссис Фиппс?"


Она тихо рассмеялась. "Я знаю, что ты имеешь в виду. После всего того времени, которое я провела на лодках Бастера - это мой муж, вы знаете - мне все еще трудно вспомнить, какой из них портвейн. Это осталось, не так ли?"


"Угу, а другая сторона, я думаю, называется "правый борт". По крайней мере, кто-то сказал мне однажды именно это, я забыл кто." Я заметил, что она рассеянно стягивала с колен какой-то влажный атлас, как будто ей было неудобно. Я сказал: "Если тебе холодно, может быть, мы сможем найти тебе сухую одежду. Я не знаю, что находится на борту этого роскошного лайнера, но я могу взглянуть -"


"О, нет, ты не должен!" - быстро сказала она.


"В чем дело?"


Она снова одарила меня той душераздирающей улыбкой. "Ну, может быть, вы слышали, что я однажды снималась в кино", - сказала она. "Эпопеи джунглей были моей сильной стороной. Я была королевой саг о кораблекрушениях. Как только ветряные машины набирали обороты и начинал выть ураган, они вызывали Аманду Мэйн. Я окунулся во все фальшивые океаны Голливуда, и в некоторые настоящие - быть выброшенным на берег сегодня было для меня старым делом. И знаете ли вы, мистер Хелм, каждый чертов раз, когда я выползала на берег на том самом старом острове Южных морей в своем сексуально изодранном платье, выглядя, если можно так выразиться, довольно привлекательно, я приходила паршивый герой и, быстро подмигнув, достает чьи-то большие, грязные старые штаны, чтобы я мог влезть в них. Говорю вам, я разработал несколько причудливых теорий о сексуальной жизни этих голливудских продюсеров и режиссеров. Очевидно, все они были странными из-за женщин в слишком большой мужской одежде, чем неряшливее, тем лучше. Не начинайте этого делать. Я совершенно счастлив в своей собственной потрепанной пижаме, спасибо - хотя я признаю, что в следующий раз, когда меня похитят, я подумаю о том, чтобы спать в джинсах ".


"Ты не хочешь рассказать мне об этом?"


"Мой дорогой мужчина, конечно, я хочу рассказать тебе об этом. Я буду рассказывать это на коктейльных вечеринках всю оставшуюся жизнь; мне лучше начать практиковаться ...." Она остановилась. Когда она заговорила снова, легкости в ее голосе не было. "Мистер Руль."


"Что?"


"Каковы шансы?"


"В том, чтобы вывести их наружу?" Я спросил. Она кивнула. Я сказал: "Я еще не знаю. Еще не все данные собраны, но не стоит слишком на это надеяться. Это будет близкий бой. Все чертовски умны. Конечный результат будет зависеть от того, кто окажется самым умным ".


"Я хочу пойти с вами. Я не хочу сидеть в безопасном месте и ждать ".


Я ухмыльнулся. "Это хорошо, потому что так получилось, что я забыл позаботиться о том, чтобы оставить вас - или вашу дочь, которую я действительно ожидал увидеть - в безопасном месте".


Она на мгновение замолчала; затем она тихо сказала: "Мистер Рулевой, я люблю этого кудрявого, помешанного на море сукина сына, за которым я замужем. Вытащите его для меня, пожалуйста. Я проведу остаток своей жизни на его паршивых яхтах, смертельно скучая и наслаждаясь этим, если ты просто вернешь Бастера мне целым и невредимым ".


"Просто Бастер?" Лукаво сказал я.


Она скорчила мне рожицу. "Хорошо, я тоже беспокоюсь за Лоретту; но только между нами, эта девушка - своего рода таблетка, даже если она моя дочь, и, ну, скажем прямо, я могу жить без нее, если придется. Это не очень по-матерински, но так оно и есть." Она коротко рассмеялась. "Теперь, когда я обнажил свою душу, что именно ты хочешь знать?"


Я узнал, что трехпалый эстебанец, наемный работник, повар или капитан - как бы там ни назывался точный титул Лео Гонсалеса, - изготовил пару пистолетов и захватил "Аметту слишком далеко к востоку от Багамских островов с помощью одного из студентов-парней из команды.


"Бадди Джейкобсен", - едко сказала Аманда. "Очень напряженный. Ему нравилось называть себя либералом, хотя что либерального в похищении и убийстве, он бы не сказал ".


"Убийство?"


"С нами был еще один мальчик, Сэм Эйлендер, который пытался быть храбрым и наброситься на Лео, когда тот отвернулся. Бадди застрелил его. Они похоронили Сэма в море, если вы хотите назвать это похоронами. Они засунули его в парусный мешок с якорной цепью необычной длины и перекатили его через форштевень...."


Прошло несколько дней плавания с Фиппсами, запертыми в большой главной каюте судна на корме. Наконец, якорь был брошен, и им разрешили выйти на палубу, оказавшись в маленькой гавани, окаймленной пальмами. Им объяснили, что все паруса были доставлены на берег вместе со шлюпкой и спасательными плотиками. Двигатель был выведен из строя. Им сказали, что они никак не могли сбежать с кетчупом. Если бы они хотели попытаться доплыть до берега вплавь, что ж, остров, за которым они находились, был слишком мал, чтобы кто-нибудь мог успешно спрятаться на нем. В другой стороне, на севере, между ними и материком было несколько не очень приятных отмелей, болот и каналов; а материком была Куба, где их прием мог быть не очень дружелюбным.


"Итак, мы жили на борту неделями", - мрачно сказала Аманда. "В некотором смысле, я думаю, это было не так уж плохо, не так, как если бы они вытащили нас на берег и заперли в сарае с кучей жуков и крыс. Они не вывели из строя генератор, так что у нас были электричество и свет. Они приносили нам припасы, когда мы в них нуждались, и воду, когда она заканчивалась. На борту всегда был один охранник. Возможно, нам удалось бы одолеть его - мы рассматривали это, конечно, - но какой был бы в этом смысл? На самом деле идти было некуда".


Я осторожно сказал: "В общей сложности прошло около пяти недель с того момента, как они захватили лодку. Более четырех недель на якоре, и абсолютно ничего не происходит. Кажется отчасти бессмысленным, если я правильно понял ".


Она пристально посмотрела на меня мгновение. "Вы что-то не так поняли, мистер Хелм. Поначалу произошло довольно много событий. Только после первой недели в этом месте все свелось к какой-то скучной тюремной рутине, которая чуть не свела нас троих с ума ".


"Но ты не собираешься рассказать мне, что произошло?"


"Нет", - сказала она. "Я не собираюсь тебе рассказывать. Я хочу посмотреть, как все сложится сегодня вечером. Я хочу все это очень тщательно обдумать, прежде чем что-либо сказать по этому поводу. Я хочу быть абсолютно справедливым ".


"Постарайтесь быть справедливыми ко мне, миссис Фиппс", - сказал я. "Хазелтайн каким-то образом замешан, не так ли? До наступления утра от него может зависеть моя жизнь, жизнь Мине и еще нескольких человек. Если есть что-то, что я должен знать, тебе лучше рассказать мне об этом "


"Если бы я думала, что это может как-то повлиять на ...." Аманда быстро вскинула голову. "Нет. Думаю, я могу с уверенностью сказать, что то, что я скрываю, не может причинить вреда ".


"Конечно", - сказал я. "Ладно, продолжайте, как мы говорим на флоте".


Однажды ночью, по прошествии нескольких недель, они были разбужены прибытием другой лодки. Утром они увидели большую моторную яхту, стоявшую на якоре в пятидесяти ярдах от них, но связь между судами была прервана. Намного позже, всего пару дней назад, самолет приземлился на взлетно-посадочной полосе, которая была частично расчищена их похитителями.


"Там было около полудюжины мужчин из the art", - сказала она в ответ на мой вопрос. "Это не считая Лео и Бадди Джейкобсена. Казалось, Лео более или менее взял на себя ответственность, когда добрался туда. Это было хорошо для нас, поскольку он все еще чувствовал себя обязанным заботиться о нас, после всех этих лет работы на нас. На странной яхте прибыли еще двое мужчин. Девушка, чернокожая девушка в какой-то форме стюардессы, прибыла вместе с самолетом. Мы могли видеть ее в бинокль с револьвером в руке, когда она помогала выводить пассажиров, их перевезли на другую яхту, я полагаю , потому что там было больше помещений ". Она колебалась. "Я не знаю, имеет ли это значение, но мы узнали одного из пассажиров самолета: бизнесмена, друга Билла Хазелтайна по имени Адольфо Алире. Мы познакомились с ним годом ранее, когда приплыли на Исла Розалия, на Наветренных островах. Это был приятный круиз, и у Билла был какой-то нефтяной бизнес, который он надеялся провернуть, но я не думаю, что это сработало -"


"Подождите минутку!" Я сказал. Мой голос звучал немного забавно. "Держите все! Исла Розалия. Это тот остров, где год назад на шельфе обнаружили нефть, сразу после того, как он провозгласил свою независимость?"


"Ну да, на полке в Каракасе, что бы это ни было. Путь вниз. Раньше никому не удавалось эффективно исследовать его, не говоря уже о бурении, потому что он был слишком глубоким, но с современным оборудованием ...


"И Хазелтайн был заинтересован?"


"Конечно. Это была нефть, не так ли? Но, я думаю, для него это оказалось слишком серьезным делом. Он, знаете ли, своего рода оператор-одиночка; и здесь были правительства, и гигантские международные корпорации, и картели, все конкурирующие -"


"И остров Розалия - это то место, откуда прибыл ваш наемный капитан?"


"Да, Лео родился там. В то время мы просто подумали, что было бы здорово помочь ему навестить свой дом и семью на несколько недель. Мы никогда не мечтали, что его фанатичные родственники впутают его в свои безумные политические схемы.... Разве ты не знал?"


Я мрачно сказал: "Миссис Фиппс, ты был бы удивлен тем, что люди говорят нам. Вы были бы еще больше удивлены тем, чего они нам не говорят. Ладно, рассказывай мне остальное быстро; у нас заканчивается время. Что произошло прошлой ночью? Я имею в виду, это было прошлой ночью, не так ли? Ты не похож на человека, который проводит весь день в пижаме, какой бы привлекательной она ни была ".


Мандерфилд, должно быть, уже подготовил ее к использованию в качестве заложницы, когда назначал мне встречу в "Соленом псе". Должно быть, он быстро получил инструкции - инструкции, которые ему не понравились, - и действовал быстро, когда Харриет отчиталась перед ним после нашей сексуальной интерлюдии и разговора прошлой ночью. Что ж, у меня не было причин сомневаться в эффективности этого человека. Я был бы счастливее, если бы сделал это.


"Спасибо вам, сэр", - сказала Аманда. "Это произошло далеко за полночь, но, боюсь, мне и в голову не пришло посмотреть на часы. На земле было много неразберихи и стрельбы, которые разбудили нас. Затем кто-то установил сигнальные ракеты вдоль взлетно-посадочной полосы, и самолеты с ревом приблизились, два или три из них. Мы не могли разобрать, что происходит; но внезапно по всей гавани появились резиновые лодки, а на борту Аметты толпились люди. Наша охрана была разоружена. Видя, насколько сильно его превосходили численностью, я думаю, он решил не сопротивляться. Нас всех загнали в резиновые лодки, не дав возможности одеться, и высадили на берег вместе с людьми с другой яхты. Нашу охрану бросили вместе с Лео Гонсалесом, Бадди Якобсеном и остальной бандой похитителей. Они тоже были заключенными, очевидно, но содержались отдельно. Затем пара мужчин с автоматами - ну, что-то вроде автоматов - подошли и направили на нас свои фонарики, оглядывая нас. Один указал на меня, а другой схватил меня и повел к одному из самолетов, и мы взлетели. К этому времени близился рассвет. Через некоторое время, при дневном свете, мы где-то причалили, и меня провели к причалу и посадили на борт той пятидесятифутовой яхты, которую вы видели, которая быстро отчалила и вышла в море. Позже они, казалось, за кем-то гнались, но Хэтти, которая стала моей тюремщицей, не подпускала меня к иллюминатору, так что я больше ничего не могу вам рассказать об этом ".


"Ты, наверное, преследовал Билла и меня", - сказал я. "У нас была небольшая стычка с ними этим утром".


"Когда-нибудь тебе придется рассказать мне все об этом", - сухо сказала она. "Когда я смогу выдержать больше волнений. В общем, в конце концов, нас с Хэтти погрузили в шлюпку и переправили на ту унылую песчаную отмель - кажется, они называют ее Литл-Грасс-Ки, потому что на ней так мало травы. Затем ты прискакал на помощь, и вот я здесь, все еще в пижаме ".


"Вернемся в то место, где тебя сначала держали в плену", - сказал я. "Участники налета были в форме?"


"Нет. Похоже, это не было официальной кубинской военной операцией, если вы это имеете в виду. Они носили всевозможную одежду и говорили между собой на нескольких разных языках, не только на испанском. И то, как они были вооружены, было не от мира сего. Все, что могло стрелять, резать или колоть, у них у всех было - " Она замолчала, так как звук дизелей внезапно стих, оставив после себя странную, звенящую тишину. "Что это?" - спросила она. "Что-то не так?"


"Надеюсь, что нет", - сказал я. "Но если есть, то сейчас самое время это выяснить, а не через несколько часов у берегов Кубы...."

XXIV.


"Прямо здесь, " сказала Харриет, указывая тонким коричневым пальцем на маленькую сероватую полоску земли посреди большого количества мелкой голубой воды вдоль кубинского побережья. На карте мелководье окрашено в синий цвет, а глубокая вода - в белый, прямо противоположный тому, каким вы его видите в природе. Я полагаю, на то есть причина.


Мы собрались в салоне, отделанном красной кожей с золотом, вокруг столика для коктейлей, который был не совсем приспособлен для навигации - этот мрамор сыграл бы адскую роль с парой красивых острых перегородок. Аманда Фиппс незаметно отошла, чтобы прислониться к барной стойке, давая нам остальным место; я понял, что она не горела желанием общаться плечом к плечу с Хазелтайном. Хотел бы я знать почему, но я, очевидно, не собирался учиться, спрашивая. Харриет сидела за столом, а мы, трое мужчин, нависали над ней.


"Черт возьми, это старый клуб Песка", - сказал Хазелтайн. "Если это еще не рухнуло к настоящему времени".


"Это верно", - сказала Харриет. "Старый, заброшенный клуб Песка-де-Кайо-Негро, если быть точным. Для тебя, Мэтт, рыболовный клуб Черного острова".


"Идите к черту", - сказал я. "Я за испанскую хаблу так же буэно, как и все остальные, да будет вам известно". Я нахмурился, глядя на развернутую таблицу. "Выглядит как милая маленькая гавань прямо в западной части острова, но вода сильно разрежается, как только вы проходите мимо нее. Я бы сказал, что вы не смогли бы проникнуть с востока ни на чем более глубоком, чем каноэ, и местами вам, возможно, придется нести это на себе. Что это за длинный, узкий остров на западе? Кажется, здесь, в таблице, у него нет названия ".


"На местном уровне это известно как Кайо Перро, Собачий ключ", - сказала Харриет, все еще переводя для меня. "Это часть той же оффшорной цепочки".


"А канал, стоящий за этим? По крайней мере, похоже, что канал может быть ".


"Есть, или был. Когда я был там, глубина была четыре или пять футов, довольно сложно, но ты мог это сделать. Мы иногда выводили рыбацкие лодки таким образом, когда дул северный ветер и мы хотели добраться до побережья, не пострадав ".


"Так ты был там?"


"Да, дорогой", - сказала она. "Много лет назад, до Кастро, когда я была совсем маленькой девочкой, конечно".


Ее возраст, тогда или сейчас, меня не волновал в тот момент, когда я сказал: "Итак, в гавань этого бывшего рыболовного клуба можно добраться с берега, либо войдя в прямой канал между Кайо Негро и Кайо Перро, либо сделав конечную остановку к западу от Кайо Перро и пройдя за ним. Можно ли это сделать в темноте?"


"Все они - злобные маленькие каналы", - сказала Харриет. "Однако, имея моторную лодку, которая не набирает слишком много воды, как эта; и хороший глубиномер и радар, это, вероятно, можно было бы сделать, если ситуация не слишком изменилась с тех пор, как я был там. Но в этом нет необходимости, Мэтт."


"Что вы имеете в виду?"


"Все это подстроено для тебя. Все подстроено. Тебе не обязательно подкрадываться с правой стороны. Все, что вам нужно сделать, это приплыть прямо и забрать своих людей. Вы не встретите сопротивления, я обещаю вам ".


Я посмотрел на нее на мгновение. Она встретила мой взгляд достаточно твердо; она говорила правду, все верно. До определенного момента.


"Это здорово", - сказал я. "Это здорово. Тогда вы не будете рисковать получить пулю, когда будете показывать нам путь, не так ли?"


Последовало еще одно короткое молчание. Наконец, Харриет облизнула губы и сказала: "Мы так не договаривались, Мэтт".


"Если нет никакой опасности, милая, почему ты должна возражать против небольшой прогулки на лодке?" Я спросил. "В любом случае, соглашение было основано на Лоретте Фиппс, а не на ее матери, помнишь? Если ты можешь переключать сигналы, то и я смогу ".


"Ты бы сделал это в любом случае, ублюдок".


"Конечно", - сказал я. "Но теперь у меня есть хорошее оправдание, не так ли? В любом случае, нет никакого способа высадить вас на берег, не тратя время, которое мы не можем себе позволить ".


"Подвесной мотор"-


"Мы забираем подвесной мотор с собой. И это то, о чем я не хочу, чтобы ты сразу сообщал своим друзьям ".


Она глубоко вздохнула. "Тогда нет особого смысла спорить об этом, не так ли?" - сказала она, и я знал, что она ожидала этого, иначе не сдалась бы так быстро. "Но если мы собираемся буксировать мою лодку весь этот путь по открытой воде, нам лучше надеть на нее уздечку".


Я сказал: "Черт возьми, используй уздечку и седло одновременно, если это сделает тебя счастливым. Билл, поезжай с ней и проследи, чтобы она завязала правильные узлы и не делала перерывов. Помните, у нее все еще где-то есть ключи от ее лодки; и эта штука будет наматывать круги даже вокруг этой суперсовременной секс-баржи, если она когда-нибудь на ней освободится. " Я наблюдал, как они исчезли в кокпите, Хазелтайн выглядел немного озадаченным, как и следовало ожидать. В конце концов, его более или менее заставили думать, что капитан Харриет Робинсон была моим коллегой, которому я доверял. Что ж, у всех нас были свои маленькие секреты. "Где мы находимся?" Спросил я Брента, стоявшего рядом.


"Только что с клавиш", - сказал он. "Мы пробежали под шоссейным мостом несколько минут назад".


"Что вы думаете об информации, предоставленной леди?"


"Она могла бы говорить правду. Это вероятное убежище ", - сказал Брент. "На самом деле, это была одна из возможностей, которые мы рассматривали довольно серьезно. Он опустел после прихода Кастро к власти, когда богатым буржуазным спортсменам там больше не были рады. Возможно, политика владельца также была неудовлетворительной. У нас нет недавних сообщений, но одно время гавань считалась хорошей, а взлетно-посадочная полоса - подходящей, по крайней мере, для небольших самолетов. Там был домик, и там были какие-то доки, работы. Это было одно из мест, которые мы очень хотели проверить, исходя из предположений; но пришел приказ ни в коем случае не раскачивать лодку ".


Я повернулся к стройной фигуре, молча стоящей у бара. "Что вы думаете, миссис Фиппс?" Я спросил. "Подойдите сюда и взгляните, пожалуйста. Это то место, где тебя держали в плену?"


Она двинулась вперед, немного нерешительно. "Боюсь, я не очень хорошо разбираюсь в графиках", - сказала она. Она нахмурилась, глядя на огромный лист бумаги на столе. Через некоторое время она медленно кивнула. "Я думаю, да", - сказала она. "Конечно, было трудно что-либо отличить от "Ametta "; мы были заперты в каюте все время, пока находились в пути, и как только лодка встала на якорь, все, что вы могли видеть, это бухту, но позже я мельком увидел ее из окна самолета сразу после взлета. Там были те два узких острова, точно таких же, как этот, и тот, с которого мы приплыли, имел всего лишь небольшой крюк на западном конце, образуя бухту, где стояли лодки. Я едва мог разглядеть их в слабом свете ".


"Спасибо", - сказал я; и я посмотрел на Брента. "Ну, что ты на это скажешь? Я поставлю на это, если ты позволишь ".


Он вздохнул. "Ну, насколько я могу судить, это единственная игра в городе. Я подставлю шею и дам рекомендации, если вы чувствуете себя достаточно уверенно, чтобы пойти напролом и убрать некомбатантов ".


"Это сделка", - сказал я. "Хорошо, что мне сделать, чтобы попасть туда?"


Брент сел и немного поработал над графиком. "Вот наше нынешнее положение", - сказал он. "Вот твой курс. У вас хорошие инструменты и спокойная ночь. Никакая луна ничего не значит. После полуночи может даже появиться небольшая облачность, тем лучше. Ожидается, что погода сохранится в течение следующих трех или четырех дней; никаких крупных фронтов не предвидится. Может быть, здесь и там будет несколько шквалов, особенно в Гольфстриме, но они всегда есть. В остальном просто легкий южный ветер, не более двадцати узлов, возможно, меньше. Хазелтайн, кажется, знает основы пилотирования; и, конечно, женщина Робинсон - хороший штурман, если вы можете доверять ей. Между ними двумя ты должен все уладить ".


"Я на самом деле не беспокоюсь о том, чтобы сделать это", - сказал я. "Как сказал тот парень, пролетая над Ниагарским водопадом на своих водяных крыльях, возвращение будет настоящей проблемой".


Харриет и ее рослый техасский эскорт вернулись внутрь. "Теперь она должна буксироваться нормально", - сказала Харриет. "Я проверю ее еще раз после того, как мы тронемся в путь".


"Конечно".


Брент сказал: "Что ж, я думаю, мне пора выйти и прогуляться. Пока, люди ".


Я последовал за ним в кабину и посмотрел в сторону далекой цепочки огней, обозначавшей мост на Оверсиз Хайвей - один из многих мостов, я понятия не имел, какой именно.


"Это долгий путь. Уверены, что мы не можем подбросить вас поближе?" Я сказал.


"Со мной все будет в порядке. Со мной прилив", - сказал он. Он снимал свою одежду, обнажив под ней резиновый костюм. Он сунул руку за трап летающего мостика и достал пару черных плавников. "Что-нибудь еще, Эрик?"


"Да. Мандерфилд."


"Он на волоске. Мы знаем о нем все. Когда придет нужное время, мы поймаем его на крючок ".


"Конечно", - сказал я. "Среди вещей, которые вы знаете, есть ли тот факт, что у него, по-видимому, есть амфидиоз младшего уровня, полностью вооруженный, готовый выступить в любой момент?"


Мне показалось, что Брент выглядел слегка смущенным, хотя в неосвещенной кабине было трудно сказать. "Нет, я не думаю, что это часть нашей информации. В таком случае, может быть, нам стоит подумать о том, чтобы донести на мистера М. "


"Это может быть хорошей идеей", - сказал я. "Мне не нравится этот парень. Он забавно улыбается ".


"Я так и доложу. Я уверен, что это все изменит ", - сказал Брент. "И я порекомендую цель, давая вам как можно больше времени до восхода солнца. Допустим, птица улетает в четыре."


"Летит или приземляется?" Я сказал. "Как бы быстро ни происходили эти вещи, они не мгновенны".


Брент пожал плечами. "Если хотите, мы скажем, что он приземляется ровно в четыре. Это означает, что вы не только должны выбраться оттуда к четырем со всеми, кого планируете спасти, помните, но вы все должны быть подальше от зоны взрыва. Если есть хоть малейшее сомнение в том, что ты успеешь к тому времени, не заходи. Сегодня вечером сигнала об отказе не будет ". Он скорчил гримасу. "Это нехорошо, но так и должно быть. Сигналы могут быть перехвачены и декодированы. Это отчаянное, скудное частное предприятие на чужой земле, предпринятое несколькими отчаявшимися частными лицами, причем довольно богатыми, без государственной поддержки или сложной системы коммуникаций. Это синдром залива Свиней. Они не хотят, чтобы официальные концы в этом деле были распущены. Итак, прерывания не будет. Что бы ни случилось, что бы вы ни нашли или не нашли, место открывается в четыре. Понятно?"


"Хорошо", - сказал я. "Приятного плавания".


"Не беспокойся обо мне", - сказал он. "Я наименьшая из ваших забот".


Мгновение спустя он исчез вместе со своими уникальными талантами. Я не завидовал его поездке на берег, но, с другой стороны, я не очень хороший пловец. Мне говорили, что некоторые люди делают это ради забавы. Я вернулся в каюту и переступил порог, или как там это называется на корабле.


"Смотри, куда ты направляешь эту штуку", - сказал я.


Хэзелтайн ухмыльнулся и опустил дуло уродливого оружия, которое он держал: честное слово, старого автомата, но с обоймой, а не с барабаном. Аманда выглядела довольно шокированной и напуганной, как многие женщины - и многие мужчины тоже - в присутствии огнестрельного оружия. Харриет просто выглядела приятно взволнованной перспективой действий.


"Рождественские подарки", - сказал Хазелтайн. "Для тебя тоже есть один. И много-много довольно заряженных клипов в дополнение к этому ".


Что ж, в этом был смысл. Старый "Томпсон", в основном такой же американский, как жевательная резинка, в наши дни стал международной классикой, просто оружием, которое несколько безрассудных персонажей, один из которых богач, могли бы нелегально раздобыть для безумного предприятия по спасению. Это ни к чему не обязывало правительство США.


"Ты можешь попасть им во что-нибудь?" Я спросил.


Он пожал плечами. "Я знаю, из-за чего это взрывается", - сказал он. "Если я не ударю парня, я гарантирую, что заставлю его очень нервничать".


Это означало, что он, вероятно, был довольно хорош с вертолетом. Даффер не был бы таким скромным. Казалось, что с каждым днем я узнавал все больше о миллионерах.


Я сказал: "Ну, вы двое, морские эксперты, собираетесь управлять этой любовной ванной, или я должен? Ваш курс отмечен на графике вон там. Скорость двадцать узлов. Нет света. Давайте запустим "Кубинский экспресс" по рельсам, не так ли?"


Потребовалось некоторое время, прежде чем Харриет заставила подвесной мотор буксироваться прямо на заданной скорости; после этого это был просто долгий, унылый пробег, с большими моторами, грохочущими и вибрирующими равномерно, когда они везли нас сквозь ночь. Я не провел много времени на мостике, после того как согласовал основную навигационную стратегию с Харриет. Они знали, что они там делали, а я нет. Через некоторое время я просто послал все к черту и вторгся в великолепное любовное гнездышко "Форвард" и отправился спать на большую мягкую кровать - вы бы не захотели оскорблять ее , называя койкой, даже если бы она была на корабле. Следующее, что я осознал, это то, что Аманда склонилась надо мной.


"Хэтти просила передать тебе, что мы приближаемся", - сказала она. "Как ты можешь спать?"


"Это просто", - сказал я. "Я слишком нервничаю, чтобы делать что-то еще. Который час?"


"Чуть позже двух. Я сварила немного кофе ".


"Спасибо", - сказал я, беря чашку, которую она мне предложила. "Знаете, из вас вышла бы прекрасная жена какому-нибудь мужчине, миссис Фиппс".


"Аманда", - сказала она. "Верни его мне, Мэтт".


"Конечно", - сказал я. "Он сейчас как дома, Аманда. Позвольте мне просто подняться наверх - извините, наверх - и проконтролировать последние детали ".


Снаружи каюты дул прохладный бриз со скоростью двадцать узлов. Это разумное количество ветра, даже когда движешься ты, а не воздух. Я поднялся по красивой лестнице с аккуратными резиновыми ступеньками, немного стесненный измельчителем и зажимами, которые я нес. Деловое оружие казалось особенно грубым на таком изысканном судне. Приборы на мостике излучали тусклый красный свет. Харриет бросила на меня короткий взгляд вместо приветствия. Хазелтайн, сидевший за рулем, слегка кивнул мне, давая понять, что он знал о моем присутствии. Он продолжил то, что говорил.


"... проклятый двухмачтовый бомбардир, отбивающий правила, уродливый как грех", - сказал он. "Конечно, им пришлось создать ей большую помеху. Что еще они могли сделать? Только потому, что какой-то большой интеллектуальный мозг находит огромную дыру в правилах рейтинга ...."


"Каждый дизайнер дорогостоящих яхт в каждой яхтенной стране мира ищет пробелы в правилах", - парировала Харриет. "За это им и платят, не так ли, чтобы они построили вам гоночную парусную лодку, которая ходит так же быстро, как у соседнего парня, и по ценам немного лучше? Это то, что выигрывает гонки на яхтах, рейтинги гандикапов, а не только скорость. Когда они придумали это последнее паршивое правило гандикапа, которое мгновенно сделало устаревшими многие прекрасные старые гоночные яхты, они клялись, что оно будет годным столько-то лет; они обещали, что вы сможете строить по нему, не теряя своей рубашки, Так что происходит? В ту минуту, когда кто-то совершает настоящий прорыв и тратит тысячи долларов на поддержку своей теории, они спускают на него шумиху! Это частный клуб, вот что это такое, и если ты оказался бедным проклятым гением из Принстона, ты вылетаешь ".


"Он не из Принстона, черт возьми, он из -"


Я сказал: "Я уверен, что это захватывающе, но где, черт возьми, мы сейчас находимся, и как с топливом?"


Харриет указала в сторону носа по правому борту. "Куба вон там; и с топливом все в порядке, спасибо. Даже имея на буксире полторы тонны подвесного двигателя, мы едва ли сделали в нем вмятину. Тот, кто построил эту баржу Клеопатры, должно быть, имел в виду настоящую любовь на дальние расстояния ".


"Есть какие-нибудь признаки военно-морской активности?"


"Ни один. Ничего на радаре. Это пустынный океан, дорогая. Все это в нашем распоряжении ".


"Насколько хорош этот радар для обнаружения мелочей: патрульных кораблей и МТБ, например?"


Она пожала плечами. "Не слишком хорошо. Дерево и стекловолокно на самом деле не слишком хорошо воспринимаются, кроме как с близкого расстояния; не то что металл. Но это работает в обоих направлениях. Мы тоже из дерева и стекловолокна. Если наш радар не видит их, то и их радар не может видеть нас ".


"Это прекрасная мысль", - сказал я. "Но давайте поставим этот подвесной мотор рядом, когда мы немного сбавим скорость. Если они получат изображение, я хочу, чтобы это было одно изображение, а не два ".


Она повернулась, чтобы посмотреть прямо на меня. "Я знаю", - сказала она через мгновение. "Ты ведешь себя умно".


"Блестяще", - сказал я. "Я надеюсь".


Она сказала: "Мы могли бы с таким же успехом сделать это сейчас. Придержи все, Билл. Смертельно медленно. Я сейчас вернусь ".


Я пошел с ней, и мы пришвартовали лодку поменьше по левому борту с большим количеством кранцев, чтобы предотвратить повреждения. Затем мы вернулись на мост.


"Попробуй тысячу оборотов в минуту; посмотрим, как она едет", - сказала Харриет, глядя вниз на буксир. "Это прекрасно. Курс сто восьмой О, Билл. Прямо на юг. Я надеюсь, что этот чертов эхолот работает правильно. Мы должны захватить внешний берег... Ну вот и все. Дно на глубине семидесяти морских саженей, мелководье."


"Курс сто восемь ноль-ноль", - сказал Хазелтайн.


"Будь тверд, когда идешь. Сорок морских саженей, мелководье. Вот и берег, Мэтт; эта низкая темная линия впереди, ты можешь просто разглядеть ее. Небольшая выемка сразу за носом - это проход между островами. В порт, Кайо Негро. По правому борту Кайо Перро. Прав немного, Билл, мы на волосок от того, чтобы забраться слишком далеко на восток. Задержите один девять пять до... Смертельно медленно! Нажми на этот переключатель для меня, Мэтт, чтобы я мог прочитать это по ногам. Двадцать пять футов, двадцать, пятнадцать, пятнадцать.... Осталось один шесть пять, Билл. Спокойно. Десять футов. Десять. Восемь. Десять. Я думаю, у нас есть канал. Мы бы уже сели на мель, если бы не сделали этого; здесь чертовски мелко с обеих сторон. Просто облегчи ей прохождение сейчас, держась немного левее, у нас, кажется, есть какое-то течение .... "


Последовал длительный период полной тишины, за исключением приглушенного гула работающих дизелей. Береговая линия впереди становилась выше и чернее.


"Семь футов", - тихо сказала Харриет. "Они позволили каналу заполниться. Бьюсь об заклад, кто-то здорово постарался, протащив сюда этот шестидесятифутовый кетч. Она, вероятно, привлекает всех... Полегче, Билл. Есть ставка, оставь ее на портвейн. Здесь раньше был склад для добычи мусора прямо снаружи.... Ладно, я засек это на радаре. Придерживайтесь своего курса. Вот и все, вы можете просто отправиться в порт. Подойдите к этому поближе. Хороший мальчик. Теперь позвольте ей двигаться вдоль берега, пока наш адмирал, здесь, не решит, где следует нанести удар. Джентльмены, я дарю вам Клуб Песка Кайо Негро".

XXV.


За исключением гула работающих на холостом ходу двигателей, все было очень тихо. Я мог различить бахрому пальм на фоне неба, но не мог различить никаких деталей под ней. Хазелтайн сел за руль. Пистолет-пулемет в его руках слабо поблескивал в красном свете приборов, когда он без инструкций осматривал сектор правого борта. Я продолжал смотреть по левому борту, пока "Красный барон" по инерции входил в темную лагуну. Я подумал, что, хотя мы никогда не станем закадычными друзьями, вероятно, большого парня было полезно иметь рядом. Позади меня послышался шорох движения. Я оглянулся и увидел Аманду Фиппс, цепляющуюся за трап мостика, белую фигуру в темноте.


Я прошептал: "В каюте безопаснее".


"Не будь глупым", - сказала она. "Вы хотите идти прямо, ничего влево. По левому борту есть разрушенный пирс и много старых свай в воде, о которые не хочется ударяться. Дальше по тому же берегу есть другой причал, довольно ветхий, но они им пользовались. Ametta и другая лодка должны быть прямо по курсу. Боже мой, это похоже на черную пещеру, не так ли?"


Харриет сказала: "Я кое-что заметила на радаре. Два чего-то. Прямо по курсу. Но они выглядят не совсем подходящими для лодок ".


Я сказал: "К черту все, что ты сказал, оказывать сопротивление. Поехали".


Я потянулся к прожектору и включил его, указав вперед. На мгновение в луче не было ничего, кроме стеклянной спокойной воды. Затем палец света коснулся мачт лодки. С ними было что-то не так. Мало того, что на них было накинуто множество растрепанных на вид камуфляжных сеток - деталь, о которой Аманда не упомянула, - но мачты парусника обычно не наклоняются выше чем на сорок пять градусов в безветренную ночь. Я проследил за мачтами вниз до того места, где они выступали из воды; корпус лодки был невидим под поверхностью.


"О, нет!" Аманда выдохнула. "Бастеру нравилась эта лодка!"


В тот момент меня не волновали ничьи яхты. "Это тоже Аметта? Вы узнаете установку?"


"Да, конечно. Они, должно быть, затопили ее. Другой должен быть где-то за ней ".


Я поднял луч и нашел это. Судно сэра Джеймса Маркуса, не имевшее плавникового киля, осело почти прямо, так что виднелась верхняя часть его замаскированной надстройки.


"Прикрой меня, Билл", - сказал я. "Кто-нибудь может занервничать, когда я направлю эту штуку к берегу. Но помните, что вокруг должны быть дружеские отношения ".


Однако, казалось, что вокруг никого не было. Я осветил несколько илистых берегов, шаткий на вид причал и разрушенный пирс, о котором нас предупреждала Аманда, у которого гниющие сваи торчали из воды, как гнилые зубы. Вторая, более высокая проверка показала мне много пальм и большое, обветшалое здание с разбитыми окнами.


"Сторожка", - прошептала Аманда. "Лео и остальные остались там. Но где-"


Я прервал ее. "Отведи ее на тот причал, Хэтти. По правому борту к выходу".


"Есть, есть, адмирал. Я бы устроил ад, пытаясь причалить другим способом, с этим подвесным мотором рядом, не так ли? "


"Если есть что-то, что я ненавижу, так это заумных моряков", - сказал я. "Ладно, шеф Хазелтайн, смотрите в оба. В такую ночь, как эта, я должен быть привязан к паршивому техасскому кайова, даже не к хорошему боевому апачу из Нью-Мексико ".


Хазелтайн сказал: "Посмотрите, кто говорит. Черт возьми, ваши предки-викинги не смогли бы продержаться больше одной зимы в том Винланде, который они открыли. Местные индейские племена загрузили их обратно на свои корабли и прогнали их оттуда ко всем чертям-"


"Если вы, комики, можете на минутку прервать свою рутину, кто-нибудь, лучше помогите мне вытащить несколько веревок на берег", - сказала Харриет, когда мы слегка коснулись причала.


"Я помогу тебе", - сказал я. Аманда отступила вниз по лестнице, чтобы пропустить нас. Внизу, в кокпите, я остановил Харриет, когда она собиралась подняться вперед по рубке. "Хэтти. Подойдите сюда на минутку. Эта лодка никуда не денется ".


В кормовой части кокпита она вопросительно посмотрела на меня. "В чем дело, Мэтт?"


"Мне пришло в голову, " сказал я мягко, " что у вас может возникнуть идея нырнуть на берег и спрятаться, оставив нас на произвол судьбы. Не делайте этого ".


Она колебалась. "Если у меня действительно была какая-то такая дикая идея, почему бы и нет?"


"Потому что мы нужны тебе, чтобы вытащить тебя отсюда. Если вы приняли какие-то меры, если вы думаете, что собираетесь прятаться в кустах, возможно, до рассвета, и ждать, пока кто-нибудь придет за вами, забудьте об этом ".


Она пристально наблюдала за мной. "Продолжай говорить, дорогой", - пробормотала она. "Почему бы мне не подождать до рассвета?"


"Потому что этот остров не собирается оставаться здесь так долго", - сказал я.


Последовало долгое молчание. "Я тебе не верю", - сказала она наконец.


"Теперь это в компьютерах, куколка", - сказал я. "Кайо Негро, Черный ключ. Широта эта, долгота та. Время у цели, о, четыреста. Обратный отсчет начнется через тысячу минут. Конечно, это строго засекречено, и я никогда не рассказывал вам ничего подобного. Этого никогда не случится, даже после того, как это случилось, если вы понимаете, что я имею в виду. Что действительно произошло, официально, так это то, что эти тупые, примитивные типы-патриоты хранили здесь большой запас своих революционных боеприпасов, и так получилось, что они взорвались, вроде как случайно ".


"Я все еще тебе не верю. Ты блефуешь".


Я пожал плечами. "Поступай как знаешь, Хэтти. Просто помни, если ты пропустишь этот паром отсюда, тебе предстоит долгое путешествие прямиком наверх. Теперь давайте покончим с этими чертовыми доками -"


"Мэтт".


"Да?"


"Хотела бы я не ненавидеть тебя так сильно", - сказала она. "Ты действительно занимательный человек, полный ярких идей".


"Это была не моя идея, и я не могу остановить это", - сказал я. "Так что не мечтай о том, чтобы приставить мне пистолет к спине и заставить меня подать сигнал отбоя. Здесь их нет ".


"Лучше набросьте веревку вокруг этой сваи, пока можете до нее дотянуться", - сказала она. "Я возьму лук".


Моя работа выполнена, я наблюдал за ее фигурой в хаки, уверенно работающей на ненадежной, обтекаемой носовой палубе, которая была бы чертовски подходящим местом для постановки якоря в шторм, но, возможно, вы не ставили лодки на якорь в такие шторма. Когда корабль был в безопасности, я посмотрел на Хазелтайна с его водяным пистолетом, все еще стоявшего на страже на мостике.


"Что-нибудь?"


"Никакого движения".


"Ну, я думаю, мне лучше сойти на берег и осмотреться", - сказал я. "Лодка в вашем распоряжении. Если что-то пойдет не так, отключите подвесной мотор и спасайтесь бегством -"


В кабине пилотов произошло быстрое движение. Аманда Фиппс оказалась на скамье подсудимых прежде, чем я смог ее схватить. Я выпрыгнул на берег вслед за ней, но остановился с "Томпсоном" наготове; нельзя стрелять и убегать одновременно. По крайней мере, я не могу, я знал о Хазелтайне на летающем мостике надо мной, его пистолете у плеча. Мы накрыли белую фигуру, бегущую к берегу.


"Бастер!" - позвала она. "Бастер, это я, Аманда. Где ты? Все в порядке, дорогая. Все в порядке. Они друзья ".


Я рявкнул: "Полегче!", когда Хазелтайн застыл надо мной.


Я тоже это видел: мужская фигура отделяется от тени здания ложи и бежит вперед. Две фигуры слились.


"Тебе не кажется, что у взрослых людей было бы больше порядочности, чем обниматься на публике?" Наконец-то я ни к кому конкретно не обращался.


"Твоя проблема в том, что ты ревнуешь", - сказала Харриет, присоединяясь ко мне. Проблема со мной заключалась в том, что она была совершенно права.


Аманда звала нас. "Все в порядке. Все в порядке. Они просто прятались, потому что не знали, кто мы такие ". Люди, казалось, выскакивали из кустов и пальм повсюду. "Мэтт", - позвала Аманда.


"Я иду".


Хазелтайн сказал: "Я буду присматривать за лодкой. Ты иди вперед".


"Конечно. Давай, Хэтти. Похоже, мне придется довольствоваться твоей компанией ".


Что я на самом деле имел в виду, и она это знала, так это то, что я не хотел, чтобы она приближалась к лодкам. Мы поднялись туда и были представлены мистеру Веллингтону (Бастер) Фиппс, в темной шелковой пижаме, несмотря на которую, он выглядел как достаточно умный и компетентный джентльмен, которого я ожидал.


"Моя дочь Лоретта", - сказал он. Из его голоса я понял, что, в отличие от своей жены, он не считал своего отпрыска чем-то вроде таблетки.


Я мог видеть, что девочка была несколько выше своей матери и, конечно, моложе и, возможно, стройнее. Длинные светлые волосы были зачесаны достаточно далеко вперед, чтобы таинственно затенять ее лицо, но ее мягкое приветствие и короткое рукопожатие были успокаивающе простыми. Возможно, я был несправедлив к девушке, вынося суждение на основании одного снимка. На ней был короткий, с оборками, синий наряд в виде ночной рубашки и неглиже, который, вероятно, был бы интригующе прозрачным при нормальном освещении. Здесь, без света, достаточного для проникновения сквозь тонкие слои нейлона, она казалась вполне прилично и скромно одетой - ну, так же прилично и скромно, как любая молодая леди, разгуливающая по улице в ночной рубашке и домашних тапочках.


При других обстоятельствах все эти люди, стоящие под пальмами, одетые для сна, могли бы показаться смешными; в тот момент мое чувство юмора работало не очень хорошо. Мы познакомили Харриет; и все это время я не мог не думать о больших часах с вращающейся секундной стрелкой, отсчитывающей время где-нибудь в хорошо оснащенной диспетчерской. Я взглянул на свои часы. На нем было два сорок три.


Говорил Фиппс: "Я так понимаю, Билл Хазелтайн с тобой".


В его голосе, когда речь шла о техасце, была та же забавная скованность, что и в голосе его жены, когда речь шла о нем.


"Он следит за лодкой", - сказал я. "Послушайте, я очень хочу познакомиться со всеми этими прекрасными людьми, но не прямо сейчас. Введи меня в курс дела, быстро. Какова ситуация? Где группа налетчиков, о которой мне рассказала твоя жена? Где Лео Гонсалес и его команда патриотов?"


Последовало короткое колебание; затем Фиппс сказал: "Рейдеры ушли, все они. Несколько часов назад. Лео и другие... ну, они прямо там, в конце взлетно-посадочной полосы. О, не волнуйся. Они не причинят нам никаких неприятностей. У тебя есть фонарик?"


Это была настоящая выставка. Мы могли слышать мух, прежде чем смогли увидеть, над чем они работали. Я осознал, что Харриет, не самая хрупкая леди в мире, сильно сжала мою руку и издала забавный сдавленный звук, когда луч фонарика упал на ряд тел на земле. Там была кровь в огромных количествах. Я шагнул вперед и направил на них луч света. Они все были там, все те, о ком я слышал, но никогда не видел, от Лео с его искалеченной рукой до симпатичной чернокожей девушки в заляпанной униформе стюардессы. Все они были там; и все они были мертвы.


"Их выстроили в линию, поставили на колени и расстреляли на наших глазах", - сказал Фиппс. "Мужчина просто прошел вдоль ряда с пистолетом и выстрелил каждому в затылок. Они называли его мистер Мандерфилд. Затем было сделано больше снимков -"


"Фотографии?" Я сказал.


"Да, " сказал Фиппс, " там была настоящая фотосессия; две или три камеры с этими стробоскопическими вспышками, как бы вы их ни называли. Каждая стрельба была сфотографирована с нескольких разных ракурсов. С того места, где мы находились, это выглядело как множественные молнии; сначала мы не могли понять, что это. Затем были сделаны всевозможные снимки тел там, где они упали; а затем все они были повернуты лицами вверх, как вы видите их сейчас, и мужчина прошел вдоль линии и сделал снимки каждого крупным планом; и, наконец, было несколько групповых снимков, на которых Мандерфилд и его приспешники позировали за телами. Что это значит, Хелм?"


Я не знал, что это значит. Все, что я мог сделать, это сообщить об этом, когда вернусь, и надеяться, что информация дойдет до кого-нибудь, кто сможет ее интерпретировать. Если бы я вернулся. При нынешних темпах прогресса я бы никогда этого не сделал....


"Черт возьми!" Это был голос Хазелтайна. "Я хотел этих ублюдков. Я хотел поджарить их на медленном огне! Кто опередил меня перед ними?"


Наступила забавная тишина, когда мы повернулись, чтобы посмотреть на него. Я открыла рот, чтобы указать на то, что он покинул свой пост; но Харриет, наиболее вероятный источник неприятностей на данный момент, все еще была рядом со мной, и в любом случае было не время для дисциплины. Крупный мужчина стоял там, мрачно глядя вниз на мертвые тела. Он сделал шаг вперед и подтолкнул одного из них носком ботинка.


"Ладно, Лео", - сказал он. "Это единственный способ, которым ты мог сбежать от меня. Так что ладно ". Он глубоко вздохнул, по-новому сжал пистолет-пулемет, который все еще носил с собой, и повернулся лицом к Веллингтону Фиппсу. "Привет, Бастер", - сказал он немного вызывающе.


Фиппс сказал: "Привет, Билл".


Они стояли лицом друг к другу, как будто ни один из них не знал точно, как справиться с ситуацией, какой бы она ни была. Очевидно, они были мужчинами, которые хорошо знали друг друга, возможно, нравились друг другу; и, очевидно, между ними что-то было сейчас, что-то большое и ужасное, о чем нужно было поговорить, и ни один из них не знал, как к этому подступиться. Фиппс прочистил горло, и Хазелтайн начал говорить, и они оба снова замолчали, каждый ожидая другого. Тупик был нарушен яростным легким шорохом движения. Фурия в синем нейлоне попала Биллу Хазелтайну прямо в глаза; светловолосая фурия с длинными ногтями, тянущимися к его глазам.


"Ты... ты бессердечный техасский хулиган!" - закричала Лоретта Фиппс. "Ты невероятный скряга! Ты..."


Она пустилась в какую-то описательную терминологию, которая была не очень приятной; и все это время она была повсюду над ним, проливая кровь. Я схватил Харриет и оттащил ее, готовый швырнуть на землю и плюхнуться рядом с ней. Я имею в виду, что такого рода зрелищная истерика может отлично смотреться по телевизору, но в реальной жизни вы просто не полезете на кадр джентльмена с заряженным автоматом в руках, не с кучей невинных людей, стоящих вокруг, которым может снести голову, если предохранитель случайно сдвинут не в ту сторону, и парень случайно задел спусковой крючок, пока вы обрабатываете его ногтями.


"Лоретта, ради Бога, позволь мне.... Черт возьми, Лорри, дай мне шанс избавиться от...."


Хазелтайн делал все возможное, чтобы скрыть, в то же время остро осознавая каждую секунду, как и положено хорошему стрелку, смертоносное огнестрельное оружие в своих руках. Он не сопротивлялся, он просто пытался удержать действие подальше от вертолета. Когда он уходил от атаки, сгорбившись над пистолетом, его локоть задел девушку, выбив ее из равновесия. Она спустилась вниз в вихре голубых оборок и белых ножек.


"Ты... ты ударил меня!" - выдохнула она, поднимаясь. "Ты дешевый, унылый грубиян... О!"


Затем она развернулась и слепо побежала прочь, в темноту. Хазелтайн выпрямился, глядя ей вслед. Он проверил оружие, которое держал в руках, и посмотрел на меня, когда я подошел. Его лицо в нескольких местах кровоточило, но он, казалось, не замечал этого.


"Мне лучше пойти и найти ее", - сказал он.


"Я бы не знал, почему", - сказал я.


"Ты не понимаешь", - сказал он; и это была правда. "Вот, возьми это. Осторожно, он все еще заряжен ".


Я взял "Томпсон" и наблюдал, как он исчезает на посадочной полосе, в конце которой виднелось что-то черное, похожее на сгоревший остов самолета, предположительно принадлежавшего французскому барону, с которым я еще не встречался в обществе. Мандерфилд провел отличную чистую зачистку.


Я посмотрел на Фиппса и Аманду. "Любое объяснение будет с благодарностью принято", - сказал я. "Нет? Ладно, давайте поднимем всех на борт крейсера. У нас не так уж и много времени, черт возьми...."

XXVI.


Времени оставалось мало; но в три двадцать Хазелтайн и девушка все еще отсутствовали. Двигатели Красного барона были готовы к запуску. Открытый подвесной мотор лежал вдоль причала прямо за кормой. Чтобы что-то предпринять, я спустился вниз и запустил оба двигателя, чтобы убедиться, что они работают, и снова заглушил их. Для этого еще не пришло время; и пробки могли испортиться, слишком долго работая на холостом ходу. Дизели не имеют заглушек и могут простаивать вечно.


Я заставил себя вернуться на древний причал, где ждала Харриет. Все остальные были на борту, выполняя работу в каюте. Я все еще не был представлен аристократам, не говоря уже о простых простолюдинах, но это не сильно меня тяготило.


"Сколько еще нам следует ждать?" Спросила Харриет.


"Ни одного", - сказал я. "Ты сейчас же уберешь отсюда первую секцию. Бегите на восток за Кайо Перро, медленно и тихо, без огней. Вы же не хотите добраться до конца острова намного раньше четырех. Не заходите слишком далеко. Оставайтесь скрытыми со стороны моря, пока не получите сигнал отплывать ".


"И что это за знак?"


"Много стрельбы в этом направлении, за которой последовал впечатляющий взрыв. Скрестите пальцы. Будем надеяться, что вундеркинды выберут правильный остров. Не ходите на предварительную съемку. Ждите большого взрыва. С ним должно быть достаточно света, чтобы отключить ночное зрение любого там. Вот когда ты уйдешь. Просто выключите эти большие дизели и мчитесь домой ".


"Я знаю о взрыве", - сказала она. "Ты сказал мне. Ты действительно это имел в виду, не так ли?"


"Кто-то становится очень жестким в Вашингтоне, как обычно, в неподходящее время", - сказал я. "Все время они позволяли запугивать себя какому-то глупому придурку с пистолетом; а теперь они становятся смелыми и безжалостными и взрывают много трупов. И леди по имени Робинсон, если она достаточно глупа, чтобы ошиваться поблизости ".


Она сказала: "Предполагая, что вы говорите правду об этом, что насчет стрельбы? Кто и во что будет стрелять?"


"Милая, " сказал я, - ты такая же милая, как Красная Шапочка, но сейчас не время для твоих дурацких игр. Ты знаешь, потому что ты это устроил, что весь проклятый кубинский флот сейчас где-то там, просто ждет, когда мы высунем нос, чтобы они могли их разнести. Вот почему ты собирался убежать и спрятаться, и наблюдать за прекрасным фейерверком с берега, хлопая в ладоши от чистого восторга ".


Наступило короткое молчание. "Итак, ты знаешь", - наконец пробормотала Харриет.


Я сказал устало: "Она никогда не отдаст мне должное за одну маленькую клеточку мозга. Я не знаю, что я собираюсь сделать, чтобы убедить девушку, что я действительно очень умный парень. Она пыталась убить меня с момента нашей первой встречи; и я должен думать, что она отказалась от этой идеи только потому, что мы вместе сочинили немного прекрасной музыки? Может быть, это не кубинцы. Может быть, это какие-то другие парни. Но кто-то там есть. Вы и ваш друг Мандерфилд, возможно, не смогли бы упустить такую возможность ".


Гарриет сказала, защищаясь: "Ну, это то, о чем вы просили меня сделать, не так ли? Помогаешь им расставить для тебя ловушку?"


"Это верно. И я чертовски благодарен. А теперь поднимитесь на мостик этой лодки мечты и уведите отсюда этих людей. Нужен кто-то, кто знает толк в деле, и наш друг Хазелтайн отправляется гоняться за блондинками. В любом случае, ты знаешь ситуацию лучше. Я буду ждать здесь столько, сколько смогу. В три пятьдесят я отправляюсь, с пассажирами или без. Акция должна отвлечь всех кошек, наблюдающих за другой крысиной норой к западу от Кайо-Перро, где вы будете находиться. В конце концов, насколько они там знают, только одна лодка вошла. Если они увидят, что кто-то выходит отсюда, они все двинутся в эту сторону, чтобы перехватить. У вас будет свободный путь для этого, прочь на запад ".


Она колебалась. "Ты действительно серьезно, Мэтт? Такая чертова пьеса о жертвоприношении?"


"Жертвоприношение, черт возьми", - сказал я. "Я еще никогда не видел кубинского стрелка, который мог бы поразить цель со скоростью пятьдесят узлов темной ночью". Тот факт, что я на самом деле видел очень мало кубинских стрелков, вряд ли заслуживал упоминания, каким бы героическим я ни был. Я уверенно продолжал: "Эта твоя маленькая бомба проведет нас прямо через них, как ковер-самолет; пуленепробиваемый ковер-самолет".


"Кого, ты думаешь, ты обманываешь, дорогая? У них там будет все, кроме шестнадцатидюймовых морских орудий."


Я ухмыльнулся. "Итак, это кубинские союзники. Интересно, знают ли они, что выполняют порученную мистеру Мандерфилду из Москвы работу по дому за него. Ну, если бы они знали, им, вероятно, было бы все равно. У них пунктик насчет того, что янки вторгаются на их берега. Учитывая недавнюю историю, возможно, вы не можете их винить. " Я мгновение смотрел на Харриет в темноте. "Убирайся отсюда к черту, Хэтти", - сказал я. "Ты ненавидишь меня до глубины души. Ты привел меня сюда, чтобы увидеть, как я умираю. Вот почему ты не был слишком огорчен, когда я заставил тебя пойти с нами; ты даже надеялся на это, немного, и сделал приготовления на случай, если все получится именно так. Хотя это и сопряжено с определенным риском, присутствие при убийстве стоило тебе этого. Что ж, присоединяйтесь и смотрите шоу с дальнего конца Дог-Ки. Я сделаю это достаточно изысканным, чтобы мне подходило ".


Она пристально смотрела на меня. Я видел, как она покачала головой. "Нет, ты не настолько храбр", - сказала она. "У тебя все еще что-то припрятано в рукаве".


Я сказал: "Мы теряем время. Черт возьми, Хэтти, весь мир кишит людьми, которые хотят жить вечно. Ну, мне это всегда казалось чертовски бесполезным занятием. Официально, никому это еще не удавалось. Говорят, Мафусаил мучился девятьсот лет, но я готов поспорить, что последние восемьсот на самом деле были не очень веселыми. Насколько я знаю, никто другой даже близко не подошел к этому. Лично я не в восторге от долголетия. Я полагаю, что если я смогу действовать так, как мне нравится, в течение разумного периода времени, я не буду кричать, если мне даже не удастся закончить the first century ".


"И вам нравится действовать так, чтобы вылететь отсюда со скоростью пятьдесят узлов прямо в жерла этих пушек?"


Я глубоко вздохнул. "Я разговаривал с парнем в Нассау буквально на днях", - терпеливо сказал я. "На самом деле, это был Пендлтон, человек, которого позже убили в моей каюте, помните? Мы обсуждали агента, которого я оставил умирать при исполнении служебных обязанностей несколько лет назад. Что ж, может быть, теперь моя очередь отстать при исполнении служебных обязанностей. Давайте попробуем и посмотрим. Теперь уберите этих людей отсюда -"


Она резко сказала: "Ладно, ты большой, храбрый, фальшивый мученик. Ты победил! Сделай свой ход на костре, будь ты проклят!"


"Что?"


"Кол", - сказала она. "Вы помните, как раз перед тем, как мы подошли к старому заросшему берегу, оставленному после того, как они углубили гавань, и повернули сюда. В воде был кол, маркер, установленный местными рыбаками. Вот где ты выходишь из канала, прямо на курс о, пять пять. Ты понял это?"


"Позвольте мне прояснить это", - сказал я. "Я ухожу отсюда. Я закрываю канал. Я подхожу к столбу; и я поворачиваю направо и намеренно бегу на отмель по курсу о, пять, пять. Хруст. Что происходит потом, кроме того, что кубинцы много упражняются в стрельбе по мишеням?"


"Не будь глупее, чем ты должен быть!" Гарриет огрызнулась. "Знаете ли вы что-нибудь о управлении быстроходной глиссирующей лодкой на мелководье?"


"Брент сказал, положи ее сверху и держи там".


"У этого Брента было немного здравого смысла и немного мореходного мастерства, в отличие от некоторых людей, которых я знаю! У тебя есть около сотни ярдов, чтобы заставить ее двигаться, как только ты попадешь в канал. Когда она встанет и начнет планировать, немного подайте назад, чтобы вас не занесло слишком сильно на повороте. У вас там не так много места. В тот момент, когда вы окажетесь около кола и на курсе, отдайте ей все. Вбейте эти рычаги до упора и забудьте о них. Не уворачивайся, не делай зигзагов, не замедляйся, не отрывай взгляда от компаса, что бы они в тебя ни бросили. О, пять, пять и ничего в любом случае. Держи ее широко открытой. Датчик глубины выйдет из строя. Рулевое управление будет казаться забавным. Время от времени, может быть, она прикоснется, и тахи будут прыгать вокруг как сумасшедшие. Не обращайте внимания. Тебе какое дело, если ты испортишь один из моих реквизитов или взорвешь один из моих двигателей? Просто продолжай ее взрывать. Ты понимаешь?"


"Постепенно это становится ясно", - сказал я.


"Если ты остановишься, если ты даже подумаешь о замедлении, если ты вообще позволишь ей успокоиться, ты труп", - сказала она. "У вас есть примерно семимильный пробег по мелководью на этом курсе, прежде чем вы попадете в глубокую воду. Если немного повезет, у тебя все получится. Она на высоте в этом; но на этом приливе, я думаю, она все исправит, если вы просто будете продолжать ее строгать прямо сверху, по-настоящему крича. И есть вероятность, что у них там не будет ничего маленького, неглубокого и достаточно быстрого, чтобы преследовать вас по равнинам. Им придется идти длинным обходным путем, следуя по проливу и краю рифа, и к тому времени у вас будет хорошее преимущество. Если ты не сможешь избавиться от них после этого, с той скоростью, что у тебя есть, к черту тебя ".


Она начала резко поворачиваться к ближайшей патрульной машине. Я сказал: "Хэтти, спасибо".


Она оглянулась. Я увидел, как она криво усмехнулась в темноте. "Теперь ты можешь вдоволь повеселиться, решая, действительно ли я дал тебе настоящую дозу, или я загоняю тебя на песчаную отмель, чтобы они могли расстрелять тебя на куски. Попробуй подбросить монетку; может быть, это поможет ".


Затем она ушла. Мгновение спустя она была на летающем мостике Красного барона; и люди на носу и корме по ее команде поднимали причальные канаты. В любом случае, если "Рабсила" поможет, у нее было достаточно команды, чтобы управлять римской военной галерой. Красная лодка, казалось, растворилась в темноте через несколько мгновений после того, как отошла от причала. Я не мог не вспомнить, что мне повезло с кораблем светлого цвета, который слепой мог заметить в тумане Нантакета. Мне также повезло с парой пассажиров, игравших в какие-то детские игры в темноте, на острове, который должен был превратиться в большую дыру в океане всего через полчаса....


Он вошел, таща ее за собой, за минуту до крайнего срока, который я установил сам. В конце концов, даже в морской ракете Хэтти мне пришлось дать себе немного времени, чтобы прийти в себя. Поскольку мне самому время от времени приходилось перевозить несколько человеческих тел, я мог оценить силу большого парня, марширующего вот так с солидной молодой человеческой женщиной, перекинутой через плечо. Одна рука удерживала ее на месте, другая что-то несла. Когда он подошел, я увидела, что у него там была пара атласных комнатных тапочек. Какой бы уникальной ни была мисс Фиппс, и я, конечно, надеялась, что она была, она, очевидно, разделяла со своими коллегами-женщинами неспособность оставаться на своем месте, когда дела шли плохо.


"Бросьте ее на корму и поехали", - сказал я; но Хазелтайн осторожно усадил ее на сиденье по правому борту и положил ее обувь ей на колени. Я оттолкнулся и включил двигатели, когда лодка отчалила от причала. Я сказал: "Мисс Фиппс, ваша работа - держаться. Это ведро выбросит вас за борт, если вы дадите ему хоть полшанса, как только мы наберем скорость, так что хватайтесь за кусок этого поручня и ни за что не отпускайте. Билл, если ты не возражаешь, подойди сюда для портирования и прислонись к консоли. Чопперы и обоймы лежат на сиденье там, наверху, где ты можешь до них дотянуться. Я не полагаю, что леди знает, как перезаряжать "Томпсон ", так что тебе придется постоянно переключаться между ними, вставляя новые обоймы по мере возможности ".


"Вы говорите так, как будто ожидаете настоящей перестрелки", - сказал Хазелтайн, заняв свой пост и потянувшись за оружием. "В кого я собираюсь стрелять?"


Мы скользнули мимо древнего, гниющего пирса и уродливых пней в воде. Я сказал: "Разве это имеет значение, пока они отстреливаются? Когда мы войдем в канал, я нажму на газ; не отставайте. Сегодня вечером у нас не будет времени ни на какие учения "человек за бортом". Сотня ярдов, и будет резкий поворот направо; будьте к этому готовы. Это должно вывести ваши цели далеко вперед. Попробуйте включить свет; к черту оружие и персонал. Понятно?"


"Если вы так говорите, адмирал. Может быть, Лоретте стоит прилечь -"


"Это зависит от леди. Внизу ей будет безопаснее, но при той скорости, на которой мы будем двигаться, она получит ужасное избиение, подпрыгивая на палубе из стекловолокна. Как насчет этого, мисс Фиппс?"


"Я... Я останусь здесь, спасибо ".


"Хорошо", - сказал я. Отмель с добычей проскальзывала мимо по правому борту. Джунгли захватили его, но вы все еще могли видеть, после всех лет, что материал под ним не попал туда естественным путем. Это была неправильная форма. Я свернул в канал и потянулся к дросселям. "Все готовы? Поехали".


Они были там, все верно. Поначалу ничего не происходило, пока мы набирали скорость; но затем мы вышли из тени берега, и внезапно впереди появилось больше прожекторов, чем вы увидели бы на старомодной голливудской премьере. Мы едва успели сесть в самолет, как "Томпсон" застучал у моего левого уха. Стоя у пульта управления, чтобы лучше видеть, я отводил глаза от ярких огней, наблюдая за тем, как черная вода несется к нам, когда она всплывает и выходит из воды. Лобовое стекло из оргстекла громко звякнуло, когда что-то прошло сквозь него. Львы один; христиане ничего. Ближайший прожектор вспыхнул. Один и тот же. Хазелтайн ругался или молился на языке, которого я никогда не слышал, когда, разряжая один пистолет, он потянулся за другим.


Узкий канал немного мешал им. Не отстреливая друг другу уши, лишь немногие могли веселиться одновременно. Кем они были, можно только догадываться. Они не казались очень большими, но у них была большая огневая мощь. В любом случае, я очень старался не смотреть на них и их проклятые фары и дульные вспышки. Я пытался сосредоточиться на палке, торчащей из воды впереди, красиво очерченной ярким светом. Хазелтайн открылся еще раз, аккуратными маленькими очередями.


"Держись!" Я кричал на него, перекрывая шум. "Я кончаю прямо ... сейчас!"


Я крутанул руль. Подвесной мотор сильно наклонился в повороте, сбрив кол. Я произнес короткую собственную молитву и вдавил дроссели вперед. Я думал, что мы и так неплохо продвигаемся, но прилив сил был подобен пинку под зад. Лодка рванулась вперед, как раз в тот момент, когда все приземлилось там, где она была. Даже когда мои глаза были сосредоточены на компасе, я осознавал, что океан за кормой вывернут наизнанку.


Ночь была полна шума и мигающих огней. Большие подвесные двигатели выли свою жуткую, как у банши, военную песню на полную катушку. Хазелтайн перезаряжал оружие, ругался и стрелял. Стоя за штурвалом, я обнаружил, что мои глаза слезятся от сильного порыва воздуха над верхней частью лобового стекла. Я понял, что сейчас в этом не было необходимости. Теперь мне не нужен был дополнительный рост. Все, что мне нужно было видеть, это компас на протяжении семи миль; и я мог наблюдать за этим, сидя. Я сел вне прямого потока, мрачно удерживая ее на курсе.


Мы получили еще несколько ударов. Я не мог сказать, где, но я чувствовал их; но мы все еще были на плаву, все еще мчались по спокойным отмелям, под нами было так мало воды, что датчик глубины вообще ничего не показывал, за исключением случайных сумасшедших вспышек по всему циферблату. Рулевое управление было странным, как и говорила Харриет; и время от времени, когда опоры задевали что-то более твердое, чем вода, высокий рев моторов на мгновение прерывался, только чтобы снова вернуться к тангажу. По-прежнему не было никаких скрытых скал, которые могли бы нас разбить, никаких песчаных отмелей, которые привели бы нас к полной остановке, никаких коралловых выступов, которые вспороли бы дно....


Я осознавал, что черный силуэт острова становится все ниже и отдаленнее по правому борту. Вскоре я понял, что прожекторы за кормой гаснут, а орудия перестают стрелять в ответ, когда мы улетели за пределы досягаемости. Я увидел, что Хазелтайн прекратил стрельбу, предположительно потому, что пуля 45-го калибра не разнесет более чем на сто ярдов с какой-либо точностью. Он сел на сиденье перед консолью. Ориентируясь по компасу, мне на самом деле не нужно было видеть, что впереди, поскольку я все равно не собирался останавливаться ради этого; но опытному моряку показалось странным выбрать место прямо в поле зрения рулевого. Как только эта мысль пришла ко мне, здоровяк рухнул и сполз на пол - извини, Хэтти, на подошву кабины.


На мгновение отвлекшись, я вспомнил, где нахожусь и что делаю, и снова вернул летательный аппарат на прежний курс. Лоретта Фиппс, ее длинные волосы и прозрачная одежда дико развевались в штормовом ветре со скоростью пятьдесят узлов, вызванном движением лодки, прошла за моим креслом, разумно переходя от одной опоры к другой. Я вспомнил, что девушка, в конце концов, в разумных пределах плавала на яхте. Она опустилась на колени рядом с Хазелтайном, как раз в тот момент, когда за кормой вспыхнул яркий свет. Я увидел, как стоящая на коленях девушка подняла испуганный взгляд. Я увидел, что Хазелтайн был без сознания, из раны чуть выше пояса текла кровь. В радиусе пары миль от нас не было видно ни одной лодки. Свет почти померк, когда до нас дошло сотрясение.


После этого я взглянул на указатель глубины. Он показывал пятьдесят футов, быстро снижаясь. Мы были у мелководного кубинского прибрежного берега. Мы были свободны дома. Ну, почти свободны....

XXVII.


Они так и не догнали нас; и если они посылали за нами самолеты, они так и не нашли нас. Я держался на востоке и севере, пока не наткнулся на шквал дождя, в котором можно было спрятаться. Из-за сопровождающего порывистого ветра стало слишком неспокойно поддерживать какую-либо скорость, поэтому я просто выключил все и предоставил лодке самой заботиться о себе, пока я изо всех сил пытался поднять брезентовый, ну, виниловый, капюшон с распылителем вперед и переместить Haseltine в его ограниченное укрытие, работая с помощью девушки на ветру и под проливным дождем. К этому времени уже рассвело. Лоретта пробралась на корму сквозь ливень и вернулась, сжимая в руках аптечку первой помощи. По-видимому, она иногда поскальзывалась и позволяла себе проявлять признаки интеллекта. Я не воспринял это слишком серьезно. Идиотское представление, которое она устроила ранее, насколько я был обеспокоен, все еще оставляло ее далеко внизу в колонке "минус".


Когда нас было трое внутри, маленькая каюта-палатка мгновенного действия на лодке была переполнена людьми. Я не был уверен, что это хорошее морское искусство - нести весь этот вес вперед на маленьком судне в разгар шквала. Однако это была всего лишь гроза младшего класса; и хотя мы испытывали значительную качку по мере того, как море поднималось, мы, похоже, не перевозили ничего, кроме дождевой воды, которая снова вытекала через стоки в кокпите - хорошо, я буду называть их шпигатами, если вы настаиваете. Я вытащил мокрую рубашку Хазелтайна, чтобы посмотреть на дыру. Рана была не очень большой и не сильно кровоточила, по крайней мере, не там, где мы могли это видеть. Внутри, вероятно, была другая история. Я приклеила к нему большой марлевый тампон, чтобы что-то сделать, зная, что это всего лишь формальность. С таким же успехом я мог бы использовать пластырь или оставить рану открытой. Большой парень открыл глаза.


"Вы управляете адским круизным лайнером, адмирал", - прошептал он. "Если бы вы просто расстреляли все эти прожекторы, как я вам сказал, никто бы не пострадал", - сказал я. "Я ничего не могу поделать, если люди не могут выполнять простые приказы".


Он слабо усмехнулся. "Ты ублюдок", - сказал он и облизнул губы. "Лоретта?"


Девушка откинула на пробор промокшие, потемневшие светлые волосы, которые падали ей на лицо; она заправляла мокрые пряди за уши. "Да, Билл?"


"Мне жаль -"


"Все в порядке", - быстро сказала она. "Не разговаривайте. Все в порядке. Я.. Я потерял голову на несколько минут, там, сзади; но на самом деле все в порядке. Мы поговорим об этом позже ".


"Это большая чушь", - выдохнул Хазелтайн. "Потом будет много чуши. Сейчас - это все, что есть; и я хочу, чтобы вы поняли. Я не мог этого сделать. Я просто не мог этого сделать. Я хотел, Боже


знает, что я хотел, но не смог. Я не так устроен. Вот так все было просто ".


"Конечно, Билл. Просто веди себя тихо и-"


"Прекрати это. Не вешай мне лапшу на уши из-за этого дерьма с "конечно-биллом". И не вешай мне на уши эту чушь о Билле о тишине, также. У меня впереди вечность, чтобы молчать, не так ли, адмирал? Начинаем чертовски скоро ".


Я сказал: "Ну, я не знаю -"


"Черта с два ты этого не сделаешь. Я знаю." Его внимание вернулось к девушке. "Ты все еще злишься, не так ли, Лорри? Ты думаешь, я должен был заплатить в ту же минуту, как меня попросили, не так ли? Вот так просто. Ты думаешь, я просто паршивый техасский скряга. Ты думаешь, я беспокоился о паршивых деньгах; вот почему я.... Говорю тебе, я просто не мог этого сделать, Лорри! Я не мог позволить этим ублюдкам так держать меня. Миллион баксов или один доллар, не имеет значения. Потрачу каждый цент, который у меня есть, чтобы найти тебя, чтобы поймать сукиных сынов, которые.... Но выкуп - нет. Я не плачу выкуп. Ты должен понять. Я так не действую. Я не могу ".


"Конечно, я понимаю -"


Он продолжал, как будто не осознавая, что она сказала: "Меня не волнует, кого похитили, даже тебя. Они не могут вытянуть это из меня вот так. Я не откупаюсь от подобной сделки. Ты позволишь одному парню выйти сухим из воды, они все будут пытаться, каждый паршивый придурок, стремящийся быстро разбогатеть, с пистолетом или ножом, на кого-нибудь наставить его. Этот ублюдок Лео, можно было подумать, что он должен был знать, что я чувствовал, когда мы часто плавали вместе. Можно было подумать, что он должен был знать, что я не буду играть. Ну, мы никогда не ладили. У него всегда была идея, что там, откуда я родом, у меня просто должно быть предубеждение против любого, кто говорит по-испански, и, черт возьми, возможно, он был прав. Но я думаю, может быть, Лео просто хотел воткнуть это в меня, так же сильно, как он хотел получить выкуп в миллион долларов для финансирования паршивой военной операции, в которую его втянули латиноамериканские родственнички с безумными глазами.... Ты должна понять, Лорри. Я не мог этого сделать. Не смогли...."


Шквал уменьшался до мелкого дождя; ветер стих так же быстро, как и усилился. Я нашел брезент, чтобы накрыть его, размышляя о том, что у меня, наконец, есть объяснение странному, двойственному отношению, проявленному этим человеком: например, трудностям, на которые он пошел, чтобы устроить меня на работу, и нежеланию, которое он тогда проявил, предоставлять мне жизненно важную информацию, доходя даже до того, что вводил меня в заблуждение в некоторых случаях. Полагая, что девушка и ее семья были убиты в результате занятой им позиции, он хотел найти убийц и разобраться с ними; но он также осознавал, что многие люди осудили бы его, если бы эта история получила огласку. Возможно, он не был так уверен в себе и своих действиях, как хотел, чтобы мы думали. Возможно, у него даже было несколько приступов вины, которые инстинктивно побуждали его пытаться скрыть то, что произошло, даже когда он заставлял меня работать над раскрытием этого. Что ж, теперь его тайна в безопасности.


Через некоторое время девушка встала и отошла, чтобы с несчастным видом сесть на ящик для рыбы на корме лодки. Ее тонкий, промокший, облегающий наряд для спальни, волочащиеся за ним промокшие оборки, вырванные кустами и развеваемые ветром, казалось, не соответствовали ни теплу, ни скромности. Я начал снимать свою ветровку, чтобы накинуть на нее, но она раздраженно отмахнулась.


"Мне не холодно", - сказала она. "Почему вы, мужчины, всегда должны заворачивать нас в свою чертову старую одежду. Я в порядке. Ничто так не нравится мне, как плескаться по Гольфстриму в моем мокром нижнем белье ".


Я чуть не рассмеялся, зная, от кого она унаследовала это отношение; но сейчас было не время для смеха. Я сказал: "Я просто хотел бы, чтобы мы были в Гольфстриме. Мы далеко к востоку от этого; и у нас почти закончился бензин. Радио взорвано к чертям собачьим. Похоже, что нам придется немного поплутать, пока кто-нибудь нас не найдет, я надеюсь ".


Похоже, это не было замечено. В любом случае, это не послужило тем отвлекающим маневром, на который я рассчитывал. "Я убила его, не так ли?" - сказала она категорично. "Если бы я не вела себя как сумасшедшая избалованная девчонка, не убежала вот так прятаться, чтобы преподать ему урок, он бы сел в другую лодку, не так ли? И он был бы сейчас жив ".


Я сказал: "Мы говорим о Большом Билле Хазелтайне? Вы действительно думаете, что он позволил бы отправить себя в безопасное место с женщинами и детьми - по крайней мере, я надеюсь, что они в безопасности, - в то время как кто-то другой играл для него роль приманки?" "Может быть, и нет, но я.... Все те недели, когда мы ждали смерти только потому, что он отказался.... Когда я увидел его, я думаю, я просто немного сошел с ума, вспоминая все муки, через которые мы прошли в том месте, потому что он не захотел... Я имею в виду, в конце концов, это были просто деньги; и папа вернул бы ему деньги, если бы это его беспокоило ".


"Это было не так", - сказал я.


"Теперь я это знаю. Но в то время это просто казалось таким невероятным и ненужным, что нас всех собирались убить, потому что.... Мы почти были, ты знаешь. Мне никогда в жизни не было так страшно. Они говорили, прямо у нас на глазах, о том, что мы для них больше ничего не стоим, и что они должны просто пристрелить нас и выбросить в море. Это был Лео, который спас нас. Он обманул их в дикой идее сделать из этого гораздо большую сделку, поскольку они ничего не могли вытянуть из Билла; оставить нас в живых, похитить тех, других и использовать нас всех, чтобы получить реальную военную помощь, а не просто деньги, для их безумного дела, движения или чего-то еще.... Ты что-то знаешь? Я забыл ваше имя".


"Мэтт", - сказала я.


"Я Лоретта Фиппс", - сказала она. "По крайней мере, раньше я была милым созданием, которое они называли Лореттой Фиппс, но я никогда не была до конца уверена.... Милое, защищенное, глупое создание.... Ты хочешь что-то знать, Мэтт? Быть милым на самом деле не сложно, если у тебя есть немного денег и правильная наследственность; но быть глупым - это очень тяжелая работа ".


"Почему ты хочешь работать над этим?"


"Кто-то же должен быть глупым в этом месте, если все остальные такие ужасно умные и красивые, не так ли?"


Казалось странным вести разговор на расстрелянной, почти без горючего лодке, дрейфующей далеко за пределами видимости суши с мертвецом на носу; но, по крайней мере, мы ушли от темы Хазелтайна. Лоретта слегка вздрогнула.


"Пожалуй, я возьму эту куртку, пожалуйста", - сказала она. "Почему я должен сидеть практически голым только потому, что мамочка всегда высмеивала.... Ты встречался с моей матерью?"


"Я встречался с твоей матерью".


Просунув руки в рукава куртки, которую я держал для нее, она бросила на меня острый взгляд через плечи. "О, вот так, да? Она все еще превозносит их, не так ли? Но я бы подумал, что она была бы немного старовата для тебя; хотя я признаю, что она так не выглядит."


"Мяу", - сказал я.


Лоретта рассмеялась. "Ну, как бы тебе понравилось, если бы тебе пришлось конкурировать с этим с тех пор, как ты был ребенком? Я - это не я, не совсем. Я никогда не был собой. Не важно, как сильно я пытаюсь сломать чертов шаблон, я все еще просто дочь кинозвезды Аманды Мэйн.... Она никогда не была настоящей звездой, ты знаешь. О, черт, я не должен был этого говорить. Какое это имеет значение; и она действительно очень милая. Я имею в виду, если бы она была ужасной сукой, сейчас, и я мог бы чувствовать себя оправданным в ненависти к ее прекрасным внутренностям ...." Она остановилась, пожала плечами и продолжила: "Что ж, когда я узнаю, кто я на самом деле, я дам тебе знать".


"Ты сделаешь это", - сказал я.


Она еще раз бросила на меня этот острый, изучающий взгляд и резко усмехнулась. "Знаешь, я не думаю, что ты воспринимаешь мой личностный кризис очень серьезно, Мэтт".


Я сказал: "Ну, кто бы вы ни были, я думаю, мы можем подождать с выяснением, пока не выберемся на берег. Если мы сойдем на берег."


Она выглядела довольно удивленной. "Вы действительно обеспокоены.... Я подумал, судя по тому, как ты отдавал приказы и управлялся с лодкой, ты, должно быть, довольно хороший моряк ".


"Я пытаюсь таким образом обмануть людей, но они, кажется, всегда узнают правду", - сказал я.


"Какие прогнозы погоды, ты знаешь?"


"Ситуация стабильная, за исключением нескольких шквалов, в течение нескольких дней. Никакой лобовой активности не предвидится".


"Что ж, тогда действительно не так уж много проблем", - спокойно сказала Лоретта, - "пока лодка не дает серьезной течи, чего, похоже, не происходит; и пока мы находимся вдали от кубинских патрулей. Ты говоришь, мы далеко на востоке?"


"Это верно. Восток и север. Я подумал, что они, вероятно, поставили все, что у них было, между нами и Флоридой; и единственное, что оставалось сделать, это отправиться в этом направлении и надеяться на лучшее ".


"Ну, преобладающий ветер обычно дует с юго-востока в этих краях. Нам придется немного подождать, пока после шквала снова поднимется ветер; но если мы установим остальные занавески, тенты и прочее, чтобы обеспечить большую парусность, и направимся как можно дальше на запад, продолжая при этом дрейфовать прямо вперед, ветер и течение в совокупности должны рано или поздно доставить нас домой. Давайте сначала развесим всю имеющуюся парусину, чтобы быть готовыми к ветру, когда он налетит; а потом нам лучше проверить, как у нас с едой и водой ...."


Я вздохнул. Похоже, у меня был еще один. Вы не можете бросить туда камень, не задев женщину-Колумба или Лейфа Эриксона. Это была действительно провальная операция. Я имею в виду, что я упустил свой шанс оказаться выброшенным на необитаемый остров с одной красивой, неадекватно разодетой дамой; и теперь я дрейфовал на маленькой лодке в тропических морях с другой прелестной представительницей женского пола, облаченной в скудное нижнее белье, - и все, о чем мы говорили в течение последующих полутора дней, были навигация, погода и то, как долго Харриет хватит воды и аварийных запасов.


Мы тщательно избегали разговоров о предмете под брезентом впереди; хотя, я думаю, у нас обоих в голове было, что с этим нужно что-то делать, если помощь не найдет нас в ближайшее время, но она нашла.

XXVIII.


Когда я впервые увидел его на горизонте, я поспешно взглянул на два "Томпсона", которые все еще лежали на переднем сиденье консоли с оставшимися обоймами. Приближающееся судно выглядело как белое пятидесятифутовое рыболовное судно, с которым у нас раньше были проблемы: тунцовая вышка, аутригеры, подвесной мост и все такое. Затем я понял, что это было несколько меньшее судно, но все еще знакомое, хотя я никогда не видел его вдали от причала. Вскоре Харриет смотрела на нас сверху вниз с вершины высокого сооружения, напоминающего нефтяную вышку, возвышающегося над кабиной и ходовым мостиком Queenfisher.


"Я подумала, что при том количестве бензина, которое у тебя было, если ты вообще доберешься, то окажешься где-то здесь", - крикнула она. "Боже мой, некоторых людей трудно убить".


"А некоторые не такие уж и жесткие", - крикнул я в ответ.


Я увидел, как выражение ее худого смуглого лица слегка изменилось. Она взглянула на девушку рядом со мной, очевидно, живую, и снова на меня.


"О. Хазелтайн?" Наступило короткое молчание. Я понял, что ей понравился большой парень. Затем она пожала плечами там, наверху, возможно, отметая некоторые наполовину сформировавшиеся надежды и планы. "Что ж, что-то выиграйте, что-то проиграйте", - кричала она. "Позвольте мне спуститься с этого небоскреба, прежде чем я подойду к нему. Тем временем вам лучше сбросить это вооружение. Мы не можем рисковать, приземляясь с ними; они чертовски незаконны. И я собираюсь выяснить, как незаметно загнать лодку на верфь, где они будут держать рот на замке по поводу всех дыр, которые вы, похоже, позволили людям в ней пострелять ".


Женская свобода или нет женской свободы, я немного устал от того, что моей жизнью управляют дамы. "Не бери в голову, Хэтти", - сказал я. "Мы позаботимся о телах, пулевых отверстиях и незаконном оружии; это наше дело. Просто соедините меня с радиотелефоном, чтобы я мог зарегистрироваться ...."


Значительно позже в тот же день, стоя на летающем мостике рядом с Харриет после швартовки в знакомой пристани, я наблюдал, как мистер и миссис Фиппс, еще раз выразив свою благодарность, направились к припаркованной машине со своей дочерью, чей костюм все еще состоял из позаимствованной ветровки, под которой болтались какие-то интригующие лоскутки и ленты из прозрачного голубого нейлона. Вернувшись в цивилизацию, в присутствии своих родителей, Лоретта мало что могла сказать на прощание. Ну, это было не так, как если бы мы провели последние часы опасности в объятиях друг друга.


"Она симпатичная", - неохотно признала Харриет. "Однако из того, что сказал Билл, я не понял, что она чертовски умна".


Я сказал: "Прекрати это, Хэтти. Ты не ревнуешь, так зачем быть ехидным?"


Она рассмеялась. "Старый кошачий инстинкт, я полагаю", - сказала она. Ее улыбка погасла. "Нет, я не ревную", - сказала она. "Не о тебе и другой женщине. Никогда, Мэтт. Не после того, что ты сделал со мной там, внизу ".


"Что я сделал?" Невинно спросила я.


"Ты намеренно загнал себя в этот угол, рассчитывая на меня - на мое мягкосердечие - чтобы выручить тебя".


"Это верно", - сказал я. "Более или менее".


"Другими словами, ты держал меня за лоха".


"Назовем это так", - сказал я. "На самом деле, оригинальный сценарий был немного другим. Я рассчитывал, что Хазелтайн уведет оттуда другую лодку с невинными прохожими. Он знал достаточно, чтобы сделать это. Мы с тобой подождали бы во внешнем отсеке - ты был бы связан по рукам и ногам, если бы понадобилось. Либо ты бы высказал какие-нибудь предложения по спасению жизни, пока не вышло время, либо мы бы вместе отправились в ад. Я примерно так это себе представлял; но мисс Фиппс и мистер Хазелтайн разозлил меня, убежав играть в прятки в критический момент; поэтому вместо этого я разыграл перед вами своего героя-мученика, и, к счастью, это сработало так же хорошо, или, может быть, даже немного лучше. Ты мог бы стать упрямым, по-другому, и решил бы умереть только для того, чтобы забрать меня с собой ".


Ее глаза были горячими и злыми. "Вы признаете, что вы подделали -"


"Подделка, черт возьми!" Сказал я резко. "Что в этом было фальшивого? Кто-то должен был совершить эту паршивую пробежку, черт возьми, и я не заметил длинной очереди добровольцев, стоящих рядом, а ты? Что было такого плохого в моей попытке слегка перетасовать колоду в свою пользу, после того как вы усердно тасовали ее в другую сторону? Конечно, я сделал все, что мог, чтобы выглядеть храбрым и благородным и вызвать слезы восхищения на ваших глазах, не говоря уже о словах мудрости на ваших устах. Что, черт возьми, я должен был делать, просто увести эту паршивую лодку оттуда и пристрелить нас всех в скромной тишине, когда у вас, вероятно, был какой-нибудь трюк, который дал бы нам небольшой шанс?"


Она удержалась от гневного ответа, поколебалась и сказала: "Это другое дело. Как ты узнал, что я мог бы помочь, в тот момент, даже если бы захотел?"


"Ты сам сказал это прошлой ночью", - сказал я. "Ты сказал, что ты не профессионал в убийстве, но ты умеешь управлять кораблем. Я очень верю в профессионалов, Хэтти. Если бы это касалось лодок и воды, и ты хотел бы этого достаточно сильно, я знал, что ты бы придумал какой-нибудь ответ. И ты это сделал ".


"Тем не менее, - сказала она, - вы рассчитывали на то, что сможете расколоть меня, и вам это удалось, с помощью вашей фальшивой драматургии. Я хотел, чтобы тебя убили, а вместо этого я стал сентиментальным и спас твою вшивую жизнь, как любой мягкотелый инженер."


Я понял, что именно за это она ненавидела меня сейчас; тот факт, что я разрушил ее представление о себе как об эффективной и безжалостной мстительнице, идущей по следу человека, который причинил ей зло.


Я ухмыльнулся. "А потом ты вышел, нашел меня и вытащил на берег".


Она сказала довольно угрюмо: "Черт возьми, это хорошая маленькая лодка. Я не мог просто оставить все как есть, не так ли?" Она глубоко вздохнула. "Я покончил с тобой, Мэтт. Это звучит банально, но это точно. Тебе больше никогда не придется беспокоиться о какой-либо опасности с моей стороны. С другой стороны, я больше никогда не хочу тебя видеть ".


"Почему?" Я спросил. "Потому что я единственный человек, который знает, что под этой суровой внешностью леди-шкипера бьется сердце из чистого золота?"


Она сказала: "Убирайся к черту с моего моста, ты, сукин сын!"


Уходя вдоль доков, я огляделся, размышляя о Красном бароне, но переоборудованной секс-баржи нигде не было видно. Я также немного задумался о девушке по имени Лейси Рокуэлл, которая, как мне сообщили, вчера забрела в полицейский участок Ки-Уэста с нелепой историей о том, что ее похитили и держали взаперти в течение нескольких недель без всякой причины, которую она могла себе представить. Что ж, у нее были хорошие новости, чтобы поддержать ее: объявился ее брат. Проведя месяц в Атлантике, преодолевая неблагоприятные ветры и ничего не добившись, юный Харлан Рокуэлл, по-видимому, отказался от своего плана предварительного круиза по Карибскому морю и направился на запад, нырнув в Наветренный пролив и сделав остановку в Кингстоне, Ямайка, чтобы отправить своей сестре обнадеживающую открытку, которая только что дошла до нее, а также открытку из Панамы, сообщавшую, что впереди простирается широкий Тихий океан и великое приключение в Южных морях уже в пути....


Мак ждал в моей каюте, когда я вошел. Он действительно придавал этому индивидуальный подход.


"Какие теперь плохие новости, сэр?" Я спросил.


"Сначала хорошие новости", - сказал он. "Различные важные люди стремятся лично поблагодарить героического оперативника, чья безрассудная храбрость ..." Он остановился. "Знаешь, Эрик, это не та черта, которую мы пытаемся воспитать в наших агентах. В любом случае, они хотят встретиться с вами и пожать вам руку, все сэры и бароны ".


"Я едва могу дождаться", - сказал я. "Теперь, когда я должным образом подготовился, как насчет плохих новостей?"


"Вашингтон, как обычно, встревожен", - сказал он. "У вас было приятное путешествие?"


"Неплохо", - сказал я. "Поцарапайте одного миллионера; другого нет


серьезные потери". Я глубоко вздохнул. "Удалите это. Он был неплохим парнем, особенно в трудную минуту. Где, черт возьми, такой дорогостоящий персонаж, как этот, научился бы обращаться с вертолетом как эксперт?"


"Корея", - сказал Мак. "Он служил в морской пехоте".


"Чем обеспокоен Вашингтон?"


"Некоторые привилегированные нефтяные компании США имели внутренний след в том, что касалось нефти в Карибском бассейне. Новому и довольно шаткому островному правительству было обещано, что в обмен на различные контракты и уступки с определенными революционными или контрреволюционными элементами будет покончено. Что ж, о них позаботились, все в порядке; по крайней мере, об одной важной группе из них. Однако фирма со связями за железным занавесом, как ее раньше называли, претендует на заслугу в устранении этой занозы в боку партии власти. Кроме того, он документирует свое заявление с помощью очень резких и кровавых цветных слайдов в большом количестве. Похоже, что в результате этой озабоченности может быть оказано предпочтение в том, что касается оффшорной нефти, что очень огорчает Вашингтон, особенно с учетом того, что большое количество дорогостоящих взрывчатых веществ, похоже, было потрачено впустую в попытке достичь той же цели - хотя, конечно, никто не говорит точно, как и где они были использованы ".


"Я смотрел в другую сторону, сэр", - сказал я. "Боюсь, я не могу пролить свет на этот предмет".


"Чтобы быть уверенным. В кубинских кругах также прозвучало несколько диких обвинений, касающихся зловещей капиталистической агрессии против коммунистической территории ".


"Боже", - сказал я. "Я, конечно, многое пропустил, когда был на рыбалке, не так ли, сэр?"


Он посмотрел на меня на мгновение. "Что ж, может быть, когда-нибудь они научатся. Безопасность - это все очень хорошо, но если нам не говорят, где расположены чувствительные пальцы, мы не можем нести ответственность за то, что наступили на них, не так ли, Эрик? "


Это было очень мило с его стороны. Это означало, что, хотя я был большим умником, которому пришла в голову гениальная идея обратиться за помощью к друзьям-коммунистам Хэтти - таким образом, невольно предоставив им доступ к некоторым желательным свойствам нефти, - он поддерживал меня до конца. Ну, обычно он так и делает. Может быть, именно поэтому мы остаемся с ним, вместо того, чтобы переходить в гламурные агентства, где тебя могут поспешно принести в жертву в качестве козла отпущения всякий раз, когда в Вашингтоне почувствуется запах беды.


Мак сказал: "О, вам, возможно, будет интересно услышать, что джентльмен по имени Мандерфилд был арестован за убийство некоего Генри Моргана Валески, обычно известного под вторым именем, который считается известным силовиком синдиката".


Я сказал: "Я не знаю, что бы мы делали, если бы у нас не было синдиката, на которого можно было бы свалить вину. Значит, они пошатнулись в Мандерфилде? Это не могло случиться с более приятным парнем, но хотите узнать кое-что смешное, сэр? Он тоже не знал ".


"Что вы имеете в виду?"


"Их служба безопасности держала его в неведении, точно так же, как наша держала меня. Он знал, что здесь замешана важная нефть, не больше, чем я. Он был категорически против заключения со мной какой-либо сделки, потому что не мог понять, чего они от этого добьются. Никто ему не сказал. Поскольку нам самим приходится с этим жить, приятно, что они достаточно внимательны, чтобы таким же образом ставить себя в невыгодное положение, не так ли?"


"Да. Очень мило, " сказал Мак, вставая. "И еще кое-что. Дама с бывшими связями в Мэриленде. Вы бы сказали, что там была своего рода амнистия? Столько, сколько можно организовать неофициально и незаметно?"


Я подумал о красивой леди, капитане чартерного судна, которая сказала мне убираться к черту с ее мостика, и ухмыльнулся. "До конца, сэр", - сказал я. "До конца".


Он ушел. Час спустя, выбритый, вымытый и респектабельно одетый, для разнообразия, я отправился перекусить и попить. Хотя время ужина еще не наступило, у меня, казалось, была довольно постоянная тяга к еде, настоящих трудностей не было; но запасам на случай непредвиденных обстоятельств на маленькой лодке Хэтти не хватало разнообразия, и то, что мне удалось захватить с камбуза ее большой лодки после спасения, тоже не было изысканной едой. Я потянулся к ручке двери, когда кто-то постучал. Я поколебался, подумал о пистолетах, ножах и прочем, послал к черту это и открыл.


"Да?" Сказал я странной девушке в элегантном желтом платье, которая стояла там. Затем я узнал куртку-ветровку, которую она несла через руку, и я посмотрел снова и сказал: "О, это ты. Я не узнал тебя в твоей одежде ".


Я вроде как полюбил или, по крайней мере, привык к сырому, полуобнаженному парню с вьющимися волосами, с которым у меня на день или два было платоническое кораблекрушение, если вы хотите это так назвать. Это был кто-то совершенно другой. Это было милое светловолосое создание, чей моментальный снимок в сознании убедил меня, что она никогда ничего не будет значить для меня, независимо от того, что она может значить для парня по имени Хазелтайн. Что ж, я и раньше ошибался. Я взял куртку, которую она мне вручила, и бросил ее на ближайший стул.


"Я снова проголодался", - сказал мой очаровательный посетитель. "Я думал, ты тоже можешь быть таким. Мэтт."


"Что?"


"Я сказал тебе, что дам тебе знать, когда узнаю. Что ж, я выяснил. С твоей помощью и... и Билла, и, возможно, даже Лео. Наконец-то я действительно Лоретта Фиппс. Я не просто настроен против Аманды-Мэйн; я понял это в ту минуту, когда увидел ее на скамье подсудимых. Она была просто милой леди, которая была моей матерью; не то, с чем мне пришлось бороться, чтобы освободиться. Ты понимаешь?"


"Не совсем", - сказал я. "Но мы можем вдоволь повеселиться, пока ты мне это объясняешь".


Мы сделали.


Жара в Техасе


## Глава 1


Спуки снова был позади меня, когда я направлялся на стрелковый полигон, который находится примерно в пяти милях к юго-западу от города Санта-Фе. Это довольно полная программа оружейного клуба, которая также включает в себя средства для стрельбы из пистолета, но на данный момент меня интересовали только длинные пистолеты и только 22 калибра. Это было своего рода возвращение в материнскую утробу. Как и большинству детей с ранчо, мне в качестве моего первого оружия дали однозарядный .22 точно такой же, как Anschutz, который сейчас лежит за моим сиденьем в своем причудливом футляре с пенопластовой подкладкой. Ну, может быть, не просто нравится. В то время подержанная старенькая винтовка Айвера Джонсона на день рождения обошлась моему отцу в семнадцать баксов в местном универсальном магазине; "Аншутц", заказанный новым у импортера с востока, недавно обошелся мне значительно дороже семисот. Это была особая винтовка, сделанная для особого вида стрельбы.


Я полагаю, что мексиканцы начали это и назвали это Силуэтас Метáлики. Они устанавливают силуэтные мишени, вырезанные из толстой листовой стали, gallinas, javelinas, guajalotes и borregos, на дистанциях от двухсот до пятисот метров. Первоначальная идея заключалась в том, что, стоя на задних лапах, как человек, вместо того, чтобы лежать на животе, как червяк, - наиболее серьезная стрельба по мишеням ведется из положения лежа, потому что оно наиболее устойчивое, - вы попытались бы сбить с ног этих тяжелых металлических цыплят, свиней, индюшек и овец одним выстрелом в каждую из вашего обычного охотничьего ружья. Это был сложный вид спорта, он быстро завоевал популярность и довольно скоро породил довольно специализированное снаряжение и несколько вариаций, одной из которых была версия для малого диаметра.Винтовки 22-го калибра на более коротких дистанциях с меньшими целями.


Я люблю большие пушки, но в этом бизнесе - неважно, в каком бизнесе - мне приходится брать много тяжелого для практики. Я не лезу из кожи вон, чтобы размять плечо и потрясти барабанные перепонки ради удовольствия. Но мне по-прежнему нравятся все виды стрельбы, и я читал об этих штуках с силуэтом малого калибра, поэтому, когда мужчина, которого я встретил на стрельбище, когда я проверял новый револьвер 38-го калибра, упомянул, что в следующее воскресенье там будет матч, я позаимствовал подержанный .22 от дружелюбного дилера, попросил его оснастить его подержанным оптическим прицелом, в субботу провел пару часов на полигоне, калибруя по моде полуфабрикатное снаряжение, и храбро поехал обратно в воскресенье, чтобы посмотреть, что это такое.


С этим неадекватным оружием и без опыта, насколько я был обеспокоен, это была бойня. Я попал только - тише, никому не говори - в пятерых маленьких стальных зверьков из возможных сорока; но мне было очень весело.


Теперь, с соответствующей экипировкой и еще одним матчем за плечами, я надеялся перейти из класса B, дивизиона cellar, в класс A. Требовалось набрать два очка больше четырнадцати, а в прошлый раз я записал шестнадцатый тайм-аут, так что мне оставалось пройти всего один. Может быть, это кажется небольшим стремлением для человека, который провел большую часть своей жизни, используя огнестрельное оружие по-настоящему - по крайней мере, будучи таким метким стрелком-героем, я уже должен был бы на своей третьей соревновательной вылазке отбивать двадцатипятилетние и тридцатилетние с закрытыми глазами и стрелять на тройку А или даже в мастера, верно?


Что ж, немногие новые виды спорта так легко покорить, и это касается и новых целевых винтовок. У моего Anschutz был специальный спусковой механизм с хитрым двухступенчатым спуском, намного легче, чем я привык. Кроме того, на моем черепе во время недавнего задания образовалась сильная складка от пули, и я также получил пулю пониже. Физический механизм восстановился довольно хорошо, и я провел некоторое время в нашем тренировочном и реабилитационном центре в Аризоне, известном как Ранчо, оздоровляясь до тех пор, пока я едва мог стоять на ногах; но хотя мне удалось подделать достаточное количество подходящих мишеней из винтовки и пистолета, чтобы вырвавшись из рук врачей и тренеров, я знал, что мой ментальный аппарат все еще немного пошатнулся, и моя концентрация была не такой, какой должна быть. Дисциплина стрельбы навскидку (на нашем жаргоне это означает "стоя") по неоправданно маленьким мишеням на неоправданно больших расстояниях, из оружия, которое почти не издает шума или отдачи, чтобы поранить мои нервы или усугубить заживающие травмы - чистая, базовая меткость - было именно тем, что мне было нужно.


За исключением Spooky. Жуткий, который мне вообще не был нужен. На самом деле, я заметил четырех призраков в течение нескольких недель. Тот, кто сопровождал меня сегодня, был Spooky Three - я пронумеровал их в том порядке, в каком я их обнаружил - единственная женщина-член команды, крепкая темноволосая дама лет двадцати пяти, одетая в подростковый костюм из футболки tom и выцветших джинсов в обтяжку, оборванных на коленях, и за рулем потрепанного коричневого фургона Volvo, который, должно быть, Лейф Эрикссон привез из Скандинавии примерно в 1000 году для своего тура по Винланду Доброму. Таким был ее образ сегодня. На прошлой неделе она была аккуратно одетой светловолосой матроной в бежевом брючном костюме и на высоких каблуках, за рулем блестящего синего BMW.


Стрелковый полигон, конечно, расположен далеко в сельской местности, так что, если рикошет или шальная пуля пролетит над одним из вырытых бульдозером грунтовых откосов, что случается нечасто, она никого не заденет. Это обычный засушливый холмистый ландшафт Нью-Мексико: каменистая желто-коричневая земля, скудно покрытая жесткой желто-зеленой травой и сорняками, изредка кактусами, усеянная широко расставленными темно-зелеными пиньонами и можжевельниками высотой не намного выше человеческого роста. На севере на фоне горизонта возвышаются пики Сангре-де-Кристо; на востоке находятся более отдаленные горы Джемес; и в хороший день - а у нас их там много - вы можете увидеть Лос-Аламос. Если вы хотите увидеть Лос-Аламос.


Мисс Спуки все еще была за кормой, когда я съехал с тротуара и направился по гравийной окружной дороге. Погода была ясной и сухой, и я мог видеть пыль, поднятую древним Volvo на приличном расстоянии позади меня. В это раннее воскресное утро было не так много пробок, чтобы запутать проблему. Моя крепкая леди все еще держалась сзади, когда я преодолевал крутой спуск, где дорога проходила через арройо возле окружной свалки; но вскоре после этого позади меня больше не было пыли, и я знал, что она свернула к свалке. Ну, в эти двусмысленные дни я полагаю, что должен называть это свалкой или, может быть, зоной санитарного удаления мусора, но я старомоден, и для меня это все еще свалка.


Если бы она следовала их установленному распорядку - я приезжал сюда несколько раз в течение недели, чтобы попрактиковаться на пустынном или почти пустынном полигоне, и через некоторое время они остановились на этой схеме наблюдения, - она бы припарковалась там, вероятно, оставив фургон открытым сзади, как будто она только что закончила выгружать семейный мусор. Она поднималась на сотню ярдов к небольшому холму, с которого открывался вид на отдаленную территорию клуба. Оттуда она могла следить за моими действиями в бинокль и видеть, как я готовлюсь к отъезду, чтобы вовремя вернуться к своей машине и снова забрать меня по дороге домой.


Когда я подъехал, на парковке gun club уже было восемь или десять легковых автомобилей, фургонов и пикапов. Остановившись в конце ряда, я выпустил щенка, чтобы тот побегал, а сам открыл заднюю часть Subaru, на которой я ездил той осенью, чтобы достать свое снаряжение. У меня была Mazda RX-7 в течение нескольких лет. Он был быстрым, надежным и приятно броским, и это избавило меня от пристрастия к спортивным автомобилям, но маленький двухместный автомобиль с низкой посадкой никогда не был идеальным транспортным средством для человека, который ездит на охоту и рыбалку. После того, как я приобрел молодого лабрадора-ретривера и он поправился до солидных девяноста фунтов, ситуация стала критической. Когда джентльмен с дефектом Mazda однажды предложил мне солидную сумму за мою симпатичную машину, когда я обслуживал ее в местном дилерском центре, я взял его деньги и одолжил служебный автомобиль, который я использовал на недавнем задании, чтобы поддерживать себя в форме, пока я решал, какой личный транспорт купить следующим.


Я достал винтовку и сопутствующее снаряжение из задней части универсала. После того, как я перетащил все это на один из столов под длинным навесом за огневой линией, я подошел, чтобы меня зарегистрировал парень по имени Джек, который сказал мне, что я стреляю с парнем по имени Марк, вторая эстафета, что означает, что на каждой дистанции Марк будет стрелять первым по своим двум пятизарядным снарядам, пока я забиваю ему, после чего он забьет мне, пока я забиваю свой. Затем мы и все другие пары стрелков на линии перемещались по одному набору мишеней и повторяли процесс.


Сегодня мы с Марком должны были начать со свиней - прошу прощения, дротиков - с шестидесяти метров, после чего мы должны были разделаться с индюшками на семидесяти семи, баранами на ста, а затем снова переключить прицел, чтобы разделаться с цыплятами на сорока. Чтобы дать вам представление о требуемой точности: тараны, также называемые овцами, имеют длину около шести дюймов, а другие цели уменьшены пропорционально меньшим расстояниям, с которых в них стреляют, так что все они выглядят примерно одинакового размера с линии огня. Подумайте о попытке попасть из шаткого положения стоя в шестидюймовую игрушку "вислоухий-вислоухий" на дальнем конце футбольного поля.


Оглядываясь в поисках Марка, я была осторожна, чтобы не смотреть на далекий низкий холм, с которого, предположительно, наблюдал Спуки; если она была настолько глупа, чтобы думать, что ее не обнаружили, я не хотела разочаровывать ее. Марк был занят подрывом лояльности моей собаки-одиночки; они познакомились во время различных тренировочных занятий, когда мы случайно выбрали одно и то же время суток для использования наших ключей. На самом деле, это был человек, с которым я столкнулся здесь ранее летом, который втянул меня во все это, рассказав о следующем воскресном матче. Он умело чесал Хэппи за ушами и смеялся над блаженной реакцией большого желтого пса.


"Это действительно дружелюбный лабрадор", - сказал он, выпрямляясь и напоследок поглаживая щенка. "Ну, они все такие. Похоже, у нас для этого удачный день. Отсутствие ветра ни к чему не приведет. Как стрелял пистолет?"


Оружейный клуб вроде нашего - странное место: ты знаешь много имен и лиц, которые с ними связаны, ты говоришь с парнями об оружии и охоте, но редко знаешь их фамилии или чем они занимаются. Они просто как бы выскакивают из ниоткуда раз в месяц, в воскресные матчи. Иногда вы здороваетесь с кем-нибудь из них и немного болтаете, если случайно встречаете его на тренировке на полигоне между матчами, или, может быть, сталкиваетесь с кем-то в местном магазине спортивных товаров, но настоящего социального контакта нет. Так ли это вокруг полей для гольфа и теннисных клубов, я понятия не имею, поскольку, найдя вид спорта, который мне нравится больше, я не связываюсь с этими играми с битой и мячом.


Насколько я был обеспокоен, Марк был чем-то вроде исключения из общего ряда отношений между gun-club. Это был крепко сложенный мужчина лет сорока с густыми прямыми черными волосами, аккуратно зачесанными со лба назад. Скажем, пять, девять или десять, скажем, сто семьдесят или восемьдесят. У него было круглое лицо, яркие карие глаза, короткий вздернутый нос и гладкая оливковая кожа. Я знал, что он стрелял в классе ААА, и что его фамилия была Штайнер, что меня немного удивило, когда я впервые услышал это, поскольку для меня это звучало как еврейское имя, и я бы предположил о латинской наследственности, не то чтобы это имело значение. Я знал, что у него была худая жена-блондинка, которая выглядела значительно моложе, и две маленькие дочки; и что он жил в жилом комплексе на южной окраине города. Я также знал, что он был полезным парнем и умел обращаться с инструментами.


Я знал все это, потому что, когда я впервые получил Anschutz, у меня возникли проблемы с правильной настройкой большого оптического прицела Bushnell, и он пригласил меня к себе домой и решил проблему в маленькой мастерской, которая была у него в гараже - пара прокладок, вырезанных из банки Coca-Cola, сделали свое дело, если вам интересно. Я все еще не знал, чем он зарабатывал на жизнь, и я надеялся, что он не знал, чем я занимался. Это информация, которая не должна быть доступна широкой публике. На самом деле, это не должно быть доступно никому, кроме как на строгой, официальной, основе необходимости знать.


"С пистолетом все в порядке", - сказал я. "Теперь это просто парень, стоящий за этим, которого нужно исправить. У меня здесь наши таблицы результатов; ты стреляешь первым ". Щенок у моих ног резко оглянулся, когда на огневом рубеже раздался треск 22-го калибра; мишени расставлены заранее, чтобы мы могли разогреть наше оружие, немного потренировавшись перед матчем. Стрельба означает птиц для ретривера; а птицы - это его дело в жизни. Я сказал: "Мне лучше посадить его в машину, или он будет там искать каких-нибудь покалеченных жестяных цыплят, чтобы забрать их".


Для наблюдателя состязание в стрельбе из винтовки должно быть примерно таким же захватывающим, как наблюдение за таянием снега весной, хотя стрельба по силуэту в этом отношении немного лучше, чем сверление отверстий в бумажных мишенях: по крайней мере, вы можете увидеть, как маленькие фигурки из черного металла вдалеке подскакивают в воздух от попадания пуль, или отлетают в ту или иную сторону, или, что душераздирающе для стрелка, немного поворачиваются при скользящем попадании, но твердо стоят на месте, получая большой жирный ноль в таблице показателей. Или оставаться совершенно равнодушным к промаху. Но в этом нет ничего скучного для стрелка, который, как только матч начался, может сожалеть о своих прошлых промахах и надеяться на будущие попадания.


Единственное, чего вы не должны делать, если у вас хорошее начало, это начинать подсчитывать, какой замечательный результат вы получите, если сможете просто продолжать в том же духе. Итак, я сделал это. Я разделался с первыми пятью свиньями без промаха. Затем я оставил одного выбывшим из второй пятерки; но это все равно было лучше, чем я когда-либо делал на соревнованиях, и я начал представлять, что финиширую наравне с местными экспертами или, может быть, даже побью их. Поэтому, конечно, я напрягся, как любой глупый новичок - вы бы не знали, что я стрелял всю свою жизнь, - и промахнулся по индюшкам, промахнувшись во всех, кроме двух. Ну, не обращайте внимания на игру за игрой. В итоге я набрал восемнадцать баллов, и меня перевели на один класс выше, что, в конце концов, было тем, на что я надеялся; но я не мог не задаваться вопросом, насколько лучше я стрелял бы, если бы постоянно не ощущал бинокль, наблюдающий с далекой вершины холма, и спрашивал себя, кто, черт возьми, вообще были эти подонки, и какого черта им было нужно? Я немного устала от постоянного ношения дополнительных теней.


Но первоначальные инструкции Мака для меня заключались в том, чтобы вести себя хладнокровно и продолжать притворяться, что грозной четверки не существует, пока он расследует ситуацию.


"Всего четверо, Эрик?" - спросил он, когда я впервые позвонил в Вашингтон, чтобы сообщить, что, кажется, у меня появился почетный караул. Мое настоящее имя Мэтью Хелм, но, за исключением особых обстоятельств, мы используем кодовые имена для официального общения.


Я сказал: "Четверо - это все, кого я пока заметил; трое мужчин и женщина. Конечно, они могли намеренно показывать себя, чтобы привлечь мое внимание, в то время как резервная команда притворяется скрытной и держится вне поля зрения, но я не думаю, что они настолько умны. Мой инстинкт подсказывает мне, что они не испытывают никакой потребности в фантазиях, потому что думают, что для меня они все еще невидимы ".


"Очевидно, они не определили ваше истинное занятие".


"Как вы это себе представляете, сэр?"


"Если бы они знали, что вы профессионал, они бы поняли, что потребуется больше четырех наблюдателей, чтобы круглосуточно прикрывать вас, не привлекая внимания. Очевидно, у них сложилось впечатление, что ты просто невинный фотожурналист, работающий на добровольных началах, у которого достаточно частного дохода, чтобы ему не приходилось много работать; это прикрытие, которое ты всегда использовал в Санта-Фе, не так ли? "


Я сказал: "Это не было прикрытием, когда я начинал, как вы помните, в старые добрые времена, когда я вырвался из ваших лап, до того, как моя жена бросила меня, и вы заманили меня обратно в лоно Вашингтона - ну, овчарня вряд ли подходит для описания, не так ли? Назовите это волчьим логовом ". Я скорчил гримасу, глядя на телефон, хотя выражение моего лица вряд ли дошло бы до него за две тысячи миль к востоку от того места, где я стоял. "Возможно, вы правы, сэр. Я все еще держу при себе пару камер и время от времени щелкаю ими для показа. В любом случае, эти люди, похоже, не знают, что я их заметил, и они, конечно , не принимают никаких серьезных мер предосторожности; я мог бы прикончить каждого из них полдюжины раз. Я бы сказал, что вы правы, и они не знают, чем я на самом деле зарабатываю на жизнь, или какой я по-настоящему мерзкий человек ".


"Ну, мы стараемся держать это в секрете", - сухо сказал Мак. "Теперь расскажи мне, что ты сделал, чтобы заслужить все это внимание".


"Я не имею ни малейшего представления, сэр".


"Я полагаю, в данный момент с вами живет дама; разведенная дама. Известно, что бывшие мужья совершают некоторые странные поступки - "


"В данном случае маловероятно. Этот парень - молодой врач, и я не думаю, что у него еще было бы достаточно денег, судя по тому, что Джо рассказала мне о нем, чтобы организовать такую операцию, даже если он сходит с ума от ревности, что кажется маловероятным, поскольку он снова женился несколько месяцев назад. Кроме того, Джо вернулась в Тусон ".


"Навсегда?"


Я сказал: "Если вы часами тренируетесь с мячом для гольфа на ковре в офисе или бьете теннисным мячом по забору заднего двора, вы просто увлеченный спортсмен. Девчонка может подумать, что ты ведешь себя по-детски; но мальчикам, даже взрослым мальчикам, должно быть позволено играть в их глупые игры, верно? Но если ты купишь новый пистолет, даже самый паршивый 22-го калибра, и будешь проводить несколько дней в неделю на стрельбище, изучая, как всадить пулю в нужное место ... После того, как мы встретились в Мексике при довольно жестоких обстоятельствах, Джо уже сомневалась во мне. Видя, что я трачу значительное количество времени и денег на свои съемки, она приняла неправильное решение; я думаю, ей казалось, что Джек Потрошитель точит свой нож. Может быть, мне стоило заняться гольфом ".


"Мои соболезнования", - сказал Мак. Он не самый отзывчивый мужчина в мире; и ему всегда не по себе из-за наших любовных интрижек, хотя, насколько я знаю, у него все еще есть своя дама, влиятельная бизнесвумен, с которой он видится время от времени. "Расскажи мне об этой развлекательной съемке, которой ты занимался. Что бы это ни было, я нахожу это похвальным, поскольку мне сказали, что ваши последние результаты на Ранчо, хотя и приемлемые, не соответствовали вашим обычным стандартам. И мы обнаружили, что практически любая практика стрельбы распространяется на всю стрельбу ".


"Да, сэр". Я объяснил основы игры в силуэт с малым калибром. Казалось, он находил забавным, что один из его зловещих старших оперативников тратит свой отпуск на выздоровление, сбивая маленьких металлических зверушек и птичек пистолетом 22 калибра, как ребенок в тире. Я закончил словами: "Черт возьми, я не могу понять, чего добиваются эти чудаки, преследуя меня повсюду".


"Конечно, за эти годы ты нажил несколько врагов при исполнении служебных обязанностей, но в качестве прелюдии к мести это действительно кажется немного излишним". Мак ненадолго замолчал. Стоя у телефона-автомата на заправочной станции, пока служащий заливал бензин в Subaru - поскольку за мной наблюдали, было весьма возможно, что мой домашний телефон прослушивался, - я представил его в своем кабинете перед ярким окном, которое он любит выставлять нам напоказ, худощавого седовласого мужчину с черными бровями, всегда одетого в серый деловой костюм. Он продолжил: "В отсутствие четких личных мотивов нам было бы лучше расследовать возможность того, что вы оказались вовлечены в какую-то правительственную операцию. Вопросы в том, какого рода и какое правительство? Можете ли вы вспомнить что-нибудь, что вы делали, что привлекло бы к вам внимание официальных лиц?"


"Нет, сэр".


"Что ж, я проверю здесь, в Вашингтоне, и попытаюсь выяснить, действует ли в вашем районе какое-нибудь другое агентство. Или если в этом есть возможный иностранный интерес. Так близко к Лос-Аламосу это не является чем-то невероятным; они все еще занимаются странной работой на том склоне горы, не так ли?"


"Мы называем это Холмом, сэр, и им нравится, когда люди думают, что в наши дни они безобидны". Я рассмеялся. "Прошлым летом, примерно четвертого июля, я поехал в ту сторону, чтобы навестить друзей; это всего в сорока милях. Въезжая в город, я миновал большой знак на границе города: ФЕЙЕРВЕРКИ ЗАПРЕЩЕНЫ.На родине атомной бомбы, ради всего святого, и они не позволят детям пострелять в День независимости!" Очевидно, он не нашел это забавным; я не услышал смеха на линии. Ну, его чувство юмора не очень развито. Или, может быть, это было не совсем смешно. Я продолжал : "Итак, что мне делать с этим блошиным цирком, сэр?"


"Ничего, пока я не проведу здесь расследование. Вам лучше дать мне описания; но пока они не предпримут позитивных действий против вас, продолжайте игнорировать их ".


Ну, как я уже говорил ранее, таковы были его первоначальные инструкции.


## Глава 2


Они подарили мне маленькую голубую ленточку за мое прощальное выступление в классе B. Я победил трех других новичков, набравших десять, одиннадцать и тринадцать очков; был также новичок, у которого получилось семь очков, лучше, чем у меня во время моего первого участия в соревнованиях по силуэту. Марк отыграл в AAA и был лучшим снайпером дня с довольно впечатляющим результатом 32х40.


По его предложению, прежде чем отправиться по домам, мы расслабились, выпив по паре кружек пива из холодильника в его фургоне. Это не мой любимый напиток, но любители пива почти так же плохи, как и трезвенники, поскольку осуждают вас как безнадежного алкоголика, если вы указываете, что предпочитаете что-нибудь покрепче. В любом случае, постояв пару часов под ярким солнцем Нью-Мексико, я не счел идею пива совершенно отвратительной.


"Эй, у тебя неплохо получается этот новый Аншутц", - сказал Марк.


Я усмехнулся. "Твой антиквариат был не так уж плох".


То, что он использовал, было самодельным снаряжением, основанным на старом Винчестере Model 52, который больше не выпускался, но был одной из лучших малокалиберных винтовок-мишеней, когда-либо созданных. (На жаргоне стрельбы по мишеням "малокалиберный" означает .22; все остальные распространенные калибры - "крупнокалиберный".) Он бы сократил ствол - в широких пределах короткий ствол пистолета столь же точен, как и длинный; и его не так сильно раскачивает ветер в порывистый день, что важно, когда вы стреляете навскидку. Он улучшил нажатие на спусковой крючок, установил огромный прицел Leupold и превратил все это в унылый на вид ламинированный приклад, который он продолжал строгать и шлифовать, чтобы он лучше сидел на нем, когда он не дополнял его в другом месте скотчем и молескином. Он сказал, что когда у него все получится правильно, он будет использовать это как образец для действительно симпатичных акций. Насколько я мог понять, у него все получалось как надо по крайней мере два года назад, столько времени он прожил здесь, в Санта-Фе. Правильно это или нет, но старая лоскутная винтовка неизменно превосходила по пристрелке множество нового и дорогого оборудования, включая мой Anschutz.


"Ну, хватит этих детских игр", - сказал Марк, допивая свой "Будвайзер". "Теперь я должен пойти домой и заняться серьезными делами, такими как уборка сухих листьев со двора, или моя жена разведется со мной. По ее словам, слишком много стрельбы и недостаточно работы по дому ".


"Я знаю, как это бывает", - сказал я, думая о Джо Бекмане, которого было очень приятно иметь рядом, и которого больше не было рядом. "Что ж, спасибо за пиво".


Я свистнул собаке и испытал момент беспокойства, когда она не появилась сразу, хотя мгновенное послушание - это не его конек; у нас своего рода партнерство, а не отношения "хозяин-раб". Но поскольку Spooky постоянно маячил на горизонте, я не мог не понимать своих уязвимостей. Джо больше не было рядом, чтобы ей угрожали; это оставило только Хэппи. И я, но я жил в состоянии угрозы большую часть своей взрослой жизни, и до сих пор мне удавалось справляться с этим, так или иначе.


Затем щенок перепрыгнул через холм и плюхнулся у моих ног, чтобы поймать печенье "Молочная косточка", которое я бросил ему в утешение за то, что ему пришлось оставить свой бизнес из уважения к моему. Фургон Марка как раз отъезжал. Я нахмурился, наблюдая за происходящим. Он казался достаточно милым парнем, с которым легко ладить и с которым удобно стрелять - вам никогда не приходилось беспокоиться о том, что он позволит дулу своего пистолета небрежно повернуться в вашу сторону - и он, безусловно, был прекрасным стрелком, но чего-то не хватало. Тогда я понял, что это было: триумф. Черт возьми, этот человек выиграл чертов матч, не так ли? Он выбил дюжину хороших местных бросков и еще несколько не очень хороших, вроде меня, с результатом, которого не стоило бы стыдиться в национальном соревновании; можно было подумать, что он гуляет по воздуху. Конечно, ожидается некоторая скромность; но так же, как и определенный радостный блеск, которого явно не хватало.


Что ж, я и сам особо не светился, несмотря на то, что решительно выиграл класс stumblebum и показал свой лучший результат на сегодняшний день в соревнованиях такого типа. Я набирал скорость, и это было приятно; но, в конце концов, это была всего лишь игра. Когда в вас стреляли по-настоящему, и вы отстреливались и выжили, вы можете находить игры в target приятными, но вы не будете слишком подавлены, когда проиграете, или слишком воодушевлены, когда выиграете. Ставки не так уж высоки; ваша жизнь не на кону.


Это была тревожная мысль: возможно, Марк Штайнер не был явно, безумно рад своей сегодняшней победе, потому что в прошлом он соревновался с огнестрельным оружием другими способами и в других местах, где ставки были выше. Я постоял там мгновение, прокручивая в уме прошлое лето: мог ли этот парень быть кем-то иным, кроме простого гражданина, которым он казался? Мог ли он быть подброшен мне? Ноги, которые нам было поручено отстреливать вместе сегодня, вероятно, не имели значения, такова была удача жеребьевки, но мы довольно часто встречались на полигоне в будние дни, по-видимому, случайно; но было это? Ну, я мог бы вспомнить других членов клуба, с которыми я сталкивался здесь, которые почти так же часто прицеливались из своего оружия и практиковались в стрельбе. Но он был очень дружелюбен и предупредителен, пригласил меня к себе домой и представил меня своей семье. Это заставило меня почувствовать себя нелояльным к парню, хотя мы ни в коем случае не были закадычными друзьями, но я поймал себя на том, что с тревогой думаю, не мог ли он быть еще одним Спуки, номером пять, постепенно приближающимся ко мне, чинящим мою винтовку, угощающим меня пивом, в то время как его четверо сообщников наблюдали за мной на расстоянии . . . . Или, может быть, он был просто флегматичным джентльменом, который никогда не проявлял особых эмоций, и я становился параноиком после нескольких недель наблюдения.


Все еще был ясный, солнечный, пасмурный день, но над долиной Рио-Гранде начали формироваться белые облака; в конце концов, они соберутся высоко и, вероятно, станут черными и устроят нам нашу обычную послеполуденную грозу. Жуткая тройка подобрала меня по дороге домой. Теперь, когда я закончил съемки и давление спало, я почувствовал к ней что-то вроде благожелательности; в конце концов, я более или менее спас ей жизнь, по крайней мере на данный момент. Ну, ее или одного из ее друзей.


"Я все еще не нашел ни одной правительственной организации, которая призналась бы, что нанимает кого-либо, соответствующего описаниям, которые вы мне дали", - сказал мне Мак, когда я проверил вчера в третий или четвертый раз. "Или на проведение любых операций в районе Санта-Фе-Лос-Аламос. Конечно, им не обязательно говорить правду; они редко это делают ".


"Несколько лет назад у нас была другая подобная ситуация в Мексике, если вы помните, сэр", - сказал я. "Я сделал все, что мог, чтобы выяснить, принадлежала ли нам некая дама, с которой я постоянно сталкивался, но никто на нее не претендовал, поэтому я решил, что она должна быть на другой стороне, и в итоге застрелил ее, когда она начала размахивать пистолетом. Оказалось, что она работала на некую вашингтонскую потенциальную шишку, которая скрывала свою личность по каким-то дурацким соображениям безопасности; в наказание за ее смерть он хотел, чтобы с меня заживо содрали кожу и поджарили на медленном огне ".


"Да, я помню", - сказал Мак. "Я был осторожен, чтобы указать во время моих расследований, что, если никто не признает ответственность за этих людей, мы будем чувствовать себя свободными поступать с ними так, как нам заблагорассудится; и у нас не будет никаких жалоб впоследствии . . . . О, Эрик".


"Да, сэр".


"Означает ли для тебя что-нибудь слово "Ляпис"?"


Он произнес это как латинское слово: "Lahpis". Я чаще слышал, как это произносится как "Лайпис", и мне потребовалось мгновение, чтобы установить связь. Что ж, Лахпис или Лайпис, по крайней мере, у него, похоже, все-таки была зацепка; ему просто приходилось быть застенчивым по этому поводу.


Я сказал: "Ну, лазурит - это полудрагоценный камень, вроде синего, если я правильно помню. Я полагаю, они находили таких в Колорадо. У меня есть смутное воспоминание, что древние измельчали его, чтобы получить ультрамариновый пигмент. "


"Очень хорошо, Эрик". Он говорил как учитель, хвалящий отстающего ученика. "На самом деле, основными источниками лазурита являются Афганистан и Чили. Однако я сомневаюсь, что человек, который использовал это слово, имел в виду драгоценные камни ".


Очевидно, он хотел, чтобы я немного поколотил его. "Мужчина, женщина или, может быть, целый город?" Я предложил. "Я никогда не слышал о Ляписе, штат Колорадо - я не думаю, что, в отличие от бирюзы, рассматриваемый камень когда-либо был найден в Нью-Мексико в значительных количествах - но множество старых шахтерских поселков на юго-западе со странными названиями исчезли с карты. Я проверю это с одним из местных исторических гениев, если хотите, сэр."


"Боюсь, это было бы пустой тратой времени. Я сомневаюсь, что мы имеем дело с охотой за сокровищами, связанной с потерянной шахтой. Это слово может быть зашифрованным обозначением мужчины или женщины, как вы предполагаете, возможно, даже одного из мужчин или женщины, которые в настоящее время наблюдают за вами, но более вероятно, что оно относится к тайной организации или секретному проекту, вероятно, к последнему."


"Операция "Ляпис"?"


"Возможно". Он поколебался и продолжил: "Недавно я столкнулся с безукоризненно одетым молодым помощником руководителя, который, по-видимому, был завсегдатаем вечеринок в свободное время. По крайней мере, в тот день он страдал от сильного похмелья. Это сделало его менее осмотрительным, чем он мог бы быть обычно. Я поболтал с ним, пока он вел меня в святилище своего начальника - некоторые из этих офисных зданий в Вашингтоне вызывают такое же недоумение, как Пентагон, - и у него была интересная реакция, когда я вскользь упомянул, что проверял текущую деятельность правительства на юго-западе, пока безрезультатно. Сначала он сказал, что не знал ни о чем подобном, затем извинился за зевоту, сказав, что это была долгая ночь и ликер лился слишком свободно, но леди была любезна сотрудничать, и, наконец, он снова зевнул и сказал: "Ну, конечно, есть Ляпис", как будто это было что-то известное всем. Затем, осознав, что мне об этом не было известно, он, казалось, был ошеломлен своим нарушением безопасности и доставил меня в соответствующий офис, не сказав больше ни слова ".


"Я буду держать ухо востро", - сказал я.


"Эрик".


"Да, сэр".


"Мне пришло в голову, что есть один способ определить, кто несет ответственность за этих людей, которые держат вас под наблюдением. Я думал о том инциденте в Мексике, о котором вы упомянули. Это наводит на мысль о возможном подходе, не так ли?"


Не хотелось бы говорить, сколько лет я на него работаю, но иногда ему все еще удается меня немного напугать.


Я сказал: "Вы имеете в виду, что я убью одного из них здесь, и вы увидите, кто в Вашингтоне разозлится из-за потери драгоценного агента и с ревом набросится на вас, требуя моей головы?"


"Именно. Ты не одобряешь?"


К старости он стал кровожадным. Что ж, его гуманитарные порывы никогда не были непреодолимыми. Меня беспокоил не тот факт, что он предлагал прикоснуться, как мы это называем - используйте "ударить", если хотите, - к кому-то, кто мог быть своего рода коллегой в темном мире тайных операций США. Мы больше не маленькая группа братьев и сестер, если мы когда-либо были. Сегодняшнее правительство полно диких мужчин и женщин, безжалостно спасающих нацию по-своему, бешеных ловцов шпионов, фанатичных охотников за наркотиками и голодных строителей империи, которые убьют вас, как только взглянут на вас, даже если ваш офис находится прямо по коридору, если они поймут, что вы препятствуете их амбициозным кампаниям. Новым углублением в моем черепе, свежими шрамами от пули и операции на левом боку я был обязан именно такому американскому фанатику с блестящим делом. В наши дни я не уделяю особого внимания свидетельствам о рождении, паспортам или даже бейджам или удостоверениям личности. Там джунгли, чувак, если ты позволишь себе это выражение; и ты точно так же мертв, если в тебя выстрелит истинно голубой янки, как и грязный красный коммунист. Что имеет значение, так это пистолет. Если это направлено в мою сторону, я сделаю все, что в моих силах, чтобы при первой же возможности пристрелить того, кто за этим стоит, и если он окажется великим американским патриотом по имени Джордж Вашингтон, это просто чертовски плохо; ему следовало направить свой паршивый мушкет в какую-нибудь другую сторону.


Однако инстинкту выживания можно следовать слишком далеко. Хотя я тоже не великий гуманист, идея небрежного устранения людей, которые просто немного раздражали меня, идя по моим стопам, мне не понравилась, хотя бы потому, что это создало бы больше проблем, чем решило. Я подумал, что это была странная смена наших обычных ролей, для меня быть сторонником сдержанности и осторожности. Я должен был действовать осторожно, иначе Мак мог подумать, что мои недавние раны привели меня в состояние мягкой сентиментальности, и отправить меня обратно на ранчо для закалки.


Я мягко сказал: "Это просто кажется немного преждевременным, сэр. Давайте подождем еще немного; может быть, они раскроют, что они задумали. В любом случае, мы не знаем, что они выполняют приказы из Вашингтона, а не из Москвы. Или Пекин, как бы они это ни называли в наши дни. Или Гавана, или Багдад, или Каддафи, как бы ни называлась эта дыра, и как бы этот параноидальный ублюдок ни произносил свое имя ".


Мак сказал: "В этом-то как раз и суть. Если приказы о слежке исходят отсюда, из Вашингтона, и один из его оперативников мертв, ответственный за это человек будет вынужден назвать себя и быстро установить связь со мной, прежде чем я прикажу вам уничтожить остальных и прислать вам любую помощь, которая вам понадобится для выполнения задачи. Я думаю, достаточно хорошо известно, что я не одобряю, когда моих людей преследуют, на службе или вне ее. Если мы не получим здесь официальных жалоб, мы более или менее устранили Вашингтон как источник вашей проблемы, значительный шаг вперед. Я уверен, вы можете организовать это так, чтобы местные власти восприняли это как самооборону, с небольшим намеком от меня. Если, конечно, вы не предпочитаете, чтобы это был несчастный случай."


Теперь у меня все было. Его профессиональные чувства были задеты. Он узнал, что кто-то в Вашингтоне организовал здесь крупную операцию. Операция "Ляпис", ради бога! Он знал, что один из его людей находился под усиленным наблюдением, вполне возможно, в связи с этим, но никто не был настолько любезен, чтобы рассказать ему, в чем дело, даже когда он из кожи вон лез, чтобы спросить. Ладно. Они получили свое предупреждение. Он ясно и неоднократно заявлял, что, если оперативники, преследующие одного из его людей, останутся неопознанными и необъяснимыми, он предпримет шаги, чтобы разобраться с ними. Не получив ответов на вежливые вопросы, он намеревался посмотреть, что он может выпустить из пистолета. Мой пистолет.


Я сказал: "У меня есть подозрение, что мы лезем не на то дерево, сэр". Ну, он и вправду лаял, но было бы не дипломатично так говорить.


"Что ты имеешь в виду?"


"В этой слежке есть что-то дилетантское, что заставляет меня задуматься, не является ли это независимым проектом, не имеющим отношения к Вашингтону или какой-либо другой столице страны. Я был бы признателен, если бы вы дали мне еще немного времени, сэр. Я просто ехал, притворяясь слепым и глухим; теперь позвольте мне посмотреть, не смогу ли я придумать способ выудить какую-нибудь информацию, не загромождая это место мертвыми телами ".


Наступила пауза; затем в трубке послышался его голос с оттенком нетерпения: "О, очень хорошо. Но будьте осторожны. Согласно полученным мной отчетам, вы еще недостаточно в хорошей физической или умственной форме, чтобы справиться с любыми по-настоящему сложными ситуациями. Это был довольно сильный удар, который вы получили по голове, не говоря уже о других травмах ".


Это был его способ сказать мне, что он уступает моей просьбе только в качестве уступки моей временной нетрудоспособности.


Долгое время после того, как мой брак распался практически по тем же причинам, которые заставили Джо уйти от меня, я твердо говорил себе, что мой дом теперь в Вашингтоне, округ Колумбия, недалеко от нашей оперативной базы, где у меня была милая маленькая холостяцкая квартирка; и что Санта-Фе - неплохой город, чтобы иногда навещать его по старой памяти, но я бы не хотел там жить. Проблема заключалась в том, что перенаселенный восток вызывал у меня клаустрофобию, и я обнаружил, что все чаще возвращаюсь в Нью-Мексико, чтобы подышать более или менее чистым воздухом. Наконец, после многих лет навязывания друзьям или ночевки в номерах отелей и мотелей, и каждый раз обманывая себя тем, что это был определенно мой последний ностальгический визит в мой старый родной город, я не выдержал и купил небольшой дом на восточной стороне Санта-Фе, в стороне от гор.


Для человека с моей профессией содержать два заведения, когда он большую часть времени проводил в поле или на ранчо, ремонтируясь в перерывах между миссиями, было не очень экономично, но плата за опасность, как правило, накапливается в банке, и мне нужно было место для собаки. Мое новое жилище - старый саманный дом на небольшом участке, окруженный шестифутовым дощатым забором. С эстетической точки зрения я бы предпочел традиционную стену из сырцового кирпича - Санта-Фе - город стен, - но меня никто не спрашивал, и высокий забор по-прежнему делает его безопасным убежищем для Хэппи. К счастью , он не жует. Большие раздвижные ворота позволяют мне заезжать на машине в маленький дворик, что необходимо, потому что узкая улица снаружи довольно оживленная, и водители, особенно поздно ночью, когда они выпили несколько кружек пива, как известно, слишком быстро поворачивают под домом и задевают припаркованную у входа машину. На самом деле, мне сказали, что они даже убирают забор каждые несколько лет, и что это была причина, по которой я приобрел это место по довольно разумной цене - предыдущий владелец счел ночные аварии травмирующими, - но людям моей профессии лучше быть закаленными к ночным авариям, и до сих пор их не было.


Когда я обогнул последний поворот и увидел свое место впереди справа, я поклялся себе; вы можете оштукатуривать забор знаками "парковка запрещена" до тех пор, пока не исчезнет дерево, и все равно люди будут ставить свои паршивые машины прямо перед ним, уезжать и бросать их. Это был шикарный Mercedes, и он не просто занимал часть моего очень ограниченного парковочного места, он был прямо перед воротами, несмотря на мои жалкие таблички, умоляющие людей, пожалуйста, пожалуйста, не загораживать дорогу. Остановившись позади шоколадно-коричневого седана, я увидел, что на водительском сиденье все-таки кто-то был. Я вышел и направился вперед, чтобы потребовать, чтобы они немедленно тащили задницу. Затем из машины вышла женщина и повернулась ко мне лицом.


Мне потребовалось мгновение, чтобы узнать ее. Она не так уж сильно изменилась, но прошло пять лет. Затем я сменил хмурый вид на приветственную улыбку и поспешил вперед.


"Madeleine! Черт, как давно это было! Рад тебя видеть!"


На ее лице не было ответной улыбки. "Что ты пытаешься со мной сделать, Мэтт?" - спросила она, когда я подошел. "Что, во имя всего святого, ты пытаешься со мной сделать?"


## Глава 3


Глядя на нее, я, конечно, вспомнил определенные вещи, такие вещи, которые вы помните о женщине, с которой вы занимались любовью, особенно о женщине, с которой вы занимались любовью во времена опасности. Мы пережили несколько жестоких приключений и несколько нежных моментов; но, хотя в то время я был глубоко вовлечен, она никогда не позволяла вовлечь себя в полное обязательство.


Яркая и амбициозная молодая женщина из хорошей семьи, которой предстояла блестящая карьера юриста, не говоря уже о счастливом браке, Мадлен Растин Эллершоу подверглась невыносимому позору и длительному тюремному заключению за преступление, затрагивающее национальную безопасность, в котором она не была виновна. Наконец-то освобожденная и в конечном итоге оправданная, но с ее карьерой и жизнью в руинах - ее муж, ученый, работавший на одном из секретных правительственных объектов недалеко от Лос-Аламоса, был убит во время ее неприятностей - она была полна решимости добиться такой полной социальной реабилитации, которую не смог бы ей дать ни один вооруженный секретный агент, даже если бы он сыграл важную роль в доказательстве ее невиновности.


Я думал, она достигла своей цели, выйдя замуж во второй раз за очень респектабельного молодого адвоката по имени Уолтер Максон. Я старался держаться от них подальше - ни одному браку не нужны старые любовники, ошивающиеся вокруг невесты, - но через пару лет я прочитал о разводе в газетах и услышал, что она уехала из города. Мне было жаль, как бывает, когда у людей, которые тебе нравятся, что-то не получается, но не настолько, чтобы искать ее, куда бы она ни переехала. Я имею в виду, что этот хэнд был разыгран.


Осеннее солнце было ярким и жарким, и я вспомнил, что оставил Хэппи в закрытом универсале с выключенным двигателем и, следовательно, кондиционером.


Я сказал: "Одну минуту. Позвольте мне забрать собаку ".


"Мэтт-"


"Придержите все, здесь не место для разговоров. Заприте свою машину и убирайтесь с улицы, они занимают этот угол, как будто это был Индианаполис в День памяти ".


Я натянул поводок на Хэппи, схватил чехол с оружием, подождал, пока мимо с ревом проедет старый пикап, и присоединился к ней у входа в мое миниатюрное поместье. Она смотрела на желтую табличку, указывающую, что помещение защищено системой безопасности Guardian, известной как GSS. Я разобрался с висячим замком. Хотя засов находится внутри, отверстие размером с ладонь позволяет открыть замок снаружи. Я откатил тяжелые ворота достаточно далеко, чтобы впустить нас, и снова закрыл их.


"Дай мне время отключить сигнализацию", - сказала я, направляясь к входной двери, которая на самом деле находится сбоку от дома. "Как только дверь откроется, у меня будет около шестидесяти секунд, чтобы нажать нужные кнопки, или начнется настоящий ад. . . . Вот, подержи собаку".


Я должен признать, что эта сумасшедшая охранная сигнализация меня достала; Я всегда в ужасе от того, что забуду код и у меня не хватит времени, пытаясь его запомнить, или ошибусь с ним, даже если я его запомню. Я не знаю, почему я придаю этому такое большое значение; это не так, как если бы система была подключена к смертельному заряду пластика или тротила. Если я не выключу его в течение отведенных шестидесяти секунд, все, что произойдет, это то, что создатели шума будут кричать и немного потревожат соседей, а частная служба безопасности, следящая за системой, позвонит, чтобы узнать, не облажался ли я, или им действительно следует вызвать полицию. Однако я вовремя добрался до блока управления и набрал нужную цифру на клавиатуре, и маленький красный огонек погас.


"Ладно, все чисто".


Позволив Мадлен войти, я снял поводок с Хэппи и вывел его во двор, услышав смех Мадлен, когда я закрывал за ним дверь.


"Он вроде как милый, как большой дружелюбный плюшевый мишка, совсем не тот пес, которого я ожидал от тебя завести", - сказала она, когда я повернулся к ней лицом.


"Ты думаешь, я больше похож на рычащего питбуля?"


"Или Доберман-убийца". Ее голос был невыразительным, но в ее глазах был намек на озорство.


Я усмехнулся. "Мне не нужна собака, чтобы защищать меня; я могу защитить себя сам. Но у меня очень плохо получается вытаскивать уток из глубокой воды в морозную погоду, что является фирменным блюдом Хэппи. Ну, что вы думаете о моем уютном жилище? Перед вами гостиная-столовая. Спальня налево. Кухня и ванная направо . . . Я сказал что-то интересное?"


"Я ждала там довольно долго", - сказала она.


"Конечно", - сказал я. "На кухню и резко налево. Полотенца для гостей на верхней полке. В то же время, я бы сказал, что солнце практически над реем, не так ли, мэм? Насколько я помню, напиток - скотч ".


"Ваши воспоминания точны, сэр".


Я наблюдал, как она удаляется от меня, стройная женщина лет тридцати, выглядящая очень компетентной в строго сшитом деловом костюме, черном в тонкую белую полоску. Нейлоновые чулки черного цвета, очень прозрачные. Туфли-лодочки черного цвета на высоком тонком каблуке. Рост средний. Волосы каштановые, не слишком длинные, тщательно уложены вокруг головы. Женщина, которая пять лет назад совершила впечатляющее возвращение после почти полной катастрофы с моей помощью, хотя я бы и не подумал напоминать ей об этом.


Она была в плохом состоянии, побежденная и безнадежная, когда я забрал ее из тюрьмы в день ее освобождения, с приказом сохранить ей жизнь, неважно почему. Вокруг были другие люди, у которых были инструкции, противоречащие моим. Играя в телохранителя, я закончил тем, что мне пришлось героически броситься между ней и дальней винтовкой, получив пулю в плечо. После того, как меня подлатали на месте, я попросил ее отвезти меня на ранчо в Аризоне для более постоянного ремонта. Реконструкция заняла некоторое время, и я организовал для нее ознакомление с менее засекреченными частями нашего базовый курс обучения, чтобы она могла помочь защитить себя, пока я был наполовину отключен. Этот опыт научил ее многим вещам, о которых большинство женщин не знают, а наша сложная программа упражнений превратила ее из мягкой, беспомощной жертвы в поджарую хищницу, которая отплатила мне за спасение ее жизни однажды, спасением моей дважды. Я был рад видеть, что она сохранила подтянутую фигуру, которой достигла тогда. Я задавался вопросом, сколько еще из курса ранчо она сохранила. Никто, не знающий о ее прошлом, не стал бы ассоциировать ножи, пистолеты и рукопашный бой с красивой деловой женщиной в костюме в тонкую полоску и строгой шелковой блузке, которая появилась из кухни.


Она взяла стакан, который я ей предложил, и отпила из него, оглядывая комнату. Это был типичный Санта-Фе, с тяжелыми стенами из сырцового кирпича, гладко оштукатуренными и выкрашенными в белый цвет, округлым камином kiva в углу и довольно низким потолком с круглыми выступающими потолочными балками из натурального дерева, которые мы называем vigas. Деревянный обеденный стол и четыре стула в одном конце комнаты, столик для коктейлей и два больших деревянных кресла напротив камина в другом - все это было местного производства, тяжелое, темное, чертовски живописное и этническое, но, признаюсь, не слишком удобное.


Мадлен сказала: "Я всегда думала, что люди, которые занимаются охранной сигнализацией, должно быть, слегка параноики".


"Это уже было установлено, когда я покупал дом", - сказал я. "Леди, которая жила здесь, использовала его как летний дом; зиму она проводила в Скоттсдейле, штат Аризона. В ее отсутствие дом дважды грабили, поэтому она установила сигнализацию; но ничто не могло помешать сумасшедшим водителям время от времени сносить забор перед ее домом, и она становилась довольно старой, поэтому она решила жить в Скоттсдейле полный рабочий день и продала мне собственность вместе с мебелью, кухонной техникой и системой безопасности. Учитывая мой род деятельности, я чувствую, что искушал бы судьбу, если бы не использовал это; и это заставляет меня немного меньше беспокоиться, когда я уезжаю по делам. В эти дни, здесь, большинство людей чувствуют себя обязанными нанять сиделок для защиты, пока их нет." Я поморщилась. "Я помню время в этом городе, не так уж много лет назад, когда мы даже не запирали наши двери".


Я достал Anschutz из футляра и поставил его на место на подставке для пяти ружей на стене рядом с камином, под двумя дробовиками, которые предназначены для борьбы с крупными птицами и маленькими, и двумя охотничьими ружьями, предназначенными для использования против крупных животных и мелких. Огнестрельное оружие, предназначенное для борьбы с людьми любого роста, я не выставляю на всеобщее обозрение; но на полке под пистолетами лежал большой нож в искусно вырезанных кожаных ножнах. Это был гигантский боуи презентационного качества, с продуманными рукоятками и гравированным лезвием. При четырнадцати дюймах он был действительно слишком большим, чтобы быть практичным боевым ножом, если только вы не мечтали о Тарзане и тигре. Это был ироничный рождественский подарок от Джо, моей покойной возлюбленной. Я заперла стойку с оружием и жестом указала на одно из кресел у камина, взяла свой напиток и устроилась на другом.


Мадлен потягивала свой напиток, наблюдая за мной. "Мэтт?"


"Да, Мадлен?"


"Почему ты следишь за мной?"


Мы проделали долгий путь в обход, но мы, наконец, добрались до этого. Я задумчиво посмотрел на нее на мгновение.


"Как ты думаешь, сколько людей следит за тобой?" Я спросил.


Она резко взглянула на меня, но ответила на вопрос: "По последним подсчетам, их было четверо, но могло быть и больше". Затем она сердито сказала: "Черт возьми, я думала, что все кончено, пять лет назад, когда мой приговор был отменен, мое досье было очищено и мне было восстановлено полное гражданство . . . . Это не компенсировало мою потерянную карьеру или годы моей жизни, потраченные впустую в той ужасной федеральной тюрьме, но, черт возьми, по крайней мере, это было кончено, или я думала, что это было. И затем, совсем недавно, я начал видеть маленьких человечков, преследующих меня, как раньше, когда они пытались повесить на меня всю измену в мире, Иисус! Это было похоже на сумасшедший перекос во времени, возвращающий меня в тот ужасный год перед судом . . . . Что ты пытаешься со мной сделать, Мэтт? "


"Когда вы впервые заметили, что эти люди наблюдают за вами?" Она раздраженно посмотрела на меня, но снова ответила на вопрос: "Это, должно быть, было три или четыре недели назад. И я не должен говорить "мужчины"; кажется, есть двое из каждого сексуального убеждения - ну, из двух стандартных сексуальных убеждений. Работодатель с равными возможностями, хах! Они могли бы преследовать меня еще немного. Денвер - большой город; и мне потребовалось некоторое время, чтобы понять, что я слишком часто вижу одни и те же машины и одни и те же лица. Думаю, по прошествии пяти лет я начал забывать некоторые уроки, которые мне преподали в вашей ужасной шпионской школе."


"Что заставляет вас думать, что эти люди получают приказы от меня?"


Мадлен, казалось, не услышала вопроса; она глубоко вздохнула и резко продолжила: "Неужели у тебя совсем нет воображения, неужели ты не можешь понять, что я чувствую, когда за мной следят подобным образом? Но к черту мои чувства, неужели вы не понимаете, что даже если мой послужной список был очищен, вычищен, полностью очищен, я не могу позволить себе находиться под наблюдением? Эта новая юридическая фирма была очень добра ко мне, но если бы стало известно, что за мной следят, как говорим мы, бывшие заключенные ... Это разрушило бы все, что я построил с тех пор, как переехал в Денвер. Ни одна уважаемая фирма не может позволить себе нанять женщину, невиновную или виновную, за которой повсюду следят команды правительственных агентов ".


"Что заставляет тебя думать, что они правительственные агенты, Мадлен?"


Когда она не ответила сразу, я протянул руку, чтобы забрать ее черную сумочку из ее рук. Я уже отметил, что она обращалась с ним так, как будто он был тяжелее, чем должен быть. Я заглянул внутрь и увидел один из револьверов Colt меньшего размера, 38-го калибра, с четырехдюймовым стволом. Я закрыл кошелек и вернул его ей.


Она говорила вызывающе: "Это совершенно законно. Помните, все мои гражданские права были восстановлены, включая право на покупку оружия ".


На самом деле, в то время как владение пистолетом было достаточно законным здесь, на западе, где ни один пикап не оборудован должным образом без пары единиц огнестрельного оружия через заднее стекло, его скрытое ношение, вероятно, не было; но было не время для технических деталей.


Я повторил свой вопрос: "Что заставляет тебя думать, что они правительственные агенты, Мадлен? И откуда ты знаешь, что я их отправил?"


"Они должны быть правительственными агентами, если вы в этом замешаны, не так ли?" Она мрачно улыбнулась. "Один из них сказал мне, Мэтт. О, не по своей воле, но в конце концов она заговорила как хорошая маленькая девочка и рассказала мне все ".


Я внимательно изучил ее лицо и увидел пылающий гнев, который она пыталась держать в узде. "Я понимаю. К старости ты становишься жестким ".


Она резко сказала: "Помнишь, когда мы вместе путешествовали по стране, после того, как ты подобрал меня в Форт-Эймсе, тот человек, которого ты хотел, чтобы он ответил на твои вопросы, который не стал? Ну, сначала он бы не стал. У него, должно быть, все еще остался шрам, который вы ему оставили, если только ему не сделали пластику. Я быстро схватываю на лету, Мэтт; мне требуется всего пять лет или около того, чтобы понять намек. Итак, я выделил красотку из стада и немного поколотил ее пистолетом, следуя по стопам хозяина ".


Она чего-то ждала, возможно, шокированного неодобрения. Я сказал: "У меня было предчувствие, что это окажется полностью моей виной".


"Ну, а кто же еще? Тебе не следовало подавать мне такой жестокий пример, когда я был слабым и впечатлительным. И тебе не следовало подвергать меня этому смертельному испытанию, а затем посылать за мной кучу сопливых ребятишек. Не потребовалось много времени, чтобы заставить маленькую сучку заговорить, достаточно было одного хорошего взгляда на прицел пистолета. Я оставил ее рыдать о ее паршивом лице. К черту ее лицо, она и ее друзья разрушают мою паршивую жизнь, черт возьми. То немногое, что мне удалось спасти из того другого обломка!" Она сделала долгий, прерывистый вдох. "Дай мне еще выпить, черт бы тебя побрал!"


Я забрал у нее стакан, снова наполнил его и вернул ей. Она выпила и мгновение сидела, уставившись в стакан.


"Если ты думаешь, что я сожалею о том, что испортил внешность этого глупого сопляка, подумай еще раз! Я бы с радостью покалечил их всех. В прошлый раз я не сопротивлялся. Я позволяю им унижать меня, и ходить по мне, и устраивать надо мной фарсовый суд, и называть меня предателем моей страны, и сажать меня за решетку; но на этот раз все будет по-другому. В прошлый раз я был молодым юристом с блестящими глазами и был достаточно наивен, чтобы доверить закону свою защиту, ха! Что ж, я все еще юрист, потому что это единственный известный мне способ зарабатывать на достойную жизнь, но я больше не наивный мечтатель. На этот раз я знаю, где находится настоящая защита, прямо здесь!" Она хлопнула по сумочке у себя на коленях и подняла голову, чтобы посмотреть на меня. "Ты видишь? Ты видишь, что ты наделал? Я снова был почти цивилизованным, почти человеком. Я почти забыл о трусливой, гордой неряхе, которая выползла из тюрьмы, и о диком боевом звере, которого вы и ваши тренеры и инструкторы по оружию сделали из нее. Я почти забыл об убийстве двух человек, чтобы спасти твою жизнь. Но это возвращается ко мне, дорогая! Никто и никогда больше не упрячет меня за решетку. Они могут убить меня, но я обещаю вам, что умру не в одиночестве, и если ублюдки, которых я беру с собой, носят полицейские значки или правительственные удостоверения, тем лучше. Они все еще должны мне за годы, которых они мне стоили - "Ой, всего лишь небольшая ошибка, мэм, но на самом деле это была не наша вина, мэм, мы слышим, как многие преступники утверждают, что их подставили, извините за это, мэм ". Что ж, на этот раз, черт возьми, я заставлю их сильно пожалеть о своих маленьких ошибках, и это касается и вас, Мэтт, если вы пытаетесь использовать меня для чего-то хитрого!"


"Звучит как угроза", - мягко сказал я.


Она впилась в меня взглядом. "Ты смеешься надо мной? О, я знаю, что ты крутой, тренированный и опытный, и, несомненно, вооружен до зубов, а все, с чем мне приходится работать, - это один паршивый маленький пистолет и ускоренный курс по беспределу пятилетней давности, но не обманывай себя, что я собираюсь быть таким легким козлом отпущения во второй раз ...


"Никто не смеется", - сказал я. "Пойдем, позволь мне тебе кое-что показать".


"Мэтт, будь ты проклят-"


"Давай!" Я встал и неохотно взял ее за руку, чтобы помочь ей встать со стула. " "Мы выйдем черным ходом через спальню".


Она начала протестовать дальше, но сдержалась и позволила вывести себя из гостиной и мимо большой двуспальной кровати к французским дверям, выходящим во внутренний дворик в задней части дома. Хэппи, который большую часть времени проводит во дворе - возможно, ему нравится слушать шум проезжающих по улице машин, - выбежал из-за угла, чтобы поприветствовать нас, как будто не видел неделю.


Я справился с его энтузиазмом и сказал: "Сюда".


Участок узкий, оставляющий место только для выложенной плитняком дорожки вдоль дома и цветочной клумбы - ну, декоративных кустарников и маленьких розовых кустов - вдоль забора. Мадлен последовала за мной, должным образом заботясь о своих нейлоновых чулках.


"Должно быть, красиво, когда они цветут", - сказала она. "Я не знал, что ты садовник".


"Я унаследовал посох. Мне показалось жалким позволить всему этому умереть, пожилая леди потратила на это много времени и любви, поэтому ко мне раз в неделю приходит мужчина . . . . Хорошо. Вы видите ту дыру в заборе, вон там, возле ворот? Взгляните на это, и я скажу вам, что вы видите ".


"Разве это не глупо?" Спросила Мадлен, направляясь к указанному месту. "Почему бы тебе просто не сказать мне -" Но она поднялась на цыпочки, чтобы заглянуть в дыру.


Я говорил в стиле экскурсовода: "Вы сейчас смотрите на типичную старую магистраль Санта-Фе, мэм, с домами и заборами собственности прямо на улице, почти без тротуаров, без газонов перед домом, с несколькими припаркованными машинами. Ну, мне не нужно рассказывать вам о Санта-Фе; вы жили здесь. По соседству, с этой стороны, припаркована серая "Хонда", вы можете видеть только ее заднюю часть, и синяя "Ауди" напротив. По крайней мере, они были там только что, когда мы вошли внутрь. И где-то далеко вверх по улице, с какими-то другими кучами, вероятно, на другой стороне, обращенной в эту сторону, откуда хорошо видны мои ворота, стоит старый коричневый универсал Volvo. За рулем сидит темноволосая женщина. Я прав?"


Мадлен колебалась. "О, там, наверху. Да, ты прав, хотя я не могу быть уверен, что это женщина, но что делает ее такой особенной -"


"Они очень систематичны", - сказал я. "Шестичасовые смены; у этой девчонки все еще есть несколько минут, чтобы уйти. Ровно в полдень ее сменит тощий молодой парень в рваных джинсах и с густой темной бородой за рулем белого фургона "Шевроле". Он был первым, кого я заметил, поэтому я называю его Spooky One; леди - Spooky Three. В шесть вечера одного сменит Четверо, элегантный латиноамериканский джентльмен в костюме - с галстуком или без, в зависимости от настроения момента, - который заступит на вахту в каком-нибудь спортивном маленьком красном "Понтиаке". В полночь высокий светловолосый персонаж в ботинках, джинсах и ковбойской шляпе, сидящий за рулем синего пикапа Ford с полным приводом, одного из тех навороченных монстров с рядом огней над кабиной, возьмет верх. Жуткий номер два. По крайней мере, это описывает костюмы и подвижной состав по состоянию на вчерашний день; они время от времени меняют местами, чтобы сбить с толку . . . . Что теперь происходит?"


Она внезапно стала очень сосредоточена на дыре в сучке. "Универсал отъезжает, но там никого нет - о, да, вот и фургон. Он паркуется немного ближе. Как ты и сказал, настоящая борода Кастро ". Она глубоко вздохнула и повернулась ко мне лицом. "Что ты пытаешься мне сказать, Мэтт?"


"Вступай в клуб, детка. В наши дни мы все носим дополнительные тени, это последний писк моды ".


Она резко сказала: "Ты имеешь в виду, ты хочешь, чтобы я поверила, что за тобой тоже наблюдают? Что заставляет тебя думать, что я куплюсь на подобную безумную историю? Судя по тому, как ты знаешь их расписание с точностью до минуты, они, вероятно, твои телохранители, назначенные защищать тебя от людей, которых ты свел с ума, вроде меня . . . . О, черт! "


Увлеченная нашим разговором, она зацепила чулок, срезав слишком близко к углу клумбы.


Я сказал: "Почему бы тебе не прекратить притворяться, Мадлен?"


Она мгновение смотрела на меня; затем она наклонилась и прикоснулась влажным указательным пальцем к своему поврежденному шлангу. Я никогда не понимал, почему они это делают; они ожидают, что слюна волшебным образом исцелит порванные нейлоновые нити? Она медленно выпрямилась, чтобы посмотреть мне в лицо.


Когда она не сразу заговорила, я продолжил: "Это стандартная процедура крутого адвоката, не так ли? Запугивают свидетеля, обращаясь с ним как с виновным, жестко наступая на него и наблюдая за его реакцией, надеясь, что он так или иначе себя выдаст. Но это Мэтт, милая. Тебе не нужно блефовать со мной или разыгрывать спектакль для меня. Я на твоей стороне.


Ее голос был резким: "Когда-то, давным-давно, на моей стороне были несколько человек во время моего судебного процесса; много хороших, дружелюбных, помогающих людей. Я должен поблагодарить их за мое осуждение. Это сделало меня, скажем так, немного недоверчивым к людям, утверждающим, что они на моей стороне ". Она глубоко вздохнула. "Та девушка сказала, что она была там - они все были там - из-за тебя".


Это был странный способ выразить это, но сейчас было не время анализировать это. Я усмехнулся. "Это просто означает, что ты бил ее недостаточно сильно или достаточно часто, милая. Было бы интересно узнать, какие еще истории она бы придумала ". Я мгновение рассматривал ее, довольно мрачно. "Не важно, что кто-то говорил, ты же не веришь, что я бы на самом деле послал кучу подонков преследовать тебя без предупреждения, не так ли, Мадлен?"


Наступило короткое молчание, пока мы смотрели друг на друга. Я забыл - я заставил себя забыть, - какой она была прелестной, если вам нравятся ваши прелестные штучки, смелые и умные. Наконец ее взгляд оторвался от моего. Она облизнула губы, прежде чем заговорить.


"Я должен был быть уверен. " Ее голос был мягким. "Человек, которого я знал пять лет назад, был на моей стороне, но ты мог измениться".


"Я ранен. Что случилось с верой и доверием? Ну же, давайте вернемся внутрь. . . . Нет, не ты, ты, большая шавка; ты остаешься здесь и притворяешься свирепым сторожевым псом ".


Я закрыл за нами французские двери. Мадлен деловито отряхивалась, как будто она преодолела несколько миль непроходимой дикой местности, а не около двадцати ярдов огороженного двора. Она печально посмотрела на себя.


"Черт возьми, не имеет значения, насколько хорошо ты одет, всего одна небольшая пробежка в твоих нейлоновых чулках заставляет тебя выглядеть так, как будто ты спал в одежде".


Это было преувеличением, но небольшой ущерб пробил брешь в броне деловой женщины, интригующий намек на то, что, несмотря на то, что она выглядела суровой и неприкасаемой, она не была полностью неуязвимой.


Она продолжала, не поднимая глаз: " "Ты так и не кончил, Мэтт".


Она облизнула губы. "Я подумал, может быть, когда ты услышала о разводе ... "


Я прочистил горло. "Ты выбрала другого парня, помнишь? Я должен потратить свою жизнь, гоняясь за дамами, которые не знают, что у них на уме? Если ты хотел меня, все, что тебе нужно было сделать, это схватить телефон. Ты знал это".


"Да, я знал. Думаю, я был ... просто слишком горд, чтобы признать, что совершил ужасную ошибку ". Она, наконец, подняла глаза. "Он был мышью, дорогая! Милая мышка, но все же мышка ".


"Черт возьми, ты знала это, когда выходила за него замуж".


"Я думал, ты придешь. Я сказал себе, когда ты узнаешь о разводе, ты обязательно придешь. И тогда. . . и тогда я понял, наконец, что я обманывал себя, и я должен был быть тем самым, но я продолжал ждать. . . . Думаю, я ждал хорошего оправдания. Что ж, я понял. Эти привидения, как вы их называете. Итак, я спустилась сюда и разыграла свой глупый спектакль, потому что я гордая стерва, которой чертовски трудно признать, что она была неправа. Мэтт, я... " Затем она остановилась, глубоко вздохнула и спросила с внезапным гневом: "Ты что, собираешься просто стоять там? Что ж, если ты слишком упрям, чтобы приблизиться ко мне на шесть футов, то после того, как я проехал до тебя четыреста миль, полагаю, я смогу проделать остаток пути!"


Она сделала.


## Глава 4


В последний момент, прежде чем реакция стала критической, я закрыл шторы по ее просьбе. Ни один сосед не может заглянуть в мой маленький задний дворик или окно спальни сбоку от дома, не совершив сложного перелезания через забор, но я думаю, что она стеснялась в этом отношении, хотя ни в каком другом. Позже, по прошествии долгого времени - после того, как наше дыхание почти пришло в норму - она пошевелилась в моих объятиях, когда мы лежали на большой кровати в неясном, мягком дневном свете, который проникал в комнату, несмотря на препятствия, которые я воздвиг на ее пути. Я услышал ее тихий смех.


"О, Боже", - прошептала она. "Я так устал быть респектабельным, дорогой! Я так устала быть умной и ухоженной профессиональной женщиной!" Она снова рассмеялась. "Ну, мы довольно хорошо позаботились об этом, не так ли? Посмотрите на высококлассную леди-юриста, лежащую на неубранной кровати, всю голую, со спутанными волосами и потную, ее костюм высококлассной леди-юриста разбросан по полу, весь мятый и пыльный. Боже, это как освободиться от чертовой смирительной рубашки!" После небольшой паузы она продолжила: "Уолтер бы аккуратно все это развесил для меня, вы знаете, прежде чем он позволил себе присоединиться ко мне. Он был очень аккуратным мальчиком ".


Я сказал: "Вот почему ты вышла за него замуж, не так ли, за его близость и респектабельность?"


Она кивнула. "Но это была не одна из моих самых лучших идей. Проведя годы в тюрьме, где мной помыкали, а затем вернувшись домой, где со мной обращались как с бывшим заключенным - вы помните - я, наверное, не очень ясно мыслил. Я просто хотел показать всем этим самодовольным, самодовольным ублюдкам . . . . Но я не должен говорить плохо об Уолтере. Я доставил ему столько неприятностей ближе к концу, бедняга, и он так и не понял, почему. Он думал, это потому, что я был влюблен в тебя ".


"Боже, не так ли?"


Ее лицо внезапно стало неулыбчивым в сумерках. "Не будь глупцом, Мэтт. Я должен ненавидеть тебя, разве ты этого не знаешь?"


"У тебя забавный способ показать это".


Она облизнула губы. "Почему я не должен тебя ненавидеть? Ты практически воскресил меня из мертвых, и я имею в виду не только то, как ты остановил пулю, чтобы защитить меня. Я в неоплатном долгу перед тобой, и тот факт, что в конце мне удалось немного спасти твою жизнь, не отменяет ужасного обязательства. . . . Разве не все должники ненавидят своих кредиторов? И ты, ублюдок, ты увидел меня таким, каким я был, когда вышел из тюрьмы, дряблым, сломленным, жалеющим себя ... Как я могу не ненавидеть человека, который помнит меня таким ? Как я могу не ненавидеть человека, который практически восстановил меня с нуля? Бьюсь об заклад, что монстр, которого он создал, ненавидел доктора Франкенштейна до глубины души за то, что тот делал такую неуклюжую работу. Что ж, я твоя собственная женщина-монстр "сделай сам", дорогая; и тебе лучше решить, что со мной делать, теперь, когда ты меня полностью сконструировал, потому что ты, похоже, сконструировал меня так, что я не слишком хорошо справляюсь сама по себе ".


Я мгновение молча смотрел на нее; затем сел и потянулся через край кровати за парой предметов одежды, передав ей кремовую комбинацию с кружевным верхом и низом и атласом между ними, и натянул свои собственные поношенные белые шорты из хлопка и полиэстера, лучшие у Джей Си Пенни.


Она посмотрела на белье в своих руках и слабо улыбнулась. "Ты что-то имеешь против обнаженных женщин, бастер?"


"Это напрашивается на непристойную реплику, но я сдержусь. Надень это, если хочешь, чтобы великий герр доктор Маттиас Хельмштейн продолжал думать о твоих проблемах. Еще выпить?"


"Если ты планируешь в ближайшее время накормить меня обедом, чтобы я его впитал".


"Это можно устроить".


Когда я вернулся с двумя бокалами, она разгладила покрывало, которое мы помяли, и сложила подушки, которые мы отбросили в сторону. Она выглядела как маленькая девочка, скромно сидящая напротив них, с голыми ногами и плечами в своей красивой комбинации. Я отметил, однако, что маленькая девочка была достаточно взрослой, чтобы быстро расчесать свои взъерошенные волосы и наскоро подправить поврежденную губную помаду. Я также отметил, что она не потрудилась подобрать свой костюм, блузку или чулки, оставив их на полу вместе с туфлями на высоком каблуке, как раздробленную, выброшенную оболочку прошлой стадии своего развития. Я не собирался трогать какие-либо значимые символы освобождения, которые она хотела оставить валяться повсюду, поэтому я перешагнул через скомканную одежду и, дав ей подержать оба бокала, устроился рядом с ней и взял один.


"Сейчас мы начнем анализ", - сказал я, сделав большой глоток. "Что тебя беспокоит, кроме кучи шпионов в твоих волосах, детка?"


Она сказала: "У меня ничего не получится, Мэтт".


Я мгновение рассматривал ее. Страх шевельнулся во мне, когда я вспомнила другую женщину, которую я встретила во времена отчаянных проблем, которая, не сумев вернуться к удовлетворительному образу жизни после этого, покончила с собой.


Я сказал: "Вы указали, что у вас неплохо идут дела в той юридической фирме в Денвере ".


"Да, и я тоже неплохо справлялась с ролью миссис Уолтер Максон в течение первого года или около того; по крайней мере, мистер Максон, казалось, так думал. Ради Бога, дорогая, я не дурнушка и я не тупица. Я знаю приемы и могу довольно хорошо их подделать, даже когда я их, ну, не чувствую. Я могу разыграть великолепное представление любящей жены для мужа и могу организовать очень убедительную, яркую, но скромную совместную рутину для партнеров. Все, что для этого нужно, - это немного лицемерия и немного актерских способностей. И все это время мне смертельно скучно. Боже мой, два года с этим милым маленьким мальчиком в этом милом маленький домик - ну, он был не таким уж и чертовски маленьким - и самым большим волнением моего дня было то, приготовила я ему яйца всмятку прямо утром или нет. Даже тогда не было опасности, что он побьет меня, если я оплошаю, черт возьми, или даже пожалуюсь; он просто выглядел бы немного грустным. Ну, я устроил демонстрацию его паршивой лачуги в обмен на то, что он дал мне свое уважительное имя ведди, и я прекрасно поддерживал деловые контакты Мисс, если я могу так выразиться, и я был очень подлым и умным, помогая ему в его работе, даже не давая ему понять, что как юрист, он заставлял меня хотеть кричать. Не то чтобы он не знал своего права, он был ходячей юридической библиотекой, но у него было примерно столько же смекалки, сколько у трехпалого ленивца, ни предприимчивости, ни вдохновения, просто кропотливая тяжелая работа, что нормально в своем месте, но иногда нужно придумать что-то более драматичное, а в нем не было драмы. Не в зале суда и не ... не в постели ".


После того, как я только что занимался любовью с леди, я чувствовал себя не в своей тарелке, обсуждая сексуальное мастерство ее бывшего мужа или слушая, как она обсуждает это.


Я сказал: "Ну, если уж на то пошло, я никогда не считал себя особенно драматичным любовником".


Она рассудительно сказала: "Может быть, ты не совсем перевоплотился в Казанову, но, по крайней мере, ты ведешь себя так, как будто с тобой в постели другое человеческое существо, желающее и достаточно прочное, а не фарфоровая кукла, слишком драгоценная и хрупкая, чтобы ... Нет, черт возьми, это грязно. Я не должен так говорить о нем. Он был таким милым, каким только мог быть, и он любил меня; любил меня настолько, что, когда мне пришлось уйти, он позволил мне уйти, не заставляя меня чувствовать себя слишком ужасно из-за этого. Точно так же, как ты сделал, когда я решила выйти за него замуж. Я всегда уважал тебя за это ".


Несмотря на мое скромное заявление об отказе, я не был вполне уверен, что мне нравится не быть перевоплощенным Казановой. Я сказал: "Боже мой, мэм, мне становится тепло от того, что меня так уважают".


"Ты ублюдок", - сказала она. "Ты знаешь, что я имею в виду. Ты - и Уолтер тоже - не из тех эгоистичных любовников-собственников, которые хватаются за пистолет, когда застают девушку с другим мужчиной, и убивают их обоих. Такой истеричный урод на самом деле не любит никого, кроме самого себя. Он просто рассказывает миру, как сильно пострадали его бедные маленькие чувства. Если ты любишь кого-то, ты хочешь, чтобы он был счастлив, желательно с тобой, но если не с кем-то другим, не так ли? Если вы действительно любите их, вы, конечно, не хотите их смерти!"


Я сказал: "Очень приятно валяться на кровати рядом с хорошенькой девушкой в нижнем белье, пить виски и говорить о любви, но, боюсь, это нас далеко не заведет . . . ."


Я остановился, услышав звук снаружи. Хэппи как-то странно лаял. Лабрадоры, как правило, мало лают, и он довольно тихий даже для лабрадора, хотя, как и большинство собак, он споет серенаду почтальону и сотруднику UPS - иногда я задаюсь вопросом, что эти ребята делают, чтобы привлечь столько громкого собачьего внимания. Но это был более резкий и возбужденный лай, чем обычное низкое рычание, призванное предупредить меня о том, что защитный периметр снова подвергся нападению со стороны опасного персонала доставки . . . . Затем раздался треск выстрела и тишина. Я почувствовал внезапную панику.


"О, Иисус, если какой-то помешанный на спусковом крючке ублюдок застрелил мою собаку ... !"


Я скатилась с кровати, сунула ноги в туфли и побежала в гостиную. Мне потребовалось мгновение, чтобы открыть стойку и достать один из дробовиков. Существует две теории о домашнем хранении огнестрельного оружия. Один говорит, что вы никогда не заряжаете оружие в доме, другой говорит, что незаряженный пистолет - бесполезный кусок железа, и вы должны обращаться с каждым оружием так, как если бы оно было заряжено, в любом случае, так оно и должно быть. Поскольку детей поблизости не было, я придерживаюсь второй теории в той степени, что, хотя патронник был пуст, в магазине оружия в моих руках, старого Remington 1100 auto, было четыре гильзы от картечи. Направляясь к двери, я дернул назад рукоятку заряжания и передернул затвор, готовя пистолет к стрельбе.


Обычно я мог бы принять несколько мер предосторожности, например, выйти через дверь спальни, как раньше, чтобы не оказаться прямо на линии огня; но зловещая тишина, после странно звучащего лая и одиночного выстрела, повлияла на мое суждение. У меня была бывшая жена и кое-кто из отпрысков где-то на востоке, но большой желтый ретривер во дворе был моим единственным ближайшим родственником, и, может быть, вы не стали бы умирать за свою собаку, но я не так уверен насчет себя. Я бы, конечно, убил за него. Насколько я понимаю, любое двуногое существо, способное причинить вред собаке, на самом деле не человек, так в чем же проблема?


Я рывком распахнула дверь и нырнула в кусты на дальней стороне дорожки, желая, чтобы пожилая леди, у которой я купила дом, купила что-нибудь, кроме роз. В меня никто не стрелял. Я поднялся поцарапанный, с пистолетом за плечом, готовый выстрелить, с предохранителя снят. Затем я испустил долгий вздох облегчения. Хэппи стоял над чем-то у главных ворот, его толстый желтый хвост мотался из стороны в сторону. Куда бы ни попала единственная пуля, по крайней мере, он все еще был жив и стоял на ногах.


Я выбрался из колючего укрытия, в которое погрузился, и осторожно двинулся вперед. Моим первоначальным впечатлением было, что моя нежная охотничья собака сбила злоумышленника с ног и теперь деловито разрывает его на части; что было странным поведением для мягкотелого ретривера, который никогда не оставлял следов зубов на птице. Затем я увидел, что захватчиком была женщина; и что Хэппи просто облизывал ее лицо в своей дружеской манере. Казалось, она не оценила его внимания. Услышав мое приближение, она вскочила, ее лицо побелело, глаза расширились от страха.


"Уведите его!" - выдохнула она. "О, пожалуйста, уведите его!"


Я увидел, как она подняла пистолет, маленький автоматический. Я не знал, осознавала ли она в своей панике, что все еще держит его; но он замахивался в мою сторону, а пистолет есть пистолет, и смерть от несчастного случая не является большим улучшением по сравнению с преднамеренной смертью. Я пнул оружие и сильно взмахнул прикладом своего дробовика, держа дуло высоко, чтобы, если произойдет разряд, мне не снесло голову. Дробовик не выстрелил, но деревянный приклад издал громкий звук, когда попал женщине в череп чуть выше уха.


## Глава 5


Я подобрал пистолет там, где пнул его ногой. Проверяя его, я увидел, что в его семизарядном магазине не хватает двух патронов: того, который был выпущен, и того, который находился в патроннике, готовый к выстрелу. Это был небольшой. Испанский автоматический пистолет 380 под названием Llama - ну, полуавтоматический, если вы хотите разобраться в технике. Мне вспомнилась чья-то давняя фраза о том, что лама один-1 - это священник, а лама два-1 - это зверь. Эдгар Гест? Огден Нэш? Этот маленький зверь казался довольно хорошо сделанным оружием. Я заменил магазин, поставил на предохранитель и, позаботившись обо всем разрозненном огнестрельном оружии, что всегда является первой заботой хорошо обученного агента после кризиса, положил его вместе с дробовиком на грубый деревянный ящик, пристроенный у забора, за которым скрывались мои мусорные баки.


Я с тревогой повернулась, чтобы рассмотреть Хэппи. Он вертелся поблизости, выглядя полным надежды. Он явно придерживался мнения, что при наличии двух единиц огнестрельного оружия в поле зрения и одного произведенного выстрела хорошему ретриверу должно быть что достать, черт возьми, просто скажите ему, где. Я подозвал его к себе и тщательно осмотрел на предмет крови, ткнул в него на предмет признаков боли и испустил долгий вздох облегчения, когда не обнаружил ни того, ни другого; очевидно, пуля попала в другое место.


"Прекратите ли вы играть со своей чертовой собакой; эта женщина тяжело ранена".


Я похлопал Хэппи по плечу и отпустил его, оглядываясь вокруг. Мадлен стояла на коленях рядом с фигурой без сознания у ворот. На ней был мой старый клетчатый халат и ее туфли на высоких каблуках.


Я сказал: "Ты заставляешь меня чувствовать себя плохо. Я пытался вправить ей мозги. Ты имеешь в виду, что я потерпел неудачу?"


"Не будь таким жестким. И тебе не нужно было бить ее так сильно!"


Я посмотрел на нее в изумлении. "Дама размахивала пистолетом, детка! Если она вообще дышит, она намного впереди игры; она должна быть мертва ".


Мадлен начала говорить горячо; затем она запрокинула голову и вместо этого рассмеялась. "Прости, Мэтт, я просто слишком долго жил с респектабельными людьми в той прекрасной сказочной стране, в которой они обитают, где насилие невыразимо, а смерть немыслима, и если у тебя возникнут проблемы, ты просто позови полицейского, и он сразу приедет и все уладит за тебя. Страна исполнения желаний. Спасибо, что снова вернули меня в грубый реальный мир; это как возвращение домой ". Она посмотрела вниз на женщину на земле. "Так что нам с этим делать, перерезать ему горло?"


Что-то толкнуло меня в бедро. Я сказал: "Хэппи, прекрати, я не могу сейчас с тобой играть".


"Он хочет тебе что-то дать", - сказала Мадлен. "Это похоже на кошелек".


Не получив от меня никакого содействия, он самостоятельно нашел предмет для извлечения; и он держал его во рту, сидя должным образом, чтобы доставить его, радостно работая хвостом. Я сказал ему, какой он замечательный пес, и взял довольно потертую коричневую кожаную сумку. Я отметил, что она была хорошего качества, просто поношенная; возможно, любимая лучшая сумочка, отошедшая после многих лет добросовестной переодевания на неформальные случаи, когда владелец носил джинсы и стрелял в людей. Хэппи оставил на нем немного слюны, но никаких следов зубов. Как я уже сказал, мягкотелые. Я стер это и открыл. В маленьком бумажнике внутри, также из довольно хорошей кожи, оказалось несколько кредитных карточек и водительские права на имя Рут Стефани Штайнер, 22 Баттервуд-роуд, Санта-Фе, Нью-Мексико 87501.


Какое-то время это имя ничего для меня не значило; затем я передал содержимое в руки Мадлен, которая подошла посмотреть, и опустился на колени рядом с женщиной без сознания, осторожно перевернув ее, чтобы я мог видеть ее лицо. Я не очень хорошо рассмотрел ее во время действия. Бледные, в разводах грязи, черты ее лица казались не очень знакомыми; девушка, о которой я думал, была совсем другой внешностью, серьезная молодая женщина с большими голубыми глазами, прячущимися за большими очками в роговой оправе, и растрепанной копной коротких светлых волос. Я произнес грубое слово, когда поднялся на ноги, запоздало осознав, что на мне были только туфли и шорты от нижнего белья, а также несколько царапин от розового куста. Я прислушался на мгновение, но одинокий выстрел, казалось, не вызвал никакого интереса соседей. Я заметил, что женщина не закрыла ворота полностью после того, как проскользнула во двор. Я закрыла его и заперла на висячий замок, напомнив себе, что не стоит снова оставлять его незапертым, поскольку, казалось, никто не мог сказать, что может через него пройти.


"Приглядывай за дамой, мне нужно добраться до телефона", - сказал я.


"Ты знаешь, кто она". Это было утверждение, а не вопрос.


"Да", - сказал я. "Я расскажу тебе позже. Держите оборону ".


Хотя я звонил по этому номеру пару раз за последние несколько месяцев, он не был у меня в голове или записан; мне пришлось выудить его из книги. Голос молодой девушки ответил после четвертого гудка. Я попросил ребенка называть ее папой.


"Попси, это для тебя", - услышал я ее крик.


Шаги приближались к телефону. Я услышала, как мужской голос сказал издалека: "Твоей маме не нравится, когда ты называешь меня Попси, Андреа. Прояви немного уважения, а, мелкий?"


"Да, папа".


Затем голос заговорил прямо в трубку: "Штайнер слушает".


Я сказал: "Марк, это Мэтт. У меня есть кое-что твое. Пистолет "Лама", миниатюрная модель, калибр триста восемьдесят, произведен один выстрел. Это не сработало само по себе. Я думаю, она стреляла в Хэппи, но промахнулась ".


"О черт!" Последовала пауза; затем Марк осторожно заговорил: "Рут панически боялась собак с тех пор, как они попытались загнать ее собаками, когда она сбежала из ... Неважно. Я даже не знал, что она вышла; я думал, она вздремнула. С ней все в порядке?"


Нет, мне пришлось довольно сильно ударить ее, чтобы обезоружить. Ты хочешь, чтобы я вызвал девять-один-один "скорую"? "


"Черт возьми, амиго, ты не должен был... !"


Я раздраженно сказал: "Амиго, только моя мягкая натура удержала меня от того, чтобы всадить кучу баксов номер четыре в эту веселую бабу. Теперь, после того, как я мягкосердечно пощадил ее жизнь, я даю вам и ей еще одну передышку, звоню вам, а не копам. Будьте благодарны. Что насчет той машины скорой помощи?"


Через мгновение он спросил: "Какова ситуация с полицией?"


"Я им не звонил, и я не думаю, что кто-либо сообщил о выстреле. Этот девятимиллиметровый "Курц" не очень громкий патрон, и испаноязычные дети по соседству не ждут Четвертого июля, чтобы запустить петарды; здесь всегда что-нибудь взрывается ".


На другом конце провода Марк Штайнер прочистил горло. "Пожалуйста, никому не звоните, я позабочусь об этом. Какой это адрес?" Я вспомнил, что был у него дома, но он никогда не был у меня. Когда я рассказал ему, как туда добраться, Марк сказал: "Подожди меня, я сейчас подойду. . . . Мэтт".


"Да".


"Я свяжусь с некоторыми людьми, которых я знаю. Я должен ехать через весь город; они могут прибыть раньше меня. Впусти их. Они позаботятся о ней ".


Я сказал: "В последнее время здесь происходят некоторые забавные вещи. Тебе лучше сказать им пару слов, чтобы я знал, что они принадлежат тебе ".


"Нужна ли нам эта телевизионная мелодрама?"


Я сказал: "Насколько я понимаю, у нас это уже есть. Незнакомая дама, пытающаяся застрелить мою собаку и меня по неизвестным мотивам, кажется мне чертовски мелодраматичной ".


"Очень хорошо. Пароль ... Как насчет Ляписа?"


Он произнес это "Лахпис", как это сделал Мак. Я надеялся, что мой голос звучал ровно, и сказал: "Как в Lazuli? Достаточно хороши ".


"Я отправлюсь в путь, как только сделаю один телефонный звонок . . . . О, и спасибо".


"Я расскажу тебе позже, если ты не против ".


Я повесила трубку, выбрала мужскую одежду из кучи на полу - свидетельства внезапной страсти, которая теперь, казалось, принадлежала далекому прошлому, - и натянула ее, стараясь не думать о слове, которое дал мне Марк Штайнер, потому что у меня не было абсолютно никаких соответствующих данных, которые можно было бы ввести в мысленный компьютер. За исключением того, что молодой бюрократический тип с похмелья, разговаривая с Маком, однажды обронил то же самое слово в связи с секретными правительственными операциями на юго-западе. Ляпис. В переводе с латыни "скала" или "камень". К черту все это.


Я поспешно позвонил в Вашингтон и оставил сообщение, что здесь происходят интересные вещи, и я подробно доложу в течение часа; если я этого не сделаю, будет проведено расследование. Вытащив патрон из патронника и вставив его обратно в магазин, я повесил дробовик обратно на вешалку в гостиной, вооружился другим оружием, более подходящим для данного случая, включая "Ламу", взял из шкафа запасное одеяло и вернулся во двор. Мадлен сидела на краю мусорного ящика. Одной рукой она чесала Хэппи за ушами, а в другой держала свой револьвер "Кольт".


"Как у нее дела?" Я спросил.


Мадлен пожала плечами. "Все еще дышит. Должны ли мы отнести ее внутрь?"


"Я думаю, вы не должны перемещать их без необходимости. Дождя нет, и не холодно. Кто-то идет за ней ". Я колебался. "Ты хотел знать, кто она. Она жена парня по имени Марк Штайнер. Я иногда стреляю с ним по мишеням. Не спрашивай меня, что она здесь делает, потому что я не знаю." Я указала на позаимствованный халат. "Тебе лучше надеть что-нибудь, пока у нас не появилась компания".


"Ну, я не собираюсь снова надевать свой адвокатский костюм; я просто надел это, чтобы произвести на вас впечатление. Достань мой чемодан из мерседеса, ладно? Ключи в моей сумочке, где-то в твоем любовном гнездышке. . . . "


"Ты мог бы сказать мне, что хочешь забрать вещи из своей машины, прежде чем я запер ворота".


Но это была приятная перебранка, и я понял, что мне нравилось, когда она была рядом - и, по крайней мере, на этот раз моя профессия насильника вряд ли остановила бы ее на столь позднем сроке; она знала меня слишком долго. Пока она одевалась в доме, я накрыл Рут Штайнер одеялом и, опустившись на колени рядом с ней, оттянул ей веки так, как я видел, как это делали. Ее зрачки были того же размера, что могло указывать на то, что ее череп не был слишком сильно поврежден. Ее левое ухо было рассечено у макушки, опухшее и кровоточащее, а растущая шишка сбоку на голове уже была впечатляющей. Все еще стоя на коленях рядом с ней, я понял по изменению в ее дыхании, когда она начала осознавать свое окружение.


Я сказал: "Все в порядке, миссис Штайнер. Марк приближается".


Она болезненно повернула голову, чтобы посмотреть на меня. "Что случилось. . . ? О, заберите его!" Она испуганно смотрела мимо меня.


Я сказал: "Он очень нежный пес, и он никогда в жизни никого не кусал, но если он будет вам докучать, я посажу его внутрь. . . . Давай, Хэппи".


Я встал и подошел, чтобы открыть входную дверь и впустить его; когда я вернулся, Рут Штайнер сидела, прижимая обе руки к левой стороне головы.


"Осторожно!" Она раскачивалась взад-вперед от боли, и ее голос был сердитым. "Нежный? Вы бы видели его; он прыгнул прямо к моему горлу; если бы я не засунула свой кошелек ему между челюстей, я была бы сейчас мертва!"


Я рассмеялся. "Леди, в одной руке у вас был пистолет, а в другой - интересный предмет, не так ли? Хэппи думал, что ты собираешься выстрелить из пистолета и бросить ему что-нибудь, чтобы он принес, точно так же, как я делаю, когда тренирую его. Я использую холостой пистолет и тренировочный манекен, но вы не можете ожидать, что он заметит разницу. Ну, ты выстрелил из пистолета, но ты немного промедлил с броском, поэтому он потерял терпение и ухватился за то, чем ты его дразнил, подумал он. Его не интересовало твое горло; все, что ему было нужно, - это твой кошелек ". Я мрачно посмотрел на нее сверху вниз. "И просто для справки на будущее, миссис Штайнер, если ты когда-нибудь еще выстрелишь в мою собаку, попадешь или промахнешься, я направлю на тебя другой конец своего дробовика ".


"Ну, это понятно!" - резко сказала она. "Я вполне могу поверить, что вы считаете собаку более ценной, чем человека, учитывая, как вы и ваши друзья ведете себя по отношению к людям!"


Я посмотрел на нее на мгновение. "Какие друзья?"


"Вы знаете, какие друзья! Прямо сейчас один сидит на улице от нашего дома, если он не последовал за мной сюда. О, будь ты проклят, будь ты проклят, будь вы все прокляты, почему вы не можете оставить нас в покое? Преследуют нас, преследуют нас, в конце концов заставляя нас жить в этой ужасной пустыне, где никогда не прекращается ветер и на зубах всегда пыль . . . . Что ж, может быть, мы сможем вернуться к цивилизации теперь, когда вы снова нашли нас! Очевидно, что мы не в большей безопасности от того, что вы прячетесь под вымышленным именем в нашей жалкой лачуге в этом примитивном городишке из сырцового кирпича ".


Я сказал: "Вы меня запутали, миссис Штайнер. Я не знаю, откуда вы приехали и почему вам пришлось уехать оттуда; и если кто-то из моих друзей припарковался рядом с вашим домом здесь, в Санта-Фе, они мне об этом не сказали ".


Она злобно рассмеялась и поморщилась от боли в голове. "Это то, что вы бы сказали, не так ли? Но вы действительно думали, что Марка одурачили, когда прошлым летом вы изо всех сил старались завязать с ним знакомство в стрелковом клубе, а затем вели себя настолько беспомощно с этой новой винтовкой, что он был вынужден пригласить вас домой и починить ее для вас? Знаешь, ты не очень хороший актер; и когда Марк понял, что за ним снова следят, стало очевидно, что ты должен был быть частью заговора, внутренним человеком, я полагаю, ты бы назвал себя . . . . Над чем ты смеешься? "


"Неважно", - сказал я.


Я, конечно, рассмеялся, потому что подозрения Марка Штайнера в отношении меня так точно перекликались с моими в отношении него. И потом, конечно, была Мадлен и ее подозрения. Если Призраки, кем бы они ни были, пытались настроить нас всех друг против друга, они блестяще преуспели. Услышав, как снаружи подъезжает машина, я достал маленький пистолет "Лама", это значит, что ты никогда ни в кого не стреляешь из своего оружия, если под рукой есть чье-то другое и оно сделает свое дело. Я не сомневался, что Лама справится со своей задачей. Кем бы ни был Марк Штайнер, у него не было бы в доме оружия, которое не было прицелено должным образом. Кто-то попробовал открыть ворота, а затем постучал в них. Я подошел туда и остановился, прежде чем потянуться за ключом от висячего замка.


"Дай мне слово", - сказал я.


Нетерпеливый мужской голос сказал: "Ляпис, будь ты проклят. А теперь откройтесь".


Мне было интересно отметить, что этот назвал это Laypis.


## Глава 6


Первый мужчина, который вошел в мой маленький дворик перед домом, был высоким и светловолосым, одетым в дорогие потертые джинсы, короткую потертую джинсовую куртку и темно-синюю водолазку, все очень повседневно, но у меня сложилось впечатление, что это был просто костюм, который он надел для жизни в трущобах здесь, на грубом юго-западе; в душе он был восточным человеком в костюме-тройке. Это проявлялось в аккуратно отглаженных джинсах - ни один истинный житель Запада никогда не гладил деним утюгом - и в белых, заостренных, хорошо вычищенных зубах, хрустящих, аккуратно подстриженных, слегка волнистых светлых волосах и сияющем, недавно выбритом лице.


С другой стороны, он сказал "Лайпи", что указывает на его происхождение где-то к западу от ла-ди-да Бостона. Человек противоречий, очевидно. От него приятно пахло. Если бы я выстрелил в него с любого разумного расстояния, это было бы легкой добычей для Хэппи, размышлял я, поскольку, если бы я мог обнаружить лосьон после бритья и одеколон на расстоянии десяти футов, у моей собаки, с ее гораздо более совершенным обонятельным аппаратом, не возникло бы проблем с отслеживанием по крайней мере на сто ярдов, даже если бы я бросил парня в плотном укрытии.


Наш посетитель носил пистолет высоко на правом бедре под расстегнутой курткой на молнии: плоский автоматический пистолет, вероятно, под патрон 9 мм "Парабеллум", который, похоже, пришел на смену старому доброму .38 Special, пользующемуся любовью бюрократии.


"Где она?" - рявкнул он.


"Прямо там", - сказал я, кивая головой в сторону женщины, сидящей на земле и наблюдающей.


Новоприбывший посмотрел в ту сторону и обратно на меня с подозрением в его по-детски голубых глазах. Он был довольно симпатичным парнем; аккуратный, веснушчатый, типичный американский студент колледжа, которым, похоже, дорожат некоторые правительственные ведомства. Почему-то с того момента, как я впервые увидел его, я был совершенно уверен, что, как и я, он получал приказы из Вашингтона. Как говорится, нужно быть одним, чтобы знать другого.


"Штайнер говорит, тебя зовут Хелм?" Он сделал это вопросом.


"Это верно. Кто вы такой?"


Он протянул мне причудливую папку с удостоверениями личности, слишком быстро, чтобы я смогла прочитать, что было выгравировано на золотом щите внутри.


"Правительство США", - сказал он. "Нам сообщили, что это была чрезвычайная ситуация; что женщина была тяжело ранена, без сознания, дело скорой помощи. Для меня она не выглядит как чрезвычайная ситуация. Если это какой-то трюк ... посмотри на нее, Майк."


Второй мужчина был ниже и темнее первого, и его черные волосы были несколько длиннее. На нем была легкая спортивная куртка вместо ветровки, но небольшая выпуклость на бедре указывала на то, что пистолет находился в том же месте и, вероятно, той же конфигурации и калибра. Они действительно любят стандартизировать. Он подошел и присел на корточки рядом с женой Штайнера. Это поза, которая не является естественной для многих англичан, хотя я знал нескольких ковбоев, которые могли сделать так, чтобы она выглядела удобной - когда я пробую это, я долго не выдерживаю, - но люди испанского происхождения, кажется, способны сидеть так часами. Он осторожно осмотрел ее ушибленную голову.


Его напарник обратился ко мне: "Я возьму пистолет".


Я посмотрела на ухоженную руку, которую он протянул для этого. На самом деле не было причин, по которым я не должен был отдать ему пистолет Рут Штайнер. Но опять же, на самом деле не было никакой веской причины, почему я должен. Я очень устал от этих назойливых придурков со значками, которые маршируют по помещениям и предъявляют права на любое огнестрельное оружие, которое попадается на глаза. Оружие продается примерно за триста баксов в розницу. Вероятно, у него было ошибочное впечатление, что это моя собственность; но в любом случае он чертовски хорошо знал, что это не его. Я должен сделать его или правительство США на триста долларов богаче, даже не сказав "пожалуйста"?


Я сказал: "Это довольно опрометчивое заявление, не так ли? Пистолет у меня в руке, а у тебя в кобуре. Как вы планируете провести эту конфискацию?" Он уставился на меня, потрясенный. Представляя правительство США, как он это делал, он не ожидал отказа. Я продолжал: "Вы пришли за дамой, мистер; просто возьмите ее и отсосите".


"Послушайте, вы... !" Затем он остановился, глядя мимо меня.


Позади меня раздался голос Мадлен: "Посетители, Мэтт?"


Я ответил, не поворачивая головы: "Федералы, мэм. Предположительно, они пришли за миссис Штайнер, но этот, похоже, стремится унести все, что не привязано. Он начинает с огнестрельного оружия, но затем, несомненно, займется мебелью для патио, после чего до свидания с плитой, раковиной, холодильником и телевизором. Мы называем его El Hombre sin Nombre, поскольку он очень стесняется раскрывать свое имя, предполагая, что оно у него есть. Вон тот не такой анонимный; его зовут Майк. Посмотрите, не нужна ли ему помощь с миссис Штайнер, пожалуйста?"


Мужчине передо мной это не понравилось. В футах он был настолько бледен от гнева, что мальчишеские веснушки выделялись очень отчетливо. Тем не менее, он не мог придумать ход, который мог бы не заработать ему пулю. Он пытался убедить себя, что я не мог застрелить такого прекрасного государственного служащего, как он, и потерпел неудачу.


В поле моего зрения попала Мадлен, одетая в джинсы и мужскую рубашку, белую, с распущенными фалдами. Я не скажу, что она выглядела в этих неряшливых одеждах так же хорошо, как в своем элегантном юридическом костюме - мне нравятся разодетые дамы, - но для девушки в джинсах она смотрелась совсем неплохо. На ногах у нее кроссовки "Рибокс", "Адидас" или что там еще; я не могу уследить за всеми. В эпоху Keds жизнь была проще. Она несла, как ни странно, элегантную черную сумочку, которая сочеталась с ее деловой одеждой. Как я уже сказал, одетая или не очень, на нее все равно было очень приятно смотреть. Мужчина по имени Майк рассматривал ее с откровенным латиноамериканским восхищением.


Через мгновение он откашлялся и сказал: "Если вы можете мне помочь, мы отведем ее к машине, мисс . . . ." Мадлен вытащила руку из сумочки, которая не осталась пустой. То, что началось как мирное воскресенье, всего с нескольких выстрелов target .22 для фанатов, казалось, становилось довольно тяжелым из-за серьезного огнестрельного оружия.


"Растин", - сказала Мадлен. "Мадлен Растин. Вы врач?"


"Мигель Ортис к вашим услугам, мисс Растин. Нет, я не врач; но они поручили мне специализироваться на временном ремонте, пока за дело не возьмутся настоящие врачи ".


"Как она?"


"Это выглядит грязно, но внешнего кровотечения недостаточно, чтобы беспокоиться о нем; они смогут залатать это ухо позже. Я бы сказал, что ей нужна кровать, несколько рентгеновских снимков, чтобы определить, есть ли перелом черепа, и в любом случае побольше отдыха, пока не будет уверенности, что серьезного сотрясения мозга или внутреннего кровотечения нет. Давайте поставим ее на ноги. . . . "


Когда они втроем неуклюже двинулись к воротам, я спросил человека, стоявшего передо мной: "Ну, что это будет, мистер правительственный чиновник?"


Его взгляд ненадолго дрогнул; он успокоил его и презрительно сказал: "Ты блефуешь, Хелм, но у меня нет времени играть с тобой в игры мачо. Вы можете оставить свое оружие при себе, если оно для вас так много значит. " Он уставился на меня жестким и пугающим взглядом, который он, несомненно, практиковал перед зеркалом. "Но ты забудешь все это. Вы также забудете кодовое слово, которое мы использовали, которое никогда не следовало вам давать. Это понятно?"


Я мгновение рассматривал его. Он был немного невероятен, но все они такие. "Это понято и отвергнуто", - сказал я. "Втяни свои рога, бастер. Вы приходите на мою собственность и заявляете, что собираетесь забрать это, и я собираюсь забыть об этом, только потому, что у вас при себе удостоверение личности, на которое вы даже не дали мне хорошенько взглянуть, которое вы, вероятно, нашли в коробке с кукурузными хлопьями. Что ж, ты не возьмешь ничего, кроме того, за чем пришел, а я не забуду ничего, кроме того, что мне нравится забывать. А теперь прощайте".


Он снова попробовал пристальный взгляд и, когда я не выказала никаких признаков ужаса, открыл рот, чтобы заговорить, передумал, развернулся на каблуках и вышел, не извинившись за то, что столкнулся с Мадлен, когда она возвращалась с улицы одна. Она посмотрела ему вслед, пожала плечами и наблюдала, как я закрываю ворота и защелкиваю висячий замок.


"Что все это значило?"


"Все что?"


"Ты вел себя так, как будто хотел перестрелки или чего-то в этом роде".


Я усмехнулся. "Человек, который ухаживает за двором, Хуан, говорит, что мы должны взять немного навоза для компостной кучи, чтобы он хорошо сочетался со всеми листьями, которые он сгребает этой осенью; очевидно, там происходит какая-то химическая реакция, которая требует стимуляции экскрементов. Мне пришло в голову, что мистер безымянный прекрасно подойдет, каким бы полным дерьмом он ни был. Но я думаю, нам просто придется это купить, хотя я всегда неохотно плачу за это хорошие деньги, когда этого так много вокруг, и с каждой минутой генерируется все больше ". Я понял, что говорю слишком много. Я действительно не думал, что парень пойдет на это, но это всегда напрягает. Я взял Мадлен за руку. "Давай, я обещал тебя накормить. Я позволю тебе выбрать банку. Я открою его и согрею. Как тебе такая сделка?"


Она поморщилась. "Черт возьми, что случилось со всеми гламурными секретными агентами, которые готовят изысканные блюда, снимая пуленепробиваемый жилет?"


"Ты пришла не в то место за гламуром, детка; здесь все, что ты получаешь, - это тушеную говядину от Динти Мур".


На самом деле, она остановилась на тарелке хэша из солонины с яйцом-пашот сверху - Prairie Farms AA Extra Large, если это имеет значение. Поскольку это, пожалуй, единственное, что я готовлю, не считая стейка и картофеля, особое внимание я уделяю яйцам. Прибравшись на кухне, мы взяли наш кофе в гостиную. Ранее я поднес спичку к дровам, которые я держу наготове в холодное время года. Мадлен, сидящая в одном из массивных деревянных кресел перед камином, раскинула свои обтянутые джинсами ноги в неподобающей леди манере.


"Чего ты пытался добиться, Мэтт, будучи таким жестким с этим персонажем из правительства?" наконец, лениво спросила она. "Не то чтобы он не просил об этом, но ты действительно давил".


Я пожал плечами. "Я надеюсь, что его чувства задеты настолько, что он позвонит Большому папе в Вашингтон, чтобы сообщить, что неприятный человек был с ним очень груб".


"Если он позвонит в Вашингтон, чего это достигнет?"


"Тогда его шеф, мы надеемся, проверит некоего человека по имени Хелм и, если он будет достаточно усердно искать в нужных местах - это можно сделать, если вы будете настойчивы и у вас хорошие связи в правительстве - выяснит, что я также работаю на правительство. Если этот напористый тип, который только что ушел, профессионально заинтересован в "Стейнерс", он должен был разыскать меня, когда я впервые подружился с Марком прошлым летом. Возможно, именно это сделало его таким враждебным; он понял, что его неаккуратные рабочие привычки будут раскрыты. В любом случае, установив мою личность, его начальник подаст протест моему начальнику во имя межведомственного сотрудничества. Таким образом, мы будем знать, с каким бюро или департаментом мы столкнулись, не утруждая себя поиском единственного имени, которое у нас есть, Мигеля Ортиса, что может оказаться безнадежным делом. Черт возьми, ты девушка из Нью-Мексико, ты знаешь, что в испаноязычных кругах Ортизов почти столько же, сколько Мартинезов и Монтойас; и Мигель тоже не такая уж редкость. И ни одно из имен не обязательно принадлежит человеку, который был здесь."


"Ты имеешь в виду, что-то вроде поиска фальшивого Джона Смита?" Когда я кивнул, она сказала: "Но даже если ты выяснишь, на кого работают милый маленький Майк и его высокий, несносный коллега, это все равно ничего не скажет нам о других, о тех, кто держит нас обоих под наблюдением, и, по-видимому, о Стейнерах тоже -"


Ее прервал пронзительный, визгливый звук; никто больше не продаст вам честный колокольчик. Все, что они могут предложить, - это эти электронные крикуны.


Я сказал: "Теперь это должен быть Марк Штайнер. Может быть, он знает что-то о Привидениях, чего не знаем мы."


Резкий визг, который говорит мне, что кто-то стоит у ворот и хочет войти, прозвучал снова, нетерпеливо. Я засунул маленький испанский пистолет за пояс и вышел туда. Мне потребовалось мгновение, чтобы найти нужный ключ на кольце.


"Давай, впусти меня, Мэтт. Если вам нужен пароль, это Lapis. Я попал в ад за то, что использовал это!"


Это определенно был голос Марка Штайнера. Я снял висячий замок и отступил в сторону, позволяя ему отодвинуть калитку. Он зашел внутрь и огляделся в поисках меня, и тонко улыбнулся, когда увидел меня спиной к забору с маленьким автоматом наготове в моей руке. Он был одет так же, как и на стрельбище, в поношенные брюки цвета хаки, и на голове у него была такая же кепка цвета хаки с умеренно длинным козырьком.


"Я узнаю пистолет", - сказал он.


"Я приберег это для тебя", - сказал я. "Один из тех правительственных уродов, которых вы послали, хотел освободить его. Если я знаю своих Джи-мэнов, вы бы никогда больше этого не увидели. Вот."


Он взял его и проверил патронник и предохранитель, как это делает любой знающий человек, которому вручают огнестрельное оружие. Он постоял, глядя на пистолет, мгновение.


"Я всегда удивлялся, почему кто-то назвал пистолет в честь южноамериканского вьючного животного", - сказал он. "Я не знал, что она взяла его, но это тот, из которого она действительно научилась стрелять, после того, как мы проделали небольшую предварительную работу с двадцать вторым, так что, я думаю, она чувствовала себя с ним наиболее комфортно". Он резко поднял взгляд. "Ты не спросил, как она".


Я говорил намеренно: "Здоровье людей, которые врываются в помещение с заряженным огнестрельным оружием и намерениями совершить убийство, беспокоит меня очень мало".


Его губы сжались. "Она была расстроена. Она не была... ответственна."


Я не обязан был слушать это дерьмо. Я сказал: "Как мне сказали, ни один из них не был тем джентльменом, который стрелял в президента Рейгана. Но я никогда не понимал, почему то, что я безответственный псих, должно давать отдельному человеку привилегии свободной стрельбы, которые не предоставляются ответственным, здравомыслящим людям ".


"Черт возьми, она не сумасшедшая!"


"Девушка, которая продувает свой стек и убегает, чтобы кого-то убить, даже не убедившись, что ей попался подходящий парень, а затем практически бьется в конвульсиях, когда дружелюбный щенок лижет ей лицо, в моем понимании не совсем уравновешенная личность ". Я пристально посмотрел на него. "И я, черт возьми, не собираюсь извиняться за то, что обошелся с ней так, как обошлись с прикладом пистолета, за что ты и затыкаешься, не так ли? Я чуть не потерял свою собаку из-за твоей уравновешенной жены, и был даже момент, когда я подумал, что могу потерять себя. И я не слышал от тебя никаких извинений за то, что ты натравил на меня сумасшедшую даму с пистолетом ".


"Я не-"


"Черта с два ты этого не сделал. Она не придумала, что я был одним из тех, кто приставал к тебе, может быть, даже главным мужчиной, совсем одна . . . . Да, она немного поговорила перед тем, как прибыли твои друзья из федерального управления. Из того, что она сказала, я знаю, что ты, должно быть, рассказал ей все обо мне: об этом сверхдружелюбном персонаже Хелма с ласковым щенком, с которым ты слишком часто сталкивался на стрельбище. Ну, я вроде как тоже задавался вопросом о тебе, точно по тем же причинам. Я думаю, в наши дни не стоит быть дружелюбным. Однако я не поделился своими подозрениями с девушкой, которую я учил стрелять и которая, как я знал, была слегка не в себе, и я не оставил заряженный пистолет там, где он мог попасть ей в руки. Так что давайте просто назовем это квитанцией, с точки зрения извинений, хорошо?"


Мы долго смотрели друг на друга; затем он опустил взгляд на пистолет в своей руке. Он слабо улыбнулся. "Ты чертов дурак, что разговариваешь со мной подобным образом после того, как вручил мне пистолет, Мэтт".


Я покачал головой. "Я бы так с тобой не разговаривал, если бы у тебя не было пистолета. Ты бы врезал мне. Но мы учимся не поддаваться своим насильственным порывам, когда речь идет об огнестрельном оружии, верно? " Я усмехнулся. "И вас прикрывают с угла дома. . . . Мисс Растин, позвольте мне представить мистера Штайнера, и наоборот".


Он взглянул в ту сторону и коротко рассмеялся, когда Мадлен появилась в поле зрения, держа свой маленький револьвер. Штайнер еще раз проверил пистолет "Лама", расстегнул пару нижних пуговиц на своей рубашке цвета хаки, сунул пистолет внутрь и, снова застегнувшись, двинулся вперед, чтобы познакомиться с дамой.


Мадлен протянула руку, слегка нахмурившись, когда посмотрела на него. "Глупо говорить, но разве мы где-то не встречались?"


Марк склонился над ее рукой. "Если бы я не был счастлив в браке, мисс Растин, я бы, конечно, выдумал очень хорошее предыдущее знакомство между нами, но, боюсь, это не так".


"Я был уверен... Ну, неважно. Как поживает ваша жена?"


Я отвернулся, чтобы запереть ворота. Когда я вернулся, Марк говорил: "... легкое сотрясение мозга, но без перелома. Они держат ее в специальном доме отдыха в течение нескольких дней. Слава Богу, девочки достаточно взрослые, чтобы оставаться сами по себе в течение разумных периодов времени ".


"Твои дети?"


"Андреа, тринадцать, и Беатрис, одиннадцать". Марк взглянул на меня. "Энди сказал, что по телефону ты звучал как хороший человек".


"Тебе лучше научить ребенка здравому смыслу", - сказал я. "Давай, пойдем внутрь".


Я махнул ему рукой, чтобы он шел вперед. Когда мы пробирались вдоль стены дома к двери, я взглянул на Мадлен. Это был второй раз, когда она была прямо у меня за спиной со своим маленьким пистолетом, когда все могло обернуться неприятностями.


"Спасибо за поддержку, детка", - сказал я.


"В любое время, бастер", - сказала она. "В любое время".


Я вспомнил, что мы очень хорошо сработались пять лет назад. Я вспомнил другие события пятилетней давности, но сейчас было неподходящее время для сравнения ностальгии. Через мгновение она последовала за Марком в дом. Хэппи бурно приветствовал своего друга, когда мы вошли, и я ненадолго почесал его за ушами, прежде чем выпустить его во двор.


Я спросил: "Ты уже пообедал, Марк?"


"Нет, я просто готовил кое-что для девочек и для себя, когда ты позвонила. Рут легла с головной болью. По крайней мере, я думал, что она была там ".


Мадлен сказала: "Я принесу ему что-нибудь. . . . Чего вы хотите от этого, мистер Штайнер? Есть кофе; и, кажется, я видел немного пива в холодильнике ".


"Пиво, пожалуйста". Когда она исчезла на кухне, Марк посмотрел на меня. "Милая леди. Но она держит пистолет так, как будто видела его раньше ".


"Не обращай на нее внимания", - сказал я. "Давай поговорим о тебе".


Он покачал головой. "Я ничего не могу тебе сказать".


"Чушь собачья", - сказал я. "Ты имеешь в виду, что мог бы многое мне рассказать, но тебе не разрешено".


"Если вы хотите выразить это таким образом".


Он оглянулся, когда Мадлен вернулась, чтобы поставить тарелку и бутылку на стол. Карта Бланки, если это имеет значение.


"Хочешь стакан?" - спросила она.


"Нет, все в порядке, спасибо, мисс Растин".


"Давайте сделаем это Мадлен и Марком. А как насчет тебя, Мэтт? Еще кофе?"


Я сказал, что это было бы здорово, и я сказал Марку сесть и присоединился к нему за столом. У меня возникло странное чувство играть роль хозяина с симпатичной леди, играющей роль хозяйки; я понял, что это напомнило мне о моем давнем браке. Мне было интересно, как дела у Бет в эти дни. Расставание было не моей идеей. Я просто был достаточно молод, чтобы влюбиться, и достаточно глуп, чтобы думать, что смогу отбросить прошлое и начать ненасильственную жизнь с ненасильственной женой. Казалось, я провел свою жизнь с неодобрительными дамами. Может быть, мне нужен был тот, кто играл в мою игру и знал счет . . . .


"Вот ты где", - сказала Мадлен, ставя передо мной дымящуюся чашку и садясь рядом со мной с другой.


"Настоящая служба", - сказал я. Я посмотрел на Марка Штайнера. "Если ты ничего не можешь мне сказать, почему ты здесь?"


Он проглотил полный рот гашиша и запил его "Картой Бланки". "Официально, я здесь, чтобы донести до вас тот факт, что вам ничего не скажут и что вы не собираетесь вынюхивать, пытаясь это выяснить".


"А неофициально?"


Он ухмыльнулся. " "Я здесь, чтобы дать вам по носу за то, что вы ударили мою жену ".


"Как твои друзья планируют помешать мне шпионить, если мне захочется шпионить?"


Он сказал: "Они обнаружили, ко всеобщему большому удивлению, что вы также работаете на дядю Сэма в каком-то таинственном качестве, и они заставили своего главного человека в Вашингтоне потребовать, чтобы ваш главный человек в Вашингтоне приказал вам не совать свой длинный нос в их дела. " Он рассмеялся. "Я не думаю, что вы очень нравитесь мистеру Деннису Мортону. Что ты сделал, чтобы он так разозлился?"


Мадлен сказала: "Тебе нужно спрашивать? Он и тебя разозлил, не так ли? Ранее он разозлил меня. Он всех выводит из себя. В этом секрет его успеха ".


Я сказал: "Деннис Мортон? Это его настоящее имя или он придумал его для такого случая?" Когда Марк не ответил, я спросила: "Требовать? Это должно привести к веселью и играм. Мой шеф просто обожает, когда другие отделы требуют, чтобы он управлял своим агентством так, чтобы оно им соответствовало; это очень хорошо стимулирует приток адреналина, спасибо ".


Штайнер слегка улыбнулся. "Кажется, что все правительства действуют одинаково нелепо, каждая ветвь власти борется друг с другом".


Я изучал его мгновение. "В условиях такой ужасающей безопасности, я не думаю, что вы собираетесь рассказать мне, что, черт возьми, такое Lapis; почему мой шеф, который довольно хорош в раскопках, смог получить только намек на это в Вашингтоне, и почему Мортон спустил свой куш, когда вы выбрали его в качестве пароля ".


Он начал говорить "нет", он не собирался мне говорить. Его намеренный отказ был совершенно очевиден. Затем он взял себя в руки и посмотрел на меня более пристально, нахмурившись.


Он говорил осторожно: "Сейчас это покрыто волосами, но в начале лета ... Я бы сказал, что вы получили пулевую рану вдоль головы не так давно. Хотя ты достаточно высокий, я не думаю, что ты получил этот шрам от того, что разбил голову о низкий дверной проем ", - сказал он. "И судя по тому, как осторожно ты двигался, когда мы впервые встретились, я бы не удивился, если бы из тебя извлекли еще один снаряд. Что ты делаешь для правительства США, амиго, из-за чего в тебя так стреляют?"


Я посмотрел на него на мгновение. Полагаю, мне следовало сказать ему, что у него чертовски хватило наглости ожидать, что я отвечу на его вопросы, когда он не стал отвечать на мои, но такого рода словесная перепалка привела бы к пустой трате времени. Он к чему-то подводил, и мне нужно было знать, к чему именно.


"Мы называем это контрнасаждением", - сказал я. "Другими словами, если определенный департамент правительства - скажем, банда Денниса Мортона - начинает терять людей из-за кого-то или кого-то, с кем им не справиться, они вызывают специалистов. Мы."


Он изучал меня долгое мгновение. "Значит, вы убивали людей?"


Я кивнул и вспомнил свои мысли на стрельбище. "А ты разве нет?"


Он быстро покачал головой. "Стрельба для меня - это спорт. Я люблю огнестрельное оружие, да, но я никогда не направлял его на человека ".


"Тебе повезло", - сказал я.


"Ты мне не веришь?"


"Ты слишком небрежно говорил о победе этим утром для джентльмена, который никогда не стрелял из пистолета в гневе".


Он слабо улыбнулся. "Мэтт, до того, как мне пришлось бежать из своей страны, я был национальным чемпионом по стрельбе из крупнокалиберной винтовки и большим силуэтам. Это настоящая стрельба на дистанции до пятисот метров, где только небольшой ветер унесет пулю далеко от цели. Должен ли я хлопать в ладоши и прыгать от радости, потому что я выигрываю матч малого калибра на дистанции не более ста метров против нескольких воскресных стрелков, которые, с вашего позволения, на самом деле не очень хороши?"


Это был достаточно справедливый ответ. Я сказал: "Значит, вы не американский гражданин?"


"Ты мне льстишь. Значит, мой английский настолько прекрасен? У меня есть еще несколько лет, прежде чем я смогу стать здешним гражданином ".


Я сказал: "Черт возьми, вы действительно хорошо общаетесь, а испанских акцентов здесь пруд пруди на этом огромном юго-западе от нас. Я никогда не думал об этом так или иначе ".


"Ты хочешь сказать, что для тебя я был просто еще одним чертовым смазчиком, эй?" Он усмехнулся и перестал ухмыляться. "Ты спрашиваешь, что такое Ляпис".


"Да".


Он ткнул себя в грудь большим пальцем. "Я", - сказал он. "Я - Ляпис".


## Глава 7


Одно из этих чертовых кедровых бревен громко взорвалось, и мы все подпрыгнули. Я встал, подбросил обратно в камин несколько выброшенных углей и вернулся в свое кресло, пытаясь осмыслить то, что я услышал.


Я вспомнил, как обсуждал с Маком вопрос о том, была ли Ляпис личностью, организацией или операцией. Казалось, я нашел ответ: Lapis была операцией, организованной для защиты человека, иностранного гражданина, мужчины, который женился на американской девушке - в Рут Штайнер не было ничего латиноамериканского ни во внешности, ни в акценте - и некоторое время жил где-то в супружеском блаженстве, но был вынужден вместе со своей семьей покинуть этот счастливый дом и спрятаться здесь, в Нью-Мексико, где его жена ненавидела все. Главный вопрос заключался в следующем: что сделало Марка Штайнера настолько важным, что США правительство, по крайней мере, его небольшая ветвь, Деннис Мортон, потрудилось бы установить для него здесь новую личность - я предположил, что он сменил имя, а также место жительства - и присматривать за ним?


Я увидел, что Мадлен задумчиво изучает Марка. Внезапно она щелкнула пальцами.


"Ляпис! Вот и все! Лазурит означает "камень" на латыни, не так ли?"


Я сказал: "Отлично. Я всегда говорю, что нет ничего лучше классического образования ".


"А Стоун - это "штайн" по-немецки. Марк Штайн. Марк Штайнер." Она продолжила, не дожидаясь моего комментария: "И Стоун также пьедра по-испански. Ты что, не понимаешь?"


"Пока нет", - сказал я. "Продолжайте пытаться".


Я видел, что Марк слушал с полным отсутствием выражения.


"Пьедра, ради бога!" Нетерпеливо сказала Мадлен.


"Для тебя это ничего не значит? Marcus Piedra. Это было во всех газетах и по всему телевидению пару лет назад ".


Я сказал: "Для меня это ничего не значит. Кто такой Маркус Пьедра?"


"Вот почему его лицо показалось таким знакомым! Это было на суперобложке его книги "Империя зла". Кому-то в Южной Америке не понравилось то, что он написал, и он назначил награду за его голову, миллион долларов. Насколько я знаю, вознаграждение так и не было отозвано ".


Я взглянула на Марка. Мне не приходило в голову, что он может быть писателем, но я предполагаю, что они бывают всех форм и размеров. Черт возьми, я бы и сам когда-то немного постучал на пишущей машинке в перерывах между схватками с фотоаппаратом.


"Я всегда хотел быстро заработать миллион", - сказал я. "Но я думал, что имя было Рушди, и книга называлась "Сатанинские стихи", а цена, предложенная неким бородатым иранским джентльменом, ныне покойным, составляла пять миллионов. Похоже, наш друг имеет дело с кучкой латиноамериканских скряг. Какого разносчика еды вы можете найти всего за один миллион?"


"Латиноамериканцы, очевидно, почерпнули идею из дела Рушди", - сказала Мадлен.


"Не обязательно". Марк, наконец, заговорил. "Награды и охотники за головами уходят далеко в историю. Многие древние короли предлагали награду за голову того, кто его раздражал. И Грегорио Васкес обладает такой же властью, как многие древние короли или даже наш более современный аятолла, с той лишь разницей, что Хомейни имел дело с Мухаммедом, а Васкес - с кокаином. Похоже, суть в том, что непочтительным писателям небезопасно критиковать ту или иную религию - и если вы не верите, что кокаин - это религия, вам следует взять интервью у некоторых истинно верующих, как это сделал я ".


"Кокаин?" Я вздохнул. "О, Боже, ну вот, опять! Ты хочешь сказать, что тот правительственный персонаж, которого я чуть не застрелил, просто еще один любитель наркотиков? "


"Организация Мортона занимается незаконными веществами, да. На самом деле, это оперативная группа, которая изначально была создана для борьбы с южноамериканской угрозой, но расширила свою целевую зону в ответ на недавние события. " " "Это понятно, " сказал я. "Такой бюрократ, как Мортон, всегда найдет предлог, чтобы расширить область своих действий". Я глубоко вздохнул. "Возможно, у меня неправильное отношение, но я не могу не помнить, что в мире есть несколько других причин для беспокойства, помимо наркотиков. Меня пугает то, как мы все становимся одержимыми небольшим количеством приятной на ощупь пудры, исключая все остальное ".


Мадлен нахмурилась. "Но разве вы не согласны с тем, что торговля должна быть остановлена?"


Я рассмеялся над этим. "Прекратились? Кто, черт возьми, что-то останавливает? Боже мой, я не сторонник этой дряни! Если бы они остановили это, мне нечего было бы сказать, я был бы всем за них." Я глубоко вздохнул. "Но весь этот бизнес напоминает мне о парне, с которым я однажды ходил на охоту. Мухи были довольно сильными вокруг лагеря, как в горах осенью, и некоторые из них даже немного кусали - оленьи мухи или что-то в этом роде, - но какого черта, если ты вообще проводишь время на свежем воздухе, ты учишься мириться с несколькими насекомыми. Что сводило меня с ума, так это не мухи, а тот придурок, который дрался истерическая битва с каждой мухой, которая приближалась к нему. Боже мой, я не мог ни пить, ни есть, ни спать спокойно из-за того, что он отчаянно гонялся за крылатыми насекомыми по всему паршивому лагерю. Точно так же, как в наши дни, я, кажется, не могу выполнять простую работу при исполнении служебных обязанностей, не натыкаясь на кучку целеустремленных фанатиков, которым наплевать, насколько важна моя миссия. Если я не помогу им искоренить торговлю химическим злом, я просто что-то на дороге, и они проедут прямо по мне. Или попробуй. " Я скорчила гримасу. "Конечно, это угроза, но, как я уже сказал , это не единственная угроза, с которой нам приходится иметь дело в эти дни. У нас есть несколько других незначительных проблем, таких как СПИД, ядерное оружие, голод, нефть, война и терроризм. Я мог бы вынести присутствие этих крестоносцев у меня на волосах, если бы они чего-то добивались. Но они не останавливают это, не больше, чем мой безумный партнер по охоте останавливал жужжащих насекомых. Я думаю, ему удалось поймать одного слепня, или оленя, или кем бы они ни были, за целый вечер, когда он размахивал руками, как ветряная мельница. Кажется, это примерно то же самое, что с мухами или наркотиками ".


Мадлен сказала: "Это довольно негативное отношение, Мэтт. У вас есть лучший ответ на проблему?"


"Конечно", - сказал я. "Это просто. Создайте мир, в котором жить будет таким удовольствием, что никому не нужно будет прибегать к химической радости. Ничего особенного. Рынок наркотиков рухнет, и мы все будем счастливы. Следующий вопрос?"


Она скорчила мне рожицу. Марк Штайнер прочистил горло. "Я так понимаю, ты не читал мою книгу, Мэтт".


Я покачал головой. "Боюсь, я даже не слышал об этом до этого момента. Должно быть, я был без связи с внешним миром на каком-то задании, когда произошел ваш большой переполох. Извините за это. " Я посмотрел на него на мгновение. "Ты прячешься здесь, в Санта-Фе, чтобы написать еще одну книгу, возможно, продолжение "Империи зла"? Как называется этот, Король кокаина?"


Пока он был Марком Штайнером, его акцент был минимальным, а отношение - янки, и над ним можно было без опаски шутить. Но сейчас он выронил американо действуют на данный момент, а реальная Маркус Пьедра казался душным латинского типа, с более ярко выраженной английский, который любил принимать всерьез.


Он говорил натянуто: "Да, я работаю над продолжением. Моя первая книга представляла собой интенсивное углубленное исследование соответствующих стран Южной Америки с акцентом на политические, экономические и социальные последствия торговли наркотиками, особенно кокаином ". Нет ничего более напыщенного, чем автор, объясняющий свою собственную книгу язычнику, который ее не читал. Он продолжал: "Я сообщил о незаконных организациях, вовлеченных в это, таких как Медельинский картель в Колумбии, и я предположил, что вместо того, чтобы быть независимыми преступными царствами, они недавно стали лишь частями большей незаконной империи, которая включала весь континент Южной Америки, плюс Центральную Америку, управляемую выскочкой, бывшим лейтенантом Очоас -"


Я прервал. "Что такое Очоа?"


Марк выглядел раздраженным моим невежеством. "Это семья из Медельина, которая с определенными партнерами управляет крупным колумбийским наркокартелем, получающим всю огласку. Однако несколько лет назад некоторые из этих сообщников, возглавляемые пожилым джентльменом по имени Грегорио Васкес Стуссман, человеком, который в течение многих лет удовлетворялся тем, что служил картелю в качестве подчиненного, сформировали новую организацию. Никто не ожидал, что она выживет против своей укоренившейся оппозиции, и на самом деле некоторое время о ней было мало что слышно, но постепенно она начали формироваться как гигантский преступный конгломерат, которому незаметно удалось получить эффективный контроль над всеми операциями с наркотиками в Южной Америке, включая медельинскую группу. " Он издал короткий мрачный смешок. "Тихо", возможно, не совсем подходящее слово. Имело место значительное насилие, но в любом случае с наркотиками связано так много насилия, что еще немного осталось почти незамеченным, за исключением, конечно, непосредственно заинтересованных людей, на которых это произвело должное впечатление. Показателем эффективности тактики Васкеса и безжалостности его компаньонов является то, что с помощью убийств, похищений, пыток и запугивания, с одной стороны, и щедрых финансовых стимулов, с другой, ему удалось получить власть над некоторыми очень жесткими, богатыми и важными людьми по обе стороны закона - людьми, которые, как можно было бы сказать, совершенно невосприимчивы к угрозам или подкупу ". Он поднял глаза. "Можно мне еще пива?"


Я подождал, пока Мадлен принесет это; затем я спросил: "В какой момент мистер Васкес Стуссман заинтересовался вами?"


"Когда вышла моя первая книга, конечно." Марк сделал глоток Carta Blanca из бутылки и вытер рот тыльной стороной ладони. "На самом деле, его бурная реакция на " Empire " побудила меня задуматься о продолжении. Это казалось чрезмерной реакцией. Конечно, у него были причины быть недовольным мной, я предал его наркокартель недобросовестной огласке и раскрыл некоторые неприятные истины о нем, но дело было сделано. Книга была в печати; ее не изъяли бы, что бы со мной ни случилось. Убить меня за написание Empire было бы просто детской местью, а он не инфантильный человек. Очевидно, он предлагал миллион долларов за мою смерть не потому, что был так уж зол на то, что я написал, а потому, что он боялся того, что я намеревался написать дальше. Это подсказало мне, что дальше нужно было что-то написать. Я искал это и нашел ".


Он отпил еще пива и посмотрел в сторону огня, когда кедр снова затрещал. Я встал, подбросил пару углей с пола и поставил экран перед камином, хотя мне всегда кажется, что огонь, горящий за экраном, наполовину потрачен впустую.


Мадлен нетерпеливо сказала: "Ну? Не держите нас в напряжении!"


Марк сказал: "На самом деле, название, которое ты предложил, Мэтт, неточно, как и географические границы, предложенные в "Империи". Комбинат Васкеса больше не занимается только кокаином. Он не удовлетворен тем, что является королем кокаина, он стремится установить контроль над каннабисом во всех формах, от марихуаны до гашиша и ганджи, и над всеми значительными операциями с опиумом, морфином и героином, не только в Южной Америке - где опиумный мак не очень успешен, хотя его и пробуют - но и в других частях мира, таких как Золотой треугольник и Золотой Полумесяц ". Он взглянул на меня, увидел, что я смотрю непонимающе, и объяснил: "Золотой треугольник - это страны Юго-Восточной Азии, выращивающие мак Бирма, Лаос и Таиланд. Когда в конце 1970-х их производство начало отставать, слабину восполнили страны Юго-Западной Азии Пакистан, Афганистан и Иран; так называемый Золотой Полумесяц. Это то, о чем Васкес не хотел, чтобы я рассказывал в книге: тот факт, что он находится на пути к мировой монополии на более популярные наркотики, изменяющие сознание. Он также боялся, что я раскрою его мотивы создания этой монополии ".


Мадлен пошевелилась. "Есть ли здесь какая-то тайна? Все хотят быть богатыми ".


Марк покачал головой. "Жители Меделина сами заботятся о себе, и у них есть фантастические суммы денег, которыми они могут распоряжаться. Васкес стал достаточно богатым, работая на них в административном качестве. Нет, дело было не в деньгах. Однако его сын Хорхе, пилот принадлежащей им небольшой колумбийской авиакомпании, также время от времени совершал для них контрабандные рейсы - полагаю, вы бы назвали это подработкой. Одной из обязанностей папы Васкеса было проложить контрабандный маршрут через Багамы с перевалочным пунктом на одном из небольших островов, Роман Кей, который мог похвастаться чем-то вроде взлетно-посадочной полосы. Он заключил финансовые соглашения с надлежащими багамскими властями - можно было бы назвать их ненадлежащими багамскими властями - чтобы гарантировать, что операция на острове будет проигнорирована; и он организовал небольшую флотилию быстроходных катеров для перевозки грузов через Флоридский пролив к "безопасной" пристани на Флорида-Кис. Однажды сына Хорхе призвали сменить пилота, который почувствовал недомогание. Прилетев в Роман-Кей с крупной партией кокаина, он неожиданно столкнулся с встречающим комитетом. Тайно, США оказал давление на правительство в Нассау, и багамская полиция, сопровождаемая несколькими американскими агентами DEA, ждала его, чтобы арестовать. Однако, когда "Хорхе" заходил на посадку, кто-то выпустил очередь из автоматического оружия. Пуля ни во что не попала; считается, что один из багамских офицеров, которому Грегорио заплатил, пытался предостеречь Хорхе, но попытка закончилась плачевно. Вооруженные и готовые на все официальные лица на местах открыли огонь при первых звуках стрельбы. Изрешеченный, самолет разбился и сгорел, испепелив сеньора Васкеса-младшего. Это не встретило одобрения сеньора Васкеса-старшего; и, конечно, он обвинил США в А."


Я сказал: "Почему бы и нет? Все остальные так думают ".


"На самом деле, - сказал Марк, - присутствующие агенты DEA утверждали, что они не производили ни одного выстрела, но это было проигнорировано. По мнению Васкеса, этот великий, властный хулиган, дядя Сэм, вынудил чиновников маленькой независимой соседней страны нарушить свои договорные обязательства перед ним и свою честь джентльмена и убить прекрасного молодого человека, чьим единственным преступлением, если это вообще можно назвать преступлением, была перевозка некоего товара американским гражданам, которые, каким бы иррациональным ни было отношение их правительства, жаждали получить его и были готовы хорошо за это заплатить ".


Мадлен сказала: "Я думаю, мистер Васкес был бы зол либо на багамцев, которые устроили стрельбу, либо на картель, который отправил его сына в ловушку".


Марк покачал головой. "Багамцы, которых он считает недостойными презрения, всего лишь орудия в окровавленных руках нечестивых США. Как я уже указывал, он действительно выступил против народа Медельина; но, как и покойный аятолла, он приберегает свою большую ненависть для Великого сатаны, как любил называть вас Хомейни. И он собирается исправить вас, друзья. Он собирается наложить мертвую хватку на все основные источники наркотиков в мире. А затем он собирается уничтожить США, наводнив страну наркотиками по бросовым ценам, перед которыми никто не сможет устоять ".


Наступило короткое молчание. Я поморщился. "Ну, как и его рутина с вознаграждением, это не совсем новая идея. Кажется, я припоминаю, что британцы использовали опиум примерно таким же образом в Китае столетие или два назад. Значит, Васкес собирается превратить нас в нацию беспомощных наркоманов? Милые." Я нахмурился. "Он может это сделать? Я имею в виду, обладает ли он властью контролировать всех членов своего разветвленного заговора достаточно хорошо, чтобы заставить их отказаться от фантастических прибылей, к которым они привыкли, и продавать свою продукцию по более разумным и популярным ценам?"


Марк пожал плечами. "Quien sabe? Кто знает? Я обращаюсь к этому вопросу в своей книге, но, боюсь, мой ответ неубедителен. Я действительно верю, что он думает, что может это сделать, и он не из тех, кто склонен обманывать себя. Но есть другой, не менее важный вопрос, на который вы, американцы, вероятно, сможете дать лучший ответ, чем пересаженный перуанец ".


"И этот вопрос заключается в том?" Я спросил.


"Будет ли американский народ, получив такую возможность, уничтожать себя таким образом?"


Он взглянул на Мадлен, которая сказала: "Если бы по-настоящему дешевые наркотики стали легкодоступными, в долгосрочной перспективе, несомненно, было бы много людей, которые поначалу летели высоко ... " Она с сомнением покачала головой. "Я действительно не знаю".


Я сказал: "Черт возьми, сейчас на каждом углу улицы есть винный магазин, и мы не все бегаем пьяные; и дело не в ценах на скотч или пиво, которые большую часть времени удерживают большинство из нас трезвыми. Я думаю, мистер Васкес обманывает себя с помощью целой кучи парней и девчонок вроде Денниса Мортона, чьи средства к существованию зависят от того, чтобы заставить нас, а может быть, и самих себя, поверить, что наркотики могут потопить хороший корабль "Америка" и только они могут спасти "Олд Глори" от утопления в море кокаина и гашиша. Что ж, я потратил большую часть своей жизни, работая на эту страну различными рискованными и неприятными способами, и у меня сложилось впечатление, что это довольно жесткая страна, населенная довольно жесткими людьми, которые, возможно, имеют некоторые вредные привычки, но не собираются совершать национальное самоубийство из-за какой-то дешевой пыли в подвале. Вау, послушай меня, можно подумать, что это четвертое июля или что-то в этом роде! Итак, Васкес назначил награду за твою голову после выхода твоей первой книги ".


Марк коротко рассмеялся. "В некотором смысле, он оказал мне услугу. Кто собирался читать скучную документальную работу о проблемах далекой Южной Америки? Мои американские издатели напечатали несколько тысяч экземпляров и подумали, что им, вероятно, придется довольствоваться многими из них; но пресса пронюхала о вознаграждении и, как и в случае с Рушди, превратила мою книгу в большой бестселлер. Огласка привлекла ко мне внимание начальства Денниса Мортона, которое не удосужилось прочитать "Empire", когда она впервые вышла. Они решили, что я тот, кого нужно защитить, поскольку у меня, казалось, было значительное количество потенциально полезной информации сверх того, что я уже раскрыл - защищенной, по крайней мере, до тех пор, пока меня не выжмут досуха. Теперь они продолжают говорить мне, что мой патриотический долг - выбросить за борт или, по крайней мере, отложить выпуск моей новой книги и передать им все мои данные для принятия соответствующих мер. Патриотично? В какую страну? Я гражданин Перу, амиго, и ни одно должностное лицо моей страны не просило просветления. патриотизм На самом деле, мы покинули Лиму по поспешно после того, как меня предупредили, что меня должны арестовать и заставить замолчать, предположительно, по просьбе некоторых очень влиятельных и богатых перуанских джентльменов. У меня нет доказательств, но я уверен, что Васкес, источник их богатства, основанного на наркотиках, подбил их на это. Итак, я сказал вашим американским чиновникам: сделайте меня американским гражданином, и тогда мы сможем обсудить мой американский долгу службы. Но эта ветвь вашего правительства, по-видимому, не желает сотрудничать, по крайней мере, не быстро. Тем временем, я сказал им, что информация, вероятно, все еще доступна там, где я ее нашел. Если вы хотите этого, сказал я, почему бы вам просто не получить это из источника, как это сделал я?" Он бросил на меня кривой взгляд. "Почему эти правоохранительные органы всегда ожидают, что мы, журналисты, сделаем за них их работу, а затем передадим ее им бесплатно?"


Я рассмеялся над этим. Это была древняя жалоба рабочей прессы. "Итак, они доставляют тебе неприятности, но, по крайней мере, они в некотором роде сохраняют тебе жизнь, верно?"


"Да, и хотя они не смогли предотвратить похищение Рут, они нашли ее и освободили, хотя это было очень близко, и гончие поймали и убили человека, который пришел, чтобы освободить ее".


Я сказал: "Я полагаю, идея похищения заключалась в том, чтобы обменять ее на ваши записи, кассеты и все такое".


"Да".


Его голос был резким; он не хотел, чтобы его спрашивали, пошел бы он на сделку, если бы леди не была освобождена. Слава Богу, это не тот выбор, который нам когда-либо приходилось делать. Постоянный приказ жесток: независимо от того, кто умрет, мы не имеем дела, никогда.


Мадлен сказала: "А потом тебя перевезли сюда, чтобы обеспечить твою безопасность".


Марк мрачно сказал: "Да. В безопасности, пока они не нашли нас снова ". "Если вы не возражаете, что я спрашиваю, - сказала она, - у меня сложилось впечатление, что вы не так давно женаты, но вы сказали, что вашим дочерям одиннадцать и тринадцать . . . . "


"Рут - мать девочек, но я не отец. Ее муж состоял на дипломатической службе США, дислоцировался в Перу. Он погиб в результате взрыва автомобиля около четырех лет назад. Я познакомился с ним и подружился со всей семьей, когда освещал различные дипломатические мероприятия в качестве журналиста. После смерти Ричарда Харрингтона... " Марк пожал плечами. "Пожалуйста, не думай, что между мной и Рут что-то было до этого; но после ... В любом случае, мы были женаты. Я считаю ее детей своими собственными; и я льщу себя надеждой, что они принимают меня как адекватную замену папы. Пожалуйста, не судите Рут по тому немногому, что вы о ней видели. Она так и не оправилась по-настоящему от травмы похищения; с тех пор она жила в страхе. Боится не столько за себя, сколько за своих детей".


У Мадлен возник еще один вопрос: "Кто компаньоны Васкеса?" Когда он пристально посмотрел на нее, она сказала: "Ты говорил о безжалостных компаньонах Васкеса. Компаньоны? Это кажется забавным выбором слов. Вы имеете в виду его деловых партнеров?"


Марк коротко рассмеялся. "Не совсем. Они скорее его помощники, чем соратники. Они называют себя Лос Компаньерос де ла Ходжа".


Он произнес это "О-Ха", и это было новое слово для меня; мой испанский словарный запас довольно ограничен. "Что такое ходжа?" Я спросил.


"Ходжа означает "лист". Спутники Листа. Листом коки." Марк поморщился. "Я говорил вам, что это была религия. Грегорио Васкес - верховный жрец. По деловым и личным причинам он увлекся другими наркотиками, но кокаин для него больше, чем просто товар. И люди, которые следят за мной, я думаю, что все они - Спутники Листа, готовые выполнить приказ старика, когда он пошлет им слово, после очищения себя определенными темными ритуалами, включающими священное снадобье."


Я сказал: "Они также наблюдают за мной и Мадлен, вы знаете, и наблюдали в течение нескольких недель".


Он нахмурился. "Это странно. Вы уверены?"


"Я могу показать вам одного, сидящего прямо по улице отсюда". Через мгновение я продолжил: "Давайте разберемся с этим. Вы исчезаете из своих старых убежищ после похищения. Они каким-то образом выслеживают тебя здесь. В их инструкциях, предположительно, говорится, что вы не можете быть убиты, пока не будет уверенности, что ваши исследовательские материалы могут быть конфискованы или уничтожены одновременно. Также принято, прежде чем предпринимать решительные действия, узнавать что-нибудь о привычках и знакомых жертвы, чтобы понять, могут ли они вызвать какие-либо проблемы. Я не знаю, скольких друзей вы с женой завели в Санта-Фе -"


"Не так уж и много", - сказал Марк.


"Но среди них, - сказал я, - есть определенный персонаж, который, кажется, очень хорошо знаком с огнестрельным оружием, высокий, тощий парень, который всегда стреляет из того или иного оружия. Ну, если вы планируете операцию по вывозу, вы хотите точно знать, с чем вы столкнетесь. Вы же не хотите, чтобы уродливый стрелок шесть четвертого калибра выскочил из кустов с "Узи" или М16, когда вы приближаетесь к цели для убийства. " "


Марк выглядел удивленным. "Ты имеешь в виду, они думают, что я нанял или завербовал тебя, чтобы ... "


"Или они считают, что я каким-то образом связан с организацией Денниса Мортона, Боже упаси, и что тебя послали сюда, где я живу, чтобы ты был под моим крылом, но мы должны были незаметно вступать в контакт, чтобы они не заподозрили меня. Но они были слишком умны для нас; они сразу же заметили меня, по крайней мере, так они думают ". Я рассмеялся. "Черт возьми, ты интересовался обо мне. Я думал о тебе. Эти люди даже не задумались бы. Они живут по теории заговора о человеческих отношениях. Если два человека встречаются довольно часто, это не может быть просто потому, что они оба любят пострелять и являются членами одного и того же стрелкового клуба; должен назревать заговор. В данном случае, очевидно, заговор для меня, чтобы защитить тебя от них ".


Мадлен сказала: "Это объясняет, почему они наблюдают за тобой, Мэтт, но при чем здесь я?"


Я сказал: "Когда они проверяли меня, у них, вероятно, не хватило влияния, чтобы узнать о моих связях в Вашингтоне; однако, местную историю было бы нетрудно раздобыть. Им нужно было бы всего лишь просмотреть подшивки газет за несколько лет, чтобы обнаружить, что я был вовлечен в довольно неприятную историю прямо здесь, в Санта-Фе - в сопровождении кого? Крутая дама, только что выпущенная из тюрьмы, которая дважды спасла мне жизнь во время судебного разбирательства и убила при этом двух мужчин." Я взглянула на Марка. "Не обращайте внимания на детали прямо сейчас. Но любой, кто тщательно спланировал покушение на тебя и думал, что я действую как твой телохранитель, захотел бы знать, где сейчас моя опасная сообщница и может ли она неожиданно появиться." Я повернулся к Мадлен. "Итак, они проследили вас до Денвера и нашли, сюрприз, сюрприз, дорогую женщину-адвоката в элегантном деловом костюме. Но когда они стали раздражающе настойчивыми в своей слежке, упомянутая высокооплачиваемая леди-адвокат достала пистолет и повела себя очень неподобающим леди образом, несомненно подтвердив их худшие подозрения ".


"Это безумие!" - запротестовала она. "Ты хочешь сказать, что эти компаньоны думают, что я любительница оружия или что-то в этом роде?"


Я усмехнулся. "Ну, а ты разве нет? Я помню, как на ранчо делал все, что мог, чтобы превратить тебя в одного из них. Меня бы сейчас не было в живых, если бы я этого не сделал ".


Через мгновение она рассмеялась. "Бедный Марк не понимает, о чем, черт возьми, мы говорим. Когда-нибудь тебе придется рассказать ему подробности моего безвкусного прошлого ". Затем выражение ее лица изменилось. "Старик с горы!" - воскликнула она.


"Что?" Я спросил.


"Он жил в скалах ... ну, я не могу вспомнить где, но это было где-то на Ближнем Востоке. Я полагаю, у него была своего рода религия, религия убийцы, и кучка фанатичных последователей. Он кормил их гашишем и посылал убивать. Хашишин, убийца. Вот откуда пошло это слово ".


Марк сказал: "Это не уникально. Существуют и другие религиозные культы, связанные с наркотиками, изменяющими сознание, например, культ пейота среди индейцев в этой стране. Однако я никогда не слышал, чтобы пейотль использовался в каких-либо иных целях, кроме мирных. " Я сказал: "Старик с горы, да? Может быть, нам следует назвать нашего южноамериканского друга Древним из Анд. Я так понимаю, он не ребенок ".


Марк коротко рассмеялся. "Ты хорошо угадал. На самом деле, в наши дни его очень уважительно называют Эль Вьехо, Старый. В следующем месяце ему исполнится семьдесят лет. Это станет поводом для празднования среди Compañeros. Если он достигнет этого возраста ".


Я пристально посмотрела на коренастого мужчину, занимающего стул рядом с моим. "У вас есть какие-либо основания думать, что он этого не сделает, помимо того факта, что он уже не трус?"


Марк колебался. "Человек устает от преследования", - медленно произнес он. "Амиго, если бы кто-то предложил награду в миллион долларов за твою смерть, что бы ты сделал?"


Я сказал: "Это просто. Я бы попросил одного из моих богатых друзей предложить награду в два миллиона долларов за его смерть. Предполагая, что у меня были такие богатые исправления, которых у меня нет."


"Так что бы вы сделали?"


Я пожал плечами. "Черт возьми, я бы прицелился в свой старый "Магнум" 300-го калибра и пошел за сукиным сыном ".


Марк слегка улыбнулся. "Это прекрасный, нецивилизованный ответ. Хотел бы я- " Он замолчал, и его улыбка исчезла. Он облизнул губы. "Но если бы вы никогда в своей жизни не стреляли ни во что, кроме бумажных или металлических мишеней... Я так понимаю, у тебя есть некоторый опыт, Мэтт. Ты покажешь мне, как? Я очень устал жить как загнанный зверь и наблюдать, как моя жена ломается от напряжения. Ты поможешь мне найти этого человека, чтобы я мог убить его, этого Грегорио Васкеса, Эль Вьехо?"


## Глава 8


Я осознал, что Хэппи лает снаружи, давая мне повод немного задержаться, прежде чем ответить на диковинное предложение, которое мне было сделано. Я не имею в виду, что меня никогда раньше не просили участвовать в мокрой операции, как это красочно называют вашингтонские шпионы, но это был первый раз, когда меня попросили подержать пальто любителя, пока он вел настоящую стрельбу. По крайней мере, я понял, что именно это имел в виду Марк, и я не совсем знал, как ответить, не задев его чувств или не создав у него впечатления, что я не одобряю его проект морально, чего я не делал - любой, кто посылает волков, не может жаловаться, если он находит несколько зубастых хищников на пороге собственного дома. Снаружи Хэппи все еще звучал отстраненно. Я подошел к боковой двери, высунул голову и увидел поверх забора коричневый верх грузовика UPS, припаркованного перед следующим домом выше по улице.


"Хэппи, заткнись!" - Сказал я, и он подошел ко мне, виляя хвостом, гордый тем, что так эффективно защищает помещение. Я почесал его за ушами. "Полегче, ты, большой крикун, ты потревожишь соседей", - сказал я.


Я вернулся внутрь. Он вернулся к радостному тявканью на грузовик UPS. Дисциплина. На самом деле, у моих соседей были свои довольно громкие собаки, которые тоже настраивались, и никто из местных не обращал особого внимания на случайную собачью серенаду. Я был рад жить в одном из старых районов Санта-Фе, где лающие собаки все еще были общепринятой частью окружающей среды, даже несмотря на то, что жалобные крики койотов, которые мы привыкли слышать, когда это было окраиной города, давно исчезли. К черту современные сообщества, которые не подают ничего, кроме автомобильных гудков, рок-н-ролла и выхлопов мотоциклов.


Когда я вернулся к столу, Мадлен сердито говорила Марку: "... черт возьми, о чем ты его спрашиваешь! Даже если бы это был правильный способ сделать это, а это не так, это ваша борьба. Это не его битва!"


С тех пор, как у нас случился краткий момент страсти, я заметил определенное чувство собственничества в ее поведении, когда она подавала обед нашему гостю, и теперь пыталась защитить меня от его необоснованных требований. Я обнаружил, что нисколько не возражаю против этого.


"Если это не способ сделать это, то какой?" - Потребовал Марк. "Если бы вы сидели здесь с наценкой за вашу голову, что бы вы сделали?"


"Существуют цивилизованные способы обращения с -"


"Какими цивилизованными способами? Я уже совершал цивилизованные поступки. Я бежал из своей страны со своей семьей, чтобы избежать насилия. Я доверился защите вашего правительства, а мою жену похитили. Я снова сбежал и скрывался под вымышленным именем, а они последовали за мной и нашли меня. Должен ли я сейчас сдаться и ждать ножа или пули? Есть ли закон, гласящий, что этот человек может ударить меня, но я не могу ударить его?"


"Я не знаю о законах и правах; я просто знаю, что у тебя никогда не получится. Вас обоих просто пристрелят. У этого человека будет вся защита, которую можно купить за деньги!"


"Все деньги в мире не защитят его на расстоянии тысячи метров или даже пятисот, если только он не захочет жить в бункере, как Гитлер. Я хороший стрелок, очень хороший стрелок. Я не прошу никого убивать за меня; я сам совершу убийство. С большим удовольствием. Однако мне понадобится проводник."


"Проводник? Я не понимаю."


"Охотники нанимают проводников, не так ли? Никогда не охотившись на животных, я бы нанял проводника, если бы впервые охотился на лося или лосиху или оленя; проводника, который был бы знаком с повадками добычи, того, кто мог бы вывести меня на позицию для выстрела. Мне пришло в голову, просто из того, что я уже узнал о нем, что наш амиго мог бы стать очень хорошим проводником для любого, кто охотился на человека; я просто не знаю, что я могу предложить ему взамен ".


Когда он посмотрел в мою сторону, я покачала головой. "Извините. Я бы хотел помочь, но я едва ли в состоянии . . . Господи, что случилось с этими чертовыми собаками? Я бы хотел, чтобы этот парень из UPS убрался отсюда ко всем чертям ".


Хэппи переключил свою серенаду на задний двор; очевидно, грузовик уехал, чтобы доставить товар моим соседям на другой стороне. Их маленькая дворняжка, похожая на терьера, пела тенором под глубокий лабрадорский бас Хэппи. Становилось немного слишком шумно, даже для нашего района, и я начал подниматься, но Мадлен оказалась на ногах раньше меня.


"Я пойду и приведу его в дом; это даст мне шанс познакомиться с ним. Ты допиваешь свой кофе."


Казалось, между нами было своего рода взаимопонимание, хотя ничего не было сказано. Что ж, у меня не было возражений. На самом деле, это дало мне ощущение тепла и уюта, которого я не знал за все годы общения с преходящими дамами, какими бы милыми они ни были.


Когда она вышла из комнаты, я сказал Марку: "Что касается этого вашего предложения, я сочувствую вашим мотивам, и, как я уже говорил вам, на вашем месте я бы взял ружье и отправился на охоту; но есть только один человек, который может отдавать мне приказы убивать, и я очень сомневаюсь, что смогу убедить его, что это миссия, подходящая для нашей организации. . . ."


Взрыв потряс все небольшое глинобитное здание. Я услышал звон разбитого стекла, когда большие французские двери в задней части дома были взорваны в спальне. Потрясенный, я осознал чувство возмущения и злости на собственную глупость: любой может купить фургон и покрасить его в коричневый цвет. Сегодня воскресенье, придурок; с каких это пор UPS осуществляет доставку по воскресеньям?


Я вскочил на ноги, выхватил спрятанный револьвер "Смит и Вессон" из-под рубашки и направился к боковой двери, подавляя суицидальный импульс броситься прямо на место взрыва и узнать самое худшее. Затем я вернулся к стойке с оружием и выдернул большой боевой нож боуи из ножен. В таких труднодоступных местах, как моя ограниченная собственность, холодное оружие может стоить дюжины единиц огнестрельного оружия; кроме того, атавистический инстинкт, который я научился никогда не игнорировать, подсказывал мне, что теперь там царит страна ножей.


Я дала инструкции Марку, который держал пистолет наготове: "Оставайся здесь. Это мой тип игры, не ваш; позвольте мне разобраться с этим. Кроме того, я действительно умею нажимать на курок, и я не хочу беспокоиться о том, что подстрелю тебя по ошибке. Твоя работа - использовать Ламу против всего, что сюда войдет, кто не является Мадлен, Хэппи или мной. Не думай об этом, просто пристрели все к чертовой матери, хорошо?"


"Хорошо".


Направляясь к двери, я смутно осознавал, что шансы на то, что ему придется беспокоиться о Мадлен или Хэппи после того взрыва на заднем дворе, были не очень велики - доставка, произведенная фальшивым грузовиком UPS, прозвучала как взрыв гранаты, - но они не были моей непосредственной заботой. Выживание было. Пистолет в моей левой руке и большой нож в правой сделали открытие двери чем-то вроде проблемы, но я решил ее, задаваясь вопросом, сколько бум-бум ожидало меня снаружи - ну, в узком пространстве между забором и домом для этого потребовался бы только один. С открытой дверью я мог слышать скулеж собаки от боли. Ранее я опрометчиво бросилась на помощь Хэппи, и это сошло мне с рук, но тихий внутренний голос говорил мне, что смерть теперь ждет, когда я откликнусь на крик моей раненой собаки.


Я воспользовался моментом, стоя немного в стороне от открытого дверного проема, чтобы осмотреть соседние крыши в поисках снайпера; затем я совершил свой смертельный прыжок в розовые кусты во второй раз за день. На этот раз, по крайней мере, на мне были штаны. Никто в меня не стрелял и ничего в меня не бросал. Присев там, я мог видеть за задним углом дома пыль от взрыва, все еще оседающую во внутреннем дворике. Я осторожно поднялся и двинулся к дорожке сбоку от дома - и тяжелое тело упало с крыши и приземлилось на каменные плиты позади меня.


Уголком правого глаза я почувствовал, как что-то черное метнулось к моему лицу. Я поднял большой боуи вверх, чтобы отразить его, но он обвился змееподобно вокруг ножа и моей шеи и мгновенно затянулся; был момент, когда я подумал, что мне придется перерезать себе горло моим собственным клинком. Я держал его ребром наружу, но задняя часть боуи также заточена на несколько дюймов назад от острия. Приложив огромные усилия, я рубанул вниз и наружу, благодарный за то, что душитель не был человеком с проволокой. Петля разошлась.


Я не стал ждать, чтобы вздохнуть с облегчением. Я просто развернулся вправо, взмахнув тяжелым лезвием, как косой, наотмашь. Когда я повернулся, в поле моего зрения появился душитель, фигура в черном, пытающаяся уклониться; но я учел это и рубанул его по шее сбоку, наклоняясь для удара. Должен сказать, я нашел удар в высшей степени удовлетворительным, почувствовав, как острое лезвие проходит сквозь плоть и кость. Разбомбишь мой дом, ты, сукин сын?


Это было не совсем обезглавливание, но было достаточно близко, и я отступил назад, чтобы избежать брызг крови, когда мужчина упал, все еще сжимая в руках остатки черной ткани. Неуклюжий старый бандитский шарф, ради Бога, в наш век эффективной проволоки и нейлоновых петель! Насколько устаревшим ты мог стать?


Резкий пистолетный выстрел с заднего дворика напомнил мне, что мне лучше отложить изучение древних орудий убийства. Но шарф усилил мое ощущение нереальности. Мысль о том, что современные гранаты взорвут мой внутренний дворик, а старомодные душители упадут с моей крыши, было трудно принять. Я бросил настороженный взгляд наверх, направляясь к задней части участка, но больше никаких акробатических сюрпризов не было; затем я нырнул за угол дома и вынырнул, чтобы полюбоваться кошмарной сценой: разбитая уличная мебель и Том плантингс, раненая собака, которая увидела меня и попыталась подползти ко мне, мертвая или находящаяся без сознания женщина, лежащая в луже крови, - и мертвый мужчина в хаки, в руке которого все еще был зажат его когда-то выпущенный пистолет. Ну, дважды выстрелил, если считать выстрел, произведенный его женой ранее.


Марк, должно быть, был мертв; его голова была наклонена под сумасшедшим углом к телу. Позже я, возможно, буду скучать по этому парню; на данный момент это была просто еще одна потеря в дополнение к потерям, которые я еще не начал ассимилировать, и я просто мрачно подумал: Тупой ублюдок просит о помощи, а потом не хочет оставаться там, где ему сказали!Вот и все для мистера Маркуса Штайнера, каким бы ни было его настоящее отчество на немецком, латинском, испанском или английском языках. Он набрался храбрости вместо того, чтобы подчиняться приказам, и кто-то стал богаче на миллион долларов.


Не то чтобы я взял тайм-аут, чтобы все это обдумать, это просто пронеслось у меня в голове, когда я оценивал живых - сначала девушка в джинсах и темной майке, лезущая в большую плетеную сумку через плечо. За забором позади нее, припаркованной на подъездной дорожке к дому соседей, я мог видеть крышу коричневого грузовика, который я так беспечно принял за UPS. Ну, соседских собак тоже одурачили, и кто сказал, что я умнее собаки? В дополнение к девушке, во внутреннем дворике был мужчина в черном, который только что поднялся с тела Марка с другим шарфом в руке. Он прыгнул к забору, что не делало его непосредственной угрозой.


Вместо этого я обратил свое внимание на giii, который был небольшого роста, с длинными черными волосами и безумными карими глазами. Большая белая повязка, не совсем чистая, была приклеена скотчем к одной стороне ее лица. За исключением безумных глаз, которые не были упомянуты, она соответствовала описанию, которое я слышал: она, несомненно, была девушкой, которую Мадлен поймала в переулке Денвера и избила из пистолета. Ее рука с гранатой высунулась из сумки. Другой рукой она нащупала булавку. Тот факт, что мы оба погибнем при взрыве в этом замкнутом пространстве - она, должно быть, бросила первый из за укрытия за забором - очевидно, ее ничуть не беспокоил. Я не доверял своей меткой стрельбе из пистолета левой рукой для этой работы. Тяжелый боевой нож, брошенный с большой силой, пронзил ее насквозь, как копье, и пригвоздил к забору. Она бросила гранату. Оно покатилось ко мне. Я выставил его и проверил; значок все еще был на месте. Я не скажу, что это не принесло облегчения. Второй душитель исчез. Я услышал, как фальшивый грузовик UPS с ревом отъехал.


Словно бабочка на булавке, девушка все еще висела там, обеими руками сжимая рукоять огромного боуи, который приковал ее к месту. К черту ее. Марк был мертв. Мадлен была либо без сознания, либо мертва; по крайней мере, в данный момент ей не было больно. Я пошел к своей собаке, которая была.


Хэппи все еще пытался добраться до меня, но его задние ноги не работали. Он был сильно порезан, и его толстая желтая шерсть была в крови. Его мягкие карие глаза спрашивали меня, почему кто-то мог так поступить с хорошей охотничьей собакой, которая никогда никого не тронет, даже утку. Он перестал скулить; вместо этого он лизал мою руку. Его спина, очевидно, была сломана. Я начал тянуться к спрятанному 381-му, но обнаружил, что не могу сделать это таким громким и жестоким способом. Я погладил его по голове, пошел в свой разрушенный дом и сумел найти маленький набор, который мы носим с собой на дежурство. Я зарядил пружинный шприц красной капсулой, которая мгновенно убивает людей, надеясь, что это сработает и на собаке. Я вернулся и позволил ему еще немного полизать мою руку, нежно почесал его за ушами и немного поговорил с ним. Неважно, что я сказал; это касается только нас двоих. Красная капсула сработала просто отлично.


Затем в взорванном патио стало очень тихо. Когда шершавый язык перестал лизать мою руку, я поднялся и убедился, что Мадлен не дышит. Это должно было что-то значить для меня, это должно было значить очень много, но этого не произошло. В этом бизнесе вы теряете людей; это связано с территорией. Это была не первая потеря, которую я когда-либо терпел; и я знал, что есть только один способ справиться с этим: не надо. Опустите шторки для беспорядков и оцепите его. Не думайте о том, что могло бы быть. Не думай о том факте, что если бы ты не был слишком упрям, горд или глуп, чтобы пойти к ней, когда узнал, что она свободна, вы двое могли бы провести вместе по крайней мере пару хороших лет, и, возможно ...


Девушка, пронзенная ножом, внезапно упала на землю, но лезвие просто вышло из дерева забора; она тоже была мертва. Все были мертвы, кроме меня. Возможно, это была пустая трата времени, твердо сказала я себе. Вдалеке начали завывать сирены. Внезапно, с чувством вины, я кое-что вспомнил: они бы, наконец, не пришли за Марком, если бы не разработали план обращения с его записями и кассетами. Я поспешил в дом и обнаружил, что телефон все еще работает. Я позвонила по тому же номеру, по которому звонила ранее в тот же день, и глубоко вздохнула, когда ответил тот же голос молодой девушки.


"Андреа? Ты узнаешь мой голос? Я говорил с тобой ранее ".


"Да, я узнаю тебя. Вы мистер Хелм, не так ли?"


"Это верно. У твоего папочки есть сообщение для тебя. Забирай свою младшую сестру, выбирайся из дома и убегай. По крайней мере, в паре кварталов отсюда. Если у вас есть место, где вам нравится прятаться вдали от дома, отправляйтесь туда ".


"Я не знаю, что вы имеете в виду, мистер Хелм. Зачем нам где-то прятаться?""


В мое время у каждого ребенка была любимая пещера, или куст, или дерево, или старая хижина по соседству, которая была его собственным местом, о котором никто не знал, но я полагаю, что в наши цивилизованные дни они не бродят так свободно по сельской местности или за городом.


"Неважно", - сказал я. "Просто убирайся оттуда. Приближаются какие-то плохие люди, Андреа. Забирай свою сестру и убирайся. Довольно скоро вы услышите сирены и увидите полицейские машины. Тогда вы можете подойти к полицейскому и сказать ему, кто вы такой. Понятно?"


"Я не понимаю. . . . О, ладно, если это то, чего хочет Попси".


"Это то, чего он хочет".


Я постоял там мгновение, не желая снова выходить на задний двор. Я довольно суров к мертвецам, даже к мертвецам, которых я любил, но мертвые собаки меня как-то задевают. Я ждал гнева, но его не последовало. На что там было злиться? Девушка, которая бросила гранату, была мертва; не было смысла злиться на нее. Человек, который убил Марка Штайнера, скрылся, но Марк не был достаточно хорошим другом, чтобы я чувствовал себя обязанным разозлиться на его убийцу. Конечно, было над чем поработать, но ругань и удары кулаками по стене не сделали бы дело хуже или качественнее, поэтому я стоял в своей гостиной, вдыхая запах пыли и взрывчатки, понимая, что оказался не в том месте. Что я здесь делаю? Я спросил себя. Какого черта я здесь делаю?


Что я там делал, такой парень, как я, при моей работе; что я делал с розовым садом, и симпатичным маленьким домом с охранной сигнализацией, ради бога, и воскресными утренними играми по мишеням с пистолетом 22 калибра, и собакой, которая любила всех, кроме сотрудника UPS ... ? Кем, черт возьми, я себя возомнил, Джо, обычным гражданином?


Я понял, что я снова подкрадывался к этому, к нормальной жизни, которую я уже пробовал однажды, много лет назад, пока она не взорвалась у меня перед носом. Никто из тех, кого я любил, в тот раз серьезно не пострадал; моя жена просто поступила разумно и ушла от меня, забрав с собой детей. Она поняла тогда, как и я, что я был просто неправильным человеком, пытающимся жить неправильной жизнью.


Но я, казалось, забыл урок, который усвоил тогда, так много лет назад. Я устроил себе здесь приятное и мирное гнездышко; я даже начал серьезно подумывать о том, чтобы разделить его с одной женщиной, женщиной, о которой я уже просил однажды. Теперь она лежала во внутреннем дворике, разорванная шрапнелью и мертвая, и моя собака была мертва со сломанной спиной, и мое уютное убежище было разнесено вдребезги. Это было очень несправедливо по отношению к Мадлен и Хэппи, но это сослужило мне хорошую службу за то, что я пытался быть тем, кем я не был и никогда не смог бы стать.


Вой сирен приближался. Я вышел, чтобы открыть ворота для полиции.


## Глава 9


Мы какое-то время зависали над Далласом, штат Техас, или, может быть, это был Форт-Уэрт, или, может быть, и то и другое, ожидая, когда пройдет гроза, чтобы мы могли приземлиться в аэропорту, который у них общий, под названием DFW. Тем временем я с некоторым трудом пытался переварить свой обед American Airlines - эти летающие гробы с ракетным приводом достаточно опасны, когда они летят по прямой в ясную погоду; когда они начинают ходить кругами по небу, полному грязной абсорбирующей ваты, они ни капельки не улучшают работу моего желудка. Кроме того, обед состоял в основном из салата с какими-то холодными макаронами, которые выглядели как вьющиеся белые личинки. На десерт также был кусок деревянного брауни, судя по цвету, красного дерева. К счастью, мне удалось продвинуть за три доллара миниатюру J & B, чтобы облегчить ситуацию.


Приземлившись на мокрую взлетно-посадочную полосу, когда вдали все еще бушевал шторм, мы прорулили половину Техаса до выхода на посадку, а затем, казалось, проделали пешком остаток пути до Луизианы, чтобы сесть на стыковочный рейс AA в Майами. Я предполагал, что продолжение полетов на той же авиакомпании облегчит пересадку на другой самолет; также было время, когда я верил в Санта-Клауса. Снова в воздухе, нас угостили закуской, состоящей из маленькой жесткой булочки, окруженной ломтиками ветчины. Я справился с этим, приняв еще одну дозу J & B. за три доллара.


Немного полетав над водой, предположительно над Мексиканским заливом, мы снова нашли землю и начали терять высоту над заросшей джунглями местностью, которая, как я предположил, была Эверглейдс. Мы развернулись над большим количеством воды, предположительно Флоридским проливом, повернули обратно над сушей, приземлились на другую взлетно-посадочную полосу - на этот раз сухую - и проехали еще пятьдесят миль, более или менее, чтобы найти выход. Кажется, что в наши дни эти реактивные самолеты преодолевают почти такое же расстояние на земле, как и в воздухе. Не говоря уже о километражах, которые пассажирам приходится преодолевать пешком внутри бесконечных терминалов.


Чтобы добраться до зоны выдачи багажа в Майами, требовалось типичное упражнение на выносливость пешехода в аэропорту, усугубляемое тем фактом, что мы оба тащили выданные нам объемистые сумки для ручной клади, светло-голубые с черной надписью: WESTON WORLD TOURS. Они были довольно тяжело нагружены, мои в основном туристическим камуфляжем в виде фотоаппаратуры и пленки. Я понятия не имел, что было у моего компаньона. Она отказалась позволить мне помочь ей с ее ношей, сказав, чтобы я поумерил свое снисходительное мужское благородство; она вполне способна сама управиться со своими вещами, спасибо.


Ожидание у каруселей было, как обычно, значительным. Когда наше терпение было наконец вознаграждено двумя чемоданами, которые соответствовали заявленным чекам, я нанял за непомерную цену джентльмена в форменной фуражке и на тележке, чтобы он отвез наш багаж в расположенный в центре аэропорта отель под названием MIA, не для того, чтобы поспать - самый длинный отрезок пути был еще впереди, - а просто чтобы убить время до того, как нам снова придется лететь на самолете, и еще раз побаловать свои алкогольные пристрастия в ресторане и лаундже на крыше, который мне порекомендовал кто-то, я забыл кто. Это казалось довольно приятным, но потом, после дня, проведенного в воздухе, почти в любом месте, прочно прикрепленном к земле, было бы.


"Ты действительно думаешь, что должен?"


Женщина на дальней стороне коктейльного столика наблюдала, как я принимаюсь за свой последний скотч. Я намазал немного сыра на крекер и предложил ей.


"Съешь немного сыра бри", - сказал я. "Набирайтесь сил. Мы должны снова вылететь в девять вечера, но, вероятно, будет ближе к полуночи, прежде чем они соберутся накормить нас ужином ".


Рут Штайнер приняла мое предложение, но сухо сказала: "Спасибо, мистер Хелм, но я хорошо знакома с расписанием. Я совершал этот полет раньше, много раз. Мой первый муж несколько лет служил в Рио. Он был на дипломатической службе. Но ты это знаешь ".


"Да, Марк сказал мне". Я снова взяла свой стакан и на моем лице появилось то же страдальческое выражение, что и раньше. Я терпеливо сказал: "Послушайте, мэм, в чем ваша проблема?" Это не значит, что мне придется водить этот DC-10 или что там еще за чертовщина, в которой мы будем жить дальше. У Варига есть приятный трезвый молодой парень в опрятной униформе, который будет управлять им для нас, я уверен. Если я хочу отправиться в поездку слегка под наркозом, почему бы и нет? Насколько я понимаю, это единственный способ путешествовать по воздуху ".


Глядя через стол, я решил, что худые, большеглазые блондинки с растрепанными прическами и в больших очках не были моими любимыми людьми. По выражению ее лица я понял, что она тоже обо мне невысокого мнения. Если у нас когда-либо и был шанс стать родственными душами, он исчез, когда я ударил ее прикладом дробовика. В верхней части ее левого уха все еще была небольшая царапина. Я не видел никаких других следов полученного ею удара, хотя могли быть какие-то исчезающие синяки на черепе, прикрытые ее волосами. Это был один из способов познакомиться с леди, но вряд ли это привело к теплым отношениям.


"Ну, тебе все равно придется ладить с ней, Эрик", - сказал Мак, когда я упомянул о проблеме.


Он вызвал меня в Вашингтон после того, как использовал свое влияние, чтобы уладить дела в Санта-Фе. Им потребовалось немало времени, чтобы успокоиться. Тот факт, что мужчина, которому я чуть не отрубил голову своей презентацией king-size, Боуи, пытался свернуть мне шею бандитским шарфом, и что девушка, которую я проткнул таким же гигантским лезвием - которое Джо подарила мне в шутку и для украшения стены, никогда не ожидая, что нож такого размера можно использовать в гневе, - собиралась взорвать себя и меня к чертовой матери осколочной гранатой, конечно, помог с полицией, но все равно это был настоящий цирк. Убийство довольно известного автора, за голову которого назначена награда, назначенная главарем наркобизнеса, стало бы большой новостью даже без безвкусной отделки.


"Как далеко я должен зайти в отношениях с ней?" Я спросил.


Мак нахмурился. Яркое окно позади него, в которое он любит заставлять нас смотреть, делало выражение его лица немного трудночитаемым, но у меня было много практики; мы смотрели друг на друга через этот стол больше раз, чем я хотел вспомнить. Его волосы были не более седыми, чем когда-либо, а брови не менее черными. Я не мог заметить, что он значительно постарел за годы, прошедшие с тех пор, как мы впервые работали вместе. По заведению ходили игривые слухи о том, что он продал свою душу в обмен на вечную жизнь, но я не поверил ни единому слову из этого. Какая душа?


Он говорил осторожно: "Похоже, что леди знает, где находится какая-то необходимая информация. Также кажется, что контакты в Южной Америке, которые позволят нам получить эту информацию, не могут быть установлены без нее ".


Я сказал: "Насколько я понимаю, вопреки тому, что появилось в вечерних новостях, новая книга Марка Штайнера и все связанные с ней материалы не погибли, когда его дом вспыхнул как факел?"


Мак выглядел удивленным. "Разве миссис Штайнер тебе не сказала?"


Я сказал: "После того, как все немного успокоилось, она позвонила мне по телефону и спросила, как с вами связаться - ну, с главой моего агентства. Я так понял, она разочаровалась в Деннисе Мортоне и его шайке клоунов под прикрытием. Я не пытался выяснить, что у нее на уме. У нее все еще болела голова, из-за меня, и ее муж умер в моем доме. Я подумал, что, вероятно, я не был одним из ее любимых людей, и я бы просто настроил ее против себя, задавая вопросы; я лучше оставлю ее тебе ".


Мак кивнул. "Вы знаете, что человек, которого вы знали как Марка Штайнера, писавшего под псевдонимом Маркус Пьедра, на самом деле был Раулем Маркусом Каррера Маскарена, отпрыском довольно известной перуанской семьи. После всех политических потрясений в этом районе они не так возмутительно богаты, как раньше, но они все еще могли позволить себе хорошее образование в США для юного Маркуса. Однако им не понравилось, когда он покинул Гарвард, чтобы изучать журналистику в Колумбии, штат Миссури; они хотели, чтобы в семье был гарвардский MBA, чтобы с выгодой управлять оставшимися интересами . И они, конечно, не аплодировали, когда он начал исследовать различные южноамериканские комбинации наркотиков для различных публикаций и публиковать свои выводы. Я не верю, что его семья на самом деле была связана с драгами, но в этих странах есть элита, которая продолжает существовать, приспосабливаясь к власти в соответствии с определенными правилами, главным из которых является: один выживает. Никто не противостоит диктатору, или хунте, или генералам, или наркобаронам. Необязательно заводить с ними дружбу или развлекать их в обществе, можно их не одобрять, можно даже насмехаться над ними наедине как над неотесанными крестьянами, но никто не собирается нападать на них публично, как это сделал Маркус ".


Казалось странным, что теперь, когда он был мертв, я узнавал о человеке, которого я называл Марком Штайнером, больше, чем когда-либо знал, пока он был жив. Я, конечно, знал о его латинском происхождении, но его английский был хорош, и, как я ему сказал, это не то, на что обращаешь особое внимание в Нью-Мексико, где у половины людей, которых ты встречаешь, одинаковый акцент и происхождение. Я задавался вопросом, чем он зарабатывал на жизнь, но у меня так и не нашлось времени спросить, возможно, потому, что я не хотел, чтобы он задал мне тот же вопрос. Я был удивлен, узнав, что он писатель; меня удивило еще больше, когда я обнаружил, что он в некотором роде знаменитость.


Я сказал: "Я не думаю, что его семья была в большем восторге от его брака, чем от его карьеры; они, несомненно, предпочли бы принять в свои ряды перуанскую девушку высокого класса. Однако семьи там, как правило, состоят из кланов, и вы не можете убить одного из них, даже непопулярного, не рискуя начать кровную месть ".


Мак сказал: "Миссис Штайнер косвенно высказал ту же мысль. Похоже, она считает, что теперь, когда ее муж был убит, она сможет получить некоторую полезную помощь от своих родственников по браку и их контактов в других странах Южной Америки, даже если они не одобряли этот брак, пока он был жив ".


"Полезная помощь в выполнении чего?" Я спросил.


Он сказал уклончиво: "Как и во многих современных семьях, в доме Штайнера был персональный компьютер. Я полагаю, что она использовалась исключительно леди, в основном как текстовый редактор. Штайнер записал свой материал на старый портативный компьютер, и она переписала его на свою машину, которая использовала маленькие компьютерные диски размером три с половиной дюйма - кажется, их еще называют дискетами. Миссис Штайнер говорит, что, зная, что он в опасности, всякий раз, когда он заканчивал определенное количество глав своей книги, он просил ее скопировать их на дополнительный диск, зашифрованный определенным образом - я полагаю, многие компьютерные программы предусматривают такие меры безопасности. Затем он помещал диск в защитную почтовую упаковку и отправлял его другу в Южную Америку, каждый раз другому другу. Очевидно, этим друзьям не дали код доступа или пароль, который позволил бы им прочитать диски; их просто попросили сохранить их в безопасности." Мак мрачно покачал головой. "Хотя миссис Штайнер думает, что может вспомнить имена многих южноамериканских друзей своего мужа, она понятия не имеет, кому из них он доверял настолько, чтобы присматривать за этими драгоценными фрагментами своего великого произведения. Кстати, она говорит, что он отправил последнюю на прошлой неделе; книга была закончена, за исключением приложения, над которым он работал, и, конечно, окончательной правки и полировки."


Я сказал: "Можно подумать, Марк вел бы основной список, чтобы напоминать ему, если они ему понадобятся, какие главы он куда отправил".


"Вероятно, он так и сделал", - сказал Мак. "Вероятно, это было спрятано где-то в доме; но вы видели дом".


Я, конечно, видел дом, хотя, чтобы добраться до него, потребовались некоторые усилия. Первая группа копов, которая напала на меня, была уверена, что они собираются меня за что-то арестовать, поскольку больше им не на кого было надеть наручники - по крайней мере, на живых. И я был человеком, чей дом был взорван, чья подруга была убита, чья собака была так безнадежно ранена, что потребовалась эвтаназия. Естественно, по полицейской логике, я должен был быть в чем-то виновен, хотя бы в отвратительном преступлении при самообороне, поскольку поблизости валялась пара лишних трупов.


Мне потребовалось некоторое время, чтобы убедить их отвести меня под конвоем на Баттервуд-роуд, 22, в южной части города.


Когда мы добрались туда, мы обнаружили пожарных, откачивающих воду на черный, дымящийся каркас дома без крыши, который я помнил. Пожар был жарким, быстрым и, очевидно, имел зажигательное происхождение. Позже я узнал, что дело было не просто в том, чтобы бросить пару бутылок с зажигательной смесью в окна; подъехала машина, и двое мужчин каким-то образом справились с входной дверью - проходивший мимо бегун трусцой, не придав этому особого значения, заметил, что один из них нес тяжелый чемодан с каталогами, а другой, похоже, с трудом подбирал нужный ключ, - зашел внутрь и провел некоторое время там, прежде чем выйти снова; огонь вспыхнул несколькими минутами позже. Никакие электронные схемы или диски не смогли бы пережить нагрев, который, очевидно, был произведен, и позже я узнал, что в руинах не было найдено несгораемого сейфа. В то время я не знал, что должен интересоваться электроникой.


"Там была пара маленьких девочек", - сказал я, глядя на шланги, по которым вода закачивалась в дым.


Мои полицейские опекуны не интересовались маленькими девочками, но ближайший полицейский взглянул в нашу сторону.


Он крикнул на всю улицу: "Эй, Арт, приведи сюда этих детей".


Другой человек в форме привел их к нам. Они были одеты в потертые джинсы и футболки. Младшая девочка плакала, но старшая, казалось, очень хорошо контролировала себя.


"Вы знаете этих детей, мистер?" их опекун спросил меня.


Я сказал: "Привет, Энди. Мы разговаривали по телефону ".


Она была худой, с короткими светлыми волосами и дерзким лицом с мудрыми голубыми глазами, которые казались еще мудрее из-за больших очков в роговой оправе, делавших ее похожей на уменьшенную копию своей матери. Младшая была немного полноватой, с милым детским личиком и длинными каштановыми волосами по спине.


Тот, что постарше, сказал: "Ты мистер Хелм. Я видел тебя, когда Попси привела тебя в дом в тот раз ".


Я присел на корточки на тротуаре перед ней. Из моего собственного давнего папиного опыта я вспомнил, что к детям, как и к собакам, лучше всего подходить на их собственном уровне.


Я сказал: "Энди, у меня для тебя плохие новости. Твоему папе причинили боль ".


Ее большие глаза серьезно смотрели на меня сквозь очки. ""Он не наш настоящий папа, но он нам нравится", - сказала она тоном председателя комитета из двух человек, который серьезно рассмотрел этот вопрос. Затем она спокойно спросила: "Он мертв?"


Я кивнул. "Да, Энди, я боюсь -"


В этот момент нас прервала визгливая женщина в полицейской форме, которая обвинила меня в том, что я грубый садист, сообщающий этим беспомощным детям новость об их тяжелой утрате в такой грубой манере. Учитывая, что беспомощные дети, о которых идет речь, бежали из одной страны, спасаясь от расстрельных отрядов ее правительства, их мать была похищена в другой стране, и они только что благополучно сбежали из подожженного дома, я не чувствовал, что их нужно ограждать от плохих новостей, но, возможно, я ошибался. Затем появился Деннис Мортон и предъявил на них права, сказав, что отвезет их в дом отдыха, где жила их мать. Детей увели между ним и женщиной-полицейским, которая издавала воркующие, сочувственные звуки в их адрес. Я увидел, как Андреа Штайнер оглянулась, и мне показалось, что она подмигнула мне, но я не был уверен.


"Полезная помощь в выполнении чего?" Я повторил, когда Мак промолчал. Я пристально посмотрел на него. Я сказал: "Итак, Рут Штайнер отправляется в Южную Америку, чтобы получить некоторую информацию о вредных веществах, которая находится на компьютерных дисках, которые ее муж разослал различным друзьям, целую информационную книгу; и вы хотите, чтобы я поехал с ней и держал ее за руку".


"Да, леди указала, что она не будет сотрудничать с организацией, в которой работает Деннис Мортон, но она будет сотрудничать с нами. Вместо того, чтобы пытаться убедить ее изменить свое мнение, власть имущие поручили нам защищать ее в ее путешествиях и оказывать ей любую помощь, в которой она нуждается ".


Я изучал его мгновение. Мне не нужно было спрашивать, почему, когда ему всегда удавалось держать нас подальше от операций по борьбе с наркотиками в прошлом, говоря, что у него не было намерения рисковать хорошими солдатами в проигранной войне, он позволил втянуть нас в эту шаткую миссию. Было два ответа, и я знал их оба. Первое и менее важное: начальник Денниса Мортона пытался отдать Маку приказ не вмешиваться, а ему не нравится, когда на него полагаются, поэтому он выпросил инструкции у вышестоящего начальства, которые позволили нам взять на себя всю операцию, и к черту Мортона и компанию. Но это было личным и не имело большого значения. Более важными были ноги, с которыми нужно было что-то делать в Южной Америке, и как телохранитель Рут Штайнер я был бы в хорошем положении, чтобы это сделать.


Мне не нужно было спрашивать, но чтобы все было предельно ясно, я все равно спросил: "Обычно мы не вмешиваемся в дела по борьбе с наркотиками, сэр. Что изменило нашу политику, угроза затопления нации потоком никелевой марихуаны и долларового кокаина?"


Мак сказал: "Ты намеренно ведешь себя глупо, Эрик. Вы прекрасно знаете, что запрещенные вещества, или как там их называют на современном жаргоне, не являются настоящей проблемой здесь ".


Я сказал: "Хорошо, я просто хотел четко расставить приоритеты. Что включает в себя мое официальное задание, если вообще включает, помимо сохранения жизни леди? Я имею в виду, нас интересуют ее чертовы дискеты?"


"Не особенно. Теперь, когда ее муж мертв, они и книга, которую они представляют, принадлежат леди, насколько нам известно. Конечно, поскольку мы обязаны защищать ее, мы не можем позволить, чтобы ее кто-либо ограбил, если ты понимаешь, что я имею в виду, Эрик. У нас есть юрисдикция. Никто другой не имеет никаких прав на литературное наследство миссис Штайнер. Вы имеете право использовать любые имеющиеся в вашем распоряжении средства для защиты этого. " Он пристально посмотрел на меня на мгновение, чтобы убедиться, что я понял сообщение: Если какое-либо другое правительственное учреждение попытается вмешаться, взорвите их. Затем он продолжил более мягким тоном: "Если вы завоюете доверие леди до такой степени, что она доверит диски вам, что в данный момент кажется маловероятным, и она даст свое разрешение, вы можете передать их нам; но ни при каких обстоятельствах вы не должны настраивать ее против себя, пытаясь отобрать ее собственность против ее воли. Я повторяю, мы не особенно заинтересованы в получении литературных откровений Маркуса Штайнера ".


Я провел день в подвале с нашим оружейником, мне объясняли теорию и практику Туги, поскольку, похоже, я видел не последнего из душителей Васкеса. На следующее утро я вылетел рейсом на запад в Санта-Фе - ну, в Альбукерке; последние шестьдесят миль нужно проехать на машине, - чтобы через два дня я мог улететь на восток в Майами с Рут Штайнер.


Для меня, уже находящегося на Восточном побережье, было бы проще встретиться с ней в Майами, но, хотя я действительно не ожидал, что против нее будут приняты меры так скоро, мне не понравилась идея позволить ей пересечь страну без меня. Кроме того, нам нужно было немного побыть вместе, чтобы наладить рабочие отношения, прежде чем мы присоединились к тургруппе, которая должна была немного замаскировать нас в Южной Америке.


Когда я сейчас потягивал свой скотч в коктейль-холле отеля MIA и откусывал от сыра Бри, который был удовлетворительно спелым, я подумал, что нужно отдать должное головорезам. Кто бы заподозрил вас в том, что вы смертельно вооружены, только потому, что в одном кармане у вас был слегка великоватый шелковый носовой платок, а в другом немного мелочи, которую можно завязать в один уголок для веса - я решил, что четырех или пяти четвертаков вполне хватит. Но служба безопасности аэропорта в Альбукерке даже не взглянула на мое самое заметное оружие, когда я опустошал карманы у магнитных ворот; для них это была просто модная бандана. Они тоже не заметили невидимых; но, с другой стороны, они никогда этого не делают. Конечно, были также приняты меры к тому, чтобы наши местные жители снабдили меня огнестрельным оружием в любой стране, где я почувствовал в нем необходимость.


Рут Штайнер заговорила через некоторое время. "Извините, если я показался вам чопорным из-за ваших напитков".


Я не ожидал извинений. "Забудь об этом".


Она покачала головой. "Нет, тебе лучше знать, что мой первый муж, отец моих девочек, был алкоголиком. " Она глубоко вздохнула. " "Он был не в той машине, когда его взорвали. Никто не стал бы устраивать мину-ловушку на нашей старой развалюхе, положение Ричарда было не так важно - он был не настолько важен, что было одной из его проблем, - но он так напился на официальной вечеринке с коктейлями, что, пошатываясь, вышел и по ошибке сел не в ту машину, что рядом с нашей. Он принадлежал заезжему политику, который заслужил определенную долю враждебности. Служащий парковки оставил ключ в замке - предполагалось, что в помещении должна быть идеальная безопасность, ха-ха! - и когда Ричард попытался завести машину ... Бум!" Она покачала головой. "Это были не очень приятные годы, те, последние, с Ричардом. Наблюдать, как кто-то, кого ты когда-то очень любил, становится тем, кого никто не мог полюбить ... С тех пор у меня мурашки по коже, когда я вижу, как кто-то пьет, особенно тот, на кого мне, возможно, придется положиться. Марк... " Она остановилась и прочистила горло. "Марк был очень мил по этому поводу после того, как мы поженились. Он любил иногда выпить виски, и особенно вина за ужином, но он знал, что я при этом чувствую, поэтому воздержался ". Она слабо улыбнулась. "Конечно, я знал, что он держал холодильник с пивом в своем грузовике и время от времени выпивал его, но никогда, когда я был рядом. Не потому, что он боялся меня или того, что я скажу; просто потому, что он не хотел расстраивать меня. Очень милый парень ".


Наблюдая за ней, я вспомнил, как впервые увидел ее на кухне их дома, стройную, опрятную - ну, если не считать намеренно неопрятных волос - и довольно простую девушку в недорогом платье с принтом, намазывающую арахисовое масло для двух детей, которые выглядели ненамного моложе ее. Сегодня она путешествовала в полосатой синей трикотажной рубашке, немного выцветшей джинсовой юбке, нейлоновых чулках и низких синих туфлях. На спинке ее стула висел синий кардиган - страховка от кондиционеров авиакомпании. Она не пользовалась косметикой для глаз, и ее глаза были большими и голубыми за слишком большими очками.


Я намеренно потягивал свой скотч. "Я не милый парень", - сказал я.


"Я, конечно, надеюсь, что нет", - сказала она.


"Что это значит?"


"На самом деле, я беспокоюсь о вашем употреблении алкоголя не ради себя и уж точно не ради вас, мистер Хелм. Я просто хочу быть уверен, что вы не снижаете свою эффективность ". Она наклонилась вперед, поставив локти на стол. "Видите ли, мистер Хейм, я хочу, чтобы вы были в отличной форме; в достаточно хорошей форме, чтобы убить Грегорио Васкеса для меня. Я достаточно настрадался от рук этого человека!"


Ненависть в ее голосе и на ее маленьком лице была довольно впечатляющей. Этот старик, безусловно, нажил себе много врагов.


Я не был одним из них. Я имею в виду, насколько я был обеспокоен, сеньор Васкес был мертв. Он был моим врагом не больше, чем другом. Он был просто человеком, который перестал существовать в определенный момент, но который упорно продолжал дышать. Я просто должен был увидеть, что он остановился.


## Глава 10


Рио-де-Жанейро стал для меня большим разочарованием. Наверное, я слышал слишком много замечательных вещей об этом чудесном городе на его сказочном пляже, омываемом ласковыми водами Южной Атлантики. Не было никакого способа, которым он мог бы соответствовать своим предварительным счетам, и, насколько я был обеспокоен, это не так.


О, пейзаж был умеренно впечатляющим: две знаменитые вершины - Сахарная голова и гора Корковадо (Горбун) - возвышаются над большим скалистым хребтом, который разделяет город надвое, так что одна его половина должна быть соединена с другой серией туннелей. (Корковадо - это тот, который увенчан часто фотографируемой статуей Христа-Искупителя.) Тем не менее, я живу на высоте семи тысяч футов в предгорьях Скалистых гор, и я видел гору, спасибо. Легендарный пляж, безусловно, впечатлял, но однажды я провел некоторое время в Вайкики, где вы выходите из своего отеля прямо на сверкающий песок вместо того, чтобы сначала пробиваться через шесть полос движения. (В Вара-Деро, Куба, также есть довольно приличный участок песка, нетронутый шумом и испарениями городского транспорта; и не спрашивайте меня, что я делал в Варадеро, Куба.)


Но мое главное разочарование в Рио касалось людей. Даже в довольно дорогой гостинице, в которую нас отвели, они не выглядели бедняками, но и не выглядели особенно умными или гламурными. Ожидая вместе с остальной группой, пока наш тур-менеджер разберется с бюрократической волокитой на стойке регистрации отеля, я наблюдал за хорошо развитой бразильской девушкой в шортах и на высоких каблуках, направляющейся к лифтам; в меру интересно, но вряд ли стоит ехать, поскольку в моем родном городе полно сексуальных латиноамериканок в шортах и на высоких каблуках. Все еще глядя туда, где исчезла девушка, я увидел, как появилась более крепкая фигура, которую я узнал.


"О, Иисус!" Я сказал Рут. "Не пялься, но постарайся хорошенько рассмотреть даму, которая только что вышла из лифта, чтобы ты узнал ее, если увидишь снова".


Мы ждали в нише рядом с вестибюлем, которая была обставлена тремя мягкими диванами свободной С-образной формы и несколькими большими мягкими креслами, в которых расположилось большинство участников нашего тура; но я уже достаточно посидел, и Рут чувствовала то же самое. Мы давали нашим уставшим задницам передышку, встав для разнообразия в проеме алькова, прямо из потока машин в вестибюле. Женщина прошла в десяти футах от нас.


Это был самый близкий взгляд, который у меня был на нее - тогда, в Санта-Фе, я был вынужден притворяться, что не знаю о том, что нахожусь под наблюдением, пока она и ее друзья ходили за мной по пятам. Как и мы, она была немного помята этим утром, в бежевом льняном брючном костюме, который я видел раньше, который выглядел так, как будто она провела в нем ночь, возможно, в самолете, как мы, возможно, даже в нашем самолете. Я ее не заметил, но Кинг-Конг мог затеряться на борту одного из этих гигантских реактивных самолетов, особенно с билетом первого класса - я все еще пытался оправиться от напряжения и боли, вызванных тем, что мне большую часть дня и ночи приходилось втискивать свои шесть футов четыре дюйма в крошечное пространство, предусмотренное туристическим классом.


Я заметила, что женщине сделали новую укладку каштановых волос, заменив их на жидкую, растрепанную хипповскую копну, которую я видела в последний раз. Короткие, гладкие и блестящие, они подчеркивали ее курносое лицо и придавали ей довольно приятный вид взрослого сорванца. Она выглядела так, как будто играла в гольф или теннис до того, как устроилась в отдел убийств. Насколько я мог видеть, у нее не было никаких признаков употребления кокаина или чего-то еще, но это не моя область знаний, и я действительно не знаю, на какие признаки обращать внимание. Она прошла мимо, не взглянув в нашу сторону, и вышла через парадную дверь отеля на яркое бразильское солнце.


"Да, я узнаю ее", - сказала Рут. "Кто она?"


"Один из товарищей де ла Ходжи, я думаю. Compañeras?"


Рут выглядела удивленной. "Тот веснушчатый, прыгающий майор-физрук? Она выглядит слишком здоровой, чтобы ... Ты имеешь в виду тех людей, которые наблюдали за Марком и мной?"


"И я, и Мадлен Растин. Кажется, у них достаточно рабочей силы. И женская сила. Хотя они потеряли по одному человеку каждого пола в Санта-Фе. Что ж, мы тоже. Однако они все еще на голову впереди нас ". Я прочистил горло. "В любом случае, если вам интересно, это была Жуткая тройка, которая только что вышла".


Рут нахмурилась. "Жуткий?"


"Я называю их всех привидениями. Этот тип преследует меня повсюду в течение последних нескольких недель, время от времени. Хронологически, она третья, кого я заметил из четырех, по очереди наблюдавших за мной в Санта-Фе. Жуткая тройка".


Рут взглянула на меня. "Должны ли они были найти нас здесь, внизу, так скоро?"


Я пожал плечами. "У них никогда не было ни малейшего шанса потерять нас надолго, какими бы хитрыми мы ни пытались быть, учитывая, что вам приходится посещать большинство очевидных городов Южной Америки, чтобы найти друзей Марка и определить, кто из них получил по почте маленькие подарки размером три с половиной на три с половиной дюйма. Возможно, мы могли бы ненадолго ускользнуть, но мы должны понять, что этот континент принадлежит Грегорио Васкесу. Нет никакого практического способа добраться из страны в страну, кроме как самолетом. Независимо от того, какой необычный маршрут мы выбрали, его люди заметили бы нас при первом мы нанесли удар по аэропорту и передали сообщение. В Вашингтоне было решено, что нам лучше действовать прямолинейно и просто следовать вместе с этой туристической группой, поскольку она посетила все места, которые вы указали, плюс еще несколько. Мы должны действовать как. если мы совершенно уверены, что вдвоем сможем справиться с любыми возникающими проблемами, хотя, на самом деле, у нас есть кое-какая подмога, если она нам понадобится. Возможно, считая нас дерзкими, беспечными и самоуверенными, люди Васкеса сами станут немного самоувереннее и беспечнее ". Я оглянулся через плечо. "Что вы думаете о наших попутчиках?"


Рут посмотрела на наших спутников, устало и сонно развалившихся на гостиничной мебели. Там было семь пар. Мы с Рут создали восемь; шестнадцать теплых тел. Мы все поднялись на борт самолета независимо друг от друга, так что это была наша первая групповая встреча. Наш менеджер по туризму, миссис Тоблер, которую мы должны были называть Энни, вступила в контакт с каждым из нас у стойки Varig в Майами, используя наши сумки Weston Tours для идентификации. Она помогла нам распределить места и отпустила нас с посадочными талонами, чтобы мы могли лететь самостоятельно. Затем она окружила нас в аэропорту Рио, провела через иммиграционную службу и таможню, погрузила нас и наш багаж в ожидающий автобус и загнала в отель. Она велела нам представиться друг другу, пока она забирала ключи от наших комнат, и мы так и поступили, но я сомневался, что многие имена запечатлелись в сознании многих; хотя я полагал, что имя Рут и мое, вероятно, прочно запечатлелись в одном сознании. Вопрос был в том, какой именно?


Рут слегка повела плечами. "Немного рано формировать какие-либо мнения, не так ли? Они выглядят такими же уставшими, как я себя чувствую. Кажется, я сидел в самолетах целую неделю; и сколько часов мы потеряли, направляясь на восток? Два часовых пояса от Альбукерке до Майами и еще два от Майами до Рио? Я никогда не осознавал, что Южная Америка находится так далеко к востоку от Северной Америки ". Она взглянула на свои часы. "Это значит, что дома всего шесть часов утра. Тьфу! Как только эта женщина предъявит ключ, я собираюсь исчезнуть в своей комнате, принять горячую ванну и проспать остаток дня, и пусть мир догонит меня ".


Я сказал: "В той горсти туристической литературы, которую нам вручили, есть список пассажиров, который нам обоим лучше запомнить. Также в расписании указано, что сегодня вечером у нас будет вечеринка с коктейлями и ужин. Это даст нам шанс сопоставить имена с лицами. Я понимаю, что некоторые люди из списка отказались от участия после того, как он был напечатан, и я полагаю, что две пары присоединились слишком поздно, чтобы попасть в список - три, если включить нас. Меня особенно интересуют четыре человека, помимо нас, которых нет в списке, но постарайтесь, чтобы они об этом не узнали. После того, как у нас будет шанс разобраться со всеми, мы сравним заметки. Понятно?"


"Что мы ищем?"


Я сказал: " "Несмотря на то, что мы присоединились к туру почти в последний возможный момент, кажется вероятным, что один из тех других не включенных в список персонажей присоединился еще позже, не так ли? Компаньеро, которому было поручено присматривать за нами, как только стали известны наши планы путешествия, до тех пор, пока его банда не будет готова напасть на нас ".


Рут слегка вздрогнула. "Это заставляет меня чувствовать себя, ну, затравленным, думать обо всех этих глазах, наблюдающих за мной".


Я сказал: "Это потому, что за тобой охотятся; за нами обоими. Если вам нужно о чем-то договориться здесь, будьте осторожны с тем, каким телефоном вы пользуетесь. И если вам по какой-либо причине придется покинуть отель, мне лучше пойти с вами. Мне бы не хотелось, чтобы ты исчез в свое первое утро в Рио ".


Она сказала: "Никаких телефонных звонков или экскурсий не требуется, мистер Хелм. Процедуры установления контакта уже установлены. Мне не нужно никому звонить и говорить, чтобы они встретили меня на пляже справа от третьей волны, с гибискусом в пупке ".


Я рассмеялся. "И вы не говорите мне, каковы установленные процедуры, верно?"


Она мгновение изучала меня и тихо сказала: "Я знаю, Деннис Мортон пожертвовал бы мной в одно мгновение, если бы это дало ему информацию, которую он хочет. Насколько я знаю, ты бы тоже. И я не знаю, как вы, но Мортон абсолютно не заинтересован в публикации книги моего мужа, конечно, не раньше, чем он получит признание за поимку Грегорио Васкеса и разгром Империи зла, как так драматично назвал это Марк ".


"Я не Деннис Мортон", - сказал я. "Для меня это работа исключительно телохранителя. Что вы делаете с вещами, которые вы собираете, это ваше дело. Это не фигурирует в моих инструкциях ".


Рут Штайнер сказала: "Я слышу, как ты это говоришь, но как я могу быть уверена? Я хочу, чтобы книга Марка была опубликована, и я хочу, чтобы она была опубликована до ареста или убийства Грегорио Васкеса, чтобы, когда он, наконец, предстанет перед судом, так или иначе, шумиха в новостях подтолкнула Короля кокаина использовать ваше довольно безвкусное и неточное название - нам придется придумать что-нибудь получше; Марк просто назвал ее "Рукопись X2", поскольку "Империя" была XI - в списке бестселлеров. Я хочу этого не только ради Марка, но и ради себя самой и ради моих девочек. У меня есть немного собственных денег, и Марк оставил мне немного, но я сугубо домохозяйка; у меня нет навыков, пригодных для продажи. В наши дни очень дорого вырастить пару детей и отправить их в колледж. Я хочу найти все фрагменты книги Марка, я хочу собрать их воедино, я хочу увидеть книгу опубликованной, и я хочу, чтобы она разошлась большим тиражом и принесла много денег. Я очень корыстолюбив в этом вопросе, и я не собираюсь допустить, чтобы правительственная банда Денниса Мортона или ваша преждевременно украли у Марка "Гром ", так что книга будет в моде, когда выйдет ".


Я сказал: "Отлично, но мне показалось, я правильно понял, что вы сказали что-то ранее о желании убить Васкеса очень мертвым, очень скоро".


Она слегка покраснела. "Я был эмоционален. Теперь у меня было больше времени подумать - что еще ты можешь делать в самолете? - и я пришел к пониманию, что построить безопасное будущее для Андреа и Беатрис важнее, чем отомстить за их отчима ".


Затем вернулась Энни Тоблер, здоровенная, деловитая женщина в мешковатом брючном костюме, с красным лицом боксера, обрамленным аккуратными белыми кудряшками. С ней был маленький смуглый мужчина с усами, который был официально одет в темный костюм, белую рубашку и шелковый галстук. Она представила его как местного гида, который будет показывать нам окрестности, но я не расслышал имени: оно прозвучало так, как будто она произнесла "Сеньор Авокадо", что казалось маловероятным. Нам вернули наши паспорта и выдали ключи от номера.


"Того маленького человечка на самом деле звали не Авокадо, не так ли?" Спросила Рут, когда мы остановились перед ее дверью. Она отдала мне свой ключ, когда я протянул руку.


Я сказал: "Это то, что я тоже слышал, но мы оба могли ошибаться". Я воспользовался ключом и вошел в комнату впереди нее, невежливо и осторожно. Это был большой, светлый и приятный номер с видом с высоты птичьего полета на прибрежный бульвар и сам пляж - мы находились на девятом этаже. Я проверил ванную и шкаф и повернулся, чтобы посмотреть на нее. "Я вижу, они уже принесли ваш багаж, так что у вас не должно быть никаких немедленных причин открывать дверь в холл. Запри это за мной. Позвоните мне, если кто-нибудь постучит, и позвольте мне разобраться с этим. Я собираюсь открыть соединяющие двери, если вы не возражаете."


Она кивнула. Мы постояли там мгновение, немного неловко. Даже если у них нет причин сильно любить друг друга, двое взрослых людей, мужчина и женщина, не могут не чувствовать хотя бы намек на сексуальное напряжение, находясь наедине в гостиничном номере с большой удобной кроватью - фактически двумя кроватями, - особенно в гостиничном номере в чужой стране. Я заметил, что она выглядела не так уж плохо для леди, которая только что пересекла два континента. Ее пышная прическа была такой же аккуратной, как и прежде, а ее помада была ровной, и с трикотажной рубашкой и джинсовой юбкой мало что может случиться. Если ее глаза выглядели усталыми, то чьи нет? Я вложил ей в руку ключ и направился к двери в холл.


"Мэтт".


Я обернулся. "Да?"


"Вы совершенно уверены, что мои девочки в безопасности? Эти люди однажды похитили меня, чтобы получить информацию от Марка; они могут попытаться забрать моих детей, чтобы получить информацию от меня ".


Я сказал: "Я не знаю, будет ли когда-нибудь определенное правительственное учреждение прежним после того, как эти две маленькие очаровашки справятся с этим, но ваши дети в такой же безопасности, как если бы их заперли в Форт-Ноксе".


Пока она все еще находилась под охраной в доме престарелых, куда ее отвез Деннис Мортон, я, с ее разрешения, доставил ее дочерей самолетом в Аризону и сопроводил их на ранчо, где их немедленно усыновили две женщины-агента, восстанавливающиеся после травм, полученных при исполнении служебных обязанностей.


Рут колебалась. "Мне кажется, я не поблагодарил вас должным образом".


"Всегда пожалуйста".


Она облизнула губы. "Я имею в виду не только поиск безопасного места для них. До этого ... ну, ты был довольно жесток с прикладом дробовика, и я позволил этому настроить меня против тебя. Но мне пришло в голову, что я у тебя в долгу, который намного перевешивает шишку на голове. В тот момент, когда вы были окружены смертью и разрушением - должно быть, это был ужасный опыт, даже если вы познали много насилия, - вы все еще помнили двух маленьких девочек, оставшихся одних в их доме, и позвонили по телефону, который вывел их оттуда до прибытия поджигателей. Энди и Би благодарят вас. Я благодарю вас ".


Я не очень хорошо разбираюсь в благодарностях, возможно, потому, что получаю их так мало. Я сказал: "Я мало разговаривал с твоей Беа, она была немного застенчива со мной, но твой Энди, кажется, умный и бесстрашный парень. Мы не можем позволить себе потерять кого-то подобного . . . . Что ж, позвони мне, если увидишь или услышишь что-нибудь, что тебя беспокоит ".


## Глава 11


На следующий день мы совершили поездку по Рио в большом экскурсионном автобусе, тщательно спроектированном так, чтобы невозможно было осмотреть достопримечательности. Что ж, пассажир на правом сиденье имел некоторый обзор из окна прямо по правому борту, а пассажир на левом сиденье имел некоторый обзор прямо через стекло по левому борту, но бедняги в проходе не могли видеть ничего, кроме своих коллег-туристов по обе стороны и возвышающихся на высоте головы подголовников кресел перед ними. Они могли утешать себя, думая о том, как удобно они могли бы полулежать в своих прекрасных, поддерживающих сиденьях во время долгой поездки по пересеченной местности, в которую они не собирались ехать, и насколько они были в безопасности, защищенные от хлыстовых травм при всех мыслимых обстоятельствах. По иронии судьбы, городские автобусы, мимо которых мы проезжали, которых, казалось, были сотни, имели приятные низкие спинки сидений, открывающие прекрасный обзор со всех сторон местным жителям, которым было наплевать, поскольку они видели это раньше.


"Разве вы не хотели бы знать, сколько автобусов такого размера на самом деле получили удар сзади, достаточно сильный, чтобы пассажиры получили ушибы?" - Спросила Рут.


Она вытягивала шею в тщетной попытке разглядеть проезжающие достопримечательности, о которых рассказывал невысокий мужчина впереди с усами и микрофоном, чье имя оказалось не Авокадо, а Альварадо. Мы должны были назвать его Роберто. Я попросил Рут занять внутреннее сиденье, чтобы я мог воспользоваться своей камерой, не то чтобы я получил бы очень хорошие результаты, технически, снимая через стекло окна автобуса, но в тот момент я просто утверждал своего персонажа как типичного туриста, умеющего держать затвор. Теперь я с беспокойством взглянул на своего соседа по сиденью; всегда есть что-то тревожное в том, что кто-то думает о твоих мыслях, особенно когда это кто-то, кто тебе не особенно дорог.


Я сказал: "Когда человеческая раса вымрет, это произойдет потому, что ей промыли мозги, чтобы она была в такой тотальной, абсолютной, абсолютной безопасности, что она больше не осмеливалась продолжать жить, в лучшем случае рискованное занятие. Тот факт, что нам удалось изобрести туристический автобус, который окружает нас устройствами безопасности настолько полно, что мы едва можем мельком увидеть живописные зарубежные пейзажи, ради которых проехали несколько тысяч миль, показывает, что мы настолько неправильно расставили приоритеты, что быстро приближаемся к вымиранию ".


Рут рассмеялась и сменила тему. "Это была настоящая вечеринка, которую мы провели прошлой ночью", - сухо сказала она. "Настоящая вечеринка".


Хотя они говорят по-португальски, а не по-испански, у бразильцев, похоже, почти те же обычаи, что и у других латиноамериканцев, а это значит, что они не ужинают до довольно позднего вечера. Таким образом, бар отеля, а позже и столовая нашей американской тургруппы были предоставлены в основном самим себе, пока около девяти не начали просачиваться люди, и к этому времени мы уже были готовы разойтись по домам и отправиться спать. Как иронично заметила Рут, это вряд ли можно было назвать оргией. Все наши попутчики, казалось, были приверженцами современного культа трезвости. После двух порций скотча перед ужином и пары бокалов вина за ужином я был в восторге от вечеринки - у меня было ощущение, что остальные, не обязательно исключая моего попутчика, ожидали, что я либо упаду в обморок на полу, либо разразлюсь веселой песней после такого безрассудного баловства спиртными напитками. Это заставило меня почувствовать себя пожилым джентльменом, тоскующим по свободным дням своей юности, когда никто не считал выпитое тобой и, если уж на то пошло, не ожидал, что ты извинишься за свои сигареты. Боже, какими порочными жизнями мы жили тогда!


"Чему вы научились у мужчины Аккермана?" Я спросил.


Как я сказал Рут, я хотел, чтобы мы остановились на одной из пар, которых не было в печатном списке тура, и ей удалось заарканить коренастого пожилого джентльмена по имени Роджер Аккерман, оставив мне его довольно молодую жену Белинду, блондинку, пухленькую и довольно симпатичную. На Роджере был отутюженный костюм в клетку, который заставил меня устыдиться моей помятой в дороге блузки, а Белинда продемонстрировала свои пышные прелести - как их ненавязчиво называли в старых романах - в платье из струящегося серо-голубого шифона, которое, несомненно, расстроило Рут из-за ее простого синего белья, хотя она заставила отель отгладить его, чтобы оно выглядело гладким и хрустящим.


"Вас понял?" Сказала Рут. "О, Роджер зарабатывает кучу денег, делая что-то совершенно непонятное на Уолл-стрит. Ну, я думаю, это всего лишь разумная сумма денег; если бы он был миллионером, он бы не повез свою очаровательную молодую жену - кажется, номер три - в дешевый тур за десять тысяч долларов; он бы купил ей виллу на Ривьере."


"Да, я так понял, они поженились совсем недавно", - сказал я.


Рут сказала: "Они живут где-то на Лонг-Айленде. Я не думаю, что он наш человек. Он казался вполне аутентичным как человек, разбирающийся в деньгах; по крайней мере, у него на кончике языка вертелся весь скучный финансовый жаргон, прямо из The Wall Street Journal. Как вы ладили с Белиндой?" Рут лукаво взглянула на меня. "Почему я спрашиваю? Вы, кажется, нашли много интересных тем для разговора. Она не непривлекательна в своем перезрелом виде, не так ли? Если тебе нравятся пухленькие маленькие фальшивые блондинки сорока лет. И платье, которое было на ней надето! Роджер, должно быть, продал много облигаций, или что там он продает, чтобы заплатить за это небольшое количество ".


На самом деле, я не думал, что Белинде Аккерман было намного больше тридцати; к сожалению, она думала, что выглядит еще моложе, и вела себя соответственно.


Я сказал: "Ну, она кажется типичной нью-йоркской девушкой, чей мир ограничен Коннектикутом на востоке и Нью-Джерси на западе - Южная Америка для нее просто сбивающая с толку иллюзия, слегка интересная, пока это длится. В отличие от Манхэттена, его на самом деле не существует. Как, конечно, и Нью-Мексико. Белинда была удивлена, узнав, что у нас были паспорта США; она думала, что мы приехали из далекой чужой страны, и с нашей стороны было умно говорить на таком хорошем английском. Но тогда, она, казалось, думала, что все, что к западу от Адирондаков, было индейской территорией ".


Рут рассмеялась. "Я не думаю, что вы достаточно справедливы к бедной девушке . . . . Я слышал, как мужчина сказал, что мы собираемся остановиться впереди?"


Я кивнул. "Приближается Корковадо. Горбатая гора для тебя. Мы сможем подняться на фуникулере на вершину и сфотографировать статую Христа, нам повезло ".


Рут снова рассмеялась. "У меня складывается впечатление, что ты не совсем увлечен осмотром достопримечательностей".


"Черт возьми, я не против зрелищ; меня заводят эти чертовы поезда с зубчатым колесом, взбирающиеся по отвесным обрывам. Просто подождите, пока мы завтра не поднимемся на канатной дороге на вершину Сахарной головы, мягко и до тошноты раскачивающейся на ветру, и вы увидите настоящую панику. Тьфу!"


Рут изучала меня мгновение и улыбнулась. "Ну, человек, который признает, что боится высоты, не может быть таким уж плохим. Кого я терпеть не могу, так это героев, которые хвастаются, что они ничего не боятся. . . . Мэтт."


Что-то в ее голосе заставило меня резко взглянуть на нее. "Да, Рут?"


Она говорила без выражения: "Кажется, мы останавливаемся. Когда мы поднимемся туда, найдите мне комнату отдыха, пожалуйста. Я чувствую, как надвигается странный приступ головокружения; мне придется умыться холодной водой, чтобы прийти в себя. Я бы предпочел, чтобы ты не уходил слишком далеко ".


Я посмотрел на нее на мгновение. Она давала мне понять, что действие неизбежно. Я видел, что она не собиралась давать мне никакой дополнительной информации и что вопросы не будут, повторяю, не приветствуются.


Я сказал: "Вы выбрали одно из немногих мест на земле за пределами моей сферы защиты, но я буду держаться так близко, как только смогу".


"Я этого не выбирал. Возня в Джонсоне - не мое представление о великолепных интригах ". Она поморщилась. "Но есть одна хорошая вещь в этом дурацком свидании: у меня под рукой будет туалет, если я так испугаюсь, что рискую опозорить свои колготки, пока жду этого таинственного контакта. Разве не так вы это называете, контакт?"


Было интересно, но немного нервировало наблюдать за довольно сдержанной вдовой, которая доходила до того, что отпускала скатологические шутки на свой счет.


Я сказал: "Контакт - это подходящее слово. Удачи. Поехали".


Это было популярное место, у подножия крутой горы и ее фуникулерной трассы. Там были безвкусные киоски, где продавали еду, напитки и сувениры; и на вокзале стояла целая очередь людей, ожидающих поезда. Наши гиды, большая беловолосая Энни и маленький черноволосый Роберто, сказали нам осмотреться, пока они проверяют ситуацию. Когда мы с Рут уходили, я заметил небольшое ярко-зеленое здание с большой вывеской: sanitario. Я толкнул локтем своего спутника.


"Я думаю, это местное слово для обозначения объектов, мэм".


Она раздраженно сказала: "Я знаю, я жила в этой стране несколько лет, помнишь? Но у меня такое чувство, что комната отдыха, которую я должен посетить, находится наверху, в конце дорожки . . . . Что ж, мне лучше проверить это, на всякий случай ". Она облизнула губы. "Пожалуйста, не уходи".


Я сказал: "Один крик, и я вышибу дверь с надписью "дамас", если это будет стоить мне жизни".


Я наблюдал, как она исчезла в священном, изолированном помещении. Хрупкая, почти худощавая, она больше походила на школьницу, чем на двойную вдову с двумя подросшими детьми. В ожидании я занялся своей камерой. В фотографическом плане зум-объектив - величайшее изобретение со времен Kodachrome. Ранние модели были не очень четкими, но теперь они их отшлифовали, и простое переключение зума в моем 28-70-м, безусловно, лучше, чем переключение между двумя или тремя объективами, которые мне приходилось носить с собой, чтобы охватить один и тот же диапазон фокусировки. Мне было поручено запастись пленкой, с которой я не часто играл , - довольно быстрой эмульсией, предназначенной для производства цветных отпечатков. Раньше, когда я работал фотографом, я использовал слайд-пленку исключительно тогда, когда мне нужен был цвет. Однако для наших нынешних целей, как мне сказали, материал для цветной печати, который я всегда считал подходящим только для любительских снимков, лучше поддается быстрой обработке и проверке.


Я сосредоточился на нескольких ярко-красных цветах на клумбе в центре внутреннего дворика, снимая под углом, который не давал мне лучшего освещения для цветов - не спрашивайте меня, что это были за цветы, - но позволял мне освещать дверь, через которую исчезла Рут, снимая всех, кто входил в эту дверь. Чтобы быть уверенным в получении узнаваемого лица, я также снял их выходящими, не глядя в видоискатель, поскольку они смотрели в мою сторону, просто небрежно направив камеру в этом направлении, изучая мои цветочные объекты и незаметно нажимая на спусковой крючок. Возможно, кадр получился немного кособоким, но с широкоугольным зум-объективом я вряд ли промахнулся бы полностью, даже при такой съемке с бедра; а навороченный механизм автофокусировки должен был дать мне четкие снимки, которые можно было бы увеличить для тщательного изучения дублирующей командой.


"Эй, возьмите наш питчер, мистер".


Это была моя белокурая спутница за ужином прошлой ночью с седовласой женщиной постарше, удобно обитой, с хорошей обивкой, чье имя было ... Я на мгновение покопался в своей памяти и вспомнил это: Грейс Пристли, жена Германа Пристли, худощавого лысого мужчины в очках в золотой оправе, который имел какое-то отношение к Texas oil. Как и аккерманов, их не было в списке, что делало их возможными кандидатами на роль Зловещего места. Миссис Пристли была одета в платье с принтом; на Белинде Аккерман был мятый коричневый комбинезон с модными мешковатыми брюками, которые никак не подчеркивали ее пышную фигуру. Мне было приказано как можно скорее предоставить фотографии всех участников тура, поэтому я сфотографировала их обоих, стараясь сделать снимок, на котором молодая женщина не тянулась к камере в своей милой, девичьей манере.


Они исчезли в сортире и, вскоре, появились и направились к одному из сувенирных киосков. Наконец Рут вышла, выглядя расстроенной.


"Не повезло?" Я спросил.


Она покачала головой. "Я не мог оставаться там вечно. Женщина сказала мне, что в верхнем терминале есть еще один санаторий, как я и думал; я должен буду попробовать это, когда мы туда доберемся ".


Она резко хихикнула. "Я рад, что это не кабинет врача и мне не нужно давать им еще один образец; я весь обмочился ".


Я посмотрел на нее на мгновение, понимая, что на самом деле она была довольно застенчивым человеком, чья вера в человечество не была укреплена ее опытом похищения или, если уж на то пошло, тем, что я ударил ее по голове. Но она, очевидно, решила, после того, как мы летали на нескольких самолетах вместе и вспомнила, что я спас ее детей, что я, в конце концов, не такой уж плохой. В любом случае, она застряла со мной, и она, черт возьми, собиралась расслабиться и быть самой собой, и если я не одобрял ее дерзкие шуточки в туалете, то черт со мной. Затем пришла Энни, чтобы устроить нам облаву: очевидно, там было так много людей, ожидающих фуникулера, что нам, возможно, придется стоять в очереди целый час, и все равно было почти время обеда. Они решили увести нас и накормить; возможно, толпа будет меньше, когда мы вернемся позже. Я услышал, как Рут тихо застонала рядом со мной.


"О, дорогой, я хотел покончить с этим, чтобы я мог расслабиться - ну, до следующего свидания".


"Где это запланировано?"


Она рассмеялась. "Не будь любопытным, Мэтт. Я дам тебе знать, когда мы доберемся туда ".


Я сказал: "Я понимаю, что наша следующая остановка после Рио - это водопад Игуасу, бразильский ответ Ниагаре. Согласно описи какашек, это всего лишь один отель, вокруг которого много джунглей, а с некоторых скал падает много воды. Отличное место, чтобы избавиться от одного-двух тел. Не заставляй меня слишком долго работать в темноте". Она колебалась. "Все в порядке. У меня ничего не запланировано на Игуасу; следующий контакт после этого - если он когда-нибудь состоится - в Буэнос-Айресе. Удовлетворены?"


Возвращаясь к автобусу, мы были доставлены в деревенский ресторан в городе, где мы все сидели за одним длинным столом, и нам приносили мясо кусками на смертоносных на вид, почерневших от огня мечах. Я привлек к себе внимание, попросив скотч и настаивая даже после того, как Роберто предупредил меня, что здесь ужасно дорого, сеньор. Бутылку Teacher's, наконец, принесли на стол и поставили передо мной со значительной церемонией; у нее была полоска клейкой ленты сбоку, отмеченная в полсантиметра. Очевидно, я мог наливать столько, сколько хотел; и в конце трапезы мне просто предъявили счет в зависимости от того, на сколько сантиметров я понизил уровень ликера. Выпивая, я мог видеть гидов и моих попутчиков, решивших, что у них на руках настоящий ребенок из бутылочки. Великолепно. Возможно, разнесся бы слух, что беспокойную вдову Рауля Маркуса Карреры Маскарены охранял только некомпетентный бездельник, который большую часть своего времени проводил в алкогольном угаре.


Мне вспомнился вопрос, который я давно хотел задать, и я повернулся к Рут: "Кстати, что это за история с камнями?".


"Стоун?"


Было очевидно, что она задавалась вопросом, не расфокусировался ли я уже после первого глотка.


Я сказал: "Марк Штайнер, Маркус Пьедра. Операция "Ляпис". Я полагаю, что его следующим псевдонимом, если бы он был жив, были бы Пебблз или Рокуэлл. Но откуда эта одержимость камнями?"


Она рассмеялась. "Это была шутка, игра на его настоящем имени, Мэтт. Ты что, не понимаешь?"


Я на мгновение задумался и покачал головой. "Я сегодня медлительный. Потерпите меня ".


"Может быть, ты был бы быстрее, если бы перестал это делать".


Я говорил намеренно: "Я могу понять, почему ваш первый муж взорвал себя. Это было быстрее и менее болезненно, чем быть измученным до смерти ".


Она немного помолчала. "Это были отвратительные слова", - прошептала она наконец.


"Это верно. Как и твой комментарий по поводу моего употребления алкоголя. Что делает нас равными. Понятно?"


Она сглотнула и, спустя мгновение, огляделась вокруг, чтобы убедиться, что нашу маленькую перепалку никто не подслушал; но все весело болтали вокруг нас.


"Мрамор", - сказала она.


Я нахмурился. "А как насчет мрамора?"


"Не будь глупым. Откуда берется лучший мрамор?"


"Италия", - сказал я. "О, я понимаю. Но это Каррара, а не Каррера".


"Он думал, что это было достаточно близко. Каррера, Carrara, мрамор, камень, пьедра. Он подумал, что это забавно, и сделал это своей литературной подписью, а позже - псевдонимом, когда нам пришлось скрываться. У него было немного кривоватое чувство юмора, которое проявлялось, когда ты меньше всего ожидал . . . . О, боже! "


Она беспомощно шарила в своей сумочке; я увидел, что ее глаза были влажными. Я вложил ей в руки свой носовой платок, к счастью, чистый, а она положила очки на стол и вытерла лицо. Она снова надела очки и посмотрела на меня.


"Я ... Я думаю, я вроде как любила его", - сказала она. "Это все еще иногда поражает меня. Мне жаль. Позвольте мне пойти сделать ремонт, пожалуйста ".


Ну, это была одна из причин для посещения туалета; я подумал, была ли у нее другая. Я сказал: "Отойди в угол, вон туда. Носовой платок оставь себе ".


Я смотрел, как она уходит. Ей пришлось обойти маленький столик в углу; и там сидела Жуткая тройка. Раньше ее там не было. Я был зол на себя за то, что так увлекся разговором, что не заметил, как она вошла. На ней были джинсы, белая футболка и мужская синяя рубашка, висевшая свободно и распахнутая, как куртка. Рядом с ней сидел довольно крупный светловолосый молодой человек, также в джинсах и футболке. Он не был одним из тех, кого я видел в Санта-Фе, поэтому я занес его в список "Жуткой пятерки". Они оба были осторожны, чтобы не смотреть на Рут, когда она проходила мимо.


Я осознал, что Белинда Аккерман, сидевшая слева от меня, заговорила. Я сказал: "Прости, что ты сказал?"


"Я надеюсь, что с вашей... я надеюсь, что с миссис Штайнер все в порядке".


Я сказал: "О, с Рут все в порядке, она просто ... ну, она совсем недавно потеряла мужа, и я допустил ошибку и сказал кое-что, что вызвало неправильные воспоминания, или, может быть, вы назвали бы их правильными. С ней все будет в порядке, как только она умоется ".


Белинда небрежно спросила: "Вы давно ее знаете?" Я сказал: "На самом деле, я был больше другом Марка, ее мужа; но после его внезапной смерти - это было своего рода травмирующее событие - ну, ей нужно было плечо, чтобы выплакаться, и, ну, одно привело к другому. Итак, мы решили оставить двух ее детей и уехать вместе ненадолго и, ну, по-настоящему познакомиться и посмотреть, что у нас было, если вообще что-нибудь было. Если ты понимаешь, что я имею в виду."


Обычно я не сторонник обсуждения своих личных отношений на публике, но здесь я ничего не добился, настаивая на конфиденциальности. Они все будут интересоваться нами, так что расскажите им историю, на самом деле не слишком далекую от правды, о молодой вдове и матери с разбитым сердцем, беспомощно цепляющейся за сильно пьющего друга своего покойного мужа.


Я не спускал глаз с туалета, пока говорил, но реакция Третьего Привидения дала мне понять, что Рут возвращается к нашему столику. Веснушчатая молодая женщина бросила быстрый взгляд в сторону туалетов, а затем погрузилась в оживленную дискуссию со своим другом мужского пола, полностью игнорируя Рут, когда та снова проходила мимо стола. Это было действительно довольно дилетантское представление. Я подумал, что это не соответствует профессионализму душителей в черном, один из которых почти добрался до меня, в то время как его напарник полностью удостоверялся в Марке Штайнере. По-видимому, Эль Вьехо использовал много довольно низкопробной рабочей силы - и женскую силу - в целях наблюдения, но призвал свои элитные подразделения, когда пришло время убивать. Я поймал себя на том, что наблюдаю за приближением Рут; я понял, что, будучи сама довольно непрофессиональной, она выглядела с огромным облегчением и немного торжествующей.


"Контакт завершен", - выдохнула она, когда я помогал ей сесть на стул. "Теперь держись поближе ко мне, пока мы не вернемся в отель, Мэтт, пожалуйста. Я чувствую себя так, как будто у меня в руках сумочка, полная нитроглицерина ".


## Глава 12


В тот вечер она постучала в смежную дверь примерно через час после того, как мы вернулись в отель, после того, как провели день, храбро катаясь на шестеренчатых автомобилях на гору Горбун, а затем поднимаясь по бесконечным лестничным пролетам к огромной белой статуе с распростертыми руками, которая благосклонно взирает вниз на город Рио. Христос-Искупитель. Оттуда ему открывается прекрасный вид, хотя у меня было предчувствие, что панорамные снимки, которые я сделал, чтобы сохранить свою роль заядлого фотографа туристического типа, получатся немного размытыми. В помощь морским бризам Рио-де-Жанейро не идет ни в какое сравнение с чемпионом Латинской Америки по загрязнению окружающей среды Сьюдад-эль-Смогго, Мексика - для вас Мехико, - где весь гранж сосредоточен в большой чаше, окруженной горами. Однако, как, к своему сожалению, понял Лос-Анджелес, удобный океан не является надежным средством от смога; а воздух Рио не совсем кристально чистый.


Я открыла дверь и увидела Рут, которая стояла там немного неуверенно, все еще в своей сногсшибательной одежде. У нее что-то было в руке: маленький серый пластиковый квадратик с металлическими вставками. Я оценил размеры примерно в три с половиной на три с половиной дюйма.


Она облизнула губы. "Если ... если бы я дала тебе это, что бы ты с этим сделал?" Затем она немного резко рассмеялась. "О, это не оригинальная дискета, которую мне подсунули в том ресторане, Джон; я не доверяю тебе это. Я просто скопировал это, так что будет запасной ".


Позади нее я мог видеть, на узком письменном столе, стоящем у дальней стены ее комнаты, маленький, плоский, белый компьютер с клавиатурой и откидывающимся экраном; очевидно, это был тяжелый предмет, который она таскала в ручной клади по аэропортам.


Я сказал: "Кажется, что вы, компьютерные фанаты, всегда все копируете, как будто вы никогда не уверены, что это не исчезнет, как скайрайтинг. Ты не доверяешь своим волшебным машинам?"


Она сказала: "Это не машина, которой я не доверяю, Мэтт".


"Я понимаю". Я посмотрел на нее на мгновение. "Но ты действительно доверяешь мне? Я польщен ".


Она коротко рассмеялась. "Я разработал способ отправки дисков в безопасное место по мере их получения, чтобы они ждали меня, когда я вернусь домой и начну собирать книгу Марка. Но даже если ты присматриваешь за мной, что-то может случиться, прежде чем я смогу избавиться от одного. ... Я имею в виду, что есть Compañeros или, как вы их называете, Spookies; и еще есть Деннис Мортон и его агентство. Не говоря уже о том факте, что любой южноамериканский город - хорошее место, чтобы подвергнуться легкому ограблению со стороны независимых операторов . . . . Я думаю не только об этой дискете, но и о четырех других, которые я буду набираем обороты по мере продолжения тура. Все они, конечно, перепутаны, так что от них нет пользы никому, кроме меня; но я только что расшифровал это достаточно, чтобы увидеть, что оно охватывает главы с одиннадцатой по девятнадцатую книги. Очевидно, что это будет похоже на сборку пазла. У меня нет возможности узнать, какой диск Марк кому отправил; он сказал, что чем меньше я знаю об этом, тем в большей безопасности я. Мне просто придется принимать их по мере поступления и расставлять в правильном порядке, когда я доставлю их все домой. Но я не могу позволить себе потерять ни одного. В отличие от Марка, я не мог начать заменять какой-либо отсутствующий материал по памяти, хотя я немного помог ему с рукописью ".


Мы все еще стояли в дверном проеме между нашими комнатами. Я сказал: "Входите и садитесь. Я бы предложил тебе настоящую выпивку, но ты бы подумал, что я пытаюсь подорвать твои моральные устои. Но есть Perrier и Coca-Cola, а также пара местных безалкогольных напитков с фруктовым вкусом. Назови свой яд".


Она подошла к окну, предположительно, чтобы взглянуть на океан, и разочарованно отвернулась. Однако, хотя у меня не было такого вида на море, как у нее, так как я находилась за углом на боковой улице, моя комната была такой же приятной в остальном, как и у нее, с несколькими гравюрами на стене, которые были абстрактными и, насколько я могла судить, непонятными, но декоративными и с которыми не так уж трудно жить. Заведение было хорошо оборудовано; там был не только маленький холодильник с барной стойкой наверху, набитый различными миниатюрами, но и iso, в шкаф, маленький стальной сейф, в котором мы должны были хранить наши паспорта и ценные вещи, имея при себе ровно столько денег, сколько, по нашему мнению, нам понадобится на день. Энни дала нам постоянные указания на этот счет: мужчинам не носить кошельки в набедренных карманах, женщинам не носить кошельки, свисающие с плеч, и т.д., и т.п. Очевидно, карманные кражи и воровство кошельков являются почетными профессиями во всей Южной Америке, поэтому страх Рут потерять свою собственность либо из-за оппозиции, либо из-за местных талантов, не был необоснованным.


Когда она не ответила сразу, я огляделся из бара. Она уселась в одно из двух больших кресел, стоящих по бокам круглого стола у окна, и смотрела в мою сторону, но я не мог прочитать выражение ее маленького лица.


"Ну, и что это должно быть?" Я спросил.


В ожидании я открутила крышку с крошечной бутылочки J & B для себя и вылила содержимое в толстый низкий стакан. Да здравствует Аргентина. Здесь нет тонких пластиковых стаканов типа американских мотелей.


Рут облизнула губы. "Есть ли ... есть ли бурбон?"


Пораженный, я мгновение изучал ее более внимательно. "Послушай, тебе не обязательно быть злым только потому, что я такой. Если тебе это не нравится, ради Бога, не пей это только для того, чтобы составить мне компанию ".


Она сказала: "Вы, кажется, решили, что я какой-то педант. Самодовольный, трезвеннический педант ".


"Самый худший вид", - согласился я. "Конечно. Итак, ты педант, ну и что? Тебе не нужно снимать с себя ответственность только для того, чтобы получить мою помощь. В данный момент, миледи, я существую только для того, чтобы служить вам, педант вы или не педант."


"Что ж, тогда подайте мне "Джек Дэниелс"! Никакого льда, только немного содовой."


У нее было острое зрение, несмотря на очки - или, может быть, из-за них; даже с другого конца комнаты она опознала миниатюру с черной надписью на стойке. Я пожал плечами, откупорил его и вылил содержимое в стакан.


"Теперь сядь", - сказала она, когда я принес ей это. "Пришло время нам немного поговорить, но не в аэропорту, самолете или автобусе. Почему-то я не могу ясно мыслить, когда вокруг столько людей ". Она попробовала свой напиток, слизнула виски с губ и кивнула. "Да, теперь я вспоминаю, что это было довольно вкусно, хотя и в отвратительном смысле. Ты не поверишь, но у меня действительно нет сильных моральных чувств по этому поводу, Мэтт. В feet мне нравилось выпивать с Ричардом пару стаканчиков, пока я не поняла, что ... что он больше не может это контролировать. Итак, я совсем бросил пить. Полагаю, я надеялся, что это хотя бы немного замедлит его, но этого не произошло. Он только что очень нелицеприятно отозвался о моей драгоценной трезвости, как он это назвал, но он продолжал ... " Она остановилась и тяжело сглотнула. "А потом, позже, когда появился Марк, он предположил, что воздержание было важным принципом для меня, и, не дожидаясь просьбы, пожертвовал своими собственными предпочтениями . . . . Ну, я же тебе говорила. И когда я все уладил в своей голове, было слишком поздно, если вы понимаете, что я имею в виду. После того, как Марк зашел так далеко, чтобы доставить мне удовольствие, я могла вряд ли стоит говорить ему, что он поспешил с выводами, и я действительно был бы не против, если бы он время от времени выпивал виски, и, возможно, даже хотел бы иногда присоединиться к нему. Может быть, я бы дошел до этого, вероятно, я бы так и сделал, но ... Но время у нас вышло. Но после того, как я целых два дня слушал, как я придираюсь к тебе в такой педантичной манере ... Я думаю, это стало навязчивой реакцией Павлова в те последние ужасные годы с Ричардом. Скажи "алкоголь", и у маленькой Рути автоматически выступила пена у рта. Мне пора остановиться. " Она подняла свой бокал. "Salud!"


Я ответил на ее приветствие и выпил с ней, немного задаваясь вопросом о ее мотивах. Ну, очевидно, она хотела об одолжении, а трудно просить кого-то об одолжении, пока ты относишься к нему как к моральному прокаженному.


Я сказал: "Где та штука, которой ты размахивал у меня перед носом минуту назад?"


Она выудила его из кармана своей вязаной сине-белой рубашки, поколебалась и положила на стол между нами, сказав: "Вы все еще не ответили на мой вопрос".


Я подобрал это. В наши дни младенцы в своих колыбелях, кажется, знают о компьютерах все, но это не является стандартной частью обучения на ранчо, хотя я бы не удивился, если бы там был кто-то, кто мог бы рассказать вам все, что вам нужно знать о них, если вам нужно это знать. У меня никогда не было, и это была первая дискета, которую я когда-либо держал в руках. Он был толщиной примерно в восьмую часть дюйма. Предположительно, это была своего рода защитная оболочка для тонкого электронного или магнитного диска внутри. В центре пластика был кусок блестящего круглого металла размером примерно с четвертак. В нем были две загадочные маленькие дырочки, одна квадратная по центру, другая не по центру и продолговатая. Я предположил, что они имели какое-то отношение к тому, как компьютер вращал скрытый диск, подобно граммофонной пластинке, только, как я подозревал, намного быстрее. Блестящие раздвижные металлические ворота с одной стороны пластикового квадрата, несомненно, отодвигались в сторону, открывая рабочие поверхности во время работы оборудования. Сложно.


Я перевернул дискету и увидел этикетку, на которой Рут написала фломастером: MS-X2 (главы 11-19). Я вспомнил, как она говорила, что Марк назвал свою текущую рукопись opus X2. Я решил не выставлять напоказ свое компьютерное невежество, комментируя тот факт, что маленький предмет в моей руке мог бы вместить целых девять глав книги - на самом деле он, вероятно, мог бы вместить гораздо больше. В наши дни они, вероятно, могут втиснуть всю Британскую энциклопедию на одну микроточку. Я положил дискету обратно на стол.


Я сказал: "В ответ на ваш первоначальный вопрос, позвольте мне процитировать моего начальника по этому вопросу. Его слова были, грубо: "Если вы завоюете доверие леди до такой степени, что она доверит диски вам, вы можете передать их нам, но ни при каких обстоятельствах вы не должны настраивать ее против себя, пытаясь отобрать ее собственность против ее воли. Мы не особенно заинтересованы в получении литературных откровений Маркуса Штайнера ".


Она неуверенно облизнула губы. "И если я доверю вам это и позволю вам отправить это в Вашингтон, что они с этим сделают?"


"Я могу только догадываться, " сказал я, - но я предполагаю, что они введут это в свой компьютер и попытаются прочитать. Когда они обнаружат, что это чушь собачья - закодированная, как вы говорите, - они попытаются ее расшифровать. Если они не смогут, они передадут это какому-нибудь безумному правительственному гению с большим компьютером, который сможет ".


Рут слабо улыбнулась. "Вы, кажется, совершенно уверены в этом".


"Милая, у них в Вашингтоне есть шифровальщики, которые могли бы разгадать тайну Сфинкса ровно за шестьдесят секунд, если бы у Сфинкса был секрет, и они захотели бы, чтобы их беспокоили археологией. Марк был хорошим журналистом и чертовски метким стрелком, но я никогда не слышал, чтобы он был компьютерным гением ".


"Нет, он не был, но я есть". Рут коротко рассмеялась. "О, я не гениальный хакер, но мне нравится играть с вещами, и не нужно быть гением, чтобы использовать функцию шифрования, которую вы найдете во многих программах. И я понимаю, что если вы блокируете документ таким образом, он действительно довольно защищен от любого, у кого нет пароля ". Она колебалась. "Одну минуту. Я хочу взять кое-что из своей комнаты ".


Она вышла, оставив дискету передо мной. Это заняло у нее пару минут. Когда она вернулась, первое, что она сделала, это взяла со стола пластиковый квадратик и сунула его обратно в карман рубашки, из которого он достался. Затем она положила рядом еще две дискеты, которые, казалось, были идентичны первой, вплоть до аккуратного отпечатка от руки на этикетке.


"Мы бы не хотели их путать", - сказала она. Она похлопала себя по карману. "По этому делу ничего нет".


"Мило", - сказал я.


Она облизнула губы. "Это был ... может быть, нам следует назвать это тестовым диском. Я хотел посмотреть, что ты скажешь ".


Я сказал: "Значит, я сказал правильные вещи, гуди". Я посмотрел на диски на столе. "Ты даешь мне это?"


"Я хочу быть уверен, что книга Марка будет в безопасности, когда я ее получу. Один экземпляр для вас и один для Вашингтона ".


Я посмотрел на диски еще на мгновение. Я посмотрел на нее. "Нити?"


"Что?"


"Есть ли какие-либо условия для этого?"


Она сказала: "Этого не может быть, не так ли? Я имею в виду, что либо я рискую быть единственным хранителем материала, либо я доверяю вам и вашим людям помочь мне. И как только диски окажутся у вас, они выйдут из-под моего контроля. Но я был бы признателен, если вы не позволите Мортону и его сообщникам получить что-либо из них, пока я не буду готов к раскрытию этой истории ".


Я сказал: "Я передам вашу просьбу вместе. Вероятно, это будет удостоено чести. Помните, что мой шеф не очень доволен тем, как шеф Мортона пытался им помыкать. Он не собирается делать все возможное, чтобы добровольно помогать в этом направлении ".


Она посмотрела на меня и вздохнула. "Что ж, надеюсь, я не веду себя глупо, но вот они. Все твои. Теперь ты можешь взять меня на прогулку по пляжу, чтобы я мог сказать, что, по крайней мере, прогулялся по прекрасному пляжу в Рио, а потом ты можешь отвезти меня обратно в отель и накормить ".


## Глава 13


Они пытались напасть на нас, когда мы прогуливались по широкому мощеному тротуару между бульваром и пляжем. У нас там было много компании; очевидно, вечерняя прогулка по берегу океана была своего рода ритуалом Рио. Их было трое, внезапно появившихся из-за группы случайных пешеходов. Они были маленькими, темноволосыми, потрепанными и довольно молодыми, один развернулся, чтобы загородить меня, подальше от Рут, двое других направлялись, чтобы забрать у нее сумочку, хотя она крепко держала ее обеими руками перед собой в одобренной южноамериканской манере женщины-пешехода . (Если вы несете рюкзак там, внизу, вам рекомендуется не носить его на спине, а развернуть и повесить на грудь; в противном случае они отрежут ремни и заберут сумку прежде, чем вы поймете, что они у вас за спиной.)


Боевой компьютер почти мгновенно выдал ответ: схватить потенциального блокирующего за руку и использовать его инерцию, чтобы вышвырнуть его в ревущее движение справа от меня, где машины раздавят его в лепешку, отойти достаточно далеко, чтобы пнуть того, кто стоял сразу за ней, по яйцам, поскольку он более или менее меня боялся, и в то же время, или так близко, как это было возможно, намотать заряженный конец шарфа-бандита - я завязал несколько монет в его уголке, чтобы он был готов к действию, - на шею ближайшего тот, кто смотрит в сторону от меня, сжимаю шелк с достаточной силой, чтобы хрустнули позвонки. Я немного потренировался на столбиках кровати и других подходящих мишенях, согласно инструкциям нашего оружейника, и мне было любопытно посмотреть, насколько хорошо это сработает. Затем все, что мне нужно было сделать на досуге, это вышибить мозги тому, кто стонал и обнимал себя руками на земле, и вызвать утилизаторов, чтобы они убрали мусор.


За исключением того, что, хотя резервное копирование было доступно в определенной степени, оно, вероятно, не имело достаточного влияния здесь, чтобы справиться с несколькими несуществующими молодыми людьми, которые, какими бы ни были их рейтинги персонажей, все еще имели право быть гражданами Бразилии. Мы были в чужой стране, где, хотя у них была репутация людей, не брезгующих небольшими случайными внутренними убийствами, они, несомненно, расстроились бы, если бы агент паршивого гринго ЦРУ - все тайные агентства США считаются там ЦРУ - нарушил их монополию и позволил себе игры с убийствами на их личном игровом поле. Кроме того, я должен был быть довольно некомпетентным персонажем.


Никаких ножей или пистолетов на виду не было, так что у меня была небольшая свобода действий в разрешении ситуации. Я неуклюже попытался уклониться от надвигающегося на меня панка, споткнулся и умудрился, вроде как случайно, налететь прямо на него.


"Ой, прости, малыш!" Я сказал.


Я протянул руку, чтобы поддержать его полезным образом. Когда я притянул его к себе, я сильно ударил коленом, и он закричал, но звук был приглушен моей грудью. Я спустился, вроде как случайно, прихватив его с собой. Теперь я держал его за довольно длинные волосы, над обоими ушами, и мне удалось отбросить его затылок от тротуара, когда мы столкнулись. Его ближайший помощник - я заметил, что там тоже не было ножа - отвлекся на потасовку, повернувшись посмотреть. Я беспомощно протянул руку, как человек, которому трудно подняться на ноги.


"Помоги мне, амиго. Я уже не так молод, как раньше-"


Когда кто-то протягивает руку, инстинкт всегда подсказывает принять ее. Он начал, но дернул назад слишком поздно; я держал его за запястье. Потеряв равновесие, его было легко отбросить на тротуар. То же усилие, которое сбило его с ног, помогло мне подняться, и когда я поднимался, мне удалось сильно пнуть его в бок, вроде как случайно, выбив из него дыхание. Он попытался встать, но не смог и оказался на четвереньках, задыхаясь. Я обошла его, готовясь напасть на третьего, с ножом или без, но когда двое его друзей оказались на земле, тот выпустил из рук сумочку, которую пытался отобрать у Рут, и убежал с похвальной скоростью. Тому, кого я пнул, удалось подняться; он бежал, но медленнее, держась за бок. Третий не знал, что ему делать - голову или яички, но ему удалось встать и удрать прочь хрупким и кривоногим образом.


"Боже, это, должно быть, один из моих неуклюжих дней", - сказал я. "Я очень надеюсь, что я не причинил вреда этим бедным детям, наткнувшись на них вот так".


Это была клоунада, и Рут, взяв себя в руки, бросила на меня страдальческий взгляд. Я глубоко вздохнул, стоя там. Это был прекрасный, ясный вечер. Любое время суток прекрасно в любую погоду, когда ты пережил очередную битву, кем бы ни был враг в данный момент, даже таким молодым и безрезультатным, как сегодняшний. Здесь я отметил, что за мелководьем у пляжа океан был очень голубым и что прибрежные острова все еще пропускали солнечный свет, который, будучи заблокированным горами к западу от нас, больше не достигал нас на берегу. На пляже было не многолюдно, но все еще было значительное количество купальщиков - по крайней мере, они были в купальных костюмах. Некоторые действительно пробовали воду; другие просто валялись на песке в позах для принятия солнечных ванн, хотя солнца больше не было. Я была разочарована тем, что не смогла увидеть ни одного по-настоящему пикантного бикини или монокини, которые я ожидала увидеть в гламурном Рио.


Довольно много людей все еще прогуливались по набережной, которой мы пользовались. Если кто-то из них и заметил нашу маленькую потасовку, то решил, как и в любом другом городе мира, что это наша проблема, слава Богу, а не их. Я заметил вдалеке пару персонажей в форме с автоматами, тоже беззаботных. Я видел их раньше, или их близнецов, когда мы ждали светофора, чтобы перейти бульвар. Полагаю, они были современным латинским эквивалентом старого "патрульного полицейского"; но у меня не было импульса броситься к ним и, затаив дыхание, сообщить о подлом преступлении, которое едва не было совершено у них под носом.


"Ты в порядке?" Я спросил.


Рут закончила заправлять рубашку. Она отряхнула свою джинсовую юбку и выпрямилась, сказав: "Я буду, как только ты перестанешь выпендриваться, отвезешь меня обратно в отель и купишь мне что-нибудь поесть. Я думаю, этого упражнения достаточно для одного вечера, не так ли?" Она посмотрела вниз. "Кстати, вы, кажется, теряете носовой платок".


Я потянулся назад и обнаружил, что мой бандитский шарф, замаскированный под шелковую бандану, свисает из моего правого заднего кармана. Я пожал плечами, вытащил его, аккуратно сложил и вернул на прежнее место, оставив один уголок, за который я мог бы ухватиться в случае необходимости. Я привычно похлопал по левому заднему карману; затем снова потрогал его и начал смеяться.


"Что тут смешного?"


"После всего этого маленький ублюдок забрал мой бумажник".


Рут сказала: "Но это ужасно . . . . Почему ты смеешься?"


"Что ж, ты должен отдать должное ребенку. Очевидно, когда мы столкнулись, он воспользовался возможностью обойти меня и пощупать мои карманы. Он вытащил достаточно носового платка, чтобы понять, что он ему бесполезен, но бумажник был. " Я осмотрелся на земле. "Он получил это, и этого здесь нет; что означает, что с практически раскроенной головой и орущими яйцами он все еще цеплялся за это. Бесстрашный маленький панк".


Рут начала говорить, но остановилась. Затем она взяла меня за руку, и мы пошли обратно к нашему отелю, бледной башне в сплошной стене высотных зданий на западной стороне бульвара.


Наконец она заговорила: "Полагаю, со временем я к этому привыкну".


"Привыкнуть к чему?"


"Ты. Я не знаю другого человека, который смеялся бы над тем, что у него обчистили карман, или восхищался тем, кто это сделал ".


Я сказал: "Черт возьми, все, что он получил, это пластиковую пластинку за четыреста девяносто пять долларов - специальная распродажа в K Mart; я купил пару таких, чтобы у меня была запасная, - и десять долларов, которые я только что поменял на местную валюту в отеле. И что плохого в том, чтобы восхищаться молодым человеком, который хорош в своей работе?" Я взглянул на своего спутника. "На случай, если вы беспокоитесь, он не получил диски, или мой паспорт, или мои фильмы, или мои серьезные деньги, или мои дорожные чеки, или мои кредитные карты. Я не совсем верю в этот маленький сейф в шкафу, поэтому я несу их сюда ". Я похлопал себя по выпуклости под левой подмышкой. "Что-то вроде наплечной кобуры. К сожалению, это у меня под рубашкой, так что мне приходится практически раздеваться, чтобы достать это. Поэтому я храню небольшой оборотный капитал в дешевом бумажнике-приманке там, где это удобно, и рассчитываю время от времени его терять. Я приобрел эту привычку после того, как однажды меня обчистили, когда я путешествовал по Мексике. Понятно?"


Вернувшись в отель, мы прошли мимо официальной столовой на первом этаже, где ужинали накануне вечером, и поднялись на лифте в более непринужденный ресторан на крыше.


"После всех этих волнений мне лучше сделать небольшой крюк", - сказала Рут, когда мы вышли, указывая на две двери через холл, отмеченные фигурками из палочек, одна в юбке, а другая в брюках.


"Я буду прямо здесь", - сказал я. "Кстати, наверное, будет лучше, если мы не будем говорить о нашем маленьком приключении".


Она взглянула на меня. "Конечно, если ты так думаешь, Мэтт".


Ожидая, мне пришло в голову, что, если так пойдет и дальше, я получу уникальную квалификацию для написания научного отчета о водопроводных сооружениях Латинской Америки или, по крайней мере, о их дверях. С другой стороны, мне лучше начать соблюдать водную дисциплину, поскольку, несмотря на то, что я оцепил все эти туалеты, у меня, похоже, было мало возможностей зайти в один из них и справить нужду, не оставив леди без охраны.


"Эй, мы должны прекратить подобные встречи!"


Это была Белинда Аккерман, в очень коротких белых шортах. С точки зрения цвета, бледные конечности, которые она демонстрировала, были бы более привлекательными, по крайней мере, на мой вкус, если бы они были немного загорелее, и к черту небесный рак, но с точки зрения формы, с красиво округлыми икрами не было абсолютно ничего плохого, а лодыжки были удивительно тонкими и симпатичными, учитывая полноту в других местах. Она заметила, что я смотрю, и не возражала: девушка должна быть довольно глупой, чтобы носить такие короткие шорты, если она возражает против того, чтобы ее ногами восхищались.


"Ты слышал о Грейс?" - спросила она.


"Нет, а как насчет Грейс?"


У меня в голове все еще не укладывалась вся наша туристическая группа, но я вспомнил, что Грейс Пристли была седовласой пожилой женщиной, которую я видел с Белиндой и сфотографировал во время одного из своих дежурств в туалете. Муж: Герман. Лысый. Очки. Техасская нефть. Нет в официальном списке. Белинде не терпелось поделиться новостями.


"Они с Германом пошли посмотреть на тот ювелирный магазин за углом, кажется, он называется Stem, а потом прогулялись по тем забавным маленьким улочкам сзади. Я думаю, она была немного небрежна со своей сумочкой, и внезапно она оказалась пуста. Они разрезали его снизу, так что все выпало. Конечно, она оставила важные вещи в сейфе в своей комнате, как нам сказали, но она потеряла немного денег и хорошую пудреницу, по ее словам, и они нашли отличную кожаную сумку, Марк Кросс или что-то в этом роде ".


Я сказал: "Значит, Энни не просто насвистывала Дикси".


"Можно подумать, что со всей этой униформой и автоматами вокруг люди будут в безопасности на улице".


Я не мог не заметить, что ее фиолетовая шелковая рубашка, свободно завязанная спереди, скрывала ее пухлые белые груди не намного больше, чем маленькие штанишки ее пухлые белые ноги. Она отскочила в нужную дверь, и довольно скоро Рут вышла, чтобы присоединиться ко мне, выглядя по сравнению с ней опрятной и женственной.


В ресторане на крыше была белая садовая мебель, окружавшая небольшой бассейн - скорее детский бассейн, я заключил по тому факту, что стройная темноволосая девушка в цветастом цельном купальнике, с мокрыми черными волосами, струящимися по спине, даже не была мокрой по пояс, когда встала посередине. Конечно, я мог бы измерить глубину воды у ее парня, игриво плескавшегося рядом с ней, но она сделала более интересную измерительную палочку.


"Красиво", - сказала Рут, впервые заговорив с тех пор, как мы сели.


"Только сейчас хорошенькая, но через пару лет она будет сногсшибательной сеньориньей", - сказал я.


Рут сказала: "На самом деле, "сеньоринья" правильно для португальцев в Португалии, но здесь, в Бразилии, они придают этому слову несколько собственных оттенков, и их слово "сеньорита" очень похоже на испанское".


Я сказал: "Я буду счастлив, когда мы доберемся до Аргентины и языка, с которым я знаком, хотя я и не утверждаю, что много на нем говорю. Должны ли мы сделать заказ?" Официант с намеком вертелся вокруг нас.


"Та огромная тарелка с фруктами, которую они едят по соседству, выглядит аппетитно", - сказала Рут.


"Я сам любитель мяса с картошкой, но после того, что у нас было на обед, я, пожалуй, тоже закажу дыни, или что там у них. Как насчет выпить, или ты снова за воздержание?" Она не была. Уладив все это к удовлетворению официанта, я подождал, пока он уйдет, и нарочито спокойно сказал: "Давайте немного поговорим о деле. Пять дисков, как ты говорил ранее. Включая того, которого ты носишь с собой, верно?"


Она поколебалась; затем сказала: "Неправильно. Я больше не собираюсь это носить ".


Я посмотрел на нее на мгновение, отметив небольшой блеск триумфа в ее глазах. Она тоже, как и малолетний карманник, подставила дерзкого профессионала. Я глубоко вздохнул.


"У тебя было три возможности разрядить его с тех пор, как ты покинул свою комнату", - сказал я. "Ты мог бы подсунуть это официанту прямо сейчас, пока я просматривал меню. Ты мог бы избавиться от него в туалете. Может быть, кто-то ждал тебя там; или, может быть, Белинда Аккерман, которая вошла за тобой ... "


"Я бы не доверил этому неваляшке, блондину, людоеду использованные салфетки!"


Я засмеялся и перестал смеяться, наблюдая за ней. "И тогда есть вероятность, что неудавшееся ограбление на пляже было подстроено, чтобы позволить вам совершить перевод, и в этом случае вы чертова дура, миссис Штайнер. Выкинув подобный трюк в присутствии телохранителя, можно легко кого-нибудь убить. По крайней мере, это показывает, что ты не против выставить своего сопровождающего идиотом ".


Она облизнула губы. "Я знаю, и мне жаль: я не осознавал . . . . Я думаю, я просто видел слишком много фильмов с актерами, которые были мучительно умны, просто так, и никто не пострадал". Рут поморщилась. "Ну, тебе не нужно беспокоиться о том, что это повторится. Даже если бы мы думали, что сможем правдоподобно отделаться еще одной фальшивой попыткой ограбления, у меня такое чувство, что добровольцев будет очень мало после того, что случилось с двумя из этих мальчиков, даже если вы сделали так, чтобы это выглядело очень неуклюже и случайно. Но в суматохе мне удалось передать свой маленький сверток тому, кто убежал целым и невредимым ".


Я сказал: "Итак, осталось четыре пикапа. Предположительно, это означает четыре города, если только вы не договорились где-нибудь удвоиться. Которые четверо?"


Она поколебалась, глубоко вздохнула и сказала: "Я полагаю, после того дурацкого трюка, который я только что выкинула, я у тебя в долгу . . . . Хорошо. В хронологическом порядке: Буэнос-Айрес, Аргентина. Ну, я уже упоминал об этом. Сантьяго, Чили. Лима, Перу. Quito, Ecuador."


Я сказал: "Я понимаю, почему этот тур был выбран для вас. Это приведет вас именно туда, куда вы хотите попасть ".


"И несколько мест, которые я не посещаю, например, водопад Игуасу. Тьфу."


"Почему тьфу?"


"Это дыра в джунглях, полная кусачих насекомых, и я уже видел это однажды. Ричард забрал меня, когда мы были размещены здесь. Я думаю, это впечатляюще, вся эта вода, падающая со всех этих скал, но одного раза достаточно ".


Я сказал: "Мои родители водили меня на Ниагару в детстве, и, как и вы, я полагаю, вы видели один водопад, вы видели их все. И затем, если я правильно помню расписание, после Лимы и до Кито, двух городов, где вас ждут контакты, есть Куско, Перу, откуда мы совершаем однодневную поездку по железной дороге к руинам в Мачу-Пикчу и обратно ". Я печально покачал головой. "Если у вас там нет дел, я буду счастлив отказаться от этой экскурсии. Судя по фотографиям, которые я видел, эти чертовы инки, или кем бы они ни были, построили свой каменный город на вершине горного пика, окруженный тысячефутовыми утесами со всех сторон; а ты знаешь, как я отношусь к возвышенностям."


Она рассмеялась. "Ну, я сам не силен в археологии. Мы, вероятно, сможем найти себе занятие поинтереснее в Куско, пока остальные катаются на маленьких поездах по Андам и гоняются за мертвыми инками по скалам ". Все было бы в порядке, если бы она не покраснела.


Я имею в виду, она на самом деле не сказала ничего возмутительного. В Куско, несомненно, были интересные местные рынки и множество интересных сувенирных лавок, не говоря уже об интересных индейцах с интересными вьючными животными - Перу была страной ламы, я вспомнил - и интересных музеях и старых церквях. Согласно предоставленной нам туристической литературе, удивительное место, Куско, Перу, высота одиннадцать тысяч футов. Девушке не было абсолютно никакой необходимости краснеть только потому, что она предположила, что в городе могут быть возможности для мужчины и женщины, которые бросили свою туристическую группу, чтобы провести день вместе.


Но ее лицо действительно порозовело, выдавая мысль, которая пришла ей в голову. Я понял, что та же мысль не была далека от моего разума. По крайней мере, я стал восприимчивым, скажем так, до такой степени, что усердно искал провокационные бикини, и очень хорошо осознавал стройные ноги и пухлые белые груди, и был неестественно заинтригован - если вы хотите назвать это неестественным - юной сеньоритой в облегающем, мокром, цельном купальнике. Я хочу сказать, что путешествуя с представителем противоположного пола, который не является ни дряхлым, ни уродливым, вы можете игнорировать биологические реалии лишь до того, как начнет нарастать давление.


Официант пришел на помощь, поставив перед нами напитки. Рут потянулась за своим стаканом, как будто это был последний спасательный круг на тонущем океанском лайнере, и, как человек, недавно не употреблявший спиртное, проделала хорошую, быструю работу, вдохнув примерно половину.


"Ты слышал о Пристли?" спросила она, не глядя на меня. "Белинда сказала мне в туалете, что у Грейс порезали сумочку. Я не рассказал ей о нашем маленьком опыте . . . . "


За ужином мы подробно обсудили наших попутчиков по туру; они стали приятной и безопасной темой. Дыни, некоторые из которых я не узнала, были превосходны, а ананас был другим фруктом, сладким и нежным, не похожим на терпкое, тягучее блюдо, которое подают во всех штатах США, кроме Гавайев. Затем мы были в лифте и выходили на девятом этаже. Я взял за правило тщательно проверять комнаты, обе комнаты, прежде чем впустить Рут. Затем я поманил ее вперед, в ее комнату, и закрыл и запер за ней дверь. Мы стояли лицом друг к другу. Она глубоко вздохнула, глядя на меня. Ее губы были полными и влажными, и я удивился, почему мне потребовалось так много времени, чтобы понять, что она была очень красивой девушкой.


"Я... я скорбящая вдова", - сказала она. "Я действительно такой, ты знаешь. Я не должен даже думать о ... "


"Марк не хотел бы, чтобы ты горевал слишком долго", - сказала я.


Она по-детски облизнула губы. "Я не знаю, что. . .Я думал, что ненавижу тебя. Ты так сильно ударил меня прикладом этого большого пистолета ".


Я протянул руку, чтобы нежно коснуться ее головы. "Но сейчас все в порядке, не так ли?"


"Да", - сказала она и внезапно оказалась в моих объятиях, "теперь все в порядке". Но она на мгновение сдержалась. "Ты должен был снять с меня очки, прежде чем поцеловать меня, дорогой".


Итак, я снял с нее очки, а мгновением позже и некоторые другие вещи, и мы самым убедительным из возможных способов определили, что теперь все действительно в порядке.


## Глава 14


Крик вывел меня из крепкого сна. Инстинктивно я схватил маленький нож, который засунул под подушку, когда присоединился к ней в постели. Пинком освободившись от одеяла, я с глухим стуком упал на ковер, перекатился, чтобы убраться подальше, и, лежа на животе, потратил мгновение на то, чтобы открыть свое миниатюрное оружие двумя руками, поскольку оно не было предназначено для быстрого извлечения.


На самом деле это был швейцарский армейский нож размером примерно с бойскаутский нож, который я носил в детстве, но лучше снаряженный. Это маленькое приспособление с красной ручкой имело плоские отвертки двух размеров, одна из которых также служила открывалкой для консервов, в то время как другая снимала крышки с бутылок; кроме того, в нем были крестообразная отвертка, перфоратор, зубочистка и пинцет. У него даже было два лезвия: полтора дюйма для тонкой заточки и два с четвертью дюйма для тяжелой резьбы. Два с четвертью дюйма стали - это немного, но она вообще не сравнится ни с какой сталью, и у маленького слайсера было огромное преимущество в том, что при всех его невинных на вид инструментах он ни капельки не расстроил инспекторов аэропорта ни в Альбукерке, ни в Майами. Ну, они также передали шарф Thuggee. Любой разумный убийца, который не настаивает на упаковке в четыре фунта .Магнум 44-го калибра с восьмидюймовым стволом, выпущенным через ворота, не сочтет проверки в аэропортах большой помехой для своей профессии.


Я не торопился с ножом, потому что с кровати донесся еще один жалобный крик, и я понял, что происходит, и почувствовал себя немного нелепо, ползая по ковру с миниатюрным ножом в руке. Но я закончил открывать нож. Вы не хотите приобретать привычку останавливаться на полпути по любой причине; в следующий раз это острое маленькое лезвие, открытое, может решить вопрос между жизнью и смертью. Затем я захлопнул его, встал и бросил нож на стул, на который я бросил свою одежду несколькими часами ранее, задев одними, промахнувшись мимо других в моей запыхавшейся спешке, что сильно контрастировало с прекрасным расслаблением, которое я сейчас чувствовал, несмотря на мое внезапное пробуждение. Было также, конечно, небольшое чувство вины, связанное не с девушкой в постели, а с другой женщиной, с которой я разделил подобный момент затаенного дыхания не так давно. Я сказал себе, что Мадлен от души посмеялась бы над мыслью, что она ожидает от меня верности после смерти. . . .


Рут отчаянно металась в попытке избежать невидимой опасности. "О, заберите их, заберите их!" - простонала она.


Я обошла кровать с той стороны и умудрилась сбросить что-то с прикроватного столика, пока нащупывала выключатель. Это оказалась толстая книга в мягкой обложке под названием "Труба во прахе" автора романов-бестселлеров, о которых я слышал, по имени Джонсон Д'Арси; на обложке была изображена перепуганная молодая леди, убегающая из темного особняка, в одном окне которого горел свет. Наверное, я все еще был в полусне; инстинктивно я взял книгу и аккуратно положил ее на стол, прежде чем заняться женщиной в бедственном положении, нежно взяв ее за плечи.


"Полегче, успокойся", - сказал я. Ее глаза внезапно открылись. "Собаки?" Я спросил.


Она облизнула губы и кивнула. "Они как раз собирались снова поймать меня. Все их зубы были в крови. Этот бедняга пытался стрелять в них, но было темно, и они приближались так быстро, и он промахнулся, а его друзья стреляли с края поля, но они были слишком далеко . . . . "


Она вздрогнула. Я присел на край кровати и обнял ее. "Скажи мне".


"Я не хочу об этом говорить!" Немного погодя она сделала долгий, прерывистый вдох. "Ну, ладно. Я полагаю, что лучше поговорить об этом. Запертый в той комнате, я услышал звук посреди ночи, и вот он был там, открывал висячий замок, который удерживал решетку закрытой, это было что-то вроде раскачивающейся решетки.


Он вытащил меня через окно. Мы ускользнули, стараясь не шуметь; затем мы побежали. Я никогда не знал его имени. Я никогда толком не видел его лица; была ночь, и он был в камуфляже и весь измазан черным. Он сказал, что несколько друзей ждали нас с машиной на другой стороне поля. Он не ожидал собак; он думал, что у нас все получилось, пока мы не услышали их лай. Затем кто-то выпустил их, и мы услышали, как они быстро приближаются к нам сзади. Они больше не лаяли, просто молча неслись за нами. Когда они приблизились, он сказал мне продолжать бежать, достал пистолет и повернулся, чтобы расправиться с ними, но, как я уже сказал, было слишком темно, и он промахнулся, а его друзья стреляли с края поля, но они были слишком далеко. Собаки бросились на него и сбили с ног. Их было двое. Ну, я уже говорил это, или нет?"


Она крепко обнимала меня, ее голос был приглушен моей грудью. Ни на ком из нас не было никакой одежды. Конечно, если бы я был настоящим джентльменом, утешающим обеспокоенную леди, я бы не заметил ее наготы, только ее страдания.


Она продолжала: "Я просто стояла там. Полагаю, я мог бы попытаться найти дубинку или что-нибудь еще, чтобы отбиться от них; по крайней мере, я мог бы воспользоваться возможностью убежать, как он мне сказал, пока они все еще были заняты ... с ним, но это было большое открытое поле, на котором они были обречены поймать меня. Так что я просто... просто ждал, когда они придут и убьют и меня тоже. И они подошли ко мне и обнюхали меня со всех сторон, позже я обнаружил кровавые пятна на своих джинсах, тьфу! Я стоял совершенно неподвижно. Затем я услышал свист - я думаю, он должен был быть сверхзвуковым, но у меня очень хороший слух - и собаки начали скулить, и свисток прозвучал снова, и они развернулись и побежали прочь ".


"Доберманы?"


Она покачала головой. "Доберманы - это гладкие, поджарые, темные животные, не так ли? Я мало что знаю о собаках, но эти были тяжелее. Большие, коренастые, желто-коричневые звери ". Она прочистила горло. "Должно быть, я упала в обморок. Следующее, что я осознал, я был в машине скорой помощи. Они поймали нескольких человек, которые держали меня в плену, но так и не нашли собак или старика, который с ними управлялся.


Я резко взглянул на нее. "Как вы узнали, что он был стариком? Он позволил тебе увидеть его лицо?"


Она покачала головой и заколебалась, вспоминая прошлое. "Ну, он был там с собаками, когда они отнесли меня в тот дом, где они держали меня. Он выглядел старым, немного сгорбленным и медлительным. Все еще довольно высокий, но он выглядел так, как будто был выше, вы знаете, как они начинают уменьшаться. Конечно, он был весь в черном и в лыжной маске, как и все остальные, поэтому я никогда не видел его лица. Казалось, он очень любил своих собак; это было видно по тому, как он к ним прикасался. Он носил большой зеленый камень на левой руке. У него были прыщавые руки; это была еще одна выдача. Он ничего не сказал, конечно, никто не сказал мне ни слова за все время, пока я был там, но я предположил, что он показывал мне собак, чтобы я понял, что нет смысла пытаться сбежать ".


Информация, которую она мне дала, заставила меня на мгновение забыть, что я держал на руках привлекательную девушку без одежды, с которой я только что занимался любовью. Казалось невероятным, что богатый, влиятельный и стареющий Грегорио Васкес, родом из Колумбии - где бы он ни проживал в настоящее время - отправился прямиком в Новую Англию, чтобы рисковать своей шеей, руководя мелким похищением. С другой стороны, было столь же невероятно, что банда похитителей стала бы обременять себя неуверенным в себе пожилым гражданином, если только у него не было большого авторитета. . . . Что ж, если человек с двумя собаками на самом деле был Эль Вьехо, это был обнадеживающий знак. Это означало, что он не просто прятался в недоступном гнезде, раздавая приказы; иногда его можно было застать принимающим участие в действии, совсем как Мак, который иногда нервничает, сидя в том офисном кресле, и присоединяется к нам, пеонам, которые окучивают поля.


Рут сказала: "Прости, что я тебя разбудила".


"С тобой сейчас все в порядке?"


Она заколебалась, и ее руки крепче обняли меня. Она снова тихо рассмеялась. "Ну, есть только один верный способ выяснить, не так ли... ?"


Утром, когда лучи солнечного света пробивались сквозь щели между тяжелыми портьерами на окнах, я оставил ее спящей на смятом постельном белье, выглядящей маленькой, мягкой и юной. Вторая кровать в ее комнате осталась нетронутой, как и две в моей комнате. Можно сказать, что мы наслаждались избытком кроватей. Полагаю, я мог бы испортить один из своих в интересах респектабельности, но это казалось пустой тратой времени и сил. Сотрудников отеля нелегко обмануть насчет того, какой гость где спит, и я не видел причин пытаться. Мы уже смирились с тем фактом, что наши коллеги-участники тура заставили нас жить во грехе еще до того, как мы им стали.


Я заказал завтрак на двоих и сел, чтобы наскоро составить отчет перед бритьем. Я был одет и завязывал шнурки на ботинках, когда обслуживание номеров постучало в дверь. Еду доставили на тележке с откидными створками, которую официант развернул, чтобы накрыть аккуратный маленький официальный столик белой скатертью; затем он открыл, развернул и расставил все очень аккуратно, включая вазу с единственным белым цветком, не спрашивайте меня, как он называется. Было приятно видеть человека, который серьезно относился к своей профессии. Есть другой тип официанта, обслуживающего номера, который сует вам полный поднос и убегает. Мужчина остановился у двери и оглянулся.


"Могу я принести сеньору что-нибудь еще? Может быть, немного льда?"


Хотя я, как я уже указывал, известен тем, что время от времени выпиваю, мне не нужен лед в 7: 30 утра, даже в странах, где я доверяю воде, мягкой или жесткой. Однако слово "лед" было выбрано, возможно, потому, что кто-то решил, что здесь, к югу от экватора, но довольно далеко к северу от Антарктиды, лед не будет фигурировать в обычных разговорах достаточно часто, чтобы вызвать путаницу. Я мог видеть некоторые возражения против этого выбора, но меня не спрашивали. Бюрократические гении, которые организуют эти операции, никогда не спрашивают.


"Айс, что это по-португальски?" Я спросил. Мы должны были пройти через какую-то лингвистическую чушь, чтобы подтвердить идентификацию.


"Gelo, senhor. Это очень похоже на испанский hielo ".


"Я ждал тебя", - сказал я. "На самом деле, то, что вы должны забрать, находится в ведерке со льдом в ванной.


Это казалось подходящим местом для этого, учитывая обстоятельства. Как мне тебя называть?"


"Армандо подойдет".


Он был стройным, умеренно высоким джентльменом средних лет в черных брюках, белой рубашке с длинными рукавами и черном галстуке-бабочке. Строгий галстук, густые, гладкие черные волосы, маленькие черные усики и смуглое бесстрастное лицо придавали ему вид довольно заносчивого метрдотеля, снисходящего до выполнения небольшой работы, не соответствующей его положению.


Я сказал: "Конечно, Армандо. Вы местные, или я буду чаще видеть вас в этом туре?"


"У меня есть твое расписание; ты увидишь меня снова. Мы продолжим следить за тем, чтобы в ваших гостиничных номерах, насколько это возможно, не было электронного наблюдения и взрывоопасных предметов. Каждый раз придется проводить поспешную проверку, поскольку администратор отеля редко знает заранее, какие участники тура будут распределены по каким номерам. Поэтому я предлагаю, чтобы после получения ключей вы задерживались на несколько минут в каждом новом отеле, прежде чем воспользоваться ими. Вчера вы чуть не поймали нашего специалиста по безопасности."


"Извините за это", - сказал я. "В следующий раз я отведу нас в бар выпить ".


"Конечно, ограниченное имеющееся время не является в полной мере препятствием. Это также уменьшает возможности противника ", - сказал Армандо. Через мгновение он продолжил: "В других местах, при нормальных обстоятельствах, мы будем продолжать исходить из того, что вы способны защитить себя и леди без посторонней помощи, как вы сделали прошлой ночью; однако, если мы увидим, что для вас готовится что-то очень сложное, мы дадим вам знать. Кстати, известно, что трое молодых хулиганов, с которыми вы столкнулись, орудуют в окрестностях этих отелей; кажется маловероятным, что их попытка ограбить вас была чем-то иным, кроме совпадения."


Я не видел причин говорить ему, что Рут указала на обратное. Я сказал: "Вы найдете компьютерную дискету с фильмами. Миссис Штайнер сказала мне, что это копия той, которую ей дали вчера. Она говорит, что зашифровала это каким-то компьютеризированным способом, поэтому мы не можем прочитать это без ее пароля. Она просто отдает это нам на хранение - одну копию для меня, одну для Вашингтона - на случай, если ее оригинал потеряется. Даже если Вашингтону удастся прочитать это, она надеется, что это и те, которые придут, не будут выпущены для действий, пока она не будет готова воспользоваться рекламой, которая в результате этого появится. Что ж, все это есть в моем сопроводительном отчете, если кто-нибудь может прочитать мои торопливые каракули ". "Я также передам ваши предложения устно ".


"Мне понадобится оружие у водопада Игуасу".


"Какой-то конкретный вид оружия? У нас не очень большой выбор. Здесь довольно строго относятся к оружию ".


"Подойдет любой старый драндулет", - сказал я.


"Боеприпасы?"


"Одного цилиндра или магазина будет достаточно".


"Очень хорошо". Он зашел в ванную и вышел, держа белое пластиковое ведро за вращающуюся золотую ручку - ну, оно выглядело как золотое. Он открыл дверь в холл и, оглянувшись, сказал довольно громко: "Одну минуту, сеньор. Я вернусь со льдом, который вы просили. . . . "


Когда я вошла в комнату Рут, кровать, которую мы делили, была пуста, а шторы на окнах были раздвинуты, чтобы впустить дневной свет. Я мог слышать ее в ванной. Я пытался сказать ей, что ее ждет еда, но из-за льющейся воды она не слышала меня через закрытую дверь, поэтому я пересек комнату и постучал.


"Завтрак, мэм", - позвал я.


Она открыла дверь, держа расческу и одетая в короткое пляжное пальто в бело-голубую полоску с поясом, который она не удосужилась застегнуть на себе. Как я уже обнаружил, ее тело, хотя и было построено по экономичным линиям, на самом деле нигде не было худым. Она прикрылась без какой-либо спешки или смущения, напомнив мне, что, хотя иногда она выглядела как ребенок, она похоронила двух мужей, поэтому она привыкла, что по утрам рядом с ней мужчина. Мы на мгновение посмотрели друг на друга, оценивая наши новые отношения, но мы оба были достаточно опытны, чтобы знать, что это не то, о чем стоит говорить.


"Завтрак стынет", - сказал я.


"Да, дорогой, я буду с тобой через минуту", - сказала она.


## Глава 15


Сахарная голова была сукой. Как я обнаружил, чтобы добраться до вершины высокого округлого пика, потребовалась не одна канатная дорога, а две, с неудобной пересадочной остановкой на промежуточном выступе скалы. Обе машины были набиты туристами. Пытаться защититься между Рут и другими пассажирами было нелегко, но мои обязанности телохранителя помогли мне отвлечься от того факта, что мы висели на хрупкой нити - ну, проволочном тросе - над бездонной пропастью. Ну, почти бездонный. Полагаю, в моем следующем воплощении я компенсирую это тем, что стану бесстрашным летчиком или альпинистом, или может быть, даже бегуном с препятствиями. Это будет долгожданное изменение.


Вид на Рио с вершины Сахарной головы был впечатляющим, но я уже видел один захватывающий вид на Рио с вершины Корковадо. Мне не нужен был еще один, спасибо. Единственным видом, который меня действительно заинтересовал, помимо вида земли, которая была достаточно горизонтальной, была "Жуткая тройка", притаившаяся возле нижнего терминала, когда мы, наконец, вернулись туда. На ней был бежевый брючный костюм, который я уже видела не раз; но хотя сегодня он был аккуратно отглажен и придавал ей вполне респектабельный вид в ее здоровом мальчишеском стиле, это вряд ли можно было назвать костюмом-невидимкой. Высокий парень, с которым она позавтракала накануне в ресторане с the smoky swords, Spooky Five, выступал в качестве дублера, и в джинсах, футболке и ветровке его было лишь немного труднее заметить.


На следующий день нас умело упаковали, маркировали и отправили самолетом к водопаду Игуасу, пролетев над ковром густых зеленых джунглей, сквозь которые поблескивали серебристые реки. Шел дождь


немного, когда мы приземляемся на взлетно-посадочной полосе Игуасу, в отличие от яркого солнца Рио. Нас встретил автобус с водителем и улыбчивой девушкой-гидом, не совсем хорошенькой, но достаточно близкой, улучшением по сравнению с суровым маленьким Артуро. Они отвезли нас на гидроэлектростанцию Итайпу на реке Парана и перевезли через плотину, которая была новой, высокой и впечатляющей, с большим количеством воды, с ревом стекающей по водосбросу и поднимающей облака тумана. Мы провели около тридцати секунд в Парагвае на другом берегу реки, разворачивая автобус, затем вернулись в Бразилию , и в административном здании нам показали фильм о строительстве плотины.


Комнаты отдыха, которые оказались кстати после тряской поездки на автобусе и скучного получасового сидения, были помечены как МУЖСКИЕ и ЖЕНСКИЕ. Фотографируя, как обычно, поток посетителей туалета в ожидании выхода Рут, я немного поболтал с Белиндой Аккерман, в белых джинсах, которые были сильно натянуты, и фиолетовой шелковой рубашке, которая, по контрасту, не придавала особого стеснения. Она подумала, что это замечательно, что я, казалось, повсюду нахожу фотогеничные сюжеты.


Затем отправляйтесь в бразильский национальный парк у водопада Игуасу и в живописный старый розовый отель с белой отделкой. Я был невысокого мнения о наших помещениях с точки зрения безопасности - я нервничаю в номерах на первом этаже с большими окнами и пышной растительностью снаружи, обеспечивающей удобное прикрытие для любого приближающегося злоумышленника, - но они были тщательно отделаны в старомодном стиле. Там были высокие, черные, выточенные на токарном станке столбы для кроватей и старые гравюры на стенах. По крайней мере, они были достаточно похожи на старые гравюры, чтобы пройти проверку, если не приглядываться слишком пристально. Ванные комнаты были откровенно современными, однако, аккуратно выложены плиткой и предлагали все туалетные удобства, включая биде.


Я провел некоторое время в своей комнате, приводя в порядок элементарные заметки о местоположении, которые я сделал в дополнение к дневным снимкам. Наконец, я извлек наполовину использованную пленку, которая все еще оставалась в камере, добавил ее в коллекцию, сложил все в ведерко для льда, поставляемое вместе с помещением, и загрузил свежую пленку. Вскоре после этого я услышал легкий кодовый стук в дверь холла. Я открылся, чтобы впустить Армандо. Хорошее время.


"Удовлетворяют ли вас условия размещения, сеньор? Могу я принести вам что-нибудь, возможно, немного льда?"


Он был примерно в том же черно-белом костюме официанта, в котором я видела его в последний раз. Я задавался вопросом, как ему удалось перейти в этот отель, но деньги здесь очень эффективны, как и везде; и его должность не обязательно была официальной. Ни гости, ни очень немногие сотрудники, скорее всего, не станут бросать вызов человеку, который проходит по большой гостинице, одетый почти так же, как остальной персонал, и ведет себя так, как будто он знает, куда он идет и что он собирается делать, когда он туда доберется.


"Айс, это gelo по-португальски, не так ли?" Им нравится, когда мы сохраняем идентификационную чушь даже после того, как она стала ненужной и смешной. "Да, нам не помешало бы немного льда, спасибо. Ведро в ванной."


Он взглянул на соединяющую дверь и понизил голос: "Мне поручено сообщить вам, что была проведена предварительная проверка учетных данных всех участников вашего тура; похоже, они соответствуют своим заявлениям. Наши люди не смогли прочитать компьютерную дискету, которую вы послали; она была передана в соответствующий технический отдел для анализа ".


Итак, все мои попутчики были настоящими, по крайней мере, в том, что касалось предварительной проверки, что не обязательно означало, что они были безвредны. И компьютеру Рут, по-видимому, удалось создать достаточно непроницаемый код.


"А как насчет фотографии?" Я спросил Армандо.


"Прошу прощения?"


Очевидно, его английский не совсем соответствовал моему фотосленгу. Я сказал: "Фото. Фотографии. Фотографии. Цветные негативы, которые я отправил. Они уже успели проявить и напечатать их?"


Он сказал: "Фото. Я должен буду помнить об этом. Да, снимки были обработаны; и результаты кажутся довольно интересными."


"Не держи меня в напряжении".


"На четырех представленных снимках было сто сорок негативов. Среди этих изображений, как мне сообщили, два лица повторяются со статистически значимой частотой, одно мужское, одно женское. Это, конечно, исключая членов вашей группы ".


Я изучил отпечатки, которые он мне дал, и сказал: "Да, эти двое выполняли довольно заметную работу по наблюдению. Вчера я впервые увидел большого светловолосого парня за ланчем с девушкой, и сегодня я снова увидел его в Sugarloaf. Эта дама преследует меня уже больше месяца. У нее было трое помощников в Санта-Фе, но я не видел никого из них с тех пор, как мы покинули Штаты. Может быть, она оставила их позади и, когда спустилась сюда, подобрала Блонди в качестве замены."


Армандо сказал: "У нас пока нет информации об этом человеке. У нас действительно есть идентификация женщины ".


"Отлично, кто она?"


"Очевидно, у нее нет записей как у преступника или международного агента любого рода; ни в каких файлах, к которым мы обычно обращаемся, не было найдено соответствующей фотографии. Мне сообщили, что ее личность, вероятно, осталась бы загадкой, если бы одна из наших коллег-женщин не зашла в определенный офис по другому поручению, не заметила отпечатки пальцев на столе и не спросила, что, черт возьми, мы делали с фотографиями Пэт Уэзерфорд. Очевидно, наша леди-агент была поклонницей тенниса, из тех, кто может точно сказать вам, кто в каком году выиграл Уимблдон, против кого и с каким счетом. Патриция Уэзерфорд кажется типичной богатой молодой женщиной-янки, которая ездит верхом на лошадях, плавает на лодках и летает на самолетах. Однако ее поклонница это теннис. Она игрок профессионального уровня. Она блестяще дебютировала в юности, и от нее ожидали многого, но, по-видимому, она так и не оправдала своих ранних обещаний. Наш агент, который опознал ее, выразил мнение, что мисс Уэзерфорд могла бы стать по-настоящему игроком высшего ранга, если бы она была немного голоднее и работала немного усерднее; но призовые деньги, конечно, ничего для нее не значили, не с состоянием Уэзерфорда за спиной ".


Я сказал: "Боже мой! Эти Уэзерфорды?"


То, что я знал о Уэзерфордах, было известно всем: их богатство состояло из старых железнодорожных денег, многократно умноженных современными манипуляциями. Некоторое время назад я провел некоторое время в Ньюпорте, штат Род-Айленд. Одной из местных достопримечательностей был великолепный летний особняк старого Уэзерфорда, все еще находящийся в семейных руках. Я задавался вопросом, какого черта наследник Уэзерфорда - ну, ученый - преследовал меня по двум континентам.


"Что-нибудь еще?" Я спросил.


"Это может иметь значение, а может и не иметь, но другая причина, по которой мисс Уэзерфорд так и не достигла вершины в теннисе, по-видимому, заключается в том, что вместо того, чтобы полностью посвятить себя спорту, она тратит большую часть своего времени, а также своих денег, на борьбу за различные цели. Запретите бомбить. Уравняйте женщин. Сохраняйте джунгли. Защитите животных. Очистите воду. Спасите озон". Армандо пожал плечами. "Она, кажется, является членом множества организаций, ни одна из которых не является особо опасной, насколько можно определить. Конечно, есть феминистские группы, такие как NOW, но она также принадлежит к ASPCA, MPS, Greenpeace ... список занимает большую часть машинописной страницы, и я не запомнил его весь. Вот досье на девушку, дополненное ее достойными связями. Недостойных, похоже, не зарегистрировано ".


"Никаких упоминаний о Васкесе, а?" Я взглянула на бумагу, которую он мне дал. "Что такое MPS? Это звучит как болезнь. Массовый синдром паранойи?"


"Наряду с несколькими другими, это еще не было идентифицировано; они работают над этим". Он повысил голос. "Я принесу ваш лед, сеньор".


После того, как он ушел навсегда, я открыла ведерко со льдом, которое он забрал, а затем вернулась ко мне, и нашла пистолет, о котором просила. Это был небольшой автоматический пистолет, довольно потрепанный браунинговый эквивалент .380 Llama, который я когда-то отобрал у Рут. Ну, я сказал, что подойдет любой драндулет. Хотя я твердо помнил о своей цели, я не ожидал, что очень скоро найду его на расстоянии пистолетного выстрела. Я должен был либо узнать, где он, и пойти туда, либо каким-то образом заставить его прийти ко мне. В то же время я просто хотел продемонстрировать, что серьезно отношусь к своим обязанностям телохранителя. В магазине пистолета было тринадцать патронов. Когда я закончил проверять оружие, Рут постучала в смежную дверь и вошла. Она ненадолго остановилась, увидев пистолет; затем она подошла и встала передо мной.


"Мы ожидаем неприятностей?"


"Если бы это было не так, ты бы отправился в этот тур один, не так ли?"


Я вставил магазин в приклад, вставил его до упора и спрятал оружие за пазуху. Рут все еще стояла передо мной. Что-то в ее поведении наконец привлекло мое внимание. Одна ее рука была заведена за спину; и она выглядела как маленькая девочка, приносящая папе тайный подарок, в котором она не совсем уверена, понравится ли он.


"Мэтт", - сказала она, показывая руку в поле зрения. В нем была еще пара симпатичных компьютерных дискеток размером три с половиной дюйма. "Для твоей коллекции. И Вашингтону".


Я сохранял бесстрастное выражение лица, пока изучал два диска. Казалось нецелесообразным показывать раздражение только потому, что извращенной леди, которая была поручена моему попечению, нравилось подшучивать над своим глупым телохранителем. Я прочитал напечатанное от руки на видимой этикетке: MS-X2 (главы 27-34). На счету еще восемь глав.


Я говорил осторожно: "Я думал, вы сказали, что ваш следующий контакт будет в Буэнос-Айресе . . . . О, черт, не выглядите таким виноватым. Сядьте. Чувствуйте себя комфортно. Выпейте чего-нибудь". После удовлетворения наших потребностей в жидкости и усаживания, я поднял свой бокал за нее. "Подлый, не так ли?"


"Мэтт, я-"


"Дай угадаю", - сказал я. "Я как бы выкрутил тебе руку и заставил тебя сказать мне, что следующее рандеву должно было состояться в Буэнос-Айресе. Ты испугался, что я буду слишком пристально следить за тобой, когда мы доберемся туда, и узнаю больше, чем ты хотел, или позову на помощь и устрою какую-нибудь ловушку, поэтому ты связался с девушкой из Б. А. и сказал ей сесть в самолет и встретиться с тобой там, где я бы не ожидал встречи."


Она резко взглянула на меня. "Откуда вы знаете, что это была женщина?"


Я сказал: "Здесь, в отеле, вам ничего не доставляли.


Наши номера были проверены дружественными лицами сразу после выдачи ключей; вот почему мы с тобой задержались, пробуя тот паршивый местный напиток из сахарного тростника, который бесплатно раздавали в вестибюле. Итак, никто не мог ничего оставить для вас здесь, они бы это заметили, и у вас не было посетителей. Комната отдыха на электростанции в Итайпу - единственное место, где я не был так близок к тебе, как Лейкопластырь, с тех пор как мы покинули Рио. И ты не пошел в маскулино. Следовательно, ваш контакт был женским. Логика." Я посмотрел на нее на мгновение. "У тебя впереди еще три контакта, Рут. Они придут намного легче и безопаснее, если ты сделаешь глубокий вдох и решишь довериться мне ".


Я всегда чувствую себя глупо и наивно, говоря о доверии в эти циничные дни, но ты должен хотя бы иногда давать ему шанс, иначе ты никогда не найдешь его, когда тебе это нужно.


Рут глубоко вздохнула. "Есть ... вещи, которых ты не знаешь, Мэтт. Я бы хотела... " Она замолчала. Немного погодя она сказала, намеренно меняя тему: "Я видела ту женщину в вестибюле. Тот, с веснушками, которого ты называешь Жуткой тройкой. Интересно, какое у нее настоящее имя. "


Я спросил: "Ты когда-нибудь смотришь теннис по телевизору?"


Она нахмурилась, озадаченная явно неуместным вопросом. "Теннис? Я не любитель смотреть спортивные передачи по телевизору, если только мне не очень скучно или я не заболел в постели. Как насчет тенниса?"


"Мне только что сообщили, что девушку зовут Патрисия Уэзерфорд. Она довольно известная теннисная профессионалка; она также очень богатая девушка ".


Рут выглядела пораженной. "О, эти Уэзерфорды".


"Правильно. Она также, кажется, связана со многими благотворительными организациями, некоторые либерального типа, но в основном с экологическим уклоном. Я не вижу значения этого в данный момент, но некоторые могут быть. Вот." Я передал ей бумагу, которую Армандо оставил мне. "Эти наряды что-нибудь значат для тебя? ТЕПЕРЬ и Гринпис, ладно, все слышали о них, но что это за группа под названием EGG?"


Рут рассмеялась. "Я просто случайно знаю, что это одна из них, это группа правительства Земли. ИБО это друзья секвойи. СОСО спасает наших морских выдр. Но что такое MPS?"


"Если ты узнаешь, дай мне знать".


"Что ж, вы должны отдать должное мисс Уэзерфорд", - сказала Рут. "По крайней мере, в отличие от многих богатых людей, она не тратит свои деньги на яхты, быстрые машины и дорогую одежду. Очевидно, она пытается спасти мир или какую-то небольшую его часть ".


Я поморщился. "Это именно то, чего я боюсь. Я бы предпочел разобраться с дюжиной злобных преступников, стремящихся уничтожить мир, чем с одним самодовольным крестоносцем, решившим его спасти. И мне интересно, как эта суперидеалистичная дама, спасающая мир, может оправдать свою связь с разрушителем мира вроде Грегорио Васкеса?"


Рут колебалась. "Может быть, это шантаж. Может быть, у него что-то есть на нее, например, кокаин. Проверяют ли теннисных профессионалов на наркотики так же, как футболистов или бейсболистов?"


Я покачал головой. "Я мало что знаю об этом виде спорта, но я так не думаю. Однако Уэзерфорд не похож на наркомана, чего бы это ни стоило. И я точно знаю, что ее сообщница, девушка с гранатометом, которую я убил на своем заднем дворе, была довольно чистоплотной. Было вскрытие. Что, если подумать, если Уэзерфорд тоже чист, то, по-видимому, указывает на то, что я ошибался насчет нее и ее друзей, принадлежащих к Товарищам де ла Ходжа, которые, по-видимому, считают кока-колу пищей богов и используют ее в своих священных церемониях ". Я нахмурился. "Начинает казаться, что Compañeros - это одна организация, назовем их профессиональными солдатами Эль Вьехо, а Spookies - это просто вспомогательные войска, любители, которых старик использует для рутинной работы, такой как наблюдение."


"Но чего добиваются мисс Уэзерфорд и ее жуткие друзья, если они не связаны с наркотиками?"


"Мы знаем, чего добивалась Фредерика Толсон в конце", - сказал я. "Но я сомневаюсь, что ее мотивы типичны".


"Толсон?"


"Девчонка на моем заднем дворе. Возможно, у нее были какие-то веские общественные причины находиться там со своим мешком бомб, хотя трудно понять, какие они могли быть - насколько мне известно, ни Мадлен Растин, ни Хэппи, ни я в последнее время не разрушали экологию, - но, похоже, нет сомнений, что в частном порядке девушка просто мстила Мадлен за то, что та испортила ее лицо. Предположительно, поэтому она сопровождала компаньерос в их диверсионном рейде против моего мини-поместья, вместо того, чтобы придерживаться мирного наблюдения, как ее друзья."


Рут нахмурилась. "В любом случае, кто была эта девушка?"


"Ее отец - известный хирург из Милуоки. Он не мог поверить, что она действительно пыталась убить меня, я просто должен был лгать. Он собирался снять с меня скальп, пока ему не указали на то, что независимо от моей правдивости, не было никаких сомнений в том, что его дорогая Фредди упаковывала в хозяйственную сумку незаконные армейские патроны whiz-bang, одним из которых она уже воспользовалась, чтобы совершить убийство, когда я пригвоздил ее к забору - два убийства, насколько я понимаю, но законодательная власть и юристы, похоже, не относятся к собакам так, как я. Я глубоко вздохнул и продолжил: "В любом случае, вместо того, чтобы его маленькую девочку запомнили как чокнутую, бросающую бомбы, доктор Толсон отказался от своей вендетты "Хелм". Но, по-видимому, хотя он и не в классе Уэзерфорда, он не страдает из-за денег и не был скуп со своей девушкой Фредди. Так что же задумали эти состоятельные дамы и их друзья-мужчины, объединившись с грубыми, нюхающими кокаин душителями Грегорио Васкеса?" Через мгновение я пожал плечами. "Ну, я полагаю, что в конце концов все станет ясно, если мы проживем так долго. Кто была девушкой из бакалавриата?"


"Что?"


"Ваш контакт из Буэнос-Айреса, с которым вы на самом деле встретились в Тайпу?"


Рут поколебалась и неохотно ответила: "Ее зовут Леонора Отеро, известная как Ленни." Аргентинец. Она журналистка, с которой Марк работал несколько раз. Я встречал ее однажды; довольно симпатичная дама. Прошло несколько лет, и я не знаю, насколько сильно она постарела; в основном, то, что я увидел на ней сегодня, было парой черных лодочек на высоком каблуке в соседней кабинке; но лодыжки все еще были хороши. Черные нейлоновые чулки, если тебе интересно. Ее отношения с Марком были в основном профессиональными - если бы ему нужна была политическая информация из Аргентины, она бы ему помогла, - но в прошлые годы он, вполне возможно, иногда спал с ней. Он никогда не говорил, а я никогда не спрашивал. Его сексуальная жизнь до того, как мы встретились, меня не касалась. Но мне повезло там, в Буэнос-Айресе. В некоторых других городах мне приходилось работать гораздо усерднее и часами сидеть на телефоне, проверяя различные возможности; но в Б.А. Ленни была первым человеком, которому я позвонил, и она не так давно получила небольшую посылку от Марка. Она была рада избавиться от этого ".


"Она, должно быть, была такой, чтобы пролететь несколько сотен миль только для того, чтобы отправиться в сортир . . . . "


Я остановился, когда кто-то постучал в дверь холла. Это был не просто вежливый стук костяшками пальцев, это был мощный, повелительный удар кулаком. Я поспешно встал и указал на соединяющую дверь.


"Иди в свою комнату, быстро". Я взял диски со стола и протянул их. "Вот, возьми их и спрячь. Послушайте, если можете, и высказывайте свое мнение о вступлении в партию ".


Она забрала диски. "Мэтт, будь осторожен".


"Ты тоже. А теперь убирайтесь отсюда ".


Снова раздался стук. Мужской голос с акцентом произнес: "Откройте, пожалуйста, дверь!"


Я поспешил провести Рут через смежные двери и подождал, пока она закроет и запрет ту, что со своей стороны; затем я направился к двери в холл, которая была взломана в результате нового нападения.


"Будьте так добры, немедленно откройте!"


"Приближаются! Не ломай это, " сказал я.


Я повернул защелку и отступил назад. Дверь с силой распахнулась. Человек, который стоял там, был большим сюрпризом. Акцент, который я слышала, и требовательный, высокомерный стук молотком навели меня на мысль о службе безопасности отеля или местных копах, но на нем не было ни формы, ни латиноамериканца: коренастый пожилой мужчина с довольно густыми серебристо-седыми волосами, которые, очевидно, были зачесаны назад ранее, прямые и гладкие, но сейчас были в беспорядке, свисая неопрятными прядями по обе стороны его раскрасневшегося и сердитого лица. На нем были красивые желтые брюки и синяя спортивная рубашка с короткими рукавами, расстегнутая у шеи, очень яркая, но один край рубашки выбивался из-под дорогих брюк в складку. У меня были небольшие проблемы с выяснением его имени. Я по-настоящему не разговаривал с ним, разве что поздоровался после ужина в честь открытия тура, а Рут в тот вечер имела с ним больше дел, чем я. Однако у меня не было проблем с запоминанием его фамилии: Аккерман. Мистер Роджер Аккерман, с Уолл-стрит и Лонг-Айленда, по-видимому, более чем слегка пьян.


"Где Белинда, ты ублюдок?" потребовал он, плохо выговаривая слова. Он обвел взглядом комнату. Обнаружив, что там никого, кроме меня, нет, он подошел ко мне, позволив двери зала закрыться за ним. "Неужели ты думаешь, что я не замечу, как вы с моей женой смотрели друг на друга, как вы встречались и смеялись в темных закоулках - смеялись, без сомнения, над ее придурковатым, бессильным старым хашбандом! Где она прячется, ты, ублюдок, в уборной?"


Он неуверенно двинулся в ту сторону. Я начал злиться; затем я пожал плечами и прошел мимо него, чтобы распахнуть дверь и позволить ему взглянуть. Кто захочет спорить с ревнивым пьяницей?


"Посмотрите сами", - сказал я. "Никакой Белинды".


Затем мой затылок, казалось, взорвался, посылая странное, электрическое, покалывающее ощущение вниз по рукам и ногам. Когда фейерверк затих, плиточный пол в ванной поднялся мне навстречу.


## Глава 16


Когда я снова начал записывать данные об окружающей среде с некоторой точностью, лежа на полу, я осознал, что мой пьяный нападавший, вместо того, чтобы избить меня до полусмерти, как можно было бы ожидать, опустился на колени рядом со мной, чтобы умело меня обыскать. Он достал из-за моего пояса потрепанный бутафорский пистолет, так что он уже отслужил свою службу, и он вытаскивал дешевый бумажник-приманку из моего заднего кармана: запасной, который я взял в руки после ограбления в Рио. Я смутно размышлял о том, что, похоже, мне было нелегко держаться за дешевый пластик от K Mart. Но вряд ли это было поведение пожилого мужа, обезумевшего от выпивки и ревности, наказывающего мужчину, которого он считал любовником своей молодой жены.


Полагаю, я должен был чувствовать себя хорошо по этому поводу, хотя трудно чувствовать себя хорошо из-за чего-либо, связанного с разбитым черепом. Но я твердо сопротивлялся искушению схватить одного или обоих из двух Призраков, которыми Эль Вьехо, или кто там у него руководил этой операцией, упорно размахивал у меня перед носом. Судя по их виду, мои преследователи ни в коем случае не были крутыми профессионалами, закаленными в допросах; должно было быть достаточно легко раскрыть состоятельную мисс Уэзерфорд или ее симпатичного приятеля, или обоих. Вероятно, я мог бы вызвать у них желание рассказать мне все, что они знали, и после того, как меня неделями преследовал их настойчивый наряд, не говоря уже об их причастности к тому, что случилось с Мадлен, Марком и Хэппи, было бы приятно поработать с ними. Проблема заключалась в том, что у них, вероятно, не было никакой информации, которую стоило бы извлечь. Они не выставлялись бы передо мной так открыто и уязвимо, если бы знали что-нибудь, что привело бы меня к Грегорио Васкесу.


Я полагал, что если я буду терпелив, кто-то более важный в иерархии и лучше информированный раскроется. Теперь у него было. Все, что мне нужно было сделать, это просто поменяться с ним ролями и выбить из него информацию. Просто.


Не найдя в бумажнике ничего важного, Аккерман похлопал меня по плечу в ознакомительной манере и обнаружил скрытую наплечную кобуру, в которой я носил свои документы и серьезные деньги. Он расстегнул мою рубашку и, вместо того, чтобы тщательно раздевать меня, чтобы вытащить сумочку подмышкой, просто развернул ее так, чтобы он мог до нее дотянуться, расстегнул различные отделения, нашел то, что хотел, и, издав удовлетворенный хриплый звук, извлек это. Затем я услышала, как он снова аккуратно застегнул молнии. Я почувствовал, как он засунул кобуру с деньгами обратно мне под мышку и более или менее натянул рубашку на место. Он даже засунул бумажник обратно в мой задний карман, прежде чем встать. Аккуратный человек.


"Теперь вы можете открыть глаза, мистер Хелм", - сказал он без каких-либо алкогольных нарушений речи. "Сядьте, если хотите. Я надеюсь, твоя голова не причиняет тебе слишком сильной боли ".


Я сел с огромным драматическим усилием, жалобно застонав. Я увидел, что Аккерман поднимается и засовывает дубинку в задний карман; он знал, что я не совсем выбыл, и был готов к тому, что я что-нибудь попробую. Я был рад, что не сделал этого. Еще одна трещина на черепе, в которой я не нуждался.


Я осторожно дотронулся до своего затылка. "Ой! О, Иисус, это больно!"


Стоицизм редко приносит вам что-либо; дайте оппозиции понять, какой вы мягкий и как ужасно страдаете. Им это нравится. Мужчина, стоящий надо мной, заставил замолчать .Пистолет 22 Colt Woodsman, устаревшее оружие, но в свое время излюбленное орудие убийства многих тайных организаций. Хотя ему было по меньшей мере столько же лет, сколько моему браунингу, который он засунул за пояс, за ним хорошо ухаживали, а качественное огнестрельное оружие, которое поддерживается в хорошем состоянии, трудно изношить.


"Я приношу извинения за насилие", - сказал Аккерман. "Тем не менее, это была необходимая предосторожность".


Я облизал губы и печально сказал: "Довольно хитро, мистер Аккерман. Сначала ты разыгрываешь полицейского за дверью с банальным латинским акцентом, чтобы заставить меня открыться во всем, о чем я ничего не подозреваю, а затем разыгрываешь из себя обманутого мужа, чтобы, зная, что я чист и невинен, я не воспринял твои дикие обвинения или тебя очень серьезно . . . . И где прятались мои мозги, пока все это происходило, - это вопрос, на который я предпочитаю не отвечать ".


Аккерман сказал: "У вас определенная репутация, мистер Хелм. Казалось необходимым застать вас врасплох, чтобы избежать, по крайней мере, ненужной и недостойной борьбы, в которой кто-то мог пострадать ".


Его речь обеспокоила меня; он не говорил и не выглядел как типичный сотрудник южноамериканского наркобарона. Даже оружие было неправильным; у меня сложилось впечатление, что им обычно нравятся большие, шумные бластеры для мачо, калибра не менее 357. Я напомнила себе, что у меня действительно было очень мало опыта общения с этой породой. Они, несомненно, были всех форм и размеров; черт возьми, у Эль-Вьехо предположительно были президенты банков, не говоря уже о других президентах, работающих на него. В любом случае, я все еще, с огромной головной болью, вероятно, был не очень разборчив в нюансах.


Я снова дотронулся до своего ушибленного черепа, поморщился и сказал: "Что ж, я, конечно, рад, что никто не пострадал. И я не буду спрашивать, почему вы не могли просто нормально постучать в дверь и изложить свое дело без всей этой возни. Я уверен, что в конечном итоге все станет ясно ".


"Я уверен, что так и будет. . . . Пожалуйста, сядьте вон там". Когда я изобразил, как с трудом поднимаюсь, проковыляю несколько футов и опускаюсь в указанное кресло, Аккерман сказал через плечо: "Приведи ее, Белинда".


Смежная дверь открылась, и вошла Рут, сопровождаемая пухлой миссис Аккерман, все еще в своих обтягивающих белых брюках и свободной фиолетовой рубашке. Белые босоножки на высоком каблуке. Револьвер Smith & Wesson из нержавеющей стали, пятизарядный, калибр .38 Special, новая женская модель с рукоятками из розового дерева. Рут также была одета так, как ее видели в последний раз, в ее стандартный туристический костюм из джинсовой юбки и трикотажной рубашки с открытым воротом. Она, казалось, не получила никакого урона, но ее глаза были полны ярости, как и ее голос, срывающийся на возмущенный протест, как только она увидела меня.


"Мэтт, она ворвалась прямо через смежную дверь и замахнулась на меня своим дурацким пистолетом, и открыла дверь в коридор для того мужчины, ты знаешь того, который сразу же начал разбирать мои вещи; он все еще там, устраивает беспорядок в ... Мэтт, ты ранен!" Она поспешила через комнату ко мне. "Что, черт возьми, по мнению этих сумасшедших, они делают? Она облапала меня всего, обыскивая, черт бы ее побрал! Чего они хотят? С тобой все в порядке?"


Мой затуманенный разум хотел спросить о все еще невидимом человеке, которого я должен был знать, но нетерпеливое выражение лица Аккермана сказало мне, что мне лучше позволить своему любопытству подождать.


"Просто небольшая вмятина в моем черепе", - сказал я Рут. "И большой в моей гордости. Садись, милая, и я уверен, что этот милый мужчина все объяснит ".


"Да, пожалуйста, присаживайтесь, миссис Штайнер. Не спускай глаз с них обоих, Белинда." Аккерман снова опустил пистолет и обратился ко мне: "Миссис Аккерман - компетентный стрелок - прошу прощения, Белинда, меткий стрелок, - поэтому я надеюсь, мистер Хелм, что у вас в голове нет грандиозных планов по изменению баланса сил здесь."


Я сказал: "В данный момент у меня в голове нет ничего грандиозного". Я посмотрел на Белинду Аккерман. "Я глубоко обижен. Я думал, ты всегда так мило мне улыбался, потому что находил меня привлекательным!"


Белокурая девушка рассмеялась. "О, я верю, дорогая, я верю! Всегда приятно, когда девушка может совместить приятное с полезным ".


Но ее большие голубые глаза, подчеркнутые длинными, темными, загнутыми ресницами и искусным кукольным макияжем, который она всегда носила, были холодными и настороженными, а револьвер, лежащий на ее пухлом колене, был довольно устойчив, когда она взгромоздилась на соседний столик для коктейлей. Затем Акерман нетерпеливо огляделся, подошел к соединительной двери и, сказав кому-то поторопиться, вернулся на свой прежний пост рядом с нами. Мгновение спустя в дверном проеме между комнатами появилась знакомая фигура - ну, я встречал этого парня всего один раз, но я его не забыл: Деннис Мортон, молодой герой, который отступил после столкновения в Санта-Фе.


Некоторые кусочки головоломки встали на свои места, и я начал злиться. Я имею в виду, я думал, что чего-то добился, заставив Аккермана раскрыться, и мне не понравилось узнать, что я вызвал не тех койотов из кустов ценой поврежденной головы.


Аккерман огляделся по сторонам. "Закончил, Деннис?"


Деннис Мортон сказал: "Я сделал все, что мог, с ее ноутбуком; это не очень мощная машина, сэр".


Он был так же аккуратно подстрижен и выбрит, как и в Санта-Фе, на нем был накрахмаленный костюм в тонкую полоску и цветастая спортивная рубашка с расстегнутым воротом. Он также носил свой пистолет, в том же месте, где его видели в последний раз, высоко на правом бедре, далеко сзади, под пиджаком. Когда-то он относился к этому с некоторой неохотой; но, очевидно, он был увлеченным человеком с компьютером. Взгляд, который он послал в мою сторону, показал, что он не забыл ни меня, ни нашу последнюю встречу.


Что ж, по крайней мере, в чем-то я был прав: тот факт, что Аккерманов не было в списке гастролей, был значительным, хотя и не в том смысле, в каком я ожидал. И они не были обнаружены в ходе нашей поспешной предварительной проверки, потому что, будучи государственным служащим, обладающим, предположительно, достаточным влиянием, он, несомненно, мог - так же, как и мы могли - привести свои официальные записи и записи таких партнеров, как Белинда, в соответствие с любыми личностями, которые он решил использовать. Его прикрытие послужило бы защитой от случайного поиска, хотя наши юноши и девушки-исследователи в Вашингтоне, несомненно, в конце концов проникли бы в суть и очень гордились бы собой, когда на следующей неделе или в следующем месяце представили бы свой отчет. Будучи доброй душой, я бы и не подумал спрашивать, где была вся эта замечательная информация, когда я в ней нуждался.


Аккерман спросил Мортона: "Что ты там нашел?"


Молодой человек сказал: "У нее есть маленький портативный компьютер с жестким диском - это встроенное устройство, которое имеет очень большой объем памяти и будет обрабатывать некоторые достаточно сложные программы. Программа, с которой она работает, имеет довольно надежную функцию шифрования; люди в Вашингтоне, несомненно, могут взломать ее, но я не могу. Есть отдельный диск, который позволяет ей копировать материал с жесткого диска на дискету размером три с половиной дюйма или, если уж на то пошло, с дискеты на дискету. У нее есть пара коробок с чистыми дисками. И в ее туалетном наборе я нашел две дискеты, которые, согласно этикеткам, являются идентичными копиями пропавшего оригинала и содержат главы с двадцать седьмой по тридцать четвертую книги мистера Штайнера, которую он, по-видимому, назвал Рукопись X2, или MSX2 для компьютерных целей. Это те, которые я только что пытался прочитать, но машина запросила пароль, и я не смог его ввести ".


Аккерман нахмурился. "Вы говорите, оригинал пропал? Вы тщательно обыскали комнату?"


"Да, сэр, и Белинда обыскала миссис Штайнер; у нее этого при себе нет".


Аккерман нахмурился. "Ну, вот еще один диск, который я только что взял у мистера Хелма. Главы с девятой по восемнадцатую, согласно этикетке. Вероятно, это также закодировано, или зашифровано, или как вы там это называете, но вам лучше ввести это в компьютер и убедиться ".


"Да, сэр".


После того, как Мортон исчез в комнате Рут, Аккерман посмотрел на меня и сказал: "Ну, мистер Хелм? Я вижу по вашему лицу, что вы, наконец, начинаете понимать ситуацию. Ты знаешь, кто я?"


Я сказал: "Ты, должно быть, босс, счастливчик, того симпатичного персонажа, который только что ушел от нас, того, кого я встретил в Санта-Фе, который так легко блефует".


"Мортона послали в Санта-Фе не для того, чтобы заполучить какую-нибудь незакрепленную пушку, которая попалась ему под руку; у него была другая работа".


"Тогда он должен научиться концентрироваться на своей работе, вместо того, чтобы пытаться подрабатывать коллекционированием огнестрельного оружия, которое ему не принадлежит. И его командиру следует усвоить, что неразумно связываться со старыми вашингтонскими политиканами, которые имеют больше влияния, чем он ".


Я пытался добиться реакции, и я ее получил: седовласый мужчина шагнул вперед и сильно ударил меня по лицу. Он отступил назад, чтобы свирепо посмотреть на меня.


"Этот жадный до власти старый козел!" - сказал он резко. "Это задание было моим. Васкес мой! Я годами жил с этим делом; он не имел права -"


Он замолчал, тяжело дыша, очевидно, не осознавая в своем гневе, что только что кардинально изменил ситуацию. Мгновение назад мы все еще были в некотором роде коллегами, работающими над одной и той же целью, Грегорио Васкесом, на одного и того же работодателя, дядю Сэма. Тот факт, что Аккерман обманул меня и сбил с ног, чтобы получить выгодное положение, не был серьезным вопросом между нами. Разумный удар дубинкой, не сильнее, чем необходимо, вполне простителен в нашем рэкете; у меня не было права возмущаться тем, что он мне дал. Это был сугубо деловой разговор. Однако беспричинная пощечина в гневе была совершенно другим делом. Это не было разрешено. Сезон Акермана теперь был открыт, он только что открыл его сам, и если бы представился хороший шанс, я бы без колебаний воспользовался им; но никогда ничего не добьешься, если будешь говорить об этом громко, подло и буйно. Зачем предупреждать их?


Итак, я просто сидела там, не поднося руку к своему воспаленному лицу, и сказала: "Я не думаю, что Аккерман - твое настоящее имя, или что Белинда, здесь, на самом деле миссис Аккерман."


Седовласый мужчина сказал: "Назовите это рабочим партнерством, как у вас с миссис Штайнер. И для справки, Аккерман - такое же хорошее имя, как и любое другое ". На мгновение его слова прозвучали вполне разумно; затем его спокойствие и голос сорвались:


"Этот стареющий серый паук, сидящий в своем маленьком грязном офисе, посылает своих молодых людей убивать, как Старик с горы!"


Я сказал: "Мы все стареем с каждым днем в году; и если вы имеете в виду меня как одного из молодых людей Мака, я благодарю вас за комплимент. Но, в отличие от Старика с горы, он не раздает гашиш по нашим заказам, черт возьми."


"Я не потерплю юмора, связанного с наркотиками!" Поставив меня на место, Аккерман глубоко вздохнул и продолжил: "Для него это было просто упражнением в оказании влияния! Его не волнует зло, творимое такими людьми, как Грегорио Васкес; его не волнует ужасная катастрофа, которая грозит нам сейчас, если этому человеку будет позволено насыщать нашу страну своим порочным продуктом по бросовым ценам ".


Я сказал: "Ему не все равно. Его тоже волнует рак, и СПИД, и ядерное оружие, и государственный долг; но он не чувствует, что мы достаточно квалифицированы, чтобы решить и эти проблемы. И сила и влияние, возможно, имели какое-то отношение к тому, что он взял на себя эту миссию вопреки своей обычной политике - в конце концов, вы бросили ему прямой вызов, - но так случилось, что мы уже были вовлечены. Я подозреваю, что он был счастлив, когда вы дали ему повод взять управление на себя; он думал, что по-своему я не стал бы создавать неприятных проблем, связываясь с вами и вашей миссией по пути к цели, поскольку теперь это моя миссия. Очевидно, что он был неправ ".


"Твоя миссия!" Лицо Аккермана утратило свой здоровый румянец, сменившись гневным румянцем. "Я был тем, кто осознал возможности исследования Марка Штайнера - ну, тогда он называл себя Раулем Маркусом Каррерой Маскареной и писал как Маркус Пьедра. Я был тем, кто предложил защиту ему и его семье, если бы он приехал в США, я был тем, кому удалось спасти его жену, когда ее похитили. Мы потеряли хорошего человека в процессе. Я был тем, кто, когда его первая американская идентичность была скомпрометирована, организовал предоставление ему и его семье нового дома и идентичности на западе. И тогда эта неблагодарная женщина, чью жизнь мы спасли, оборачивается и ...


Рут, которая слушала все это молча, теперь пошевелилась и резко заговорила: "Неблагодарная? За что быть благодарным, что после всех обещаний идеальной безопасности, которые вы дали моему мужу перед тем, как мы приехали в эту страну, ваши люди на самом деле присматривали за нами так небрежно, что почти сразу же мужчина проскользнул на заднее сиденье моей машины с бутылкой хлороформа? Итак, вашим клоунам удалось исправить этот ущерб после того, как я прошел через почти неделю ада, подумаешь! Я должен изливаться благодарностью за это? И почему я должна быть благодарна, в любом случае, человеку, который никогда не позволял мне его видеть?" Она глубоко вздохнула. "Ничто так не вызывает у девушки чувства благодарности, как то, что с ней обращаются как с болтливой дурочкой, которой нельзя доверять, когда разрабатываются важные планы, касающиеся ее и ее детей, Марк сказал мне, что хочет, чтобы я присутствовала при его обсуждениях с тобой, но ты продолжала кричать о безопасности. Итак, насколько я обеспокоен, все ваши громкие речи о замечательных вещах, которые вы сделали для нас, - это много ... много чуши. Великие, изумительные вещи, которые были сделаны для нас, например, позволили похитить меня и убить моего мужа, все это было сделано мистером Мортон и его веселые люди. Хорошо, если ты тот, кто отдавал приказы и хочешь взять на себя ответственность, что ты сделал с тем фактом, что, несмотря на твои прекрасные обещания, Марк мертв?"


"Моя дорогая леди... "


"Не обращайте внимания на эту чушь о милых леди!" Резко сказала Рут. "Я скажу тебе, чего ты не сделал. Вы не вышли из своей прекрасной, надежной анонимности, чтобы утешить скорбящую вдову и принести извинения за тот факт, что вы и ваши подчиненные с треском провалили свое обещание безопасности, обещание, которым вы заманили нас в США. Я не слышал ни единого слова сожаления или раскаяния ни от кого в вашем идиотском цирке под прикрытием, который позволил убить Марка так же легко, как похитили меня. Я даже не слышал, чтобы кто-нибудь - ни мистер Мортон, ни, конечно, вы - пообещал компенсировать вашу полную некомпетентность, хотя бы немного, убедившись, что убийцы Марка преданы правосудию ".


"Миссис Steiner. . ."


Рут продолжала, не обращая внимания: "Все, о чем вы, люди, заботились, когда он умер, - это завладеть его книгой, потому что вы думали, что это может дать вам ответ на некоторые из ваших проблем с наркотиками. Что ж, мне было наплевать на ваши дурацкие проблемы; я хотел, чтобы убийцы Марка были найдены и наказаны. Итак, я обратилась к организации, в которой у людей было странное представление о том, что убийство - чуть более отвратительное преступление, чем злоупотребление психоактивными веществами, если использовать глупое название, которое вы, люди, придумали для этого. " Она сердито посмотрела на Аккермана. "Я была новоиспеченной вдовой, мой муж был мертв, и все, о чем твой парень Деннис мог думать, говорить и преследовать меня, - это эта паршивая рукопись! Я полагаю, он действовал по вашим инструкциям. Что ж, в джунглях за этим окном будут сугробы высотой в шесть футов, прежде чем кто-либо из вас когда-либо возьмет в руки эту книгу, мистер Роджер Аккерман!"


Аккерман шагнул вперед и сильно ударил ее.


## Глава 17


Я всегда удивляюсь этим отбивающим: как им удается жить так долго, когда обе руки все еще на месте? Нормальная человеческая реакция на пощечину - по крайней мере, это моя нормальная человеческая реакция - выполнить, по крайней мере, ампутацию, если не полное истребление; так как же они продолжают выживать неповрежденными?


"Следи за ней, Белинда!" Аккерман огрызнулся, отступая назад.


Но Рут не сделала попытки броситься на него; она просто водрузила очки прямо на нос, дотронулась до рта кончиками пальцев, увидела кровь и достала из кармана юбки скомканную бумажную салфетку, чтобы прижать ее к разбитой губе.


"Этот диск также закодирован, сэр". Это был вундеркинд, возвращающийся из комнаты Рут.


"И ты говоришь, что не можешь это нарушить?" Спросил Аккерман.


"Боюсь, что нет, сэр. Не с теми возможностями, которые у меня здесь есть ".


"Очень хорошо. Попробуем по-другому. Тебе лучше встать за спиной Хелма и приставить пистолет к его голове. Поправка, сделай так, чтобы это был мой пистолет. Он отключен, так что это никого не должно беспокоить, если вам придется его использовать. Вот, возьми это и одолжи мне свое. Белинда, я полагаю, ты носишь с собой сигареты."


"Да".


Акерман сказал: "Это грязная привычка и нездоровая, но у нее есть преимущества. Зажги одну, пожалуйста. Ты можешь убрать свое оружие; я присмотрю за женщиной ". Он подошел и встал перед Рут, держа револьвер Мортона. "Теперь, миссис Штайнер, я хочу двух вещей. Мне нужен пароль, или компьютерный код, или что угодно еще, чтобы расшифровать текст на этих дисках. И мне нужны имена и адреса людей здесь, в Южной Америке, которым ваш муж отправил оставшиеся диски, на которых он записал свою книгу. Нам все еще не хватает глав с первой по десятую, глав с двадцать по двадцать шесть, и сколько бы глав он ни написал, кроме тридцати четырех. Вы можете начать с того, что скажете мне, сколько всего их было ".


Рут сердито посмотрела на него поверх пачки бумажных салфеток. "Что ты сделаешь, если я тебе не скажу? Ударил меня снова?"


"Нет, но миссис Аккерман приложит зажженный кончик своей сигареты к груди мистера Хелма. И мистер Мортон вышибет себе мозги, если попытается возражать - что ж, давайте будем великодушны и позволим ему немного повозиться, хорошо? Будут разрешены тихие стоны, но никаких громких криков, которые могли бы потревожить обитателей соседних комнат. . . ."


"Я в это не верю!" Рут запротестовала. "Вы работаете на правительство США! И вы знаете, что я респектабельный американский гражданин; я была замужем за сотрудником дипломатической службы, а позже за хорошо известным автором. Мистер Хелм работает на правительство США так же, как и вы. Что дает вам право маршировать здесь с ... с вашими пощечинами и вашими пытками; что заставляет вас думать, что вам это сойдет с рук?" Она обратилась ко мне: "Мэтт, он что, совсем спятил?"


Я пожал плечами. Было не время и не место углубляться в вопрос о вменяемости Аккермана. Что касается меня, то они все чокнутые, но ведь я провел свою жизнь в довольно жесткой профессии, и я никогда не мог понять людей всмятку, которые делают карьеру, спасая людей от их собственных вредных привычек. Идите вперед и поднимите шторм, мне все равно. Это твоя эмфизема.


Я сказал: "Может быть, да, может быть, нет, но на данный момент у него есть оружие. Моральные и юридические права - это все очень хорошо, милая, но в критической ситуации всегда важно оружие ".


Рут облизнула губы. " "Но как он может рассчитывать, что ему сойдет с рук-"


Аккерман не хотел, чтобы мы вдавались в это. Он рявкнул: "Все в порядке, Белинда!"


Белокурая девушка с сигаретой, болтающейся между ее губ, обеими руками расстегнула мою уже расстегнутую рубашку. Когда она склонилась надо мной, я в ответ получил интимный вид на ее грудь: довольно эффектные белые груди, как я отметил, были совершенно свободны под фиолетовой блузкой. На данный момент я не нахожу их невыносимо возбуждающими, но я признаю небольшую реакцию, о которой она знала. Она нежно улыбнулась мне, сильно затянулась сигаретой, выпустила дым мне в лицо и прижала тлеющий уголь к моей грудине.


Конечно, была хорошо запомнившаяся мгновенная вспышка боли и знакомый запах сгоревших волос на груди и обожженной кожи, смешанный с запахом табака. Я имею в виду, я играл эту сцену раньше слишком много раз, со всеми мыслимыми вариациями. Я давно усвоил, что страдания не становятся легче с практикой, но на этот раз, по крайней мере, мне не пришлось притворяться, что это не больно, как иногда требуется. Я полагаю, что я довольно убедительно исполнил ожидаемый акт с корчами и стонами; и насколько это было действительно актерством, не ваше собачье дело.


"Ты, сука-садистка!" Я ахнула. Банальное словоблудие также было ожидаемо.


Белинда усмехнулась. "Я бы просто хотел причинить тебе боль по-другому, любимый, и чтобы ты сделал мне больно в ответ, но поскольку это все, чем мы можем поделиться сегодня, просто расслабься и наслаждайся этим. Твоя подруга, кажется, не разговаривает, так что ... - Она снова наклонилась вперед.


"Сорок три!"


Это был голос Рут, звучащий немного приглушенно сквозь пелену боли, когда Белинда воспламенила еще одну маленькую часть меня.


Голос Аккермана произнес: "Что вы сказали, миссис Штайнер?"


Девушка надо мной временно отстранилась, оставив мою грудь пульсирующей. Я увидел, что лицо Рут было решительным и сияющим. Она вынула салфетку изо рта. Кровотечение уже прекратилось. У нее немного припухла нижняя губа в том месте, куда пришелся удар Аккермана. Возможно, двойная ампутация была в порядке вещей. Вы бы не захотели брать на себя все хлопоты по отсечению одного только для того, чтобы он научился бить еще сильнее и чаще другим.


Рут огрызнулась: "Ты хотел узнать количество глав, будь ты проклят! Их сорок три. Общее количество завершенных страниц рукописи составляет пятьсот тридцать четыре. Должно было быть приложение - Марк думал, что оно займет около пятнадцати страниц, в общей сложности рукопись займет около пятисот пятидесяти страниц через двойные интервалы, - но он так и не успел написать достаточно заключительного раздела и переработать его к своему удовлетворению, чтобы записать его на диск и отослать."


"Очень хорошо. Теперь имена."


"Что вы с ними сделаете, если я скажу вам, кто они?"


Для меня пришло время быть храбрым. Я хрипло прошептал: "Рут, ты не обязана. . . . Черт возьми, в этом бизнесе небольшое произнесение тостов - это все, что требуется в течение дня. Эти тупицы всегда тянутся за сигаретой, или паяльником, или паяльной лампой и думают, что изобрели прекрасную новую форму допроса, как будто испанская инквизиция не опередила их в этом на столетия! Со мной это проделывали столько раз, что я практически пожаробезопасен. Не говори ублюдку ни черта, чего ты не хочешь . . . . Аааа!"


"Не будь героем, герой", - сказал пухлый giii, убирая сигарету и возвращая ее к хорошему, яркому зажиганию. "Ну, миссис Штайнер?" Спросил Аккерман.


Рут колебалась.


"А-а-а!" Сказал я, когда Белинда снова занялась своими делами. Я решил, что крестоносцы против табака упустили один веский аргумент против мерзкой травы: миссис Роджер Аккерман.


"Похоже, это не одно из твоих огнеупорных мест, любимый", - заботливо сказала она. "Но давайте проверим это еще раз. . . ."


"Ааааа!"


"Прекратите это, прекратите это! " Рут плакала. "Пожалуйста, что вы хотите знать, мистер Аккерман?"


"Где будут происходить другие ваши контакты?"


Она облизнула губы. "Lima, Santiago, Quito. Предполагалось, что один из них будет в Буэнос-Айресе, но в последнюю минуту я переключил его на Итайпу ".


"Два диска, которые мистер Мортон нашел в вашей комнате, являются копиями того, который вы только что получили в Итайпу?"


"Да".


"Где оригинал?"


"Это было ... зафиксировано несколько минут назад. Мужчина подошел к окну, и я протянула это ему." Она быстро покачала головой. "Тебе не нужно знать, кем он был. На самом деле, я сам не знаю, кем он был. По телефону я попросил Ленни Отеро организовать это, просто дав мне время запустить компьютер и сделать пару копий диска, прежде чем я передам его дальше ".


Аккерман ухватился за это название. "Отеро? Это имя твоего связного в Буэнос-Айресе или кого-то здесь, в отеле?"


Рут выглядела недовольной собой, затем она пожала плечами. "Какое это имеет значение? У нее больше нет того, чего ты хочешь. Ленни - это тот, кто в Буэнос-Айресе ".


"Вы сделали две копии?" Акерман задумчиво сказал. "Один для вас и один для мистера Хелма?"


"Нет, одну ему оставить для меня, а другую отправить своим людям в Вашингтоне. То же самое, что я сделал с диском, который получил в Рио. Одна копия этого, должно быть, уже на пути в Вашингтон, поскольку вы нашли у него только одну."


"За Вашингтон!" Аккерман резко повернулся ко мне и начал что-то говорить, но передумал. Он повернулся к Рут: "Но для тебя нет копии? Это кажется странным ".


Она резко сказала: "В этом нет ничего странного! По моему плану, у нас должно было быть с собой по одной копии каждой дискеты, той, что была у Мэтта, на случай, если мне понадобится немедленный доступ к ней. Не было смысла таскать с собой еще одного, и я не хотел, чтобы вокруг плавало слишком много. Трех, казалось, было достаточно, чтобы гарантировать ... Ну, если один из оригиналов не доберется тем маршрутом, о котором я договорился, копия Мэтта будет прямо под рукой, и если с ней что-то случится, в Вашингтоне все еще будет резервная копия ".


Аккерман немного помолчал. Наконец он спросил: "Эти починки, которым ваш муж доверял защищать свою работу, все они были подругами? Вы сказали, что вашим связным в Буэнос-Айресе была девушка. А тот, что в Рио? Мы думаем, что на вашем рандеву там также был санитар - в том ресторане, где мы обедали в понедельник, я прав? - что тоже сделало бы ее женщиной ".


Рут глубоко вздохнула. "Боюсь, мой муж в молодости был своего рода дамским угодником, мистер Аккерман. Конечно, у него также было здесь немало друзей и знакомых мужского пола, но да, все люди, которых он просил беречь его диски, были женщинами ". Она поморщилась. "К счастью для этого проекта, как оказалось, он не был особо скрытен в своем ... его добрачные отношения. Или вы могли бы сказать, что он просто был до боли честен, когда начал ухаживать за мной, используя старомодный термин, рассказывая мне, что за мужчина мне достанется, и клянясь, что это будет никогда не случалось после того, как мы поженились, хотя завести любовницу было старым испанским обычаем. Он сдержал свое слово. Он ... он любил меня. Но я действительно узнала значительное количество о женщинах из его прошлого. Как ни странно, он, казалось, остался друзьями практически со всеми из них. Ну, он был очень милым парнем. Я даже продолжал встречаться с ними в обществе, когда сопровождал его в журналистских поездках по Южной Америке. Немного неловко в то время, зная то, что знал я, но полезно позже, когда я пытался выследить тех, кто получил диски ".


"Да, я могу это видеть. Теперь, пожалуйста, имена."


Она облизнула губы. "Я не могу. . . . Что ты с ними сделаешь?"


"Им не причинят вреда, если они перевернут диски".


"Боюсь, я тебе не доверяю. Если ... если одна из них станет немного упрямее, ты причинишь боль и ей, так же, как причиняешь боль ... Нет, я не думаю, что хочу предавать их тебе!"


"Белинда!"


Когда от меня не последовало немедленного стона, Аккерман посмотрел в нашу сторону. Белинда Аккерман - каким бы ни было ее настоящее имя - в последний раз глубоко затянулась окурком своей сигареты. Она намеренно раздавила его в одной из пепельниц отеля.


Акерман раздраженно сказал: "Белинда, ты не на сцене; драматическая постановка не требуется. Просто зажги еще одну и . . . "


Белокурая девушка покачала головой. "Нет".


Аккерман выглядел пораженным. "Что ты сказал?" - требовательно спросил он.


Белинда спокойно сказала: "Хватит садизма для маленькой Линды, девочки Краффт-Эбинг. На сегодня с меня хватит, спасибо, мистер Аккерман; теперь позвольте чудо-мальчику попробовать себя в этом. Черт возьми, этот парень у него в долгу, насколько я слышал, или наоборот. Я просто подержу пистолет и посмотрю на веселье для разнообразия ".


Я должен был заметить. Полагаю, если бы я не был отвлечен собственным дискомфортом, я бы увидел, что девушка в беде. Ее голос все это время был достаточно ровным, но сейчас ее лицо было довольно бледным, даже немного зеленоватым, а на лбу выступили капли пота. Ее сексуальная шелковая блузка под мышками пропиталась потом.


Мне это не понравилось. Я предпочитаю иметь дело с психопатами. Девушка внезапно стала человеком, просто трудолюбивым младшим агентом, которая изо всех сил старалась выполнять порученную ей новую работу. Она была достаточно профессиональна, чтобы не позволять себе отвлекаться на правильное и неправильное в месте допроса - этика не играет очень большой роли в нашем обучении, - но в конце концов то, что ей приказали сделать, оказалось для нее немного непосильным. Может быть, в глубине души она была просто милой девушкой. Очень жаль. Легче нажать на курок противника, когда придет время, или довести дело до конца, если вы можете сказать себе, что имеете дело с кучкой бессовестных уродов из космоса, а не с настоящими, уязвимыми человеческими существами.


Аккерман спросил: "Вы отказываетесь ... ?"


"У бедной девочки слабый желудок". Это был симпатичный тип с автоматом с глушителем в руках. Он презрительно рассмеялся. "Я этого не делал. Конечно, не в том, что касается этого ковбоя с оттяжкой. Позвольте мне взять управление на себя, как она предлагает, мистер Аккерман ".


"Ну, ладно". Мужчина постарше бросил злобный взгляд на Белинду. "Но я поговорю с вами позже, юная леди".


После этого все повторялось все хуже и хуже, осложняясь тем фактом, что мистер Деннис Мортон явно не привык отравлять свои легкие табаком. Это привело к сильному кашлю, поскольку он неумело затянулся, чтобы сигарета не загорелась, и поперхнулся образовавшимся дымом. Настоящий комедийный номер; но тот факт, что он осознавал, что выставляет себя дураком с незнакомыми педиками после того, как так храбро вызвался на службу по пыткам, только усилил его желание сорвать это на мне: он быстрее заводил шашни, чем Белинда , и медленнее останавливался. Рут немного запнулась, но постепенно она позволила всему этому выйти наружу. Женщиной в Сантьяго была Кончита Перес. Обращайтесь. Женщиной в Лиме была Рафаэла Хоффман. Обращайтесь. Женщиной в Кито была Эвелин Эррера Гонсалес. Обращайтесь.


Затем наступило короткое молчание. Наконец Рут посмотрела на Аккермана и резко спросила: "Ну, вы удовлетворены?"


"Еще одно имя", - сказал он.


"Их больше нет!"


"О, да, они есть. Есть. Имя мужчины или женщины, я полагаю, там, в Штатах, которым вы отправляете оригинальные диски после того, как вы их скопируете . . . . Деннис! "


"О, прекратите это!" Устало сказала Рут. Она вздохнула. "Почему бы тебе для разнообразия не пораскинуть мозгами? Кому, черт возьми, я мог бы их послать, кроме издателя Марка?"


Немного поразмыслив над ее ответом и решив, что в нем есть смысл, Аккерман спросил: "Название фирмы?"


"Ради всего святого! Вы можете прочитать это в любом экземпляре его первой книги; если бы вы знали свое дело, вы бы уже это сделали. Горизонт Пресс. НЬЮ-ЙОРК. У меня в голове нет адреса улицы. . . . О, ладно, ладно, не начинай это снова, дай мне подумать! Макки-стрит, 243. Почтовый индекс 10022, если я правильно помню. На самом деле, мы имели дело с одним из их главных редакторов ".


"Имя?"


"Пол Рентнер. Но я не отправляю их ему напрямую. Мы действовали хитро, мы не думали, что было бы разумно так явно адресовать посылки издательству, поэтому Пол договорился, чтобы молодой помощник редактора получал их на дому и приносил ему в офис. Элизабет Джонс."


"Адрес?"


Рут дала это, и Акерман скопировал это в маленькую записную книжку, в которую он довольно неуклюже, поскольку ему также приходилось жонглировать револьвером Мортона, записывал информацию по мере ее извлечения. Он перелистнул на новую страницу.


"А теперь, " сказал он, " пожалуйста, миссис Штайнер, теперь у нас будет код, или как там вы, компьютерщики, это называете, и все неприятности останутся позади".


"Нет".


"Деннис!"


"Ты становишься утомительным", - устало сказала Рут. "Я не собираюсь отдавать это тебе. Ты можешь поджарить его до хрустящей корочки - прости, Мэтт - и поджарить меня, как зефир на палочке, но этого ты от меня не добьешься. Я знаю, что есть наркотики, которые могли бы заставить меня говорить, но если бы у вас был доступ к ним, вы бы уже использовали их вместо того, чтобы прибегать к этим ... примитивным методам ". Она глубоко вздохнула. "Забудьте о Мэтте, мистер Аккерман. У него нет нужной вам информации, и что бы вы с ним ни сделали, я не заставлю вас ее вам предоставить. Он достаточно приятный человек, но он не так уж много для меня значит. Скажи своему инквизитору младшего класса, чтобы он подошел сюда и поработал надо мной. Уверяю вас, он умрет долгой, затяжной смертью от рака легких, прежде чем я заговорю, если сначала у него не разорвется что-нибудь жизненно важное, судя по тому, как он продолжает кашлять. . . ."


Пощечина сбила с нее очки. Я решил, что с топором будет слишком быстро; когда придет время, я буду медленно работать тупой ножовкой. Аккерман без рук.


"Ты тянешь время, ты, сука!"


Она не сделала ни малейшего движения, чтобы прикоснуться к своей ушибленной щеке; она просто выпрямилась в кресле, еще раз поправила очки и рассмеялась над ним.


"Верно, я тяну время", - сказала она. "Я заставлял вас работать на множество имен и адресов, которые вообще ничего не значат, потому что, даже если вы получите диски, что хорошего они вам принесут, если вы не сможете их прочитать? О, мне будет жаль их потерять; они представляют собой последнюю работу Марка, и мне неприятно видеть, как она пропадает даром; кроме того, у меня были жадные надежды . . . . Но это неважно. Очевидно, что существует зло, связанное с наркотиками, о котором никто не говорит, это хуже, чем сами наркотики: прекрасная власть, которую так называемые войны с наркотиками дают определенным амбициозным, безжалостным людям, власть безнаказанно толкать и шлепать людей. Большинство ваших коллег, вероятно, честные и искренние и, возможно, даже разумно внимательные сотрудники правоохранительных органов, мистер Аккерман, но вы и такие, как вы, превращаете весь благородный крестовый поход в мерзость. Насколько я понимаю, ты представляешь гораздо большую опасность, чем Грегорио Васкес; по крайней мере, все знают, кто он такой. Он не скрытая угроза, как вы, тайная угроза всему, за что выступает наша страна. Как я уже говорила, вы никогда не получите в свои руки книгу моего мужа. Ты никогда не будешь использовать это для продвижения своей грязной карьеры. Никогда!"


## Глава 18


Аккерман сделал быстрый шаг вперед. Он был бледен от ярости и вполне мог разбить лицо Рут револьвером, который держал в руке, если бы Белинда быстро не шагнула вперед и не схватила его за руку.


"Пожалуйста, мистер Аккерман! Кто-то приближается!"


Шаги приблизились к двери и остановились. Раздался вежливый негромкий стук, сильно отличающийся от недавнего нападения Аккермана на панели.


"Мэтт?"


Это был женский голос, голос нашего тур-менеджера Энни. Аккерман протянул руку и схватил левой рукой Рут за подбородок, чтобы удержать ее голову ровно. Он приставил дуло своего пистолета - ну, пистолета Мортона - ей между глаз. Я решил, что то, как он продолжал выходить из себя, могло означать, что он все-таки немного не в себе, как предположила Рут; или, возможно, тот факт, что он находился здесь на очень шаткой правовой почве, фактически вообще без правовой основы, отрицательно действовал ему на нервы - не то чтобы кто-то из нас тратил слишком много времени на размышления о законности.


Аккерман посмотрел на меня поверх головы Рут и прошептал: "Отвечай, рулевой! Очень, очень осторожно!"


Я повысил голос и сказал: "Да, Энни?"


Она говорила через закрытую дверь: "Экскурсия к водопаду вот-вот начнется. Вы с Рут сказали, что планируете пойти с нами."


Было не время умничать; в комнате было слишком много нервных людей с оружием. Я сказал: "Извините, я думаю, нам все-таки придется пройти. Рут немного устала."


Женщина за дверью сказала: "О, это очень плохо!


Что ж, мы продолжим без тебя. Когда она немного отдохнет, может быть, вы сможете просто перевести ее через дорогу перед отелем и к реке, это всего в паре сотен ярдов. Оттуда открывается прекрасный вид на водопады, и вы можете пройти вдоль утесов вверх по течению к ним так далеко, как ей захочется, там есть хорошая тропинка вдоль края. Это настоящее зрелище. Вы действительно не должны это пропустить ".


"Мы не будем. Спасибо, Энни."


Мы слышали, как она уходила. Когда ее шагов больше не было слышно, Аккерман отпустил Рут и попятился от нее. Избавившись от необходимости косоглазо смотреть на угрожающий ствол пистолета, Рут пару раз моргнула и прерывисто вздохнула. Деннис Мортон, все еще приставляя пистолет с глушителем к моей голове, глубоко вздохнул.


"Мистер Аккерман", - сказал он через мгновение. "Если я могу предложить..."


"Да, Деннис?"


"Я, конечно, сделаю все, что вы скажете, сэр, но ... Ну, мы уже провели много времени в этой комнате, и нам на самом деле не нужна информация миссис Штайнер, не так ли?"


"Объясни".


"Теперь мы знаем, где находятся диски. Как только мы поймаем их всех, Вашингтон сможет начать действовать дальше. Эти парни - настоящие профессионалы, и я уверен, что они уже давно выяснили, как обращаться с шифрованием, предоставляемым готовой компьютерной программой, доступной гражданским лицам. Даже в самые холодные дни холодной войны русские со всеми их возможностями не могли долго скрывать от нас свои секретные сообщения; как вы думаете, домохозяйка с портативным устройством, работающим на батарейках, сможет? " Он прочистил горло. "Как я уже сказал, это всего лишь предположение, сэр".


Это звучало разумно, но я почувствовал скрытую неуверенность. Мистер Деннис Мортон не так сильно верил в вашингтонских компьютерных гениев, как он притворялся. Он просто, как Белинда, но немного по-другому, терял самообладание. Он начинал понимать, что его фанатичный начальник поставил их всех в очень нездоровую ситуацию в чужой стране, и он хотел дипломатично убедить Аккермана вывезти их оттуда к чертовой матери, прежде чем бразильская полиция или кто-то еще взломает дверь и обнаружит, что они издеваются над парой беспомощных жертв с незаконным оружием в руках.


Аккерман не был человеком, чувствительным к скрытой неопределенности; он задумчиво кивал. "Вы верно подметили", - сказал он. "И мы, как вы говорите, провели здесь слишком много времени. Очень хорошо, но я думаю, что нам лучше держать миссис Штайнер, так сказать, в резерве, на случай, если она умнее, чем вы думаете, - или если наши криптографы глупее, что вполне возможно. Если так, что ж, у нас есть доступ к следователям, которые владеют техникой получше, чем у нас, и они смогут получить от нее информацию, я уверен."


Рут облизнула губы. "Я не понимаю. Как вы собираетесь держать меня в резерве, как вы это называете? Запереть меня где-нибудь?"


"О, нет, дорогая леди", - сказал Аккерман. "Вы и я собираемся устроить отличное представление для других членов труппы, поскольку, несмотря на то, что наши партнеры бросили нас и унизили, мы упрямо сопровождаем их по Аргентине, Чили и всем другим прекрасным странам Южной Америки, за посещение которых мы заплатили. Я полагаю, вы предупредили подруг вашего мужа в Сантьяго, Лиме и Кито, что они ожидают вас с этой группой, поэтому нам лучше не вводить их в заблуждение, путешествуя самостоятельно. Тем временем, на благо наших товарищей, мы сыграем преданного мужа и покинутую любовницу, ищущих утешения друг у друга ".


Рут уставилась на него. "Как именно ты планируешь, чтобы я тебя утешил? Если ты задумаешься на одно короткое мгновение -"


Он коротко рассмеялся. "Вы льстите себе, миссис Штайнер. Твое тело меня совсем не привлекает; меня просто интересует содержимое твоего мозга. И особенно мозг вашего покойного мужа. Мы просто будем дружески общаться во время путешествия, ты и я, которых объединили общие невзгоды. Мы объясним Энни, что произошло, и передадим ей записку от пропавших влюбленных, адресованную ей, в которой рассказывается, как они были вынуждены сбежать вместе из-за страсти, большей, чем ... Ну, я уверен, вы можете заполнить клише для себя. Подписано, с извинениями, Белиндой и Мэтью. Это будет скандал в чайнике, это сделает нас - двух жалких отверженных - объектами огромного любопытства, и вся туристическая группа будет так приятно возбуждена этой романтической эскападой, что никто не задаст никаких неудобных вопросов об исчезновении мистера Хелма или Белинды. Или Денниса, если на то пошло; но поскольку я был осторожен, чтобы держать его вне поля зрения, они вряд ли его хватятся. Что касается Энни, я уверен, что леди с ее опытом привыкла к тому, что во время ее туров происходят странные вещи, включая обмен парами. Все, что ее действительно волнует, - это учет всех теплых тел."


Рут нахмурилась. "И что же заставит меня сотрудничать с этим диким сценарием?" Она резко рассмеялась. "О, я понимаю! Вместо того, чтобы держать меня в тюрьме, ты собираешься увести Мэтта куда-нибудь и удерживать его, чтобы использовать как заложника, пока я помогу тебе забрать остальные компьютерные диски. Я полагаю, ты пригрозишь сделать с ним ужасные вещи, если я буду упрямиться, может быть, даже убить его."


Акерман сказал: "Приятно иметь дело с умной женщиной".


"Ты забываешь одну вещь", - сказала Рут. "Вы забываете, что эта умная женщина уже сказала вам идти прямо вперед и поджечь мистера Хелма, если хотите. Или делайте все, что вам угодно. Он не так уж много для нее значит ".


Я сказал: "Ну и дела, огромное спасибо, милая!"


Она проигнорировала мое вмешательство и продолжила: "Я достаточно гуманный человек, мистер Аккерман, и я не позволю кому-то страдать, если я могу помочь этому; но где-то нужно подвести черту. Я пытаюсь сказать, что этот человек для меня на самом деле просто тип телохранителя. Я признаю, что переспала с ним однажды, всего один раз; он достаточно презентабелен, а когда ты замужем, тебе действительно становится одиноко из-за ... Но это не значит, что я буду прыгать из-за тебя сквозь пальцы только потому, что ты угрожаешь ему. Я ничего ему не должен; на самом деле меньше, чем ничего, поскольку тот факт, что ты здесь и контролируешь ситуацию, доказывает, что он не справился со своей работой по защите меня так же, как и ты." Она коротко рассмеялась. "Кажется, мне не очень везет с моими правительственными покровителями, не так ли? Что ж, он рискнул и проиграл, и мы сожалеем об этом, но у меня есть две дочери, о которых нужно заботиться, и моя собственная жизнь, которой нужно жить, и я не собираюсь слишком беспокоиться о правительственном боевике, который, похоже, не очень хорошо справляется со своей работой." Она посмотрела мне прямо в глаза. "Прости, Мэтт, но так оно и есть".


Она была действительно довольно хороша. Она демонстрировала лучшее представление, возможное в данных обстоятельствах. Нет ничего более утомительного, чем старая телевизионная рутина заламывания рук, в которой героиня, когда на нее оказывается давление, немедленно начинает стонать и рыдать от отчаянного беспокойства за своего героя, которому угрожают, и мгновенно соглашается на все требования, какими бы диковинными они ни были. Я имею в виду, мы все знаем сценарий и результат, но нам нравится видеть, как девушка проявляет немного мужества перед финальным занавесом.


Аккерман также знал свои реплики; он сказал: "Очень хорошо. Поскольку ты говоришь, что этот человек не может быть нам полезен ... Деннис, ты знаешь, что делать. Отведите его в место, которое мы выбрали. Белинде лучше поддержать тебя. Предполагается, что мистер Хелм должен быть жестким, хотя я не видел никаких доказательств этого ".


Мортон храбро заговорил: "Мне не нужно подкрепление, сэр. Я могу с ним справиться ".


Аккерман был недоволен этим позерством. Он рявкнул: "Ты все равно заберешь Белинду; ей пора исчезнуть, и она с таким же успехом может протянуть тебе руку помощи. Но ей лучше сначала написать прощальную записку, ей и Хелму . . . . Белинда, в верхнем ящике этого бюро должны быть какие-нибудь канцелярские принадлежности для гостиниц. Вот ручка, если ты ее там не найдешь ".


Затем они немного поигрывали пистолетами. Замолчавший .22 вернулся к Аккерману, в то время как Мортон вернул себе свой .38. Белинда, освобожденная от дежурства в охране, села за стол и начала писать. Это не заняло у нее много времени. Она показала результат Аккерману, который бросил на нее резкий, оскорбленный взгляд и начал что-то говорить, но сдержался.


"Очень хорошо, я полагаю, что этого должно быть достаточно". Он посмотрел в мою сторону. "Теперь, мистер Хелм, вы подпишете свое имя под именем Белинды. Пожалуйста, напишите внизу "Отель Лас Катаратас" и дату ".


Он нашел гладкую картонную папку, на самом деле ту, в которой содержалось меню обслуживания номеров в отеле, положил ее мне на колени, чтобы было на чем писать, положил поверх нее письмо и вручил мне ручку. Я воспользовался моментом, чтобы прочитать то, что я подписывал:


Дорогая Энни:


Это ужасно и это замечательно, и иногда я думаю, что я


не могу этого вынести. Мы уходим вместе, так что просто перейди нам дорогу


вычеркнутый из вашего списка пассажиров, возврат средств не ожидается. Я надеюсь, что наш


если ты уйдешь вот так, у тебя не будет никаких проблем. Скажи это


усталый старик, за которым я была замужем, мне жаль, что приходится


причинили ему боль; но мы с Мэттом в тот момент, когда встретились, поняли, что это


просто должны были быть.


Белинда Нанн


Это было довольно впечатляющее творческое сочинение, написанное за считанные минуты по первому требованию. Я нацарапала свое имя под именем Белинды и добавила место и дату, как было указано. Акерман достал письмо и передал его Белинде, которая сложила его, вложила в гостиничный конверт с надписью авиапочтой, запечатала и, вернув ручку, нацарапала на лицевой стороне имя, предположительно Энни.


Аккерман мгновение смотрел на меня и сказал Белинде: "Застегни его рубашку". Когда это было сделано, он сказал Мортону: "Теперь ты можешь забрать его".


"Да, сэр. Давай, ты!"


Аккерман снова заговорил: "Если вы можете столкнуть его с обрыва без какой-либо стрельбы, тем лучше, но не рискуйте с ним. Используй свой пистолет, если потребуется. Там, внизу, никто не услышит выстрела, и к тому времени, когда тело пройдет через камни этих порогов и его вынесет на берег вниз по реке, если это произойдет, маловероятно, что кто-нибудь заметит маленькое пулевое отверстие. . . . Ладно, отправляйся в путь. После того, как это будет сделано, снова оставайся вне поля зрения и поддерживай со мной связь, как договорились ".


"Да, сэр. Ладно, ты!"


Мы были почти у двери, Белинда пошла вперед, чтобы открыть ее, когда Рут заговорила позади нас: "Что ... что ты собираешься с ним сделать?"


Все было в порядке. Это был глупый-преглупой вопрос, ответ только что был дан, но сейчас настало время для глупостей, когда мы вносим последние штрихи в захватывающую драму, которую мы только что разыграли.


Аккерман сказал: "В самом деле, миссис Штайнер! Он ничего не значит для тебя, ты только что сказал, так почему ты должен беспокоиться ... ? "


"О, Боже мой, ты собираешься убить его!" Не обращая внимания на длинноствольный пистолет Аккермана 22 калибра - ну, длинный, если считать глушитель стволом, - она вскочила со стула, подбежала ко мне и обвила руками мою шею. "О, моя дорогая, прости, я сожалею, я подумала, что если я разыграю хладнокровный спектакль, возможно ... О, моя дорогая, я на самом деле не имела в виду ... !" Она резко повернулась к Аккерману. "Хорошо, хорошо, ты победил! Я разыграю с тобой эту нелепую шараду. Просто пообещай мне, что он будет в безопасности, и я достану для тебя оставшиеся диски ".


Это все еще было немного очевидно, немного банально, но гораздо лучше, чем если бы она уступила без какой-либо предварительной борьбы. Такие люди, как Роджер Аккерман, каким бы ни было его настоящее имя, любят восхищаться собственным умом и безжалостностью. Ему хотелось бы верить, что он действительно сломил ее волю своими угрозами; теперь он спешил извлечь выгоду из своей победы.


"Ты достанешь их и скажешь мне, как их прочесть?"


Она колебалась и позволила своим плечам обреченно опуститься. "Если ты пообещаешь больше не причинять ему вреда".


"Скажи мне сейчас!"


Это вызвало демонстрацию сопротивления: "О, нет! Мы сделаем это в Кито, последней остановке перед тем, как весь тур отправится обратно в Майами. Ты доставишь Мэтта ко мне туда живым и здоровым; и когда мы будем готовы сесть в самолет, а все остальные будут рядом, чтобы ты не посмел нас тронуть, я дам тебе пароль. "


Аккерман подозрительно нахмурился. "Откуда мне знать, что, как только твой мужчина будет в безопасности, ты просто не посмеешься надо мной, не сядешь вместе в самолет и не улетишь?"


"У тебя есть мое слово, что бы это ни значило", - сказала Рут. "И что ты можешь потерять? К тому времени у вас уже будут все диски. Как говорит ваш человек, даже если мне придется отказаться от своего обещания. чего я не собираюсь делать, ваши эксперты, несомненно, в конечном итоге смогут расшифровать их для вас. Но, учитывая способ, которым вы получили материал, вы действительно хотите попросить другой правительственный департамент помочь вам прочитать его, если вам это не нужно, мистер Аккерман? Кому-то может стать любопытно, особенно с учетом того, что один диск уже находится у людей Мэтта в Вашингтоне, которые вполне могут - вы знаете об этом больше, чем я, - использовать тех же правительственных экспертов по расшифровке, что и вы. Если ты рискнешь довериться мне и выиграешь, ты сможешь распечатать книгу Марка на досуге, не посвящая в это никого другого ".


Аккерман поколебался, пожал плечами и обратился к Мортону: "Вы слышали леди. Ладно, она заключила сделку. Отведите Хелма в убежище, которое мы обсуждали в качестве альтернативного решения, и держите его там, пока я не дам вам знать, куда его доставить . . . . "


Приказы сопровождались незаметным для Рут подмигиванием, которое фактически отменило их. Что ж, никогда не было шанса, что после опрометчивого отказа от "его" миссии силой у правительственного агентства, которому она была поручена - нашего агентства, - Аккерман оставит в живых задействованного правительственного агента, меня, чтобы пожаловаться в Вашингтон.


## Глава 19


Было приятно наконец выбраться из той комнаты, даже с пистолетом в спине и рекой в моем будущем. На данный момент в коридоре снаружи никого не было. Мне стало интересно, Армандо присматривал за моей дверью или за дверью Рут. Вполне может быть, но инструкции, которые я оставил ему, касались обеспечения ее безопасности, а не меня. Не было никаких сигналов о том, что офицеру нужна помощь; я был предоставлен сам себе. Что ж, это случалось и раньше. Белинда, шедшая впереди меня, остановилась так резко, что я чуть не врезался в нее. Она повернулась, чтобы поговорить с Мортоном.


"Мне лучше быть тем, кто проведет его через вестибюль и дальше по дорожке, пока мы не пройдем мимо самой большой толпы туристов", - сказала она. "Я могу прижаться к нему так, что никто не увидит мой пистолет; если ты подойдешь к нему так близко, они подумают, что вы оба странные".


Мортону это не понравилось. "Мистер Аккерман сказал, что я должен ... Этот высокомерный ублюдок мой, черт возьми!"


"Боже мой, добро пожаловать к нему; я бы и не подумал лишать тебя этого. Я просто хочу доставить нас всех туда, не привлекая внимания; тогда вы сможете вернуть его с розовыми ленточками. А теперь будьте благоразумны и просто следуйте на пару шагов позади нас и притворись, что ты нас не знаешь ".


Она взяла меня за руки и притянула ближе, засунув другую руку в сумку на ремне, которую она прижимала ко мне, когда мы шли бок о бок. Я почувствовал запах ее духов. Как ни странно, меня далеко не привлекает, но сильно надушенная дама всегда заставляет задуматься, не пытается ли она скрыть тот факт, что в последнее время не принимала ванну. Тем не менее, напомнил я себе, девушка - ну, в конце концов - отказалась от проведения болезненного допроса Аккермана; очко в ее пользу.


Я знал, что Мортон следует за мной на почтительном расстоянии, с которого у него был бы прицел, если бы я что-нибудь предпринял. Мы прошли через вестибюль, который был умеренно переполнен. Вокруг стойки регистрации отеля столпились люди, регистрирующиеся при въезде или выезде; это было ближе к вечеру, вероятно, в. За входной дверью нас встретила серая пелена дождя. Здесь также было довольно много туристов. Некоторые дальновидные персонажи были в разноцветных плащах или зонтиках. Остальные либо прогуливались, мужественно игнорируя мелкую морось, либо спешили сквозь нее, испытывая неловкость, причем последние сгорбились, а в случае женщин прикрывали свои прически неподходящими сумочками, газетами или путеводителями.


Живописный старый отель с джунглями за ним был расположен в начале пышных зеленых лужаек, которые плавно спускались к дороге, по которой мы приехали; за ней мощеная дорожка, по которой мы сейчас шли, вела через другие лужайки к реке Парана, невидимой поначалу на дне ее пропасти - но здесь, на открытом воздухе, грохот водопада выше по течению был постоянным напоминанием о ее присутствии. Я понял, что имел в виду Аккерман, когда сказал Мортону не беспокоиться об одном-двух выстрелах: внизу, у воды, шум, несомненно, перекроет шум ожесточенного сражения.


Пара молодых людей вместе прогуливались по дорожке; они были ненадолго заинтригованы хорошо развитой блондинкой, которая под моросящим дождем постукивала рядом со мной на своих высоких каблуках, но они, очевидно, подумали, что такая зрелая молодая леди напрасно тратит время, прижимаясь к такому потрепанному персонажу, как я.


"Продолжайте двигаться!" Мортон огрызнулся у меня за спиной, когда я сделал паузу. "Ну, хорошо, взгляни на свое последнее сценическое чудо, Чудо-мальчик".


Я знавал лучшие времена для осмотра достопримечательностей, но предполагается, что вы должны жадно хвататься за любую возможную отсрочку, какой бы короткой она ни была. Это было действительно впечатляющее зрелище: несколько миль высоких зазубренных утесов, с которых стекает вся вода в мире и разбивается в клубы клубящегося белого тумана.


Пока мы стояли там, к продолжающемуся реву добавился еще один громкий звук. Я увидел впереди аккуратно вырезанный и покрытый лаком деревянный парковый знак с надписью HELICOPTERO, со стрелкой, указывающей посетителям на обзорные полеты, прежде чем над рекой показалась сама whirlybird. Это казалось отвратительным вторжением: кому-то должно быть позволено слушать гипнотический гром водопада, не нарушаемый грохотом двигателей внутреннего сгорания. Ну, я понимаю, что древний покой Большого Каньона также нарушается грохотом воздушного движения на резиновых шеях.


Мортон, все еще стоявший позади меня, заговорил снова: "Черт возьми, я надеялся, что это произошло из-за дождя! Что ж, нам просто нужно правильно рассчитать время, чтобы никто не сообщил о падении тел, не так ли?"


Пришло время мне изобразить наивный шок и огорчение, как будто я только что понял, что меня все-таки собираются убить. Я говорила жалобно: "Но мистер Аккерман обещал Рут... !"


Позади нас Мортон презрительно рассмеялся. "То, чего сучка Штайнер не знает, ей не повредит. К тому времени, когда она узнает, что ты мертв, если она проживет так долго, она послужит целям мистера Аккермана. Черт возьми, все, что нам действительно нужно, - это диски; как я сказал мистеру Аккерману, расшифровать их должно быть проще простого при наличии подходящего оборудования. И где, черт возьми, мы могли бы обеспечить твою безопасность здесь, такой умной заднице, как ты? О, я не недооцениваю тебя, Хелм, даже если бы ты выглядел лучше, издавая храбрые звуки на собственном переднем дворе, чем стеная здесь, в Бразилии. Но ты действительно поверил в эту чушь об альтернативном убежище? Единственное убежище, которое у нас есть для вас, находится прямо там, внизу, в этой приятной, бурлящей воде . . . . Ладно, если вы увидели достаточно, пошевеливайтесь! "


Мы свернули на тропинку, ведущую к утесу. Он был широким и мощеным и более или менее шел вдоль края, иногда позволяя нам смотреть прямо вниз, на стремительную реку внизу, а также через разбитую воду к самим водопадам. Деревянные перила не выглядели особенно прочными или ухоженными; но что касается пропастей, то любой защитный барьер, кроме прочного железобетона, мне кажется неадекватным. Мы проехали еще один аккуратный парковый знак, направляющий туристов разных национальностей в ЛАНЧОНЕТЕ-ЭЧАПОРА-ЗАКУСОЧНУЮ. Справа от нас шумно взлетал и улетал вертолет, но его грохот, казалось, уменьшался по мере того, как звук водопада становился громче по мере нашего приближения.


Время от времени тропинка ненадолго углублялась в густой лес, пересекая мыс. Однажды Белинда резко шарахнулась, как испуганная кобыла, когда грызун размером с померанского шпица неуклюже пересек мокрую тропинку впереди. Она издала резкий, нервный, короткий смешок.


"Боже мой, если так выглядят местные крысы, то я не хочу видеть кошек! Продолжай двигаться, Бастер!"


Во время следующей экскурсии вглубь страны мы остановились под прикрытием большого дерева на краю тротуара. Дождь теперь лил еще гуще. Я чувствовал, как вода стекает по моей шее, но это не было одной из моих главных забот. Я был мокрым раньше и пережил это. Я заметил, что мы остановились там, где боковая тропинка к реке отходила от главной тропы. Она была перегорожена деревянным забором и воротами, к которым была прибита выцветшая табличка: INTERDITADO POR MOTIVO DE SEGURANCA. Под буквой "с" была забавная маленькая закорючка. Хотя мой португальский не существует, мой рудиментарный испанский, очень похожий язык, позвольте мне выяснить, что путь был запрещен из соображений безопасности.


Эти мотивы, похоже, не произвели впечатления на моих охранников. Быстро осмотрев главную дорожку, в данный момент пустую из-за дождя, Мортон прошел вперед и размотал ржавую проволоку, которая использовалась для укрепления ветхой задвижки на воротах. Он открыл калитку, махнул нам, чтобы мы проходили, снова закрыл засов и последовал за нами под деревья как раз в тот момент, когда маленький ребенок в джинсах неопределенного пола побежал по главной дорожке, радостно шлепая по лужам; мы слышали, как мать, все еще вне поля зрения, кричала ему / ей на португальском или испанском, я не мог разобрать, на каком именно.


Достигнув конца пути, я обнаружил, что ситуация именно такая плохая, как я и ожидал. Я имею в виду, там, внизу, у них нет нашей одержимости безопасностью, и они не перекрывают пути и не прибивают предупреждающие знаки о любой незначительной опасности. Это была мина-ловушка, достаточно опасная, чтобы привлечь даже их неохотное внимание. Тропа резко вышла из-за деревьев на то, что когда-то было небольшим, мощеным, огороженным участком на скальном выступе, нависающем над порогами. Очевидно, это был специальный маленький наблюдательный пункт с великолепным видом на водопад, который сейчас находится достаточно близко , чтобы земля была влажной от дрейфующего тумана и дождя.


Единственная проблема заключалась в том, что река ниже мыса подмыла скалу. Большая часть мощеной площадки с перилами упала в поток - я не мог не задаться вопросом, потеряли ли они кого-нибудь из туристов в результате обрушения. Тротуар неровно заканчивался на пустом месте, как и сломанное защитное ограждение с обеих сторон. Уродливые трещины в оставшемся асфальте указывали на то, что более крупные куски скалы под ними оседали, готовясь упасть. На самом деле, мрачно размышлял я, это было не очень подходящее место для джентльмена, страдающего акрофобией.


"Держите это!" Мортон огрызнулся. "Назад!"


Радуясь этому, я послушно отошел назад вместе с Белиндой. Мортон махнул нам в сторону от тропинки, где мы были защищены кустарником и деревьями джунглей. Мы могли слышать приближение вертолета; затем он появился с громким грохотом. Он сделал круг возле водопада и направился обратно вниз по течению.


"Хорошо, Белинда. Теперь он мой!"


"Добро пожаловать к нему", - сказала девушка.


Она уже порядком промокла, ее пушистые светлые волосы намокли и спутались, тонкая фиолетовая блузка на плечах потемнела. Она мгновение смотрела на меня и, казалось, собиралась что-то сказать, возможно, попрощаться; затем она пожала плечами и молча отошла в сторону. Мортон указал своим пистолетом. Он держал его в кармане во время нашей прогулки, но сейчас он был на виду. Удовольствие от общения со мной, казалось, рассеяло неуверенность, которую я ощущал ранее. Казалось, он даже не замечал пронизывающего дождя, который сделал его таким же мокрым, как и всех нас. Что ж, кто-то из нас собирался промокнуть еще сильнее; вопрос был в том, кто именно.


Я подготовился так хорошо, как только мог. Наблюдая за тем, как я корчусь и жалобно визжу на допросе, не предпринимая попыток сопротивления, явно боясь даже произнести гневный протест, подписываясь моим именем под всем, что ставили передо мной, и послушно маршируя туда, куда мне говорили, Мортон, я надеялся, к этому моменту уже думал бы, что этот крикливый клоун в шлеме был просто большой ложной тревогой, беспокоиться не о чем. Это была одна из моих открытых карт; другая заключалась в том, что он однажды перенес серьезное унижение от моих рук. Он не убил бы меня немедленно. Сначала он хотел бы получить свою месть.


"Убирайся туда, горячая штучка!" - рявкнул он, взмахнув пистолетом. "Давай, двигайся! Если только ты не хочешь умереть прямо здесь ".


Я посмотрел на короткоствольный револьвер и попятился на ненадежный выступ из потрескавшегося асфальта. Он последовал за мной, преследуя меня. Я испуганно оглянулся через плечо и изобразил шок от того, где оказался, в десяти футах от края пропасти - на самом деле для этого не потребовалось много актерского мастерства. Что ж, если мой настоящий страх сделал мою фальшивую панику более убедительной, по крайней мере, я наконец-то нашел этому проклятому недугу какое-то практическое применение. Я в ужасе сделала шаг в сторону, чтобы схватиться за деревянные перила для безопасности.


"Продолжайте идти!" Мортон приказал.


Цепляясь там, я бросила еще один испуганный взгляд назад и отчаянно покачала головой. Я задыхался: "Я не могу, я не могу! Тебе придется пристрелить меня прямо здесь, черт бы тебя побрал! Я. . . Я н-не могу подойти ближе. Мой Б-Бог, это сотни п-футов с-с-прямо д-вниз!"


На самом деле я не думал, что высота утеса в тот момент превышала пятьдесят футов, но было не время придираться к точности.


Голос Белинды сказал: "Бедняга боится высоких мест. Я видел его на канатной дороге в Рио, когда он ехал в Шугарлоаф, он чуть не намочил штаны, так он был напуган ".


"Боже мой, секретный агент с головокружением. Тени Альфреда Хичкока!"


Смех Мортона был криком радости; он свершил свою месть с размахом. Я опустился на колени, цепляясь за вертикальный забор. Сгрудившись там, дрожащий комок паники, я увидел, как его ноги приближаются по мокрому асфальту. Я знал, что, будучи человеком, которым он был, он был обязан ударить меня по крайней мере один раз. Он сделал. Я получил удар под ребра, схватил его за лодыжку и рванулся вперед; он мог быть готов к рывку, но он не ожидал бы толчка. Я надеялся. Я также надеялся, что теперь пистолет будет высоко размахивать, когда он попытается сохранить равновесие. Я слышал, как это сработало, но в меня ничего не попало. Я схватил его за другую лодыжку и, все еще стоя на коленях, просунул голову между его ног и взвился на дыбы, а он нелепо оседлал мою шею, как всадник, столкнувшийся с хвостом своей лошади. Приложив огромное усилие, освободив его ноги, я яростно оттолкнул его, швырнув на край света - ну, по крайней мере, на край его мира.


После я некоторое время стоял там, задыхаясь, не в силах пошевелиться, задаваясь вопросом, сколько мышц и связок я растянул, сколько позвонков сломал этим титаническим усилием. Я медленно обернулся и ничего там не увидел, ни человека, ни оружия, ни даже пятна на мокром черном асфальте, хотя он, должно быть, ударился и немного покатился, прежде чем перелететь через край. Я, возможно, не смог бы отбросить его до конца, или я мог? В воздухе повис крик, едва слышный за ревом водопада Игуасу.


Это все еще было не самое приятное место для человека, у которого закружилась голова на высоком бордюре, если вы простите небольшое преувеличение. Я, спотыкаясь, отошел от паршивого обрыва в успокаивающее укрытие деревьев. Только тогда я вспомнил о Белинде, но ее нигде не было видно. Шум водопада, казалось, был повсюду. Все еще тяжело дыша, ослабев от реакции, я направилась обратно к главной тропе, но остановилась, увидев белую лодочку на высоком каблуке - не маленькую туфельку Золушки из сказки, а хорошего размера женскую туфлю, - лежащую посреди тропы под дождем. В насосе не было никакой девушки. Я наклонился , чтобы поднять его. Затем я услышала мягкие шаги позади себя и запоздало поняла, что второй раз за день веду себя глупо. Я попыталась увернуться, но шарф мгновенно затянулся вокруг моей шеи.


Я ударил ногой назад и ни во что не попал; это был ожидаемый ответ, и мой нападавший был к нему готов. Я нащупал свой карманный нож, но понял, что никогда не открою его вовремя, чтобы освободиться. Бешено метаться было пустой тратой сил. Мне действительно ничего не оставалось делать, кроме как ждать удара, который сломал бы мне шею, но его не последовало. Я просто погрузился в серое, безвоздушное беспамятство.


## Глава 20


Моей первой мыслью после пробуждения было то, что я, кажется, снова справился с этим и снова выжил, с большой помощью удачи. Используя свое неуклюжее, страдающее алкоголизмом и акрофобией "я" в качестве приманки, я выманил из джунглей другого хищника; и этот тоже меня не съел, по крайней мере пока. Я надеялся, что на этот раз привлек правильного тигра.


Не считается правильным профессиональным поведением после того, как ты потерял сознание, выскакивать с широко раскрытыми глазами и спрашивать: О, боже мой, что случилось, где я? Я знал, что произошло, и я все еще мог слышать рев водопада Игуасу, так что я не мог быть перенесен очень далеко от того места, где меня схватили. Не открывая глаз и не двигая телом заметно, я провел инвентаризацию. Двигаться было бы трудно в любом случае, поскольку я, казалось, был привязан веревкой в сидячем положении, возможно, к дереву. У меня на голове было больное место. Что ж, у меня было объяснение этому, я помнил, как меня ударили в моем гостиничном номере; но я не мог вспомнить происхождение забавного маленького зуда в верхней части левой руки.


В кармане моих брюк, казалось, отсутствовал знакомый обломок швейцарского армейского ножа; на его месте была большая выпуклость, которую я не мог идентифицировать. Я добавил к своему запасу экзотических знаний тот факт, что быть задушенным мягким шарфом лучше, чем быть задушенным жесткими пальцами, как это случалось со мной один или два раза в прошлом. На пальцах, как правило, остаются синяки; но шарф не оставил после себя никаких болезненных воспоминаний. Моя обожженная сигаретой грудь, однако, все еще была довольно болезненной . . . .


"Хелм, очнись, черт бы тебя побрал!"


Это был хриплый, сексуальный женский голос, и я слышал его раньше.


Все возвращалось ко мне. Это был голос девушки, которую я знал как Белинду Аккерман, которая в последний раз подписывалась как Белинда Нанн, и я отчетливо помнил, что было бы трудно найти женщину, менее похожую на нуну.


Ее голос настойчиво продолжал: "Кто, черт возьми, вот так схватил меня, как раз в тот момент, когда ты подсыпал красотке в напиток? Я был так занят наблюдением, и этот чертов водопад производил такой шум, что я не заметил парня, подкрадывающегося ко мне сзади с петлей или чем-то в этом роде. . . . Я думал, он собирался свернуть мне шею! Как он заполучил тебя, таким же образом? Куда, черт возьми, они нас везут?" Через мгновение ее голос продолжил: "О, хватит изображать из себя опоссума, здесь никого нет, кроме нас, связанных индеек. Я знаю, что ты не мертв, ты не можешь быть! Они просто подсунули тебе кое-что, когда ты начал приходить в себя, как они поступили со мной. Не так ли?"


Это объясняло укус пчелы в моей руке. В голосе Белинды слышались панические нотки; очевидно, она не хотела, чтобы я был мертв сейчас, оставив ее одну в ее плену, хотя она совсем недавно натирала волдыри на моей шкуре ... Мне пришло в голову, что я действительно не знаю, сколько времени прошло с тех пор, как мы покинули мой гостиничный номер, и Рут Штайнер, и человека, который отдавал приказы о пытках, Роджера Аккермана. Я вытащил все имена - также Денниса Мортона, хотя он больше не в счет, - чтобы убедиться, что ментальный механизм работает должным образом.


Однако, хотя моя память, казалось, была цела, я начал осознавать, что моя первоначальная, поспешная, туманная оценка моих нынешних обстоятельств была сильно ошибочной. То, к чему я прислонился, было слишком мягким, чтобы быть деревом, шум, который я слышал, не был шумом водопада, воздух, которым я дышал, не пах воздухом джунглей, и была определенная вибрация, которая не была учтена в моем предварительном отчете о состоянии самому себе.


Я открыл глаза и, к своему ужасу, увидел над собой вместо виноградных лоз, деревьев, листьев и голубого неба низкий потолок кабины самолета. Горел свет, и моей первой мыслью было, что я был без сознания так долго, что солнце уже село; затем я понял, что в носовой части был дневной свет, где в кабине находились пилот и второй пилот - или, возможно, второй человек просто ехал с дробовиком наверху. Однако в кормовой части каюты жалюзи на окнах были опущены, по-видимому, для того, чтобы мы не имели представления о том, куда нас везут, не то чтобы было много шансов, что я узнаю южноамериканский пейзаж внизу, но я мог бы, по крайней мере, получить некоторое представление о нашем направлении по солнцу.


Самолет, казалось, вибрировал сильнее, чем реактивный самолет. С другой стороны, хотя у меня был обзор прямо перед собой между головами двух мужчин там, наверху, я не мог видеть никакого веера впереди. Хорошо, дайте ему два двигателя, приводящих в движение пропеллеры, по одному в каждом крыле. Несмотря на небольшой размер по стандартам авиакомпаний, он, вероятно, вместил бы дюжину человек, плюс-минус несколько, если бы там были места для всех. Однако в носовой части было только два сиденья в кокпите. Затем появилось большое пустое пространство с прорезями в полу, к которым когда-то были прикреплены сиденья. Наконец, появились места, которые мы занимали, спиной к задней переборке.


Будучи неправ во всем остальном, я не был удивлен, обнаружив, что ошибался в методе, который был использован для обеспечения нашей безопасности. Мы не были связаны, мы были записаны. Ну, это понятно. Веревка не обязательно является частью оборудования самолета, но в наши дни ни один летательный аппарат не взлетает без рулона серебристой клейкой ленты на борту; они используют ее, чтобы склеивать птицу обратно, когда она начинает разваливаться. Я был пристегнут к своему сиденью двумя или тремя обмотками скотча вокруг моих рук и верхней части тела и еще несколькими вокруг бедер. Я видел, что Белинда была точно так же под охраной. В тот момент она смотрела в пол и принюхивалась, как гончая, идущая по горячему следу.


"Трава!" - сказала она.


Это было делом ее и Аккермана, а не моим и Мака. По большинству современных стандартов, хотя и не по тем, что у моих сверхчистых компаньонов по туру, я действительно невинен. Я предпочитаю скотч и мартини - выпивка действительно кажется довольно невинной в эти наркотические дни - и время от времени выпиваю бокал вина за праздничными блюдами. Шампанское для настоящего праздника. Я знаю о других видах счастья немногим больше, чем средний гражданин, свободный от наркотиков.


Самолет недавно не подметали, и на полу были разбросаны стебли и измельченные сухие листья; но, насколько я знал, это могло быть кормом для голодающих перуанских лам. Или заботились. За исключением того факта, что нас куда-то перевозили на том, что, если Белинда была права, было самолетом для контрабанды наркотиков, казалось, указывало, как и удушающие шарфы, которые были использованы на нас, что мы, наконец, попали в нужные руки, направляясь к нужному месту назначения, и, возможно, даже к нужному человеку: верховному жрецу Компаньерос де ла Ходжа, старик, который умер некоторое время назад, но который еще не знал об этом. Я надеялся, что скоро смогу сообщить ему эту новость.


"Как долго ты не спал?" Я спросил девушку рядом со мной.


"Всего несколько минут. Должно быть, мы отсутствовали довольно долго; я практически высох. Последнее, что я помню, был этот чертов дождь, стекающий под мою одежду, когда они вроде как вели меня между собой к стоявшему у них фургону; Я и не знал, что нас пересадили в самолет, пока не проснулся пристегнутым к этому сиденью. Боже, держу пари, я выгляжу как нечто, выловленное из реки ". Она на мгновение замолчала, явно думая о чем-то - ну, о ком-то, - кого, вероятно, еще не выловили из реки. "Ты подлый ублюдок, не так ли?"


"Я не знаю, что ты имеешь в виду".


"Черта с два ты этого не сделаешь, Хелм. Боже мой, как ты скулил и стонал, пока я ... Извини за это, кстати."


"Все в повседневной работе", - сказал я. "Без обид".


"А потом на коленях цепляешься за этот столб забора, как испуганный маленький мальчик, застывающий в панике на высокой доске для прыжков в воду .... И ждать, пока он приблизится, чтобы ударить тебя - ты знал, что он это сделает, не так ли?-и так ловко сбрасывает его со скалы, с пистолетом и всем прочим! Что ж, это не могло случиться с более приятным подонком. Но ты не против выставить себя в плохом свете, не так ли?"


Я сказал: "Мир полон людей, пытающихся произвести впечатление на других людей тем, какие они храбрые; но выживают обычно те, кто не прочь выглядеть трусом, когда это необходимо".


"Я думала, ты разыгрываешь спектакль", - сказала она. "Это то, что натолкнуло меня на идею".


"Идея?"


"Я похожа на девушку со слабым желудком?" Белинда взглянула вниз на свою довольно внушительную фигуру и рассмеялась. "Не отвечайте на этот вопрос! Но ты поднял такой шум из-за нескольких маленьких бездельников - учитывая, каким крутым парнем ты должен был быть, - что я решил, что ты просто играл роль и у тебя был какой-то план. В любом случае, я искал запасной выход. Этот парень начинал меня пугать ".


"Аккерман?"


Она кивнула. "Я имею в виду, он был не в себе, понимаете, что я имею в виду? Вот так нападать на другой правительственный департамент, еще с оружием! Даже если это было нашим заданием в первую очередь, черт, это была всего лишь работа. Но когда это случилось, он разглагольствовал, как проповедник из адского пламени, которого я слышал в детстве, как будто у него было Слово Свыше, и любой, кто вмешивался в его священную миссию спасения, очевидно, был в союзе с Силами Зла, поскольку он был единственным, кто мог спасти всех нас от греха и сатаны. Только с мистером Аккерманом это были coca-cola и El Viejo ".


"Он не доверил нам - мне - выполнить надлежащую работу?"


"Он сказал, что вы не были обеспокоены; вы не поверили. На самом деле вам было все равно, вы были просто вовлечены в ничтожную частную вендетту. Вы охотились за Яскесом не потому, что он был злым, не потому, что он принес боль и смерть миллионам людей, не потому, что он даже превратил эту порочную зависимость в религию, а просто потому, что он был ответственен за убийство вашей девушки. Девушка по имени Растин, сказал он. Мадлен Растин?" Это был вопрос.


"Так ее звали", - сказал я. Я обнаружил, что по какой-то причине мне нужно откашляться. "Очень милая девушка. Моего лабрадора-ретривера они тоже забрали. Очень милая собака. Но почему Аккермана волнует, кто доберется до старика первым? Я имею в виду, чего он жаждет, так это мира без наркотиков, верно? И одним большим шагом в этом направлении является устранение Грегорио Васкеса, верно? Делает ли он эту работу по прекрасным идеалистическим причинам или я делаю это потому, что убийцы этого ублюдка убили мою большую желтую собаку, в чем разница?"


Белинда презрительно рассмеялась. "Ты не можешь быть таким наивным, Хелм. Чего хочет мистер Аккерман, так это прекрасного мира без наркотиков, конечно, но прекрасного мира без наркотиков, представленного человечеству на трогательной публичной церемонии мистером Роджером Аккерманом - аплодисменты, аплодисменты - а не в частном порядке придурком по имени Хелм. Проснись и почувствуй запах ладана, Бастер. Застенчивых и скромных святых у нас все равно нет; в наши дни они все увлечены пиаром ".


Я кивнул, принимая это, и сказал: "Итак, ты испугался".


"Это верно. Девушка должна сама о себе позаботиться. Внезапно этот высокопоставленный бюрократический урод, на которого я работал, совсем обезумел и произнес мне свою большую ободряющую речь о спасении мира - ну, спасите Америку от того, чтобы ее утопили в никелевых наркотиках - и сказал мне похитить вдову автора бестселлера и пытать агента правительства США, Боже мой! Я немного согласился - думаю, всегда легче просто делать то, что тебе говорит босс, - но, как я уже сказал, я начал бояться. Следующим он заставил бы меня убивать людей!"


Я говорил намеренно: "Ты деликатный или что-то в этомроде? У тебя какие-то странные возражения против убийства людей?"


Она пристально посмотрела на меня, пораженная; затем она резко рассмеялась. "Хорошо, я признаю, что перестал лечить тебя сигаретами не потому, что я такой мягкосердечный неряха; я сделал это, потому что решил, что пришло время сваливать, пока я не позволил этому человеку втянуть меня в неприятности, из которых он не мог меня вытащить".


"Просто сбежать или на самом деле перейти на другую сторону?"


Она облизнула губы. "Ну, висеть на парашюте, когда в тебя все стреляют, довольно одиноко. Я подумал, что, несмотря на то, что в данный момент ты был в плохом положении, ты был намного жестче, чем притворялся, и, вероятно, в конце концов оказался бы на вершине. Может быть, если я помогу тебе, ты дашь мне передышку позже. . . . "


"Я не заметил, чтобы вы протягивали мне руки".


"Как ты думаешь, почему я уговорил Денниса позволить мне сопроводить тебя к реке?" Я надеялся, что ты поймешь, что эта мягкосердечная маленькая девочка, которая на самом деле не могла тебя обидеть, тоже не собиралась стрелять в тебя, если ты попытаешься сбежать. Но ты этого не сделал ".


Я сказал: "Даже если бы я получил сообщение и поверил в это, Деннис оставался на слишком выгодной позиции позади нас и просто чертовски хотел застрелить меня в память о старых временах".


Белинда сказала: "Я действительно не собиралась позволять ему убивать тебя, я клянусь в этом! Я держала пистолет наготове, когда мы спустились туда, но ты сам позаботился о нем, прежде чем я смогла решиться на ... - Она глубоко вздохнула. "Может быть, я слишком долго колебался, но, черт возьми, Хелм, я никогда не стрелял в человека, только в эти большие бумажные мишени, которые должны выглядеть как мужчины! Но перед этим я помогла тебе, рассказав ему большую фальшивую историю о том, как тебе было страшно на той канатной дороге в Рио, поскольку ты, очевидно, хотела, чтобы он думал, что ты практически беспомощна из-за головокружения. Помнишь?"


Я вспомнил, и ее история была ближе к правде, чем она, казалось, знала, но если она действительно надеялась завоевать мое доверие, то она вспахивала бесплодное поле; я не доверяю даже сертифицированным коллегам, которых Мак иногда назначает для работы со мной. Тем не менее, мы с девушкой оказались в этом затруднительном положении вместе, и не было причин не принять ее заверения на предварительной основе, надеясь, что мы сможем работать вместе, чтобы выбраться из этого. Что не означало, что я бы беспечно повернулся к ней спиной.


"Ну, я не держу никаких обид, если это поможет", - сказал я. "Как я уже сказал, слегка обжечься - это все, что связано с работой за день. И на данный момент, по крайней мере, нам лучше сотрудничать, если мы оба собираемся выбраться из этого живыми . . . . О, Иисус!"


"В чем дело, Мэтт?"


Я не ответил; я наблюдал за человеком в кресле второго пилота. Он посмотрел на корму, чтобы проверить, как мы; теперь, убедившись, что мы все еще надежно закреплены, он отвернулся от нас, и я вспомнил, как высокий мужчина в черном бросил точно такой взгляд за спину, прежде чем перелезть через шестифутовую ограду моего заднего двора, как огромная кошка . . . .


"Паломино", - сказал Мак, протягивая мне через стол папку из плотной бумаги.


Я сказал: "Ни у кого нет фамилии Паломино. Паломино - это лошадь ".


Это было в Вашингтоне, после того, как я провел скучное утро, разглядывая фотографии разной степени технического совершенства - в основном они вообще не были превосходными - изображающие черноволосых убийц, известных наемных убийц, примерно пяти десяти, примерно сто семидесяти лет, которые могли иметь какую-то связь с южноамериканской наркоторговлей. Я, наконец, сузил круг поисков до полудюжины человек, которые могли быть тем мужчиной, которого я видел склонившимся над телом Мари Штайнер. Мак выбрал наиболее вероятного кандидата, мужчину, которого несколько раз видели в компании Грегорио Васкеса. Я прочитал сокращенное досье, которое он подтолкнул через стол:


Паломино Эскобар, Гектор. (Используемые псевдонимы см.


исходный файл.) Пять одиннадцать с половиной, сто восемьдесят, волосы


черный с вдовьим козырьком, иногда модифицированный бритвой.


Глаза карие. Кожа оливкового цвета. Лицо узкое, нос длинный, сломанный


когда-то губы были тонкими, зубы крупными, подбородок заостренным. Усы часто


изношенные, разных размеров. Опознавательные знаки: помимо


перелом носа, никто не известен. (Для получения отпечатков пальцев обратитесь к основному файлу.)


Не известен чрезмерным употреблением алкоголя. Время от времени употребляет кокаин,


часто употребляет марихуану. Никаких известных гомосексуальных наклонностей.


Многочисленные гетеросексуальные отношения, склонные к насилию.


Подходящий пистолет, плохая винтовка, отличное холодное оружие,


адекватный рукопашный бой. Предпочтительный способ: удушение


(прослушка). Ассоциируется с Медельином в 86-м, нынешняя принадлежность


неизвестно. Ответственный за следующие смерти (подтверждено): DEA


Агент Джеймс Поллард, Майами, май 86-го. Также Феликс Бустаменте,


Сан-Хуан, январь 82-го; Роман Солдана Паррал, Ки-Уэст,


Сентябрь 83-го; Джордж Ларрагойт, Новый Орлеан, май 84-го . . . .


Ладно, итак, я промахнулся с ростом на полдюйма и весом на десять фунтов. Список убийств продолжался, показывая одно или два убийства в год. Был также впечатляющий список неподтвержденных смертей, приписываемых Паломино источниками разной степени надежности.


Я подумал, что рекордсмены могли бы теперь добавить в этом году: Рауль Маркус Каррера Маскарена (псевдоним Марк Штайнер), Санта-Фе. Они могли заметить, что нынешний работодатель Паломино больше не был неизвестен. Они также могли бы обновить modus operandi: наш мальчик больше не был в восторге от проволочной петли, он нашел древнее оружие, которое ему или его работодателю понравилось больше. . . . Тот факт, что он убил агента DEA, не вызывал у меня особого беспокойства; это было не так, как если бы он убил одного из наших. Даже тогда, ну, мы не совсем маленькая группа братьев. Мы не можем нести ответственность за каждого тупого государственного служащего, который сует свою шею в петлю или бандитский шарф, по крайней мере, пока нас об этом не попросят.


Но этот человек убил Марка, который был хорошим журналистом и своего рода другом, а также гостем в моем доме, и Паломино также был соучастником пары других убийств, которые я не одобрял. С другой стороны, я избавился от двух его сообщников на той миссии с помощью огромного охотничьего ножа. Он мог счесть это достаточной причиной для моей неприязни; и мы были в его руках.


Я искал тигра и, по-видимому, я его нашел.


## Глава 21


Приземление, должно быть, выглядело впечатляюще. Я бы предпочел стоять в безопасности на земле, наблюдая за этим. Находясь в зашторенном салоне, я только что услышал предупреждающий стук спускаемых колес; затем самолет резко накренился при повороте, предположительно, чтобы выровняться с невидимой взлетно-посадочной полосой. После того, как я на мгновение выпрямился, он внезапно и болезненно опустился, как лифт, и ударился о землю достаточно сильно, чтобы вдавить меня в сиденье и натянуть ленту, которая служила мне ремнем безопасности. Я все еще прислушивался к треску ломающейся оси или шуму лопнувшей шины, когда увидел прямо впереди через лобовое стекло большие, похожие на джунгли, увитые виноградной лозой деревья, несущиеся на нас. Мы остановились, имея в запасе немного, очень мало.


Я глубоко вздохнул. "Черт бы побрал всех мачо-латиноамериканских пилотов-каскадеров!"


Белинда сказала: "Где, черт возьми, мы находимся?"


Впереди Паломино снова повернулся на своем сиденье, чтобы следить за нами. Мне наконец удалось взглянуть на часы, и я увидел, что уже далеко за четыре пополудни; мы покинули мой номер в отеле Las Cataratas незадолго до одиннадцати. Вопрос Белинды, казалось, повис в воздухе между нами. Я пытался придумать разумный ответ, но это было нелегко. Я не знал, каким курсом мы летели, часть времени я был без сознания, поэтому я не знал, как долго мы были в воздухе, и я не знал, с какой скоростью может летать такой самолет, как этот. Однако, по самым скромным подсчетам, четыре часа в воздухе со скоростью сто пятьдесят миль в час отодвинули бы нас на шестьсот миль от водопада Игуасу в любом направлении, что дало нам большой выбор стран. Парагвай определенно был возможностью, мы действительно касались этого в туристическом автобусе; и Уругвай, Аргентина и Боливия были в пределах досягаемости, если я правильно помнил свое поспешное предполетное исследование в атласе. Перу, вероятно, не было, там, высоко в Андах, с видом на Тихий океан . . . .


Чей-то голос резко спросил "Кто, черт возьми, эта женщина?" Паломино открыл дверь кабины, когда мы прекратили руление. Теперь я мог видеть силуэт в ярком проеме. Женские силуэты, если не смотреть на область груди в профиль, почти неотличимы от мужских силуэтов в наши дни, когда люди в брюках и с длинными волосами - на самом деле, мальчики и девочки, кажется, придают этому значение, - но голос был безошибочно женственным, говорящий по-английски с легким акцентом, характерным для восточных школ для девочек.


Паломино казался удивленным вопросом. "По вашей рекомендации сеньору Васкесу, мне было приказано привести сюда высокого мужчину, которого я однажды видел в Estados Unidos, того, кто делает такие дела с большим ножом, и мучачу, который путешествует с ним. Это я сделал ".


"Этого вы не делали!" Голос женщины был резким. "Тебе удалось изобразить настоящего мужчину, все в порядке, но, черт возьми, мучача - это не Рут Штайнер!" Когда Паломино не сразу заговорил, она продолжила: "Черт возьми, Гектор, как ты мог совершить такую ошибку? Это не та женщина, которую я просил тебя привести. Это не та женщина, которую хочет мистер Васкес!"


Я подумал, что Эль Вьехо, должно быть, действительно впечатляющий старый персонаж, если эта дама-янки из высшего общества - судя по ее акценту - называет его мистером.


Паломино сухо сказал: "Сеньорита, я привел леди, о которой вы говорите, рубиа, блондинку, которая с мужчиной".


На протяжении всего этого пилот делал записи в блокноте, возможно, в судовом журнале, не обращая внимания на происходящее. Он был просто парнем, который управлял трамваем; проблемы пассажиров ничего для него не значили.


"Ради всего святого, я описал ее как тощую блондинку!" Женщина пригнулась, чтобы войти в каюту, изучая нас по мере приближения. Она продолжила: "Эта может быть блондинкой, по крайней мере, до тех пор, пока она держит под рукой бутылку с отбеливателем, но вы вряд ли можете назвать ее худой!"


"Она не толстая", - запротестовал Паломино, и, конечно, по стандартам его страны - большинства стран Латинской Америки, - где анорексия не в моде, округлая фигура Белинды была практически идеальной, может быть, даже немного экономичной. Он сказал: "Они выходят из его комнаты вместе. Если она не сеньора Штайнер, то кто она?"


Женщина со стильным акцентом теперь стояла надо мной. Огни в салоне все еще горели, хотя моторы остановились, и я мог ясно видеть ее; и, конечно, я знал ее. Что ж, нам давно пора было официально встретиться; мы обсуждали одну и ту же тему в течение нескольких недель. Жуткая тройка, также известная как Патриция Уэзерфорд. Сегодня она выглядела очень спортивно в сшитых на заказ шортах-чино и рубашке с короткими рукавами из того же материала, с эполетами. Ее руки теннисистки были смуглыми и мускулистыми, как и ноги, заканчивающиеся белыми гольфами и кроссовками для бега, или, может быть, это были теннисные туфли.


Она хмуро смотрела на Белинду. Она обратилась к Паломино, не поворачивая головы: "На самом деле, я знаю эту женщину. По крайней мере, она одна из туристической группы, которую мы держали под наблюдением для тебя. Однако я понятия не имею, что она делала в комнате мистера Хелма; я думала, что его чувства были заняты чем-то другим. Ее зовут Аккерман, миссис Роджер Аккерман. Ее муж значительно старше. Я видел, как она разговаривала с Хелмом, но мне никогда не приходило в голову, что между ними было достаточно притяжения, чтобы вызвать путаницу . . . . "


Паломино сухо сказал: "Не было бы никакой проверки, если бы мне указали на нужную женщину, как я просил, так что я бы узнал ее с первого взгляда".


"И я напомнил вам и мистеру Васкесу, что Хелм однажды видел вас с довольно близкого расстояния. Ты дал ему хороший повод вспомнить тебя, там, в Нью-Мексико. Мы должны были держать тебя вне поля зрения; мы не могли рисковать тем, что он узнает тебя и будет предупрежден . . . . Расскажи мне, что произошло. "


Паломино явно хотел продолжить спор, но сдержался и сказал: "Я следую плану, который мы согласовали; я жду, пока ваш человек в вестибюле отеля не подаст сигнал, что они разошлись по своим номерам. В коридорах много людей, я жду, пока смогу подойти незаметно, но подходит женщина, крупная женщина с красным лицом и белыми волосами. Я жду за углом, когда она постучит в дверь мужчины. В ответ на ее вопрос я слышу, как он называет ее Энни и говорит, что Рут плохо себя чувствует и они не поедут на экскурсию к водопаду. Хорошо, я думаю, они будут в комнатах со всеми своими товарищами в других местах, как я и хочу. Проходит еще больше людей; затем я направляюсь к двери, но быстро отступаю. Эти двое выходят, и с ними мужчина помоложе. Какой молодой человек? Этого мне не сказали. Сигнал должен был быть подан, когда они были в своих комнатах одни ".


"Невозможно постоянно наблюдать за гостиничным номером, не привлекая внимания, ты это знаешь. Я полагаю, кто-то мог проскользнуть внутрь . . . . Ну, очевидно, кто-то это сделал. Больше, чем один кто-то. Продолжайте. Что произошло потом?"


Паломино сказал: "Я быстро отступаю и жду, чтобы дать им пройти мимо меня. Он идет сзади, очень серьезный молодой человек, который держит пистолет в кармане. Вы говорите мне, что у двоих, которых разыскивают, есть отношения. Эти двое идут рука об руку, такие близкие, такие любящие; я никогда не сомневаюсь, что она та, с кем он путешествует, та, с кем он спит, говорите вы. Они направляются к реке. Что происходит у реки, я не могу видеть, пока тихо не проберусь через лес, затем я вижу борьбу на утесе. Мужчина дерется, у женщины теперь тоже есть пистолет, и она ждет момента, который позволит ей выстрелить, не задев мужчину. Я думаю, настоящая женщина, готовая убить, чтобы помочь своему мужчине. Но этому человеку не нужна помощь, он силен, он сбрасывает врага в реку далеко внизу. Пока он так занят, я беру женщину и тащу ее в кусты; затем я беру мужчину, когда он поднимается по тропинке, все еще тяжело дыша после драки и не насторожившись, достаточно глупый, чтобы поднять красивую белую туфельку, которую я оставляю ему на обозрение. И теперь ты говоришь, что она не его женщина, не та, которая нам нужна? Сколько у него женщин?"


Прежде чем Патриция Уэзерфорд смогла ответить, пилот захлопнул свой блокнот, взглянул на часы и что-то сказал Паломино по-испански или португальски - на любом расстоянии эти два языка звучат слишком похоже, чтобы я мог их различить. Паломино кивнул.


Он обратился к Патрисии Уэзерфорд: "Рикардо говорит, что самолет должен взлететь быстро; нехорошо слишком долго оставлять взлетно-посадочную полосу открытой, хотя не многие самолеты летают таким образом . . . . Вы совершенно уверены, что это не та женщина, которая нужна Эль Вьехо?"


"В отличие от некоторых людей, я вряд ли перепутаю пухлого сексота с тощим интеллектуалом, даже если оба блондинки!"


"Очень хорошо. Это серьезная ошибка. Я полечу с Рикардо, проконсультируюсь с Эль Вьехо и определю его пожелания. Ты и твои друзья останетесь и присмотрите за этими двумя, пока я не вернусь ".


"Черт возьми, вы не можете оставить нас в этой дыре в джунглях, это вообще не входило в план! Ты должен был остаться и помочь нам!"


"Si, мне было приказано остаться и помочь вам с допросом, а затем организовать самолет для вашего немедленного возвращения; но мы не можем узнать адреса и пароль, которые нужны Эль Вьехо от женщины, которой здесь нет. Итак, вы должны подождать. Я предлагаю, чтобы, пока меня не будет, вы выяснили, кто был тем мужчиной, которого бросили в реку, кто эта женщина и как она оказалась с этим мужчиной в его комнате. Если он не может узнать о ней из своих собственных источников - вы говорите, что она сеньора Роджер Аккерман? - 7 фунтов стерлингов, Вьехо может запросить у вас дополнительную информацию по радио, хотя он предпочитает свести такой трафик к минимуму ".


Патриция Уэзерфорд обеспокоенно спросила: "Как долго тебя не будет?"


Мужчина пожал плечами. "Quien sabe? Возможно, мне будет поручено захватить нужную женщину и доставить ее сюда; это может занять время. Или, может быть, я никогда не вернусь ".


"Гектор, черт возьми... !"


Темный человек спокойно сказал: "Возможно, совершив эту ошибку с вашей любезной помощью, Сеньорита, я буду застрелен, и мое место займет другой. Ошибки редко прощаются в Лос-Компаньерос-де-ла-Ходжа. Однако на данный момент Эль-Вьехо можно простить только одну ошибку, если он чувствует милосердие; я не хочу решать свою судьбу поспешными действиями и совершать еще одну. Или транслируя подобный вопрос в прямом эфире, запрашивая инструкции. У вас есть еда и жилье. В лаборатории четыре охранника. Капитан службы безопасности, который ими командует, поможет вам устроиться, но у него и его людей есть свои обязанности. Вы и трое сотрудников, которые прилетели с вами, несете ответственность за заключенных. Тебе нужен пистолет?"


Девушка говорила сердито: "Нет, мне не нужен пистолет! Я ненавижу пистолеты!Уговор заключался в том, что вы, люди, будете разбираться с грубыми вещами ".


Паломино сухо сказал: "Сделка заключалась в том, что вы и ваши люди предоставляли точную информацию до того, как мы, Compañeros, разберемся с грубыми вещами. Тебе лучше передумать . . . . С другой стороны, тебе лучше иметь достаточно оружия, чтобы вооружить и своих друзей. Я уже дважды видел, как этот человек убивал, не говоря уже о моем коллеге, которого он зарубил прямо у меня на глазах; он не из тех, кого контролируют безоружные охранники . . . . Сеньор Хелм. "


Я прочистил горло и сказал: "Да, сеньор Паломино".


"Значит, ты знаешь мое имя".


Я сказал: "У нас есть доступ к довольно хорошим записям. Не то чтобы ваш послужной список можно было назвать хорошим в моральном смысле этого слова ".


Он слабо улыбнулся. "Как и твой, амиго. Я прочитал это. Очень хорошо, мы знаем друг друга, мы видели друг друга в действии. Позвольте мне предостеречь вас, как один специалист другого. То, что находится там, - он махнул рукой в сторону открытой двери самолета, - то, что находится там, не похоже на дикую местность янки, в которой вы знаете, как действовать - ваше досье описывает вас как опытного путешественника. Но это бразильские джунгли, в которых не может действовать ни один белый человек и очень мало индейцев. Даже если бы вам удалось сбежать с этого объекта и ускользнуть от преследования, вы бы просто умерли там. Пожалуйста, поверь мне на слово. . . . Да, Рикардо, мы уходим, мы уходим немедленно."


Я мог или не мог прислушаться к его предупреждению, но, по крайней мере, я усвоил одну вещь из его речи: после стольких часов полета мы все еще были в Бразилии, или он хотел, чтобы мы думали, что мы были. Ну, это была большая страна, занимавшая весь верхний правый угол южноамериканского континента, если я правильно помнил атлас. Паломино прошел мимо передних сидений и прошел на корму, неся большой рулон серебристой ленты. Он заставил нас свести запястья вместе, с некоторым трудом из-за того, как наши руки были закреплены, и таким образом связал их скотчем. Затем, бросив рулон скотча Патриции Уэзерфорд, которая отошла в сторону, он достал умеренно большой карманный нож с одним лезвием и разрезал ленту, которая удерживала нас на сиденьях; но когда мы начали вставать, повелительный жест остановил нас.


"Еще кое-что", - сказал он. "Вы должны понимать, что я сохраняю вас, потому что сам Эль Вьехо, возможно, пожелает иметь удовольствие определять ваш праздник. Однако я оставил инструкции капитану службы безопасности, что, если кто-либо из вас каким-либо образом нарушит функционирование нашей установки здесь, он прикажет вас расстрелять, не дожидаясь дальнейших распоряжений. Помните, что вы не представляете для нас особой ценности. Женщина, которая сопровождала вас ранее, сеньор, та, которую я должен был привести, как говорят, располагает информацией, которая оправдала бы наше терпение к некоторым неприятностям, чтобы сохранить ей жизнь; я сомневаюсь, что у вас или этой леди есть что-либо." Он сделал короткую паузу, возможно, чтобы дать мне шанс заявить, что моя голова набита бесценными знаниями., Когда я не поверил - он бы мне все равно не поверил - он продолжил: "Капитан, Эрнандо О'Коннор Рохас, человек, который знает толк в насилии. Он гордится своим положением здесь в качестве защитника одного из Эль Вьехо важные объекты. Он не в восторге от того, что его попросили выполнять функции carcelero, тюремщика, и он будет рад предлогу избавиться от вас навсегда. Я предлагаю вам воздержаться от того, чтобы давать ему один ". Он отвернулся, чтобы обратиться к Патриции Уэзерфорд: "Теперь, сеньорита, давайте найдем оружие для вас и ваших друзей. . . ."


Пять минут спустя мы были на земле, наблюдая, как самолет выруливает к концу взлетно-посадочной полосы. Я отметил, что мои догадки были верны: он приводился в движение винтом, с мотором в каждом крыле. Рикардо поднял это в воздух со всем


ревели и расчищали деревья, прихватив с собой что-нибудь лишнее, оставив нас в непроходимых джунглях.


Ну, не совсем без следов, там была своего рода деревня, и не совсем одинокая, поскольку Паломино передал нас коренастому джентльмену с тяжелым автоматическим пистолетом на поясе, которого я на данный момент проигнорировал. У меня может не быть другого шанса осмотреться на улице. Обо всем по порядку.


Стоя там со склеенными перед собой руками, я быстро осмотрел свое окружение. Зелень джунглей вокруг нас выглядела запутанной и непроходимой, что придавало вес предупреждению Паломино. Взлетно-посадочная полоса была мощеной, довольно причудливой для захолустной взлетно-посадочной полосы. Это было очень коротко, объясняющее тактику Рикардо "слэм-бэнг". Вдоль дальней стороны был навален какой-то громоздкий материал, который я не мог идентифицировать без более пристального взгляда. Под деревьями в конце, которые были опалены огнем, были какие-то обломки, задрапированные камуфляжной сеткой. Я предположил, что это то, что осталось от самолета менее компетентного пилота, который не совсем вовремя остановил свою летательную машину или поднялся в воздух. Полоса была в задней части деревни, которая была достаточно маленькой, чтобы я мог видеть прямо через нее значительную реку впереди, которая текла на восток, судя по солнцу. Течение не было яростным, но оно было достаточно сильным, чтобы разбивать поверхность коричневой воды со случайными всплесками и завихрениями. Зеленые-зеленые джунгли, нависающие над дальним берегом, выглядели такими же негостеприимными, как и с этой стороны. Страна змей, ягуаров и орхидей.


Сама деревня состояла из пары десятков примитивно выглядящих хижин разного размера, свободно сгруппированных вокруг открытой местности, которая не выполняла никакой очевидной функции. Хотя вы могли бы подумать, что прибытие самолета будет считаться событием в таком изолированном сообществе джунглей, как это, я не видел любопытных маленьких коричневых аборигенов, пялящихся на шумную птицу с неба.


Джентльмен с пистолетом рядом со мной, капитан службы безопасности, с необычным именем Эрнандо О'Коннор, был одет в мятые брюки цвета хаки и форменную фуражку без знаков различия. Хотя кобура мешала мне разглядеть ее отчетливо, оружие на его поясе выглядело очень похоже на старое .Автоматический кольт 45 калибра, модель 1911 года. Рядом с ним стоял невысокий смуглый мужчина, также в брюках цвета хаки и кепке; у этого в руках была штурмовая винтовка АК-47 или ее разумное подобие, направленное в нашу сторону. Было изготовлено почти столько же имитаций бластера конструкции Калашникова, сколько и ручного пулемета конструкции Браунинга; я бы не удивился, узнав, что оба этих вида оружия были изготовлены прямо здесь, в Бразилии. На всякий случай, если мне удастся заполучить один из них в свои руки, я мысленно пересмотрел элементы управления АК-47. Старый .45 не был проблемой. Я мог бы разобрать и собрать это с завязанными глазами. На самом деле, чтобы сдать квалификацию по огнестрельному оружию на ранчо, мы должны сделать именно это.


Это был жаркий день. В том влажном климате, просто стоя на солнце у края взлетно-посадочной полосы - асфальт, казалось, был готов расплавиться и растечь, - я покрывался испариной по всему телу, ностальгически напоминая мне засушливый Нью-Мексико, где нужно приложить серьезные усилия, чтобы вспотеть. Белинда приводила себя в порядок, как могла, со связанными запястьями, но она мало что могла поделать со своим потрепанным видом, который подчеркивался тем, что на ногах у нее не хватало одной туфли на высоком каблуке.


Мои собственные брюки и рубашка также значительно износились, но я удовлетворил свои нетребовательные стандарты в одежде, оторвав полоски скотча, которые все еще прилипали ко мне тут и там, те, до которых я мог дотянуться. Я снял кое-что со спины Белинды, и она сделала то же самое для меня. Затем она издала негромкий звук узнавания и удовольствия, вытащила что-то еще и бросила это на землю: свою пропавшую белую туфлю-лодочку. Очевидно, Паломино - очень тактичный для профессионального душителя - сунул его в карман моих брюк на хранение. Она поставила его вертикально грязной босой ногой и ступила в него.


Патриция Уэзерфорд, стоявшая рядом с нами, нетерпеливо обратилась к капитану службы безопасности: "Разве мы не можем отойти в тень?"


Он коротко покачал головой. "Минутку, пожалуйста, сеньорита".


Затем он внимательно осмотрел небо и определил, что оно было пустым, за исключением большой парящей птицы какого-то вида, вероятно, местной разновидности канюка. Он выудил свисток из кармана рубашки и трижды дунул в него. Мужчины выбежали из лачуг. В основном они были смуглолицыми и черноволосыми, но вместо того, чтобы демонстрировать скудные набедренные повязки или полную наготу, чего можно было ожидать в этих джунглях, они были одеты в разнообразные брюки и рубашки; большинство из них нуждались в бритье, а у пары были усы. Вряд ли это безбородые дети природы, обитающие в этом районе, если я правильно запомнил свой National Geographic.


О'Коннор махнул в сторону взлетно-посадочной полосы, и под руководством трех вооруженных людей в хаки они рассредоточились, чтобы напасть на то, что, как я заметил, было сложено на другой стороне асфальтированной полосы, и начали перетаскивать это на нашу сторону. Это оказалось мгновенным кукурузным полем. Ну, кукуруза, Майло, как хочешь; фермерство - это не по моей части. После того, как все толстые полосы раскрашенного холста были на месте, мужчины принялись сажать кусты и сорняки и даже несколько саженцев на замаскированной взлетно-посадочной полосе и вокруг нее: от индийской деревни не ожидают, что она будет слишком тщательно возделывать свой общий сад.


Восемь невооруженных рабочих, как я думал, и пять вооруженных товарищей, включая капитана О'Коннора. И Патриция Уэзерфорд, и трое невидимых сообщников, о которых упоминалось, тоже с оружием - девушка стояла неподалеку с пластиковым пакетом для продуктов, который ей дал Паломино, тяжелым от четырех револьверов и пары коробок патронов. Она осторожно держала его подальше от себя, как будто там были живые гремучие змеи, которые могли ядовито укусить ее через пластик. Нет ничего, что я люблю в трудную минуту больше, чем ненавидящего оружие и боящегося его противника. Это было большим потенциальным преимуществом для нашей стороны, особенно если ее партнеры разделяли те же предубеждения. С другой стороны, шансы были по меньшей мере семнадцать к двум, а могло быть и хуже; в хижинах могло быть еще больше людей. . . .


О'Коннор выступил вперед, чтобы осмотреть фальшивое хлебное поле; теперь он вернулся. "Итак. Теперь вы можете идти, сеньорита. Маршируй, ты!"


Я знал, что Белинда шла достаточно близко, чтобы время от времени задевать меня; очевидно, девушке требовался физический контакт во времена стресса. Джентльмен с АК-47 следовал за нами; О'Коннор и Патрисия Уэзерфорд шли впереди. У теннисистки был аккуратный, мускулистый зад, который красиво двигался под сшитыми на заказ шортами-чино. Это, конечно, было совершенно неуместно, но я также отметил, что хижины были в основном фальшивыми: современные сборные дома, покрытые достаточным количеством жердей, палок и травы, чтобы придать им примитивный вид, который мог обмануть воздушного наблюдателя, который не подлетал слишком близко. Некоторые, однако, выглядели так, как будто они могли быть подлинными, частью настоящей туземной деревни, которая когда-то занимала это место, но я не подошел достаточно близко, чтобы быть уверенным в этом. Я мог слышать, как где-то стучит генератор. Донесшиеся до меня запахи не были запахами экскрементов, готовки и отбросов, с которыми можно было бы ожидать столкнуться в первобытном сообществе в джунглях. Я чувствовал запах дизельных выхлопов; был также химический аромат, который был смутно знаком.


Белинда сморщила нос. "Кокаин!"


Я сказал: "Кому нужны собаки-ищейки, сопровождающие вас? Я не знал, что эта штука пахнет так, немного сладковато ".


"На самом деле листья практически не имеют запаха; мы чувствуем запах растворителей, которые они используют при обработке материала. Я могу назвать вам названия химических веществ, но они вам ничего не скажут ".


Я сказал: "Не будь высокомерной, милая. Так случилось, что в свое время я получил небольшую научную степень. Хотя это немного подзабыто, я, возможно, справился бы с этими мучительно сложными химическими терминами, если бы действительно приложил к этому свой разум. Сложные термины, такие как метиловый спирт . . . "


Ствол пистолета толкнул меня в спину. "Никаких разговоров!"


Прекрасно. Оппозиция включала в себя один робкий образец убеждения "оружие-это ужас" и одного персонажа, который, с другой стороны, относился к огнестрельному оружию настолько легкомысленно, что использовал его для тыканья и подглядывания. Имея достаточное количество таких противников, я мог бы даже справиться с девятью из них, оставив только восемь для Белинды.


Затем мы были в хижине, которая, по-видимому, должна была стать нашим домом вдали от дома. Патриция Уэзерфорд постучала в дверь, и мужчина осторожно открыл. Она дала ему пластиковый пакет с продуктами.


"В этом месте они раздают огнестрельное оружие, как леденцы на палочке", - сказала она ему. "Тебе лучше зарядить один, если ты знаешь как. Похоже, нас призвали на службу в качестве тюремщиков ".


"Но это не входило в сделку!"


Патриция Уэзерфорд мрачно сказала: "Произошла глупая заварушка; Паломино похитил не ту женщину и обвиняет нас. Теперь впусти нас, Чарльз. Мы можем обсудить сделку позже. И зарядите это ружье! Предполагается, что этот человек опасен ".


Чарльз был тем светловолосым парнем, с которым я однажды видела ее за ланчем. Он хотел задать вопросы, но сдержался и отступил в комнату, чтобы позволить нам войти. О'Коннор, с пистолетом в руке, сопроводил нас с Белиндой внутрь и ждал, прикрывая нас, пока Чарльз передавал оружие двум другим в комнате, открыл коробку с патронами и положил ее на стол. Это была полезная демонстрация компетентности и не только. Чарльз и высокая, худая, чернокожая девушка с драматическими чертами лица и крупная афроамериканка, по крайней мере, знали, на какие кнопки нажимать, чтобы открыть оружие для заряжания, но нужно было показать маленького джентльмена средних лет, похожего на неваляшку, с редеющими темными волосами, прилипшими к голове спереди и сзади. Мисс Уэзерфорд с гримасой отвращения отмахнулась от предложенного ей кусочка.


"Очень хорошо, сеньориты, сеньорес", - сказал О'Коннор. "Как вы говорите в своей стране, они все ваши. Позаботьтесь о них хорошенько. Не позволяй им создавать мне какие-либо трудности, если хочешь сохранить им жизнь ".


Он вышел, закрыв за собой дверь. Патриция Уэзерфорд смотрела на револьвер, который остался на столе. Через мгновение она пожала плечами и подняла его, открыла барабан так, как она видела, как это делается, и неуклюже засунула патроны в шесть камер. Я смог прочесть надпись на коробке: .38 Special, 158 зернистый свинец RN, что означает "круглый нос". Стандартная полицейская амуниция.


"Хорошо", - сказала она, закрывая оружие и засовывая его за пояс своих шорт. "Полагаю, я обязан присоединиться к вам в этом примитивном ритуале с огнестрельным оружием. Теперь давайте перенесем их в другую комнату и убедимся, что они в безопасности. Джерри, принеси, пожалуйста, тот рулон скотча ".


"Мисс Уэзерфорд", - сказал я.


Она повернулась и холодно посмотрела на меня. ""О, ты тоже знаешь мое имя. Ты, кажется, знаешь имена всех ".


"Не все, но мы стараемся", - сказал я. "Не могли бы вы рассказать мне, что все это значит? Кто вы такие, люди? Из того, что сказал Паломино, я понял, что ты не входишь в его - ну, в Грегорио Васкеса - полурелигиозную банду душителей."


Девушка слегка улыбнулась мне. "Нет, мы не поклоняемся в святилище листа; мы не Компаньерос де ла Ходжа, большое вам спасибо".


"Тогда кто ты, черт возьми, такой?" Я спросил. "И что вы все имели против Марка Штайнера, что заставило вас преследовать его и его семью на двух континентах?"


Патриция Уэзерфорд выглядела пораженной. "О, вы ошибаетесь, мы не имеем никакого отношения к тому, что случилось с ним в Перу! Никто из нас никогда даже не слышал о нем, пока он не сбежал в США и не опубликовал свою книгу, а мистер Васкес сделал определенное заявление. . . . Дорогой мой, мы ничего не имели против бедного мистера Штайнера. Для нас он просто стоил миллион долларов ".


## Глава 22


Хижина была разделена на три части. Мы уже познакомились с универсальной гостиной, своего рода общежитием, в котором есть четыре шаткие койки, потрепанный стол с четырьмя потрепанными стульями, а в дальнем углу - кое-какие примитивные кухонные принадлежности. Перегородка отрезала заднюю часть здания, чтобы сделать - как мы узнали, когда нас загнали туда - маленькую спальню, или, может быть, лучше было бы назвать камеру, с еще двумя койками и не более того. Это была маленькая темная дыра, потому что единственное окно было забито досками вместо решеток. Другая перегородка с дверью отрезала одну сторону этого пространства. Дверь была открыта, давая нам дразнящий взгляд на какую-то белую сантехнику. Это была долгая поездка на самолете.


"Если это ванная, тебе лучше пустить меня туда, если ты не хочешь, чтобы я исписала весь твой пол", - сказала Белинда.


Красивая негритянка, которая решила охранять ее, спросила: "Почему нас должно волновать, что ты описаешься в штаны, белая девушка?"


"Ну, тебе пришлось бы жить с этой вонью, черная девочка", - ответила Белинда.


Патриция Уэзерфорд сказала: "Веди свои расовые баталии в свободное время, Ленор. Отведите ее туда. Будьте осторожны, Паломино сказал, что у нее был пистолет, когда он схватил ее, так что, скорее всего, она знает, как им пользоваться ".


"Блонди не сможет воспользоваться моим пистолетом, не забивай этим свою маленькую заостренную головку!" Сказала Ленор. Она подтолкнула Белинду дулом оружия, о котором шла речь. "Вы слышали леди, идите и разгрузите это, пока не потеряли".


Они исчезли в ванной. Еще один покер с подствольниками, подумал я; мир все еще полон ими, несмотря на то, что мне пришлось иметь дело с несколькими, и они больше не тыкают. Вскоре Белинда вышла из туалета с блузкой, свисающей с брюк; ей, по-видимому, удалось застегнуть молнию, но заправить ее было выше ее сил, поскольку она была связана. Она изображала облегчение; для неопытного оперативника она держалась хорошо. Ее можно было бы простить за то, что она немного переборщила со смешными делами, пытаясь показать, какой она была беззаботной. Ее подтолкнули к одной из кроватей в маленькой комнате, в то время как мне разрешили занять свою очередь в учреждениях под присмотром Чарльза, который, по крайней мере, знал достаточно, чтобы сохранять благоразумную дистанцию между мной и концом ствола своего пистолета.


Сначала я предположил, что хижина была построена как жилье для работников этой фабрики счастья, но, поразмыслив, я решил, что она, вероятно, предназначалась как жилье для руководства, поскольку в этой части мира маловероятно, что простым рабочим была предоставлена такая навороченная сантехника. То, во что я вошел, было простой маленькой сборно-разборной ванной комнатой с проточной водой - у меня не было времени определить, действительно ли течет горячая вода из крана, - литой душевой кабиной с заплесневелой занавеской и унитазом для смыва. Я заметил, что окно было слишком маленьким для побега. Место не было хирургически чистым, но и не было возмутительно грязным.


Выйдя, мне приказали сесть на койку рядом с Белиндой, чьи ноги уже были связаны скотчем. Патриция Уэзерфорд связала мои лодыжки серебристым веществом, в то время как Чарльз достаточно интеллигентно прикрывал меня, хотя я была совершенно уверена, что он никогда раньше не целился из пистолета в другое человеческое существо. Я заметил, что Ленор небрежно размахивала своим оружием, из-за чего ее вышвырнули бы с любого приличного тира. С другой стороны, пухлый маленький человечек, которого я мысленно называл Лысым, поскольку его имя не было нам открыто, изо всех сил старался не застрелить кого-нибудь или себя из того ужасающего орудия, которое было направлено на него. Ночь любителей в джунглях. Перепроверив наши облигации, Патриция Уэзерфорд подала знак своим солдатам, и они удалились в другую комнату, закрыв за собой дверь.


Белинда глубоко вздохнула. "Хорошо, теперь расскажите мне, что, черт возьми, здесь происходит!" - сказала она. "Что все это значит насчет миллиона долларов?"


У меня было время обдумать это и с некоторым смущением осознать, что мы все умудрились проигнорировать один из самых значительных факторов в недавней истории Марка Штайнера.


Я сказал: "Детка, у тебя короткая память. Вы забываете - мы все, кажется, забыли, - что некоторое время назад покойный аятолла Хомейни предложил пять миллионов долларов за автора Сатанинских стихов. Я полагаю, что его преемник не отозвал предложение, совсем наоборот. Затем Грегорио Васкес, подражатель, предложил миллион за автора Империи зла. Я не думаю, что кто-то еще нажился на Салмане Рушди, но, похоже, Эль-Вьехо, вполне возможно, откупился от Марка Штайнера, хотя почему эта жуткая банда просто не взяла свой миллион и не сбежала, еще предстоит выяснить ".


Белинда облизнула губы. "Но это безумие! Я имею в виду, у Уэзерфорд много собственных денег, и у меня складывается впечатление, что ее друзья не совсем голодают, судя по тому, которого убили в Санта-Фе. Так зачем им понадобилось-"


Я сказал: "Мы, полицейские, действительно пытаемся обходиться тем, что у нас есть, мэм; это ricos, которые вечно пытаются сколотить лишний миллион или два. . . . Но мы теряем время; они вернутся, чтобы допросить нас в любую минуту. Нам лучше уладить основные правила возможного участия, пока у нас есть такая возможность ". Я глубоко вздохнул. "Прежде всего, не торопите события. В фильмах они вечно корчат из себя обезьян, пытаясь преждевременно сбежать и получая за это взбучку, просто чтобы поддержать движение на экране. Забудь об этом. Нам наплевать на какие-либо действия; если нам придется сидеть здесь месяц в ожидании подходящего момента, мы будем сидеть. Или это может показаться мне хорошим через пять минут. Я думаю, что проходил через это на несколько раз больше, чем вы, так что позвольте мне назвать это. Ждите моего сигнала. Если ты пойдешь без этого, ты сам по себе; и если ты сделаешь себя калекой, делая это, я не буду нести тебя, когда придет время; Я просто оставлю тебя. Понятно?"


Белинда скорчила мне рожицу. "Разве ты не крутой парень? Хорошо, я понимаю. Что еще?"


Я сказал: "Когда мы сделаем перерыв, если мы сделаем его здесь, помните, что это не учения. Я повторяю, это не учения ".


"И что именно вы имеете в виду под этим?"


Пришло время для речи, которую я, оказывается, произношу в целях самозащиты перед всеми новичками и любителями, с которыми, похоже, заканчиваю, перед тем, как вступить в бой. Я всегда должен напоминать им, что сейчас они в реальном мире, а не в бескровной стране телевизионных грез, в которой они выросли.


Я сказал: "Я имею в виду, что это не забавная игра с пистолетами, стреляющими краской, и резиновыми ножами. Это по-настоящему, детка, и я не хочу, чтобы кто-то, кого ты забыла прикончить, выстрелил мне в спину. Я хочу быть уверен, что как только вы оставляете кого-то на земле, он не придет за нами, никогда. Или она. Потратьте дополнительное время, если нужно, чтобы сделать работу правильно, но сделайте это. Понятно?"


Я услышал, как она сглотнула рядом со мной. "Хорошо", - сказала она через мгновение. "Я понял вас, шеф".


Я сказал: "Есть только одно исключение. Девчонка из Уэзерфорда. Она мне пригодится ".


"Что... О, неважно. Я не буду спрашивать. Очевидно, это любовь с первого взгляда . . . . О Боже, вот они снова ".


Они возвращались целеустремленным маршем, предположительно проведя военный совет в другой комнате, чтобы решить, как поступить с нами, если мы окажемся непокорными. Возглавляла шествие высокая чернокожая девушка Ленор. Она быстро прошла мимо меня и остановилась перед Белиндой, задумчиво глядя на нее сверху вниз, как кошка, лениво оценивающая загнанную в угол мышь. Патриция Уэзерфорд, менее нетерпеливая, подошла ко мне и мгновение колебалась, прежде чем заговорить.


"Вы слышали, что сказал мистер Паломино перед уходом. Мы должны знать, кто эта женщина и что она делала в вашей комнате с другим мужчиной -"


"Двое других мужчин", - сказал я.


Веснушчатая девочка нахмурилась. "Двое? Никто ничего не сказал о -"


Я сказал: "Если бы тот, кого вы приставили следить за мной, проделал достаточно профессиональную работу по наблюдению, вместо того чтобы просто слоняться по вестибюлю отеля, глазея на хорошеньких бразильских девушек, он бы увидел, как они ворвались ко мне; и он не был бы так быстр, чтобы дать Паломино добро на похищение".


Чарльз, стоявший позади девушки, резко спросил: "Что я должен был делать, часами торчать на виду в коридоре за вашей дверью?"


Девушка сказала: "Не обращай внимания, Чарльз, он просто пытается нас спровоцировать. Кто был вторым человеком, мистер Хелм?"


"Кем, черт возьми, он мог быть?" Я спросил. "Сумасшедший муж Белинды, вот кто!"


"Это, должно быть, мистер Роджер Аккерман?"


"Никто, кроме", - мрачно сказал я. "По-видимому, у мистера Аккермана есть несколько сексуальных проблем из-за старения, которые делают его очень чувствительным к тому факту, что его молодая жена привлекательна для мужчин . . . . Черт возьми, я никогда не прикасался к девушке! Но он видел, как она улыбалась мне, я думаю, она улыбается всем, это не преступление, но это натолкнуло его на мысль о ревности, и когда его Парень номер один, который, казалось, относился к слежке немного серьезнее, чем некоторые люди, увидел, как она проскользнула в мою комнату, он предупредил босса и ... Господи, когда я открыл дверь, старый ублюдок ворвался в нее, как бандиты, с пеной у рта и размахивая пистолетом. Парень был сумасшедшим. Он собирался приказать своему подручному убить нас обоих и сбросить наши тела в реку, ради всего святого!"


Патрисии Уэзерфорд потребовалось время, чтобы переварить это; затем она спросила: "Если ваши отношения были действительно такими невинными, мистер Хелм, кем была миссис Аккерман делает в твоем гостиничном номере?"


Я придумывал это по ходу дела, используя ту же фальшивую тему "заблудшая жена", которую Аккерман использовал в качестве отвлекающего маневра, примерно с той же целью. Если бы они купились на это, хорошо; если нет, они бы с большей готовностью поверили правде, потому что их заставили ради этого работать. Но я немного замешкался, придумывая следующий ответ: что именно невинно привело Белинду в мою комнату в этой версии сценария? В этом проблема импровизации; вы можете загнать себя в угол, прежде чем осознаете это. Прежде чем я смог заговорить, вмешалась Белинда.


Она резко рассмеялась. "Не спрашивай его, что я там делал; у него никогда не было шанса узнать. Спроси меня!"


Девушка из Уэзерфорда сказала: "Очень хорошо. Что вы делали в комнате мистера Хелма, миссис Аккерман."


Белинда сказала: "К черту невинные отношения; у меня дома было слишком много невинности, черт возьми! Я пытался, чтобы меня трахнули ".


## Глава 23


За заявлением Белинды последовало короткое молчание. Мне пришлось сдержать ухмылку. Очевидно, девушка понимала, что я делал, просто выпускал дым, и она подыгрывала в меру своих возможностей, осознавая основной принцип, что утверждению, из-за которого ты выглядишь плохо, всегда верят намного раньше, чем утверждению, из-за которого ты выглядишь хорошо.


Патриция Уэзерфорд, казалось, была поражена откровенным ответом. "Но вы разговаривали с этим человеком меньше полудюжины раз! Мы наблюдали, и мы никогда не видели ничего, что указывало бы ... Вы пытаетесь сказать, что намеренно посетили комнату мужчины, который был практически незнакомцем, просто случайным знакомым по поездке, чтобы ... ? " Она заколебалась, возможно, слишком привередливая, чтобы повторить вульгарный термин.


Белинда сказала: "Соблазнить - это то благородное слово, которое ты ищешь, детка . . . . Что, черт возьми, я могла сделать? Я должен был где-то достать это, черт возьми; тот старый пердун, за которым я был женат, больше не мог это достать. Мы только что попробовали еще раз. Он даже больше не хотел, и он все равно никогда особо не задумывался об утреннем сексе, но я заставила его попробовать. Ничего! Боже мой, я был готов лезть на стены, поэтому я выбрал единственного парня в туре, который не был маразматиком, и у которого не было жены-боевого топора, сидящей в том же гостиничном номере, и выглядел как разумный персонаж, который, возможно, был бы готов оказать маленькой девочке большую услугу - "


"Они оба издеваются над тобой!" Это была чернокожая девушка, разговаривавшая с Патрисией Уэзерфорд. "Они просто выдумывают грязную историю между собой, чтобы ты был счастлив".


Патриция раздраженно посмотрела на нее, казалось, не желая отвергать интересную фантазию Белинды о нимфоманках. "Что заставляет тебя думать -"


"Просто посмотрите на них!" Через мгновение Ленор быстро продолжила: "Подумай об этом! Я не говорю, что присутствующая здесь миссис Секси не забралась бы в любую удобную постель, но если ее муж респектабельный бизнесмен - а мы проверяли его вместе с остальными участниками тура, помните - можете ли вы представить, как он небрежно приказывает своему личному секретарю или кому-то еще сбросить его жену и ее любовника со скалы? Нет, они просто пытаются продать нам горячий треугольник страсти, чтобы держать нас подальше от того, что они на самом деле . , , Что с вашей грудью, мистер Хелм? Я заметил, что ты ведешь себя так, как будто это причиняет тебе боль ". Мгновение спустя она распахнула мою рубашку и указывала на окурки. "Похоже, что кто-то допрашивал этого человека довольно сурово, Пэт. Тебе не интересно, почему?" Она посмотрела на меня сверху вниз. "И, пожалуйста, не пытайся сказать мне, что это был просто старый добрый мистер Аккерман, пытающийся заставить тебя признаться в том, что ты любовник его жены. По вашим словам, он уже принимал это как должное, когда вломился в вашу комнату, не так ли?"


Она была умной девочкой, и мы достаточно долго забавлялись. Я начал говорить и позволил своим словам затихнуть. Через мгновение я демонстративно пожал плечами в знак смирения.


"Ладно, черт возьми, что ты хочешь знать?"


"Во-первых, почему бы тебе не сказать нам, кто тебя так обжег?" Я мотнул головой в сторону Белинды. "Черт возьми, она сделала". Это снова заставило их замолчать, и, немного погодя, я продолжил: "Ну, она начала это. Когда она начала чувствовать себя немного не в своей тарелке из-за этого, бойскаут взял верх ".


"Бойскаут?"


"Деннис Мортон. Придурок, которого я выбросил в реку Парана. Это было настоящее удовольствие ".


Ленор торжествующе сказала Патриции Уэзерфорд: "Я чертовски хорошо поняла, просто взглянув на них, что они даже близко не были любовниками!" Она обратилась ко мне: "Что они хотели, чтобы ты им сказал?"


Я сказал: "На самом деле, они работали не надо мной, это была Рут. Они считали ее мягкосердечным типом, которому невыносимо видеть, как страдает мужчина ".


"Рут Штайнер? Ну, и чего они хотели от нее?"


Я заставил чернокожую девушку поработать над этим, но она постепенно вытянула из меня всю захватывающую историю. Это было дополнено случайным вкладом Белинды.


Наконец я сказал: "Ну, примерно так. Рут согласилась получить диски, чтобы спасти меня, но то, что я остался в живых, заставило Аккермана нервничать, и он решил, что при существующем положении вещей, если он избавится от меня, Рут не узнает до тех пор, пока не выполнит свою часть соглашения, и тогда она ничего не сможет с этим поделать. Он бы уже получил то, что хотел. Итак, он подмигнул красавчику, который хотел, но не смог. Я сбросил его в реку, как я уже сказал. Когда я огляделся, Белинды не было. Я отправился на ее поиски, и твой парень Паломино достал меня своим паршивым шарфом, заставив двух парней, которым я позволил подкрасться ко мне сзади, за несколько часов. Не самый светлый день в моей жизни ".


Патриция Уэзерфорд, которая молча слушала, позволив Ленор вести мяч, глубоко вздохнула и спросила:


"Почему?"


"Что "Почему"?"


"Зачем тебе беспокоиться о том, чтобы отправиться на поиски женщины-монстра, которую ты делаешь миссис Аккерман выходит из себя? Сначала, по вашим словам, она обожгла вас своей сигаретой, а затем она появилась, чтобы помочь этому Деннису Мортону убить вас. Почему ее исчезновение должно вас волновать в наименьшей степени, мистер Хелм? Я думаю, ты должна благодарить свою счастливую звезду за то, что сучка-садистка пропала, и просто сбежать с того места так быстро, как только сможешь ... Ленор, я думаю, на этот раз это над тобой подшутили! " "Я не согласен. . . ."


Патрисия раздраженно отмахнулась от вмешательства чернокожей девушки и продолжила: "Мне гораздо легче поверить в любовный треугольник с убийствами, чем в эту неправдоподобную историю о профессиональном бюрократе на государственной службе, приказавшем пытать и убивать коллегу-государственного служащего только потому, что второй человек узурпировал миссию, первоначально возложенную на него! Я не сомневаюсь, что в правительстве есть люди, которые очень серьезно относятся к своей работе по борьбе с наркотиками. Может быть, они даже делают из этого что-то вроде религии, и кто может их винить - это то, к чему никто не может не испытывать сильных чувств, - но это просто слишком нелепо!" Она подошла ко мне и мгновение изучала меня. Затем она слегка ударила меня по лицу. "Я думаю, вы все еще играете с нами в игры, мистер Хелм! Я думаю, вам пора прекратить пытаться одурачить нас рассказами о задыхающихся нимфоманках и фанатиках с безумными глазами. По крайней мере, дайте нам историю, которая имеет смысл!"


Это было слишком плохо. Я аккуратно ввел ее имя, чуть ниже имени Роджера Аккермана, в файл "Люди, которые не могут держать себя в руках".


Через мгновение я сказал: "Хорошо, хорошо, я расскажу вам разумную историю, если вы настаиваете. Это о симпатичной даме, рожденной в достатке, если вы понимаете, что я имею в виду, о действительно богатой семье. И это не так, как если бы она была бедной маленькой богатой девочкой, обреченной на жизнь, состоящую из скучных вечеринок и вырезания купонов; у ребенка есть талант, она спортивная, она показала, что может быть наравне с лучшими в определенном виде спорта ". Я покачал головой, когда она начала перебивать, и продолжил, наблюдая за ней: "Нет, позвольте мне закончить, мисс Уэзерфорд. Так что же делает наша героиня? Что ж, эта привлекательная и талантливая красотка, у которой есть все деньги в мире, решает, что ей нужен еще один паршивый маленький миллион. Она собирает кучу своих жадных друзей, чтобы те помогли ей выследить человека, которого она никогда не встречала, и удерживать его местонахождение, пока они не смогут продать его за кровавые деньги одному из худших торговцев наркотиками в мире . . . ." Я поднял руку, когда она сердито зашевелилась под моим взглядом. "О, все в порядке, мисс Уэзерфорд. Я знаю, что это слишком дикий батат; на самом деле я не ожидаю, что вы мне поверите ".


Девушка была довольно бледной; веснушки отчетливо выделялись на ее квадратном, довольно мальчишеском лице. "Ты не понимаешь", - выдохнула она. " "Ты просто не понимаешь!"


"Это верно", - сказал я. "Я, конечно, не понимаю. Это кажется таким расточительством. Я имею в виду, ты идешь на все эти хлопоты, чтобы организовать это, выслеживая Марка Штайнера до того места, где он скрывается под новым именем и личностью на западе, преследуя его повсюду, проверяя его друзей и друзей его друзей, следуя за ними неделями, чтобы изучить их привычки и убедиться, что они не вмешаются в последний момент, очень тщательно, а затем ты позволяешь себе упустить самую лучшую часть этого ".


Она облизнула губы. "Лучший... Что ты имеешь в виду?"


Я сказал: "Я имею в виду, детка, после того, как я послал за душителями, почему тебя не было там, когда они въехали? Ты ведь посылал за ними, не так ли? Васкес не доверил бы такой любительской организации, как ваша, провести настоящую казнь; для этого у него были собственные обученные убийцы. Но он не собирался без необходимости подставлять этих ценных людей в чужой стране, где они не могли действовать незаметно - многие из них, вероятно, даже не говорят по-английски, - когда кучка милых американских мальчиков и девочек, которые сливались бы с окружающей обстановкой, были готовы работать киркой и лопатой всего за миллион. Ваша работа заключалась в том, чтобы разобраться в ситуации и сообщить Compañeros, когда пришло время делать свое дело, не так ли? Но как ты мог остаться в стороне и пропустить шоу? Боже, это было действительно нечто, мисс Уэзерфорд! Я имею в виду, то, как посинело лицо Марка Штайнера, когда ваш приятель Паломино туго затянул шарф, и то, как его шея хрустнула, как дерево, ломающееся под сильным ветром, действительно красивый звук - ну, если вы любите людей, умирающих насильственной смертью, стоимостью в миллион баксов! "


Я думаю, теннисисты назвали бы это сильным ударом справа, мощным ударом открытой ладонью в сторону моего лица, который действительно потряс меня. Я имею в виду, у девушки были мускулы. По сравнению с этим слабые пощечины Роджера Аккермана были любовными похлопываниями. "Вы просто не понимаете!"


Затем она закрыла лицо руками и, рыдая, выбежала из комнаты. Светловолосый мальчик, Чарльз, сердито шагнул вперед.


"Не смей так разговаривать с Пэт ... мисс Уэзерфорд!"


Я посмотрел на чернокожую девушку, которая, по-видимому, была самой разумной, хотя и, вероятно, самой подлой, из всех.


"Пожалуйста, просветите меня, мэм", - сказал я. "Что это за штука, которую я не понимаю?"


Но ответил именно Болди. Он вышел вперед, все еще держа заряженный револьвер, который ему выдали, как будто боялся, что он его укусит, что на самом деле является довольно хорошим способом обращения с заряженным оружием. Он остановился передо мной и педантично заговорил.


"В мире много людей, мистер Хелм", - сказал он. "На самом деле, их слишком много. Мы должны были принять решение. Жизнь одного человека, жизнь представителя вида, которому исчезновение вообще не грозит, против выживания целого вида, который вот-вот исчезнет с лица земли. К несчастью, мистер Штайнер, или как там его звали, вернулся на свою родину...


"Рауль Маркус Каррера Маскарена", - сказал я. "Если вы собираетесь их убить, у вас должно хватить порядочности хотя бы правильно запомнить их имена".


"Мы никого не убиваем!" Резко сказал Болди. "Я ясно дал понять сеньору Васкесу: мы - организация за мир и сохранение. Однако, благодаря нашим аффилированным организациям, у нас есть члены по всем Соединенным Штатам, и с помощью этой членской сети, сказал я ему, мы могли бы получить ему необходимую информацию за определенную цену, цену, которую он уже предложил. Что он сделал с этой информацией, нас не касалось ". Пухлый мужчина пожал плечами. "По-видимому, его награда до этого времени не находила желающих. Он был готов согласиться на наши условия. Как вы, вероятно, знаете, мы дважды находили ему человека, которого он искал, один раз на востоке, где его люди, по-видимому, провалили работу, и снова на юго-западе, где они были более успешными ". Он печально покачал головой. "Это было действительно очень плохо с мистером Штайнером. По крайней мере, совести некоторых членов этой группы было бы легче, если бы выбранный человек был злым человеком, чья смерть принесла бы пользу обществу. Однако сеньор Васкес предложил свою первую награду не за преступного типа, он предложил ее за автора Империи зла."


"Его первая награда?" Я сказал. "Я не слышал ни о каких других". Маленький лысый мужчина тонко улыбнулся. "Ну, ты бы не стал, не так ли?"


"Почему бы и нет?"


"Один - для тебя".


Я почувствовал, как Белинда испуганно подпрыгнула рядом со мной, но у меня не было проблем с контролем своей реакции. Это не было таким уж большим делом. Люди хотели моей смерти раньше и были готовы заплатить за это.


Я спросил: "Удовлетвори мое любопытство. Сколько я стою сегодня?"


Лысый мужчина пожал плечами. "Боюсь, всего пятьсот тысяч долларов, и в вашем случае не было угрызений совести. Судя по записи - вашей записи, которую нам наконец удалось получить, - вы, очевидно, тот человек, без которого общество вполне может обойтись. Я пытался взвинтить цену из соображений риска, предполагается, что вы несколько опасны, но полмиллиона было столько, сколько сеньор Васкес пошел бы за вас. И еще полмиллиона для миссис Штайнер. И здесь сентименталисты из группы снова создали некоторые трудности, поскольку она женщина, как будто это имело значение, но мне удалось убедить их, что если мы откажемся от этих денег, мы никогда не достигнем нашей финансовой цели - смета проекта составляла три миллиона, и мы получили около восьмисот тысяч взносов, что с суммой, уже полученной от мистера Васкеса, оставляет нас без миллиона, двух. Двести тысяч мы, вероятно, сможем как-то собрать; но нет ангелов, ожидающих своего часа с чеками на миллион долларов, никого, кроме мистера Васкеса ".


Я сказал: "С такими ангелами, как Грегорио Васкес, кому нужны дьяволы?"


Патриция Уэзерфорд возвращалась, выглядя несколько покрасневшей и с розовым носом.


Она шмыгнула носом и сказала: "Мне жаль, доктор Уимс".


Болди, или, если дать ему его настоящее имя, Уимс, просто кивнул и продолжал, обращаясь ко мне: "Деньги, конечно, ничего не значат для Васкеса. Из-за его неприятного бизнеса у него так много времени уходит на то, чтобы высморкаться; и, как я указал ему, это стоило ему еще одного миллиона - на самом деле я просил два миллиона, по одному на каждого из вас, но старик идет на жесткую сделку - избавиться от вдовы, которая, возможно, действительно сможет собрать разрозненные главы рукописи своего покойного мужа, и от правительственного убийцы, которому поручено защищать ее, пока она это делает. Особенно с тех пор, как упомянутый правительственный убийца затаил личную обиду на Эль Вьехо."


Я сказал: "Мне нравится эта рутина, убивающая правительство. Если бы я встал и начал прыгать к той двери, что бы вы сделали, доктор Вимс?"


Он печально покачал головой. "Полагаю, мне пришлось бы попытаться застрелить тебя. Я, вероятно, промахнулся бы, но Чарльз - нет; он довольно хороший стрелок, не так ли, Чарльз?"


"Я умею обращаться с оружием", - скромно сказал светловолосый мальчик.


Что означало, что он, как и покойный Марк Штайнер, вероятно, был довольно хорошим стрелком по мишеням. Вопрос был в том, насколько метко он мог стрелять, когда кто-то приближался к нему?


Я сказал: "Итак, получается, что мы все вместе убийцы, но вы двое просто недостаточно умны, чтобы заставить правительство финансировать ваши порывы к убийству".


Лысый мужчина пожал плечами. "Как бы вы ни хотели это сформулировать. Если дело настолько важно, чтобы за него можно было умереть - вы помните, погиб член Гринпис, - оно достаточно важно, чтобы за него можно было убивать ".


Я сказал: "Я знал, что рано или поздно мы доберемся до благородного дела. Что это за великое дело, Марк Штайнер, миссис Штайнер и я, и, может быть, миссис Акермана тоже приносят в жертву? И почему? Я имею в виду, мне сказали, что у веснушчатой леди вон там есть деньги, которые можно потратить; она должна быть в состоянии произвести пару миллионов, не запыхавшись. Почему бы ей этого не сделать, вместо того чтобы стать соучастницей убийства журналиста-расследователя, который хорошо работал в своей области, и его жены, матери двоих детей. Я не буду упоминать себя, поскольку вы чувствуете, что я не представляю ценности для общества, но эти два человека соответствуют требованиям, не так ли? Вы уверены, что добро, которое вы сделаете с кровавыми деньгами, которые получили за Марка, будет больше, чем то добро, которое он сделал бы, если бы ему позволили продолжать писать? "


Веснушчатая девушка сказала, задыхаясь: "О Боже, я хотела отдать деньги, но я уже давно потеряла все, что выиграла в теннис, и попечители не позволили мне прикоснуться к моему доверителю. Они сказали, что должны были где-то подвести черту; они сказали, что я уже достаточно потратился на безумные дела. Псих? Выживание мира - это безумное дело?"


Маленький человек сказал: "Что касается Марка Штайнера, какой вклад он действительно внес? Все, о чем он когда-либо писал, это наркотики, эта чушь. Абсолютно искусственная ситуация. Довольно скоро они примут такие же глупые законы против шоколадных конфет, что очень плохо для вас, и мы услышим множество прекрасных речей о войне с ожирением и ужасном картеле Херши. И люди будут стрелять друг в друга на улице за батончики Nestle стоимостью в тысячу долларов за унцию ". Он покачал головой. "Преступление, с которым мы имеем дело, не искусственно; это самое настоящее преступление истребления, в данном случае вымирание еще одного удивительного вида, который никогда не сможет быть заменен, который мир не может позволить себе потерять. Наши замечательные друзья-водолеи на юго-востоке Соединенных Штатов ежедневно умирают из-за отсутствия защищенных убежищ. При всем должном уважении к трудам Службы охраны природы и довольно неэффективному клубу, который работает в том же направлении, Кристал Ривер недостаточно. У MPS есть вариант с подходящим районом на другом конце штата, где в этом отчаянно нуждаются -"


Я перебил: "Что такое MPS?"


Чернокожая девушка, Ленор, сказала: "Доктор Уимс - профессор морской биологии и, вероятно, крупнейший в мире эксперт по ламантинам, которых он изучал всю свою жизнь. Зная, что она поддерживала ряд подобных движений, как в частном порядке, так и в качестве директора группы правительства Земли, он обратился к Патриции за помощью. Между собой они организовали отделение EGG под названием Общество сохранения ламантина - "


Боюсь, я был очень груб. Я ничего не мог с этим поделать. Я не сторонник высмеивания религий или убеждений людей, но это просто вырвалось у меня: я прервал ее взрывом вульгарного смеха.


Я закричал: "Боже мой, Белинда, ты это слышала? Мы собираемся умереть, чтобы они могли профинансировать дом для кучки паршивых морских коров!"


## Глава 24


На койке было довольно тесно из-за нас двоих. Тот факт, что наши запястья были скованы скотчем перед нами, создавал неловкость, не позволяя мне принять любую из поз, которые я обычно принимал, когда делил постель с девушкой, даже с самыми чистыми намерениями. Итак, мы закончили тем, что лежали на спинах, ненадежно прижавшись друг к другу бок о бок, уставившись в потолок. По крайней мере, с моей стороны это было ненадежно; у Белинды была стена, которая удерживала ее на месте. Немного погодя она тихо хихикнула.


Я сказал. "Поделись этим. Не держи это при себе ".


"Было бы интересно посмотреть, сможем ли мы, все вот так связанные, не так ли?"


"О, Боже мой!" Я сказал. "Мы здесь, связанные по рукам и ногам, смерть смотрит нам в лицо, а дама не может думать ни о чем, кроме секса!" Немного погодя я сказал: "Не дергайся, черт возьми. Ты столкнешь меня на пол. . . . Что, черт возьми, ты делаешь?"


"У меня довольно крепкие ногти; я подумал, может быть, я мог бы снять немного этой ленты с твоих запястий . . . . "


"Ты щупала не запястье, детка. И я сказал тебе, просто расслабься и позволь мне командовать, пожалуйста ".


"Что ж, прошу прощения, все разлетелось на куски!"


Я не хотел ее злить, поэтому объяснил: "Как указал Паломино, там ужасно много злых джунглей. То, что мы можем освободиться от этой записи, возможно, не означает, что это хорошая идея прямо сейчас. Давайте подождем некоторое время и посмотрим, как будет развиваться ситуация. Приклейте это, заклейте скотчем, это каламбур, понимаете? "


"Ха-ха. Просто чтобы не получить пулю в голову", - едко сказала она. Она немного полежала рядом со мной в тишине; наконец она спросила: "Что, черт возьми, такое ламантин?"


"Ну, он меньше кита и в основном больше тюленя, хотя, я думаю, некоторые морские львы и моржи могут достигать таких размеров. Тысяча фунтов или около того, взрослый. Это спокойный, похожий на дирижабль зверек с парой ласт и хвостом, который плавает в прибрежных водах - я думаю, ареал простирается от Флориды до Техаса - и питается травой. Очень мирное животное, я понимаю. Я слышал о нападениях моржей и китов, но никогда - морских коров. Никакой агрессии и никакого чувства самосохранения. В частности, это не имеет никакого смысла в отношении моторных лодок. Ламантинов постоянно убивают пропеллеры вдоль Прибрежных водных путей и других каналов; на самом деле, мне говорили, что вы редко видите ламантина без одного-двух шрамов от пропеллера. Похоже, это едва ли не главная причина смертности ламантинов; я полагаю, именно поэтому эти люди покупают консервы из ламантина, которые запрещены для моторных лодок, по крайней мере, если не для всех лодок и людей. В их словах есть смысл. Я бы сам не хотел видеть, как умирают большие, уродливые, нежные существа. Загвоздка в том, что мне бы еще больше не хотелось видеть, как я умираю. И Рут Штайнер. И ты."


"Я ждала", - сказала она. "Я думал, рано или поздно ты доберешься до меня, но я не был до конца уверен". Белинда немного помолчала; когда она заговорила снова, это было на другую тему: "Эти люди, те, что в другой комнате, они вроде как сумасшедшие, не так ли?"


"А кто нет?" Я сказал. "Ваш босс убивает людей или пытается их убить из-за небольшого количества белого порошка; эти люди убивают людей или приказывают их убить из-за большого черного млекопитающего. Что ж, люди впадают в истерику по поводу спасения китов и слонов, почему бы не морских коров? Это старый синдром крестоносца. Раньше это были просто души, которые нужно было спасать для Христа острым мечом или горячим аутодафе, но в наши дни все спасают всех и вся - человека, животное, растение или минерал. Без сомнения, это прекрасный идеалистический порыв, но, по-видимому, некоторые из этих спасителей мира становятся достаточно фанатичными, чтобы жертвовать человеческими жизнями ради своих любимых проектов спасения, что, похоже, переусердствовало. Но хватит дилетантской философии. Давайте заткнемся и немного поспим".


В бизнесе вы учитесь, как это делать, иначе долго не протянете; агент, страдающий бессонницей, может очень быстро превратиться в мертвого агента. Я был достаточно уставшим, чтобы без проблем заснуть, и если мне и снились какие-то сны, то это не твое собачье дело; но внезапно я оказался на краю пропасти, и кто-то пытался столкнуть меня в бездонную пустоту. . . .


"Успокойся! Не рвите его, черт бы вас побрал!"


Цепляясь за поручень, мне удалось ухватиться за тонкий куст, растущий на вершине утеса, который оказался блузкой Белинды.


Она раздраженно сказала: "Боже, ты действительно спал! Я не думал, что вы, смертоносные парни, когда-нибудь спите ".


"Скольких смертоносных парней ты знал?" - Спросил я, отпуская ее и пытаясь вытянуть еще немного из кроватки. Она не оставляла мне многого. Я заметил, что свет в нашей комнате стал меркнуть. Кто-то открыл соединяющую дверь, предположительно, чтобы заглянуть к нам, и оставил ее приоткрытой. Искусственный свет из соседней комнаты просачивался сквозь щель вместе с приглушенным разговором и некоторыми другими звуками, которые я предварительно определил как стук столовых приборов о пластиковую посуду. Косой луч света только делал нашу комнату темнее, слишком темной, чтобы прочитать мои модные цифровые часы, так как я не мог дотянуться до кнопки, которая высвечивала цифры. Когда Белинда не ответила на мой вопрос, я спросил: "Что заставило тебя решить вышвырнуть меня из постели?"


Она сказала: "Я просто слегка подтолкнула тебя, чтобы разбудить. Может быть, нас собираются накормить. По крайней мере, я думаю, что кто-то принес немного еды, но они, похоже, не придали этому большого значения. Слушайте."


Я услышал голос чернокожей девушки: "Черт возьми, я узнаю козла, когда ем его! Не говори мне "баранина", ни одна овца никогда не была такой жесткой ".


Доктор Вимс говорил рассудительно: "Вкус ... очень интересный".


"Кому-нибудь лучше отнести немного заключенным". Это была Патриция Уэзерфорд. "Мы не можем позволить им голодать".


"Почему, черт возьми, нет?" Бессердечно спросила Ленор. "Держу пари, довольно скоро Васкес все равно пришлет приказ о том, чтобы их расстреляли. Как сказал Паломино, они для него бесполезны ".


"Что ж, пусть они умрут с полными животами", - сказал голос светловолосого мальчика Чарльза. "И я не понимаю, почему мы должны продолжать говорить об этом. Я знаю, что проект ужасно важен, и у нас нет другого способа его финансирования, но это все равно грязный бизнес, и мы не обязаны об этом говорить ".


Наступило короткое молчание; затем голос Уэзерфорда спросил: "Куда ты идешь, Ленор?"


"Кто-то сказал накормить животных".


Дверь широко распахнулась, проливая больше света в нашу быстро темнеющую комнату. Чернокожая девушка осторожно вошла, худой, безликий силуэт с пистолетом; затем она увидела нас на койке, освещенных светом из-за ее спины, и немного расслабилась. Она нашла голую лампочку, свисающую с потолка, и потянула за цепочку.


"Боже, разве вы двое не выглядите уютно на этой маленькой раскладушке. Теперь ты можешь сесть." Она засмеялась, наблюдая, как мы помогаем друг другу подняться, и сказала: "В чем дело, Блондиночка, испугалась? Не волнуйся, мы не собираемся в тебя стрелять ... пока. Прямо сейчас все, что мы собираемся сделать, это накормить вас, не то чтобы вам это было нужно. С такой цифрой вы могли бы месяц прожить на собственном сале. Неудивительно, что у твоего старика ничего не получалось, должно быть, это было все равно что трахать резиновый шарик. . . ."


Патриция Уэзерфорд, вошедшая следом за ней, сказала: "Хватит, Ленор. Просто прикройте меня, пока я разрезаю их достаточно, чтобы они могли поесть ".


Мне удалось вцепиться пальцами в бедро Белинды, чтобы удержать ее от гневной реакции на оскорбления. Веснушчатая девушка проделала всю работу маленьким перочинным ножом с перламутровой ручкой, освободив наши запястья и лодыжки. Вошел доктор Уимс с дымящейся миской в каждой руке. Светловолосый парень с револьвером наготове прикрывал дверь, но это все равно было дилетантское представление, и я не думал, что у нас будут большие проблемы, когда придет время. Большой проблемой было бы распознать это, когда это действительно произойдет. Что касается тушеного мяса, ну, это была еда, и я пробовал и похуже, но не очень часто. После этого они позволили нам воспользоваться ванной; затем они снова заклеили нас скотчем и оставили с включенным светом и открытой дверью. Немного погодя Белинда испустила долгий сердитый вздох.


"Она моя! Когда мы выйдем отсюда, черная сука будет моей!" Когда я не ответил на это, она сказала: "Скажи мне, просто почему ты не хочешь, чтобы убили даму из Уэзерфорда, помимо этих милых веснушек?"


Мне не нравилось говорить об этом, хотя казалось маловероятным, что в этой псевдо-хижине в джунглях был подключен звук. Я на самом деле не верю в экстрасенсорные излучения, но почему-то то, о чем вы говорите, кажется, происходит с другими людьми чаще, чем то, чего не происходит с вами. Однако я довольно сильно надавил на девушку, и мне пришлось дать ей что-то взамен.


Я сказал: "У меня есть краткая версия ее прошлого. Мисс Уэзерфорд умеет летать. У нее есть какая-то лицензия пилота-любителя ".


Белинда сказала: "Лицензия или не лицензия, я не думаю, что хочу быть на борту, когда девушка из Sunday bird пытается увести самолет с этой обрезанной взлетно-посадочной полосы. Это выглядит достаточно скверно с настоящим пилотом за штурвалом; я думал, Рикардо влетит в деревья, как при заходе на посадку, так и при выходе отсюда ".


Я сказал: "Допустим, мы вырвемся на свободу и одолеем мальчиков и девочек-ламантин. Судя по тому, как они обращаются с огнестрельным оружием, это не должно быть слишком сложно. Мы гарантируем, что независимо от того, что мы сделаем с другими, включая леди Ленор, Уэзерфорд выживет. Мы связываем ее, забираем оружие, которое мы освободили, и избавляемся от капитана О'Коннора и его службы безопасности. Если бы мы умерли в первой части задания достаточно тихо, чтобы у нас было преимущество внезапности, мы могли бы даже справиться с этим. Давайте просто надеяться, что у рабочих недостаточно оружия или интереса, чтобы вмешаться. Мы пытаемся рассчитать время до того момента, когда мы узнаем, что самолет приближается; затем мы позволяем ему приземлиться и каким-то образом получаем контроль над ним ".


Белинда сглотнула. "Вау, ты рассказываешь все это так, как будто думаешь, что это будет легко!"


"Нелегко, но возможно", - сказал я. "У людей странные представления о других людях. Они могут быть абсолютно безжалостны сами по себе, но они никогда до конца не верят, что кто-то другой такой. Они ожидают небольшого колебания, по крайней мере, небольшой угрожающей болтовни, прежде чем упадут молотки и загремит оружие. Особенно от симпатичной женщины. Если вы выйдете туда, даже со взведенным "Смит-и-Вессоном" в каждой руке, Эрнандо О'Коннор и его четверо латиноамериканских шовинистов мужского пола будут совершенно уверены, что смогут уговорить вас подойти к ним достаточно близко , чтобы разоружить вас. Вы должны быть в состоянии поймать парочку из них, по крайней мере, пока они будут рассказывать вам, как вам следует опустить оружие, прекрасная леди, потому что вы, очевидно, созданы для любви, а не для стрельбы, и вы вряд ли могли бы причинить вред таким красивым и мужественным джентльменам . . . . Тем временем, конечно, я буду подкрадываться к ним сзади, чтобы разобраться с теми, кого вы оставите в живых. Это один из способов, которым мы могли бы это сделать; есть и другие. Мы должны увидеть, как это сломается. Но самолет будет самой трудной частью ".


Она поморщилась. "Сложнее, чем иметь дело с четырьмя психами из парламента и пятью охранниками: девятью вооруженными людьми?"


Я сказал: "Заставить пилота доставить вас куда-либо - это очень сложно, фактически практически невозможно. Как только вы окажетесь в воздухе, ваша жизнь в его руках. Неважно, как угрожающе вы машете перед ним пистолетом, он знает, что вы не можете позволить себе выстрелить в него, если только вы не способны сами управлять самолетом, чего я не могу - или если у вас нет другого пилота в резерве, и тут на помощь приходит мисс Уэзерфорд. Как вы сказали, покинуть эту полосу, вероятно, за пределами ее авиационных возможностей, хотя, при всей ее атлетичности, она может быть лучше, чем мы думаем; но как только мы окажемся в воздухе, ее присутствие поможет мне держать Рикардо, или кого бы то ни было, в узде. Он будет знать, что если он станет слишком хитрым, я могу пристрелить его и рассчитывать на то, что она каким-то образом нас уничтожит, хотя бы в целях самосохранения. . . . Что ж, давайте подождем и посмотрим, как все пойдет ".


Белинда криво усмехнулась: "Я надеюсь, нам не придется ждать слишком долго. Быть обмотанным клейкой лентой и есть козлятину - это не мое представление о тропическом отпуске ".


На самом деле, мы были там целую неделю. Дождь лил время от времени, и крыша протекала; в остальном не произошло ничего особенного, за исключением того, что меня переместили на другую койку, чтобы мы не работали над узами друг друга или не шептались друг другу на ухо. Вечером шестого дня Ленор, как обычно, во время еды вошла к нам со своим пистолетом; но сегодня в ее поведении чувствовался злобный триумф.


"Лучше приготовь ужин по максимуму, Блондиночка", - сказала она. "Наша госпожа фюрер только что получила сообщение от капитана О'Коннор. Это прозвучало по радио. Похоже, этот старый пердун, Васкес, наконец-то принял решение, и мы уезжаем отсюда утром, как только станет достаточно светло, чтобы самолет смог приземлиться. Мы уходим. У капитана другие приказы относительно тебя; и я не думаю, что ты будешь завтракать, дорогая, так что, как я уже сказал, тебе лучше смаковать каждый кусочек этого блюда. Каким бы паршивым оно ни было, оно, вероятно, твое последнее ".


Мы прошли через обычную процедуру еды и мочеиспускания и снова были заклеены скотчем - я отметил, что количество серебряной дряни стало довольно низким, но, если черная девушка была права, это не должно было продолжаться намного дольше. С ее стороны было мило сообщить мне, что пора идти на работу. После того, как они ушли от нас, я лежал, обдумывая, с чем мне придется работать: с хитрой пряжкой для ремня, маленьким ножом в каждом ботинке и шелковым носовым платком. Как ни странно, Паломино забрал мой швейцарский армейский нож, но оставил мне безвкусную бандану; очевидно, это не пришло мне в голову он подумал, что это может послужить той же цели, что и его смертоносный черный шарф. Тот факт, что он пропустил другое оборудование, не был удивительным. Это было сделано так, чтобы его не заметили, и он, по-видимому, был обучен душить, а не обыскивать. Одного ножа было бы достаточно; однако наш оружейник объяснил, что показалось целесообразным, чтобы обувь отображалась в рентгеновских аппаратах с идентичными на вид стальными черенками. На самом деле, я не думаю, что он ожидал, что кто-то будет так тщательно сравнивать мою обувь; ему просто нравится, чтобы все было аккуратно и симметрично.


Я составил свои планы и ждал, пока все уляжется. У них была своего рода система наблюдения; человек бодрствовал в течение двух часов, а затем испытывал его или ее облегчение. Предполагалось, что каждый из них внимательно посмотрит на нас, когда заступит на дежурство. Сегодня первая смена принадлежала Патриции Уэзерфорд. Она шагнула в нашу камеру, увидела, что мы были там, где должны были быть, и начала отворачиваться; затем она передумала, подошла к моей койке и некоторое время стояла, глядя на меня сверху вниз.


Наконец она глубоко вздохнула и сказала: "Я сожалею об этом, мистер Хелм. Я бы хотел, чтобы вы попытались понять. . . . "


Когда я не оказал ей никакой помощи, она оставила предложение незаконченным, повернулась и медленно пошла прочь. Она явно тянула время, надеясь, что я перезвоню ей и скажу что-нибудь, либо что-нибудь гадкое, что докажет, что я заслуживаю смерти, либо что-нибудь благородное, что скажет ей, что я действительно ценю то, что она делает, сохраняя уникальный и драгоценный вид от вымирания, и что я прощаю ее за то, что она пожертвовала мной, среди прочих, ради этого. Я не знаю. У меня нет проблем с пониманием разрушителей мира, таких как Грегорио Васкес, но спасители мира, такие как Патрисия Уэзерфорд, вводят меня в заблуждение, что, несомненно, говорит обо мне что-то неприятное.


Я решил, что мой ход должен быть сделан около 11:30. Я не хотел иметь дело с только что проснувшимся охранником, но я хотел уделить этому достаточно времени, чтобы уснуть. Позже ночью или утром они могли стать еще более сонными; но я не хотел слишком мелко нарезать вещи. Таким образом, если бы на этих часах что-то пошло не так, у меня было бы время прервать и повторить попытку позже. Я включил свой мысленный будильник и закрыл глаза . . . .


Меня разбудил шум потасовки. Мне потребовалось мгновение, чтобы понять, что это было; затем я повернул голову и увидел Белинду на полпути между нашими двумя кроватями. Словно заяц в замедленной съемке, на четвереньках, идиотка неуклюже продвигалась ко мне, прямо в открытой комнате под тусклой лампочкой, где любой, кто просто взглянет через дверь, не мог не увидеть ее.


"Вернись!" Я зашипел, отмахиваясь от нее настолько, насколько позволяли мои путы. "Возвращайся в свою койку, черт возьми!"


Но она продолжала приближаться, и я не осмелился заговорить снова. Подойдя ко мне, она схватила меня за руку обеими связанными руками и сильно встряхнула.


"Будь ты проклят!" прошептала она. "Будь ты проклят, они собираются убить нас утром, а ты просто лежишь и храпишь!"


Я сказал: "Я сказал тебе ждать моего сигнала, Белинда".


Она мгновение смотрела на меня, ее гнев угасал. "О, черт, я что, оплошал? Я был так напуган -"


"Неважно", - сказал я. "Просто вернись туда, где тебе место, прежде чем . . . . О, Боже, она услышала тебя, вот она идет! Что, черт возьми, ты делаешь?"


Что она делала, так это страстно целовала меня, стоя на коленях рядом с моей кроваткой. Ну, это была не совсем оригинальная идея, и если бы мы имели дело с профессионалами, это было бы пустой тратой времени; я не мог поверить, что даже любители клюнут на это. Но это был неплохой способ потратить время, и я сотрудничал в меру своих возможностей. Мы подобрались настолько близко, насколько позволяли наши связанные руки, и принялись за дело, затаив дыхание, не обращая внимания - ну, почти не обращая внимания - на приближающиеся шаги. Затем Белинда раздраженно подняла голову.


"Уходите!" - рявкнула она веснушчатой молодой женщине, стоявшей над нами. "Если ты собираешься завтра продать нас мясникам, ты можешь, по крайней мере... Уйти!"


Она снова прижалась своими губами к моим, не дожидаясь ответа. Через некоторое время мы услышали удаляющиеся шаги.


"Хорошо, теперь пряжка моего ремня", - прошептал я по прошествии определенного времени. Будучи несколько отвлеченным, я не был вполне уверен, насколько. Я поцеловал леди в ухо. "Ты сказал, что у тебя крепкие ногти. Он покрыт фольгой, которая должна отслаиваться. Он острый снизу, так что будь осторожен, не порежься. . . . Подожди, там что-то происходит! "


Кто-то вошел в хижину, несколько человек. Я услышал, как упал стул; очевидно, Патриция Уэзерфорд пролила его, поспешно поднимаясь на ноги. Я слышал ее голос.


"Что . . . ? О, ты хочешь, чтобы я перешел в ту сторону? Хорошо, но почему это имеет значение, где. . . О, нет! О, не надо, пожалуйста, не надо, нет, ты не можешь!"


Затем открылось автоматическое оружие.


Я скатился с койки на Белинду, и мы обе оказались под ней, и перевернул ее на бок между нами и дверным проемом в конце комнаты. Каким бы твердым ни был этот матрас, он должен был быть хорош для чего-то, например, для остановки пули или, по крайней мере, замедления рикошета. Грохот нескольких штурмовых винтовок, переведенных в режим полной автоматической стрельбы одновременно за открытой дверью, был невероятным. Белинда прижалась к моей спине настолько тесно, насколько позволяли ее связанные руки; я чувствовал, как она съеживается при каждом новом порыве внутри. У латиноамериканцев любовный роман с "rat-tat-tat guns", они просто обожают слушать, как они поют свои убийственные, отрывистые песни. Стрельба продолжалась дольше, чем в этом был какой-либо смысл; вокруг было не так уж много людей, которых можно было убить. На самом деле, когда это должно быть сделано, я предпочитаю использовать только одну пулю на цель. Экономичный.


Наконец-то в соседней комнате воцарилась тишина. Я услышал отдаваемую команду и подумал, что это был наш Том, но с этим ничего нельзя было поделать. Никто не входил в дверь. "Кто они?" Белинда наконец вздохнула.


"О, я думаю, это сеньор О'Коннор и его команда. У этих автоматов Калашникова довольно характерный звук; я слышал их раньше ".


Я услышал, как она тяжело сглотнула в темноте. "Ты очень спокойно относишься к этому. Я полагаю, следующими они собираются убить нас ".


"На самом деле, " сказал я, - я думаю, что они ушли".


"О, Иисус!"


"Ты в порядке?"


Через мгновение она прошептала: "Я ... я думаю, да. Я просто ... просто никогда раньше не умирал ".


Я с трудом поднялся на ноги, и установил кроватку вертикально, и помог ей подняться, и подвел ее к ней. Она двигалась как лунатик, тяжело опустилась на стул и закрыла лицо связанными руками.


"Ты в порядке?" Я спросил снова.


Она раздраженно посмотрела на него. "Не продолжай спрашивать об этом. Конечно, я в порядке. Я даже не описался. Я великолепен. Что нам теперь делать? Не пора ли вернуть "Великий побег" на рельсы, мистер Гудини? Подвиньтесь, чтобы я мог дотянуться до этой пряжки ".


Я сказал: "Не обращай внимания на пряжку".


Она уставилась на меня. " "Но мы должны убраться отсюда, прежде чем они вернутся и -"


Я сказал: "Не будь глупым. Если бы они хотели убить нас, мы были бы мертвы ".


"Но-"


Я сказал немного нетерпеливо: "Милая, сколько выстрелов было произведено в другой комнате?"


"Я не знаю. Судя по звуку, сотни."


"И сколько пуль полетело в нашу сторону?"


"Ну, никаких ... Я не понимаю, к чему вы клоните!"


Я сказал: "Четверо или пятеро мужчин разрядили там четыре или пять штурмовых винтовок, возможно, даже перезаряжали раз или два, и ни одна пуля не прошла через эту комнату; даже при том, что стены недостаточно толстые, чтобы остановить шарик из детской рогатки. Тебе это ни о чем не говорит? Разве это не говорит вам о том, что они были очень осторожны, чтобы не направлять свой огонь в этом направлении? Уверяю тебя, детка, это просто не может быть случайностью. Черт возьми, они даже заставили девушку из Уэзерфорда подвинуться, прежде чем они открылись, держу пари, чтобы она стояла у одной из других стен, а не у перегородки между комнатами.Я поморщился. "У них, очевидно, был приказ: стреляйте столько, сколько хотите, ребята, много-много веселитесь, производите много-много шума, но если вы пошлете хоть одну шальную пулю в ту комнату, El Viejo утром съест ваши сырные косточки на тосте. Или как там переводится слово "balls" на португальском ".


"Но если мы нужны им живыми, почему они не пришли за нами?" "Потому что они не торопятся. Самолет не приземлится до рассвета. Тем временем они ждут, придем ли мы к ним ".


"Ты имеешь в виду, они лежат в засаде снаружи ... ? Откуда ты знаешь?"


"Потому что, если у них есть хоть какие-то мозги, они должны быть. Послушайте, мы должны быть здесь в панике, вы не находите, после того, как услышали всю эту стрельбу по соседству? Мы будем ожидать, что та же самая расстрельная команда придет за нами в любую минуту, не так ли? Как ты это сделал. Итак, если у нас есть какие-то секреты побега, которые мы сберегали, которые Паломино не обнаружил, когда обыскивал нас, сейчас самое время их раскрыть, верно? И с триумфом выскальзываем отсюда - прямо в объятия ожидающих охранников, со всеми нашими скрытыми приемами и оружием на виду, готовыми к конфискации ".


Белинда вздохнула. "Я полагаю, ты знаешь об этом больше, чем я . . . Так что же нам делать?"


Я сказал: "Очевидно, что бесполезно пытаться сделать перерыв сегодня ночью, когда все начеку, поэтому мы просто еще немного поспим. И на этот раз, если ты хочешь разделить со мной койку, я буду внутри ".


Они пришли за нами задолго до рассвета.


## Глава 25


Рикардо сделал это снова, хотя мне показалось, что я услышал, как верхние листья одного из гигантов джунглей легонько хлопнули по днищу самолета, просто прощальное похлопывание, когда наш герой-пилот спрыгнул с взлетно-посадочной полосы и взмыл ввысь, как реактивный самолет, колеса с грохотом вернулись на место, а натужные двигатели разнесли самолет на куски - по крайней мере, было достаточно грохота и жужжания, чтобы я ожидал, что некоторые важные части, такие как крылья, отвалятся до того, как мы взлетим. Но мы сделали это, по-видимому, не потеряв ничего существенного, и Рикардо ввел нас в крутой левый поворот, который перевернул самолет и позволил бы мне - у меня было сиденье с той стороны - посмотреть вниз на асфальтовую полосу, которую мы только что покинули, если бы шторы в салоне не были задернуты, как раньше. Предположительно, рабочие уже спешили превратить его обратно в невинное кукурузное поле.


Я осознал, что Белинда извивается рядом со мной. Казалось, она пыталась что-то сделать ногами, чему препятствовала лента, которая связывала ее ноги вместе. Паломино, все еще с дробовиком, не пристегнул нас так тщательно, как во время нашего последнего полета на самолете. Возможно, из-за того, что у него заканчивался материал - он, похоже, забрал уменьшающийся рулон, который оставил у покойной Патриции Уэзерфорд, - он просто позволил нам сохранить ленту, которая была наложена на наши запястья ранее в хижине, и закрепила наши ноги. Я полагаю, это повысило наши шансы на побег, но, по крайней мере, на данный момент, бежать было некуда, и я начал задаваться вопросом, было ли побег такой уж отличной идеей, в любом случае.


"Что, черт возьми, ты делаешь?" Я спросил Белинду.


"Мои туфли!" - сказала она с гримасой отвращения. "Фу, я не могу вынести ... ! О Боже, меня снова сейчас стошнит!"


Я сказал без сочувствия: "Что ж, если вам нужно, направьте это в другую сторону, пожалуйста; я бы предпочел, чтобы это не лежало у меня на коленях. И вам лучше оставить свою обувь, даже если она немного грязная. Если все произойдет в спешке, у нас будет достаточно проблем и без того, чтобы ты хромал босиком ".


На самом деле, на ее потрепанных туфлях-лодочках было не так уж много крови, но ни один из нас не мог избежать того, чтобы немного в нее не наступить. Когда четырех человек разорвало на куски в передней комнате хижины, пол был довольно сильно затоплен. Они все еще не были удалены, когда нас проводили. Тем, кто спал, очевидно, удалось выбраться из своих коек до того, как их прикончили пули; и все они лежали там, где упали, неуклюже растянувшись в застывающем озере крови: высокий светловолосый парень, который не хотел говорить об этом, красивая чернокожая девушка с большая расистская фишка на ее плече, лысеющий маленький профессор, который любил морских коров, и крепкая, веснушчатая молодая женщина, которой следовало бы играть на Открытом чемпионате Франции, или Уимблдоне, или на любых других престижных теннисных турнирах, которые они проводят весной, вместо того, чтобы проводить проекты по сбору денег с безумными глазами в бразильских джунглях. Но они действительно ослеплены своими великими сияющими делами; и я полагаю, можно утверждать, что быть полностью заинтересованным, даже если это приводит к случайным эксцессам, - это, по крайней мере, небольшое улучшение по сравнению с полным безразличием.


Я видел, как Белинда мгновение смотрела на тела; затем она, спотыкаясь, вышла на улицу, и я услышал, как ее беспомощно вырвало. Подгоняемый капитаном О'Коннором, я последовал медленнее. Я и раньше видел мертвецов, как свежих, так и несвежих, и они не сильно влияют на мое пищеварение, но, выбираясь из той мясной лавки, я знал, что буду скучать по Жуткой Тройке, даже если она отвесила мне довольно сильную пощечину. Я вроде как привык оглядываться через плечо и видеть ее там. Я взглянул на капитана службы безопасности, чье тяжелое лицо не было похоже на лицо юмориста, но, тем не менее, он отпустил свою маленькую шутку , заставив их с радостью подумать, что они покидают это место утренним самолетом . . . .


Белинда прекратила попытки скинуть туфли. Она также, казалось, справилась со своей повторяющейся тошнотой, но ее глаза все еще были широко раскрыты и потрясены.


"Почему?" - спросила она. "Зачем им убивать их?"


Предпосылки этого были немного запутанными, но смысл был ясен. "Была допущена ошибка", - сказал я. "В этом бизнесе, когда совершается ошибка, вы кого-то убиваете, это стандартная операционная процедура. Это держит мальчиков и девочек в напряжении. Паломино наполовину ожидал смерти, помните. Он знал, что кто-то должен был. Выбор был между ним, бандой полицейских и нами. Разве ты не рад, что Эль Вьехо не выбрал нас?"Когда она не ответила, я продолжил: "Кроме того, они выполнили свою задачу; что еще они могли сделать для Васкес? Таким образом, он даже экономит немного кровавых денег, не возвращая их во второй раз, хотя я сомневаюсь, что это в значительной степени учитывалось в его расчетах; у него есть материал, который можно сжечь ".


Белинда начала говорить снова, но передумала и откинулась на спинку стула. Это был долгий полет, и я начал задумываться о ситуации с топливом, хотя на кокаиновой фабрике на борт было закачано много бензина, когда Рикардо и Паломино подобрали нас; но, наконец, наш пилот внезапно спикировал и совершил одну из своих аварийных посадок на изрытую колеями грунтовую взлетно-посадочную полосу, которая тут же получила отпор. Нам разрешили справить нужду в близлежащих кустах, по одному за раз, в то время как Рикардо стащил маскировочную сетку со штабеля топливных бочек сбоку полосы и старательно наполнил баки самолета с помощью ручного насоса. Затем нам снова скрутили ноги и снова подняли в воздух после обычной шумной акробатики.


"О, Боже мой!"


Очнувшись от полудремы, я посмотрел на Белинду. Она смотрела вперед, мимо головы Паломино, и, немного наклонившись вбок, я смог получить почти такой же вид через лобовое стекло. Это была зазубренная стена скалы, которая эффектно вздымалась на фоне неба впереди, покрытая белой шапкой даже сейчас, в конце южноамериканского лета. Или, может быть, там, наверху, было начало зимы.


На востоке США и в других местах бывают моменты, когда я становлюсь немного нетерпеливым с людьми, которые говорят о горах, когда скалистый материал, о котором они говорят, поднимается в воздух всего на милю или около того. Черт возьми, в Санта-Фе я живу на высоте семь тысяч футов, и одно время, зимой, мы с женой несколько раз в неделю проезжали пятнадцать миль за город, чтобы покататься на лыжах на высоте десять тысяч. Это было в те времена, когда я предавался невинным развлечениям вроде супружества и катания на лыжах. Но горы Южной Америки достаточно высоки, чтобы заслужить уважение любого, даже такого старого обитателя скал, как я. На самом деле, в Андах есть пики высотой более двадцати тысяч футов, которые, я полагаю, не уступают по высоте всему, что могут предложить Скалистые горы, или, может быть, даже немного выше.


Белинда глубоко вздохнула. "Боже мой, неужели мы проходим через это?"


"Если мы не сможем пройти через это", - сказал я, "мы по уши в дерьме, детка, потому что я очень сомневаюсь, что у этого прыгуна в лужу хватит мужества перелезть через это".


Но оказалось, что это был Рикардо Хевен. Он нашел трещину в стене из камня и снега, швырнул нас в нее и провел по ней с энтузиазмом, как байдарочник, счастливо преодолевающий пороги Рио-Гранде. Несколько мертвых людей совсем не беспокоили мой желудок, но даже при том, что занавески мешали мне видеть, как кончики крыльев заигрывают со стенами извилистых проходов, которые мы преодолевали, вращение самолета вскоре заставило меня пожалеть, что под рукой нет сумки от морской болезни, на всякий случай.


Насколько мне известно, в Южной Америке не было значимых горных хребтов, за исключением Анд, которые тянулись вдоль западной стороны континента. Поскольку мы, казалось, пересекали их, мы, скорее всего, направлялись в одну из стран тихоокеанского побережья: Чили, Перу, Эквадор или Колумбию. Я вспомнил, что Колумбия была родным местом Васкеса. С другой стороны, Марка Штайнера выгоняли из Перу, так что, очевидно, у Эль-Вьехо там тоже были сильные связи - в конце концов, перуанские Анды были древней родиной листа коки, а Перу было ближе. Я решил, что если бы я был азартным человеком, я бы поставил свои деньги на Перу.


"О, Иисус, я думаю, мы наконец-то действительно выбрались из этих проклятых скал!" Белинда говорила усталым голосом, как будто она лично вела самолет весь путь через горы; и, конечно, она это сделала, с моей помощью. Теперь Рикардо для разнообразия летел достаточно прямо, но это длилось недолго. Белинда вздохнула. "О, Боже, что он сейчас делает?"


Мы повернули направо и, казалось, двигались вдоль западных склонов Анд на север. Это продолжалось довольно долго. Я ожидал, что мы потеряем высоту, как только пройдем высокие перевалы; но, во всяком случае, самолет, казалось, пытался набрать еще большую высоту. Наконец, было еще несколько поворотов, и Рикардо потянулся к своему микрофону, заговорил в него, послушал и внес некоторые коррективы в наш курс, снижаясь. Он посадил нас на асфальтированную взлетно-посадочную полосу без толчков, как бы показывая нам, что он тоже может это сделать. Парень действительно умел летать. Затем Паломино снова отрезал нам руки и ноги и инструктировал нас счищать друг с друга концы клейкой ленты.


"Это другие джунгли, сеньора, сеньор, - сказал он, - но, пожалуйста, поймите, это наши джунгли. Полиция наша, и водители такси наши, и персонал отеля наш. Никто не поможет тебе сбежать от нас. Известно, что любой, кто помогает нашим врагам, особенно таким врагам правительства США, как вы, скоро умрет. И также известно, что любому, кто помогает нам, хорошо заплатят за его усилия. Так что для тебя будет намного лучше, если ты будешь сотрудничать, хорошо?"


Белинда сказала: "Звучит как то место в Колумбии, Медельин, где наркобароны взрывают всех судей и политиков, которые не играют в мяч".


Я сказал: "Я не думаю, что мы зашли так далеко". Я взглянул на Паломино. "Куско, Перу?"


Паломино нахмурился. "Что заставляет вас говорить "Куско", сеньор?"


Мне следовало держать рот на замке; быть умным никогда не бывает умным. Но это было сказано, поэтому я глубоко вздохнул и похлопал себя по груди. "Я чувствую это здесь. Я довольно привык к высоте; если я могу это почувствовать, это должно быть по крайней мере десять тысяч футов. Более трех тысяч метров. Сколько городов с настоящими аэропортами у вас есть на этой высоте? Куско - единственный город, о котором я читал. " "Паломино сказал немного натянуто: "Куско находится на приблизительной высоте три тысячи семьсот метров или одиннадцать тысяч футов, поэтому я советую вам воздержаться от любых насильственных действий, пока вы не привыкнете."


Я сказал: "Ну, это один из способов держать заключенных в узде - лишать их кислорода".


Мы обнаружили солнце низко на западе, горячее и красное, когда спустились на тротуар и смогли осмотреться. Это был маленький аэропорт, но рядом с терминалом был припаркован большой реактивный самолет, и мы могли видеть людей у выхода, ожидающих команды на посадку, слишком много людей для душевного спокойствия Белинды.


"О, Боже, я не могу пройти через это переполненное здание в таком виде, я неделю не снимала одежду, я зона бедствия!" - запротестовала она.


Но на поле появилась машина и приближалась к нашему маленькому самолету, черный лимузин Cadillac длиной в квартал, отполированный до блеска, как бриллиант, транспортный люкс. Однако окна были темными, по крайней мере снаружи, и когда нас провели в просторный задний салон, шофер в униформе нажал кнопку, и обе дверцы мягко щелкнули. Я даже не потрудился подтвердить, что мы были заперты.


Но если это была тюремная камера на колесах, то, безусловно, роскошная. К сожалению, моей первой реакцией на роскошный интерьер было вспомнить, что мне нужно побриться и принять ванну, а чистая рубашка совсем не помешала бы. Возможно, утонченная забота Белинды о своей внешности передалась и мне. Паломино забрался на переднее сиденье. Стеклянная перегородка помешала мне услышать, что он сказал водителю, но машина начала двигаться. К нам не приближались официальные лица; очевидно, представителям Эль-Вьехо не приходилось беспокоиться о таких глупых формальностях, как таможня и иммиграция.


Куско оказался городом с очень узкими улочками, полными потрепанных пешеходов, движущихся во всех направлениях и лишь неохотно уступающих дорогу транспортным средствам, которых было не так уж много. Длинный Кадиллак должен был двигаться медленно, потому что во многих местах он был плотно прижат и едва мог объезжать углы, как полуприцеп, маневрирующий в нью-йоркском переулке. Я задавался вопросом, сколько жертв похищений имели привилегию ездить в самой заметной машине в городе. Я не воспринял заявление Паломино о том, что Куско является дочерней компанией, полностью принадлежащей El Viejo, слишком серьезно. Естественно, поскольку так нами было бы легче управлять, он сделал бы все возможное, чтобы использовать образ всемогущих южноамериканских наркобаронов, представленный в американской прессе, и заставить нас поверить, что мы полностью окружены врагами. Однако впечатляющий Cadillac, по крайней мере, указывал на то, что он не чувствовал необходимости держаться здесь в тени, даже несмотря на то, что он перевозил пару невольных гостей.


Добравшись до центра города, мы миновали пару церквей или соборов, на которые стоило бы взглянуть еще раз, если бы мы были настроены на религиозную архитектуру. Шофер протиснул нас через несколько особенно узких переулков; наконец, он начал сворачивать в переулок, ведущий к задней части массивного старого здания, похожего на отель, но остановился, обнаружив, что он полностью заблокирован туристическим автобусом, который как раз высаживал пассажиров.


"Эй, это Грейс, это наш тур!" Быстро сказала Белинда.


Паломино уже разговаривал с водителем, который вывозил нас оттуда задним ходом; но я увидел седовласую Энни, неряшливую миссис Глорию Пристли и худощавого мужа Германа. Я также увидел резко одетого в желтые брюки и белую спортивную рубашку Роджера Аккермана, который приказал меня убить (вступай в клуб, Родж, старина), а рядом с Аккерманом я увидел стройную молодую женщину с растрепанными светлыми волосами, которая случайно взглянула на удаляющийся "Кадиллак", но, конечно, не могла видеть нас за темным оконным стеклом; это было похоже на один из тех снов, где ты видишь всех , но на самом деле тебя там нет, поэтому никто тебя не видит. На Рут была короткая синяя джинсовая юбка и одна из ее трикотажных рубашек с короткими рукавами в красную и белую полоску. Поскольку движение "кадиллака" закрыло мне вид на узкий переулок, она позволила Аккерману проводить ее до дверей отеля.


Паломино взял микрофон, и его голос донесся до нас из скрытых динамиков: "Досадная задержка", - сказал он. "Мы должны ждать. Я предлагаю, чтобы вы угощали себя напитками; бар находится перед вами. Но не пейте слишком много. Дон Грегорио Васкес Стуссман ожидает вас на ужин, и вы найдете там много освежающего ".


## Глава 26


"Я в это не верю!" Сказала Белинда.


"Я тоже в это не верю", - сказал я. "Я не знал, что на свете есть цивилизованная женщина, которая могла бы оставить ванную в таком беспорядке".


Она рассмеялась. "Что натолкнуло тебя на мысль, что я цивилизованный, дорогой? О, Боже, посмотри на мои волосы! Что ж, по крайней мере, здесь чисто для разнообразия ".


Она провела большую часть часа, оттирая себя и намыливая шампунем и просто отмокая в большой ванне. Теперь, завернувшись в длинный белый махровый халат, предоставленный администрацией отеля, она решала проблему с прической перед зеркалом на туалетном столике, уступив мне, наконец, ванную только потому, что нам поставили крайний срок, а время поджимало.


"Во что ты не веришь?"


Я задала свой вопрос через открытую дверь ванной, когда наклонилась вперед, чтобы точнее управлять своей безопасной бритвой. Если не считать более густой щетины, лицо, которое предстало передо мной в зеркале, казалось, существенно не изменилось с тех пор, как я брил его в последний раз, и уж точно не в лучшую сторону.


"Все это", - сказала Белинда. "Сначала старый пердун велел Паломино накачать нас миллилитром сонного сока, увезти в паршивые джунгли и бросить на растерзание кучке чокнутых экофрикеров, которым он платит за то, чтобы они выбили из меня какую-то информацию, за исключением того, что Паломино схватил не ту девушку, и у меня ее нет. Итак, этот дряхлый персонаж - Эль Вьехо, Старина, ради Бога!-позволяет нам сидеть там месяц или два, обмотанным клейкой лентой, и есть вареную козлятину, пока он принимает свое старческое решение; а потом, бинго, он приказывает уничтожить уродов, а нас вытаскивает оттуда и предоставляет VIP-обслуживание: лимузин, гостиничный номер с нашей собственной лучшей одеждой из наших чемоданов, разложенной на кроватях, выглаженной и красивой, и официальное приглашение на ужин, если угодно! Принеси сюда этот фен, будь добра, дорогая, и включи его для меня; кажется, я не полностью просушил его сзади. " Когда я сделал, как она просила, она посмотрела на меня. "Ты выглядишь каким-то тупым, наполовину намыленным или что там еще за гадость. Я думал, в наши дни все мужчины пользуются электрическими косилками ".


Я сказал: "Таким образом, мне не нужно беспокоиться о том, какой странный сок у них есть, когда я путешествую по странным местам. Мистер Джиллетт проделывает довольно хорошую работу, делая свои клинки доступными практически везде".


Она облизнула губы, еще не накрашенные, но, тем не менее, полные и розовые. "Ты хочешь заняться со мной любовью?" - спросила она. "Просто по-быстрому, чтобы наверстать все те времена, когда мы не могли на этих чертовых маленьких кроватках?"


Я усмехнулся. "Ну вот, ты снова начинаешь. Ничего, кроме секса, секса, секса. Ты знаешь, что на самом деле ты этого не хочешь; ты просто издаешь соблазнительные звуки, потому что думаешь, что должен ".


"Нет, потому что я напугана", - с готовностью призналась она. "И знаешь, что меня действительно пугает, глупый я? Не подвергаться пыткам, изнасилованию или убийству, а наряжаться в шифон и нейлоновые чулки, а затем снова все испортить; в джинсах это было достаточно унизительно. Как ты думаешь, что задумал этот старый урод с этой сумасшедшей шарадой с переодеванием? Почему он берет на себя все хлопоты по приведению нас в порядок и возврату нам нашей собственной одежды?"


"Наша собственная одежда - это просто", - сказал я, возвращаясь к своей бритве и говоря между осторожными движениями лезвия. "Если бы Васкес просто хотел, чтобы мы были прилично одеты по случаю, каким бы оно ни было, он мог бы купить мне новый костюм, а тебе последнее вечернее платье из Парижа, но все это доказало бы, что у него много денег, о чем мы уже знали. Он демонстрирует свою силу. Он показывает нам, что где бы Роджер Аккерман, ваш уважаемый лидер - "


"Бывший лидер".


"Васкес демонстрирует, что где бы ваш бывший лидер, высокопоставленный сотрудник правительства США, ни прятал эти чемоданы в том отеле в Игуасу-Фолс или около него после того, как он отправил вас с Мортоном устроить мне приятное купание в реке Парана, люди Эль-Вьехо были прямо там, наблюдая, готовые предъявить спрятанный багаж для своего лидера в любое время, когда это было необходимо. Что касается того, что еще у него на уме, помимо того, что он нас основательно запутал, я понятия не имею ".


Это было не совсем правдой. Я был вполне уверен, что окружение нас роскошью после недели лишений было задумано как своего рода извинение со стороны Васкеса; и когда люди с неограниченной властью начинают извиняться перед тобой и быть с тобой очень милыми, ты чертовски хорошо знаешь, что они чего-то хотят от тебя и раздавят тебя в лепешку, если не получат этого. В любом случае, я ни на минуту не поверил, что это было просто совпадением, что нас держали в плену ровно столько, сколько требовалось для определенного тура, чтобы добраться до Куско.


Очевидно, Васкес ждал, когда сюда прибудет молодая вдова Марка Штайнера, прежде чем отправлять нас сюда самолетом. Почему он хотел, чтобы мы все собрались вместе, я не мог догадаться, но, что бы он ни задумал, это, казалось, было чем-то, чего он не мог сделать - или, по крайней мере, не мог сделать так легко - в Буэнос-Айресе, Аргентина, или Сантьяго, Чили, или даже Лиме, Перу, предыдущих остановках в расписании тура по осмотру достопримечательностей. По-видимому, это могло быть сделано только, или, по крайней мере, лучше всего, здесь, в Куско, на высоте одиннадцати тысяч футов, довольно высокой высоте для стареющего джентльмена, который, если я правильно помню, как раз собирался отпраздновать свое семидесятилетие.


Я вспомнил, что Марк Штайнер надеялся присутствовать на праздновании - не слишком близко, скажем, на расстоянии трехсот или четырехсот ярдов - с винтовкой в руках и со мной, помогающим ему в качестве своего рода гида по крупной игре. Что ж, его называли самой крупной или, по крайней мере, самой опасной дичью на земле; и если это было так, то Грегорио Васкес, безусловно, был трофейным экземпляром. Я закрыл дверь ванной - после недели совместной жизни я почувствовал, что имею право на уединение во время принятия ванны - и пустил воду в ванне.


"Просто положи это прямо туда", - услышал я голос Белинды, когда я наконец открыл дверь.


Я не слышал стука. Белинда впускала официанта с подносом, на котором стояли два бокала на полых ножках и ведерко со льдом, из которого торчало горлышко бутылки аристократического вида. Он поставил поднос на столик для коктейлей у окна и повернулся. На мгновение, увидев ведерко со льдом и знакомый костюм из белой рубашки и черных брюк, я подумала, что это Армандо, но это был другой темнолицый мужчина, которого я не узнала. Ну, теперь я был большим мальчиком. Я мог бы решить все свои проблемы самостоятельно, без посторонней помощи. Я надеялся.


"С наилучшими пожеланиями от дона Грегорио", - сказал мужчина Белинде. "Вы хотите, чтобы я открыл это, сеньора?"


"Конечно, открой пробку", - сказала Белинда.


Умело оказав честь, мужчина удалился. Я поднял стакан, который он дал мне.


"За счастливые посадки".


"Тьфу, не напоминай мне об этом чертовом маленьком самолете и этих сумасшедших горах". Она взглянула на радиочасы на прикроватном столике. "Лучше допей и одевайся, дорогая, уже почти семь часов. Эль-Вьехо, должно быть, работает по времени янки. Я думал, в этой части света они никогда не ужинают раньше десяти вечера ".


Теперь она была одета так, как я видел ее на вечеринке нашего тура в Рио-де-Жанейро, в серо-голубой шифон, светлые нейлоновые чулки и серебристые сандалии; и ей удалось очень привлекательно уложить свои светлые волосы, хотя в последнее время они не пользовались профессиональным вниманием. Она была действительно довольно симпатичной женщиной, и я думаю, что мир, наполненный одними тощими дамами, действительно был бы довольно скучным. Одеваясь, я обнаружил, что мой старый сине-белый костюм из прозрачной ткани был искусно отглажен, а моя белая рубашка после стирки была выглажена впервые в своей жизни. Туфли, которые я бы привлеченные для таких официальных чрезвычайных ситуаций, были отполированы до ослепительного блеска. У них были те же скрытые функции, что и у моей повседневной обуви, и я проверил и обнаружил, что работа оружейника не была нарушена, что меня немного обеспокоило, поскольку защита была небрежной для группы профессионалов. С другой стороны, возможно, они знали все о спрятанных ножах и решили, что просто позволят мне думать, что я на них что-то надеваю: сколько вреда я мог нанести парой маленьких лезвий, до которых я даже не мог дотянуться, не сняв и наполовину разобрав обувь? Я завязывал галстук, когда кто-то постучал в дверь.


"Приближаются", - сказал я. Белинда нервно поправляла свои шифоновые драпировки. Я ждал, пока она возилась с собой; но, наконец, я сказал: "Давайте не будем заставлять дона ждать".


Она в последний раз разгладила платье и бросила на меня мрачный взгляд. "У меня это странное чувство . . . . Наверное, я просто надеюсь, что после того, как я так оделась, все это не окажется в крови", - сказала она, и я знала, что она вспоминает распростертые, промокшие тела в хижине. Внезапно она подошла ближе и крепко обняла меня, ее тело было мягким и теплым под прозрачным платьем. "Нет, черт бы тебя побрал, не целуй меня, ты меня испачкаешь. В любом случае, я предложил тебе шанс на что-то лучшее, чем поцелуй, а ты его упустил. А теперь давайте убираться ко всем чертям и споем за ужином ".


Паломино ждал в коридоре. Он указал направление и пошел позади нас. Я знал, что у него был пистолет, он продемонстрировал его в самолете, но мне пришло в голову, что я не особенно хотел убегать. До сих пор я все делал правильно, просто плыл по течению. Были признаки того, что я все время приближался к Эль-Вьехо, и я обнаружил, что мне действительно интересно, что он приготовил для нас после этих тщательно продуманных предварительных переговоров.


"Нет, сеньора, пройдите к входной двери, пожалуйста". Голос Паломино остановил Белинду, которая шла через вестибюль впереди меня, когда она начала поворачиваться к вывеске, указывающей на столовую. Паломино спокойно продолжил: "Когда на улицах многолюдно, транспортные средства должны подъезжать к задней части отеля, но сейчас там не так многолюдно. Пожалуйста, выйди на улицу и сядь в машину, которая нас ждет ".


Большие, богато украшенные двери отеля выходили прямо на узкую улицу; вы могли понять, почему туристические автобусы и лимузины были отправлены в тыл в час пик, что бы это ни означало в Куско. Длинный черный Cadillac был припаркован впереди двумя колесами на тротуаре, чтобы оставить немного места для движения. Было все еще светло, и я не заметил, что в городе было заметно меньше пешеходов, чем раньше, но, возможно, было несколько меньше транспортных средств.


Я помог Белинде забраться на заднее сиденье машины и последовал за ней внутрь, отметив, что места для ног было не так много, как раньше, потому что были установлены откидные сиденья; очевидно, ожидалось больше пассажиров. Паломино не сел в машину; он оставил нашу дверь открытой и ждал возле машины. Вскоре из отеля вышли четыре человека. Я знал двоих из них. Аккерман был позади, его вел смуглолицый джентльмен в черном. Впереди, с другим одетым в черное сопровождающим, шла Рут Штайнер в синем льняном платье, которое я узнала; она была в нем в ту ночь, когда Белинда впервые продемонстрировала свой шифон. Мужчина рядом с Рут попытался помочь ей забраться в "кадиллак", но она стряхнула его руку и начала садиться без посторонней помощи - и резко остановилась, увидев меня.


"Мэтт!"


"Пожалуйста, садитесь, леди". Это был ее сопровождающий, потерявший терпение через секунду или две и снова потянувшийся к ее руке.


"Привет, Рут", - сказал я. "Присоединяйтесь к вечеринке".


Я протянул руку, чтобы помочь ей, отодвигаясь, чтобы освободить ей место рядом со мной - к черту откидное сиденье - осознавая, что Белинда, с другой стороны от меня, со знанием дела наблюдает за нами. Я предположил, что у нее были какие-то теории обо мне; и что-то определенно сделало меня совершенно незаинтересованным в сексуальной леди, с которой я только что провел неделю в довольно стесненных обстоятельствах. Теперь я понял, что между мной и Рут Штайнер что-то началось однажды ночью в Буэнос-Айресе - или, может быть, раньше, возможно, даже тогда, когда я ударил ее дробовиком, - и что я был достаточно женственным мужчиной, чтобы не быть очень восприимчивым к другим женским стимулам, пока это не было закончено, так или иначе. Я почувствовал, как Рут крепко сжала мои пальцы, прежде чем отпустить их, устраиваясь рядом со мной.


На тротуаре Роджер Аккерман изображал стандартного голливудского героя. Они всегда чувствуют, что должны что-то доказать, сопротивляясь непреодолимому. Паломино пришел на помощь двум другим людям в черном, но, хотя их было трое против одного, мистер Аккерман, клянусь Богом, не собирался позволять каким-то чертовым смазчикам помыкать им - но, конечно, они это сделали, запихнув его в "кадиллак" и захлопнув за ним дверь. Я услышал, как щелкнули замки. Двое, которых я не знал, вернулись в отель. Паломино сел на переднее сиденье лимузина и поговорил с водителем. Большая машина начала двигаться своим обычным плавным и бесшумным способом.


Аккерман оторвался от наших ног и сел на одно из откидных сидений. Он начал поправлять галстук и приглаживать растрепанные волосы - и остановился, осознав, наконец, кто сидит напротив него.


"Ты!" - сказал он, вытаращив глаза. "Но ты мертв!"


## Глава 27


Мощеное шоссе вывело нас из города, но вскоре мы свернули на извилистую гравийную дорогу и начали подъем. На верхней ступени Паломино приказал остановить машину; его голос донесся до нас по внутренней связи.


"Возможно, дамы хотели бы посмотреть на животных".


Задние стекла бесшумно опустились. Группа индейцев с широкими коричневыми лицами, одетых в громоздкие красочные костюмы, двинулась к нам в сопровождении более чем дюжины лам. Они были красивыми животными. Самые крупные были размером с маленьких пони-коров, но более стройного телосложения; у них был гордый, настороженный, независимый вид, они позировали с высоко поднятыми головами на довольно длинных шеях. Самых маленьких, длинноногих и очень пушистых, индейские дети носили повсюду, как щенков.


"О, Боже, разве они не милые!" Воскликнула Белинда, протягивая руку, чтобы похлопать по одному из них, который был ей протянут. "Могу я что-нибудь передать маленькой девочке?"


"Это ожидаемо", - произнес наэлектризованный голос Паломино.


"Ради Бога, вы похитили нас только для того, чтобы показать нам придорожный зоопарк?" - Раздраженно спросил Аккерман.


Очевидно, что находиться в руках вежливого и внимательного похитителя беспокоило его. Может быть, он боялся, что мы помним, что он не так осуществлял свои похищения; и, чувствуя, что моя грудь все еще сильно болит, и видя небольшой порез на губе Рут, я обнаружил, что эта мысль пришла мне в голову. Белинда сунула немного местной валюты ребенку в ее окне и напоследок похлопала детеныша ламы по носу. Оконное стекло скользнуло обратно, и машина снова начала двигаться,


но мы не возобновили сеанс взаимных обвинений, который был прерван, возможно, потому, что все было сказано.


Рут, конечно, выразила обычное возмущение вероломством Аккермана. Она указала, что он поклялся, что я буду в безопасности, если она будет сотрудничать с ним, но, судя по его удивлению, увидев меня живой, он проигнорировал это обещание. Аккерман был очень шокирован обвинением; он возразил, что она совершенно неправильно поняла его реакцию. Он просто услышал из официальных источников тревожную новость о том, что тело мужчины белой расы, обнаженное и избитое до неузнаваемости, было извлечено из реки Парана далеко вниз по течению от водопада Игуасу; оно еще не было идентифицировано. Он, Аккерман, предположил, что тело было моим и что я запаниковала и попыталась убежать от Денниса и Белинды и случайно упала в реку. Или, возможно, Деннис, испытывая личную обиду, превысил свои инструкции, но от него, Аккермана, определенно не было приказа об увольнении . . . . В этот момент Белинда назвала его лжецом, описав, что на самом деле произошло на реке и почему; это привело к резкой перепалке, которую она завершила обычным образом, сказав ему, что он не может ее уволить, поскольку она уже уволилась. Затем Аккерман обратил свое внимание на меня. Когда мы остановились на "ламах", он, по сути, говорил мне, что меня определенно заставят заплатить за жестокое убийство прекрасного молодого агента с многообещающей карьерой впереди, который просто пытался убить меня . . . .


Учитывая, что все мы были беспомощными пленниками в запертом автомобиле, которых против нашей воли везли навстречу неизвестной судьбе в неизвестном месте назначения, эти препирательства были большой тратой времени и словоблудия. Очевидно, что вместо того, чтобы сражаться друг с другом, мы должны были выяснить, как сотрудничать против наших похитителей. Тем не менее, споры вроде как разрядили обстановку и ввели всех в курс действий всех остальных.


"Как они до тебя добрались?" Я спросил Рут, стоявшую рядом со мной.


"Я ждала в своей комнате, когда Роджер отведет меня вниз на ужин. Когда кто-то постучал в дверь, я открыла, ожидая увидеть его; что ж, он был там, все в порядке, но, очевидно, заключенный. Я не смог отреагировать достаточно быстро; один из этих мужчин схватил меня и вытащил в коридор, прежде чем я успел захлопнуть дверь ".


"С тобой все в порядке?" Я спросил.


"О, я в порядке". Она взглянула на мужчину, стоящего перед нами. "Роджер всю неделю был идеальным маленьким джентльменом, даже если его слово чести, похоже, не стоит и ломаного гроша ".


Белинда заговорила с другой стороны от меня: "Я уверена, ты будешь рада узнать, Рут, что Мэтт тоже всю неделю был идеальным маленьким джентльменом, черт возьми . . . . Боже, посмотри на эти поля! Вы бы не подумали, что лошадь - или даже лама - сможет удержаться на ногах там, не говоря уже о том, чтобы тянуть плуг ".


В тусклом красноватом свете вечера это был великолепно пересеченный ландшафт, но по-настоящему замечательным было то, что практически все горные склоны, которые не были сплошным камнем, какими бы высокими или обрывистыми они ни были, были обработаны. Я бы не хотел карабкаться по некоторым из этих полей, даже на четвереньках; если бы ты когда-нибудь начал скользить и переворачиваться, тебя было бы не остановить. Вы закончили бы героическим всплеском в реке на пару тысяч футов ниже.


Постепенно, пока мы ехали, свет померк, и вершины впереди потеряли последние лучи солнца. Шофер включил фары, и вскоре ничего не было видно, кроме извилистой горной дороги впереди, а иногда и вовсе ничего, когда лучи падали на черную пропасть. Иногда мы проезжали деревню, где горело несколько огней, но мы не встретили никакого движения, что было к лучшему; там не было места для многого, кроме большого кадиллака. Часто казалось, что для этого недостаточно места. Пытаясь следить за высотой - что касается направления, то угасающее свечение в небе более или менее позади нас подсказывало мне, что мы движемся примерно на восток - я почувствовал, что понижения, как правило, были несколько более продолжительными, чем подъемы, и у меня больше не было того стесненного чувства одиннадцати тысяч футов в груди. Казалось, мы немного спустились, хотя направлялись все глубже в Анды.


Я вспомнил, что руины Мачу-Пикчу, которые должны были находиться в этом общем направлении, на самом деле находились на более низкой высоте, чем город Куско, согласно предоставленному нам экскурсионному материалу. Но казалось маловероятным, что дон Грегорио собирал нас всех вместе, разодетых, для посещения затерянного города инков, который был обнаружен, если я правильно помню, джентльменом по имени Хайрам Бингхэм. Конечно, местные индейцы все это время знали, где это было.


Затем шофер резко свернул с главной дороги, какой бы она ни была, и направил лимузин на крутой подъем по трассе, который бросил бы вызов позаимствованному маленькому полноприводному Subaru, который я оставил в Нью-Мексико. Фары позволили нам мельком увидеть пару тяжелых каменных столбов ворот, проезжавших мимо; вскоре после этого мы увидели впереди большой каменный дом с собственным освещением. Перед домом была широкая освещенная терраса, и на ней нас ожидало инвалидное кресло, в котором сидел седовласый мужчина в вечернем костюме. За креслом стоял одетый в черное служитель. Рядом с ним сидела собака.


"Пожалуйста, немедленно сойдите на берег", - сказал Паломино нам по внутренней связи. "Дон Грегорио желает поприветствовать вас. . . . Но сначала хочу предупредить. Некоторые члены вашей партии, возможно, все, искали Эль-Вьехо с насильственными намерениями. Я не буду угрожать вам; я просто предложу вам подождать, чтобы услышать, что скажет вам ваш хозяин, прежде чем вы совершите самоубийство, пытаясь злоупотребить его гостеприимством ".


Замки щелкнули, и Паломино открыл дверь со стороны Рут. Мы выбрались и подошли к инвалидному креслу нестройной группой. Сидящий мужчина, конечно, был значительно старше фотографий, которые мне показывали; им никогда не удается поддерживать эти файлы в актуальном состоянии. На последних снимках, которые я видела, волосы не были полностью белыми. Однако орлиные черты лица были узнаваемы безошибочно, особенно смелый изгиб носа. Тело было тоньше, чем я себе представлял, а правая нога была в гипсе на бедре, который поддерживался приподнятой подставкой для ног стула. Васкес ждал, пока мы остановимся перед ним.


Затем он сказал: "Вы гости в Casa Coca. Я шучу. Название - Гасиенда Сан-Грегорио. Как ни странно, это было названо не мной или для меня, но я услышал название и обнаружил, что оно удовлетворило мою потребность в уединении в этой области. Я Грегорио Васкес Стуссман. Это браво". Он погладил собаку по голове. "Какие бы планы вы ни строили против меня, пожалуйста, не считайте необходимым причинять вред Браво. Он очень дружелюбный пес ".


Я услышал, как Рут издала сдавленный звук рядом со мной. Ее рука крепко сжала мою руку, и я вспомнил, что это, вероятно, была одна из собак, которые преследовали ее и убили ее спасителя, когда она убегала от своего первого похищения. Я мог видеть, что Браво был очень крупным молодым чесапикцем, но немного больше щенка. Он уже весил семьдесят пять или восемьдесят фунтов; когда он достигнет своего полного роста, он будет приближаться к ста. У него была прекрасная массивная голова и густо курчавящаяся желто-коричневая шерсть. Они не являются охотничьими собаками; они были выведены для охоты на водоплавающую птицу в чрезвычайно суровых условиях; но в отличие от лабрадоров и златоглазых они не наделены бесконечной терпимостью. Чесси может укусить вас первым, но в отличие от своих собратьев по возвращению пола - например, моего потерянного Счастья - он, черт возьми, обязательно укусит в ответ.


Васкес посмотрела на Рут и медленно заговорила: "Вы миссис Штайнер, чей муж написал одну книгу, содержащую много бессмыслицы и немного правды о моем бизнесе, и был убит во время написания другой . . . . И вы мистер Хелм, которому поручено защищать ее, когда она ищет электронную рукопись своего мужа, но с определенными личными мотивами для поиска меня, я прав?" Когда я кивнула, он повернулся к Белинде и Аккерману. "И вы двое чувствуете священный долг спасти человечество от одной из его бесчисленных вредных привычек; возможно, было бы лучше, если бы вы направили свои искренние усилия по спасению на табак или мастурбацию. . . . Нет, нет, мы поговорим позже. Прямо сейчас, я уверен, вы все хотели бы получить возможность "освежиться", как, кажется, это называется. Сеньор Паломино покажет вам помещения. Я не верю в варварский обычай янки пить коктейли, поэтому мы снова встретимся за обеденным столом ".


Горное убежищеЭль-Вьехо - без сомнения, одно из многих скрытых убежищ - не было сокровищницей прекрасных старых картин и бесценной старинной мебели, но это был и не загородный коттедж в Беркшире, обставленный по каталогу "Обезьяньего прихода". Дом был просторным и массивно построенным, и все в нем было добротным и основательным. Ванная комната, в которую нас с Аккерманом направили, была недавно отремонтирована с использованием новой американской сантехники. Роджеру нечего было мне сказать, и это было прекрасно, поскольку мне нечего было сказать ему. Закончив с этим, мы подождали в длинном холле, под присмотром Паломино, пока дамы присоединятся к нам.


"Сюда, пожалуйста", - сказал Паломино.


Столовая, в которую он нас направил, была достаточно большой, чтобы за столом могли разместиться восемь человек, или, может быть, даже десять, если они были худыми, но стол был накрыт на пятерых. Скатерть была льняной или настолько близкой к ней, что разницы не имело; фарфор был тонким и серым, с разноцветным гербом; бокалы казались хрустальными или хорошей имитацией; столовые приборы были серебряными и тоже украшены гербом. Поскольку я при случае общался с аристократическими скандинавскими родственниками, которые также увлекались щитами и коронами, львами и единорогами, меня не особенно впечатлили геральдические символы, но я заметил, что Белинда, как только села, взяла вилку, чтобы с нескрываемым любопытством изучить знаки. Рядом с Аккерман ее посадили слева от места во главе стола, где не было стула; Рут сидела справа, со мной, чтобы поговорить, если Васкес окажется скучной. Я сомневался, что мы будем вести какие-либо длительные беседы.


Затем дон Грегорио, как его, кажется, называли местные, был доставлен на свое место своим молчаливым слугой. Браво подбежал к креслу и сел по сигналу рукой.


Он сказал: "Я надеюсь, никто не возражает против собаки в столовой, но я должен попросить вас не кормить ее. Мы бы не хотели прививать ему какие-либо дурные привычки, вроде попрошайничества за столом, не так ли? Вы были очень строги со своей собакой, сеньор Хелм?" Я покачал головой. "Боюсь, Хэппи был ужасным попрошайкой, сеньор Васкес".


"Я хочу заявить, что очень сожалею о вашей потере. Это, конечно, не было предназначено -"


Аккерман издал сердитый звук. "Ради бога, ты притащил нас всех сюда, чтобы поговорить о собаках?"


Васкес спокойно сказал: "Как говорите вы, янки, перво-наперво. Сейчас мы говорим о важных вещах, таких как собаки; позже, возможно, мы обсудим неважные вещи, такие как люди. Я уверен, что сеньор Хелм согласится с этими приоритетами ".


Я сказал: "До конца".


"Но сначала мы поедим", - сказал Васкес. Он не улыбнулся, но в его глазах был, скажем так, определенный блеск, когда он продолжил: "Я намеревался обслуживать Кабрильо, но, посоветовавшись с сеньором Паломино, я узнал, что существует определенное предубеждение. Вы знаете, кто такой кабрильо, мистер Аккерман?"


"Нет, я не говорю по-испански".


Рут сказала: "Как хороший нью-мексиканец с двухлетним стажем, я знаю, что кабрильо - это молодой козел".


Белинда сказала: "Козел, тьфу! Разве у них нет коров или кур к югу от экватора?"


Васкес коротко рассмеялся. "Очевидно, Паломино был прав; существует предубеждение. Итак, я рад сообщить, что вам подадут отличную аргентинскую говядину. Теперь давайте начнем, и давайте не будем портить нашу трапезу деловыми разговорами; это будет позже. Знаете ли вы о близлежащих руинах Мачу-Пикчу и о том, как их так героически обнаружил джентльмен по имени Бингхэм ... ? "


Это был довольно изысканный ужин в европейском стиле, с чередованием блюд и разным вином для каждого. Наш хозяин со значительными подробностями рассказал нам историю Мачу-Пикчу и инков; затем он рассказал нам о выращивании листа коки и его многочисленных применениях - рекреационных, лекарственных и религиозных.


"В вашей стране вы сталкиваетесь только с дурной стороной этого универсального вещества", - сказал он, глядя на Аккермана. "Но сегодня, здесь, в Перу, вы видели, какие поля возделывают местные жители. Как вы думаете, сеньор Аккерман, смогли бы они на протяжении столетий прилагать такие усилия на такой высоте без поддержки coca? Что касается религиозных аспектов, я полагаю, что ваша страна разрешает использование пейота в определенных религиозных церемониях . . . . "


Аккерман резко высказался: "Смешно сравнивать довольно безобидный галлюциноген вроде пейота с таким ядом, как кокаин! В любом случае, я думаю, что самые последние судебные дела, связанные с пейотом, решались по-другому ".


"Ах, так ваша хваленая свобода вероисповедания - просто еще один обман янки", - сказал Васкес. "Что ж, после того, как мы закончим нашу дискуссию, сеньор Паломино и его помощники продемонстрируют одну из менее секретных религиозных церемоний, проводимых товарищами де ла Ходжа; Я думаю, вы найдете это очень интересным".


"Обсуждение?" Сказала Рут. "Что мы должны обсудить, мистер Васкес?"


"Мир", - сказал Васкес.


## Глава 28


Был перерыв, когда всем предлагали кофе и послеобеденные напитки. Я остановился на небольшом количестве бренди, которое было немного трудно отследить, поскольку оно перекатывалось на дне бокала размером с детский воздушный шарик. Кофе для Рут, липкий ликер для Белинды, Скотч для Роджера. Васкес, ничего не взяв, извинился за то, что заставил нас сидеть за обеденным столом, но, по его словам, другие комнаты были маленькими, и он подумал, что здесь нам будет удобнее. Я подумал, что более вероятно, что Паломино, стоявший у двери на кухню и наблюдавший за одетыми в черное слугами, которые суетились вокруг, удовлетворяя каждую нашу прихоть, предположил, что было бы легче контролировать нас, если бы мы оставались аккуратно сгруппированными за столом, чем если бы нам позволили неопрятно развалиться на диванах и мягких креслах.


Наконец, когда обо всех позаботились, Васкес наклонился вперед, чтобы обратиться к нам: "Теперь к делу. Я пожилой человек, и, как вы можете видеть, мои кости становятся хрупкими - врачи, похоже, не уверены, сломано ли мое бедро из-за того, что я упал, или я упал из-за того, что мое бедро сломалось. В любом случае, я больше не преуспеваю в конфликтах. Вот почему я бережно привел тебя сюда и хорошо накормил. Я думаю, что в большинстве случаев мы можем разрешить наши разногласия без насилия. Итак, дамы и господа, это мирная конференция. Будем надеяться, что она будет более успешной в выработке полезных компромиссов, чем большинство подобных конференций ". Когда он откинулся на спинку стула, сложив руки, я запоздало заметила кольцо с зеленым камнем, о котором упоминала Рут.


Через стол от меня Акерман возмущенно зашевелился.


"Если вы думаете ... Это большая трата времени! Я не иду на компромисс с наркоторговцами. Если это означает, что ты прикажешь меня застрелить, давай, стреляй!"


"Стрельба - это то, чего мы пытаемся избежать, мистер Аккерман. Было достаточно стрельбы. . . . Я буду честен с вами ", - сказал Васкес, обращаясь ко всем нам. "Убийства на Эстакон Сейс -Шестом участке - в Бразилии, где двое из вас некоторое время содержались под стражей, можно легко объяснить тем, что несколько молодых американцев - ну, трое молодых американцев и злобный старый профессор ввели их в заблуждение - искали наркотики и подобрались слишком близко к крупной операции. К сожалению, это означает принести производительную лабораторию в жертву полиции и прессе, но так тому и быть. Однако, хотя этот инцидент был необходим, он, как могли бы сказать ваши бизнесмены, скорее ограничивает мои возможности. Мы не можем допустить, чтобы здесь жестоко умирало слишком много бродячих американцев; это создает континенту дурную славу ".


Я подумал, что у сукиного сына было приятное, сухое чувство юмора, которое не делало его менее сукиным сыном. Но было приятно видеть, что смузи готовят так красиво. Он и Паломино. Крутые парни знают, что вы их ненавидите, и при первой возможности немедленно разобьют их; смузи думают, что смогут заставить вас полюбить их или, по крайней мере, уважать, и тем самым немного замедлить вас, когда придет время. Ну, известно, что это срабатывает при благоприятных условиях, с восприимчивыми субъектами. Кажется, даже существует своего рода синдром, заставляющий пленников любить своих похитителей. До сих пор мне удавалось сохранять иммунитет.


Васкес все еще говорил: "Существует также тот факт, что некоторые из вас работают на свое правительство, что создает некоторую неловкость, поскольку ваша страна относится к этим вопросам со смехотворной серьезностью. Например, в Мексике был убит некий агент США; вы, вероятно, слышали об этом случае. Это произошло довольно давно, но ваша страна по-прежнему создает из-за этого больше проблем, чем можно было бы подумать, что один человек может стоить стране с бесконечными миллионами. Что ж, это разновидность неприятностей, которые я могу пережить, если придется; но я бы предпочел этого не делать. Поэтому я не буду стрелять в вас, если вы не вынудите меня к этому, мистер Аккерман, даже несмотря на то, что вы работаете не в таком хорошо разрекламированном агентстве США. Организация мистера Хелма, как я понимаю, избегает огласки и с меньшей вероятностью призовет правительство к действию, когда потеряет оперативника; но считается, что у нее очень долгая память, и я предпочитаю не тратить оставшуюся мне жизнь на то, чтобы оглядываться через плечо. Что касается миссис Штайнер, то она вдова довольно видного литературного деятеля, и ее смерть или исчезновение также вызвало бы некоторые неудобные сообщения в прессе. Вот почему я собрал нас здесь вместе ".


Рут начала говорить и остановила себя. Это была Белинда, которая заговорила: "А как насчет меня?"


Васкес мгновение смотрела на нее и сказала: "Я понимаю, что вы совсем недавно разорвали свои связи с правительством США, так что вы вряд ли можете претендовать на защиту там, мисс Нанн - я полагаю, это ваше настоящее имя. Мы обсудим вашу проблему позже. Прямо сейчас, давайте начнем с вашего бывшего партнера. Мистер Аккерман, что бы вас удовлетворило?"


"Видеть, как вы экстрадированы и стоите в зале суда США, отвечая за свои преступления!"


Васкес тонко улыбнулся. "Если бы вы могли гарантировать, что я буду стоять, возможно, это стоило бы того, поскольку врачи не обещают, что я когда-либо снова буду стоять или ходить", - сказал он. "Но подумайте, что это был бы за триумф - судить, признать виновным и отправить в тюрьму дряхлого старого пердуна вроде меня?" Васкес посмотрела на Белинду без всякого выражения; на ее лице появился легкий румянец, когда она поняла, что ее высказывания в гостиничном номере были записаны - как, очевидно, и разговор в "Кадиллаке", где она швырнула Аккерману в лицо свою государственную должность. Васкес продолжал: "Вы можете видеть, что я беспомощный калека, и тот факт, что я привел вас сюда по такой нелепой причине - в таком жестоком бизнесе, как я могу когда-либо рассчитывать обрести покой? - должен указывать вам, что я умственно, а также физически, некомпетентен, совершенно неспособен контролировать обширную преступную империю, в которой меня обвинят в манипулировании ради разрушения вашей страны".


Акерман быстро сказал: "Значит, вы признаете, что намерены наводнить США дешевыми наркотиками?"


Васкес пожал плечами. "Эта комната наполнена восхитительными запахами, а на буфете стоит жаркое с остатками мяса. И все же Браво сидит рядом со мной, сопротивляясь этому ужасному искушению. Должен ли я беспокоиться о судьбе людей, у которых самоконтроля меньше, чем у собаки? Должны ли вы? И даже если вы это сделаете, вы действительно хотите отдать под суд престарелого калеку, когда вы могли бы доказать своим работодателям и вашей прессе, что печально известный Старик на самом деле всего лишь номинальное лицо; реальная сила, стоящая за южноамериканской наркоторговлей со связями по всему миру, как финансовыми, так и религиозными, - это гораздо более молодой человек, которого вы представите в качестве своего заключенного ...


"К чему, черт возьми, ты клонишь?" - Потребовал Аккерман.


"Гектор, пожалуйста, выйди вперед".


Паломино покинул свой пост, чтобы встать рядом с Васкесом на стороне, которая не была занята Браво.


Васкес сказал: "Дамы и господа, представляю вам сеньора Гектора Паломино Эскобара. Или, скорее, давайте скажем, что он отдает себя вам, мистер Аккерман. Гектор совершил ошибку; а ошибок здесь не терпят, как он хорошо знает. Другие участники уже понесли наказание. Гектору был предоставлен выбор наказаний; он разумно выбрал это. Американская тюрьма будет загородным клубом по сравнению с тем, что ему обычно приходилось терпеть, чтобы искупить свою ошибку. И, дав свое слово и будучи человеком чести, он предоставит вашим чиновникам множество компрометирующих доказательств о международных сделках с наркотиками, которые, как он свободно признает, контролировал от моего имени; он также, с моего разрешения, с гордостью заявит, что занимает мою должность верховного жреца Компаньерос де ла Ходжа, Сподвижников Листа, новой религии кокаина, которая штурмом захватывает мир. И, наконец, он признается в ритуальной казни кощунственного журналиста Штайнера, которому удалось проникнуть в тайны Компаньерос и собирался обнародовать их в печати ". Васкес наклонился вперед. "Это будет захватывающий судебный процесс, уверяю вас. И вы, мистер Аккерман, вы будете агентом, который получит награду за привлечение к ответственности этого вдохновителя преступления! Подумайте об этом, мистер Аккерман, подумайте хорошенько. Как вы могли бы сказать в вашей стране, это точно убивает пулю в мозгу ".


Аккерман глубоко вздохнул, но ничего не сказал. Васкес подал сигнал, и Паломино вернулся на свое место у двери. Один из официантов, если это был кто-то из них, налил еще немного бренди в мой большой шарообразный бокал. Васкес посмотрел на меня, когда я попытался ответить.


"И вы, мистер Хелм", - сказал он. "Пока мистер Аккерман обдумывает ситуацию, давайте послушаем, что вас удовлетворит".


"Я удовлетворен", - сказал я, опуская бокал, мой наименее любимый вид тары для выпивки; почему ликер так трудно достать? Но бренди был превосходным. Я продолжил, бросив взгляд на даму слева от меня: "Пока миссис Штайнер невредима и ей позволено заниматься своими делами без вмешательства, я удовлетворен. Это моя работа. Допустим, что я не был в состоянии работать над этим какое-то время, и на данный момент я даже отчасти инвалид, это все равно моя работа. Пока она просто посещает приятный ужин здесь с друзьями, у меня нет причин возражать; но если ситуация изменится, я буду выполнять свои приказы в меру своих возможностей. Возможно, в данных обстоятельствах это не самый лучший вариант, но, хороший или плохой, вам лучше на это рассчитывать ".


Васкес одобрительно кивнул. "Четкое заявление. Испытываете ли вы такое же чувство ответственности за кого-либо еще за этим столом, например, за мисс Нанн? Вы двое недавно провели несколько дней вместе."


Я посмотрел через стол и сказал обдуманно: "Белинда - хороший ребенок, но я за нее не отвечаю, нет".


Васкес пристально посмотрел на меня. "Ты понимаешь, что ты говоришь?"


Я сказал: "Я был здесь раньше, сэр". Всегда полезно вставить уважительное "сэр" или два; даже самые умные идут на это. Я продолжил: "Я всего лишь один человек, сэр; я не могу нести ответственность за весь мир. Мои инструкции не предусматривают защиту кого-либо, кроме миссис Штайнер. Насколько я могу судить, все остальные предоставлены сами себе ".


Лицо Белинды было бледным, но ее голос звучал достаточно твердо: "Что ж, теперь я знаю, каково это - быть брошенной на съедение стервятникам! Огромное спасибо, ты ублюдок!" Она посмотрела на мужчину рядом с ней. "Я не думаю, что и от вас я получу какую-либо поддержку!"


"Ты уходишь довольно громко, помнишь?" Сказал Аккерман с некоторым удовлетворением. "Если тебе нужна поддержка, купи пояс". Белинда начала было гневно возражать, но сдалась. Я увидел, что в ее глазах был испуг. Она подала знак ближайшему официанту, чтобы тот налил еще немного липкого посоха в ее маленький стакан.


Васкес сказал: "Мистер Хелм, ты хочешь, чтобы я поверил, что ты здесь исключительно потому, что тебе было приказано защищать миссис Штайнер, что у тебя нет личных ...


"Личное ничего не значит в моем бизнесе, сэр".


Васкес прочистил горло. "Тогда мы занимаемся разными видами бизнеса. Личное для меня много значит, мистер Хелм. Мой сын был убит, как вы, несомненно, знаете. Я намерен потребовать расплаты, сделав все, что в моих силах, чтобы нанести ущерб высокомерной стране, ответственной за это. Но вы утверждаете, что вас совершенно не мотивирует смерть вашей подруги, Мадлен Растин? Не говоря уже о твоей собаке, Хэппи? У тебя нет желания отомстить? Простите, что я так говорю, но вы не похожи на человека, умеющего прощать. И я не думаю, что вы очень хороший лжец, мистер Хелм."


Я сказал: "Все говорят мне это, но я продолжаю пытаться".


Васкес сказал: "Честно говоря, я не чувствую никакой реальной ответственности за смерть этой женщины. Она решила изуродовать другую женщину, которая жестоко ответила; мы просто использовали гнев девушки в своих целях. В данном случае тот факт, что использованное орудие, граната, была предоставлена людьми, нанятыми мной, не имеет значения; без этого молодая женщина со шрамами просто достигла бы своей цели с помощью другого оружия. Вы согласны?"


Через мгновение я неохотно кивнул. "Ладно, я полагаю, Мадлен сама напросилась на это, хотя у нее было достаточно поводов. Но счастливые-"


"Когда речь идет о собаке, характер оружия, безусловно, важен", - сказал Васкес. "Если бы не было предоставлено взрывчатых веществ - если бы девушку заставили использовать, скажем, нож или пистолет, - собака, скорее всего, не пострадала бы. В этой степени я в долгу перед вами, как, я полагаю, вы говорите в своей стране. Я никак не могу возместить ущерб полностью, но ...


Он повернул голову, чтобы заговорить с молчаливым сопровождающим за инвалидной коляской, крупным, грузным мужчиной с довольно длинными черными волосами и пиратскими черными усами на круглом, почти восточном лице. Мужчина вытащил что-то из кармана, собачий поводок, пристегнул его к ошейнику Браво и слегка дернул, давая собаке сигнал подняться.


"Un momentito."


Голос Васкеса звучал странно хрипло. Его рука потянулась, чтобы коснуться массивной головы чесапикского щенка, который огляделся и пару раз лизнул ее, прежде чем ее унесли.


"Очень хорошо, Бо". Васкес наблюдал, как собаку водят вокруг стола, и заговорил со мной. "Возьмите поводок, сеньор Хелм. Собака твоя ".


Ну, они делают это там, внизу. Мой дом, су каса и все такое прочее. Я сказал: "Нет, я -"


"Пожалуйста, не говорите мне, что ни одна собака не может заменить другую собаку в любви человека; я хорошо это знаю. Но это лучшее, что я могу сделать. В конце концов вам захочется другую охотничью собаку, и Браво - хорошая собака с прекрасной родословной . . . . Но вы сбиваете его с толку; он думает, что вы его отвергаете. Ты собачник, ты знаешь, чего он хочет. Сделайте это ".


Мне было наплевать на то, что я задел чувства Васкеса, отвергнув любые подарки, которые он мог бы мне преподнести, но, как он сказал, я был собачником, а вы не оставляете молодого пса стоять в недоумении. Я начал протягивать тыльную сторону ладони обычным способом, чтобы Браво мог проверить мой запах.


"О, нет! Будьте осторожны!"


Это была Рут, рядом со мной. Она съежилась, когда собаку провели мимо ее кресла; я снова вспомнил причины, по которым она их боялась, и особенно этого.


Васкес нетерпеливо сказал: "Продолжайте, мистер Хелм, познакомьтесь с ним. "Браво" не кусается ".


Рут резко заговорила: "Как ты можешь так говорить? Я был там, я видел...


Васкес покачал головой. "Было темно, и вы были напуганы; вы не видели того, что, как вам казалось, вы видели", - сказал он. "Мистер Аккерман, вы руководили спасением миссис Штайнер, в ходе которого погиб один из ваших агентов. А теперь выкладывай нам правду. Был ли на теле убитого хоть один след от зубов?"


Акерман облизнул губы. "Мой отчет..."


Васкес сделал резкий жест. "Конечно, в вашем отчете будет указано, что беднягу разорвали на части злобные собаки. Вы вряд ли признали бы официально - по крайней мере, если бы существовала альтернатива, - что ваши люди настолько некомпетентны, что стреляют из своего оружия наугад в темноте и стреляют в собственного коллегу. Вы прикрывались тем, что сваливали вину на моих собак и каким-то образом убедили медика сделать надлежащие выводы. Истеричные показания миссис Штайнер были всем дополнительным подтверждением, которое вам требовалось. Но мы здесь неофициально, поэтому, пожалуйста, будьте так добры, сообщите нам правду.Аккерман пожал плечами. "Все в порядке. Когда две большие собаки носятся в темноте, а агент и объект находятся в очевидной опасности, кто-то нажал на спусковой крючок и выстрелил, когда он не мог толком разглядеть свой прицел. Позвоночник Мелвина был раздроблен пулей тридцать восьмого калибра. Укусов не было ".


Рут облизнула губы. "Но я видел-"


Васкес сказал: "Это было абсолютно некомпетентное выступление всех, кроме собак, миссис Штайнер. Собаки сделали то, что должны были; они предупредили нас о незнакомце на территории. Но они не должны были быть освобождены. Зачем их выпускать? Если бы там была утка или гусь, которых нужно было вернуть, очень хорошо; но они не были собаками, охотящимися на человека. Но мальчишка-идиот, услышав, что заключенный совершает побег, открыл дверь конуры. Итак, там были собаки, выпущенные после того, как они провели в загоне большую часть ночи, и я предполагаю, что они поступили так, как поступают собаки в подобных обстоятельствах. Сделав это и обнаружив, что они все еще свободны, они огляделись в поисках развлечения и увидели бегущих людей и, конечно, побежали, чтобы присоединиться к ним. Начал стрелять один пистолет, а затем еще больше, что придало им еще больше энтузиазма; стрельба для них означала возвращение к делу, их главной цели в жизни. Одна из бегущих фигур упала; они исследовали это и перешли к стоящей фигуре позади, пытаясь найти причину всей этой интересной стрельбы: где-то просто должны были быть какие-то мертвые птицы. В этот момент они услышали мой свисток и вошли, разочарованные тем, что не смогли принести мне ни единого перышка ".


Я увидел, что Рут вспоминает, как она неверно истолковала поведение Хэппи, когда та проскользнула в мой двор с пистолетом; затем она вспомнила кое-что еще и натянуто сказала: "Это хорошая история, мистер Васкес, но они были в крови; на моей одежде были пятна там, где они меня обнюхали".


Васкес прочистил горло. "Вы должны понимать чесапикских ретриверов; они выведены для работы в очень суровых условиях. Скажите ей, мистер Хелм."


Я сказал: "Золотистый ретривер жалобно заплачет, если вы слегка постучите по нему сложенной газетой; лабрадор может поморщиться, если вы ударите его бейсбольной битой; но вы можете переехать Чесапика грузовиком или застрелить его, и он не снизойдет до признания, что ему больно. Они действительно крутые . . . . Я полагаю, на ваших двух собаках была кровь, потому что они были ранены, мистер Васкес?" Я сделал это вопросом.


Васкес кивнул. "Мистер Человек Аккермана, тот, кто осуществлял спасение, похоже, был отличным стрелком от тех, кто так яростно стрелял с края поля. Прежде чем его застрелили его друзья, он проделал небольшую бороздку в черепе Браво - вы можете видеть заживающий шрам - и он всадил две пули в плотину Браво, Беллу. Она умерла, положив голову мне на колени, когда мы уезжали. Но, конечно, будучи стоическими чесапикцами, ни она, ни Браво не подали никаких признаков ранения ". Васкес глубоко вздохнул. "Итак, после всех собак, которые у меня были, "Браво" - мой последний, и я отдаю его вам, мистер Хелм. Его нужно тренировать, ему нужна охота, его нужно брать с собой на длительные прогулки в горы. Ему не нужен старик в инвалидном кресле. Возьми его, сделай одолжение, в уплату за мой долг перед тобой ".


Это был сентиментальный момент, который хорошо бы воспроизвести на экране телевизора. Все, что связано с подлыми стариками, очеловеченными милыми собаками, хорошо воспроизводится на экране телевизора. Мне пришлось напомнить себе, что это заблуждение, и что хороший человек с собаками все еще может быть очень плохим человеком с людьми. Но я взял поводок и коротко почесал собаку за ушами. Он действительно был симпатичным щенком в своем чесапикском стиле хаски. Большой Бо вернулся на свое место позади Васкеса. Рут зашевелилась рядом со мной.


"А как насчет вашего долга передо мной, мистер Васкес?" - резко спросила она. "Мой муж мертв. Ты собираешься предложить мне другого мужа взамен того, которого ты убил?"


Васкес мгновение рассматривала ее и спросила: "Почему вы здесь, миссис Штайнер?"


Она нахмурилась от вопроса. "Ты прекрасно знаешь, почему я здесь! Я здесь, потому что ваши люди схватили меня в отеле и привезли сюда. Если вы имеете в виду, почему я в Южной Америке, вы знаете, что я здесь, чтобы вернуть компьютерные копии книги моего мужа, рукопись которой сгорела, когда ваши поджигатели разрушили наш дом. К счастью, как вы хорошо знаете, Марк разослал копии всего друзьям в разные города Южной Америки. К счастью для меня. Не так уж и к счастью для вас. Это все на дискетах, все, что Марк узнал о тебе; а он узнал многое!"


"Дискеты, подобные этим?"


Легким жестом, словно фокусник, достающий живого белого кролика, Васкес поднял тонкую стопку компьютерных дисков; я не мог сказать, сколько их, пока он не разложил их на скатерти, как короткую комбинацию карт. Трое. Не обращая внимания на дубликаты, в прошлый раз, когда я был связан с ними, их было всего два; ну, согласно тому, что она мне рассказала, Рут должна была подобрать еще один в Сантьяго, Чили - но я был готов поспорить, что где бы он ни появлялся в туре, это был не Сантьяго.


"Где ты это взял?" Резкий вопрос исходил не от Рут, а от Аккермана.


Васкес говорил без выражения: "Ваши коммуникации с Вашингтоном, похоже, не совсем безопасны, мистер Аккерман".


"Ты любопытный сукин сын!"


Васкес спокойно сказал: "Давайте просто скажем, что я человек, который следит за своими собственными интересами. Я представляю здесь главы с первой по десятую, с одиннадцатой по девятнадцатую и с двадцать седьмой по тридцать четвертую работы мистера Штайнера. Не потрудится ли кто-нибудь сообщить мне, сколько глав содержала рукопись."


Я сказал: "Сорок три".


Рут посмотрела на меня резко и обвиняюще. Васкес просто кивнул. "Таким образом, все еще не хватает двух дисков, если мистер Штайнер отправил на хранение разделы книг примерно одинаковой длины. Где были установлены два последних контакта?"


Я сказал: "Лима, Перу, и Кито, Эквадор".


Рут сердито смотрела на меня. "Мэтт, как ты думаешь, что, черт возьми, ты делаешь?"


Я сказал: "Заткнись, милая. Я знаю, что мазохизм - это привычка-. формируюсь, и я полагаю, если я позволю тебе, ты останешься упрямой, тебя будут еще побивать, и ты будешь наслаждаться каждой минутой этого, но моя работа - сохранить тебя в целости, насколько это возможно, и ты выглядишь красивее без еще одной пухлой губы. Так что отвечайте на вопросы этого человека, или это сделаю я ".


"Мэтт, будь ты проклят-"


Я сказал: "Ради Бога, Рут, какой смысл сейчас сдерживаться? Ты добился того, чего хотел, не так ли? Ты прямо здесь, и это твой мужчина, так зачем сейчас заниматься всякой ерундой с поджатыми губами?"


Она сердито посмотрела на меня, но прежде чем она смогла заговорить снова, Васкес сказал: "Эти диски зашифрованы, мистер Хелм. У вас есть пароль, который позволит нам прочитать их?"


Я покачал головой. "Нет, но она скажет тебе -"


"Я не скажу ему!"


Я перевел взгляд с ее упрямого лица на мужчину во главе стола и сказал: "Мистер Васкес, давайте прекратим играть в игры. Не приставайте к девушке просто ради забавы; вы знаете, что вам не нужен ее пароль для сбора хлопка. Ты знаешь, что на этих чертовых дисках нет ничего, что могло бы тебя заинтересовать. Я не знаю, откуда ты знаешь, но ты знаешь. Если бы вы этого не сделали, вы бы подождали, пока не получили все пять дискет, прежде чем втягивать нас в это ".


На некоторое время воцарилось молчание. Рут пристально смотрела на меня. "Мэтт, как долго-"


"Как давно я знаю?" Я покачал головой. "Не подшучивай над профессионалом, Рут. Как долго я должен был верить в эти женские контакты с Джоном, которые всегда происходили там, где они не были запланированы? Ресторан вместо фуникулера. Итайпу вместо Буэнос-Айреса. И пикапы, боже мой! Банда уличных мальчишек, пытающихся ограбить нас, таинственный мужчина, подкрадывающийся к окну вашего отеля - невидимый таинственный мужчина, потому что я немного нервничал из-за тех окон на первом этаже и следил за подходами к вашему, как мог. Очевидно, ты просто выдумывал это по ходу дела -"


Аккерман сказал: "Ты хочешь сказать, что эта сучка вообще ни с кем не встречалась?"


Я сказал: "Леди просто объявляла об успешном контакте всякий раз, когда ей этого хотелось, всегда выбирая место, где за ней никто не наблюдал слишком пристально. Затем, вернувшись в свой гостиничный номер, она создала новый диск на своем удобном маленьком компьютере и с гордостью представила его как тот, что ей дали в the potty place ". Я колебался. "У нее был запланирован контакт в Сантьяго, Чили. Это она сделала?"


Акерман сказал: "Нет, и она вела себя очень расстроенной из-за этого, но потом мы поехали на автобусную экскурсию в Вальпараисо, и она вернулась из общественного туалета вся улыбающаяся". Аккерман сердито посмотрел на Рут. "Но на этих чертовых дискетах должно было быть что-то; Деннис сказал, что это получилось тарабарщиной, потому что у него не было кода или пароля, но что-то там было!"


Васкес сказал: "Д'Арси".


Мы почти забыли, где мы были, и кто привел нас сюда. Теперь мы все посмотрели в сторону главы стола.


Через мгновение Рут сказала: "Итак, вы это выяснили".


"Это сделал один из моих умных молодых компьютерщиков", - сказал Васкес. "Этот бизнес, как и любой другой, в настоящее время очень зависит от компьютерных экспертов; и у нас работают одни из лучших в мире. Мне сказали, что пароль - Anemone, который, кажется, является именем второстепенного женского персонажа в романтическом бестселлере под названием Труба во прахе, написанном неким Джонсоном Д'Арси, который, как ни странно, кажется женщиной. Вы немного оступились, миссис Штайнер, имея при себе эту книгу, хотя она была одной из полудюжины тех, что вы носили с собой."


Она сказала: "Я знаю, но мы уехали так поспешно, что я не закончила свои приготовления; мне пришлось хранить это при себе, чтобы я могла скопировать это в свой компьютер в неподходящие моменты, все зашифрованное, как настоящий секрет. Я подумал, что если бы я взял с собой в тур целую кучу книг для чтения - ну, я всегда так делаю - никто бы не заметил именно эту. Но я могу представить, как умный и настойчивый специалист по компьютерам с большой машиной и множеством быстрых машинисток для ее загрузки мог создать программу, которая проверяла бы каждое слово в каждой книге, которая была у меня с собой. Итак, он, наконец, пришел к Анемон - она действительно появляется только дважды, на протяжении всей истории - и сорвал джекпот ".


Васкес кивнул. "Я не понял всей технической терминологии, но я полагаю, что примерно так это и было сделано". Он мгновение рассматривал ее. "А теперь, миссис Штайнер, позвольте мне повторить мой первоначальный вопрос. Почему ты здесь?"


Рут облизнула губы. "Рукопись Марка исчезла, сгорела дотла. Мой домашний компьютер был уничтожен вместе с дисками, на которых хранились мои копии, включая резервные копии. Мы всегда говорили о том, чтобы поместить их в безопасное место, но у нас так и не дошли руки до этого. Но мне пришло в голову, что вы не могли знать, что поблизости нет никаких резервных дисков, мистер Васкес, поэтому я изобрел несколько и разыскал их по всей Южной Америке, чтобы облегчить вам задачу. Я собирался сделать все это сам, но потом я связался с организацией Мэтта, так как понял, что я не в своей тарелке и мне никогда не добраться до тебя живым без защиты. По крайней мере, я думал, что не буду, хотя, как указывает Мэтт, я, кажется, здесь, не так ли? "


"Я понимаю", - сказал Васкес. "Итак, эти воображаемые диски - ну, этот тщательно зашифрованный роман - были просто аферой, если я правильно подбираю слово, аферой, чтобы вывести меня из подполья. И когда ваша афера, наконец, привела нас лицом к лицу, что вы намеревались делать?"


Лицо Рут было бледным. Она еще раз облизнула губы. "Почему, " прошептала она, " почему, я собиралась убить тебя!"


Васкес медленно кивнул. Он подал сигнал большому мужчине за инвалидным креслом, и Бо оттащил его от его места за столом достаточно далеко, чтобы освободить обездвиженную ногу, развернул его и подкатил к Рут.


"Пожалуйста, встаньте, миссис Штайнер", - сказал Васкес. Когда она сделала это и повернулась к нему лицом, он посмотрел на нее со стула и сказал, подняв руку: "Бо".


Здоровяк достал внушительных размеров автоматический пистолет - другой кольт 45-го калибра или одну из многочисленных имитаций - и вложил его в руку своего работодателя. Не глядя вниз, Васкес передернул затвор, чтобы взвести курок и дослать патрон в патронник. Он перевернул оружие и протянул его Рут, которая поколебалась, но взяла его.


Васкес сказал: "Я здесь, сеньора. Делайте то, зачем вы пришли . . . . О, всего один момент. Я уверен, что ты готов умереть, чтобы осуществить свою месть, но ты можешь колебаться из-за своих друзей. Гектор."


"Sí, Don Gregorio."


"Когда я умру, вы не будете мстить этой женщине или двум американским агентам. Вы доставите их обратно в отель в городе и освободите их ".


"Sí, Don Gregorio."


"Другая женщина, конечно, твоя, как тебе и было обещано в обмен на твое слово по другому вопросу ".


Я увидел, как Паломино взглянул на Белинду, его непроницаемое лицо не совсем скрывало тот факт, что он был мужчиной, который смотрел на женщину, которую находил желанной, что было для меня неожиданностью; я не считал его настолько впечатлительным. Белинда посмотрела на меня; но в любом случае, скольких женщин мужчина может защитить одновременно? До сих пор я мало что сделал даже для той, к которой меня приставили.


"Sí, Don Gregorio."


Рут все еще неловко держала оружие. Я услужливо подсказал: "Спусковой крючок - это болванка, торчащая снизу".


Она не соизволила взглянуть на меня. Ее лицо было очень бледным. Она сделала долгий, прерывистый вдох и направила пистолет на Васкеса.


"Очень хорошо, миссис Штайнер". Его голос был совершенно спокоен. "Как сказал мистер Хелм, спусковой крючок - это болванка, торчащая из днища. Вы прошли долгий путь и сыграли во множество умных игр, чтобы добиться своего. Я предлагаю вам сделать это сейчас ".


Нужно отдать должное парню, который, не дрогнув, смотрел в заряженное и взведенное оружие в дрожащей руке бледнолицей женщины, семью которой он преследовал с континента на континент, женщины, мужа которой он убил . . . . Конечно, всегда была возможность, что пистолет был подделан, но я так не думал. Он был старым человеком, и он хорошо понимал, что смерть скоро придет за ним; если сейчас, так тому и быть. . . .


"О, Боже мой, я не могу этого сделать!"


Я увидел, как слабая улыбка триумфа коснулась лица Васкеса. Что ж, он заслужил это, сделав ставку на свою оценку характера Рут Штайнер. Затем триумф сменился шоком, когда Рут закрыла лицо руками. Что ж, никто не возражал против ее небольшого проявления эмоций, но в процессе она бросила пистолет - просто отпустила его, как будто забыла о его существовании, и позволила ему упасть.


Марку, конечно, следовало бы научить ее получше, но ему не следовало этого делать. Вы могли бы подумать, что, поскольку они заботятся о безопасности, они будут проводить курсы обучения огнестрельному оружию в старших классах вместе с обучением водителей, чтобы у всех хватило ума не отскакивать взведенными автоматами от плиточных полов. Очевидно, что пистолет не был подстроен; Васкес знал, что последует, и Бо тоже, инстинктивно отклонив кресло-каталку в сторону, как будто он мог избежать пули. Все, что я мог сделать, все еще сидя за столом, это с надеждой поднять ноги.


Затем автомат выстрелил с оглушительным треском, и я почувствовал, как что-то дернуло меня за штанину брюк; и в шикарной столовой начался настоящий ад, как будто звенящий, раскатистый выстрел был сигналом для всех сойти с ума.


## Глава 29


Они ворвались в комнату, как труппа акробатов, из обеих дверей, той, что вела в жилые помещения, где нам разрешили пользоваться унитазами, и той, которая, по-видимому, вела на кухню, поскольку именно оттуда подавалась еда. Они были одеты в черное, как обслуживающий персонал, который обслуживал нас - черный цвет, казалось, был униформой того времени, - но новичкам, похоже, не понравились пятеро мужчин, которые уже были там, которые быстро образовали оборонительную фалангу вокруг инвалидного кресла, пока Бо направлял его к кухонной двери. По-видимому, в дополнение к прислуживанию за столом, это были личные телохранители Васкеса.


Я получил потрясающее изображение стоп-кадра Паломино, все еще стоящего у двери, к которой они направлялись, поднимающего пистолет, который он показывал раньше, и целящегося прямо в Васкеса. Но ладно, это имело смысл: очевидно, Эль Вьехо переоценил лояльность своего подчиненного. Вместо того, чтобы быть выданным властям для экстрадиции в США вместо своего шефа, только притворяясь мистером Бигом, молодой человек вызвал Товарищей, с которыми он работал, людей, которые привыкли выполнять его приказы, хотя Васкес был истинным верховным жрецом ордена. Он брал верх по-настоящему. Это был бы не первый случай в криминальной или политической истории, когда номер два переместил себя в одно место с помощью кинжала или пули - но двое мужчин смотрели друг на друга в течение продолжительного мгновения, и снова, как тогда, когда Рут держала пистолет, простого выстрела в упор не последовало . . . .


Не то чтобы я стоял там и просто смотрел шоу. Я уловил только одну сцену из ближнего боя, когда делал свой собственный ход. Я не стал заморачиваться с пистолетом на полу, все знали об этом, и я решил, что это будет самое популярное оборудование в этом заведении. Поэтому я избежал выстрела с пистолетом, нырнул к буфету и взял в руку массивный клиновидный нож, которым Паломино нарезал жаркое по указанию Васкеса. Я подоспел как раз вовремя - я почувствовал, как один из Компаньерос приближается ко мне сзади, и я услышал мягкий, знакомый свист развевающегося шарфа. Я поднял лезвие острием наружу в положении, которое срабатывало раньше. Шарф обвился вокруг моей шеи и ножа; я подождал, пока мужчина надавит на меня достаточно сильно, чтобы я мог нанести удар; затем я сделал надрез, надеясь, что Паломино держит свои инструменты острыми.


Он сделал. Острое лезвие легко разрезало ткань, и я использовал удар слева, который использовал раньше, но разделочный нож, хотя и солидный, не обладал длиной или весом большого боуи, который я использовал в Санта-Фе, и, возможно, этот человек увернулся немного быстрее, чем тот, с которым мне пришлось иметь дело там. Я просто ударил его по уху, но этого было достаточно, чтобы шокировать его до мгновенной неподвижности. Я завершил поворот, вонзил в него клинок, вырвал его и отступил в сторону, когда он упал на колени. Теперь я осознал, что красивая столовая внезапно превратилась в неопрятное поле битвы с опрокинутыми стульями, наполовину сорванной со стола скатертью и битым стеклом и фарфором по всему полу. Я больше не мог видеть Паломино. Контингент инвалидных колясок стоял у кухонной двери; но к черту Васкеса, он будет продолжать. Или, может быть, он не стал бы, и это тоже было нормально.


В тот момент я хотел две вещи: девушку и пистолет, но никто не знал, кто подобрал упавшее оружие, так что мне, вероятно, придется довольствоваться девушкой, если я вообще смогу это сделать. Синее платье Рут хорошо выделялось среди черных костюмов, заполнявших комнату. Она все еще была там, где я оставил ее за столом, но теперь она пыталась освободить горло от затягивающего шарфа. Очевидно, Компаньеро, стоявший за ним, в суматохе не очень удачно замахнулся, и ей удалось просунуть руки под него, но, хотя она отчаянно напрягалась, у нее не хватило сил ослабить его. ... Мужчина бросился на меня с ножом, используя старую атаку ледорубом; я уклонился от неуклюжего удара сверху вниз, зашел поверх него и полоснул его по лбу. Неспособный видеть сквозь внезапную завесу крови, не совсем уверенный, что не ослеп навсегда, он, спотыкаясь, пошел прочь. Я вонзил нож в бок мужчины, который пытался задушить Рут, и вытащил его, готовый ударить его снова, если потребуется, но он выпустил ткань и упал. Рут сорвала шарф с шеи и начала отбрасывать его в сторону, но я схватил его и сунул в карман. Я никогда не смогу понять этих людей, которые вечно выбрасывают отличное оружие, которое может пригодиться позже.


Думая об этом, уводя ее от стола, я почувствовал, как моя нога нажала на что-то, и это был автоматический. Очевидно, я оказал местным слишком много доверия, если "доверие" - подходящее слово. Ну, там, внизу, они не так ориентированы на огнестрельное оружие, но я все еще сбит с толку людьми, которые не могут побеспокоиться о том, чтобы следить за артиллерией по соседству или подбирать какие-нибудь случайные осколки, валяющиеся вокруг. Тем не менее, это было там, и я подхватил это левой рукой и поднял нож как раз вовремя, чтобы отразить еще одну атаку шарфом сзади. На этот раз я действительно наклонился для удара слева - мисс Уэзерфорд гордилась бы мной - и почувствовал, как нож рассек мясо на шее и достиг позвоночника. По-прежнему без обезглавливания, но это была удовлетворительная работа по выведению парня из строя из-за такого легкого клинка, и никакого завершающего удара не потребовалось. Я поставил тяжелый пистолет на предохранитель, засунул его в штаны и огляделся.


Бо все еще боролся за возможность отступить через кухонную дверь со своим искалеченным лидером. Он использовал обеденный стул, чтобы отбиваться от нападавших. Он был крупным мужчиной, и мебель не подходила для этой работы; она распадалась в его руках. Только двое телохранителей остались рядом с ним, остальных оторвали от фаланги и они либо лежали, либо сражались за свои пятерки в другом месте комнаты. Пока я смотрел, согласованные усилия сил Паломино смели последних союзников Бо, оставив его бороться в одиночку. Затем старик в кресле, который сидел, наблюдая за битвой без всякого выражения, отдал короткую команду. Бо поколебался и отступил в сторону, опуская разбитый стул.


Васкес молча повернулся лицом к товарищам, одетым в черное. Я ожидал, что они сорвут его со стула и втопчут в пол, и они бросились вперед, чтобы сделать именно это; затем они остановились, не прикасаясь к нему. Я не думаю, что когда-нибудь узнаю, что их остановило; возможно, они тоже не узнают. Ну, в конце концов, он был верховным жрецом их извращенной религии. Возможно, это была привычка уважать, или, может быть, это было просто восхищение мужеством, которое все еще сохраняется в некоторых обществах, хотя наше, похоже, отвергло это как простое мачо-позерство. Какова бы ни была причина, он оставался нетронутым, пока Бо презрительно не плюнул, не развернул инвалидное кресло и не выкатил его за дверь, скрывшись из виду . . . .


В другом месте все еще бушевала битва. Я сказал: "Давайте провалим этот званый ужин, мэм, это становится невыносимо".


"Прекратите выпендриваться и вытащите нас отсюда!" Голос Рут указывал на то, что после того, как ее вот так задушили, она все еще немного задерживала дыхание.


Я увидел, что на дальнем конце стола Аккерман все еще был на ногах, по его лицу сбегала кровь; он выполнял какие-то упражнения по рукопашному бою и, казалось, был довольно хорош в "Ха-ха". Я мельком увидел светлые волосы Белинды и светло-серое платье; она пыталась вырваться из рук двух мужчин, которые тащили ее за руки к двери, ведущей в жилые помещения, предположительно в качестве приза для Паломино. Я не думал, что этот парень настолько человечен.


Некоторые из телохранителей Васкеса все еще были на ногах, борясь за выживание. Над дракой у окон взмахнуло мачете, и я повел Рут в ту сторону, сначала проверив, действительно ли я хочу пойти в ту сторону; но хотя в этой части мира во всех лучших домах есть разбитое стекло на стенах и решетки на окнах, здесь решеток не было. Конечно. Ни у одного грабителя не хватило бы безрассудства вломиться в дом Эль-Вьехо. Джентльмен с мачете яростно размахивал им, когда я подкрался к нему сзади. Казалось жалким схватить его поднятую руку сзади и вырвать оружие, оставив его лицом к лицу со своими врагами безоружным, но я хотел этот клинок; и был ли он на стороне Паломино или Васкеса - вероятно, на стороне последнего, поскольку он сражался в одиночку, - он определенно не был на моей.


"Возьми стул и выбей это окно", - сказал я Рут. "Проделайте хорошую работу, чтобы мы не слишком сильно порезались, выбираясь наружу. Я постараюсь сдержать их; дайте мне знать, когда будете готовы ".


Это была последняя битва старого Кастера, за исключением того, что у бедного старого Желтоволосого не было окна для побега позади него, и прекрасной леди тоже не было. Внезапно я понял, что чувствую себя хорошо, очень хорошо, странное чувство для джентльмена, которого, вероятно, вот-вот убьют, либо в этой разрушенной столовой, либо на скалистом склоне холма, который я даже не видел при дневном свете, в совершенно чужой стране, жители которой были явно враждебны. Но я был осторожен и консервативен достаточно долго - достаточно долго, чтобы наконец оказаться здесь, рядом с целью. Теперь я мог забыть о том, чтобы быть умным, что на самом деле не было моей сильной стороной, и сосредоточиться на выживании, что было. Я услышал, как позади меня разбилось стекло. С тяжелым мачете в правой руке и острым ножом для разделки мяса в левой я установил, скажем так, оборонительный периметр и заставил их кроваво заплатить за вторжение в него . . . .


"Хорошо, все готово. Земля всего в каких-то четырех футах внизу." Голос Рут все еще был хриплым из-за шарфа.


"Выходи, я сразу за тобой".


Я слышал, как она выбиралась и ругалась в неподобающей леди манере, когда где-то порвалась ткань. "Ладно, я ухожу, большая часть меня. . . . Давай, Эррол Флинн, хватит играть в Робин Гуда или что там еще! Давайте убираться отсюда!"


Я вернул резчика. "Подержи это для меня".


Теперь пришло время стрелять из пистолета; и я застрелил одного из них левой рукой, а остальные отступили. Я протянул мачете Рут. Зрелища и звуки боя стихали. Белинда ушла из комнаты, а Акерман либо ушел, либо был внизу, где я не мог его видеть. Кто-то, предположительно,


Охранник Васкес все еще оказывал жесткое сопротивление в углу, но он был последним. В заведении царил разгром, но, по крайней мере, мы там хорошо поели.


Я обратился к товарищам, стоящим передо мной: "Первый, кто вылезет из этого окна после нас, мертв. Муэрте, понял?"


Я говорил по-английски, но они, казалось, уловили общую идею. Прикрывая их, теперь правой рукой, я попятился назад через отверстие, нащупал опору и обнаружил ее лишь немного ниже. Я неосторожно встал, срывая к чертям собачьим свою куртку из непромокаемой ткани, которая висела на гвозде или что-то в этом роде. Я выдернул его.


"Ах, ты тоже это нашла", - сказала Рут, смутная фигура в темноте рядом со мной, но не настолько смутная, чтобы я не мог разглядеть, что с юбкой ее льняного платья случилось что-то серьезное и прискорбное. "Теперь мы можем идти?"


"Я возьму мачете. Ты оставляешь нож себе ".


Казалось, что мы находимся в задней части дома, а над нами крутой склон холма. Я отвел нас примерно на тридцать ярдов вверх по склону и оглянулся. Никто не показался в освещенном окне, из которого мы вышли, но это ненадолго.


"Я хочу, чтобы ты продолжала", - сказал я Рут. Я огляделся в поисках ориентира. "Направляйтесь вон к той большой белой скале наверху. Найдите поблизости дыру, заползите в нее и оставайтесь там. Не двигаться, не дышать, как говорят в рентгеновском кабинете. Просто оставайтесь там. Если кто-то попытается залезть к вам, используйте нож. Ну, если только это не я."


"Что ... ? О, зачем я утруждаю себя вопросом? Ты отправляешься на охоту ".


"Мы называем это созданием диверсии".


Она легонько коснулась моего плеча. "Просто не позволяй им отвлекать тебя, дорогая".


Затем она исчезла. Теперь в окне виднелись силуэты. Я отложил мачете и снова достал пистолет, нашел надежную двуручную опору на камне и выстрелил один раз. Кто-то закричал там, внизу. Я поставил на предохранитель и убрал пистолет, подобрал мачете и полез вслед за Рут. Идти стало легче, теперь, когда мои глаза успели привыкнуть к ночи, и я мог различать смутные очертания скал и кустарника. Кто-то еще был на склоне холма, спеша за Рут, которая, менее привыкшая передвигаться в темноте, производила больше шума, чем я . Присев за кустом, снова отложив мачете, я позволяю ему пройти мимо, сосредоточившись на его женской добыче. Я встал и набросил освобожденный шарф, тот, который Рут собиралась сбросить, ему на шею сзади - и проклятая штука не сработала. Ну, конечно, это здорово перекрыло ему дыхание. Для этого подойдет любая гаррота, но, похоже, я не смог правильно напрячь ткань, чтобы сломать позвонки. Я видел, как Паломино делает это, и попросил оружейника продемонстрировать это мне, но у меня это просто не сработало; мне пришлось прижать парня к земле и задушить его до смерти. Очевидно, что бандитизм не был моей религией. Я начал прятать тело, что было глупо; вместо этого я оттащил его к большому светлому камню и перекинул через него.


Я снова поднял мачете. Рут была бледной фигурой надо мной, прокладывая себе путь вверх по склону холма - вернее, по склону горы. Мое зрение все еще улучшалось, и теперь я мог видеть далекую вершину, высоко на фоне ночного неба. Звезды были очень яркими на этой высоте, какими бы они ни были; они напомнили мне о доме, где мы также наблюдали довольно красивые небесные явления ночью.


Подо мной охота была в самом разгаре. Я никогда не совсем понимал стандартные сцены погони в фильмах, где преследование продолжается бесконечно и ни с кем ничего не случается, за исключением, возможно, нескольких безвредных пуль, отскакивающих от ландшафта. Почему герой-осел никогда не устраивает засаду своим преследователям и не обескураживает их, убивая нескольких из них, вместо того, чтобы вечно бежать впереди них безрассудно, как кролик, таща за собой запыхавшуюся героиню?


Мой легкий костюм из прозрачной ткани, хотя и поврежденный и уже не безупречный, был не лучшей униформой для ночных боев, и снятие куртки только ухудшило бы ситуацию, поскольку моя рубашка была белой; что ж, мне просто нужно было быть осторожным и выбрать хорошее прикрытие. Я немного понаблюдал за ними и заметил одного, который был либо более нетерпеливым, чем остальные, либо ему было легче идти; он был значительно впереди. Я взял курс на перехват, осторожно перемещаясь от камня к камню, пока не занял нужную позицию.


Ожидая, когда он придет ко мне, я услышал крик, когда кто-то обнаружил тело, которое я для них приготовил. Мой человек смотрел в ту сторону, через плечо, пытаясь узнать, что там происходит, когда он проходил мимо меня. Низко пригнувшись, я увидел, как появилась нога, и рубанул мачете. Он издал дикий вой и упал на одно колено, дотягиваясь до места, которое болело.


"Ah, Dios, Dios!"


Он был в идеальной позиции, и я поднялся и взмахнул тяжелым клинком изо всех сил, двумя руками, и, наконец, почти добился своего. Что ж, у этих старых парней с их большими топорами часто возникали небольшие проблемы с выполнением чистой и тотальной работы, даже когда шея опиралась на колоду; вот почему была изобретена гильотина. Конечно, было много крови, фактически всей, когда я вырезал предмет и положил его на высокий камень неподалеку. Грубый и отвратительный, я признаю, но ты не можешь позволить себе быть привередливым, когда за тобой гонится целая религия.


Теперь они направлялись в мою сторону, привлеченные криками; но я услышал голос, который я узнал, принимающий командование там, позади меня, и теперь у меня был ответ. Это был очевидный ответ, первая мысль каждого клоуна с численным превосходством, попавшего в беду, но это не заслоняло того факта, что он часто срабатывал, и у меня не было большого выбора. Вместо того, чтобы убегать от надвигающихся орд, я пополз к ним и нашел себе хорошее место немного в стороне от прямой линии между ними и объектом, столь четко вырисовывающимся на скале. Вскоре первые слепцы, спотыкаясь, прошли мимо меня и собрались, чтобы поглазеть на выставку, сердито бормоча что-то по-испански. Я понял, что его звали Мигель, и что каким бы он ни был живым, мертвым он был незаменимым сокровищем. Но никто, казалось, не стремился поднять его голову и почтительно вернуть ее телу.


Один из них заметил движение наверху, возможно, Рут, возможно, просто лист на ветру, и они бросились в погоню. Другие из них проходили мимо, отдавали дань уважения главе и преследовали остальных. Наконец, худощавая фигура Паломино в черном прошла мимо меня, но немного слишком далеко, в окружении слишком большого количества людей рядом с ним. Я мог бы попробовать, но я знал, что он остановится на голове, и он это сделал. Он отдал команду, и его сняли и унесли вместе с телом. Он отдал дополнительные команды, которые организовали линию перестрелки по всему склону горы. Он отошел в сторону, чтобы изучить ситуацию наверху, остановившись всего в десяти футах от меня. Мгновение спустя я приставил пистолет к его спине.


Это не рекомендуемый способ общения с человеком, прошедшим такую подготовку, как мы, - вы не захотите подходить к нему так близко, - но это были люди, которые разбросали оружие по всему полу, поэтому я подумал, что могу с уверенностью предположить, что он знал о приемах обращения с огнестрельным оружием не больше, чем я знал, как обращаться с его паршивым шарфом.


"Рулевой?" Его голос был мягким.


"Кто еще?"


"Если ты выстрелишь в меня, они убьют тебя".


"Если я не застрелю тебя, они убьют меня. Если только ты не скажешь им не делать этого ".


"Какая у меня причина это делать?" - спокойно спросил он.


"Я мог бы назвать твою жизнь, но давай предположим, что мы оба храбрые люди, которые не боятся смерти. Но я думаю, если вы сохраните мне жизнь, я окажусь вам очень полезен. . . . А теперь быстро, отошлите их, пока они не сообразили, что происходит! "


Трое или четверо мужчин, подходя, поняли, что что-то не так, хотя они не могли точно сказать, что в темноте. Они неуверенно двигались к нам.


"Шеф?" - вопросительно сказал один.


"Иди с остальными". Паломино указал вверх по склону. "Становитесь в очередь. Вы должны находиться не более чем в трех метрах от следующего человека ". По крайней мере, я думал, что это подходящий перевод.


"Sí, jefe."


Группа пошла дальше. Я сказал: "Ну, они все еще выполняют ваши приказы, но как долго Старый все еще жив и брыкается, и никто не желает поднять на него руку?" Сдается мне, у твоего поглощения серьезные проблемы, амиго."


Он глубоко вздохнул. "Я был уверен, что глупая женщина-гринго выстрелит. Выстрел должен был послужить сигналом, как вы видели, и пистолет выстрелил, пусть и случайно. Но настоящая испанская вдова, мстя за своего мужа, разрядила бы в него всю обойму и плюнула на тело ".


"И если Рут не стреляла или промахнулась, вы были готовы выполнить работу и обвинить в этом ее. Только, когда пришло время, ты не смог этого сделать. Старая лояльность была слишком сильна ".


"Верность!" Он выплюнул это слово. "Что это за преданность такая, чтобы пожертвовать человеком, вся взрослая жизнь которого прошла в верном служении - пожертвовать им из-за небольшой ошибки, которую легко исправить". Он сделал еще один долгий, прерывистый вдох. "Нет. Ты видел. Я тоже не мог стрелять, не больше, чем эта сентиментальная женщина. И эти люди, мои товарищи, они выполняют мои приказы здесь, по крайней мере, на данный момент, но я не могу приказать это, потому что они не подчинились бы, не могли подчиниться. Он был нашим лидером слишком долго. Он - истинный первосвященник, который председательствовал на всех наших церемониях и толковал все наши тайны. Я думал, что смогу это сделать, но я был неспособен, как вы видели. Здесь нет человека, который может убить Эль Вьехо ".


"Вы ошибаетесь, есть один человек, если вы готовы к сделке", - сказал я.


## Глава 30


Комнаты за кухней, я полагаю, первоначально использовались как помещения для прислуги; но Васкес, очевидно, решил сделать их своими личными апартаментами. Сначала я не мог до конца понять причину его выбора, пока не осознал, что дом здесь ровный, что позволяет инвалидному креслу беспрепятственно въезжать в столовую и даже к входной двери, в то время как спальное крыло дома как бы тянется вниз по склону горы со ступенькой здесь и парой ступенек там. Однажды мне пришлось при исполнении служебных обязанностей передвигаться в инвалидном кресле, не говоря уже о том, что я время от времени занимал его после того, как получил травму, и я вспомнил, как все эти случайные маленькие ступеньки, которые архитекторы любят втыкать в совершенно ненужные места, внезапно превратились в серьезные препятствия.


У двери стоял мужчина. Паломино отмахнулся от него и заговорил со мной.


"Будь осторожен с Бо, он очень силен и опасен".


"Спасибо, я видел его в действии, помнишь?"


"Я буду ждать снаружи". Он слабо улыбнулся. "Все в порядке, я сдержу свое слово. На этот раз. Но ты заключаешь жесткую сделку. Я действительно с нетерпением ждал возможности насладиться белокурой мучачей - другой белокурой мучачей ". Он слегка поклонился в знак извинения в сторону Рут, стоявшей рядом со мной. "И я не могу понять, почему вы должны приказать убить человека, который когда-то приказал вам. Он немного потрепан, но он бы очень хорошо послужил на одной из наших предстоящих церемоний, на которой молодой человек, проходящий посвящение, докажет свое мастерство с la bufonda ".


"Это тот самый шарф?" Я спросил. "Это фанси на Хиндустани, я полагаю, и индийская секта, использующая это, сначала была известна как фансигары, что означает "душители". Тогда, конечно, были бандиты и головорезы. Я немного почитал об этом. " Я просто говорил небрежно, чтобы он не понял, что моя позиция на переговорах была действительно довольно слабой. Мне пришло в голову, что обряды, в которых новички Compañeros de la Hoja доказали свои способности ломать шеи, могли бы научить меня, что не так с моей собственной техникой ношения шарфа, но мне показалось нецелесообразным просить карточку гостя. Я сказал: "Так будет лучше для тебя. Больше никаких бродячих американцев, исчезающих в глуши Южной Америки; никаких мертвых агентов-янки, которые могли бы расстроить наше правительство, что очень плохо для бизнеса. У сеньора Васкеса была правильная идея ".


Паломино снова одарил меня своей сдержанной улыбкой. "Да, я уверен, что вы принимаете мое благополучие близко к сердцу. Но ты говоришь разумно. Пролилась кровь, и мои люди, настроенные на насильственные действия, вышли из-под контроля, но это и к лучшему, что им не удалось уничтожить ненавистных гринго так, как они хотели. Я буду соблюдать нашу сделку." Он снова взглянул на Рут. "Вы пойдете со мной, сеньора?"


"Она остается здесь", - сказал я. "Мне нужно, чтобы она подержала собаку".


"Очень хорошо. Я иду, чтобы мои люди могли видеть, что, что бы ни случилось, кровь не на моих руках ".


Он зашагал прочь, и дверь в конце коридора закрылась. Рут свирепо смотрела на меня.


"Держать собаку? Ты что, с ума сошел?"


Я сказал: "Это просто очень милый чесапикский щенок, и он никогда никого не убивал. Это не "Собака Баскервилей ", и тебе пора перестать видеть кошмары об этом ".


Она сердито сказала: "Я поцарапана, в синяках и грязная, и мое единственное приличное платье в лохмотьях; а вы хотите, чтобы я проходила любительскую терапию!"


Мне пришлось взобраться на гору, чтобы найти ее - она бы никому другому не открыла свое местонахождение - и помочь ей выбраться из маленькой пещеры, в которой она укрылась, довольно хорошо спрятавшись, с ножом наготове. Но она немного сломалась, когда поняла, что все кончено, и крепко прижалась ко мне.


Однако я больше не казался одним из ее любимых людей.


Она резко заговорила после недолгого молчания: "О, не обращайте внимания на собаку, я подержу эту чертову собаку. Но ты понимаешь, что ты делаешь? Все, что вы делаете, это передаете все гигантское предприятие Васкеса, в борьбе с которым Марк погиб, другому, более молодому человеку, человеку, который ... который действительно убил его!"


Я сказал: "Черт возьми, если ты хочешь поквитаться с Паломино, я снова одолжу тебе пистолет. Будьте моим гостем ".


Она облизнула губы. "Это несправедливо! Ты знаешь, это то, чего я просто не могу никому сделать. Вы видели. . . . Ну, может быть, кто-то действительно пытается убить меня или причинить вред моим детям, но не ... не хладнокровно. Я думал, что смогу, но я не могу ".


Я сказал: "Ну, это твоя обида; это не моя обида. И я здесь тоже не для того, чтобы решать проблемы Аккермана. Наркотики - это его забота, не моя. Возможно, он будет рад узнать, что Паломино не имеет ни малейшего намерения утопить Америку в потоке дешевого кокаина; он планирует продолжать взимать плату, какую только позволит трафик. Хорошо это или плохо, решать экспертам по наркотикам, но на самом деле это настоящий мотив Паломино: ему невыносима мысль о том, что все эти миллионы пойдут коту под хвост только для того, чтобы Васкес мог отомстить целой нации за смерть своего мальчика. Другое дело было всего лишь спусковым крючком, который в конце концов привел Паломино в действие ".


Рут внимательно изучала меня. "Мэтт, что тебя беспокоит, если это не месть и не наркотики? Для чего вы на самом деле здесь?"


"Чтобы сохранить жизнь одной леди", - сказал я. "Таковы были мои официальные инструкции. Конечно, в нашем подразделении многие инструкции даже не даются неофициально. Просто считается само собой разумеющимся, что мы понимаем, чего от нас ожидают ".


"И чего от вас ожидают, и как вы рассчитываете достичь этого, стоя здесь, в зале, разговаривая со мной? Говорят довольно громко, я заметил."


Я сказал: "Черт возьми, я просто жду приглашения. . . . Ах, я думаю, это вот-вот будет доставлено ".


Кто-то постучал по внутренней стороне двери. "Сеньор Хелм. Это вы ... тебе одиноко?"


Я уже слышал этот голос раньше, он сердито орал по-испански во время битвы в столовой. Я не видел причин объяснять Бо разницу между "один" и "одинокий".


Я сказал: "Со мной леди".


По другую сторону двери последовало краткое совещание; затем Бо сказал: "Разрешается, чтобы вы вошли с леди".


Дверь открылась. Я пропустил Рут вперед себя, последовал за ней, повернулся и дважды выстрелил Бо в голову, когда он запирал за нами дверь. Шум, как всегда в помещении, был оглушительный, у меня звенело в ушах. Здоровяк упал лицом вниз и не двигался. Струйка крови текла по полу, который здесь, как и в столовой, был покрыт довольно грубой плиткой, вероятно, местного производства, такой, чтобы найти которую искушенные гринго преодолеют мили и заплатят за нее баснословные деньги. Прикрывая Васкеса, я подошел к двери и проверил, надежно ли она заперта.


"Браво, нет!"


Коричневый пес с курчавой шерстью беспокойно заерзал рядом с инвалидным креслом, но команда Васкеса остановила его, прежде чем он смог пошевелиться. Рут, с побелевшим лицом, смотрела на мертвеца.


Я сказал: "Поводок у него в правом заднем кармане. Возьмите это и идите за собакой. Медленно подойдите к нему, поговорите с ним - молодец, браво, хороший пес, Браво - дайте ему понюхать вашу руку, натяните поводок и отведите его от инвалидной коляски. Понятно?"


"Мэтт, я . . О чем, черт возьми, ты думаешь, ты-"


Я сказал: "Ради всего святого, Рут, иди и приведи в чувство этого взбесившегося пса, пока он не разнервничался и мне не пришлось его пристрелить!"


Затем все замерли, пока она осторожно приближалась к телу, вытащила поводок и направилась к инвалидному креслу.


"Не таким образом!" Я сорвался. "Не становись между нами. Обойдите меня сзади ".


Мы с Васкес наблюдали, как она осторожно приблизилась к Браво и нервно протянула руку. "Молодец, браво, хорошая собачка".


Я сказал: "Погладь его немного по голове. Хорошо, теперь поводок. У тебя все хорошо. Теперь слегка дерните поводок и идите сюда. Великолепно. Остановитесь прямо здесь. Я хочу, чтобы вы услышали, что все это значит, хотя я не могу понять, почему это такая тайна для всех. Мистер Васкес, у вас есть какие-то вопросы?"


Это была белая комната в монашеском стиле с тяжелой темной мебелью, скорее похожей на предположительно этнические вещи, которые прилагались к маленькому домику, который я купил в Санта-Фе. Там не было ни одного из религиозных предметов, которые вы обычно видите там, внизу, - Христов, распятий и изображений Девы Марии в золотых рамках. У Васкеса была своя религия, и это не был католицизм. Он наблюдал за всем представлением без всякого выражения; мне бы не хотелось играть в покер со стариком. Теперь он взглянул на тело у двери.


"Я полагаю, это было необходимо".


"Да", - сказал я. "Если бы я не позаботился о нем раньше, мне пришлось бы иметь с ним дело потом".


"Потом. Я понимаю." Васкес вздохнул. "Я думал, мы договорились, что ни у кого из вас не было причин -"


"Нет. Что касается меня, то мы с этим вообще не соглашались. Мы только что согласились, что у меня не было личных причин ".


"Я понимаю. "Через мгновение он презрительно продолжил: "Итак, вы работаете на людей из отдела по борьбе с наркотиками, как и ваш друг мистер Аккерман. Предвидя, что он окажется неспособным законно прикоснуться ко мне, они послали правительственного убийцу разобраться со мной, когда он потерпел неудачу. Ты."


Я раздраженно сказал: "Это самое дерьмовое дело: никто из вовлеченных, похоже, не способен следить за мячом!"


"Мяч? Я не могу понять -"


Я сказал: "Что касается меня, что касается моей организации, мистер Васкес, вы можете торговать своим дерьмом, пока ад не замерзнет. Мы не одобряем, мы думаем, что вы ужасный человек, но ваше дело - это не наше дело. Как отметил бы Роджер Аккерман первым, ему платят за то, чтобы он беспокоился о наркотиках, как и целой армии преданных своему делу государственных служащих; но это не то, за что нам платят ".


Рядом со мной заговорила Рут: "За что тебе платят, Мэтт? Я только что спрашивал тебя в коридоре, но ты просто обошел это стороной ".


Я сказал: "Мы противодействующие убийцы, детка. Когда кто-то настолько велик, жесток и смертоносен, что никто другой не может справиться с ним законно, милые законопослушные мальчики и девочки из маленького правительства призывают нас обращаться с ними незаконно. Например, когда кто-то, считающий себя неприкасаемым" начинает назначать миллионные премии за головы авторов. Вот когда разносится слово, и волки выходят. Для краткости зовите меня просто Лобо ".


Васкес сказал: "Вы пришли за этим? Потому что были предложены деньги?"


Я сказал: "Да, мистер Васкес. Это не считается приемлемым поведением. Я был послан, чтобы воспрепятствовать этому. Как бывший в некотором роде журналист, я рад это сделать ". Некоторое время никто не произносил ни слова; затем я продолжил: "Салман Рушди обратился к британцам за помощью. Я не знаю, какие превентивные меры принимаются от его имени. Мне хотелось бы думать, что старый аятолла умер не своей смертью, и что новый скоро уйдет, и они будут продолжать падать, пока награда не будет отменена, но британцы джентльмены, и я, несомненно, только мечтаю. Но мы не джентльмены. Рауль Маркус Каррера Маскарена, он же Марк Штайнер, приехал в США за помощью, и мы подвели его; меньшее, что мы можем сделать, это убедиться, что вы никогда не будете угрожать другому писателю, журналисту или телерепортеру или кому-то еще своими миллионами на наркотики, и что любой другой, кто подумает о том, чтобы заставить замолчать своих критиков той же угрозой, подумает еще раз." Я взглянул на Рут. "Пожалуйста, выведите собаку в коридор. Я буду с тобой через минуту ".


Весна в Нью-Мексико имела много общего с осенью в Перу. В воздухе чувствовалась та же горная прохлада, что и в ясный день. На стрельбище я сделал шестьдесят выстрелов - норму, которую установил сам. Пули попали почти туда, куда я хотел, всего в нескольких листовках. Я возвращался в форму, как умственно, так и физически; Мак прокомментировал тот факт, что мой осмотр после миссии показал значительное улучшение по сравнению с моим предыдущим обследованием.


"Похоже, работа на высоте одиннадцать тысяч футов пошла тебе на пользу", - сказал он.


В окне позади него был виден зеленый Вашингтон; это паршивый город, насколько я могу судить, но если вам нужно туда поехать, то весна - самое время. Может быть, я бы полюбовался цветущей сакурой во время этого визита; я никогда их не видел.


"С Армандо все было в порядке?" Я спросил.


"Да, он извиняется за то, что не смог помочь вам в конце, но он не смог проникнуть через систему безопасности".


"Он все сделал правильно; он хороший человек", - сказал я. Любопытство заставило меня продолжить: "Я попросил его передать компьютерную дискету. Нашим закулисным ребятам удалось расшифровать это?"


"Они сказали, что эти стандартные программы шифрования действительно очень хороши; но пароль был Anemone, а текст представлял собой несколько глав из романа леди по имени Д'Арси. Они сказали, что это довольно сексуальный роман ".


Я сказал: "Когда-нибудь мне придется это прочитать. Вы слышали что-нибудь от Роджера Аккермана?"


"После попытки убить одного из моих людей мистер Аккерман вряд ли свяжется со мной", - натянуто сказал Мак. "Как я понимаю, его сильно избили, но, к сожалению, он, кажется, хорошо восстанавливается. Вы хотите, чтобы там были предприняты какие-либо действия?"


Я сказал: "Черт возьми, нет. Если мы начнем преследовать каждого фанатика, которого встретим, мы никогда не добьемся никакого результата; мир полон ими. Кроме того, когда он снова встанет на ноги, он, вероятно, отправится за Паломино, и это не такая уж плохая идея. Я просто ничего не мог поделать с этим парнем, учитывая то, как все сложилось ". Я пожал плечами. "Во-первых, я сомневаюсь, что нам стоит беспокоиться о том, что сеньор Гектор Паломино Эскобар назначит цену за головы сценаристов, что бы они о нем ни писали. Я полагаю, он получил сообщение ".


"Я думал о проблеме Рушди", - задумчиво сказал Мак. "Это действительно вопрос мирового значения, Эрик. Поскольку британцы, похоже, неохотно имеют дело с нынешним аятоллой, как бы его ни звали, возможно ... "


Я поспешно сказал: "Не смотрите на меня, сэр! Я ни черта не смыслю в арабском".


Оказалось, что время цветения сакуры закончилось, что было даже к лучшему, поскольку я бы все равно не стал тратить время на то, чтобы повидаться с ними, убираясь из Вашингтона так быстро, как только мог. Я не думал, что он говорил серьезно, но никогда не знаешь наверняка. Теперь я упаковал свое снаряжение обратно в Subaru и позвал собаку. Я должен был признать, что он лучше реагировал на свисток, чем Хэппи, но мне было трудно удержать его на заднем сиденье машины. Я полагаю, он привык к лимузинам, где он ехал впереди с шофером.


Я сказал: "Нет, черт возьми, садитесь сзади!. Загоняй себя в конуру, ты, упрямая шавка! Что нужно, чтобы это дошло до твоего толстого черепа - "


Я замолчал, потому что на парковку только что въехал очень знакомый фургон; на мгновение я ожидал, что Марк Штайнер выйдет и начнет вытаскивать свое съемочное оборудование из задней части. Но это был не Марк, конечно. Я пошел туда.


"Привет, Рут".


"Привет, Мэтт. Девочки хотели попрощаться с тобой ".


"Только девушки?"


Она спросила: "Браво доставляет тебе неприятности?"


"Это занимает некоторое время, но он хороший щенок".


Она сказала: "Это было последнее, о чем он спросил в той комнате, не так ли? Что ты действительно возьмешь его собаку и будешь присматривать за ним. "Я сказал: "Проблема с этим бизнесом в том, что у плохих парней часто есть положительные черты, а хорошие парни часто настоящие ублюдки . . . . Что это?"


Она протягивала мне маленькую пластиковую коробочку, квадратную, примерно в полдюйма толщиной и четыре дюйма сбоку. Я взглянул на нее, взял коробку, открыл ее и посмотрел на компьютерный диск внутри.


Она сказала: "Нет, это не книга Марка; она действительно исчезла, как я и говорила. Но я как-то говорил тебе, что у него было приложение, которое он не закончил. Для каждого имени в тексте была сноска, отсылающая читателя к довольно полному досье на упомянутого человека, в конце книги. Марк хранил резервную копию приложения в своем ящике для снастей, или как вы там это называете, прямо здесь, в фургоне. На самом деле, в нем содержится больше действительно компрометирующих материалов, чем в основной части текста." Она сунула его мне в руку. "Это твое. Делайте с этим, что хотите. В конце концов, ты спас мне жизнь ".


Я мгновение смотрел на диск; затем я ухмыльнулся. "Если ты не против, я думаю, я отправлю это Аккерману, от нас двоих".


Она выглядела пораженной. "Для Роджера? Но-"


"Огненные угли", - сказал я. "Если это поможет ему заполучить Паломино, подумайте, как он будет ненавидеть нас, каждую минуту задаваясь вопросом, собираемся ли мы появиться и присвоить себе заслуги". Я перестал ухмыляться. "Кроме того, он, вероятно, лучше воспользуется информацией, чем кто-либо, кто следует правилам, и я действительно не думаю, что наркобизнес следует поощрять, хотя, официально говоря, это не моя проблема ".


Через мгновение Рут сказала: "Ты действительно в некотором роде хороший парень".


Я сказал: "Я не держу зла очень долго, ровно столько, чтобы поддерживать уровень адреналина, когда мне это нужно".


"Конечно, ты тоже в некотором роде ужасный парень", - сказала она.


Мы постояли мгновение в тишине, под прохладным солнцем высокогорья. Горы Джемез на горизонте были не такими впечатляющими, как Анды. Две маленькие девочки подбирали стреляные гильзы, как будто это были красивые ракушки на пляже. Мне пришло в голову, что я была бы не против, если бы они были моими маленькими девочками.


"Это не сработает, Мэтт". Голос Рут был мягким.


"Я знаю".


"Я не думаю, что ты понимаешь. Ты думаешь, я сверхчувствительный маленький идиот, который не может заставить себя нажать на курок и не может спокойно думать о том старике, которого ты казнил так преднамеренно, не говоря уже об остальных . . . . О, я видел, что ты сделал с этим мачете. Тьфу. Но дело не в этом, на самом деле. Просто из-за опасной работы, которой вы занимаетесь ... Ну, у меня было два мужа, которые умерли насильственной смертью. Мне не нужен третий. Девочкам не нужен еще один мертвый папочка, черт возьми. А что, если ... что, если кто-то, стреляющий в вас, попадет в одного из них?"


Затем прибежали маленькие девочки, и я сказал им, что те, что пониже и потолще, были 45-го калибра, средние - 38-го или 9-мм калибра, а те, что поменьше, были 22-го калибра.


"Я получил двадцать два выстрела в секретном месте, где мы были", - с гордостью сказал Андреа.


"Мамочка собирается подарить нам щенка", - сказал малыш. "Она обещала".


Я быстро взглянул на Рут. Она улыбнулась. "Это еще один мой долг перед тобой. Думаю, теперь я смогу выдержать щенка, если это будет маленький щенок ".


Последовала небольшая пауза; затем я сказал: "Все в порядке, Рут. Все в порядке. Будьте осторожны ".


Я смотрел, как отъезжает фургон. Я оставил дверцу машины открытой, и "Браво" снова тронулся с места, но он, как и прежде, примчался на свисток и запрыгнул туда, где должен был, отчего маленький универсал закачался на рессорах. Он был очень солидным щенком, и я с нетерпением ждал встречи с ним с уткой во рту. Или сделайте из этого гуся; у него был подходящий для этого размер. Когда я добрался до дома, перед моими воротами была припаркована машина. Это был не один из рабочих, которые делали последний ремонт в задней части. Один из них мог быть за рулем маленькой красной спортивной машины в форме арбузного семечка; но это было воскресенье. Я вспомнил другое воскресенье, когда я видел фургон UPS, который не был.


Затем Белинда Нанн вышла из маленькой машины и вернулась ко мне. На ней был какой-то мешковатый джемпер, думаю, нынешняя мода не должна льстить, но я вспомнил довольно смелую и безропотную молодую женщину в грязных джинсах и симпатичную леди в шифоне, и это все равно не имело значения. Через некоторое время, зная, кто они такие, вспоминая времена, которые вы разделили с ними, вы начинаете игнорировать то, как они выглядят в любой данный момент.


"Это трудное место для поиска", - сказала она.


"В следующий раз дай мне знать, и я пришлю сенбернаров с бренди".


Она взглянула на Браво. "Ну, у тебя достаточно большая собака. " Она посмотрела в сторону дома. "У тебя там кто-нибудь есть, Мэтт? Или вы планируете кого-нибудь переселить?"


Я сказал: "Рут просто зашла со своими девочками, попрощаться, если это то, о чем ты спрашиваешь".


"Я думаю, это так", - сказала Белинда. "Ну, ты в некотором роде мишень, и я не думал, что она из тех, кто хочет жить на линии огня".


"Ей нужно думать о своих дочерях".


"Конечно. Что ж, в таком случае . . После краткой паузы Белинда продолжила: "Было одно незаконченное дело. Это единственный раз в моей жизни, когда я провела неделю с мужчиной и закончила так же чисто, как и начала. Я подумал, что если у тебя на уме больше никого нет, может быть, мы могли бы ... Ну, разве тебе тоже не любопытно?"


Я был.


Железные люди и серебряные звезды


Дональд Хэмилтон


Предисловие


Дональд Хэмилтон


ЗЕЛЕНЫЕ РАНЫ


Картер Трэвис Янг


ЭПИТАФИЯ


Том У. Блэкберн


ПРИ ИСПОЛНЕНИИ СЛУЖЕБНЫХ ОБЯЗАННОСТЕЙ


Элмер Келтон


БЛЮСТИТЕЛЬ ПОРЯДКА


Брайан Гарфилд


МЭР СТРОБЕРРИ ХИЛЛ


Тодхантер Баллард


СЛУЖИТЕЛИ ЗАКОНА СТОЯТ ОСОБНЯКОМ


Лин Сирлс


КАНЬОН ТРУСА


Джон Прескотт


УДАЧА О'КИФИ


Уэйн Д. Оуверхолсер


ПАЛАЧ


Люк Шорт


ТОЛПА ЛИНЧЕВАТЕЛЕЙ На ПЕРЕКРЕСТКЕ СИМАРРОН


Томас Томпсон


ОРУЖИЕ УИЛЬЯМА ЛОНГЛИ


Дональд Хэмилтон


(задняя обложка)


ПРЕДИСЛОВИЕ


Великая традиция


Дональд Хэмилтон


Они пытаются свергнуть Зейна Грея. Маленькие человечки с сухим и научным складом ума, которые никогда не следовали по пути США и не ездили с всадниками пурпурного мудреца при свете западных звезд, поджимают свои тонкие губы и говорят, что пятьдесят четыре миллиона экземпляров - это все очень хорошо, но это просто доказывает сами-знаете-что о вкусах публики, и, в конце концов, этот человек не умел писать. Кроме того, он не был подлинным. Его прошлое фальшиво, его персонажи нереальны, а его история воняет.


Что ж, несколько лет назад, написав пару романов в стиле вестерн, сам ничего не зная о Западе, за исключением того, что я почерпнул по мере необходимости - тише, не позволяйте ученым слышать, как я это говорю, - я, наконец, решил, что мне лучше пристегнуться и действительно узнать разницу между лассо и латиго.И я наткнулся на множество увлекательной информации, и кое-что из нее, несомненно, было полезным, но я не уверен, что это сделало меня значительно лучшим западным писателем.


В конце концов, я романист, а не историк, и если я буду слишком поглощен деталями того, что на самом деле произошло в девятнадцатом веке, я могу потерять темп истории, которую пытаюсь рассказать в двадцатом.


Это ловушка, которая подстерегает всех писателей. Огромное количество хороших книг было испорчено для широкой читающей публики чрезмерной ученостью. Правда, с их помощью также было создано несколько хороших книг - в "Вестерн филд" я могу упомянуть "Большое небо" Гатри и "Искатели" Ле Мэй - но требуется книга особого рода (возможно, мне следует сказать "автор особого рода"), чтобы вобрать в себя много исследований и передать их читателю, не наскучив ему до смерти. Во многих случаях, прямо скажем, книга недостаточно сильна, чтобы содержать большое количество достоверных деталей. Это не такая книга. Все, чего читатель действительно требует от автора, в большинстве случаев, в духе западной точности, - это чтобы герой не проткнул злодея из пограничного кольта в 1850 году, до изобретения оружия, или не отправился на север от Денвера до Санта-Фе, или не стрелял в апачей на территории сиу.


Например, фактом является то, что самки не ездили свободно по всему ареалу в интересующий нас период, особенно верхом; если они вообще ездили, то ненадежно сидели в дамском седле. Это также факт, или я читал об этом как таковой, что большинство ковбоев были не очень хорошими боксерами и испытывали умеренное отвращение к избиению друг друга кулаками, предпочитая использовать пистолет или даже (ужас, кто когда-либо слышал о таком!) нож, если таковой был под рукой. Тем не менее, "девушка с ранчо", разъезжающая на свободе, и "бесплатно для всех", разоряющая салуны, являются частью нашего ассортимента; собираемся ли мы отказаться от них в интересах простой точности?


Давайте посмотрим правде в глаза, мы рассказчики историй, большинство из нас западные писатели, а не ученые. Я не говорю, что мы должны сжечь наши справочники и выбросить наши коллекции старого огнестрельного оружия; но я говорю, что западный читатель ожидает, что его в первую очередь развлечет вкусный батат. Если это достоверно, тем лучше, но средний читатель не поставит истории более высоких оценок, потому что нечто подобное произошло на самом деле.


На самом деле, я с большим удовольствием прочитал "Горны во второй половине дня" Эрнеста Хейкокса четыре раза, прежде чем обнаружил, что это достаточно достоверный рассказ о деле Кастера; теперь я немного разочарован. Я думал, Эрни сам придумал всех этих замечательных персонажей, а не просто списал их из истории.


То, что я пытаюсь донести до моих пишущих коллег: давайте не будем зацикливаться на абсолютную историческую точность, и ради Бога, давайте не начать думать о себе осознанно как большим творческим наследование Большой литературной традиции, идущей непосредственно от Оуэна Уистера, чей Вирджинии был на самом деле довольно скучная книга.


Давайте вспомним, что у нас также есть наследие от Зейна Грея и романов Бидла и Адамса дайм, которые были паршивой литературой и вонючей историей, но которые развлекали миллионы - и кто слишком горд, чтобы быть артистом?


Если бы я мог написать книгу, от которой у кого-нибудь из читателей пробежали бы мурашки по спине, как у меня, когда я в четырнадцать лет прочитал "Всадников пурпурного мудреца" Зейна Грея (и до сих пор испытываю, думая об этом! Я бы и не мечтал все испортить, прочитав книгу еще раз сегодня), я буду гордым и довольным автором, даже если критики перепутают историю, а историки найдут в ней дыры.


Если кто-нибудь, оглядываясь на мою историю за прошедшие годы, вспомнит какую-нибудь сцену, написанную мной, с тем же легким трепетом возбуждения, с которым я до сих пор вспоминаю скачку великого коня Уайлдфайра с пламенем лесного пожара, или момент, когда какой-нибудь Серый герой, чье имя я забыл, напрягает потрескивающие мышцы, чтобы сдвинуть гигантскую балансирующую скалу, которая преграждает единственный вход в скрытую долину, тогда ...


Проводите свои исследования, ребята, и пишите свою литературу. Возможно, критики и ученые будут помнить вас долгое время. Я соглашусь на батат, который не даст какому-нибудь ребенку, молодому или старому, уснуть всю ночь, как Зейн Грей не давал мне!


Я даже соглашусь на одну сцену, которую спустя двадцать пять лет кто-нибудь будет вспоминать с комком в горле, даже если героиня сидела верхом на лошади, а герой только что обчистил салун голыми руками.


The Roundup, апрель 1956


ЗЕЛЕНЫЕ РАНЫ


Картер Трэвис Янг


No 1967 Fawcett Publications, Inc.

Он был крупным, легким человеком с редкой для Берта Хаскина способностью полностью расслабляться. Незнакомцы просто не могли расположиться по другую сторону потертого дубового стола шерифа и вести себя так, будто они вернулись домой!


На самом деле, в людях обычно присутствовала настороженность, прослеживаемая до скрытого секрета или тщательно скрываемого страха, который выплескивался на поверхность, когда они сталкивались с представителем закона. У Хаскинса было чутье на эти вещи. Он знал, когда человек нервничал рядом с ним или боялся; он гордился тем, что чует страх так, как это может чувствовать любое разумное животное, включая лошадь, животное, которому не все приписывают слишком много здравого смысла. Вы не могли бы оставаться шерифом округа Болл в течение двенадцати лет, не будучи в состоянии судить о людях лучше, чем большинство.


Нет, и остаться в живых ты бы не смог.


Что беспокоило Берта Хаскинса в незнакомце, так это то, что он вообще не мог найти в этом человеке никаких нервов. Он не был взволнован, войдя в офис незнакомого шерифа. Казалось, он едва ли осознавал, что тюремные камеры находились на расстоянии плевка от стула, вокруг которого он обхватил свое длинное тело. Он просто не был в восторге от Хаскинса или его звезды. И он очень медленно добирался до того, что было у него на уме.


"Несколько лет назад у тебя был помощник шерифа".


"Они приходят и уходят", - сказал Хаскинс. "Только что потерял одного. Денег недостаточно, чтобы их содержать, если у них вообще есть хоть какие-то амбиции ".


"Я слышал, ты был без".


"Это верно? Слухи распространяются." Незнакомец быстро узнал об уходе Тайлера, подумал Хаскинс. Мужчина приехал в город не более чем двумя часами ранее. Должно быть, он тоже прошел долгий путь, и он не выглядел уставшим. "Этот помощник шерифа, он был молодым. Зеленые, когда они растут ". Хаскинс хмыкнул. История не заинтересовала его, но незнакомец заинтересовал. Чего он добивался? В его выступлении было нечто большее, чем просто времяпрепровождение.


"Отличная история, шериф, насколько я слышал".


"Они рассказывают много историй обо мне. О любом служителе закона, если он был рядом какое-то время." Хорошее и плохое, подумал он, хотя в последние годы было мало поводов для сплетен. У Хаскинса все было по-своему. Как только вы ставили свой бренд на город, и он становился известным, у вас не возникало особых проблем, по крайней мере, не таких, из-за которых создавалась бы шумиха.


"Однако, потрясающая история", - сказал незнакомец, слегка улыбаясь. В его серых глазах был отстраненный взгляд, взгляд человека, который смотрит на пустую прерию и видит, что однажды там может вырасти или прокормиться. "Кажется, что этот парень появился из ниоткуда, самоуверенный, как грех, но с еще влажными ушами, с пистолетом на ноге, как будто он сам Билли. Просто хотел доказать, что он был хорош как следующий человек и, возможно, немного лучше ".


Берт Хаскинс раскатисто рассмеялся. Он был плотным, сильным мужчиной, располневшим в последние годы из-за того, что много ел и пил. Его смех сотрясал его большой живот, как голоса в подземной пещере. "Ты описываешь почти каждого ребенка, который проезжает здесь. Черт возьми, я думаю, так уж устроены дети. Дерзкие до тех пор, пока им не надают по ушам, или, может быть, не перестанут чувствовать, что им нужно хлестать всех подряд, просто чтобы поладить ".


"Думаю, в этом вы правы, шериф", - дружелюбно сказал незнакомец. "Но ты не даешь мне рассказать это".


"Мне было интересно, что у тебя на уме".


"Я подхожу к этому".


На мгновение у Хаскинса возникло иррациональное впечатление, что незнакомец смеется над ним, но он раздраженно отбросил эту мысль. Он подумал о бумажной работе на своем столе, ожидающей сейчас из-за вторжения незнакомца, но у него не было желания возвращаться к утомительным деталям, которые, казалось, все больше и больше требовали его времени. Ему, конечно же, пришлось бы найти другого помощника шерифа, который отвечал бы на запросы и оформлял уведомления, которые попадали к нему на стол.


"Этот зеленый парень", - продолжал незнакомец, как будто его никто не прерывал, - "похоже, что у него был этот пистолет, но в глубине души он был безумно напуган тем, что ему придется им воспользоваться". Незнакомец улыбнулся, улыбкой, которая, казалось, делилась с Хаскинсом мирскими знаниями. "Такой человек, как вы, распознал бы подобную вещь, шериф".


"Возможно". Хаскинс нахмурился. О каком ребенке он говорил?


"В итоге ты вроде как взял его под свое крыло, как и подобает мужчине".


Шериф немного расслабился. У него мелькнула мысль, что незнакомец, возможно, имеет в виду какой-то щекотливый инцидент, о котором он забыл. "Не могу просто вспомнить -"


"Ты назначил его своим заместителем", - сказал незнакомец.


"Я сделал?" Теперь Хаскинсу стало любопытно, он порылся в своей памяти. "Когда это могло быть? Кто рассказал тебе эту историю?"


"Ты торопишь меня, шериф", - усмехнулся высокий мужчина. "Похоже, ты хочешь загнать человека в паническое бегство, чтобы он не знал, куда бежит".


"Мне нужно поработать", - резко сказал Хаскинс.


"Я уверен в этом". Незнакомец сделал паузу. "Я думаю, тебе понадобится этот помощник шерифа, чтобы снять часть этой работы со своих плеч".


Берт Хаскинс знал, что должен отправить этого человека восвояси, но он был не в состоянии подавить любопытство, которое уже пробудилось. "Что насчет этого парня, которого, как ты говоришь, я нанял?"


"Зеленый". Незнакомец покачал головой, грустно комментируя невежество молодежи. "Зеленый, он был. Итак, шериф, это самая хитрая часть дела, и я должен отдать вам должное. Никто другой не додумался бы до этого, и это правда. Этот парень был таким зеленым, что ни на минуту не догадался, что ты задумал ".


Теперь Хаскинс хмурился. С него было, пожалуй, достаточно. "Похоже, ты чертовски много знаешь об этом", - прорычал он.


Он все еще копался в своей памяти, пытаясь куда-нибудь вписать незнакомца. Но он был уверен, что не знал этого человека раньше. Вы не забыли бы такого, даже если бы были шерифом.


"Мне это рассказали, как я уже сказал". Незнакомец сделал паузу. Запустив два пальца в карман жилета, он вытащил тонкую пачку сигаретной бумаги. Еще одна рыболовная экспедиция оказалась безрезультатной. "У тебя есть немного табаку, шериф? Кажется, я совсем выбился из сил ".


"Угощайтесь", - неохотно сказал Хаскинс, кивая на жестянку на своем столе. Будь он проклят, если не собирался услышать конец этой истории, зайдя так далеко, чего бы это ему ни стоило. Пятью годами раньше он бы вышвырнул этого человека за дверь до этого. Он становился мягкотелым.


Незнакомец, казалось, не спешил возобновлять разговор. Он высыпал табак пальцами в бумажную канавку, которую держал в левой руке, затем начал сворачивать сигарету. Он ловко использовал свои руки и пальцы. Казалось, он все делал без лишних движений, всегда легко и уверенно.


Когда-то он сам был таким, подумал Хаскинс - и был немедленно поражен тем, с какой готовностью воспринял ссылку на прошлое. Что на него нашло? Он был таким же хорошим человеком, каким был когда-либо - в некоторых отношениях даже лучше. Умнее. Возможно, он прибавил в весе и двигался не так быстро, как раньше, но ему и не нужно было. Однажды люди бросили вызов Берту Хаскинсу. Дюжина из них была похоронена на холме Бутс к югу от города. Больше никто ничего не делал. Прошло много лет с тех пор, как ему даже приходилось вытаскивать пистолет против человека.


Казалось, это произошло почти за одну ночь. Он не мог точно вспомнить, когда и как воинственность перешла в уважение, сомнения - в благоговейный трепет или страх. Тогда город начал меняться, успокаиваться, и, возможно, он изменился вместе с этим.


"В городе был нарушитель спокойствия, в тот раз, когда ты нанял помощника шерифа зеленого пацана". Протяжный говор незнакомца заставил Хаскинса вздрогнуть. Мужчина зажег сигарету. Он критически оглядел цилиндр. "Дикий парень, сын владельца ранчо, как гласит история. Похоже, он продолжал наступать тебе на пятки, только тебе пришлось проявить больше терпения, чем положено мужчине. Ты не мог надавить на него так сильно, как хотел, потому что его отец был тем, кем он был, а твой значок все еще вроде как новенький. И это значит, что Маверик знал это, поэтому он просто продолжал давить на вас, пользуясь преимуществом ".


Шериф уставился через свой стол. К чему клонил этот человек? Он говорил о мальчике Честера Холмса? Тот, кто получил-


Берт Хаскинс выпрямился в своем кресле.


"Теперь ты это помнишь, шериф?" Незнакомец все еще непринужденно улыбался, как будто собирался произнести слоган шутки, над которой они оба посмеялись бы. "Ты подстроил все так, чтобы этот зеленый пацан сделал то, чего ты не смог бы сделать сам. Ты отправил его на свидание однажды субботним вечером, когда индивидуалист выл и крушил все, пытаясь показать, какой он крутой, и что он слишком важен для закона, чтобы вмешаться и перекрыть ему воду. Ты решил, что твой зеленый помощник может быть тем, кто прикончит этого индивидуалиста, потому что он был ловок со своим пистолетом, даже если был напуган. Ты знал это ".


"Я достаточно наслушался этой истории", - сказал Берт Хаскинс, но это было все. Он должен был сказать больше, сделать больше. Он даже подумал о своем оружейном поясе, висящем на крючке на стене - он больше никогда не носил его в офисе, - но не пошевелился.


"Я долго это рассказываю", - признался незнакомец. "Но потом я долго ждал, чтобы рассказать об этом. Видишь ли, ты был тем, кому я должен был это рассказать ".


"Это было десять лет назад", - резко сказал шериф. "Ночь, когда подстрелили ребенка Чета Холмса".


"Таким ты это помнишь? Забавно, я никогда не мог вспомнить имя парня, в которого стреляли ". Незнакомец, казалось, нашел этот факт любопытным. "Парень Чета Холмса, да? Злобный сын, настроенный и рвущийся в бой. Вы можете представить, что произошло, когда вмешался зеленый помощник шерифа и попытался надеть на него уздечку. Он брыкался и пинался, и первое, что вы поняли, что они вытаскивают железо. Этот помощник шерифа никогда раньше не стрелял в человека. Похоже, его просто как-то втянули в это. Думаю, вы помните, как это произошло, шериф, как он убил того индивидуалиста."


"Я помню". Хаскинс с трудом мог заставить себя принять правду, с которой столкнулся, но она была неоспорима. Незнакомец знал слишком много.


"Но это не рассказывает всей истории". В глазах незнакомца снова появилось отсутствующее выражение, как будто он был один на холме и смотрел через бесконечную пустошь на что-то смутно видимое вдалеке, или, может быть, вообще не видимое, только угадываемое. "Дело в том, что этот помощник шерифа был так же напуган тем, что он натворил после того, как все закончилось, как и с самого начала. Убить человека в первый раз - дело не из легких, шериф.


Может быть, ты помнишь свой первый." Он улыбнулся. "Становится легче".


"Теперь посмотри сюда -"


"Я просто подхожу к хорошей части, Шериф, к той части, где ты снова появляешься. Та часть, где ты появился внезапно, когда порох еще оседал, и увидел, что произошло. Тебе хватило одного взгляда, и на глазах у всего города ты отозвал этого зеленого пацана. Ты знал, как он был напуган, не так ли? Ваше дело знать такие вещи. Ты вызвал его за то, что он застрелил гражданина, который просто немного повеселился. Ты отобрал у него пистолет, потому что он все еще боялся того, что он сделал, и боялся тебя, и ты бил его им, прямо там, пока он не задергался у твоих ног. Потом ты его немного поколотил и прогнал. Вы не могли посадить его за убийство парня Чета Холмса, у него в то время был значок, и свидетели говорят, что в то время "индивидуалист" создавал проблемы, и это был честный бой. Но ты отхлестал его пистолетом и немного сломал его, и выгнал из города, как будто он был какой-то шавкой, которая слишком часто кусалась ".


В офисе шерифа воцарилась тишина. Солнечный свет отбрасывал пылинки в воздух, заставляя их блестеть, как золото дураков. Снаружи прогрохотал фургон, подняв облако желтой пыли. Это был долгий период засухи.


"Забавно, что ты получил именно то, что хотел, не так ли, Хаскинс? Ты убил этого Холмса, как ты и хотел, без твоей вины. Ты даже был героем за то, что ты сделал. Держу пари, что даже сам старина Чет Холмс думал, что вы сделали все, что могли ".


"Чет Холмс мертв", - сказал Хаскинс. Он вспотел. "Это так?" Незнакомец на мгновение замолчал. Хаскинс попытался найти забытого парня, которого он обманул, в худом, жестком лице перед ним, но не смог. Вы не поверите, что это был один и тот же человек.


Проблема в том, подумал он, что ты всегда помнишь людей такими, какими они были, когда ты их знал. Мама Берта Хаскинса умерла, когда он был совсем маленьким, и он все еще думал о ней так, как она выглядела при жизни - женщиной моложе, чем он был сейчас. Это не имело смысла, но именно так запомнился человек.


"Я думаю, что все не так уж сильно изменилось", - сказал высокий мужчина.


Хаскинс настороженно изучал его. Как его звали? Он не мог вернуть это назад.


"Тебе все еще нужен помощник".


Теперь шериф был сбит с толку. "К чему ты клонишь?"


"Думаю, я соглашусь на эту работу, Хаскинс. Давненько я не носил значок."


"Если ты думаешь, что я собираюсь стоять на месте -"


"Вы бы мне не отказали, не так ли, шериф?" Слова были мягкими, небрежными, беззаботными. "Это было бы несправедливо. У человека есть право на второй шанс, не так ли?"


Берт Хаскинс уставился на него, на мгновение потеряв дар речи. Незнакомец кивнул. "Тогда все будет в порядке".


Когда он встал, Хаскинс увидел, что он значительно выше, чем казался, когда впервые вошел в офис. Поджарый, хладнокровный и уверенный в себе, как будто он знал, что ему никогда не придется стоять в стороне ради какого-либо мужчины или чего-то бояться. Даже в детстве он был быстр с оружием - достаточно быстр, чтобы победить юного Холмса. Но тогда он был напуган, а испуганного человека можно выпороть.


"У тебя есть значок для меня, Хаскинс?"


После минутного колебания шериф открыл верхний ящик своего стола и нащупал звезду помощника шерифа. Незнакомец взял это без комментариев и приколол к своему жилету.


Он был уже у двери, прежде чем заговорил снова. Затем он повернулся. "Думаю, это еще не конец, не так ли, Хаскинс? Рано или поздно то, что случилось раньше, случится снова, так или иначе. Я имею в виду, вполне вероятно, что я сделаю что-то, против чего тебе придется выступить, ты же шериф. Это должно произойти ". Он сделал паузу. "Я буду смотреть вперед, в то время. Я ждал этого десять лет, это то, что ты сказал, это было? Долгое время, Хаскинс. Достаточно долго для любого мужчины, чтобы ждать ".


Его серые глаза были прикованы к шерифу за его столом. "Есть некоторые раны, которые не заживают, шериф. Думаю, со мной было то же самое. Это изменило меня, это точно, постоянно зализывать эту зеленую рану. Но тогда ты тоже другой, Хаскинс. Интересно, что тебя изменило ".


Он ненадолго протрезвел, но его легкая улыбка вернулась. "В любом случае, теперь все будет в порядке. У меня такое чувство ".


Оставшись один, Берт Хаскинс, что невероятно, не предпринял никаких действий. Он не закричал вслед незнакомцу и не бросился к поясу с оружием, висевшему так близко. Он просто сидел там в пыльной тишине.


Наконец он отодвинул свой стул и встал, слегка пошатываясь. Его большой живот нависал над столом. Он взял несколько бумаг со стола и уставился на них невидящим взглядом. Зашуршали бумаги, и он бросил их на стол.


Его руки дрожали.


ЭПИТАФИЯ


Том У. Блэкберн


Прежнее название: "Эпитафия маршалу Бумтауна", No 1949 Том У. Блэкберн

Я


Человек в комбинезоне мог бегать как кролик. Он был ловок на ногах и чертовски быстр, но все равно оставался легкой добычей. Подобно выстрелу, который Джек Далл всадил в его шляпу в баре "Пионер", когда парень громко заявил, что маршал Форт Сэнд был маршалом салуна, выстрелы Далла здесь, на улице, были точно нацелены. Предупреждение, наказание, жалящее человека в пятки, толкающее его на еще более отчаянное отступление. Был только один способ управлять неспокойным городом.


Лениво и нетвердо прислонившись к опоре навеса перед "Пионером", Далл выбивал стреляную гильзу из своих пистолетов и перезаряжал с быстрой плавностью, которую не могло притупить никакое количество виски. Выпрямляясь, он почувствовал запах угольного дыма в воздухе и посмотрел вниз по улице. Поезд, выходящий раз в две недели, стоял на станции.


Далл напрягся. Вот что было не так с переменами; человек не привыкает к ним в спешке. Он не привык к тому, что его город обслуживает железная дорога. Не все сразу. Сначала они просто строили рельсы, и на улице творился сущий ад, заставляя его работать двадцать часов в сутки. Затем эта часть внезапно закончилась. Город больше не был строительным лагерем. Это был город другого типа. Просто так внезапно. И закон должен был измениться так же быстро, иначе его оставили позади.


Даллу идея показалась забавной, и он рассмеялся. В нем было больше скрытности, чем он думал. Факт был в том, что его вид закона никогда не менялся. Это оставалось неизменным, вопрос в том, чтобы отличать правильное от неправильного и подкреплять это той силой и рассудительностью, которыми он обладал. Просто, эффективно, неизменно. Стойкий, каким был он сам. Джек Далл, маршал форта Сэнд в его лучшие дни. Его город. И это не оставляло его позади. Лишь немногие из горожан думали, что это так. Когда ему было всего тридцать три года? Черт возьми, ничто не могло превзойти такого молодого человека , пока он держался за свои убеждения и свое оружие.


Он снова посмотрел на поезд, нахмурившись. Его присутствие беспокоило его. Его это возмутило, хотя он и не мог точно определить почему. Потому что он был немного пьян, он предположил. Эмиль Питерсон, босс квартала, утверждал, что человек думает лучше всего, когда он немного пьян. Возможно, это не самая здравая логика в мире, но для Питерсона это достаточно здравый бизнес. И это было правдой, что несколько рюмок облегчали беспокойную жизнь. И проще. В салуне у него изо рта вылетел газировщик, и вы выпустили немного пороха ему в пятки, заставив его сорваться с места и убежать. Вряд ли что-то может быть проще этого. Итак, вы сохранили мир.


Конечно, Мэриан ненавидела пьянство, но ее здесь не было -. Далл выпрямился. Вот что было не так с этим проклятым поездом. Это означало, что Мэриан должна была вернуться сегодня. Она была в том поезде, и он выпил на один стакан больше виски Петерсона. Он должен был помнить. Только две вещи имели значение или когда-либо имели. Делает свою работу и Мэриан.


Выйдя на улицу, Джек Далл направился к станции. Его тень двигалась перед ним. Тень высокого, красивого мужчины с грацией пантеры и силой пантеры в нем. Прекрасно сбалансированный силуэт мужчины в мятом костюме из тонкого сукна, его вьющиеся желтые волосы взъерошены, а на бедрах пара свежезаряженных пистолетов. Закон.


Мэриан шла вверх по улице. С ней был мужчина. Человек, которого Далл знал. Когда-то был хорошим другом. Теперь Далл не был так уверен. Он задавался вопросом, что привело Боба Франчера обратно в город. И в одном поезде с Мэриан. Подобные вещи не происходили сами по себе. Или они?


Возможно. Торговля старого Джоэла Франчера была крупнейшим бизнесом в городе. Он был самой большой ставкой. Охотник, перевозчик, торговец, Джоэл видел много изменений в Форт Сэнд. Он был бы одним из первых, кто понял, что здесь подходит к концу целая эпоха. И он преуспевал. Он мог послать за своим сыном и, вероятно, послал. Но в одном поезде с Мэриан? Далл покачал головой, вспоминая.


Пять лет назад, наводненный сбродом строительных бригад, Форт Сэнд был широко открыт, и некому было держать крышку закрытой. Боб Франчер вспомнил человека, которого он встретил в Аризоне. Он убедил своего отца и нескольких своих друзей написать для этого человека. Молодой, но уже с именем для себя. Достаточно сильно, ровно и быстро, чтобы закрыть крышку самого ада. Хороший человек. Такой закон был нужен городу.


Они были друзьями, с взаимным уважением. Для Боба Франчера было естественно писать для Джека Далла. Вполне естественно, с человеческой точки зрения, для девушки Франчера бросить один взгляд на нового маршала на танцах в субботу вечером и неделю спустя вернуть Франчеру его кольцо. Естественно, учитывая природу их двоих, что ухаживание было нежным и быстрым, а свадьба - скорой. Франчер, достаточно крупный мужчина по своему образцу, встал рядом с женщиной, которая была его девушкой, и законом, который он ввел, чтобы управлять своим городом. Позже он уехал на Восток по семейным делам и остался в стороне. Теперь он вернулся.


Долл остановился посреди улицы, грациозно покачиваясь и лишь слегка припадая на носки ног, ожидая, когда они подойдут. Мэриан знала его лучше всех. Она увидела больше, чем Франчер в этот момент встречи. Далл увидел быстрое, опечаленное, глубоко оскорбленное обвинение, которое так часто звучало в последнее время, когда от него пахло виски, а его костюм был помят после бессонной ночи, проведенной то тут, то там на улице. Взгляд, который появлялся, когда свежий дымок оседал на стволах его пушек. Он пытался, и она тоже, но Мэриан не могла понять город менялся, и ее муж менялся вместе с ним, потому что мужчина должен был идти вперед. Он не мог вернуться.


"Привет, милая", - тихо сказал Далл. "Думаю, четверг наступил немного быстрее, чем я ожидал. Хотел встретиться с тобой ".


Мэриан пробежала последние несколько ярдов небольшим полуперебегом, и ее лицо прижалось к его мятой рубашке. В ее глазах стояли слезы. Они разозлили Далла. Не на нее. Она никогда не могла его разозлить. Его гнев был направлен на самого себя. Никто не знал, чего стоило человеку, причиняющему боль себе и другим, выполнять свой долг так, как он его видел, единственным известным ему способом.


Тогда Боб Франчер тоже был близок к этому. Он увидел отвращение и удивление в глазах Франчера, но он протянул руку мужчине.


"Рад тебя видеть, Боб".


"Я тоже, Джек", - сухо, без всякого смысла ответил Франчер. Его взгляд переместился на железнодорожную насыпь, за которой всего несколько мгновений назад скрылся доставляющий неприятности содбастер, выстрелы Далла обдавали его пятки. "Проблемы?"


Далл покачал головой с быстрой, небрежной усмешкой.


"Перед завтраком? Просто немного щелкаю кнутом. Кстати, о завтраке, как насчет нас троих?-"


Мэриан быстро пришла в себя.


"Я-я устала, Джек", - запротестовала она.


"В другой раз", - сказал Франчер с той же жесткостью.


"Я хотел бы поговорить с тобой, Боб", - сказал Далл. Его голос непреднамеренно дрожал от настоятельной потребности поговорить с кем-то, кто мог бы понять. Но от него несло виски, и его не понимали.


"Думаю, я тоже захочу поговорить с тобой, " без обиняков согласился Франчер, " когда поговорю с папой и парой других. Он написал мне, что здесь что-то не так. Я собираюсь выяснить, что ".


"Ты думаешь переехать ко мне, Боб?" Далл спросил с жесткой честностью.


Взгляд Франчера переместился на Мэриан, прежде чем он ответил.


"Если придется", - сказал он трезво. "Ты бы знал лучше меня. Иди домой и немного отдохни. Увидимся позже ".


Было время, когда ни один человек, ни друг, ни враг, не мог отправить Джека Далла домой протрезветь. Даже не с самыми лучшими намерениями. Но то время ушло. Настало время перемен. То, что когда-то было инстинктивным, мгновенным и правильным для Джека Далла, теперь было неправильным. Он подавил прежний горячий порыв и ухмыльнулся Мэриан.


"Завтрак с тобой наедине в любом случае лучше, не так ли, милая?"


"Да", - сказала она, но он знал, что она лжет.

II


В полдень, немного вздремнув, побрившись и приняв ванну, Далл вернулся на улицу. Нетерпение привело его туда. Нетерпение выбраться из дома. Не вдали от Мэриан. Этого он не хотел. Слишком мало хороших вещей случилось с человеком в его жизни. Она была одной из немногих, что с ним случилось.


Лучший из них всех. Но зарплата его маршала была скромной, и в последнее время он все больше и больше использовал ее в своих целях. Слишком мало осталось для дома, для стола, для Мэриан.


Он ненавидел этот дом. Это было слишком грязно, слишком тесно, слишком близко к железнодорожной насыпи и убогому, часто пьяному уличному движению, которое проходило как через переднюю, так и через заднюю двери Квартала. Мэриан нужно было лучшее. Она заслуживала лучшего. Но он не мог предоставить это и сделать то, что, как он знал, рано или поздно должно было быть сделано. Все это выглядело бы неправильно. Так что страдать пришлось Мэриану, и он избегал дома, как мог.


Он прошел по дорожке напротив уродливого ряда увеселительных заведений, известных как Квартал. Эмиль Питерсон и другие обитатели баров и борделей, приютившихся в Квартале, знали, что в Форт Сэнд грядут перемены. Они увидели рост законного бизнеса, замену деревянных фальшивых фасадов сплошным кирпичом. Они увидели значение в том факте, что немногие мужчины все еще открыто носили оружие на улице и что те, кто когда-то искал удовольствий, которые они предлагали, теперь оставались за своими дверями со своими женщинами, со своими семьями.


Питерсон и его группа знали, что им предстоит битва за собственное существование, и они были боевыми людьми. Как гнойный нарыв, это прорвется в один прекрасный день. Нечто уродливое, чего Мэриан не могла предвидеть или даже распознать, когда это произошло. Кое-что, чего Джоэл Франчер, Боб и другие на правой стороне улицы тоже не могли понять, потому что каждый из них тоже менялся. Они обустраивались, добивались собственного уважения, делились уважением с другими, слишком быстро забывая прежние дни, когда каждый сам придумывал свою игру и играл в нее так, как считал нужным. Итак, был только Джек Далл, закон, которого они наняли - человек, который не смог бы по-настоящему измениться, даже если бы захотел, и не стал бы, даже если бы мог, - наблюдать, ждать и быть готовым.


Доверие таких, как Питерсон, нужно было купить. С деньгами, с обезоруживающей и обманчивой внешностью слишком много пьющего, слишком азартного игрока, оставаясь, по-видимому, в неведении и незаинтересованным в том, что происходило в бэк-офисе the Block. Тяжелая и одинокая задача, которую он не мог разделить даже с собственной женой. Или Франчайзеры. Или любой другой в городе. Большинство бы ему не поверило. Они сказали бы, что он прикрывает свои собственные недостатки.


Несколькими удочками дальше по улице Боб Франчер разговаривал со своим отцом перед семейным магазином. Джоэл Франчер без удовольствия наблюдал за приближением Далла.


"Я видел эту выставку сегодня утром", - проворчал старик. "Что, черт возьми, с тобой происходит, Джек? У нас за спиной много фермеров в отдаленных районах. Они означают торговлю и создание достойного сообщества. Они тоже порядочные люди. Но ты продолжаешь дразнить их, как ты это сделал с "содбастером " сегодня утром, и однажды тебе придется отвечать перед многими из них, причем перед всеми сразу ".


"Мне нравится вылечивать забавные идеи прямо там, где они рождаются, Джоэл", - сказал Далл.


"Послушайте, человеку, который проделал такую работу, какую вы выполняли здесь последние пять лет, не обязательно сейчас напыщенно напоминать всем, какой он неотесанный парень".


"Есть вещи, которые я не приму, Джоэл. Этот фермер распространял мнение, что я превратился всего лишь в значок салуна - что я человек Эмиля Питерсона ".


"Ну, а ты разве нет?" Джоэл Франчер прямо спросил.


Далл сильно сжал губы, прикуривая сигару.


"Ты научил своего мальчика крепко держать челюсть", - сказал он. "Лучше запомни свой собственный урок. Ты, Митчем и некоторые другие на этой стороне улицы подталкивали меня. Мне это не нравится, Джоэл. Я хочу, чтобы это прекратилось!"


Он бросил тяжелый взгляд на сына старика, в прежние дни единственного друга в Форт Сэнд, на которого он мог рассчитывать.


"Я сказал тебе, что хотел поговорить с тобой, Боб. Продвигаетесь?"


Франчер кивнул отцу и встал рядом с Доллом. Они пошли по улице к скамейке в тени ливреи. Вокруг никого не было, и они сели там.


"Папа прав, Джек", - осторожно сказал Боб Франчер. "В чем дело? Что-то есть. Папа, Пит Митчем и другие не давят на тебя. Не то, что ты имеешь в виду. Они просто приходят к неохотному выводу, что ты больше не тот человек, который им нужен в качестве маршала. И ты вынуждаешь их к этому. Почему?"


"Кошка не меняет своих полос", - сказал Далл. "Сейчас им не нужен маршал. Они думают, что они достаточно большие, чтобы обходиться без закона. Единственный закон, который я знаю. Им не нужен мужчина на этой улице. Им нужен полицейский с блестящим свистком. Кто-нибудь, кто удержит дрифтеров от ругани в присутствии дам, а лошадей - от вязания в колеях. Черт возьми, Боб, несколько кирпичных магазинов не так уж сильно меняют место!"


"Ты можешь уйти, если ты с ними не согласен".


"Нет. Если бы я согласился с ними, я мог бы выйти. Если бы я им не был нужен, я мог бы двигаться дальше. Видит Бог, я бы хотел. У Мэриан и меня было бы больше шансов практически в любом месте, чем у нас здесь. Но работа, для выполнения которой меня наняли, еще не закончена, и я не могу двигаться дальше, пока это не будет сделано. Твой отец и остальные вообще этого не понимают ".


"Ты тот, кто не видит", - резко поправил Франчер. "Я вернулся в город всего четыре часа назад, но это уже достаточно ясно. Вы пытаетесь управлять городом, как будто железнодорожные бригады все еще строили оба пути отсюда, и мы хоронили человека каждый день недели. С этим покончено, Джек-овер. Папа говорит мне, что ты убил восемь человек за последний год. О, конечно - каждый из них угадал с первого броска и попал точно в цель одним ударом, прямо как в старые добрые времена. Знаете, как Пит Митчем и другие называют эти убийства - как, возможно, даже Мэриан называет их?"


"Убийства", - сказал Далл. "Я знаю. Я знаю, что еще они говорят. Что я разорился, играя в азартные игры, спился до ранней могилы, позволил Эмилю Питерсону так завладеть мной, что через несколько месяцев я стану его эхом. Ты веришь в это, Боб?"


"Если бы нужно было думать только о тебе, я бы не поверил в это, Джек. В стране никогда не было больше дюжины таких мужчин, как вы, и вы пережили остальных из них. Может быть, ты последний из таких, кто родился. Люди, которые могли перепить и переиграть самого дьявола и остаться в стороне. Но я видел Мэриан ".


Далл ожидал боли и содрогнулся от нее.


"Ты любишь ее, Джек", - продолжал Франчер. "Я знаю это. Может быть, даже столько, сколько у меня всегда было. Но если бы ты был мужчиной, которого я знал раньше - мужчиной, за которого она вышла замуж, - ты бы не причинил ей такой боли, как сейчас. Ты бы не позволил ей жить в той лачуге у набережной. Ты бы не пришел к ней домой с кислым запахом изо рта и пустыми карманами. Из-за тебя ей не было бы стыдно ходить по улицам ее собственного города. Так оно и есть, я не знаю, Джек. Я не знаю, что думать о тебе - и Питерсоне ".


"Это было твое мнение, Боб", - тихо сказал Далл. "Ты был моим другом. Ты здорово обрадовался, когда Мэриан забрала мои фишки вместо твоих. Я твой должник, поэтому расскажу тебе всего один раз о Питерсоне и обо мне. В течение пяти лет я поддерживал Эмиля и остальной Блок на их стороне трека. Я все еще храню их там. Но многие из них никогда не сдавали карты с верха колоды и не будут сдавать сейчас.


"Они слишком хорошо устроены, чтобы я мог разобраться с ними в одиночку, так было всегда. Я слишком твердо стою на своем, чтобы они могли освободиться без посторонней помощи. Итак, мы колебались между тем, каким городом это в конечном итоге станет. Теперь грядет развязка. Если Франчеры, Пит Митчем и остальные выступят против меня, я проиграю. Может быть, я бы взял Питерсона с собой. Я не знаю. Но если они оставят меня в покое, я буду готов двигаться дальше, когда это будет сделано.


"Играй так, как ты это видишь, Боб. Я знаю, что лучше с тобой не спорить. Но оставь Мэриан в покое. У нее было не самое лучшее в мире, но я держал ее подальше от этого. Увидимся, ты сделаешь то же самое ".


Франчер пожал плечами.


"Половина из тех, кого вы вырубили в прошлом году, были фермерами. Фермеры могут вывести человека из себя. Иногда они могут быть неразумными. И подлый. Но они не имеют никакого отношения ни к кому в Квартале. Избавьте их от давления. Держись подальше от Питерсона и остальных вон там. Уберите оружие, пока оно вам не понадобится для чего-то важного. Постарайся забыть вчерашний день, прошлый год и годы до этого. Приведи себя в порядок. Сделай это, и я постараюсь успокоить папу, Пита Митчема и остальных. Я постараюсь, чтобы ты сохранил свою работу ".


Далл медленно переворачивал горький вкус этого во рту. Франчер продолжил, теперь уже неохотно.


"Тебе придется разобраться в этом, Джек. Мы оба изменились. То, что я делаю, будет не для тебя. Это будет для Мэриан ".


Франчер поднялся, мгновение поколебался и ушел.


Далл смотрел ему вслед темнеющими глазами. Как это было с женщиной, подумал он, так это было и с другом. Один человек не мог попросить выйти за определенные рамки. Другой сам установил этот предел.

III


Далл ушел домой на ланч около двух. Мэриан ждала его на кухне. Далл устало сдвинул шляпу в сторону и оглядел мрачную комнату.


"Не так уж много, не так ли, милая?" он спросил.


"Это наше", - сказала Мэриан со спокойной обороной.


"Боб Франчер думает, что это адское место для тебя. Я знаю это лучше, чем он. Я бы хотел, чтобы он не давил на меня. Боб изменился."


"Джек! У тебя не было проблем с Бобом?"


Запрос был немного слишком быстрым, подумал Далл. Тем не менее, Франчер тоже был ее другом. Она имела право беспокоиться о нем. Он покачал головой. Почувствовав облегчение, Мэриан успокоилась.


"Он хочет еще что-нибудь сказать?"


"Что касается тебя, то, полагаю, все как всегда", - честно ответил ей Далл. "Перемены касаются меня. Он только что рассказал мне, как сохранить мою работу ".


"Совет, не правда ли, Джек?" Спросила Мэриан. "Я надеялся, что он предложит что-нибудь. И что ты возьмешь это. Форт Сэнд думает, что перерос нас. Не пора ли нам двигаться дальше? Разве мы не можем найти другое место, прежде чем-?" Она резко остановила себя.


"До чего, Мэриан?" Спросил Далл, зная, что она не сможет ответить. "Прежде чем веревка выскользнет из моих рук? Я не могу просить вас понять больше, чем я могу Боба Франчера. Вы не можете быть счастливы здесь. Я знаю это. Но мне нужно закончить работу. Если бы я уехал из этого города до того, как это было сделано, я не смог бы быть счастлив нигде в другом месте. Даже с тобой. На всю оставшуюся жизнь ".


Мэриан вяло уставилась на свои руки. Они были тоньше, чем он предполагал, веревки на их спинах были более прочными. Она не смотрела на него.


"Тогда каков ответ? Где-то должен быть один ".


"Есть", - мягко сказал он. "Но ты не можешь сделать это погромче. Ни я, ни Боб Франчер не можем. Время сделает это лучше.


Когда это произойдет, все будет хорошо. Это единственное, что я могу вам обещать. Все будет хорошо ".


Мэриан подавала обед. Они ели вместе в тишине. Через полчаса Далл достал свою шляпу и открыл входную дверь. Мужчина прислонился к штабелю шпал у подножия железнодорожной насыпи. Он быстро выпрямился, старый армейский карабин под мышкой качнулся в сторону дома, дуло опущено, но готово к поднятию.


Двое других мужчин стояли на небольшом расстоянии. Моложе, но одет в такую же перепачканную землей экипировку, по бокам от первого. Каждый держал оружие наготове. Все трое образовали смертоносный треугольник со стороной около двадцати ярдов, прикрывающий Далла с трех сторон. Старшим был Сэм Адамс, любитель содбустинга, который сегодня утром пронесся по набережной с ведущим Дэллом, который пел ему по пятам. Сэм Адамс вернулся в город со своими двумя сыновьями для работы бухгалтером.


Потянувшись за спину, Далл грубо толкнул Мэриан, которая вошла с ним в дверной проем, отшвырнув ее в сторону, с дороги. Он закрыл дверь за своей спиной и спустился во двор. Адамс сердито накричал на него.


"Сначала ты, потом Петерсон, черт возьми!"


Карабин переместился вверх. Двое Адамсов двигались согласованно. Во всем этом был механический аспект, так что человеку, который хорошо это знал, не приходилось тратить рефлекторное время на осознанные размышления. Правый пистолет Далла оказался на прицеле и дважды выстрелил. Его левая стреляла один раз. Оба вида оружия снова упали в кожу. Пуля из карабина расщепила столб ворот в паре ярдов перед ним. Перекрестный выстрел одного из мальчиков сбил косо ставню на фасаде дома.


Сэм Адамс лежал, сложенный поперек своего карабина, у подножия насыпи. Один из мальчиков все еще был на ногах, но только потому, что он прислонился к углу забора, чтобы лучше стрелять, и столбы теперь не давали его телу упасть. Его брат лежал на спине в другом направлении, глядя с незакрытыми веками на солнце, которое не причиняло вреда его глазам.


Далл печально посмотрел на троих. Прилив был неизбежен. Питерсон и Блок продвигались медленно, но в каждом шаге чувствовалась уверенность. Питерсон убирал их манжеты от грязи и крови, которые должны были разлететься. Поражение


Закон Форта Сэнд не мог быть применен к ним. Это было бы от рук таких, как они - угрюмых фермеров, которые в конце концов стали единственным другим серьезным врагом Квартала.


Это был самый острый конфликт, который Петерсон когда-либо спровоцировал. И это сделало бы свое дело. Вскрытие должно было произойти быстро, сейчас. Далл почувствовал воодушевление от этого знания. Он не был человеком, для которого ждать было легко.


Дверь позади него щелкнула. Он повернулся. Побелевшая Мэриан вышла на крыльцо. Она не смотрела на павших мужчин. Ее глаза были прикованы к мужу. Они были слишком отчаянны для гнева. Они были только обвиняющими, искренними и упрямыми.


"Ты когда-нибудь думал, что может случиться, если ты допустишь одну ошибку, Джек?" - спросила она неуверенно. "Приходила ли вам когда-нибудь простая человеческая мысль, когда в ваших руках было это оружие? Ты когда-нибудь думал, как будет выглядеть твое тело, когда его принесут ко мне, изорванное, полное дыр? Ну, у меня есть! Тысячу раз. Посреди ночи. Днем. Когда ты был рядом со мной и когда тебя не было. Джек, этому должен быть конец!"


"Для нас?" Тихо спросил Далл. "Ты действительно имеешь в виду то, что пытаешься сказать, милая?"


"Я не знаю", - сокрушенно ответила Мэриан. "Иногда я так думаю. Иногда я думаю, что на самом деле я не вышла замуж за мужчину. Просто машина, которая живет, чтобы убивать. Иногда -"


"Не думаю, что хочу слышать остальное", - сказал Далл. "Не сейчас. Не раньше, чем вы будете уверены, что хотите это сказать. Идите обратно в дом. Из-за этого у меня будет бизнес в верхней части города. Когда все закончится, я вернусь ".


Жалко обхватив себя руками, Мэриан повернулась и закрыла за собой дверь. Далл вышел за расколотый столб ворот и повернул вверх по улице. Там, наверху, были люди, которые рысцой приближались к нему. Когда они увидели его, они замедлили шаг. Одним из первых был Боб Франчер. Он отделился от остальных и подал знак Доллу отойти в сторону.


"Я предупреждал тебя, Джек", - холодно сказал он. "Возвращайся в дом. Начинайте собирать вещи. Я разберусь с этим. Только в этот раз. Для Мэриан. Но это в последний раз ".


За Франчером были другие. Джоэл Франчер и его разгневанные друзья. Люди, которые видели пролитую кровь и сами пролили немного, теперь стали суровыми и праведными, потому что улицы их города были выложены кирпичом, а посередине проходила железная дорога. Люди, которые верили, что Форт Сэнд перерос грязь и насилие, из которых он возник. МНЕ не терпится поторопить неизбежность случая быстрее, чем задумано судьбой.


"Не совсем в последний раз", - сказал Далл Бобу Франчеру. "Скоро, хорошо. Но не сейчас. Убирайся с моего пути. Пусть город скажет свое слово ".


Он протянул руку и оттолкнул Франчера в сторону. Это был не легкий толчок, и ему было все равно. Он знал, что его бывший друг больше ничего для него не сделает, что он не сможет. Но он не чувствовал обиды. Дело было только в том, что Франчер стоял у него на пути, а Джек Далл никогда не мог мириться с помехами, когда выполнял свою работу. Франчер тихо выругался, но когда он восстановил равновесие, он держался в стороне.


Далл неторопливо двинулся туда, где остановились остальные. За ними в дверях Квартала стояли люди и наблюдали. Эмиль Питерсон был среди них, и он улыбался. Далл понял. Любому мужчине доставляло удовольствие видеть, как работает давно и тщательно разработанный план.


"У нас здесь кворум Совета, черт возьми", - сердито прорычал Пит Митчем маршалу, когда тот подошел. "С нас хватит. Ты закончил в Форт Сэнд ".


Дэлл невозмутимо взглянул на Джоэла Франчера. В глазах старого торговца тоже был гнев.


"Черт возьми, почему ты не слушал?" он потребовал. "Я думал, Боб мог бы наставить вас на путь истинный, вы были друзьями и все такое ..."


"Ты тоже думаешь о Мэриан, не так ли?"


"У кого в городе не было последних нескольких месяцев?" старик сорвался. "Как ты думаешь, почему я пытался задержать остальных парней? Но ты зашел слишком далеко для любого из нас ".


"Я родился слишком далеко для любого из вас, Джоэл", - сказал Далл. "Джоэл и Митч объясняют вам все начистоту", - нетерпеливо перебил другой мужчина. "Вбей это себе в голову. Тебе конец ".


Джек Дэлл посмотрел на них всех и покачал головой.


"Нет. Зал - лучшее место для подобной встречи, чем улица. Резолюция должна быть юридически оформлена и проголосована, чтобы иметь обязательную силу. И когда это будет сделано, у меня все еще будет контракт. Пока срок действия не истечет или я не уйду в отставку, вы не можете меня уволить. Юридически, то есть. И я сомневаюсь, что кто-нибудь из вас хочет попробовать какой-либо другой способ ..."

IV


В голосе Далла появились металлические нотки. Несколько бизнесменов инстинктивно отступили назад. Далл злобно ухмыльнулся им. Он ненавидел немногих людей, но трусов терпеть не мог.


"Будь благоразумен, Джек!" - горячо спорил старик Франчер. "Посмотри, что происходит. С тех пор, как фермеры начали переезжать вон туда, хонкитонки в Квартале обдирают каждого, кто попадает к ним в дверь. Намеренно выливаю это на них. А в последнее время ты стал из кожи вон лезть, чтобы ткнуть пальцем в каждую пару комбинезонов, которые видишь. Следующее, что мы узнаем, это то, что эти сокрушители станут настолько горячими, что соберутся вместе, чтобы переделать Форт Сэнд так, как они хотят. Это наш город, и мы этого не хотим. Мы хотим иметь с ними дело, а не неприятности. Я говорю тебе, ты должен уйти, и Квартал тоже!"


"Знаешь, Джоэл, я не помню своего старика", - тихо сказал Далл. "Я вроде как восхищаюсь Bob's с тех пор, как попал в этот город. Вот почему я вас выслушал. И вы абсолютно правы в том, что говорите. Просто у вас все написано в неправильном порядке. Когда Питерсон и остальные уйдут, я уйду. Это то, ради чего ты привел меня сюда в первую очередь. Но пока эта работа не будет выполнена, я остаюсь. А теперь, убирайтесь с улицы, все вы. Сейчас!"


Никто не знал, как человек может превратить мягкость своего голоса в хлыст, которым он может подгонять других. Джек Далл этого не сделал. Это было просто то, с чем он родился. Подарок, которым он не особенно гордился и за который он не всегда был благодарен. Никто не знал, как человек может владеть всего лишь таким количеством фунтов костей и сухожилий и все еще видеть, как другие люди такого же или большего веса отстают от него. Даже когда они считали, что были правы, а он ошибался. Не настоящая сила человека сделала его могущественным. В этом была его сила в глазах других.


Джоэл Франчер и его сын, Пит Митчем и остальные отступили от Далла, когда он стоял посреди улицы. В настоящее время зал опустел, и каждый из них неохотно, с тревогой вернулся к своим собственным делам.


Когда-то это доставило бы Джеку Дэллу удовлетворение. Теперь этого не произошло. Он не был настроен против этих людей. Он пытался служить им в меру своих возможностей. Его охватила печаль. Они не были трусами. Они были всего лишь осторожными людьми. В следующий раз, когда они выступят против него, они убедятся, что достаточно сильны, чтобы сразиться с ним лицом к лицу. Он снова не смог бы очистить улицу Форт Сэнд одним только голосом.


Он повернулся и направился обратно к своему дому, думая о Мэриан, желая ее. Но он остановился на первом шаге. Боб Франчер спустился с черного хода. Он был у двери, рука на щеколде. Далл отвернулся от того, что он увидел. Это было время одиночества. Он нуждался в Мэриан больше, чем когда-либо имел или хотел бы снова. Но он сомневался, что она нуждалась в нем. В этот момент, по крайней мере, Боб Франчер был бы большим утешением. Мэриан понимала его. Боб был простым человеком, прямолинейным. Сложным был только долг закона.


Эмиль Питерсон все еще стоял в дверях своего заведения. Он был насмешливо добродушен в своем удовлетворении.


"Выпьем, маршал?" - предложил он, когда подошел Далл. Он приглашающим жестом указал на интерьер своего заведения.


Далл покачал головой. Ограничения долгих месяцев прошлого ускользали, и стремление к язвительной жестокости было почти непреодолимым, но он сохранял ровный тон, его манеры были будничными.


"Нет. Больше никакого пойла, Эмиль", - сказал он. "Знаешь, наступает день".


"Только не говори мне, что ты собираешься на повозке", - сказал Питерсон. "При том, как ты изливал душу в прошлом году, твои нервы сдали бы за двадцать четыре часа".


"Дело не в этом", - сказал Далл. "Просто мне больше не нужно ходить по этой стороне улицы. Видишь ли, Эмиль, я не такой умный, как некоторые мужчины. Не так быстро разбираешься во всем. Это отнимает у меня время, и я должен сделать это по-своему. Но я покончил с этим, сейчас, и ты тоже. Мне больше не нужно смотреть. Я знаю, что ты задумал и как ты собираешься это сделать ".


"Ну, а теперь послушайте этого человека!" Питерсон сказал легко. "Ты, случайно, не грозишь мне палкой, ты, захудалая звезда тинхорна?"


"Нет. Справедливое предупреждение, Эмиль. То, чего ты не дал бы мне - или этому городу. Передавайте это дальше. Для всех в Квартале. Убирайся, пока можешь ".


Приветливость Питерсона исчезла.


"Говори разумно!" - рявкнул он. Под слоем жира на волосах, где начинался пробор, проступил пот. Далл наслаждался внезапным настороженным напряжением в его глазах.


"Я, Эмиль", - сказал он.


"Я не знаю, что на тебя нашло, Долл, но тебе лучше взглянуть фактам в лицо. Ты на грани срыва - уже больше года. Да ведь у меня в сейфе больше ваших расписк, чем стоит ваша жизнь. Как и у некоторых других мальчиков. Их достаточно, чтобы твоя жена годами употребляла гашиш, чтобы расплатиться с ними. Она из тех, кто делает это, просто чтобы очистить твое имя, ты знаешь. И я из тех, кто заставил бы ее сделать это - если бы пришлось ".


"Я знаю таких, как ты, Эмиль", - сказал Далл. "Может быть, я такой же, просто случайно оказался по другую сторону забора. Давайте объяснимся проще. Это ты заставлял Сэма Адамса дразнить меня каждый раз, когда он мог. Некоторые из тех других разрушителей соды. Натравил меня на них, заставил их поверить, что я был частью операций Блока. Сеешь между нами смуту, но сам держись от этого подальше. Но Адамс и его парни были немного слишком поспешны и немного слишком уверены там, у меня во дворе, некоторое время назад. И ты был слишком чертовски выжидателен, стоя здесь на солнце. Я не собираюсь давать этим фермерам больше шансов захватить этот город ради вас ".


"Вы не можете заставить это держаться", - сказал Питерсон. "Когда-то, может быть. Не сейчас. Ты ждал слишком долго. Кто тебя будет слушать? Продолжайте. Идите вон туда, через улицу, и поговорите. Ты увидишь. Франчер, Митчем и остальные владельцы магазинов не поверят ни единому твоему слову, и ты ничего не сможешь сделать, чтобы их приготовить. Не с той репутацией, которая у тебя сейчас. Они не будут иметь ничего общего с прогнившим бывшим, который спит в барах и пренебрегает своей женой, как это делали вы ".


"Ты проделал хорошую работу, все верно", - признал Далл. "И ты знал, что мне придется согласиться, пока я не пойму, что ты задумал. Но теперь я знаю, и мне не нужно говорить. Это не касается вон тех лавочников. Только ты, я и остальные в Квартале. Закрывай и начинай собирать вещи, Эмиль. Все вы. Второго предупреждения вы не получите.


"Ты меня сильно пугаешь".


"Хорошо. Ты знаешь, что будет. Я тоже. Но все получится не так, как вы себе представляли. Ты не учел меня, как следовало. Ты забыл, что мне все равно придется выполнять свою работу. Форт Сэнд был моим городом. Это никогда не будет твоим ".


"Почему бы тебе не пойти домой и не протрезветь?"


"У тебя есть время до утра, Эмиль".


"Хотел бы я сказать вам то же самое", - сказал Питерсон. "Факт в том, что ты этого не делаешь".


Мужчина повернулся и вошел в свое заведение. Далл пошел обратно по улице к маленькому домику под железнодорожной насыпью. Он знал, что за ним следят. Озлобленные мужчины и женщины, которые верили, что Джек Далл слетел с катушек и упрямо стоит на месте, в то время как остальной город двигался дальше.


На несколько мгновений он понадеялся, что Боб Франчер все еще дома. Он надеялся, что сможет прижать своего друга, заставить его выслушать и понять. Если бы он мог преуспеть в этом, Боб был бы с ним, когда это произошло. Но он решительно отбросил эту мысль в сторону. Закон был работой одиночки. Это всегда было и всегда будет. И там была Мэриан. Одному из них пришлось утешать ее. Было лучше, что Франчер не знал, что грядет.


Мэриан встретила его у двери. Больше там никого не было. В воздухе витал запах ужина и тепло, которое встречает человека, когда он входит под собственную крышу. Лицо Мэриан, бледное, с беспокойными глазами и сжатым ртом, было обращено к нему. Он поцеловал ее с нежностью, которую она всегда вызывала в нем. Он так много хотел сделать для нее, так много он всегда хотел сделать. Он так много поклялся сделать, когда эта работа в Форт Сэнд была закончена. То, чего хотел человек, но так и не получил. Он задавался вопросом, осознает ли она это когда-нибудь. Со временем, подумал он, - да, если бы он имел к этому какое-то отношение. Но Эмиль Питерсон сказал, что на это нет времени, и Питерсон мог быть прав.


"Боб был здесь, Джек", - сказала она.


"Я видел его".


"Джек, я не могу тебя понять. О, я знал, что ты упрямый, безрассудный, может быть, даже немного дикий по-своему. Я сделал все возможное из этого, потому что я люблю тебя. Но я не могу поверить, что ты намеренно был дураком. Почему мы не можем выбраться отсюда? Зачем цепляться? Гордость? Этого не может быть, после того, что ты делал с собой в последние месяцы. Неужели ты не можешь отпустить?"


Долл серьезно посмотрел на нее сверху вниз.


"Не больше, чем я мог отпустить тебя", - сказал он.


Ее губы на мгновение задрожали, затем напряглись.


"Ты знаешь, что происходит, не так ли, Джек? Я верю. Думаю, Бобу тоже. То, что у нас было когда-то, умирает, вытесненное твоим бессмысленным упрямством. Является ли глупое профессиональное изображение самого себя - изображение, вышедшее из моды, потому что в мужчинах такого типа больше нет необходимости, - более важным для вас и вашего собственного счастья - и моего?"


"Послушай, милая, " сказал Долл, - я сказал тебе за день до того, как мы поженились, что ты выходишь замуж по закону этого города и что из-за этого не вся наша совместная жизнь будет хорошей".


"Что-то из этого должно быть, Джек", - запротестовала Мэриан с внезапным приливом сил. "Какой-то маленький кусочек. Как ты думаешь, для меня что-нибудь значит быть замужем за человеком, который может бросить вызов целому городу, потому что это тешит его тщеславие - потому что когда-то это был единственный способ поддерживать мир для своих соседей, и он не видит необходимости в единоличном правлении? Это сегодня, Джек, а не пять лет назад! Ты должен измениться. Я больше не могу этого выносить. Ты должен выбрать!"


"Встреча с Бобом имеет к этому какое-то отношение?"


"Я должна быть честна с тобой", - сказала она с усилием. "Наверное, я рад, что Боб вернулся. Я не чувствую себя таким одиноким. Но если бы я никогда не увидел его снова, если бы я никогда его не увидел, тебе все равно пришлось бы выбирать ".


"Это может подождать до завтрака?"


Слезы навернулись на ее глаза. "Если бы я думал, что получу желаемый ответ, я бы подождал до судного дня, Джек. Завтрак -?"


"Завтра на завтрак".


Он поцеловал ее с внезапной настойчивостью, которая вызвала приятное удивление и глубокое облегчение, несмотря на муку в ее глазах.

V


Приглушенный звонок, к которому Далл так долго прислушивался, начал звонить, когда он все еще сидел за обеденным столом. Он резко встал, услышав это собственными ушами задолго до того, как Мэриан уловила странный звон. Своего рода гром на земле. Ожидая этого так долго, он узнал практически беззвучный звук. Поступь тяжелых и целеустремленных ног, марширующих вместе. Мэриан схватила его за руку, когда он застегивал пояс с доспехами.


"Джек! Куда ты направляешься?"


"Чтобы получить ответ, который вы хотите получить утром за завтраком. Оставайся здесь. Держите кофе горячим. Я бы восхитился чашкой, когда вернусь ".


Внезапное знание затопило ее. "Если ты вернешься?" - прошептала она со страхом в глазах.


"Всегда были. Намереваюсь сейчас. Подожди меня здесь ".


Его губы коснулись влажного завитка над ее лбом. Он распахнул дверь, вошел в нее и плотно закрыл за собой. Когда он подошел к воротам, по дорожке торопливо пробежал мужчина и почти столкнулся с ним.


"Джек! Боже милостивый, чувак, вернись в дом!" Боб Франчер плакал. "Ад на свободе. Каждый нестер в радиусе двадцати миль идет по улице. Я думаю, они охотятся за тобой. Это дело сегодня днем-"


"Я знаю", - коротко сказал Далл. "Я ожидал их". Он начал дальше. Франчер грубо дернул его назад. "Они разорвут тебя на куски!"


"Меня заманили сюда с этой идеей в голове, все верно. Но если ребята из the Block смогут правильно их разжечь, они также снесут все стены на вашей стороне улицы. На это и рассчитывает Питерсон. Уйди с моего пути, Боб. Я должен остановить их, прежде чем он сможет по-настоящему приступить к работе над ними ".


Франчер уставился на него, как на сумасшедшего. Далл отстранился, поправил пальто, свернул на середину улицы и быстро зашагал по ней. Впереди он мог видеть людей в масках. Сплоченная, хорошо вооруженная группа, двигающаяся целенаправленно. Не увеличивая и не снижая темп, Далл держался, пока не оказался в двадцати шагах от лидеров "сокрушителей". Они остановились, когда он это сделал. Его голос спокойно донесся до них.


"Вы, ребята, ищете меня?"


Группа немедленно взорвалась гневным шумом, самые смелые вызовы доносились из задних рядов. В этом была злоба и бормотание о жажде крови.


"Ты чертовски прав!" - прорычал мужчина в первом ряду. "Пришло время, чтобы в этом городе был приличный закон. Тебе конец, Черт возьми. Мы покончили со значком убийцы. И мы привезли лекарство убийцы, чтобы убедить вас ".


Оратор для пущей убедительности взмахнул винтовкой. Далл знал, что каждый из этих людей верил, что он волк, как они его назвали. Они считали его убийцей друзей и не принимали во внимание насилие, которое те же самые друзья предлагали ему. Там, в Квартале, ложь и полуправда были глубоко посеяны и хорошо культивировались в течение многих месяцев. Теперь они укоренились, и урожай под рукой. Он также знал, что его жизнь висит здесь, в полутьме, на волоске, который никто не может увидеть, и мало кто может почувствовать. Нить, на которой часто приостанавливалась жизнь закона. Он снова позволил хлесткости в свой голос, обрушив ее на них всех.


"Я выслушаю аргументы", - сказал он. "Кто хочет поговорить первым?"


С этими словами оружие само пришло к нему в руки, как будто его принес туда ветер. Смертоносные пистолеты, обращенные к каждому из тех, кто противостоял им, как будто они были направлены прямо на него, а не на всех остальных. Дыхание перехватило с обычным вздохом. В последовавшее за этим мгновение тишины с дорожки рядом с магазином "Франчер и сын" раздался выстрел из винтовки. Мужчина в первых рядах фермеров прерывисто вскрикнул, упал на своих товарищей и растянулся в пыли.


Далл мельком увидел лицо за винтовкой. Один из дилеров Питерсона. Итак, ловушка с наживкой теперь сработала не с той стороны улицы, как планировалось. Прежде чем кто-либо пошевелился, заговорили пушки Далла. Стрелок, пошатываясь, вышел на улицу, держась за живот. А на противоположной стороне улицы другая пуля Далла разбила окно перед салуном Эмиля Питерсона.


Затем фермеры пришли в движение. Люди напуганы, разозлены и превращаются в животных. Они ринулись вперед, перед ними вспыхивали пороховые шашки. Не обращая внимания на них и на пули, которые свистели вокруг него, Далл в спешке и отчаянии выстрелил еще дважды по фасаду салуна Питерсона. Последний выстрел произвел эффект, на который он надеялся. Человек с пистолетом, потрясенный тем, что происходило на улице, и неуверенный в том, что может произойти дальше, был побужден к инстинктивной беспечности. Он ответил на огонь Далла, стреляя вслепую в группу людей с лемехами.


Тогда фермеры яростно разделились на две группы. Некоторые мрачно приближались к Даллу. Большинство, однако, отклонилось в сторону. Не к "Франчер энд Сон" и законным магазинам, на которые Питерсон надеялся заманить их в ловушку, полагая, что атака исходила оттуда, а к Кварталу. Камень разбил стекло. Двери открылись. Был зажжен факел. И стрельба простреливала каждое заведение, когда пахари вливались в квартал.


Люди кричали. Мебель разбита. Пламя росло. Далл видел и слышал с удовлетворением. К утру Квартал был бы разрушен, и другая сторона улицы смогла бы установить мир, которого она хотела для этих дерьмовых людей. К утру путь для дружественной торговли был бы проложен. В Форт Сэнд наконец-то пришли бы перемены, и маршал его бумтауна выполнил бы свою работу.


Свинец сбил Джека Далла с ног. Он перекатился, сел, потряс своим оружием, как будто стрелял из него. Привычки всей жизни защищаться нельзя было сломать в одно мгновение. Но их молоты не упали. Он поднялся на ноги, уверенно и неторопливо пятясь назад. Он прошел мимо человека, который стоял на одном колене, направляя винтовку на небольшую группу фермеров, которые все еще наступали. Боб Франчер поднял лицо вверх.


"Прорывайся!" - крикнул он. "Я задержу сумасшедших на минуту!"


Пистолет Франчера был направлен на крупного бородатого мужчину, который непрерывно стрелял, продвигаясь во главе своих товарищей. Далл полоснул стволом пистолета по винтовке Франчера, сбив его прицел.


"Держите это!" - крикнул он.


Франчер, ругаясь, бросил винтовку и схватил его, поддерживая за плечо, пытаясь потащить к аллее. Далл наносил удары обоими видами оружия, пытаясь отогнать Франчера подальше от ведущего, который тянулся к нему. Бородатый мужчина, возглавлявший фермеров, остановился, опустил винтовку, повернулся, демонстрируя некоторую сдержанность. Нетерпеливый стрелок среди фермеров выстрелил снова, заглушив слова бородача. Улица бешено накренилась и ударила Далла по лицу.


У него был вкус земли во рту. Он поднял голову. Звуки стрельбы прекратились так же внезапно, как и начались. Ему не понравилось там, в пыли. Чья-то рука взяла его под мышку и потянула в сидячее положение. Он повернул голову и увидел лицо Боба Франчера.


Мэриан пришла тогда, когда его потребность в ней прошла. Ее щека прижималась к его грязной щеке. Слова были у нее на устах, но ему нужен был только взгляд ее глаз. Итак, она получила свой ответ. Этого было достаточно. Это должно было бы быть. Он оставлял Бобу Франчеру нечто замечательное, но была часть, которой Боб никогда бы не получил. Ее первая любовь, какой она была вначале. Он знал, что Франчер не стал бы завидовать ему за это. Он терял так много другого.


Мэриан увидела его боль и заставила их растянуть его. Тогда он почувствовал облегчение. Никакой боли. Чувство покоя. Работа выполнена. Джек Далл, распростертый на улице с убегающим мужчиной, глупо зовущим врача. Мэриан стоит на коленях рядом с ним, цепляясь за Боба Франчера для поддержки. Слезы в глазах Франчера. Звезды в небе, далеко над головой. Ярко горящие звезды и внезапный подъем к ним, так что они становились все больше и нестерпимо яркими.


Человек служил своему ремеслу, как мог. Кроме этого ничего не было.


ПРИ ИСПОЛНЕНИИ СЛУЖЕБНЫХ ОБЯЗАННОСТЕЙ


Элмер Келтон


No 1967 Fawcett Publications, Inc.

Два всадника двигались на запад по изрытой глубокими колеями дороге для фургонов из Остина, их вьючный мул-мексиканец, не отстававший ни на шаг, следовал за ними, как собака, его настороженные уши были направлены ко всему, что вызывало его активное любопытство.


Жители пограничного Техаса всегда говорили, что могут распознать настоящего блюстителя порядка за сотню ярдов, а техасского рейнджера - с того расстояния, с которого они могли его видеть. Сержант Дункан Маклендон явно был рейнджером, хотя обычно он носил свой значок, приколотый незаметно под жилетом. Он ехал с расправленными плечами и прямой спиной, его ноги были надежно закреплены в стременах седла Вако. На нем была шляпа с плоскими полями и черные ботинки с высокими берцами и шпорами Petmecky с крупными рядами. Его серые глаза были прищурены и с вороньими прожилками в уголках, и они пронзали человека, как пара ножей Боуи.


Эти глаза беспокойно двигались, почти ничего не упуская. Тихо, не поворачивая головы, он заговорил с рядовым Билли Хатто. "Двое мужчин вон там, в том мотте из живого дуба".


Хатто, которому чуть за двадцать, и который пока еще просто ковбой с поручением, осторожно протянул руку к кольту .45 его зарплата рейнджера все еще окупалась. "Я вижу их. Думаешь, они с нами или против нас?"


Маклендон твердо сказал: "Мы здесь не для того, чтобы быть с кем-то или против кого-то. Мы пришли арестовать одного человека и прекратить вражду ".


Двое мужчин не последовали за ним, но мрачный взгляд не переставал подергивать кончики черных усов Маклендона с проседью. Он все еще был там, когда они обогнули гребень мелового холма и внезапно увидели уродливое скопление частоколов и каменных хижин, известных как Сидарвилл.


В голосе Билли Хатто прозвучало разочарование. "Я, конечно, думал, что в этом будет нечто большее".


Отсюда и до реки Педемалес было общеизвестно, что Сидарвилл украл главный город округа, проголосовав на выборах всеми своими собаками и большинством кроликов. Маклендон сказал: "Как бы то ни было, этого более чем достаточно". Возможно, на следующих выборах здание суда досталось бы кому-то другому.


Однако на данный момент здание суда было здесь, длинное и узкое каркасное сооружение, обращенное фасадом к неприметному ряду каменных и кедровых заборов и бревенчатых зданий из живого дуба, которые торговали всевозможными товарами, но специализировались на крепких напитках, разливаемых по рюмкам или в кувшинах. Рядом со зданием суда находилась каменная тюрьма с плоской крышей, которая казалась более прочной. Лучше бы это были те заключенные, которых они сюда привели. Маклендон указал подбородком. "Скорее всего, здесь мы найдем шерифа Пратера".


Он спрыгнул на землю и размял спину и ноги, потому что это была долгая поездка. Он бросил мимолетный взгляд на салун, потому что поездка тоже была пыльной. Но с напитком пришлось подождать. Он перекинул поводья через стойку для коновязи из кедровых бревен и указал на вьючного мула, который повернул шею, когда его любопытные глаза и уши осмотрелись. "Привяжи мула, Билли. Она будет таскаться по всему городу, устраивая пакости ".


Широкоплечий мужчина с начинающимся брюшком среднего возраста шагнул к открытой двери, мрачно разглядывая Маклендона и Хатто взглядом, близким к настоящей враждебности. "Рейнджеры"?


Маклендон кивнул. "Я сержант Маклендон. Это Билли Хатто."


"Где остальные из вас?"


"Мы - это все, что есть".


"Я попросил целую компанию. У нас здесь серьезные проблемы ".


"Мы вдвоем - это все, что было доступно. Законодательный орган счел нужным сократить ассигнования на рейнджеров. Я так понимаю, вы шериф Пратер."


Мужчина был недоволен. "Так и есть. Проходите." Он опустился в тяжелое кресло за деревянным столом, не пригласив Рейнджеров садиться. Отметив пренебрежение и отложив его для дальнейшего использования, Маклендон подтащил стул с кожаным дном. Кивком головы он отдал Билли безмолвный приказ, и молодой человек встал в дверях, чтобы следить за улицей.


Шериф откусил кончик черной сигары и закурил ее, не предложив ни одной. "Ты пришел убить Литта Спрингера?"


"Мы пришли, чтобы арестовать его".


"В этом округе не будет мира, пока он не умрет. Но я не думал, что у вас, рейнджеров, хватит духу на это. На самом деле я вообще не хотел вызывать Рейнджеров, но люди в городе оказали на меня давление. " Его глаза сузились с подозрением. "Ты на его стороне, потому что он сам был рейнджером".


"Был!" Маклендон сделал ударение на этом слове. "Его больше нет. Мы будем обращаться с ним как с любым другим, если он совершил преступление ".


"Если?" Шериф взорвался. "Чертовски верно, он совершил преступление. Как ты думаешь, какого черта люди хотели позвать на помощь? Он убил моего заместителя, Эда Ньютона ".


"Есть свидетели?"


"Один. Грузовое судно, следовавшее из Менардвилля, видело все это. Вы можете сомневаться в жителях Сидарвилля, если хотите, но у этого грузовоза здесь нет друзей, и ему нечего делать. Твой друг Литт Спрингер - хладнокровный убийца ".


Билли Хатто повернулся от двери с красным лицом. "Насколько я слышал, шериф, у него была веская причина".


Маклендон резко сказал: "Билли, ты просто продолжай наблюдать. Я поговорю с шерифом ". Он потер кулак, как будто в нем появилась боль. "История, которую мы слышали, заключалась в том, что брат Литта Олли был арестован по какому-то сфабрикованному обвинению в краже лошадей, и что ваш помощник передал его мафии на расправу".


"Возбужденные граждане!" - поправил шериф. Его глаза не встретились с глазами Маклендона. "В любом случае, мой заместитель пытался защитить своего заключенного. Их было просто слишком много ".


Билли Хатто фыркнул, и Маклендону пришлось бросить на него еще один жесткий взгляд. Маклендон сказал: "Шериф, по нашей информации, Литт собрал вокруг себя кучу друзей и существует опасность открытой войны между ними и людьми, которые поддерживают мафию. Нам приказано арестовать его и доставить в Остин ".


"В Остин?" Шериф сердито встал. "Если вы арестуете его, вы приведете его сюда! Его преступление было совершено здесь. Это право этого сообщества - видеть, как свершается правосудие. Мы устроим ему справедливый суд ".


"А потом повесить его?"


"Еще бы, черт возьми. Если только вы не должны были сначала застрелить его и покончить с этим. Это было бы лучшим решением для всех заинтересованных сторон ".


Глаза Маклендона сузились. "Я понимаю, ты пытался застрелить его, и тебе это не удалось".


"Он собрал крепкую команду. Мы не можем подобраться ближе ".


"Мы подойди ближе ".


"И, без сомнения, влюбился в него, поскольку он сам был рейнджером". Шериф свирепо жевал сигару. "Он был вашим личным другом, Маклендон?"


Маклендон встал и отодвинул свой стул. "Он был сержантом раньше меня. Мы ехали вместе ".


Шериф фыркнул. "Примерно так, как я себе это представлял. Люди должны были знать, что мы не получим никакой помощи из Остина ".


Маклендон хладнокровно расстегнул свой жилет и показал звезду, приколотую под ним. "Мы рейнджеры, шериф. Это на первом месте - перед друзьями и перед врагами. Давай, Билли, прокатимся".

Он знал дорогу к дому Литта Спрингера на северной окраине округа. Он посещал это место пару раз после того, как Литт уволился из полиции, и купил его. Литт пытался уговорить его сделать то же самое, и много долгих ночей под тонким одеялом и морозной луной он серьезно думал об этом.


Он вытащил свою винтовку и положил ее на колени. Брови Билли Хатто удивленно поползли вверх. "Литт не собирается избивать нас".


"У него есть друзья, которые нас не знают. Они могли бы".


Билли Хатто сглотнул и тоже достал свое седельное ружье.


Но они нигде никого не видели на дороге для фургонов, которая лениво петляла среди холмов и пересекала заросшие мескитом лощины. Несмотря на это, Маклендон был уверен, что их уход не остался незамеченным. В сумерках они натянули поводья перед домом Литта из живого дуба. Из каменной трубы поднималась тонкая струйка дыма. Хотя он знал в пределах разумного, что Литта там не будет, Маклендон все равно позвонил. "Litt! Litt! Это я, Дункан Маклендон!" Никто не мог обвинить его в проникновении.


За узким окном на мгновение показалось лицо. Дверь нерешительно открылась, и на пороге появилась женщина, тридцатилетняя женщина, которая выглядела на сорок, с пустым взглядом без надежды. "Его здесь нет, Дункан".


Маклендон медленно опустился на землю и снял шляпу. "Я не думаю, что ты скажешь мне, где он?"


Она покачала головой. "Вы здесь в гости, или это официально?"


"Официально, Марта. Хотел бы я, чтобы это было не так ".


Она долго и неуверенно смотрела на Рейнджеров. "Входи, Дункан. Я приготовлю тебе что-нибудь на ужин".


Билли Хатто спешился, улыбаясь. Он всегда был голоден. Маклендон сказал: "Билли, ты останешься здесь и будешь наблюдать. Я скажу тебе, когда ужин будет готов ".


Он последовал за Мартой Спрингер в маленькую каюту со шляпой в руке. Это была всего лишь одна комната, кухня с одной стороны, стол посередине, кровать с другого конца. Маклендон сомневался, что Литт в последнее время часто бывал в этой постели.


"Мне грустно приходить сюда таким образом, Марта".


"Они хотят убить его, Дункан".


"Я знаю. И они сделают это, если он будет отсутствовать достаточно долго. Если я смогу его арестовать, у него будет шанс. У него есть друзья в Остине ".


Она беспомощно пожала плечами. "Что хорошего это дало бы? Эта штука создавалась долгое время. Их кража центра округа была частью этого. Что потом случилось с Олли. Теперь это." Ее губы сжались. "Литт убил того помощника шерифа, как они и говорят. Он не отрицает этого. Он поехал туда, нашел его и застрелил. Более того, у него в кармане список имен. Он говорит, что собирается убить и остальных из них тоже ".


"Люди, которые повесили Олли?"


Она кивнула.


У Маклендона похолодело в животе. Он не слышал об этом списке.


Марта Спрингер обваляла кусок стейка в муке. "Этот округ был как бочонок с порохом с момента выборов в окружной суд. Если Литт сделает то, что он говорит, он подожжет предохранитель. Этому не будет конца, пока они не заполнят кладбище ".


Лицо Маклендона исказилось. "Ему следовало бы знать лучше. Он был рейнджером достаточно долго, чтобы понять, как все тогда пошло наперекосяк ".


Слезы навернулись, прежде чем она сморгнула их. "В том-то и дело, Дункан, что он долгое время был Рейнджером. Ты хоть представляешь, скольких людей он убил при исполнении служебных обязанностей?" Он отвел взгляд. Да, он знал, но он не знал, знала ли она, и он не собирался ей говорить. "Несколько. Это была его работа ".


"Ему стало слишком легко. Первые раз или два это его беспокоило. После этого... " Она покачала головой. "Ему следовало выйти задолго до того, как он это сделал". Ее взгляд вернулся к нему. "Ты убирайся, Дункан. Не оставайся там, пока и для тебя не станет слишком поздно ".


Билли Хатто вошел в дверь. Маклендон повернулся. "Билли, я хотел, чтобы ты остался. . ." Он прервался на полуслове, потому что увидел, что кобура Билли пуста. И он увидел, как высокий, худощавый мужчина зашел Билли за спину с пистолетом в руке.


"Привет, Дунк".


"Привет, Малыш". Маклендон не сделал ни малейшего движения за своим пистолетом. Он все равно не смог бы этого сделать, если бы Литт Спрингер не хотел, чтобы он этого сделал. И он не был готов испытывать решимость Литта. Другие люди делали это с катастрофическими последствиями.


Спрингер вытянул пустую левую руку ладонью вверх. "Думаю, мне лучше всего просто взять твой шестизарядный пистолет, Дунк. По крайней мере, пока мы немного не поговорим." Его голос был приятным, но в его глазах читалась твердость - твердость, которой, как узнали некоторые пограничные бандидос, у них были веские причины бояться.


"У меня нет привычки бросать оружие".


"Тебе не нужно беспокоиться обо мне. Я твой друг. Я бы не стал стрелять в тебя, Дунк ".


"Я тоже твой друг".


"Но ты все еще Рейнджер. Давайте сделаем это ".


Маклендон вытащил пистолет 45-го калибра из гладкой кобуры и осторожно передал его прикладом вперед. Спрингер указал подбородком на стул. "Сядь на место, Дунк. Я ужасно горжусь тем, что снова тебя вижу. Я так понимаю, Марта готовит тебе ужин. Я тоже голоден ".


"Ты не часто бывал дома в последнее время?"


Спрингер покачал головой. "У нас достаточно помощников, чтобы не пустить отряд, но их недостаточно, чтобы защититься от одинокого человека, пробирающегося сюда в темноте и, возможно, стреляющего из засады. Я еще не готов умирать ".


"Ты умрешь, Литт, если останешься здесь и продолжишь это дело! Рано или поздно один из них обязательно доберется до вас. Вот почему мы пришли. Мы хотим, чтобы вы поехали с нами в Остин. Мы разберемся с этим делом ".


"Слишком поздно. Сейчас я убил человека. С тем же успехом я мог бы пойти дальше и закончить то, что начал ".


"Я слышал о вашем списке. Ты думаешь, что убийство этих людей что-то решит? Все, к чему это приведет, это к развязыванию войны ".


"Они развязали войну в тот день, когда они схватили Олли и вздернули его. Назвал его вором, но это была ложь. Они ненавидели его, потому что он пытался помешать им ограбить здание суда. Они знали, что он продолжит бороться с ними и, возможно, добьется отзыва выборов. Это было бы смертью Сидарвилля ".


"Тебе не обязательно было брать это на себя, чтобы начать убивать их, Литт. Ты был рейнджером достаточно долго, чтобы знать, что можешь обратиться к закону."


"Они являются законом в этой стране. Ты был рейнджером достаточно долго, чтобы знать, как это бывает, когда такая толпа берет верх над законом. Вы знаете, что обычно требуется сила, чтобы искоренить их, и эта сила не всегда используется в соответствии с уставом. Эти холмы далеко от юридической библиотеки в Остине."


Маклендон с сожалением посмотрел на своего старого друга. Литт казался похудевшим, постаревшим, поседевшим. Сейчас в его глазах было больше свирепости, чем Маклендон помнил, что видел там раньше. "Мы пришли, чтобы забрать вас обратно с собой. Я надеялся, что смогу уговорить тебя на это. Но если я не смогу, мы применим силу, Малыш. Ты знаешь, что я имею в виду то, что говорю ".


Взгляд Литта Спрингера был спокойным. "Я знаю, ты попытаешься. Но ты знаешь, что мне там помогли. Даже если бы у меня не было твоего пистолета - а у меня есть, - ты не смог бы забрать меня отсюда против моей воли. Они бы тебя остановили ".


У Маклендона не было ответа на это. Спрингер перевел взгляд на свою жену, которая ставила еду на стол. Она двигалась оцепенело, как будто уже сдалась и отгораживалась от мира. Спрингер сказал: "Дунк, вы с Билли садитесь, и мы поедим".


Они поели, и напряжение немного спало. Глаза Литта Спрингера загорелись, и он улыбнулся, когда рассказывал о старых днях в отряде рейнджеров. "Помнишь тот раз, когда мы отправились выслеживать тех команчей, Дунк, и ты заступил на ночную вахту и увидел того индейца, стоящего в лунном свете, и застрелил его? И застрелил его, и застрелил его? И утром мы нашли тот пень со всеми этими пулевыми отверстиями в нем?" Маклендон кивнул, его настроение улучшилось, когда он вспомнил. "А тот раз, Литт, когда ты вздремнул в зимнем лагере на Сан-Сабе, и двое из нас забрались на крышу и сбросили носовой платок, набитый порохом, в дымоход, чтобы разбудить тебя?" Как будто я пробил тебя сквозь стену ".


Спрингер рассмеялся. "Помните, раньше говорили, что мы, рейнджеры, умеем ездить верхом, как мексиканцы, выслеживать, как индейцы, стрелять, как жители Теннесси, и сражаться, как дьявол".


Они сидели там и пряли старый батат, как будто между ними ничего не было. Билли Хатто был слишком молод в полиции, чтобы поддержать разговор. Он просто слушал, ухмыляясь, храня молчание из уважения к двум пожилым людям, чей опыт был больше его собственного.


Через некоторое время Литт начал рассказывать историю своей долгой, упорной охоты на преступника по имени Трешер, который убил рейнджера. Его улыбка погасла, а глаза стали мрачными, когда он рассказывал о днях, неделях и месяцах неустанных поисков, долгих милях, лишениях и жертвах. "Они приказали мне уволиться. Они угрожали уволить меня со службы, если я не прекращу поиск и не займусь другими делами. Но я сказал им, что человек, которого он убил, был моим другом, и я бы продолжал охотиться на него, будь я рейнджером или нет. Я поклялся, что достану его, и я сделал. Я застрелил его, как будто он был волком. Вот кем он был на самом деле ... просто волком ".


Маклендон нахмурился. "Это дело сейчас, это дело с мафией из Сидарвилля ... это снова дело Молотилки, не так ли?"


В глазах Спрингера появилась ненависть. "Просто так. Я не уйду, пока последний из них не умрет ".


"Ничто из того, что я говорю, не остановит тебя, не так ли?"


"Ничего особенного, Дунк".


"Тогда будь предупрежден, Малыш. Я буду преследовать тебя. Я остановлю тебя любым способом, который у меня будет ".


Литт Спрингер посмотрел на него с сожалением. "Мне жаль, что все так вышло - прочь, Дунк. Мы были друзьями долгое время. Но все, что я могу сказать, это то, что ты остерегайся себя. Я не намерен, чтобы меня останавливали ". Он встал и попятился от стола. "Вон там, у бама, стоит фургон. Я оставлю ваши стреляющие патроны там, где вы сможете их подобрать. " Его глаза на мгновение поднялись на Марту, затем он попятился к двери в ночь. Маклендон слышал, как его ботинки стучат по двору. Он двинулся к двери, но ничего не увидел. Он мог слышать грохот оружия, падающего на голое деревянное дно фургона. Откуда-то снаружи донесся стук лошадиных копыт, медленно удаляющихся в ночь. Маклендон слушал, глубоко засунув руки в карманы.


Билли Хатто сказал: "Мы не можем следовать за ним в темноте, не так ли, Дунк?"


Маклендон покачал головой. "Нет. Мы подождем до рассвета и возьмемся за дело ". Он повернулся к жене Литта. "Это был хороший ужин, Марта. Хотел бы я сказать, что мне это понравилось. Я думаю, мы будем спать в бам. Мы не будем вам мешать, уйдем отсюда утром ".


В ее глазах заблестели слезы. "Ты не будешь мне мешать. Я не спал, не знаю с каких пор."

Они появились, как только первый цвет появился над искривленными старыми дубами к востоку от сарая. Было все еще слишком темно, чтобы хорошо разглядеть трассы, но как только он убедился в их направлении, Маклендон тронулся в путь. Билли Хатто молча последовал за ним, и мул поплелся за ними. Вскоре после восхода солнца Маклендон объявил привал у небольшого ручья, чтобы они могли сварить кофе и приготовить небольшой завтрак. Билли Хатто хранил молчание, но это стоило ему усилий.


"Дунк, мне всегда нравился Литт. Ты знал его намного дольше, чем я, и он нравился тебе еще больше. Итак, что ты собираешься делать, если, наконец, догонишь его?"


Маклендон медлил с ответом. "Я узнаю, когда доберусь туда".


"Ты сказал, что сделаешь все, что потребуется. Значит ли это, что ты бы вообще застрелил его?"


"Я надеюсь, что это не зайдет так далеко".


"Но что, если это произойдет? Ты бы застрелил его, Дунк? Мог бы ты?"


Маклендон не дал ответа. Он не знал ответа. Рельсы вели в основном на восток. Не требовалось особой концентрации, чтобы следовать за ними, потому что ночью не было предпринято никаких усилий, чтобы скрыть их. Утро подходило к концу, солнце поднималось в безоблачное голубое небо. Катаясь верхом, наблюдая за трассами, Маклендон время от времени доставал карманные часы, проверяя то, что сообщало ему солнце. Около десяти часов он натянул поводья, качая головой.


"Похоже, он выезжает за пределы округа, Билли. Это вряд ли что-то значит ".


У Билли Хатто не было комментариев. Он сидел на своей лошади, его лицо было серьезным. Маклендон мгновение смотрел на него, как будто ожидая. Когда он увидел, что Билли нечего сказать, он пошел дальше. Вскоре он подошел к месту, где всадник сошел - на несколько минут. Маклендон спешился и осмотрел следы, проведя пальцем по краю отпечатка ботинка.


"Билли, ты обратил внимание на ботинки Литта прошлой ночью?"


"Не знаю, как я раньше. Почему?"


"Мне кажется, у него были высокие, острые каблуки - ковбойские каблуки. Они более округлые и плоские ". Он выжидающе поднял глаза. "Что это наводит тебя на мысль, Билли?"


Билли медлил с ответом. На его губах заиграла улыбка. "Этот эпизод нам на руку. Он никогда не покидал своего места. Мы следили за кем-то другим ".


Маклендон с трудом поднялся на ноги. "Не может быть, чтобы ты знал это с самого начала, не так ли?"


Билли Хатто покачал головой. "Я начал подозревать это некоторое время назад, но я не знал".


Глаза Маклендона сузились. "Мне кажется, Литт Спрингер ужасно легко облапошил тебя прошлой ночью. Может быть, ты облегчил ему задачу?"


Билли пытался казаться удивленным, но для Маклендона он больше походил на ребенка, застигнутого за плаванием во время занятий в школе. Маклендон настаивал: "Билли, ты разговаривал с Литтом снаружи дома, прежде чем вы все вошли?"


"Еще немного, Дунк".


"И он не сказал тебе, что собирается это сделать?"


"Не так много слов".


"Как ты думаешь, где Литт был бы сейчас?"


Улыбка Билли исчезла. Он снял шляпу и вытер рукавом пот со лба. "Может быть, он где-то в окрестностях Сидарвилля, вычеркивает имена из этого списка. С этим, в дополнение к тому, что он сказал мне, это как бы складывается ".


Маклендон закрыл глаза, в нем нарастал беспомощный гнев. "Тебе лучше рассказать мне все это, Билли, и говори быстро". Билли Хатто не смотрел на Маклендона. Его взгляд был устремлен на землю. "Он сказал, что мы пришли на день раньше для него. Сказал, что если бы мы пришли на день позже, он бы закончил то, что намеревался сделать, и это больше не имело бы никакого значения. Сказал, что к нему на помощь придет куча людей. Он собирался поехать в Сидарвилл и заманить того шерифа, чтобы тот приехал за ним. Он собирался загнать его в угол, его и всех из города, кто пошел с ним ".


"Шериф?"


"Шериф находится на самом верху списка Литта. Кажется, он сказал тому помощнику шерифа, что мафия будет рядом и отдаст им Олли Спрингера ".


Голос Маклендона был напряжен. "Билли, я думал, ты Рейнджер".


"Я есть. Но я тоже друг Литта Спрингера ".


"Прямо сейчас ты не можешь быть и тем, и другим. Каким путем это будет?"


В Билли вспыхнул упрямый гнев. "Эта кучка гремучих змей ... У старины Литта есть право делать то, что он делает".


"Не по закону".


"Будь проклят закон. Иногда закон ошибается." Маклендон повернулся и с сожалением посмотрел на их след. "Я знаю. Но это все еще закон. Тебе лучше поехать в Остин, Билли ".


Билли был недоверчив. "И оставить тебя?"


"Я не хочу, чтобы со мной был мужчина, если он не будет со мной всю дорогу. Ты дал клятву, Билли. Если вы не можете соответствовать этому, вам лучше сдать этот значок ".


Билли уставился на него, сначала не веря. Наконец он пожал плечами. "Хорошо, Дунк. Но он и твой друг тоже ".


"Тебе не нужно напоминать мне об этом". Маклендон распаковал "мул" и взял то немногое, что, по его мнению, ему нужно было иметь. Он привязал скудные припасы к седлу, развернулся и длинной рысью поехал в Седарвилл, один.


Был силен соблазн пустить лошадь быстрым шагом и помчаться в Сидарвилл. Но это был долгий путь, и слишком усердная лошадь могла его не преодолеть. Годы опыта рейнджера научили Маклендона сдержанности. Он провел целых два дня, тщательно следуя по тропе индейцев, всегда на расстоянии удара, но всегда сдерживаясь, ожидая подходящего места и подходящего момента. Однажды он провел три недели, терпеливо выслеживая мексиканского пограничника, который, если на него не надавить или не встревожить, в конечном итоге привел бы его в штаб всей операции бандидо.


В его голове вспыхнули всевозможные образы того, что могло происходить в Сидарвилле или где-то еще среди этих известняковых холмов. Но Маклендон сдержался. Некоторое время он переходил на легкий бег, затем переходил на рысь, оставляя мили позади себя слишком медленно.


Далеко за полдень он ехал по пыльной улице Сидарвилля и обнаружил, что там тихо. Услышав звон молотка, он натянул поводья у кузницы. Кузнец ковал башмак на наковальне. Высунувшись из седла, Маклендон крикнул: "Ты видел шерифа?"


Чумазый кузнец указал щипцами, в которых все еще был зажат горячий башмак. "Этот Литт Спрингер, он появился на окраине города этим утром. Шериф собрал несколько человек и отправился за ним. Последний раз, когда я видел, они исчезли вон там ".


Маклендон ехал по широкой дуге, пока не наткнулся на след, который, по его мнению, принадлежал отряду. Расстояние и глубина следов указывали на то, что лошади бежали. Он пустил свою лошадь легким галопом. Тащиться было несложно. Он мог бы последовать за этим посреди ночи. Час спустя он остановил лошадь. Теплый ветер донес резкий звук. Он спешился, чтобы не скрипело седло, и лучше слышал. Вскоре это произошло снова. Выстрел. И еще.


Литт работает над этим списком, он мрачно задумался. Он перемонтировался. На этот раз он не стал сдерживаться. Он перешел на жесткий рывок и удержал его. Черт возьми, Литт, почему ты не мог послушать?


Впереди лежала гряда изломанных холмов, а среди этих холмов - пропасть. Маклендон мог видеть лошадей, одинокого всадника, гнавшего их недалеко от разрыва, подальше от угла обстрела. Он ненадолго остановился, изучая расположение, определяя, где были разбросаны Литт и его люди, и где отряд, казалось, был закупорен в этом промежутке. Стрельба была спорадической, просто случайный выстрел с той или другой стороны.


Маклендон сделал паузу, глядя на разрыв, но на самом деле не видя его, прислушиваясь к выстрелам, но на самом деле не слыша их. Он видел другие поля сражений и другие времена. Он видел Литта Спрингера, сильно отличающегося от того, что был там, внизу.


Он вытащил винтовку из ножен, вставил патрон в казенник и положил винтовку себе на колени. Он отколол значок изнутри своего жилета и перенес его наружу, где никто не мог его не заметить. Хорошая мишень, подумал он. Но раньше это использовалось как мишень. Он мягко тронул лошадь шпорами и снова перешел на легкую рысь.


Вперед выехал пастух с шестизарядным револьвером в руке. Маклендон видел, что он не был мужчиной; он был всего лишь мальчиком, возможно, пятнадцати или шестнадцати лет. Мальчик остановился прямо на пути Маклендона, пистолет нацелен, но ствол колеблется. Голос мальчика дрожал. "Рейнджер, не так ли? Литт не захочет, чтобы ты был там ".


"Я иду туда, сынок. Я собираюсь увидеть Литта ". Маклендон продолжал скакать, непоколебимо глядя в глаза мальчика. Он мог видеть неуверенность. "Сынок, уйди с моего пути".


"Рейнджер, я говорю тебе..."


Маклендон не замедлился. Он продолжал смотреть на мальчика сверху вниз. Лошадь мальчика свернула в сторону, мальчик пытался развернуть ее обратно. Маклендон проехал мимо. Он ни разу не повернул головы, но чувствовал пистолет, направленный ему в спину. Он напрягся, но был почти уверен - мальчик не выстрелит.


Он въехал в открывшийся проем. Теперь он мог видеть людей Литта, возможно, дюжину из них, рассеянных среди скал. Он не мог видеть толпу шерифа, потому что они не поднимали голов, но он мог сказать, где они должны быть. Мужчина обернулся и, увидев Маклендона, взмахнул винтовкой, прикрывая его.


Маклендон спокойно сказал: "Я пришел посмотреть на Литта".


"Рейнджер, тебе здесь нечего делать".


"Я пришел посмотреть на Литта".


По линии прошел звонок. Вскоре Маклендон увидел, что Литт Спрингер движется к нему, пригибаясь, чтобы представлять меньшую мишень для людей, запертых там, сзади. Литт выпрямился, когда подумал, что опасность миновала. Он вышел в сопровождении пары своих сторонников с винтовками в руках. Литт выглядел удивленным. "Не ожидал тебя, Дунк. Думал, ты все еще пойдешь по этому ложному следу. Где Билли Хатто?"


"Я отправил его в Остин, чтобы он сдал свой значок".


Литт нахмурился. "Я сожалею об этом. Он хороший мальчик, Билли. Он был ценным сотрудником полиции ".


"Нет, если бы он не мог научиться ставить долг превыше всего. И он не смог ".


Брови Литта нахмурились. "Но ты любишь, не так ли, Дунк? Долг для тебя всегда на первом месте ".


"В тот день, когда этого не произойдет, я сдам свой собственный значок".


"Тебе не следовало приходить сюда, Дунк. Большинство людей, которых мы прижали, были с той бандой в тот день, когда они повесили Олли. Это все, на что они способны ".


"Я говорил тебе раньше, Литт, предоставь это закону. Линчевание - это форма убийства. Мы позаботимся о них так, как это должно быть сделано ".


"Закон позволяет слишком большому количеству рыбы вырваться из сетей. Мы их поймали. Никому из них не уйти ".


"Ты делаешь себя таким же плохим, как и они. Даже хуже, потому что ты был рейнджером. Я спрашиваю тебя еще раз. Пусть закон накажет их ".


"Закон слишком неопределенный. Я накажу их".


"И начать войну. Я думаю, Марта была права, Литт. Ты слишком долго оставался в "Рейнджерс"."


"Что ты имеешь в виду?"


"Тебе следовало уволиться, когда убийство человека все еще вызывало у тебя кошмары. Убивать для тебя сейчас слишком легко ".


"Когда это закончится, я буду удовлетворен".


"Нет, ты этого не сделаешь, Малыш. Вы не будете удовлетворены, потому что эти убийства приведут к еще большему. Будут и другие смерти, за которые нужно отомстить. Этому не будет конца, пока половина мужчин в этом округе не погибнет, и ты среди них. По эту сторону кладбищенских ворот для вас не будет покоя ".


"Что ты собираешься с этим делать, Дунк?"


"Я должен остановить тебя, если смогу".


Литт протянул руку. "Я хочу ваше оружие".


"Больше нет, малыш. Прошлой ночью я отдал тебе свой пистолет, но больше я этого делать не буду. Если хочешь этого, тебе придется пристрелить меня ".


Литт Спрингер попытался пристально посмотреть на него, но Маклендон удержал его. Литт пожал плечами. "Тогда разворачивайся и уезжай отсюда, Дунк".


"Мне жаль, Литт. Ваша дружба много значила для меня. Но с этого момента я тебе не друг. Я рейнджер, и у меня есть работа, которую нужно делать ".


"Прощай, Дунк".


"Прощай, малыш".


Маклендон развернул лошадь и двинулся прочь прогулочным шагом. Ветер стих, и неподвижная жара, казалось, поднялась и окутала его. Из гэпа раздался еще один выстрел, но Маклендон его не услышал. Он слышал приглушенное эхо старых голосов и старого смеха из-за двери, которую он закрыл за собой.


Сжимая винтовку, он внезапно развернул свою лошадь. Он подстегнул его к бегу. Впереди себя он увидел Литта Спрингера, который удивленно вытаращил глаза и открыл рот. Литт начал поднимать пистолет, который он держал на расстоянии вытянутой руки. Один из мужчин с ним выкрикнул предупреждение и опустился на одно колено.


Маклендон навел винтовку. Он увидел вспышку огня из пистолета Литта, но знал, что Литт промахнулся на милю. Маклендон нажал на спусковой крючок и почувствовал, как рукоятка винтовки уперлась ему в плечо. Сквозь дым он увидел, как Литт Спрингер отшатнулся назад, пистолет выпал у него из руки. Маклендон перегнулся через шею лошади, когда человек, стоявший на его колене, навел винтовку на прицел.


Литт кашлянул, отдавая приказ, и мужчина опустил винтовку. Маклендон вставил новый патрон в свой собственный и сошел на землю, отпуская лошадь. Литт Спрингер стоял на коленях, скрестив руки на груди, его лицо посерело. Он недоверчиво уставился на Маклендона.


"Данк ... Я не думал, что ты сможешь".


Прибежали несколько человек Литта, и Маклендон увидел опасность в их глазах. Один схватил Рейнджера, а другой ткнул пистолетом ему в живот.


Слабо сказал Литт: "Оставьте его в покое, ребята ... Он мой друг".


"Друг?" - сердито крикнул один из них.


"Друг", - прохрипел Литт. "Он сделал то, что, по его мнению, должен был".


Литт смялся. Маклендон опустил винтовку и уложил Литта на спину на землю. Сжав горло, он сказал: "Я не хотел, Литт. Я продолжал говорить тебе ... "


"И я должен был знать. Ты лучший рейнджер, чем я когда-либо был, Дунк."


Друзья Литта собирались, покидая свои места вокруг людей, которых они поймали в ловушку в гэпе. Литт начал кашлять. Маклендон мог видеть кровь на его губах. "Литт, " сказал он, " отзови их. Пусть на этом все закончится ".


Литт моргнул, его зрение померкло. "Ты сказал мне, что проследишь, чтобы закон позаботился о них".


"Я имел в виду это, Дунк. Я прослежу, чтобы каждый из этой шайки заплатил ".


Литт кивнул. "И ты никогда не лгал мне. Ребята, идите по домам".


Некоторые из них хотели поспорить, но Литт отмахнулся от них слабым движением руки. "Мы получили его обещание. Идите домой, ребята ".


Литта тогда уже не было. Медленно остальные мужчины спустились со своих позиций. Открыто враждебные, они выполнили приказ Литта. Они догнали своих лошадей и вскоре уехали, пыль медленно оседала позади них.


Шериф осторожно выбрался из щели с винтовкой в руках. За ним последовали остальные, некоторые все еще пригибаясь, с подозрением. Наконец, удовлетворенный, шериф выпрямился и опустил руку с винтовкой. Он подошел и посмотрел вниз на неподвижное тело Литта Спрингера.


"Я видел, что ты сделал, Рейнджер. Честно говоря, не думал, что вы согласитесь. Я считаю, что мы у вас в долгу ".


Маклендон коротко сказал: "Ты мне ничего не должен".


Шериф пожал плечами. "Пусть все будет так, как ты хочешь. Это особая порода людей, которые могут с ходу пристрелить собственного друга. Я запомню это. Если когда-нибудь у меня появится еще одна хладнокровная работа, которую нужно будет выполнить, я обращусь к Рейнджерам ".


Маклендон даже не думал. Во внезапной ярости он размахнулся рукоятью винтовки и ударил шерифа дубинкой прямо в лицо. Служитель закона упал, удивленный и ругающийся, кровь текла из его сломанного носа.


Остальные застыли в шоке. "Поднимите его", - крикнул Маклендон. "Поднимите его и убирайтесь отсюда, пока я его не убил!" Когда они подняли шерифа на ноги, Маклендон сказал: "Подождите!" Они сделали паузу. Маклендон процедил сквозь зубы: "Я забираю Литта домой, чтобы похоронить его. Но я возвращаюсь. У меня есть его список, и каждый человек в нем ответит перед судьей. А теперь давай!" Они поймали своих лошадей, помогли шерифу сесть в седло и поехали в сторону Седарвилля. Глядя сверху вниз на Литта Спрингера, Дункан Маклендон отколол значок рейнджера от передней части своего жилета и повесил его на нижнюю сторону, где он обычно его носил. Им бы это не понадобилось, чтобы знать, кем он был.


БЛЮСТИТЕЛЬ ПОРЯДКА


Брайан Гарфилд


No 1967 Fawcett Publications, Inc.

Было жарко. Низко над улицей висела пелена коричневой пыли.


Мэтт Парадайз въехал на лошади в Ацтек, свернув с коуч-роуд в четыре часа дня, и когда он проезжал мимо магазина сухих продуктов в западном конце улицы, ему улыбнулась дама под зонтиком. Мэтт Парадайз приподнял шляпу, проехал мимо и пробормотал вполголоса: "Дружелюбное лицо, сонный городок. Разве я не желаю."


Он был ширококостным молодым человеком. Он снял шляпу, чтобы промокнуть лоб фланелевым рукавом, и выставил на обозрение буйную, густую копну ярко-рыжих волос. У него было смелое лицо с ярким шрамом на правой щеке. Его глаза были с золотыми крапинками, твердые, как пули в оболочке. В нем чувствовался налет изолированности. Он носил значок, приколотый спереди к его рубашке.


На земле лежал интенсивный слой тепла. Он нашел офис окружного шерифа, расположенный на полпути через квартал между хозяйственным магазином и парикмахерской; он спешился там и поднялся на пыльный дощатый настил с затекшими после долгого дня езды по жаре ногами.


Он прислонился плечом к косяку открытой двери и подождал, пока его глаза привыкнут к полумраку внутри. Из полумрака донесся голос: "Я могу что-нибудь для вас сделать?"


"В это время года солнце довольно яркое", - сказал Мэтт Парадайз. "Я пока не могу тебя понять. Шериф Морган?"


"Я есть".


Мэтт Парадайз сделал три шага вглубь офиса. Когда его зрачки начали расширяться, он увидел офис - не очень сильно отличающийся от дюжины других офисов шерифов на территории Аризоны - и его обитателя.


Шериф Джон Морган был раздет до выцветшей розовой майки. Пустой правый рукав был приколот булавкой к плечу.


Морган был среднего возраста. Его плечи были тяжелыми, а живот начал выпирать над линией пояса. Его лицо было грубым и обветренным, над ним торчала косая прядь редеющих волос цвета соли с перцем.


Итак, это - это - был легендарный Морган, блюститель порядка, который в одиночку очистил округ Койотеро. Этот усталый мужчина, стареющий, с разглаживающимся подбородком. Глаза Моргана были опущены. Его левая рука нервно барабанила по столу. Мэтт Парадайз скрыл свое потрясение за прищуренными глазами. Годы превратили Джона Моргана в своего рода закладку, которая отмечала только то место, где побывал великий служитель закона. Разочарование от этого заставило Парадайза беречь свой голос:


"Меня зовут Рай. Аризонские рейнджеры."


Морган коснулся своих жестких усов. Казалось, он впервые заметил значок Парадайза. Он постарался, чтобы его голос звучал дружелюбно: "Рад вас видеть".


Парадайзу хотелось развернуться и уехать из города, не оглядываясь назад.


Морган сказал: "Бизнес или просто путешествие?"


Просто путешествую по, Рай хотел сказать. Но он собрал вокруг себя всю свою волю. "Боюсь, это бизнес".


"Боишься, Рейнджер?"


Мэтт Парадайз глубоко вздохнул. Лучше покончить с этим. Зачем ходить вокруг да около? Ты бедный, усталый старик.Он сказал почти резко: "Ваш дом не в порядке, шериф. Меня послали сюда, чтобы я помог вам с этим разобраться ".


Он увидел, как краска прилила к щекам Моргана, и хотел отвести взгляд, но выдержал печальный взгляд шерифа.


"Ты просто ребенок", - сказал шериф Морган. "Мне не нужна помощь любителя, Рейнджер".


"Боюсь, у тебя это получится, шериф, хочешь ты этого или нет".


Он заметил внезапный оттенок угрюмости во взгляде Моргана и подумал: Мне жаль тебя, Морган, но ты должен поставить это на кон, чтобы не было ошибки.Он сказал: "Ты толстеешь - там, где ты сидишь и где ты думаешь". Мгновенно в глазах Моргана появилась жестокая ненависть. Парадайз подошел к столу и решительно заговорил. "Док Варго находится в этом городе уже две недели, а вы ничего с этим не предприняли".


"Это верно", - спокойно сказал Морган. "Варго не нарушал законов в этом округе. Я не могу прикоснуться к нему ". Его глаза жестоко сверкнули.


"Территория разыскивает его за убийство, шериф, и вы это знаете. Вы получили две телеграммы из нашего штаба с просьбой арестовать Варго и доставить его в Прескотт для суда." Морган глубоко вздохнул. "Рейнджер, ты молод и нетерпелив, и есть определенные вещи, которым ты должен научиться. В этой стране никому не дается легко, молодой человек, и если ты хочешь выжить очень долго, ты поймешь, что некоторые камни лучше не переворачивать. Есть разница между отстаиванием позиции и раскачиванием лодки. Теперь, с этим бизнесом, я один в этом офисе, без помощников, и мне отстрелили правую руку год назад в драке. Как ты думаешь, какие у меня были бы шансы, если бы я пошел за Варго и его бандой?"


"Банда?" Пробормотал Мэтт Парадайз. "С ним один человек, насколько я слышал".


"Эрни Крауч - это не один человек, Рейнджер. Он - это толпа ".


"Значит, ты и пальцем не пошевелишь".


"Я не такой", - сказал ему Морган. "Ты можешь делать все, что захочешь, Рейнджер, но мне неприятно видеть, как ты зашел так далеко только для того, чтобы тебя убили. Эти двое не создавали никаких проблем в моем округе. И пока они этого не сделают, я оставляю их в покое. Такова моя политика ". Он покачал головой. "Иди домой, сынок. Ты не можешь сражаться с Варго и Краучем ".


"Откуда ты знаешь, шериф?" Мягко сказал Рай. "Ты никогда не пытался".


Он ожидал, что Морган взорвется, но Морган просто сидел и смотрел на него, как на слегка сумасшедшего. Затем Морган сказал: "Единственный раз, когда служители закона пытались закрыть Дока Варго, он закрыл их. Ты понимаешь, что я тебе говорю, мальчик? Ты когда-нибудь сталкивался с чем-то подобным раньше?"


"Может быть".


"И ты думаешь, что сможешь справиться с Варго и Краучем, не так ли?"


"Если бы я этого не сделал, - сказал Мэтт Парадайз, - меня бы здесь не было". Морган внимательно изучил расположение двух револьверов Парадайза. "Как ты думаешь, насколько хорошо ты разбираешься в этих вещах?"


"Достаточно хорошо. Меня еще никто не убил ".


"Тогда поступай как знаешь".


Это заставило Парадайза наклониться вперед и положить обе ладони на стол. Он приблизил свое лицо к лицу Моргана. "Тебе все равно, шериф? Тебе что, совсем все равно? Все легенды о Джоне Моргане - это все ложь?"


Левая рука Моргана дотянулась до стола и схватилась за его край. "Легенды остались в далеком прошлом, мальчик. Это было много миль назад. Позвольте мне рассказать вам, что делает умный человек. Когда такие, как Док Варго, захватывают твой город, ты просто прячешься и терпишь это, как кролик под градом. Потому что рано или поздно град продолжится. Варго тоже пойдет дальше, и если его не подталкивать, он тем временем никому не причинит вреда ".


"И ты готов рискнуть этим, не так ли?"


Морган откинулся на спинку стула и изучал его. "Скажи мне кое-что. Чем ты занимаешься все свое время, Рейнджер? Просто разъезжать в поисках неприятностей для себя?"


"Трабл и я - старые друзья", - сказал Парадайз. "Мы понимаем друг друга".


"Конечно".


"Я арестовываю Дока Варго", - сказал ему Парадайз. "Получу я вашу помощь или нет?"


"Я подумаю об этом", - сказал шериф и отвернулся в своем кресле, чтобы взять газету.


"У тебя есть пять секунд". Категорично сказал Парадайз.


Шериф сердито посмотрел на него, но прежде чем он смог ответить, фигура загородила дверь, загораживая свет. Парадайз повернулся, и его глаза остановились на девушке.


У нее были удлиненные глаза. Гладкие темные волосы изящно обрамляли ее лицо. Глядя на насыщенный теплый оттенок ее плоти, Парадайз знал, что она самое потрясающее человеческое создание, которое он когда-либо видел.


Он смотрел на нее, пока она не покраснела. Внезапно она одарила его ослепительной улыбкой. Ее улыбка была так же хороша, как поцелуй.


Морган сказал раздраженным тоном: "Ты чего-нибудь хочешь, Терри?"


У нее был прокуренный голос. Ее глаза не отрывались от Рая, когда она отвечала шерифу. "Ничего важного, папа. Я не знал, что ты был занят. Увидимся позже ".


Ее тело отвернулось раньше, чем это сделала голова. Она бросила на Парадайза последний спокойный взгляд и ушла.


"Моя дочь", - сказал Морган без необходимости. Он крякнул, вставая со стула. "Я отправлюсь с тобой на Запад. Вот где Варго собирается остановиться ".


"Ты поддержишь мою игру?"


"Я не знаю", - сказал шериф. Он надел строгую шляпу с плоской тульей. "Давай".


Когда они вышли на улицу, девушка Терри была в квартале от них, как раз поворачивала за угол. На ней были брюки для верховой езды и хлопчатобумажная блузка, облегавшая ее талию и грудь. Она скрылась из виду за углом. Морган сказал: "Это твоя лошадь?"


"Да".


"Симпатичное животное. Что я буду с этим делать, если ты умрешь?"


"Отдай это своей дочери", - сказала Парадайз и ушла.


Морган догнал их, и они вместе пошли по улице. Безжалостное оранжевое солнце жгло везде, куда попадало. Жара липла к улице, как расплавленная смола.

"Оксидентал" был самым большим зданием в городе. Вывеска на высоком фасаде была нарисована в форме полумесяца: Игровые столы-САЛУН-Танцы.Это выглядело так, как будто на втором этаже были гостиничные номера.


Было половина пятого. Солнце врывалось сквозь окна, выходящие на запад, в почти пустынную длинную комнату с низким потолком. Бармен в фартуке протирал бокалы за задней стойкой. Трое мужчин играли в карты за столом. Это было все.


Парадайз сразу узнал Варго по портретам на наградных листовках. Варго был аккуратным, худощавым мужчиной, похожим на ящерицу; его волосы были черными, как у индейца. На нем были подвязки на рукавах и целлулоидный воротник и манжеты; ни пальто, ни шляпы. Изо рта и ноздрей Варго вился сигарный дым. Он наблюдал, как двое новичков вышли вперед.


Справа от Варго сидел карточный игрок со скошенным подбородком, очевидно, азартный игрок в казино. Слева от Варго сидела огромная фигура, самый большой человек, которого когда-либо видел Парадиз. Это, должно быть, Эрни Крауч. Эрни Крауч - это не один человек, Рейнджер.


Он - это толпа. Весь жир Крауча выглядел твердым; твердым, как гранит. У него было спокойное бычье лицо, но его глубоко посаженные глаза были проницательными, и он был расфуфырен, как коллекционер оружия после аукциона: ножи и револьверы торчали повсюду - у голенищ его ботинок; на поясе; в ножнах, пришитых к его брюкам цвета сливочного масла. Рай мог бы разгуливать в одной штанине брюк Крауча.


Крауч сидел на двух стульях, бок о бок, по одному под каждой ягодицей.


Он выглядел как кукловод, а Док Варго был его марионеткой. Но на самом деле, Парадайз знал, что все было наоборот.


Док Варго заговорил голосом, удивительно глубоким для его маленького тела. "Привет, шериф. Где ты себя держал все это время?" Его лицо выражало удивление. Когда Морган ничего не ответил, Варго пробормотал: "Я слышал, ты стареешь". Глаза Моргана блеснули, когда они встретились с глазами Варго. Парадайз сделал шаг вперед и, увидев выражение лица Парадайза, Варго начал подниматься.


"Оставайтесь на своем месте", - холодно сказал Парадайз.


Глаза Варго, треугольные, как у змеи, стали злыми.


Усы свисали с уголков его рта. "Что это - что это?"


Шериф Морган отступил назад, и внезапно Парадайз почувствовал холодное дуло револьвера у своих ребер сзади. Морган мягко сказал: "Я передумал. Я поклялся хранить мир. Было бы неспокойно, если бы ты позволил этим двоим убить тебя, не так ли?"


Мышцы челюсти Парадайза дрогнули. "С вами покончено, шериф, на данный момент".


"Может быть".


Варго мягко улыбался. "Что все это значит?"


Парадайз проигнорировал пистолет, приставленный к его спине. Он обратился к Варго: "Что случилось с Карлосом Рамиресом?"


"Я убил его".


"Почему?"


"Я забыл", - пробормотал Варго. Он наполовину перестал улыбаться. "Вам лучше попросить прощения и убраться отсюда".


Эрни Крауч говорил, не шевелясь на своих стульях. "Он один из тех рейнджеров, док".


"Я могу видеть это сам", - отрезал Варго. "Рамирес был рейнджером, не так ли?"


"Он был", - мрачно сказал Парадайз.


"Продолжай", - сказал ему Варго. "Убирайся отсюда, пока ты не сделал чего-то, из-за чего мне придется тебя убить".


Парадайз оглянулся через плечо на Моргана. Шериф отступил, но его пистолет был направлен на Парадайза. Парадайз сказал: "Этот мой значок не умрет, Варго, не больше, чем умер Рамирес. Оно встанет и придет за тобой, на рубашке другого мужчины ".


Пока он говорил, он отступил на шаг назад и взмахнул локтем позади себя. Он ударился о пистолет в кулаке Моргана, отбросив его в сторону. Парадайз резко повернул левую руку вокруг и вниз, выдернул пистолет из захвата Моргана и оттолкнул удивленного шерифа назад. Морган махнул единственной рукой и чуть не потерял равновесие.


Рай развернулся, начиная говорить: "Вы арестованы -"


Но Крауч, столь же беззвучный, сколь и огромный, был на нем. Крауч отбросил пистолет, как будто это была бумага; он презрительно шлепнул Парадайза по щеке, и Парадайз отлетел к краю стойки. Шрам на его лице стал призрачно-белым. На стойке стоял наполовину полный стакан виски. Он ухватился за это. Крауч переместился вперед; Парадайз мог слышать хриплое хихиканье Варго на заднем плане. Крауч начал раскачиваться.


Парадайз плеснул виски в мясистое лицо Крауча.


Крауч кричал и царапал свои воспаленные глаза. Рай шагнул вперед и поднес ребро левой руки к острому носу Крауча. Удар пришелся в цель: он услышал хруст хряща, почувствовал, как на ладонь брызнула кровь. Его запястье пронзила агония - это было похоже на удары по бетонной стене, - но Крауч отступил от боли.


В правой руке Парадайза все еще был пустой стакан. Он ударил им, сначала ребром, по макушке Крауча - ударил им еще раз и еще. Крауч прислонился к барной стойке и начал сползать на пол.


Рай не заставил себя ждать. Он повернулся, уронив стакан, потянувшись за пистолетом.


Но Док Варго прикрывал его никелированным револьвером. Варго все еще сидел в своем кресле; он выглядел слегка удивленным. "Хорошая работа", - отметил он.


Руки Парадайза замерли. Он взглянул на Моргана. Морган смотрел в пол. Взгляд Варго случайно метнулся к смятой горе ошеломленного Эрни Крауча, а затем его лицо посуровело. Он сказал кислым голосом: "У меня благотворительное настроение, вот почему я не стреляю тебе в живот здесь и сейчас. Но помни это, Рейнджер. В следующий раз, когда ты позвонишь мне, я собираюсь увидеться с тобой ".


"Ты увидишь меня внезапно", - мрачно ответил Парадайз. "Увидимся, " ответил Варго, " на Бутхилле с грязью на лице. У тебя есть время до завтрашнего рассвета, чтобы уехать отсюда. После этого ты - честная добыча для меня и Эрни ". Парадайз помассировал боль в левой руке. "Тогда увидимся на рассвете. Если ты умен, ты будешь в бегах ".


"От одного человека?"


"От бейджа, Варго".


"Убирайся отсюда", - тихо сказал Варго.


Он поднял пистолет.


Морган подошел к Парадайзу и коснулся его руки. "Давай. Вы не можете бороться с падением ".


Они вышли на улицу, и Парадайз остановился на дорожке, оглядываясь на салун, почти ожидая, что Варго выскочит из дверей с пистолетом наперевес. Морган сказал: "Он не придет за тобой. Не раньше утра. Возможно, он скунс, но он держит свое слово. У тебя есть двенадцать часов. Садись на своего коня и используй его ".


По раскрасневшемуся лицу шерифа обильно струился пот. Он говорил искренне: "Тебе не обязательно заканчивать работу, Парадайз. Никому нет дела ".


"Мне не все равно".


"Тебе не победить, чувак!"


Парадайз сказал: "Ты не можешь всегда руководствоваться этим. Неужели этот значок для тебя вообще ничего не значит?"


Морган отвел взгляд. Страх лишил его достоинства. Страх: он дрожал в его глазах. Парадайз сказал: "Вы не хотите это слышать, и я не особенно хочу это говорить, но вам лучше быстро разобраться в себе, шериф. Потому что, если вы не поддержите мою пьесу утром, вы останетесь без работы и за решеткой ".


Морган не смотрел ему в глаза. "Я мертв, Рай. У меня просто не хватает духу прилечь ". Затем однорукий шериф повернулся и медленно пошел прочь.


Его жена спросила: "Тебе нравится мое платье?"


"Это хорошо смотрится с твоими волосами".


"Джон, ты даже не взглянул на это".


Пот стекал с багрового лица Моргана. Он рассеянно смотрел в окно спальни. Жара давила на пустыню с раскаленного неба; солнце вот-вот должно было сесть.


Она сказала: "Испуг - естественная человеческая реакция, как дыхание".


"Не могли бы вы, пожалуйста, заткнуться?" - потребовал он. Он повернулся в своем кресле; его голос понизился. "Мне жаль, Кит. Ты этого не заслуживаешь. Ты не заслуживаешь никакой части меня ".


"Иди, сядь рядом со мной. Пожалуйста, Джон."


Он подошел к диванчику и обнял ее за плечи. Она прижалась к нему головой. Она сказала: "Ты не отлит из бронзы. Ты можешь делать все, что захочешь ".


"Конечно".


"Рейнджер", - сказала она. "Есть ли у него вообще какой-нибудь шанс?"


"Я шериф, а не оракул. Он неплохо справился с Эрни Краучем. Может быть, он сможет это сделать. Он не похож на человека, который выходит последним в перестрелке. Но тогда и Док Варго этого не делает ".


Он встал, беспокойный. Он прошел мимо зеркала и остановился перед ним. "Я едва узнаю этого человека", - сказал он, глядя на свое отражение в зеркале; он повернулся к ней лицом: "Посмотри на меня, Кит. Внимательно посмотри."


Его рот скривился. "В том бою в прошлом году я потерял намного больше, чем руку". Его лицо было мокрым от пота и зеленоватым. "Мои кишки вывалились вместе с рукой". Его голос поднялся, превратившись в безрассудство: "Пусть дурак даст себя убить. Пусть он умрет, чтобы доказать какую-то глупую гордость. Позволь ему-"


"Джон! Возьми себя в руки. Ты должен взять себя в руки!"


"Почему?" несчастным голосом спросил он. "Почему?" Он посмотрел на нее и прикусил язык.

В восемь часов, на исходе оцепенелой дневной жары,


Мэтт Парадайз появился в дверях дома шерифа. На нем была чистая рубашка с галстуком-ленточкой и черное пыльное пальто, которое за долгое время стало блестящим.


Дверь открыла дочь шерифа. На мгновение их взгляды встретились. Парадайз серьезно посмотрел на нее, ничего не сказав. Она сказала: "Мой отец сзади. Я достану его ".


"Я пришел не для того, чтобы повидать твоего отца, Терри".


На ней было сизо-голубое платье. Ее темные волосы были зачесаны назад и скреплены бантом. Она сказала: "Ты пришел ухаживать", и он мог видеть, что она тихо смеялась.


Он улыбнулся и протянул руку. Она немного подумала, прежде чем вложить свою тонкую руку в его большие пальцы. Он сказал ей: "Ты - обещание, которое я дал себе, когда был ребенком".


"Должно быть, это было очень давно". Она все еще смеялась над ним. Он потянул ее вперед. Она закрыла за собой дверь, и они пошли по дороге, держась за руки. Ее голова была у него на плече. Они не разговаривали, пока не достигли поворота дороги, где следы фургонов вели к началу главной улицы города. Здесь группа высоких тяжелых тополей окружала журчащий источник, и на драгоценных полуакре земли была трава. Мэтт Парадайз пальцем откинул назад выбившуюся прядь ее волос. Он ждал ее быстрой, косой улыбки.


Она сказала: "Ты хочешь поцеловать меня, не так ли?"


"Да".


"Почему бы тебе не перестать смотреть на меня и не сделать это?"


Ее руки были сложены. Она прислонилась к нему, подняла лицо; он поцеловал ее. Ее руки не шевелились. Он мягко положил руки на блеск ее волос, удерживая ее без давления. Это был нежный поцелуй; и все же он потряс его.


Она улыбнулась и положила голову ему на грудь. Она заставила его почувствовать себя пьяным. Она прошептала: "Все ли чувствуют то же самое, или мы очень особенные?"


"Не задавай никаких вопросов".


"Тогда я не буду".


Он сказал: "Я безумно люблю тебя".


"Я знаю". Она улыбалась: "Женщина знает, когда ее любят". Внезапно она отошла от него. Она сказала: "Я не могу дышать, когда я с тобой".

Он собирался оставить ее у двери, но ее мать вышла из гостиной в дверной проем. "Ты не зайдешь?"


"Нет, спасибо", - сказал Парадайз.


"Ты не будешь сильно возражать, если я буду настаивать?" Женщина отступила в сторону, освобождая место. Она была красива; она еще не начала толстеть.


Джон Морган ходил взад-вперед по гостиной. Он замер, когда они вошли. "Ну, тогда", - сказал он. Терри сказала: "Я собираюсь выйти за него замуж".


Морган сказал: "Лиен, тебе лучше сделать это быстро, потому что утром он, скорее всего, будет мертв".


"Я могу прожить целую жизнь за одну ночь", - сказала она, глядя на Рай.


Морган произнес односложное проклятие. Дрожа от гнева, он поднял одну руку. Его рука была сжата в кулак. Его жена встала перед ним. "Она женщина, Джон".


"Я знаю это. Она выросла ".


"Да. И ей нужно то, что нужно каждой женщине ".


Его жена превратилась в Рай. Он не произнес ни слова. Теперь он сказал: "У тебя замечательная дочь".


"Да, я так думаю".


"Это не происходит просто так", - сказал Парадайз.


"Спасибо вам", - сказала миссис Морган.


"Ради всего святого", - взорвался Морган. "Терри! Ты хоть представляешь, каково это - выйти замуж за рейнджера? Он проводит свою жизнь, переезжая из города в город, от битвы к битве -"


"Я знаю", - спокойно сказала она.


"Как долго ты думал об этом? Сколько времени вам потребовалось, чтобы принять это решение? Два часа? Десять минут?" Он ревел.


Она сказала: "У меня было столько времени, сколько мне было нужно. И все советы." Она стояла на своем и встретила взгляд своего отца. Она радостно воскликнула: "Ты знаешь, каково это - любить?"


"Я знал твою мать много лет, прежде чем женился на ней".


"Это не то, о чем я тебя спрашивал".


"Откуда ты знаешь, что он лучше здешних ковбоев-однодневок? Интрижка на одну ночь, а потом все пропало? Как ты-"


Она сказала: "Может быть, он просто играет моими чувствами. Хорошо. Может быть, я просто в настроении поиграть со своими чувствами!"


Перед глазами у Моргана все расплывалось. "Я ничему из этого не верю", - пробормотал он. "Это все дурной сон. Этого не может быть. Это кошмар ". Он взмахнул рукой в жесте разочарованного гнева в сторону Рая. Он с горечью сказал: "Именно такого побитого молью зятя я всегда хотел. Какой гроб ты хочешь, Рай?"


Миссис Морган потянула мужа за руку вниз. Она сказала ему: "Ты потерял самообладание, Джон, и это не преступление. Но ты не можешь спокойно смотреть, как другой человек сталкивается с тем, чего ты боишься ".


Она повернулась к своей дочери и взмолилась: "Я сделала его таким, какой он есть, Терри. Это моя вина. Я отмыл его, потому что не переставал приставать к нему, пытаясь заставить его убрать оружие. Я продолжал пытаться уговорить его повернуться к нему спиной и убежать ".


Она поклонилась, побежденная. "У меня все получилось слишком хорошо. Не совершай ту же ошибку, Терри. Следуйте за своим мужчиной на край света, но никогда не говорите ему повернуть назад ".

Через некоторое время взойдет солнце. Мэтт Парадайз стоял в затемненном, пустом офисе шерифа. Ожидание леденило его нервы. В десятый раз он достал свое оружие и проверил, заряжено ли оно.


Кто-то спускался по улице, тяжело ступая. Рай придвинулся вплотную к двери.


Морган вошел, слегка покачиваясь. Он держал бутылку виски за горлышко. Его глаза были запятнаны мрачной тьмой. Он поставил бутылку на стол и подхватил пистолет. "Тебе нужна помощь".


Рай посмотрел ему в глаза. "И где я это возьму?" Он отвернулся. "Ты пьян".


"Не совсем. Я пока не нанес бутылке большого ущерба ".


"Я не думал, что у тебя хватит смелости прийти".


"Я тоже этого не делал", - признался Морган. "Но у меня не хватило смелости не сделать этого".


Через мгновение он добавил: "Я думаю, ты не начинаешь жизнь заново. Ты просто пытаешься сделать все возможное с тем, что от этого осталось. Но, может быть, этого достаточно. Что бы ни смогла сделать твоя рука, делай это изо всех сил".Он вернулся в офис, аморфная фигура в плохом освещении. "Если ты переживешь это, ты действительно собираешься жениться на ней?"


"Я верю".


"Она дикая кошка".


"Я знаю".


"Просто подумал, что лучше предупредить тебя", - рассеянно пробормотал Морган. "Похоже, пришло время".


"Да". Парадайз открыл дверь и вышел на дорожку. Его глаза были зловещими. Морган вышел рядом с ним, и они стояли там, наблюдая, как розовеет рассвет. Морган сказал: "Сегодня будет еще один жаркий день. Горячий, как пламя."


"Вот они", - сказал Парадайз. "Немного раздвиньтесь". Морган переместился на три шага влево от него. На крыльце "Оксидентал", в полуквартале к юго-западу от нас, маленькая фигура Варго и большая фигура Крауча вышли с дощатого настила на улицу, поднимая клубы пыли.


Басовитый голос Варго прокатился над сотней футов, разделявших их. "Тебе конец, Рейнджер. Последний шанс - садись на коня и скачи".


"Я думаю, карты сданы", - сказал Парадайз. "Разыгрывай свою партию, док, или брось ее".


Крауч был похож на гранитную глыбу, приведенную в движение. Он вразвалку, неуклюже вышел к точке точно в центре улицы. Розовый рассвет коснулся его одной щеки и окрасил эту сторону лица в кроваво-красный рельеф. У него было столько оружия, что он мог запутаться, за каким пистолетом тянуться.


Никелированный револьвер Варго висел у его правого бедра, и его правая рука была в нескольких дюймах от него. Он спросил: "Ты в этом замешан, шериф?"


"Я в этом участвую".


"Очень жаль", - пробормотал Варго. "Хорошо, тогда ..."


Он не закончил предложение; его пистолет вскинулся. Парадайз выбросил свой кольт вперед; когда он оказался в его руке, он услышал резкий щелчок револьвера Варго: маленький стрелок был быстр, удивительно быстр. Удар пули размером с кулак разнес Парадайза пополам на его пути. Он не знал точно, куда попал, у него не было времени беспокоиться; он все еще был на ногах, и когда он снова навел пистолет на цель, он услышал слева грибовидный рев звука.


Старый шериф тоже был быстр: это ревел его пистолет. Пуля Моргана пробила дыру в рубашке Эрни Крауча спереди. Поднялась пыль. Крауч почти не пошевелился. В обеих руках у него были пистолеты, он поднимался, но у Парадайза не было на это времени; всего за эту крошечную долю секунды Варго взвел курок для следующего выстрела, намеренно не торопясь.


Рай обстрелян.


С отвисшей челюстью, не веря своим глазам, Док Варго отшатнулся. Его тело ослабело, он упал и начал сворачиваться, как кусок бекона на горячей сковороде.


Пистолет Моргана методично стрелял, и каждый выстрел попадал в его внушительную мишень: но ничто из этого, казалось, не беспокоило Эрни Крауча. Оба пистолета безвозвратно поднялись в его кулаках, и оба пистолета выстрелили, по одному разу каждый, прежде чем Крауч, наконец, накренился, как срубленное секвойей дерево, и рухнул на землю с ударом, который, казалось, потряс город.


В ноздри Парадайзу ударила едкая вонь порохового дыма. Он сделал только один выстрел; ветер унес дым Моргана мимо его лица. Он посмотрел на себя и увидел длинный уродливый кровоточащий порез, огибающий ребра, и подумал, если бы этот чертов дурак использовал что-нибудь покрупнее этого .38 он бы убил меня этой пулей.Пуля была отклонена его ребром.


Варго был мертв, а Крауч лежал, очевидно, умирая, кашляя кровью на улицу. Пять пуль в груди, но Крауч все же нашел в себе силы нажать на спусковой крючок и залить улицу свинцом. Затем, наконец, пушки стихли.


Парадайз повернулся, чтобы посмотреть на Моргана.


Шериф шел назад медленными маленькими шажками. Он отшатнулся к стене и отошел, оставив после себя красное пятно; он раздраженно посмотрел на Рая и неуклюже сел.


Рай подбежал к нему. Морган поднял глаза и сказал: "Я думаю, это все".


"С тобой все будет в порядке, шериф".


"Не с двумя пулями в легких. Пока, Рай. Как я уже сказал, " он слабо улыбнулся, " именно такого зятя я всегда хотел". Он потерял сознание, и Парадайз знал, что он никогда не проснется.


Толпа собиралась, осторожно подходила ближе, набираясь смелости. Когда он посмотрел вверх по улице, он увидел там двух стройных женщин, и он знал, что они видели все это. Теперь они шли вперед, срываясь на бег, задирая юбки.


Парадайз убрал пистолет в кобуру и стал ждать их. Они склонились над Морганом, и Парадайз сказал: "Я втянул его в это. Это была моя вина. Если бы это не прозвучало пусто, я бы сказал, что сожалею ".


"Не извиняйся", - сказала ему миссис Морган. "Никогда не извиняйся. Сейчас с ним все в порядке, ничто больше не может причинить ему боль ". Слезы Терри блестели в свете рассвета. Парадайз поднял ее за плечи и ушел, обнимая одной рукой. Не было ничего, что нужно было бы говорить. Она убрала его руку со своих плеч, схватила его за руку и повернулась к нему; он прижал ее к себе и сказал: "Выплачь это".


Она сказала: "Он умер хорошо?"


"Да".


Она протянула руку и пригнула его лохматую рыжую голову. Ее щеки были мокрыми. Он молча обнимал ее, пока не взошло солнце.


МЭР СТРОБЕРРИ ХИЛЛ


Тодхантер Баллард


No 1945 Издательство Curtis Publishing Company

Я годами не думал о Самсоне Доне или рыжеволосой девушке, на которой он отказался жениться, пока не увидел его имя в сводке новостей Вашингтона, которую готовил для своей газеты. Я прочитал статью дважды, моя память возвращается к лету 52-го в Строберри Хилл.


Той весной у меня была сухопутная цинга, и моя тетя Эммелин решила, что типография - неподходящее место для растущего мальчика, и отправила меня на Холм с Айком Саммерхолтом. Клубничный лагерь никогда не был "золотым лагерем", но мы жили легко, ели оленей и время от времени гризли, которых Боб Паттерсон сбивал с ног ударом сверху вниз. Мы жили легко, пока не избрали Самсона алькальда - что-то вроде мэра с полномочиями судьи. Он все это изменил.


Самсон был крупным мужчиной, намного выше шести футов. Он носил длинные желтые волосы по моде трапперов, хотя выступал в полку Стивенсона и жил в Нью-Йорке. Было много историй о Самсоне. Он был таким человеком, полным жизни и любящим розыгрыши, никогда не был серьезным, пока его не сделали алькальдом. У него были большие мечты о The Hill. Он хотел сделать это место самым законопослушным лагерем в горах, и он, возможно, преуспел бы, если бы не Меррил Хейг и его друзья.


Заставить Хейга вести себя было не по силам даже такому человеку, как Самсон, поскольку Хейг отказывался признавать чей-либо авторитет. Он постоянно предстал перед судом Самсона то за одно, то за другое, и мы снова судили его в тот день, когда Большой Джек Стрэндж привез Еву Чатем в лагерь.


У Хейга и Стоунера Саттона все лето были проблемы с правами на воду; Хейг притворился, что купил права у бывшего владельца Stoner's claim, и в конце концов оттолкнул Стоунера под дулом пистолета. Стоунер, будучи миролюбивым, рассказал о своих проблемах Самсону. Хейг, отказавшийся предстать перед судом, был доставлен группой.


Мы судились возле магазина Брайса "Сосновые бревна", используя большой пень вместо стола, когда пришли Большой Джек Стрейндж и Маленький Джек Альбертс и попытались помешать. Самсон сердито заставил их замолчать и продолжил испытание.


Хейг, стоявший немного поодаль от пня, окруженный своими друзьями, слабо улыбнулся, пока Самсон рассматривал доказательства. Он был красивым мужчиной, худощавого телосложения, но его длинные узкие руки были удивительно сильными. Он был из Балтимора, хорошо образован и одевался лучше, чем кто-либо другой в The Hill, но большая часть лагеря не любила его и не доверяла ему. Он мало работал над своим иском, и ходили слухи о пропаже пыли из шлюзов. Брайс потерял мешок муки и другие вещи, но мы никогда не могли напрямую связать Хейга с этими потерями.


Он зевнул, когда Стоунер Саттон закончил свою жалобу. "Мистер Алькальд, " сказал он, обращаясь к Самсону с ленивым безразличием, " давайте подбросим монетку и уладим этот глупый спор." Самсон мог быть суровым, когда достоинству его двора бросали вызов, и он резко сказал: "Здесь не будет подбрасывания монеты. Вы не смогли предоставить никаких доказательств того, что вы приобрели эти права на воду, как вы утверждаете. Поэтому я нахожу в пользу Стоунера Саттона . , , Ты понял это, Остин?" Я торопливо записывал что-то в большой лагерной книге и кивнул, глядя на Хейга. Его смуглое лицо побагровело от гнева. "К дьяволу эту чушь!"


Самсон был непоколебим. "Собрание шахтеров избрало меня алькальдом; и если вы продолжите вторгаться на территорию Стоунера, я настоящим даю ему разрешение застрелить вас. Если он не сможет, я сам позабочусь о стрельбе. Заседание суда закрыто."


Хейг уставился на Самсона, его темные глаза горели; затем, презрительно рассмеявшись, он развернулся и с важным видом удалился.


"Вот идет плохой человек", - сказал я Самсону. "Следи за ним". Самсон кивнул. "Если бы он мог нанять меня убитым, он бы это сделал, но он не станет пробовать это сам; слишком много думает о собственной шкуре. Что ж, мне пора приниматься за работу ".


Толпа разошлась, оставив Большого Джека и Маленького Джека, которые с нетерпением ждали суда. "Эй, а как насчет нас?"


Самсон прищурился на солнце. "Слишком поздно. Заседание суда закрыто. Приходите завтра ".


Он отвернулся, но Большой Джек поймал его за руку. "Ты должен выслушать, Самсон. У меня на борту пассажир женского пола. Маленький Джек не позволит моему поезду подняться на холм, а женщина не может просто оставаться на тропе всю ночь. "


Самсон остановился, медленно поворачиваясь, как будто не верил своим ушам. "Женщина-леди, вы сказали?" В его голосе звучало недоверие.


"Только это". Слова Большого Джека перекрывали одно другое в его нетерпении. "Ее зовут Ева Чатем, и она приехала из-за Горна из Балтимора, чтобы выйти замуж за Меррила Хейга".


На мгновение нас окутала тяжелая тишина, затем Самсон взревел: "Большой Джек, тебя следует выпороть".


Скиннер выглядел пораженным. "Я? Что я наделал?"


"Приведи сюда невинную женщину, которая собирается выйти замуж за этого скунса".


"Это не моя вина", - отрицал Большой Джек. "Я сказал ей, что Меррил не в счет, но она просто вздернула подбородок и сказала, что Меррил был джентльменом и она не ожидала, что я его пойму".


"Хм!" - сказал Самсон. "Неужели она? И ты сказал ей, что в Строберри нет другой женщины и негде остановиться?"


"Я говорил ей" - Большой Джек был добродетельным, - "но она не слушала. Она рыжеволосая, своенравная, и она сводит меня с ума, но она не может ждать на тропе, а Малыш Джек не позволяет мне воспитывать ее ".


Самсон перевел взгляд с Большого Джека на Маленького Джека. Оба управляли обозами, перевозившими ослов в лагеря на более высоких холмах, и они ненавидели друг друга.


"В чем дело, Малыш Джек?" Самсон жестом показал мне снова открыть бухгалтерскую книгу, чтобы я знал, что суд снова заседает.


Маленький Джек рассказал свою историю короткими, отрывистыми, сердитыми предложениями. Он только что доставил груз муки, бекона и бобов в магазин Брайса и начал спускаться по узкой тропе, его восьмерка джеков двигалась легко и быстро. На полпути вниз по склону в две тысячи восемьсот футов он встретил поезд Большого Джека, который трудился над улучшением, загруженный. Оба поезда вышли из-за поворота и остановились, не в силах проехать, животные настороженно смотрели друг на друга. Мод, ведущая Большого Джека, злобная ослица со следами зубов от прошлых драк, покрывающими ее шею шрамами, прижалась носом к стене каньона и двинулась вперед, тесня лидера Маленького Джека к изломанному краю пропасти. Затем она повернула свой зад вбок, и ее незадачливый противник полетел вниз по почти прямому склону скалы в Норт-Форк далеко внизу.


"Я побежал вперед, - продолжал Малыш Джек, - размахивая своим флотским, и закричал: "Остановите этого осла, или я собью ее с тропы".


"Сделаешь это, " заорал на меня Большой Джек, " и я скину тебя через край вслед за твоим ослом". Мы немного поспорили, решив, может быть, уладить это самим. Затем мы вспомнили, что трасса находится в вашей юрисдикции, и решили, что вам не понравится несанкционированная стрельба, поэтому мы пришли к вам, чтобы уладить спор. Я не знал, что с ним была женщина. Он ничего не говорил о ней до этого момента. Самсон кивнул Большому Джеку, который рассказал свою версию истории. Он подчеркнул тот факт, что он был загружен, в то время как Маленький Джек путешествовал порожняком, и что у него была пассажирка-женщина. "Также, - добавил он, - закон гор гласит, что, когда два фургона встречаются на узкой тропе, тот, который спускается, должен вернуться к развилке. Если это применимо к фургонам, то это должно сработать и для осликов, а что касается Мод, то она умна, знает свои права так же хорошо, как любой человек, и лучше, чем некоторые из тех, кого я знаю ".


Самсон прервал его. "Решение примет суд, " твердо сказал он, " и ты прав, Малыш Джек должен отступить и пропустить тебя, но Дженни Мод была неправа, взяв все в свои руки, не дожидаясь решения этого суда. Поэтому я штрафую ее на половину стоимости товара, который она везет . , , Маленький Джек, ты отстегиваешь свою веревочку и пропускаешь Большого Джека. Судебные издержки составят по пол-унции на каждого, оплачиваются сейчас ".


Маленький Джек сказал: "Послушай, Самсон, это все очень хорошо, и я не возражаю против половины унции, но ... "


Звук, громкость которого потрясла магазин Брайса, вырвался из горла Самсона. "Вы смеете стоять там и подвергать сомнению верховную справедливость этого суда?"


"Я ни в чем не сомневаюсь", - поспешно сказал Маленький Джек.


"Только дело в том, что эта тропа слишком узкая, чтобы повернуть дурацких валетов, и я никогда не видел осла, который дал бы задний ход, если вы не хотели, чтобы он пошел другим путем. Ты приходишь к ним с рассуждениями. Может быть, они прислушаются к тебе ".


Самсон надолго задумался, затем сказал: "Заседание суда закрыто. Я должен пойти посмотреть, как будет приведен в исполнение приговор ".


Я пошел с ними, горя желанием увидеть, как будет выглядеть девушка, которая выйдет замуж за Меррила Хейга. Также мне было любопытно узнать об эффективности аргументов Самсона в отношении осликов. Характерно, что никто из нас не подумал сказать Меррилу Хейгу, что его девушка ждет в двух милях вниз по тропе. Мы никогда о нем не думали.


Когда мы добрались до привязанных ослов, я вскарабкался туда, где из расщелины в стене каньона росла сосна, и спрятался за ней, отчасти чтобы не путаться под ногами, а отчасти в надежде мельком увидеть девушку. Но я был недостаточно высок, чтобы заглянуть за угол, и мне пришлось довольствоваться наблюдением за Самсоном.


Он постоял, изучая след, мгновение, затем отвязал заднее животное от веревки Маленького Джека и, наклонившись, обхватил животное под круглым брюхом обеими руками. Он выпрямился, ослик взбрыкнул, оторвавшись от земли, затем он развернулся, пока его спина не оказалась у стены каньона, а ослик не перевалился через край тропы. Когда он завершил свой поворот, ослик снова был на твердой земле, на этот раз направляясь вверх по тропе. Он повторял процесс с поворотным столом, пока вся цепочка не перевернулась, затем подтянулся ко мне, чтобы Большой Джек мог вести свой поезд в сторону лагеря.


Я не думаю, что любой человек, которого я когда-либо знал, кроме Самсона, мог бы повернуть эту ниточку. Сопротивляющийся ослик - это не то, с чем я хотел бы бороться на краю тысячефутового обрыва.


Никто из нас не произнес ни слова, когда один за другим животные Большого Джека показались из-за угла скалы. Последний ослик нес импровизированное дамское седло, но девушка не была верхом. Вместо этого она шла позади, изящно переступая с камня на камень, ни разу не взглянув в нашу сторону.


"Ну и дела, она симпатичная". Я мельком увидела рыжие волосы из-под края дорожной шляпки и не смогла удержаться от восклицания.


"Она леди". Самсон был спокойно уверен. Он отпустил сосну и соскользнул вниз, когда Большой Джек появился на тропе. Я последовал. Мы шли молча, пока не достигли вершины рейтинга, после чего Большой Джек глубоко вздохнул с облегчением.


"Я рад избавиться от этой женщины! С этого момента она - твоя ответственность ".


"Мои?" Голос Самсона Дона звучал потрясенно. "И почему мой?"


"Ты алькальд", - сказал ему Большой Джек с непоколебимой логикой. "Пока она в Strawberry, ты несешь за нее ответственность".


В лагере было много тех, кто был бы рад освободить Самсона от бремени. Новость о ее прибытии разнеслась по холму как лесной пожар, и шахтеры стекались в магазин Брайса, чтобы увидеть ее. Эд Брайс освободил свои жилые помещения, которые были лучшими в Строберри, и она переехала туда, вежливая, но сдержанная.


За эффектом, который ее появление произвело на Меррила Хейга, было интересно наблюдать. Он не знал, что она была в деревне, пока я не ворвался в хижину, где он и четверо друзей играли в карты.


Его смуглое, красивое лицо стало совершенно белым, когда я выкрикнул новость.


Я не видел его встречи с девушкой. Никто этого не сделал, хотя в лагере было любопытно, но в тот вечер Меррил подошел к Самсону. "Алькальд, " сказал он снисходительно, " у меня есть для тебя работа. Мы хотим пожениться, и я думаю, что унция - справедливая цена, даже на этой забытой земле ".


"Нет", - сказал Самсон.


Меррил сердито ахнул: "Что?"


"Я не выйду за тебя замуж", - сказал Самсон. "Ты неподходящий муж ни для одной женщины, как скоро выяснит молодая рыжеволосая девушка".


Хейг был в ярости. Он прыгнул на Самсона, размахивая руками, но ему было не сравниться с большим алькальдом, который связал его и держал так же легко, как я мог бы держать ребенка. Когда Меррил перестал сопротивляться, Самсон отпустил его, а Хейг повернулся и потопал к заднему входу в магазин Брайса.


"Они просто поедут в Сонору и попросят преподобного Додда обвенчать их", - предупредил я.


"Позволь им". Самсон не казался обеспокоенным. "По крайней мере


Я избавлюсь от нее. Женщины доставляют много хлопот, но рыжеволосые - хуже всего. Обычно они своевольны"


Я был неправ. Они не поехали в Сонору. Вместо этого у Самсона через несколько минут был посетитель. Я услышал, как он обеспокоенно вздохнул, и, оглянувшись, увидел девушку, идущую к нам.


"Ты мэр, или алькальд, или кто там еще?" У нее была быстрая, строгая манера говорить.


"Почему, да". Самсон был вежлив. "Я алькальд, мэм".


"Тогда почему ты отказываешься жениться на нас? У тебя есть полномочия ".


"Ну, теперь". Самсон не был уверен, так как никогда не выступал на свадьбе. Он мог бы отрицать силу, но Самсон был не из тех, кто уклоняется. "Думаю, да".


"Тогда ты не имеешь права отказываться только потому, что тебе не нравится мой будущий муж".


"Это не вопрос симпатии", - медленно сказал Самсон, подбирая слова. "Это ответственность, мэм. Тебе здесь нечего делать, и Большой Джек вроде как передал тебя мне ".


Теперь она была действительно зла. "Ни ты за меня не отвечаешь, ни Большой Джек. Я никогда в жизни не слышал ни о чем более нелепом. Это свободная страна, и женщина имеет право ехать туда, куда она пожелает ".


"Да, мэм". Самсону было очень неудобно.


"И право выходить замуж за того, кого она выберет".


"Да, мэм".


"Тогда ты должен жениться на нас".


Самсон мгновение молча смотрел на нее, затем развернулся на своих широких каблуках и зашагал прочь. Я думаю, в тот момент Ева Чатем решила остаться в Strawberry. Я сомневаюсь, что когда-либо прежде в ее жизни мужчина отказывал ей в какой-либо просьбе, и ее рыжеволосый характер был распущенным. Она решила подчинить этого большого мужчину своей воле, заставить его провести церемонию. Она повернулась ко мне лицом, и в ее сине-зеленых глазах вспыхнули искорки, отчего она стала еще красивее, чем когда-либо. "Над чем ты смеешься?"


Я перестаю разевать рот. "Я не смеялся".


"Тогда убирайся отсюда. Нет! Подождите! Сколько тебе лет?"


"Четырнадцать".


"Как тебя зовут?"


Я сказал ей. Я объяснил, что моему дяде принадлежит газета в Соноре, и что я был в гостях на холме. Как только я начал, мне было легко с ней разговаривать, и через полчаса мы были старыми друзьями.


"Расскажи мне о Самсоне", - попросила она. "Его все боятся?"


"Ну, - я нарисовал узор в глубокой пыли медным носком своего квадратного ботинка" - они не совсем боятся. Поначалу это была своего рода шутка - избирать алькальда. Ребята решили, что они примут множество правил, просто ради удовольствия их нарушать. Но Самсон обманул их. Он установил правила, и он умен и справедлив. Они обнаружили, что это сработало, позволив ему решать их проблемы, вместо того, чтобы вечно ссориться между собой. В южных шахтах нет лучшего лагеря для бега ".


"Можно и так сказать", - проницательно заметила она мне. "Ты его друг".


"Я его рекордер", - сказал я с гордостью. "Я веду учет претензий, штрафов и прочего. Я храню это в бухгалтерской книге и ... "


"Почему он не оставит это себе?"


Я говорил, не подумав, раскрывая секрет, который знали только мы с Самсоном. "Он не может. Он не умеет ни читать, ни писать ".


"О, хо!" Мне не понравился ее тон. "Итак, великий Самсон не умеет читать. Что ж, я с ним разберусь. Я сделаю его жизнь невыносимой. Я заставлю его возненавидеть тот день, когда я пришел к Строберри, большому болвану. Просто подожди, Остин, до завтра. Он будет рад поженить нас, прежде чем я покончу с ним ".


Я с любопытством посмотрел на нее. "Почему ты так страстно хочешь выйти замуж за Меррила?"


Она удивленно посмотрела на меня. "Ну, я была помолвлена с ним много лет. Мы выросли вместе, и когда он уходил, он сказал, что я должен последовать за ним через год; что мистер Клейборн, торговец из Сан-Франциско, будет знать, где он. Итак, я пришел, и он был немного удивлен ". Ее голос дрогнул. "Но он рад. Я знаю, что он рад ".


"Любой бы удивился", - сказал я. "В лагере нет шахтера, который не женился бы на тебе по мановению волшебной палочки".


"Остин, ты милый". Прежде чем я понял, о чем она, она наклонилась и поцеловала меня. Затем она спешила к магазину. Я смотрел ей вслед, чувствуя тепло и приятность. Она была моим другом на всю жизнь, но она все еще имела зуб на Самсона.


На следующее утро, когда он пытался созвать суд, Еву Чатем усадили на пенек, который мы использовали в качестве стола, и она отказалась двигаться. Самсон попросил ее в своей самой приятной манере, но она не сдвинулась с места.


Наконец, он занялся бизнесом справа от пня, а я присел на корточки рядом с ним. Он не подал никакого знака, что знал о ее присутствии, когда урегулировал пограничный спор между двумя владельцами иска, но Ева Чатем не собиралась, чтобы ее игнорировали.


"Знаешь, - предложила она своим ровным голосом, " это совершенно глупо. Никто из вас не связан ничем из того, что говорит мистер Доун, и глупо каждому из вас оплачивать ему судебные издержки ".


Шахтеры посмотрели на нее, затем на Самсона, и один из них хихикнул, но, заметив выражение лица Самсона, он стер улыбку и поспешно вытащил свой кошелек с золотом. Самсон продолжил, высказывая свое суждение, как будто она ничего не говорила.


"Все понял, Остин?"


Я остановился, чтобы понаблюдать за девушкой, но тут же вернулся к торопливым записям.


"Почему бы тебе не написать это самому?" - спросила Ева Чатем.


Очевидно, Самсон был глух как камень. Он взыскал издержки, отклонил иски и поспешил к своей шахте. Я посмотрел на девушку. Ее глаза были устремлены на удаляющуюся спину Самсона, а на губах играла полуулыбка.


Позже, когда я засыпал гравий в шлюз Самсона, он задумчиво сказал: "Мы должны избавиться от нее. Она оказывает разрушительное влияние, и она пытается воспрепятствовать отправлению правосудия ".


Я пристально посмотрел на него, опасаясь, что он догадался, что я предал его доверие и сказал ей, что он не умеет читать, но он не подал виду.


"Проще всего было бы жениться на ней". Я сказал это медленно, потому что не хотел, чтобы она выходила замуж за Меррила.


"Нет", - медленно сказал Самсон. "Было бы неправильно выдавать за него замуж какую-либо женщину. Нужно придумать что-нибудь еще ".


"Ты мог бы изгнать Меррила", - предложил я, поскольку у меня был собственный секретный план, предполагавший, что если девушка однажды узнает, что Меррил никуда не годится, она перестанет хотеть его.


Самсон хлопнул его по ноге. "Ты умный мальчик. Если мы выгоним его, она последует за ним, куда бы он ни пошел. Но мы должны застать его за чем-то большим. Девушка должна думать, что все честно ".


"Какое тебе дело до того, что она думает?" Я посмотрел на него с удивлением.


Его лицо виновато покраснело, но он упрямо сказал: "Нужно сделать это честно. Единственный способ управлять лагерем."


"Хорошо, " сказал я, " я вроде как посмотрю Меррила".


Но присутствие девушки, казалось, изменило Хейга. Было даже замечено, как он работал над своим заявлением, и каждый вечер он гулял с ней вместо того, чтобы играть в карты, и я был вынужден сообщить о неудаче неделю спустя.


Самсон тяжело вздохнул, его мысли были не о моих словах. "Никогда не видел такой провоцирующей женщины", - сказал он. "У нас не было достойного корта с тех пор, как она пришла в The Hill. Шахтеры выходят из-под контроля. Знаешь, что я думаю? Я думаю, они придумывают всякую чушь, чтобы посоветоваться со мной, просто потому, что знают, что она будет сидеть на этом пеньке ".


У меня была та же идея. Конечно, дела в суде шли в гору, и если посчитать количество пыли, накопившейся от судебных издержек, ее присутствие было весьма прибыльным.


Но у нее была манера делать замечания в середине слушания, например: "Запишите это, мистер алькальд" или "Это не законный способ сделать это". Самсон не подал виду, что он когда-либо слышал, но, зная его, я догадался, что он внутренне содрогался каждый раз, когда она открывала рот.


Даже когда суд не заседал, она сидела в тени черной сосны и обращалась к нему каждый раз, когда он вылезал из своей шахты. Что касается меня, то она нравилась мне все больше и больше. Когда она не травила Самсона, она была совершенно другим человеком.


Она была новичком в этой стране и привыкла к приятным вещам, но она никогда не просила помощи, даже сама носила дрова, и она настаивала на том, чтобы платить Эду Брайсу за квартиру, хотя он предпочел бы свою комнату, но был слишком вежлив, чтобы сказать об этом. Она восхищалась книгой записей, которую я вел для Самсона, и свитком, над которым я трудился, на первой странице которого было написано:


ЭТО КНИГА РЕКОРДОВ


SAMSON DOHNE


ALCALDE


СТРОБЕРРИ ХИЛЛ, КАЛИФОРНИЯ


1852


Я приложил немало усилий к этому свитку, написав его множеством завитушек и росчерков, как будто однажды видел, как принтер вырезает на деревянном печатном станке.


"Странно, что такой умный человек, как Самсон, так и не научился читать", - сказала она однажды, когда мы ловили рыбу на маленькой клубничке.


"Никогда не было времени", - сказал я. "В детстве он много работал, и тогда у него не было шансов в школе, и его это никогда не волновало, пока мальчики не назначили его алькальдом. Он далеко пойдет, Самсон пойдет ".


"Мул далеко пойдет", - упрямо сказала она. "Представь, как он посмел не жениться на мне. Представьте. Я его вылечу ".


И она приводила его в порядок, потому что Самсон начинал нервничать. Я думаю, он бы наконец раскололся, потому что у этой девушки было терпение Иова, но случилось нечто непредвиденное.


Маленького Джека задержали. У него было сто фунтов золота, предназначенного для Рейнольдса и компании Экспресс, и первое, что мы узнали, было, когда он с трудом поднимался по тропе, с окровавленной головой, порванной одеждой и жаждой убийства в темных глазах. "Трое из них, - сказал он, - скатились вниз по склону каньона, чуть не сбив меня с тропы".


Девушка сидела позади нас, и Самсон понизил голос. "Узнаете кого-нибудь из них?"


Маленький Джек нервно огляделся по сторонам. "Похоже, что одним из них был Меррил Хейг, хотя у него было немного ткани на лице".


Мы с Самсоном обменялись долгим взглядом. Спешили шахтеры, привлеченные Эдом Брайсом, который стоял перед магазином, колотя по ведру с водой куском дров, создавая подобие гонга.


"Ты уверен, что это был Меррил?" Осторожно спросил Самсон.


Никто из нас не видел, как девушка продвигалась вперед. "Как ты смеешь?" - сказала она в ярости. "Только потому, что я причинил вам неприятности, это не повод вымещать свою ненависть на невинном человеке!"


"Если он невиновен, он может доказать это на суде", - сказал Самсон.


К тому времени у нее уже была целая аудитория. "Тебе предстоит суд?" - угрожающе спросила она. "Что это за испытание? Я собираюсь послать в город за шерифом!"


Шахтеры наблюдали за ней, и они наблюдали за Самсоном, когда он отсчитал пятерых человек и отправил их на поиски Меррил. Они нашли его в лесу ниже его участка, и он поклялся, что был там весь день. Столкнувшись с заключенным, но без тюрьмы, было решено спустить Меррила в шахту Самсона и вытащить лестницу. Я увидел, как девушка поспешила прочь, и пошел за ней.


"Куда ты идешь?"


"Чтобы достать одеяла", - мрачно сказала она. "Меррил там умрет от простуды, а когда Эл Редман вернется утром с шерифом, мы рассчитаемся с Самсоном Доном".


Я с сомнением последовал за ней в каюту Меррил, наблюдал, как она стянула с койки два одеяла, и увидел, как она наклонилась и подняла несколько листов бумаги, которые упали на пол.


"Что ты нашел?"


"Ничего", - рассеянно ответила она, но сложила листы и засунула их под пояс своего серого платья, когда отвернулась.


На следующее утро, когда было назначено слушание, прибыл Джордж Уорк, шериф, задал несколько вопросов и отправился обратно по тропе к месту ограбления. Самсон знал и любил Джорджа, но он не признавал его авторитета на Холме. Он привел заключенного со связанными руками и усадил его на перевернутое ведро, в то время как его адвокат-шахтер тихо совещался с ним.


Присутствовало двести человек, и Самсон поручил мне составить жюри из них. Это было совершенно торжественное событие. Почти все присутствующие погибли в результате кражи, и мы были убаюканы чувством безопасности, поскольку насилие отсутствовало с тех пор, как Самсон занял свой пост.


Он призвал суд к порядку. "Вам, - инструктировал он присяжных, - решать, удерживал ли Меррил Маленького Джека или нет. Не твое дело назначать наказание. Это моя работа ".


Эд Брайс, когда-то читавший юриспруденцию, был назначен прокурором, и он вызвал Маленького Джека в качестве своего первого и единственного свидетеля. Маленький Джек рассказал, как, следуя за своими осликами, он был поражен, когда трое мужчин в масках соскользнули с крутого берега, приземлившись почти на него, и как, когда он попытался вытащить свой флот, один из них ударил его стволом пистолета.


"И что заставляет вас думать, что это был Меррил?" Спросил Эд Брайс.


"Это было похоже на него", - сказал Малыш Джек. "И это своего рода злобный трюк, который он может выкинуть. Кроме того, у человека, который меня ударил, была бородавка на тыльной стороне ладони, точно такая же, как у Меррила ".


В толпе послышался ропот, который затих, когда Джордж Уорк протиснулся сквозь толпу, размахивая газетой. "Должно быть, кто-то уронил это во время ограбления", - сказал он, передавая это Самсону. "Когда-нибудь видел это раньше?"


Самсон взял газету, прищурившись посмотрел на нее, затем покачал головой и вернул ее обратно. "Никогда не видел этого раньше".


По выражению лица шерифа я мог сказать, что он не поверил Самсону. "Позвольте мне прочитать это", - обратился он к толпе. "Это адресовано Уолтеру Кайту".


"Да это же один из тех грабителей шлюза, от которых мы убежали прошлой весной!" Взволнованно сказал Эд Брайс.


Джордж продолжал работать:


"Друг Уолтер: Двадцать первого Маленький Джек вывозит партию пыли. Если бы вы задержали его, это стоило бы того, чтобы потратить на это время. У меня Холм под контролем, так что, даже если вас поймают, ничего особенного не произойдет.


"SAMSON DOHNE."


Потребовалась целая минута, чтобы толпа поняла, затем по рядам пробежал ропот.


Джордж Уорк наклонился. "Покажи мне эту книгу рекордов, Остин". Он взял гроссбух и изучил имя Самсона Дона на титульном листе.


"Тот же почерк", - решил он, поворачиваясь к Самсону. "Полагаю, мне придется арестовать тебя за то, что ты поднял Маленького Джека".


Самсон уставился на него, на шахтеров, чьи лица внезапно стали враждебными, на меня, и в его глазах было беспомощное выражение, которого я никогда раньше не видел.


Голос рядом со мной яростно сказал: "Почему он им не говорит? Почему он не объясняет, что не умеет писать?" Это была Ева Чатем.


У меня не было времени объяснять, но я знал, что чувствовал Самсон. Эти люди смотрели на него снизу вверх, уважали его как своего лидера. Он не мог признать, что был настолько невежествен, что для него было невозможно написать ту записку об ограблении.


Толпа разозлилась еще больше, и Джордж Уорк столкнулся с ними. "Здесь не будет насилия", - предупредил он. "Заключенный отправляется в город на суд и -"


"Подождите", - сказала Ева Чатем, размахивая какой-то бумагой. "Посмотри на это, шериф". Она сунула их ему в руки.


Джордж Уорк, нахмурившись, взял бумаги. "Да ведь это, кажется, копии одной и той же записки, причем почерком Самсона".


"Копии, да", - сказала она. "Но не Самсона. Он гордый человек, шериф, и я думаю, что его скорее повесили бы, чем признали это, но, видите ли, Самсон Дон не мог написать ту записку, потому что он не умеет ни читать, ни писать. Это копии руки Остина Гарнера, и не его обычной руки, а чего-то необычного, что он придумал для обложки книги Самсона. Я нашел эти бумаги на койке Меррила Хейга прошлой ночью, когда ходил за его одеялами. Это списанные копии для практики, которые его не удовлетворили. Легко понять, что он надеялся сделать ".


Это было действительно достаточно просто. За мгновение до этого толпа была готова повесить Самсона. Теперь они повесили бы Меррила. Но не Самсон. "Я все еще алькальд, " предупредил он, " и я назначаю наказание здесь. Мы побреем ему голову, дадим десять ударов плетью и прикажем покинуть страну, но сначала он должен откопать золото и назвать своих помощников; в противном случае вы можете его повесить ".


Меррил достаточно быстро откопал золото и назвал своих товарищей. Он пытался объяснить девушке, что Самсон виноват в том, что они не поженились. "Мне нужен был только кол, чтобы вывезти тебя из страны", - заныл он, но она отказалась слушать.


Когда все закончилось, когда головы были обриты, большая часть населения последовала за тремя мужчинами вниз по тропе, чтобы убедиться, что у них было хорошее начало, оставив лагерь почти безлюдным.


Самсон исчез в своей каюте. Он вышел, неся спальный мешок, и повернулся, чтобы помахать мне.


Девушка, сидевшая на пне, резко позвала. "Куда ты идешь?"


Он посмотрел на нее, затем на своего любимого Хилла. "Прочь", - сказал он. "Человек не может рассчитывать на управление, когда известно его невежество".


"Ты, большой болван, это не важно".


"Ты своенравная женщина", - сказал он. "Я собираюсь сделать то, что следовало сделать с тобой давным-давно". Он быстро подошел, схватил ее, перекинул через колено и хорошенько отшлепал.


"Мой последний официальный акт", - сказал он, ставя ее на ноги, задыхающуюся и сердитую. "Передайте книгу рекордов собранию шахтеров. Остин. Вы знаете, где хранится пыль от штрафов." Он взял свой спальный мешок и повернулся.


"Подождите", - сказала Ева Чатем. Ее лицо все еще было пунцовым, но в ее голосе не было гнева, только нотка мольбы. "Подожди, Самсон. Твое место здесь. Ты нужен Холму. Что значит читать, что значит писать? Они не важны, и в любом случае, я могу научить тебя. Я проведу остаток своей жизни, обучая вас, если хотите ".


Он повернулся, чтобы посмотреть на нее, не веря. Он дважды открыл рот и дважды закрыл его, прежде чем нашел слова; затем он внезапно рассмеялся и сказал странную вещь.


"Ты все равно проиграешь", - сказал он. "Ты не хотел ехать в город, чтобы жениться, но тебе придется. Ближе к власти нет никого, и я не могу жениться на себе. Я не думаю, что это законный способ сделать это ".


Нет, я долгое время не думал ни о Samson, ни о Strawberry, которые никогда не достигали величия Сан-Франциско. Возможно, я никогда бы не подумал о них снова, если бы мне не пришлось установить пункт в Вашингтоне, который гласил:


Достопочтенный Самсон Дон, глава калифорнийской делегации в Конгрессе, произнес воодушевляющую речь в защиту новых федеральных законов о добыче полезных ископаемых. Представитель Дон, сам когда-то шахтер, служил своему штату почти двадцать лет. Он и его жена, бывшая Ева Чатем, из Балтимора, являются одними из самых популярных в столице. Представитель Дон зачитал письмо от одного из участников-


По-видимому, Самсон наконец научился читать.


СЛУЖИТЕЛИ ЗАКОНА СТОЯТ ОСОБНЯКОМ


Un Searles


No 1956 Stadium Publishing Corp.

Кармоди позволил двери телеграфного офиса Эскаланте захлопнуться за ним и повернул вверх по Карсон-стрит, каблуки его ботинок отбивали одинокое эхо по дощатой дорожке. Пересекая Сьерру, он увидел, как Джим Ваггонер и двое других мужчин вышли из салуна "Шу Флай" и прочно встали поперек дорожки. Мне и так не хватает проблем с ношением этой звезды", - раздраженно подумал Кармонди. Теперь это должно произойти.Он тихо, порывисто вздохнул и продолжил свой ровный шаг, не останавливаясь, пока не достиг тени деревянного навеса "Шу Флай".


Джим Ваггонер вышел на шаг впереди двух других мужчин, сказав достаточно вежливо: "Думаю, нам лучше немного поговорить, Уилл". Он был грузным седеющим мужчиной, который содержал себя в такой же чистоте, как и хозяйственный магазин, которым он владел.


Кармонди сказал, подражая тону Ваггонера: "Ну, конечно, Джим". Теперь он узнал двух других мужчин - Чарли Нью из "Спейд Бит" и Даффа Уокера, любителя содовой, у которого была усадьба вдоль Кочиз-Крик. Затем он добавил: "Твои друзья здесь тоже в курсе?"


Ваггонер кивнул. В его голосе звучали почти извиняющиеся нотки. "Мы что-то вроде комитета, Уилл. Я не буду долго говорить. Мы хотим, чтобы вы передали Рембо нам." Кармонди покачал головой. "Я думаю, что нет, ребята".


"Какого черта", - сказал Чарли Нью. "Ты ведешь себя неразумно, шериф. Этот негодяй хладнокровно убил Хэнка Филпота. Он заслуживает повешения, и мы не собираемся рисковать, позволяя незнакомым присяжным присудить ему меньше ".


Дафф Уокер сказал со своим восточным акцентом: "Мы знаем, что заместитель маршала США находится в пути, чтобы забрать Рембо в Тусон. Мы вроде как хотели бы покончить с этим делом до того, как он сюда доберется ".


Кармонди пробормотал: "Должно быть, в этой телеграфной линии произошла утечка".


Ваггонер сказал: "Мне нравится делать это мирно, Уилл. Все, что тебе нужно сделать, это немного уехать из города и оставить ключи в своем офисе ".


"Нет", - решительно сказал Кармонди.


Джим Ваггонер терпеливо сказал: "Ты просто не обдумал это, Уилл. Этот маршал выйдет на сцену в три часа. Итак, я думаю, нам следует начать нашу вечеринку около двух или около того. Это даст вам некоторое время подумать над этим. Ничего личного, Уилл, но мы стремимся заполучить Рембо - даже если нам придется переступить через тебя, чтобы заполучить его ".


"Значит, так и должно быть", - сказал Кармонди.


"Ты подумай об этом", - снова сказал Ваггонер. Он резко развернулся на каблуках и вернулся в "Шу Флай", за ним последовали Нью и Уокер.


Кармонди смотрел им вслед, впервые осознав, насколько смертельно серьезными были эти люди. Он знал, что такие люди не объединяют силы, если они этого не хотят. Это был не просто разговор за выпивкой.


Он поднялся по Карсону, направляясь обратно в тюрьму. Он миновал салун "Аламо" и отель "Виктория", одинокую фигуру на пустой улице, приглушенный шепот трезвых разговоров, доносившийся из этих мест, усиливался и затихал вслед за его прохождением. Прямо сейчас разговоры были тихими, но он знал, что, когда виски подействует, это приведет к зловещей резкости, и насилие вспыхнет и выплеснется на Карсон-стрит.


Он мог сдерживать их какое-то время. Если бы он мог сдерживать их до прибытия маршала США, проблем бы больше не было. Толпа линчевателей может надавить на местного представителя закона, но более здравомыслящие умы отступят, столкнувшись с законом правительства. Такова была надежда заместителя шерифа Уилла Кармонди в этот яркий солнечный полдень на пустынной улице, и он знал, что это должно быть больше, чем просто надежда. Ибо возник вопрос о Джонни Рембо. И это была личная проблема.


Потому что в прежние времена они ездили вместе, Уилл Кармонди и Джонни Рембо, двое детей, пришедших из


Небраска, чтобы увидеть слона в надгробии. Они скакали стремя в стремя и делили одни и те же одеяла - и одно и то же железо для бега. Это было тысячу лет назад, подумал Кармонди, до той безумной ночи, когда они въехали на границу округа Пима, буквально на расстоянии плевка опередив отряд шерифа, и не успели глубоко вздохнуть, пока не зажгли огни Хуалпая.


Таким образом, он преследовал свои коварные мысли, когда увидел, как Эллен Берк с охапкой желтых цветов выходит из магазина Magoffin's Feed and Garden Store и поворачивается к нему навстречу. Ее глаза на мгновение встретились с его глазами поверх цветов, а затем ее взгляд опустился; и Кармонди подумал, она знает.


Он сказал: "Вербены. Это красивые цветы".


"Я отнесу их миссис Филпот", - тихо сказала Эллен Берк. Она была высокой девушкой, гибкой, с четкими чертами лица, смягченными ореолом свободно вьющихся черных волос. И в этот момент, когда она смотрела на Уилла Кармонди, ее глаза были глубокими и бездонными.


Кармонди сказал: "Хотел бы я вернуть Хэнка к ней".


"Некоторые вещи, - пробормотала Эллен Берк, - изменить невозможно". Она сорвала ржавый лепесток с цветка, нежно провела по нему пальцами и отбросила. "Уилл, это правда? Это Джонни Рембо, которого вы держите в тюрьме?"


"Да".


"Ты мне не сказал".


"Нет", - сказал Кармонди и понял, что этот разговор уже достиг глубины, на которую он не хотел опускаться. "Мужчины иногда совершают глупости".


"Он убил Хэнка, Уилл?"


"Это решать присяжным", - ответил Кармонди и тут же пожалел об этой уклончивости.


"Или те мужчины в салунах?" Спросила Эллен Берк. В ее глазах вспыхнуло яростное негодование, в глазах вспыхнула внезапная легкость. "Не дай им повесить Джонни, Уилл! Не дай им повесить Джонни, или я больше никогда с тобой не заговорю!"


Она повернулась и завернула за угол на Фремонт-стрит, прежде чем Кармонди, потрясенный женской свирепостью, смог достаточно прочистить мозги, чтобы заговорить.


Значит, она не забыла, подумал Кармонди, и я по-прежнему на втором месте.


Так было, размышлял он, с того дня в Хуалпае, когда он и Джонни Рембо встретили Эллен Берк и оба влюбились в нее. И это был Джонни, с его легким и беспечным образом и его улыбкой "иди к черту", который вышел на первое место. Затем, за два дня до даты свадьбы, в боске был найден мертвым шахтер, и след Джонни Рембо остыл задолго до того, как отряд сел на кон. По подсчетам Кармонди, это было два года назад, и Джонни Рембо был почти забыт - до сих пор.


И сейчас было неподходящее время. Эллен Берк целый год ждала возвращения Джонни. Уиллу Кармонди предложили звезду заместителя шерифа, и он обнаружил, к своему огромному удивлению, что она ему очень идет. Он часто виделся с Эллен Берк, и после того, как его перевели за двести миль через Кучильяс в Эскаланте, он обнаружил, что не так косноязычен в письмах; и следующее, что он помнил, Эллен Берк ответила "Да" и прибыла в Эскаланте несколько недель назад.


Дата была назначена на ближайшее воскресенье, и Уилл Кармонди шел в трех футах от земли - до вчерашнего дня, когда сцена Хэнка Филпота раскачивалась, кровь Хэнка капала в багажник, и Уилл Кармонди выследил убийцу, поймал его в ловушку в каньоне Баззарда и посмотрел в сардонические глаза Джонни Рембо.


Кармонди ускорил шаг, пересекая площадь, его ботинки поднимали маленькие столбики пыли.


Площадь с этой стороны сохранила свой прежний вид, представляя собой сплошные ряды низких глинобитных зданий от Сьерра до Фремонта. Тюрьма располагалась на полпути между этими двумя улицами, между парикмахерской Хесуса Агирре и Нью-йоркским кафе. Кармонди нырнул под ограждение, обозначавшее вход в тюрьму, и плечом распахнул дверь, пройдя прямо через офис в тюремный блок.


Джонни Рембо, растянувшись на единственной койке в камере, затушил сигарету о перфорированный пол. Его худощавая фигура казалась длинной и безразличной в тусклом свете камеры, а его протяжный голос лениво доносился сквозь прутья:


"К еде претензий нет, но обслуживание в этом отеле паршивое".


Кармонди сказал, сохраняя нейтральный тон: "Тебе не придется долго с этим мириться, Джонни".


Рембо быстро сел, черты его лица заострились, а светлые глаза затуманились. "У них есть наготове хорошая ветка тополя, выбранная для меня?"


"Вы получите справедливый суд".


"В этом городе? И каждый мужчина там планирует прямо сейчас сделать из меня веревочное мясо? Черт!"


"Суда здесь не будет", - объяснил Кармонди. "Я связался с Тусоном. Они посылают заместителя маршала США, чтобы он отвез вас туда. На сцене была почта".


"Ты проклятый дурак", - выдохнул Рембо, и его слова вырвались насмешливо. "Ты бедный проклятый дурак! Разве вы не знаете, кто новый помощник шерифа США? Уайатт Эрп! И ты думаешь, он забыл тебя? Как вы думаете, они разорвали тот ордер в Томбстоуне? Тебе конец, Уилл. На этом вы закончили ".


Кармонди непроизвольно отступил назад, шок от этого стал почти физическим ударом. В эти более спокойные и размеренные годы те давние дни стали чем-то далеким и нереальным, затуманенным и полузабытым воспоминанием. Теперь он сказал совершенно бесцветным голосом: "Как раздаются карты, Джонни. Всем нам когда-нибудь приходится расплачиваться ".


Голос Рембо понизился; он стал убедительным. "Зачем оставаться и смотреть правде в глаза, Уилл? Там есть черный ход. Мы могли бы пересечь границу уже завтра. Снова живешь на широкую ногу. Партнеры, какими мы были раньше ".


Кармонди покачал головой. "Теперь все по-другому. Я дал клятву, когда получил эту звезду. Возможно, это мало что значит для вас. Я умру, стоя здесь, чтобы не дать толпе линчевателей схватить тебя, но я не сбегу с тобой и не позволю тебе бежать одному ".


"Что ж, " сказал Рембо, и в его тоне была насмешка, " Ты стала старой девой".


"Есть и другая причина", - спокойно сказал Кармонди. "Я не буду делать то, что ты сделал несколько лет назад".


"Эллен?" Рембо медленно поднялся на ноги, и его размашистые шаги привели его к решетке. "Я слышал новости о вас двоих. Она знает, что я здесь?"


"Да".


"Она не просила о встрече со мной?"


Кармонди грубо сказал: "Чего ты ожидал?" Тон Рембо смягчился. "Я считаю, что сбежать так, как я это сделал, было плохой вещью, Уилл. Я испугался после того, как застрелил этого парня- " Его голос прервался, и он бросил на Кармонди быстрый, настороженный взгляд.


Кармонди сказал в манере человека, подводящего итог решению проблемы: "Я пытался поверить, что ты не совершал того убийства. Я даже провел последние двадцать четыре часа, пытаясь поверить, что ты не убивал Хэнка Филпота. Это была потраченная впустую преданность ". Он больше не мог контролировать свой голос, повернулся на каблуках и прошествовал обратно в офис.


Он взял дробовик со стеллажа, сломал его и проверил заряд, затем вернул на место. Он взглянул на свои старые часы; было около двух часов. Нарастающий гул голосов обрушился на дверь; сапоги взметнули пыль площади, и высокий возбужденный крик мужчины донесся откуда-то с другой стороны улицы.


Ропот нарастал, приобретая зловещий, гортанный оттенок. На дощатой дорожке послышался ровный топот. В единственном окне ненадолго появилась мужская голова и так же быстро исчезла. Грубый настойчивый голос позвал: "Кармонди!"


Кармонди взял дробовик со стойки, держа его на сгибе руки. Он отпер дверь и вышел наружу, прямо лицом к группе из двадцати пяти или тридцати человек, которые выстроились нерегулярной массой перед тюрьмой. Он узнал Ваггонера, Нью, Уокера и нескольких горожан и владельцев ранчо. Все были вооружены, а у Чарли Нью через плечо была перекинута веревка.


Кармонди спокойно ждал, позволяя им посмотреть.


Тогда он сказал: "Ребята, не валяйте дурака".


Джим Ваггонер сказал, его голос был хриплым от выпитого виски: "Вы собираетесь отдать нам этого человека?"


Кто-то сзади крикнул: "Черт возьми, идите и заберите его! Эта жестяная звезда нас не остановит!"


Кармонди взмахнул дробовиком, слегка прикрывая Ваггонера. "У тебя здесь отличная компания парней, Джим. Этот сорокапятник, который продает "Шу Флай", должно быть, настоящий смельчак. Ваггонер покраснел. Он сказал с упрямой настойчивостью: "Я говорил тебе, что мы перешагнем через тебя, если понадобится".


"Ты можешь это сделать", - сказал Кармонди. "Но все вы не переступите через меня. Этот гринер заряжен картечью. Первым, кто поймает груз, будешь ты, Джим. И несколько других пойдут ко дну вместе с вами. Ты так сильно хочешь Рембо?"


Чарли Нью с сомнением сказал: "Ты блефуешь, Кармонди".


Кармонди резко повернул дуло дробовика в ту сторону. Люди вокруг Чарли Нью поспешно отступили назад.


"Ты будешь вторым человеком, Чарли".


Ваггонер сказал: "Банк твой прямо сейчас. Но ты не можешь стоять там и наставлять на нас дробовик весь остаток дня. Уилл, прислушайся к одному совету: когда ты снова войдешь в эту дверь, не выходи без Рембо ". Он повернулся и плечом протиснулся сквозь толпу, сказав: "Хорошо, ребята. Мы вернемся".


Кармонди ждал там, наблюдая, как последние из толпы исчезают в затененном интерьере "Шу Флай". Он знал, что Ваггонер был прав; он не мог стоять там еще час и сдерживать их с помощью дробовика. В следующий раз это будет спланировано более тщательно. Кто-нибудь мог быть посажен на верхнем этаже одного из зданий на другой стороне площади и сбросить Кармонди, не опасаясь задеть кого-нибудь из толпы. И он задавался вопросом, сколько времени пройдет, прежде чем они вспомнят о задней двери.


Он вернулся внутрь, направляясь прямо к задней части тюрьмы, обходя камеру сбоку и игнорируя вопросительный взгляд Рембо. Он проверил заднюю дверь на прочность, кисло пнув ее, затем опустил поперечину на место.


Затем он повернулся, встретив удивленный взгляд Рембо. Вспыльчивость потрясла его; вспыльчивость сильно действовала на его расшатанные нервы. Он сказал срывающимся от ярости голосом: "Будь ты проклят, Джонни! Почему ты должен был прийти сюда?" Он бросил на Рембо долгий, обжигающий взгляд и прошествовал обратно в офис. Он вспомнил, что все еще держит дробовик, и вернул его на оружейную стойку. Он снял Винчестер 38-40 калибра и наполнил зарядную трубку патронами, высыпав остальную часть коробки на стол. Он еще раз взглянул на часы и нахмурился. Он нашел ставень на окне и задвинул его на место.


"Есть только один способ определить", - пробормотал он и направился к двери. Он смело распахнул ее и вышел наружу, превратившись в высокую и легкую мишень в косых лучах солнца. Он подумал "Еще нет" и начал возвращаться внутрь, когда пуля прокатилась по площади и врезалась в стену рядом с ним, разбрасывая хлопья самана.


Он уловил быстро удаляющийся блеск ружейного ствола в одном из верхних окон отеля "Виктория" и прыгнул обратно во внутренние помещения тюрьмы. Он запер дверь на задвижку, думая, что это был предупредительный выстрел - их терпение скоро иссякнет.


С другого конца площади донеслись разрозненные выстрелы, с грохотом врезавшиеся в саман и выбившие острые щепки из досок двери и оконного ставня. Он знал, какой будет их стратегия: загнать его глубоко назад, где угол его обстрела будет ограничен, затем протаранить дверь под прикрытием огня. Возможно, сначала они попытались бы выбить этот оконный ставень, и он знал, что это не продержится слишком долго.


Он прислонился спиной к саманной стене, разделявшей дверь и окно, благодарный за то, что какой-то старый ранчеро построил эти стены толщиной в два фута. Стрельба превратилась в непрерывный гром, создавая странный гул в его ушах. К этому времени они разобрались с оконным бизнесом, и появлялось все больше и больше осколков.


Он размышлял, что он мог сделать с этим окном, когда стрельба прекратилась так же внезапно и шокирующе, как и началась.


Он ждал долго, затаив дыхание, не зная, что с этим делать. Он пробормотал: "Вот это странно", - и направился к окну. Он осторожно заглянул в отверстие для сучка и сначала ничего не смог разглядеть. Затем сквозь пыль и дым он смутно разглядел кого-то, кто переходил улицу по направлению к нему. В следующий момент ему был предоставлен его полный, ясный взгляд, и он резко вдохнул.


Джонни Рембо нетерпеливо крикнул: "Что, черт возьми, происходит?"


Кармонди, не ответив, был у двери к тому времени, когда вопрос Рембо повис в неподвижном воздухе. Он поднял перекладину и отложил ее в сторону, затем внимательно прислушался, ожидая, пока не услышит стук каблуков по дощатым дорожкам. Он распахнул дверь, вопросительно сказав: "Входи, Эллен".


Эллен Берк подождала, пока Кармонди закроет и задвинет за собой дверь, затем спросила таким тихим голосом, что Кармонди едва расслышал ее: "Вы не пострадали - кто-нибудь из вас?"


Кармонди покачал головой; слова сформировались в его голове и затерялись в извилистых тропах его мыслей.


Эллен Берк сказала: "Они дали мне пять минут. Я думаю, они думали, что я смогу убедить тебя отказаться от него ".


"Я отведу тебя к нему", - сказал Кармонди со слабой, отстраненной вежливостью. Он ожидал большего от этой встречи и не смог полностью скрыть свою обиду. Он отвел ее обратно в камеру.


Эллен Берк тихо сказала: "Джонни", и в ее голосе было что-то такое, что заставило Кармонди почувствовать себя незваным гостем.


Джонни Рембо двигался близко к решетке в своей плавной, непринужденной манере. Он сказал: "Прошло много времени, Эллен".


"Слишком долго", - сказала Эллен, и ее тело качнулось к нему. "Джонни, ты не убивал того человека в Хуалпае?"


"Нет", - сказал Рембо и бросил на Кармонди быстрый вызывающий взгляд.


Эллен Берк сказала нетвердым голосом: "Я долго ждала. Потом Уилл и я - когда ему предложили работу здесь - я подумал -"


"Сейчас это не имеет значения", - сказал Рембо. "Моя веревочка закончилась. И у Уилла тоже ".


"Уиллс?"


Кармонди сказал: "Я должен был сказать тебе раньше. До того, как Джонни и я приехали в Хуалпай, мы вместе ездили по тропе оулхут. Мы выехали из Томбстоуна с отрядом, следовавшим за нами по пятам, и ордером, висевшим над нашими головами ".


"А тот маршал США, который направляется сюда?"


"Уайатт Эрп", - сказал Кармонди. "Он возглавлял отряд".


"О", - сказала Эллен бесцветным голосом. Затем ее голос повысился, став быстрым и нетерпеливым. "Уилл, эти люди понятия не имеют, что ты позволил Джонни сбежать. И твое упрямство разозлило их настолько, что они не могут думать ни о чем, кроме как проехать прямо по тебе, чтобы забрать Джонни. Если Джонни вышел через заднюю дверь в переулок -"


"Пеший человек никогда не смог бы этого сделать", - вмешался Рембо. "Эта старая стена миссии на другой стороне переулка высотой пятнадцать футов. Вам пришлось бы действовать с той или иной стороны, и как далеко вы смогли бы зайти после того, как они узнали? Они накроют этот город, как горчичный пластырь ".


"Я приведу лошадей", - с готовностью сказала Эллен. "Я могу привести их либо в Сьерру, либо во Фремонт, в переулок. Все эти люди столпились прямо через улицу; они не смогут ничего увидеть ".


Кармонди тихо сказал: "Ты этого так хочешь?"


"Да", - прошептала Эллен Берк.


Кармонди сказал с резкой грубостью, которую он не мог сдержать: "Я посмотрю -посмотрим через улицу. У вас есть еще примерно две минуты ". Он повернулся, его плечи поникли, и направился обратно к началу.


Он заглянул в дырочку от сучка. Всадник, тащивший большое тополиное бревно, остановился перед магазином Магоффина. Кто-то вышел, посмотрел на часы и окинул тюрьму долгим взглядом. Четверо мужчин вышли и сдвинули бревно, а всадник свернул свою веревку и, пришпорив, скрылся из виду. Через мгновение раздался одиночный выстрел, и когда его эхо затихло, чей-то голос крикнул: "Этого достаточно! Отправь ее обратно!"


Эллен Берк вышла из тени коридора, медленно ступая и проводя пальцами по столу. Какое-то глубокое чувство, которое Кармонди не смогла определить, вспыхнуло в ее глазах; она положила руку на дверную щеколду, а затем быстро развернулась и побежала к нему, говоря: "Уилл! Мне жаль, мне так жаль!"


Он обнял ее, притянул ее голову к своей груди, ничего не говоря, позволяя благости этого последнего прекрасного момента наполнить его богатой остротой. Затем она оторвалась от него с тихим, сдавленным криком и ушла.


Он методично запер дверь на задвижку, задаваясь вопросом, как долго она выдержит сильные удары тополевого бревна. Он бросил печальный взгляд на расколотый оконный ставень и не смог придумать, как его починить. Он подтащил стол к двери, забивая свой разум этими мелкими делами, отказываясь позволять своим более глубоким мрачным мыслям всплывать на поверхность. Он знал, что скоро начнется стрельба.


Голос Джонни Рембо, резкий от нетерпения, донесся из коридора. "Будет -поторопись!"


Кармонди ушел в заднюю комнату, сказав: "Прекрасный способ покончить с дружбой".


"Черт возьми, " сказал Рембо, " у нас впереди еще долгая жизнь. Она говорит им, что ты собираешься вытащить меня. Это задержит их на несколько минут, пока они не обнаружат, что на них напал Сэнди. К тому времени она привезет лошадей сюда, и мы будем уже далеко, прежде чем они поймут, что произошло ".


Кармонди сказал: "Мы?"


"Ты и я, Уилл".


"Нет", - сказал Кармонди. "Не я. Я выбрал свой путь, и я придерживаюсь его. И я думаю, что ты тоже ".


Рембо яростно сказал: "Ты позволишь меня убить только потому, что ты проиграл? Почему у нас с Эллен не должно быть шанса? Какое право -"


Кармонди холодно прервал: "С тобой, Джонни, у Эллен никогда не было бы шанса", - и оставил Рембо лелеять свое возмущение.


Вернувшись в офис, он сел на стол и впервые за этот день свернул и зажег сигарету. Еще полчаса, подумал он. Слишком долго и недостаточно.Он слушал тихую, горькую ругань Рембо. Он попытался придумать способ сообщить Эллен Берк о сделанном им выборе, но не смог найти на это хорошего ответа. Сигарета была безвкусной, и он бросил ее на пол и затушил.


С другой стороны улицы до него донесся протяжный мужской крик, и сразу после этого началась тяжелая стрельба. Теперь они стреляли залпами, сосредоточившись на окне, и Кармонди отодвинулся к саману. Он никак не мог ответить на их огонь, не выдав себя, и это вынужденное бездействие действовало ему на нервы. Он надеялся, что у Эллен хватит здравого смысла уйти, когда она обнаружит, что они не ждут ее снаружи.


Он слушал глухой ритмичный звук выстрелов, наблюдая, как осколки в оконном ставне становятся все больше и больше. Наконец-то доска полностью оторвалась, и выстрел прорвался сквозь перегородку между двумя комнатами, дико отскочив от нее. В следующем залпе прогремели новые выстрелы, распевая свои уродливые и странно музыкальные песни, и Кармонди понял, что больше не может оставаться в этой комнате.


Джонни Рембо поднял голову, когда тот вошел в заднюю комнату, и одарил его откровенно враждебным взглядом. Кармонди прошел мимо камеры, отодвинул засов задней двери и осторожно выглянул наружу. Он не мог видеть никакого движения ни в переулке, ни в его концах, и он подумал: У нее было достаточно времени. У нее ничего не вышло.


Он повернулся лицом к Рембо, эта мысль ясно читалась в его глазах, и увидел странное выражение, промелькнувшее на лице Рембо.


Он сказал будничным тоном: "Даже если бы я передумал, Джонни, это не принесло бы тебе никакой пользы - если только ты не умел летать".


Что-то взволнованно вспыхнуло в глазах Рембо, а затем быстро угасло. "Это забавно, Уилл - ты позволил себя убить, чтобы уберечь меня от линчевания. И в любом случае я покойник ".


Кармонди сказал, вся горечь ушла из его голоса: "Зачем ты пришел сюда, Джонни?"


"Слишком поздно начинать лгать друг другу сейчас, Уилл. Я пришел, чтобы забрать Эллен обратно у вас ", - прямо сказал Рембо. "Но мне нужны были деньги, и я увидел тот дилижанс, в котором был только кучер, - Его голос затих, а затем зазвучал снова с выразительным раскаянием. "Уилл, я превратился в довольно жалкий образец мужчины и чертовски паршивого друга. Думаю, мне не стоит просить ни о каких одолжениях. Но есть одна вещь, которую я хотел бы сделать - одна хорошая, достойная вещь, прежде чем я совершу большой прыжок. Я хотел бы обналичить свои фишки, сражаясь с этой толпой линчевателей вместе с вами!"


Кармонди медленно произнес: "Почему-то, Джонни, я вроде как надеялся, что ты это скажешь - если ты это имеешь в виду".


"Я серьезно", - искренне сказал Рембо. "Мы можем сдержать их, Уилл! Мы вдвоем, как в старые добрые времена ".


Кармонди пробормотал: "Что я могу потерять?" Он снял ключи со своего пояса и отпер дверь камеры. Это был бы не первый случай, когда представитель закона и его заключенный объединили силы, чтобы отбиться от толпы линчевателей.


Рембо вышел из камеры своей прежней быстрой походкой и своей прежней теплой улыбкой. Он поймал кольт, который бросил ему Кармонди, засунул его за пояс и шагнул вперед, протягивая руку.


Кармонди сжал его руку, говоря: "Неважно -"


Он так и не дочитал до конца. Он уловил плавное движение Рембо, внезапно осознав, что происходит, и быстро дернул головой в сторону. Он знал, что действовал недостаточно быстро, и почувствовал, как ствол кольта с тошнотворным стуком уперся ему в висок. Затем тьма сомкнулась вокруг него, и мир ускользнул от него.


Каким-то образом он сохранил хоть малую толику сознания. Он все еще мог слышать стрельбу и злобный вой свинца. Он услышал, как открылась задняя дверь, и он услышал, как Джонни Рембо что-то пробормотал. Он попытался пошевелиться и обнаружил, что не может, и подумал, не парализован ли он. Он продолжал хотеть соскользнуть глубоко в этот темный колодец, и он мрачно держался за свой маленький кусочек мира. Что-то впилось ему в спину, и он понял, что перекатился на Винчестер, и у него появилась отчаянная надежда, что он может двигаться.


Пули теперь летели по коридору, и одна просвистела совсем рядом с его ухом. Он знал, что ему придется выбираться оттуда, и он попытался заставить себя подняться, но потерпел неудачу. Затем он частично опустился на колени, используя Винчестер в качестве опоры, когда входная дверь задрожала под первым ударом тарана.


Он наполовину прополз, наполовину дотащился до задней двери, подтягиваясь вместе с Винчестером. Его глаза снова сфокусировались, и он окинул аллею долгим, изучающим взглядом.


Джонни Рембо нигде не было на этом отрезке, и Кармонди покачал головой, зная, что Рембо не мог пройти весь этот отрезок. На въезде на Карсон-стрит появился всадник, безрассудно мчавшийся по середине переулка. Кармонди пробормотал: "Эллен?" - и через мгновение понял, что это не так. Всадник резко затормозил у двери. Высокая мужская фигура появилась из пелены пыли, свисая с седла.


Затем раздался выстрел, откуда-то близко и высоко, и всадник вылетел из стремени и упал лицом в пыль.


Саман над головой Кармонди осыпался у него на глазах. Джонни Рембо спрыгнул с низкой крыши, повернувшись спиной к Кармонди. Он перешагнул через всадника и направил дуло кольта в спину всадника.


Кармонди хотел закричать, но не смог. Он прижал Винчестер к плечу, нечетко прицелился и выстрелил. Он увидел, как у Джонни Рембо подогнулись колени, и он увидел, как лицо Рембо расслабилось и стало отсутствующим. Он соскользнул в темный колодец, услышав, как входная дверь тюрьмы тяжело застонала и оторвалась от стены.


Когда он открыл глаза, над ним стояли Уайатт Эрп и Эллен Берк. Он лежал на койке в камере, и кто-то подложил ему под голову старые джинсы Levis.


Уайатт Эрп сказал, слегка улыбаясь из-под своих рыжевато-коричневых усов: "С такой твердой головой ты будешь жить вечно". Кармонди сказал: "Я думал, ты у него в руках".


"Царапина", - сказал Эрп. "От удара о землю у меня перехватило дыхание. Я считаю, что должен поблагодарить тебя за спасение моей жизни. И ты можешь поблагодарить эту юную леди ".


"Эллен?"


"Она выехала встречать сцену. Я поехал на ее лошади в город, и она появилась позже на сцене ".


Эллен Берк тихо сказала: "Он был плохим, Уилл. Я понял это после того, как перешел улицу. Он хотел, чтобы я встретился с ним после того, как он уйдет, оставив тебя сдерживать толпу. Он был эгоистичным и жестоким, и чувство, которое я испытывал к нему, умерло. Я хотел вернуться и рассказать вам, но мне не позволили. Единственное, что я мог сделать, это поехать за помощью ".


Уайатт Эрп осторожно кашлянул. "Я оставляю тебя в надежных руках, Кармонди. Мне нужно съездить в Томбстоун и разобраться с кое-какой бумажной работой. Есть старый ордер, который я хочу разорвать. " Его высокая фигура исчезла в коридоре.


Вошел Джим Ваггонер со словами: "Уилл, мы были шайкой проклятых дураков. Я хочу-"


"Позже", - сказал Кармонди, качая головой. "Когда-нибудь, Джим, но не сейчас". Он повернулся к Эллен Берк, ища нужные слова и не находя их, пережив долгий момент воспоминаний, наполненных глубоким сожалением.


"Тише", - мягко сказала Эллен. В ее губах была мягкость, в голосе - теплота и богатство, которых Кармонди никогда раньше не слышал. Он взял ее за руку, и прежние тени между ними растаяли.


КАНЬОН ТРУСА


Джон Прескотт


No 1967 1951 Популярные публикации, Inc.

Во рту у Тимми Конроя было сухо и кисло, как у кислоты, и бег трусцой его лошади каким-то образом усилил это ощущение. Набитые пулями патронташи, пересекающие его грудную клетку, большой кольт "Фронтир", хлопающий по бедру, и заряженный двустволка в ножнах - все это давило на него своим ноющим весом и не давало ему уверенности, которую, как он думал, ему следовало ожидать от них. Если бы он один из отряда испытывал такой груз страха, он мог бы получить поддержку от других, но за три дня они потеряли двух человек из засады, и он мог сказать, что к настоящему времени они все это почувствовали. То, как они сидели на своих лошадях, слегка втянув головы, как черепахи; то, как их бронзовая кожа казалась натянутой; и поглощенность каждого человека своими мыслями.


Только у Чарли Олив этого не было. Вот что значило быть рядом с парнем во время войны в округе Линкольн; такое событие, как это, ничего не значило. Чарли оглядел обрушивающиеся с небес стены каньона Бонито и ухмыльнулся Джимми.


"Это, несомненно, красивое место, не так ли, Джимми? Бьюсь об заклад, я раз пятьдесят обходил это место с ребенком, когда он был жив, но я не верю, что у меня когда-либо было время или настроение восхищаться этим раньше ".


"Лучше возьми себе хороший глоток этого", - сказал Уэс Джонсон. "Похоже, что ты никогда больше не увидишь это место; если только это не призрак".


Это заставило Джимми Конроя напряженно сглотнуть и снова оглядеться вокруг, посмотреть на все: на мирный, смеющийся ручей рядом с тропой; на сверкающий, медленно развевающийся шарф из полевых цветов, их лица следуют за солнцем; и далеко впереди пурпурные плечи Капитана, поднимающиеся к небу. И неровные и расколотые стены каньона, где может таиться смерть. Банде Доулинга рано или поздно пришлось бы потерпеть поражение.


Чарли Олив рассмеялся, перекрывая стук копыт.


"Что ж, Уэс, мне кажется, ты чего-то испугался. Что касается меня, то я просто немного запоздало охочусь, вот и все. Тот факт, что те, на кого я охочусь, могут отстреливаться, ничего не значит. Просто привыкайте к этому, вот и все ".


"Не знаю, хочу ли я привыкать к подобным вещам", - сказал Эммет Бэкон. Эммет Бэкон был худощавым мальчиком с большими глазами на худощавом лице. И только сейчас Джимми показалось, что его лицо было более осунувшимся, чем обычно.


"Какого черта, Эммет", - сказал Чарли, - "если ты думаешь, что это то, что ты должен был быть с нами в тот раз, когда мы вырвались из Максуин Плейс прямо перед лицом винтовок Мерфи. Люди повсюду терпят неудачу, но мы сделали это. Я и Бонни - то есть Ребенок - мы сделали это ... "


Услышав непринужденный и уверенный тон Чарли Олив, Джимми захотел быть больше похожим на него. Такой парень, как Чарли, который побывал везде и сделал все, что было нужно, наверняка не сомневался в том, что выследит таких, как Доулинг, и его угонщиков в дикой местности, независимо от того, сколько зарубок было у Доулинга на пистолете. Парень, который ездил с Билли Кидом, и Боудри, и О'Фоллиардом, и другими отчаянными людьми со злым гением и дурной славой, наверняка подумал бы, что это пикник. Должно быть, здорово не быть неотесанным молодым ковбоем, как все остальные. Ну, почти все из них; все, кроме Роулинса.


Как раз в этот момент Роулинс поднял правую руку, и все остановились на тропе позади него. "Хорошо", - сказал он. "Уделите этому несколько минут. Но молчи".


"Чертовски белый с его стороны", - сказал Чарли Олив. "Клянусь Богом, если бы он, вероятно, не чувствовал эту поездку вдвое хуже, чем кто-либо другой, я бы поставил свою лошадь и собаку, что мы бы вообще никогда не останавливались ".


"Заставляет задуматься, как парень его возраста может это выносить", - сказал Джимми. "Ему, должно быть, все сорок".


"Просто создаю репутацию, вот и все; или, во всяком случае, пытаюсь".


"Строим это на наших сломанных костях и ноющих спинах", - сказал Уэс Джонсон. "Никогда не видел парня с таким рвением".


Джимми медленно спускался. Он был слишком напряжен и измотан, чтобы сделать это по-другому. Он ослабил подпруги седла, затем плюхнулся на землю рядом с водой Бонито, напился и ополоснул лицо. Сев и подтянув колени, он увидел, что теперь все они были на земле; все, кроме Роулинса, который ехал вверх по тропе к жакалю, примерно в сотне ярдов впереди.


"Итак, что он задумал?" Сказал Джимми, наполовину про себя. Чарли Олив откинулся назад, опершись на локти, и выпустил дым от сигареты через ноздри. Чарли делал все с определенной беспечностью.


"Все еще создаю репутацию", - сказал он. "Вероятно, он сможет получить пару слов информации от этого проклятого производителя бобов там, наверху, но держу пари, что в этой долине нет ни одного мексиканца, который проговорится, что когда-либо слышал имя Доулинга, не говоря уже о том, чтобы признаться, что видел его проходящим мимо".


"Заставляет задуматься, почему Ассоциация поручила эту работу Роулинсу", - сказал Эммет. "Надо было поставить тебя во главе этого отряда, Чарли".


Чарли Олив посмотрела на ручей и улыбнулась. "Ну, Эммет, есть некоторые вещи, с которыми мы никогда не сможем разобраться. Хотя, скажу вам, если бы я был таким, я бы делал все по-другому. Я многому научился у этого парня ".


"Должно же в нем что-то быть", - сказал Коротышка Эллисон. "Они бы не отдали эту работу "никому". Должно быть, он хорошо обращается с оружием ".


"Он?" Чарли сказал. "Ты когда-нибудь замечал, как он носит этот кольт? Каким образом пристегнут на животе, под пальто, и с большим клапаном на кобуре в придачу? Уделите ему пять минут на рисование ".


Все смеялись. "Тебе определенно не сравниться с чувством юмора Чарли", - подумал Джимми. Он бы многое отдал, чтобы подобные колкости вертелись на кончике его языка.


Через минуту Роулинс вернулся по тропе. Роулинс, безусловно, был забавно выглядящим чудаком, почти таким же широким, как и высокий, и сидел в седле так, словно никогда не учился ездить верхом; весь такой горбатый.


"Давайте снова двинемся", - сказал он. "У нас есть за что взяться. Не могу же я валяться без дела весь день."


Они медленно поднялись, и Роулинс оглядел их. Когда взгляд пожилого мужчины остановился на нем, Джимми почувствовал себя маленьким мальчиком под пристальным взглядом учителя деревенской школы. Этот долгий взгляд заставил его особенно сильно потянуть за одну из своих подпруг. Когда Роулинс отвернулся, он слегка улыбался.

Они продолжали подниматься по каньону. Несомненно, это было прекрасное творение рук Божьих, но сейчас оно становилось смертельно опасным. Темнело. Банда Доулинга нападала на них ночью из засады в других местах - например, в арьергарде, - и в следующую ночь это вполне могло повториться. На этот раз только хуже. Они выбегали из каньона, и Доулинг, должно быть, был в отчаянии. Оказавшись на вершине, он, скорее всего, мог сбежать, и он должен был убедиться в этом шансе. Во рту у Джимми снова появился сухой, кислый привкус, а его глаза жадно блуждали по камням и кустарнику, подметающим стены.


Когда его мысли не были заняты Доулингом, он обращался к Роулинсу. Он, конечно, хотел бы, чтобы у них был другой лидер - скажем, Чарли. Какой-то человек, который в любом случае не был аутсайдером. Когда все это дело подошло к концу там, в Розуэлле, почти все решили, что Чарли подойдет для этого. Старик Джонсон, отец Уэса, выдвинул его кандидатуру, и какое-то время казалось, что так и будет.


Джимми напомнил, что Чарли не терял времени даром. Когда он услышал, что старик Джонсон поддерживает его назначение, он сразу же подошел к своей военной сумке и достал свой специальный охотничий кольт - так он его назвал - и настоящий жесткий широкий патронташ, весь вычурный, ручной работы, по мексиканской моде, и самую изящную кобуру быстрого извлечения, которую вы когда-либо надеялись увидеть.


Чарли был по-настоящему деловым и загадочным в те первые дни, когда отряд только организовывался. "Носил это, когда был ребенком", - говорил он, указывая на приклад из оленьего рога и быстросъемную кобуру. "Когда парень отправляется на охоту за людьми, у него должно быть подходящее снаряжение. Нет смысла принимать половинчатые меры ".


А потом Чарли выходил в загон Джонсонов и поражал их всех своей меткостью. Один из них, может быть, Уэс, или Эммет, или кто-то другой - не имело никакого значения - подбрасывал банку высоко вверх, а Чарли быстро разворачивался и выхватывал свой кольт, скользкий, как смазка, и прежде чем банка ударялась о землю, раздавался оглушительный рев и в металле появлялось шесть аккуратных дырочек.


Ты точно не смог бы победить Чарли Олив в чем-то подобном. Заставило вас подумать, что Пэт Гаррет никогда бы не убил Парня той ночью, если бы Чарли был рядом. Иногда люди задавались вопросом, почему Чарли не пошел за Пэтом, чтобы отомстить за Ребенка, и однажды Джимми спросил его об этом. Но Чарли только сказал: "О, черт возьми, Джимми, Запад меняется, не стоит ворошить все эти старые обиды". И хотя он сказал, что он не оставил сомнений в разуме Джимми, что он, безусловно, мог бы это сделать, если бы желание стало достаточно сильным. Проблема была в том, что Чарли был довольно публичным человеком и законопослушным. Во всяком случае, в наши дни.


Затем в один прекрасный день они привели этого человека Роулинса. На нем был аккуратный серый костюм, черный галстук-бабочка, мягкая фетровая шляпа с узкими полями и даже белая рубашка. Парень, выглядевший так, как будто ему было в отряде дела не больше, чем большому старому вислоухому пустынному джеку.


"С Востока", - сказал Чарли Олив. "Ла-де-да". У Чарли в тот день были проблемы с чувством юмора, и вряд ли его можно было винить. Он, конечно, перешел дорогу.


"Папа говорит, что он из Омахи", - сказал Уэс Джонсон.


"Ну, это опасно на Ближнем Востоке, не так ли?" Чарли сказал.


"Я не думал, что у них так далеко продвинулись детективы по скоту", - сказал Коротышка Эллисон. "У них там тоже есть rustlin"?"


"Не-а", - сказал Чарли Олив. "Они не знают, что такое первоклассный rustlin". И, готов поспорить, у этого парня нет ни того, ни другого. Держу пари, что Доулингу не нужно ничего большего, чем сказать ему "Бу", чтобы заставить его убраться; или, может быть, просто плюнуть в его сторону соком бакси ".


С самого начала казалось, что у Чарли была правильная идея. Такой человек, как Роулинс, человек, который собирался взять на себя ответственность за привлечение шайки Доулинга ко двору или разорение, должен был быть достаточно жестким человеком; но Роулинс совсем не казался таким.


Однако он был водителем, и это раздражало.


Каждую зацепку, которую они получали о местонахождении Доулинга, он проверял. Из Розуэлла они отправились в поход по Форт-Саммер-уэй, затем повернули назад и поехали вниз по Пекосу, и, наконец, после многих дней этого безрезультатного пути и сопутствующих седельных болячек, они направились к Руидозо на западе. Не было никаких слухов о том, что Ман Роулинс не последует за ними. И теперь они собирались раскошелиться на Бонито в Линкольне.


Когда по ним прогремел первый выстрел, можно подумать, что Роулинс подстегнул бы их к погоне, но он ничего подобного не сделал. Он слишком привык к тяжелой работе, чтобы заниматься подобными вещами. Он просто обошел их всех и заставил проверить подпруги на седлах, а также произвел инспекцию их вооружения, как будто они были армейским отрядом или что-то в этом роде. У этого парня определенно было чему поучиться.


Ииид теперь они готовились к большому противостоянию. Этот каньон не мог длиться вечно.

Той ночью они разбили холодный лагерь. Приближалась осень, и пожар был бы очень кстати, но Роулинс этого не допустил. Только Чарли привел много аргументов против этого решения, но тогда Чарли ничего не боялся.


"Я бы предпочел, чтобы меня застрелили, чем заморозили", - сказал он Джимми. "Черт возьми, мы могли бы построить один низкий - как будто это не выдало бы нас. Они, вероятно, в любом случае знают, где мы находимся ".


"Просто одна из причуд Роулинса, черт возьми", - сказал Уэс.


"Я думаю, что все это чертова прихоть", - сказал Коротышка Эллисон. "Мне кажется, этой птице платят за километр, а не за работу. Или, может быть, по часам, когда он тратит столько времени на проверку всего. Что он тебе сказал, Чарли, по поводу той кобуры, которая у тебя есть?"


Чарли Олив рассмеялась. "Он подумал, не слишком ли это открыто; думаю, он подумал, что я должен носить свой пистолет в сумке. Вероятно, никогда раньше не видел ножен с пружинной защелкой; что просто показывает вам, сколько он был рядом ".


Джимми послушал приглушенный разговор, затем лег на свой матрас и попытался уснуть. Однако проблема с тем, чтобы задремать в подобной ситуации, заключалась в том, что ты никогда не доходил до конца. Всегда где-нибудь раздавался какой-нибудь тихий звук, который удерживал вас от падения в колодец; может быть, ничего, кроме птички там, в густой траве на дне каньона; или барсука, роющего нору; или койота, охотящегося за падалью в скалах. И как раз тогда, когда вы во всем разобрались, появился бы новый звук, и это снова заставило бы вас двигаться вперед.


Должно быть, была полночь или позже, когда он сдался. Казалось, он просто не мог успокоиться на какое-то время. Некоторые из остальных, казалось, достигли успеха, но он знал, что этого не произойдет. Были некоторые вещи, которые некоторые люди не могли сделать, когда они шли по следу убийцы. И сон был одним из них для Джимми.


На мгновение показалось, что Чарли Олив тоже страдал подобным образом, но Чарли сразу же развеял это представление.


"Не хочешь покурить, парень?" Чарли сказал. "Я сидел здесь, держа ухо востро. Вы, усталые мальчики, можете положиться на суждения Роулинса, но не на старину Чарли ".


Джимми создал shuck в слабом свете звезд. Луна зашла, и высокие стены каньона казались неземными и затерянными в слабом свете, падавшем на них. Заставили человека думать о них страшные вещи, вот и все. Заставил его вспомнить тысячи легенд и суеверий, в которые верили индейцы и мексиканцы. Заставил его вспомнить, что в этом месте тоже разгуливал скотокрад и его банда.


"Роулинс сейчас рядом?" Джимми сказал. Он обыскал горбатые фигуры на земле, но не смог найти ту, которую искал.


"Не, он где-то там нюхает в кустах", - сказал Чарли Олив. "Я думаю, он слишком напуган, чтобы спать. Я наблюдал, как он пробовал это какое-то время, а затем бросил ".


Где-то послышался шум, звук камешка, брошенного среди его собратьев на берегу реки, и внезапно Роулинс присел перед ними на корточки. "Погаси эти сигареты", - сказал он.


Джимми сразу же отказался от своего, но Чарли не торопился.


"Я держал это в узде", - непринужденно сказал он.


Но Роулинс, казалось, забыл о шелухе.


"Мы подбираемся близко", - сказал он. "Я полагаю, они расположились на ночлег неподалеку отсюда".


"Ты почерпнул эту идею от мексиканца в "жакале" сегодня днем?" Чарли сказал. "Такие не любят разговаривать. Не так уж и здорово ".


"Важно то, чего они не говорят", - сказал Роулинс. "Этот пастор, он сказал, что уже несколько дней не видел ни одного живого существа; поэтому я просто, естественно, знал, что они прошли мимо этого места. Сейчас мы примерно у входа в каньон Бака, и я предполагаю, что они собираются там закрепиться ".


"Или пройти до конца", - сказал Чарли. "Доулинг не дурак. Он крутой убийца, Роулинс ".


"Я знаю. Я знаю, черт возьми", - сказал Роулинс, и Джимми услышал новую нотку в голосе Роулинса; такая появляется у человека, когда он, возможно, заставляет себя делать то, чего не хочет.


"Но, вы видите, им нужно отдохнуть", - продолжил Роулинс. "Они должны дать своим лошадям передохнуть, и мы подталкивали их. Я старался изо всех сил. Вот почему я говорю, что они на том перевале; они собираются подождать нас там и передать нам металлолом ".


От одной мысли о возможности близости Доулинга у Джимми снова пересохло во рту, и он потянулся за кофейником. Кофейник не нагревался почти двенадцать часов, но ему все равно нужно было выпить немного кофе. Он вылил остывший напиток в свою жестяную кружку и выпил.


"Я возьму что-нибудь из этого, если позволите", - сказал Роулинс. "Это ожидание и удивление определенно разжигают мужскую жажду, не так ли?"


Джимми уставился на лицо Роулинса в свете звезд. Да ведь парень был напуган до смерти, и, что еще хуже, признался в этом. И вот он был здесь, руководил ими - и отдавал приказы и все такое.


Роулинс сделал большой глоток, затем вернул чашку обратно. "Спасибо, Джимми", - сказал он; затем он сгорбился на ногах и ушел.


"Ты это слышал?" Чарли Олив тихо сказал в темноте. "Парень желтый. Он настолько желтый, насколько это возможно ".


"Да, я это сделал", - сказал Джимми Конрой. "Да, я слышал это". И, сам не зная почему, Джимми испугался сильнее, чем когда-либо прежде.

Роулинс выпустил их перед рассветом. Как будто инцидента с кофе никогда не было, он выкатил их и посадил на лошадей. Было холодно и сыро, и серый мир медленно оживал. Растущий свет коснулся темных и безжизненных стен каньона, медленно окрашивая их в синий и шафрановый цвета. Через несколько мгновений дремлющий Капитан поймал первые красные и золотые лучи на своей короне, и начали проявляться очертания входа в каньон Бака.


"Боже мой, Уэс", - сказал Эммет Бэкон. "Это был не сон".


"Успокойся", - сказал Уэс. "У тебя есть неплохой шанс поспать чертовски дольше, чем это". Коротышка Эллисон потянул за подпругу седла. "Прекрасная тема для шуток. Джимми, как ты вздремнул?"


Джимми играл честно; в любом случае, у него это всегда проявлялось. "Не так хорошо", - сказал он. "Я все время думал". Коротышка Эллисон обернулся и рассмеялся. "Забавно, я тоже. Я думаю, почти все проснулись. Я знаю, что Роулинс был. Даже Чарли."


"С ним все по-другому", - сказал Джимми, и Коротышка кивнул.


Они сели на коней и поехали. Там было красиво, если человек мог приложить к этому свои силы. В таком месте, как это, мужчине было довольно сложно решить, какое время суток может быть самым прекрасным. Казалось, что каждый час вносил изменения, и каждое из них было более разительным, чем предыдущее. Иногда Джимми думал, что сумерки превзошли всех остальных по красочности, спокойствию и тому подобному, но, с другой стороны, рассвет тоже был великолепен. И если подумать, то полдень, когда солнце светило вовсю и делало все вокруг теплым и дружелюбным, был очень приятным временем дня. Все зависело от человека; и настроения. Только что ничего хорошего из этого не было.


Довольно скоро Роулинс объявил еще одну остановку. Они прошли под уступом подъема, поднимающегося из каньона Бонито, который в тот момент был не столько каньоном, сколько широкой извилистой долиной, изрезанной небольшими местными фермами и открывающей вид на Линкольн, так что издалека его здания выглядели как крошечные пятнышки краски или осколки битой посуды.


"Ах верно", - сказал Роулинс. "Спускайся сейчас же. Отсюда мы уйдем ".


"Идти?" Чарли Олив сказала. "Боже мой, ты знаешь, о чем спрашиваешь?"


Все думали, что это была отличная шутка, и Джимми, конечно, восхищался Чарли за то, что он подумал о чем-то подобном в такое время; и только Роулинс, казалось, воспринял это всерьез.


"Я думаю, да", - сказал Роулинс. "В любом случае, я очень на это надеюсь. Если мой скаут прав, они там, на высоте ".


Джимми осторожно повернулся к голове своей лошади и уставился в ту точку, о которой говорил Роулинс. Эта выемка была своего рода расщелиной или отверстием, которое вело в каньон Бака. Это была разбитая территория, но ее основное отверстие было около ста футов в поперечнике, а склон к нему был круто изрезан и покрыт толстым слоем тальковой пыли. Тут и там по всей его ширине были разбросаны выходы скал и низкорослые заросли пиньона, среди которых рос один или два тополя, толстых и густых. Пара сорочек пронеслась над головой Джимми, и его глаза проследили за ними до точки среди зарослей пиньона в выемке. Смелые, как волки, они сидели там, где могли быть люди Доулинга; и это заставило его затосковать по возможности превратиться в такое существо.


Они уже готовились. Они натягивали на лошадей свои реаты, вытаскивали дробовики и винтовки из седельных кобур, проверяли магазины и ругались обо всем в целом. Когда казалось, что все готово, Роулинс собрал их небольшой группой под ореховым деревом.


"Теперь мы должны разделить это дело", - сказал он. "Трудно сказать, где именно они могут быть там, наверху, поэтому мы собираемся разделить силы. Две группы лучше, чем одна, для заведения такого размера. Я поведу одного, а Чарли, как насчет того, чтобы ты взял на себя другого?"


Чарли Олив сидел на корточках на земле. Приклад его охотничьего ружья так красиво лежал у него на бедре, что казалось, оно само по себе может прыгнуть ему в руку. "Конечно, Роулинз, я возьму с собой кучу людей".


Джимми придвинулся ближе к Чарли Олив.


"Как насчет меня, Чарли?" он тихо сказал. "Позволь мне пойти с тобой".


Чарли ухмыльнулся и поковырял в зубах пучком травы.


"Хорошо, малыш; ты можешь пойти со мной", - сказал он. Затем он заговорил более громко в пользу Роулинса. "Я возьму Джимми, здесь, если позволите - и с таким же успехом мог бы взять Уэса Джонсона тоже. Как тебе это?"


Роулинс кивнул и огляделся. "Хорошо", - сказал он. "Это оставляет Эллисона, Бэкона и меня другим". Роулинс внезапно сглотнул, и Джимми тут же снова вспомнил о кофейном бизнесе. Черт возьми, в любом случае, им следовало поручить эту работу Чарли.


Они начали продвигаться сразу после этого. До подножия холма, ведущего к выемке, оставалось около сотни ярдов, и, хотя на всем пути было приличное укрытие, Джимми знал, что их легко заметить сверху. Это было слишком далеко для точной стрельбы, но все равно было неудобно знать, что прицел какого-то парня может следить за ним. Это заставило его пожелать, чтобы банда Доулингса снова взялась за коней, но тогда он был бы дураком, если бы сделал что-то подобное, учитывая, что зарубка была естественной крепостью, которой она и являлась.


Чарли Олив увел их налево. Он слегка сгорбился, идя впереди, сжимая винтовку в одной руке и вытягиваясь, чтобы не упасть, за камни, деревья и что-то еще другой. Уэс стоял чуть сбоку от него, примерно в десяти футах, а Джимми замыкал шествие. По ощущениям, его патронташи весили теперь около восьмидесяти фунтов каждый, и он пожалел, что взял их с собой.


Стрельба началась, когда они начали подниматься по склону. На большей части этого подъема была довольно хорошая защита, но человек, несомненно, чувствовал себя голым, когда он находился под дулом gunsmoke. Уэс, вон там, его лицо было похоже на рыбье брюхо, и Джимми знал, что его собственное не могло сильно отличаться. Он не мог ясно разглядеть Чарли с того места, где тот находился, но, как бы то ни было, Чарли улыбался и получал огромное удовольствие от всего, и, возможно, даже желал, чтобы он мог зажечь себе сигарету.


Первые съемки были бессистемными и разрозненными, и мы более или менее их прощупывали. Но к тому времени, когда они немного поднялись на холм, выбрались из зарослей внизу и оказались среди пыли и камней, это должно было быть точным и ужасающе аккуратным. На той стадии это был исключительно ружейный огонь, и те большие старые патроны, в основном винчестерские, насколько мог судить Джимми, отскакивали от камней, как внезапная смерть. Однажды две из этих пуль выпустили фонтан белого талька менее чем в двух футах от того места, где его голова была прижата к низкому плоскому камню, и следующие несколько секунд он ничего не делал, только смотрел на оставленные ими разрывы.


Довольно скоро он оказался в месте, где мог отстреливаться. За его плоской скалой была группа из четырех или пяти, которые были горбатыми и большими, а позади них был хороший провал в земле. Они были примерно в пятнадцати футах впереди, и ему было нелегко настроиться на то, чтобы попытаться догнать их. Казалось, что ему потребовался остаток его жизни, чтобы преодолеть это расстояние, но как только он оказался позади них, он не мог вспомнить, что его ноги вообще касались земли, и поэтому он, должно быть, хорошо показал время; как будто не набирал воздух полностью.


С другой стороны теперь тоже стреляли, и Джимми знал, что банда Роулинза, должно быть, попала в зону досягаемости. У него не было возможности разглядеть этих людей, но по звуку казалось, что они должны быть примерно равны ему в продвижении вверх по склону и, возможно, в сотне или более футов правее. Какое-то время на них падала большая доля огня, и это позволило ему устроиться поудобнее и осмотреться.


Каким-то образом он немного опередил Уэса и Чарли, эти двое были справа от него и в тридцати футах или больше позади него. Чарли растянулся на камнях и кустах, прижавшись лицом к прикладу винтовки, а Уэс крепко прижался к другому. Ни того, ни другого было видно не так уж много, но у Уэса была забавная манера наклоняться к этому камню, как будто у него болел живот или что-то в этом роде. Внезапно Джимми понял, что Уэс все понял.


Джимми начинал с того же самого. Он выбрался из-за своего прекрасного маленького форта, виляя ногами и животом в пыли, ногами вперед, и направился к Уэсу. Проходя мимо Чарли, он увидел, как Чарли обернулся и уставился на него; На Чарли было столько грязи от рытья в земле, что в тот момент он был очень похож на привидение. "Куда, черт возьми, ты направляешься?" он сказал.


"В Уэса попали", - сказал Джимми. "Я собираюсь сделать для него".


"Ты, чертов дурак, пригнись", - сказал Чарли. "Ты хочешь закончить, как он? Пусть он сам о себе позаботится ".


"Не похоже, что он может", - сказал Джимми. "Кто-то должен это сделать".


"Боже мой, малыш, у тебя нет того здравого смысла, с которым ты родился; парень должен научиться заботиться о себе в этом бизнесе. Если Уэс проявил неосторожность, он не может ожидать, что никто не побежит к нему рысью ".


"Ну, кто-то же должен", - сказал Джимми.


Джимми продолжал работать над Уэсом. Теперь он был на открытом месте, и пули поднимали пыль и со скрежетом ударялись о камни, сердито рикошетируя повсюду вокруг него. Казалось, что с их стороны было больше стрельбы, чем когда-либо прежде, и это заставило его задуматься, не изменила ли банда Доулинга свою тактику, возможно, зная, что один из них ранен, и зарабатывая на этом капитал. Один раз он был уверен, что они оторвали ему ногу, но когда он набрался смелости посмотреть, то увидел, что у них оторвался только каблук ботинка.


Довольно скоро он добрался до Уэса. Его ранили, все верно, в бок, пониже, почти в районе живота. Его лицо было таким же серым, как у Чарли, только не от пыли; его рот забавно подергивался.


"О, Боже, о, Боже", - сказал Уэс.


В квартире Уэса было не так много места, но Джимми вкатился и стал таким маленьким, как только мог. Он приложил свой носовой платок к кровавой ране в боку Уэса, затем разорвал свою рубашку под патронташами и обернул эту штуку вокруг живота другого мужчины. Он почти закончил, когда услышал крик Чарли над собой.


"Вот они идут! Черт возьми, малыш, проснись! Они спускаются!"


Тогда все смешалось. Все смешалось и запуталось, пока не дошло до того, что Джимми видел все, что происходило, но не выделял их в своем сознании как отдельные инциденты.


Банда Доулингов неслась на них, он это видел. Кажется, их было с полдюжины, но он не был уверен. Все, что он действительно видел об этих людях, были их лица и то, как в их ртах и глазах было безумное выражение отчаяния, и их руки, работающие с оружием, и полосы пламени из этого оружия, яркие и четкие даже при солнечном свете.


Джимми упал на колени с большим двуствольным дробовиком на плече. Он не целился ни в одного из этих людей, а просто направил широкое дуло в их середину и нажал на первый спусковой крючок; разряженный заряд сбил двоих мужчин с ног и заставил их закружиться в странном, нервозном танце. Когда он нажал на второй спусковой крючок, упал еще один.


Трое все еще приближались, приближались лавиной смерти, и Джимми выхватил свой "Фронтир кольт". В нескольких футах перед собой он увидел, как Чарли бросил винтовку и схватился со своим специальным охотничьим кольтом. Пистолет прыгнул ему в руку, как солнечный луч, но из цилиндра и ствола посыпались только пыль и грязь, когда он нажал на спусковой крючок. Затем Чарли Олив нырнул за свой камень и распластался на земле.


Пистолет Джимми очистил кожу как раз в тот момент, когда он услышал этот рев позади себя. Этот звук так напугал его, что он резко повернул голову, прежде чем выстрелить. Откуда взялся Роулинс, он не знал и не мог сказать, как он попал сюда в такой спешке. Но вот он стоял на широко расставленных ногах, держа в обеих руках самый длинный пистолет, который Джимми когда-либо видел. Пули проносились вокруг этого человека свинцовым дождем, разрывая его одежду и пробивая мутные дыры в грязи у его ног, но каждый раз, когда он взмахивал молотком, один из этих людей падал. И на мгновение стало очень тихо.


Джимми медленно поднялся на ноги, все еще держа пистолет в руке, не стреляя. Теперь Роулинс сидел на камне, его пистолет был засунут за голенище ботинка, а голова обхвачена руками. Чарли Олив настороженно оглядывался по сторонам. Когда его взгляд упал на Джимми, он ухмыльнулся.


"Ты выглядишь здоровым, парень; ты справляешься нормально?"


"Думаю, да", - сказал Джимми. "Мне кажется, что ты это сделал".


Чарли встал и похлопал по своей рубашке и джинсам Levis. Он поднял свой кольт и выругался на него. "В первый раз этот старый пистолет меня подвел", - сказал он. "Я бы получил их все, если бы она не была заполнена грязью. Как раз когда у меня заканчивается винтовка! и пули тоже. Сможешь ли ты победить это?"


Джимми отвернулся, и на мгновение он с удивлением осознал, что его не очень заинтересовало то, что сказал Чарли. Это отчасти заставило его задуматься, почему он вообще когда-либо был таким раньше.


Эммет Бэкон и Коротышка Эллисон появились из кустов как раз в тот момент, когда он обдумывал эту новую вещь.


"Слава небесам", - сказал Коротышка. "У вас здесь шестеро!"


"Они приближаются так быстро, что мы едва могли промахнуться", - сказал Джимми, и теперь Джимми Конрой улыбнулся. Внезапно эти патронташи не весили ни унции.


"Тем не менее, двое вышли", - сказал Эммет. "Они встали на дыбы, когда эти другие набросились на тебя. Кажется, я зацепил одного, но не могу сказать наверняка. Доулинг был другим ". Эммет поднял винтовку и повел бой со знанием дела.


Роулинс поднялся со своего камня и вложил длинный пистолет обратно в неуклюжие ножны. "Мне всегда нужно отдохнуть после таких событий", - сказал он. "У меня почему-то так подкашиваются колени, что я изо всех сил пытаюсь встать". Он достал большой синий носовой платок и вытер голову. Затем он сказал: "Что ж, нам снова нужно двигаться. Осталось еще двое. И Уэса все равно нужно вернуть, вернуть в Линкольн ".


Никто сразу ничего не сказал, и Роулинс огляделся.


"Чарли, как бы тебе понравилось это сделать?" - спросил он тогда. "И пока вы этим занимаетесь, вы могли бы приобрести себе грязезащитную кобуру для того прекрасного кольта, который у вас есть; и, возможно, придумать какой-нибудь способ не дать вашей винтовке разрядиться в критический момент".


Чарли Олив побагровел из-за пыли на лице.


"Послушайте, Роулинз, я все это объяснил", - сказал он. "Подобное случается лишь раз на миллион".


"Это случается слишком часто", - сказал Роулинс. "А теперь беги, и я вижу, что ты хорошо заботишься об Уэсе. Он хороший человек ".


Джимми внимательно наблюдал за Чарли Олив. На мгновение показалось, что Чарли не собирался стучать костяшками пальцев таким образом, но затем какая-то тень промелькнула в его глазах, и он наклонился, чтобы взять свою винтовку.


"Хорошо, Роулинз", - сказал он. "Поскольку вам нужен хороший человек для работы, я сделаю это. Я вернусь сюда так быстро, как только смогу ".


"Ты просто сконцентрируйся на том, чтобы уложить Уэса", - сказал Роулинс. "Пусть остальное само о себе позаботится".


Чарли держал винтовку на сгибе руки. Теперь он улыбался, как будто был счастлив. "Береги себя, парень", - сказал он Джимми. "Не забывай все, что я говорил тебе об этом бизнесе".


"Я не обязан", - сказал Джимми. "Я давно это слышу".


Чарли с важным видом направился вниз по склону к привязанным лошадям. Роулинз посмотрел ему вслед, затем встряхнулся, как будто выбросил одну мысль из головы и переключился на другую.


"Мы должны снова начать", - сказал он. "Никто не говорит, когда мы их поймаем, но нам лучше быть готовыми использовать эту систему разделения, когда мы это сделаем. Как ты смотришь на то, чтобы взять Эммета на буксир для этого, Джимми?"


Джимми нащупал свои патронташи. "Меня устраивает, если Эммет не против".


Эммет Бэкон улыбнулся. "Со мной все в порядке", - сказал он.


За исключением Роулинса, который ждал с Уэсом, остальные пошли вниз по склону, чтобы забрать лошадей. Джимми почувствовал странную пружинистость в своей походке, и это удивило его, потому что он знал, что устал как никогда.


"Тебе было страшно, Джимми?" Тихо сказал Эммет. "Мне нравится умирать там, наверху".


"До полусмерти", - сказал Джимми Конрой.


"У меня все еще трясется внутри", - сказал Коротышка Эллисон.


"Я думаю, что все в порядке", - сказал Эммет Бэкон. "Все были, даже Роулинс, и он тоже так сказал. Послушай, он неплохой парень, не так ли? Выглядят не очень, но я не думаю, что по этому всегда можно определить, не так ли?"


"Ты точно не можешь", - сказал Джимми, и все трое дружно рассмеялись.


Затем, без всякой причины, которую он мог придумать, Джимми Конрой начал насвистывать.


УДАЧА О'КИФИ


Уэйн Д. Оуверхолсер


No 1967 Fawcett Publications, Inc.

Ночь была темной, звезды закрывали тяжелые облака, поэтому Джон О'Киф услышал приближение Дэйва задолго до того, как увидел его. Он позвал миссис Хасколл, свою экономку: "Приготовь ужин Дэйву. Он въезжает ". Он сошел с крыльца и пересек двор к загону, беспокойство, которое неуклонно росло в нем, становилось невыносимым.


О'Киф ждал у ворот загона; он слышал приближающийся стук копыт лошади Дейва по окружной дороге, крик какой-то ночной птицы над рекой на западе, взрывы смеха и громкие разговоры из барака, где шла игра в покер. Звуки были знакомыми, но он едва ли осознавал их.


Вопрос, который мучил его в течение нескольких часов, не оставлял места в его голове ни для чего другого. Послал ли он своего мальчика выполнять мужскую работу? Или мальчик стал бы мужчиной, когда все пошло наперекосяк? Будет ли удача О'Кифи сопутствовать и Дейву? Он не знал.


Джону О'Кифу было шестьдесят два. Хорошие, зеленые годы остались позади. Он не мог их вспомнить. На самом деле у него не было никакого желания делать это. Он жил такой жизнью, какую хотел. Если бы у него были годы, чтобы прожить еще, он бы мало что изменил, если вообще что-либо изменил. Его решения, по крайней мере, основные, были правильными. Он не верил в удачу как таковую, хотя ему нравилось использовать это слово. Он действительно верил, что человек сам создает свою удачу, и это было именно то, что он сделал.


Будущее было чем-то другим. О'Киф знал, кем он был, пережитком эпохи, которая почти ушла. Будущее принадлежало Дейву. Он не смотрел на вещи так, как смотрел его отец, и это было хорошо. Выросший в эпоху колючей проволоки, железных дорог и приусадебных участков, Дэйв не одобрял прямые и жестокие методы, которые сделали удачу О'Кифи такой, какой она была.


Вероятно, Дэйв выжил бы в эти дни, когда индивидуализм остался в прошлом, когда компромисс был правилом, а полбуханки было лучше, чем вообще без хлеба. Джон О'Киф никогда не шел на компромисс. У него никогда не было и никогда не будет. Возможно, пришло время передать команду Дэйву, но его сомнения остались. Был ли Дейв достаточно мужественным, чтобы управлять the OK? Что ж, скоро он узнает, подумал О'Кифи.


Дэйв свернул с окружной дороги и остановил коня у ворот загона. Спешиваясь, О'Кифи спросил: "Ты в порядке, сынок?"


"Конечно", - удивленно сказал Дейв. "Почему бы мне не быть?"


"Полагаю, нет причин", - сказал О'Кифи и на этом остановился. Он не стал спрашивать, как все прошло. Дэйв рассказал бы ему в свое время.


Дэйв снял снаряжение со своей лошади и завел ее в загон. Они вместе пошли к дому, О'Кифи сказал: "Миссис Кто-нибудь позаботился о том, чтобы ваш ужин был теплым? Я сказал ей, что ты приедешь, когда услышал твою лошадь, так что, думаю, у нее все будет готово ".


"Хорошо", - сказал Дэйв, вошел в дом и вернулся на кухню, где вымылся в раковине, затем сел за стол.


Миссис Хасколл принесла ему ужин из разогревающейся духовки, и он начал есть с ненасытным аппетитом молодого и голодного. О'Киф сел напротив Дэйва, свернул и закурил сигарету.


"Хотите чашечку кофе, мистер О'Киф?" - спросила миссис Хасколл.


"Нет", - сказал он.


Его раздражало, что кофе не дает ему уснуть, если он пьет его так поздно вечером. Он был более чем раздражен, когда вспомнил галлоны крепкого черного кофе, которые он выпивал ночью у костра "Раундап", когда был в возрасте Дэйва. Тогда это никогда не мешало ему уснуть. Тот факт, что это произошло сейчас, был еще одним доказательством того, что хорошие годы прошли.


Не то чтобы ему нужны были дополнительные доказательства. Ревматизм, который мучил его во время дождей и мешал даже сесть в седло, был единственным доказательством, в котором нуждался мужчина. Он был как старая лошадь, которую следовало пристрелить или пустить на пастбище, но он не был готов ни к тому, ни к другому.


"Если тебе больше ничего не нужно, я пойду спать", - сказала миссис Хасколл.


"Конечно, продолжайте", - сказал Дэйв. "Спасибо, что разогреваешь мой ужин".


"С радостью", - сказала миссис Хасколл и вышла из кухни.


О'Киф докурил сигарету, встал и, подойдя к плите, поднял крышку и бросил окурок в пламя. Он повернулся и стоял, ожидая, пока Дэйв закончит есть. Он был большим человеком, но Дэйв станет еще больше примерно через год, когда пополнит свой счет. У О'Кифа было грубое, заостренное лицо; Дэйв походил на него, за исключением того, что его подбородок был не таким сильным, а нос не таким острым.


О'Киф давно понял, что важно выглядеть как безжалостный скотовод, если ты стремился быть именно таким, и О'Киф стремился быть именно таким с тех пор, как был в возрасте Дэйва и пригнал стадо крупного рогатого скота из Калифорнии в эту пышную долину Орегона.


Но тебе нужно было сделать больше, чем просто выглядеть соответственно роли. О'Киф тоже так делал. За сорок один год, прошедший с тех пор, как он основал "О'кей" здесь, на реке Картшот, он убил пятерых человек. Помимо этих пятерых, он и его люди выследили и повесили трех конокрадов и семерых угонщиков скота. Это, конечно, были в дополнение к индейцам, которых он застрелил во время войны Пиут-Бэннок более тридцати лет назад. Это был его способ противостоять оппозиции; это было то, что принесло О'Кифу удачу.


Ни одно из этих убийств не заставило его потерять ни минуты сна. В его глазах все они были оправданы. Убийство было естественным способом того времени. Человек не мог выжить, не убивая. Теперь, по словам Дейва, человек не выжил бы, если бы он убил.


Возможно, парень прав, подумал О'Киф, потому что закон попал под прицел вместе с хоумстедами и железной дорогой, закон, который не был законом О'Кифа. Шериф Айра Тейт был домоседом, который ничего так не хотел, как накинуть петлю на шею О'Кифу.


И все же О'Киф не был уверен, что Дэйв прав. Ты не мог лечь и притвориться мертвым, когда волки тявкали у твоих ног. Жаловаться Тейту было бы бесполезно. Был день, когда офис шерифа и суды лежали в кармане Джона О'Кифа, но тот день прошел.


Так что же оставалось делать? У Дейва не было ответа. Это была причина, по которой О'Киф отправил его сегодня днем. Ты должен был делать больше, чем выглядеть крутым; ты должен был быть крутым, и О'Кифи никогда не был уверен, что Дэйв обладает не только внешностью, но и сущностью. Ты управлял удачей, или удача управляла тобой. Это было так просто.


Дэйв зевнул. Он скрутил и зажег сигарету, затем сказал: "Этот Сэм Раньян - крепкая птица. Ваш блеф не сработал. Я не думал, что так получится ".


О'Киф приказал Раньяну убраться с полигона ОК до захода солнца 31 июля. Сегодня был 31-й. О'Киф понял, что Раньян был крутой птицей, когда впервые увидел этого человека. Он не мог этого доказать, но он был убежден с самого начала, что поселенцы не могли оставить в покое достаточно хорошо. Они боялись Джона О'Кифа и the OK, поэтому, как он и предполагал, они послали за каторжником, чтобы тот приехал в долину с крытым фургоном и женщиной, которая выдавала себя за его жену и притворялась просто еще одной семьей поселенцев.


На самом деле Раньян проводил тест, чтобы увидеть, было ли "ОК" таким же жестким, как в те дни, когда Айра Тейт не начал носить звезду. Тут-то и была загвоздка, но Дейв, похоже, этого не осознавал. Как только "О'Кей" позволил человеку закрепиться в своем круге, и он заставил это закрепиться, хлынуло бы еще больше, и сорокалетний труд Джона О'Кифа пошел бы прахом. Тот первый человек был самым важным, и прямо сейчас им был Сэм Раньян.


"Значит, он все еще там", - тихо сказал О'Кифи.


"Он там и намерен остаться", - сказал Дэйв. "Он утверждает, что нам пора проснуться и понять, что мы не можем продолжать блокировать 10 000 акров общественного достояния. Он прав, Па. Я имею в виду, в долгосрочной перспективе ".


"Черт возьми, он такой. Я полагаю, ты хочешь снести наши заборы и пригласить канюков войти?"


Дэйв рассмеялся. "Нет, я не собирался их приглашать. Утром я собираюсь в город и повидаться с Тейтом. Мы можем привлечь Раньяна за незаконное проникновение. Он перерезал наш забор и пересек милю нашей земли. Он не может этого отрицать, поэтому Тейту придется его подвинуть ".


"Тейт этого не сделает", - сказал О'Кифи. "Он знает, кто проголосовал за его назначение".


Дэйв Роуз. "Конечно, он знает, но он также знает свою работу и он знает закон. Рано или поздно грейнджеры приведут сюда представителя правительства, и нам прикажут предоставить доступ к земле, которой мы не владеем, но они не смогут выполнить свою работу, срезая наши заборы и пересекая нашу землю везде, где им вздумается. Ты увидишь ". Он снова зевнул. "Что ж, я собираюсь взяться за дело. Спокойной ночи, папа."


"Спокойной ночи, Дэйв".


О'Киф подождал, пока не услышал шаги Дейва на лестнице и не закрылась дверь его спальни, затем взял лампу и, выйдя из кухни, пересек гостиную в свой кабинет. Он поставил лампу на стол и оглядел захламленную комнату. Здесь собирались сорок лет: куски кожи, старые бухгалтерские книги, юридические документы, коробки с патронами и ассортимент оружия. Когда Дэйв вступал во владение, первое, что он делал, это убирал в комнате и выбрасывал половину этого хлама.


О'Киф взял фотографию своей мертвой жены. Он покачал головой и снова отложил книгу. Забавно, как его жизнь распалась на три периода примерно по двадцать лет каждый: двадцать лет взросления в Калифорнии, двадцать лет работы, толчков и борьбы за то, чтобы сделать "О'кей" таким, каким оно было сегодня, и быть слишком занятым, чтобы жениться, и последние двадцать лет брака, воспитания Дейва и отчаянной надежды, что мальчик достаточно вынослив, чтобы сохранить "О'КЕЙ" вместе. Середина двадцатого была периодом, который определил удачу О'Кифи, годами , которые заставляли людей бояться нарушать правила и перечить Джону О'Кифу.


Его жена умерла в прошлом году. Он никогда полностью не понимал ее и ее мягкие манеры не больше, чем она понимала его и его жесткие методы, но они любили друг друга и были относительно счастливы. Люди всегда относились к ней с уважением. Он позаботился об этом.


О'Кифу было трудно даже думать о любви. Ненавидеть ему всегда было легче, чем любить. Когда дошло до дел, он понял, что никогда в жизни никого не любил, кроме своей жены и Дэйва. Он больше ничего не мог сделать для нее, но он мог что-то сделать для Дэйва; он мог оставить ему "О'КЕЙ" таким, каким оно было, большое, разросшееся ранчо с 10 000 голов крупного рогатого скота, самое большое в этом уголке Орегона. Более того, он мог бы дать Дэйву иллюстрацию того, что тот должен был сделать, чтобы сохранить ранчо целым.


Он повернулся к карте на стене. Он знал это наизусть; он мог нарисовать это на другом листе бумаги, повернувшись спиной к настенной карте. Окружная дорога, которая тянулась вдоль реки на многие мили, двойная линия принадлежащих ему кварталов, которые тянулись по обе стороны дороги на север и юг, и вторая линия, которая образовывала вершину буквы "Т" и тянулась на восток и запад от высокого выступа горы Хорн прямо через долину к римроку на другой стороне.


Много лет назад у О'Кифа было досье "Бакарус" на эти претензии и доказательства по ним, затем он купил у них землю. Это было достаточно законно, и он был в пределах своих прав, когда огородил обе стороны дороги и северный край хребта ОК.


С О'Кифом все было в порядке, пока ему удавалось удерживать своего человека в офисе шерифа. Но теперь...! Он повернулся спиной к карте. Тот факт, что Дэйв был достаточно глуп, чтобы думать, что он может что-то вытянуть из Айры Тейта, был тем, что беспокоило его.


О'Киф убивал людей еще до того, как появился округ и шериф, к которому можно было обратиться. После этого он использовал закон, чтобы сделать то, что был вынужден сделать сам. Теперь, когда он больше не мог использовать закон, ему пришлось вернуться к старым методам. У него не было выбора.


Возможно, Дэйв смог бы собраться с силами, возможно, нет, но в одном я был уверен. Мертвец был своего рода мрачным предупреждением, которое надолго удерживало живых в узде. Это всегда срабатывало; это все еще будет. Человеческая природа не изменилась, даже с колючей проволокой, железными дорогами и толпой поселенцев. У него не было причин беспокоиться о том, что его осудят за убийство. О'Кифу всегда везло.


Он взял свой Винчестер, заправил магазин, затем опустил коробку с патронами в карман. Он был удивлен тем, как прошел разговор на кухне.


Дэйв, казалось, думал, что это его дело - что-то сделать с Раньяном.


В каком-то смысле это было хорошо. Он принимал на себя ответственность, он больше не был мальчиком. Но у него не хватило мужества всадить пулю в Раньяна. Это было то, что разочаровало О'Кифа и показало ему, что Дэйв не был готов принять руководство OK. Возможно, он никогда бы им не стал.


О'Киф вышел из дома, оседлал свою лошадь и, вскочив на нее, поехал по окружной дороге на север. Он доберется до лагеря Раньяна как раз на рассвете. Два часа спустя он открыл ворота, проехал через них и закрыл их, затем двинулся по траве.


Час спустя, когда серость первого рассвета рассеяла ночь над долиной, он разглядел впереди крытый фургон Раньяна. Рядом с ним на корточках у небольшого костра сидел Раньян. Мужчина не обернулся, когда подъехал О'Киф, хотя, должно быть, услышал его.


Это показалось О'Кифу странным, настолько странным, что он загнал патрон в патронник и отвел курок.


Он сказал: "Тебе было сказано быть вне зоны досягаемости к заходу солнца прошлой ночью, Раньян. Обернись. Мне не нравится стрелять человеку в спину ".


Раньян повернулся, двигаясь очень быстро, с револьвером в правой руке. Он выстрелил, пуля прошла близко к лицу О'Кифа. Он выпустил из рук свой Винчестер, скорее инстинктивно, чем намеренно, потому что он не ожидал этого. В то единственное хрупкое мгновение он был дураком, не ожидая этого. Дэйв сказал, что Раньян был крутой птицей, и О'Кифи знал это все время.


Дурак или нет, удача улыбнулась О'Кифу. Его пуля попала в грудь Раньяна и сбила его с ног. Его правая рука ослабла, и он выронил револьвер. О'Киф подъехал к нему, прикрывая его. Работа была закончена. Он повернул свою лошадь и ускакал. Его пуля попала Раньяну прямо в грудь и, должно быть, убила его мгновенно.


Теперь О'Киф ослабел от странного и тревожащего чувства облегчения. Он осознал, как далеко он ушел за годы, прошедшие с тех пор, как он жил с оружием в руках, защищая О'Кей по-своему жестко и безжалостно, делая удачу О'Кифи такой, какой она была на протяжении многих лет.


Солнце уже взошло, когда он встретил Дейва, который ехал на север по окружной дороге. О'Киф сказал: "Раньян ушел". Дэйв одарил его долгим, испытующим взглядом. О'Киф резко добавил: "Возвращайся со мной. Ты должен сегодня убрать этих телок с нижнего поля. Тебе следовало сделать это на прошлой неделе ".


Дэйв кивнул и развернул свою лошадь. "Я знаю", - сказал он.


О'Киф провел день на крыльце, ожидая Тейта. Поселенцы знали, что вчера был крайний срок для того, чтобы Раньян покинул пределы О'Кей рейндж, так что сегодня кто-нибудь проникнет на территорию, чтобы посмотреть, там ли он все еще, возможно, сам шериф.


О'Кифу не о чем было беспокоиться. Были убийства, за которые его по закону могли повесить, но это было давным-давно. Это был странный поворот, подумал он. У него были все намерения хладнокровно застрелить Раньяна, но поселенец попытался застрелить его первым. В любом случае, если посмотреть на это, О'Киф убил в целях самообороны.


В четыре часа Тейт въехал во двор. Он был крупным человеком, таким же крупным, как О'Киф, и он ненавидел О'Кифа все время, пока тот был в округе, точно так же, как О'Киф ненавидел его за победу на последних выборах. Теперь Тейт сказал: "Вы арестованы за убийство Сэма Раньяна. Седлай коня. Я везу тебя в город. За это тебя точно повесят ". Губы О'Кифи сложились в натянутую усмешку. "Ты ошибаешься, Тейт. Я поехал туда, чтобы выбить его с дистанции ОК. Его крайний срок истекал прошлой ночью, но он не ушел. Когда я подъехал, он стоял ко мне спиной. Он развернулся и выстрелил в меня. Думаю, он бы достал меня, если бы не двигался так быстро, но оказалось, что я достал его ".


Тейт покачал головой. "Для тебя это чертовски неудачная история, и я удивлен, что ты вообще попробовал ее рассказать. Ты годами издевался над людьми в этой долине. Никто, кроме тебя, не знает, скольких людей ты убил. Некоторые говорят, что до десяти. Ты был рожден, чтобы тусоваться, О'Киф, и самое печальное во всей этой неразберихе то, что тебя повесили не за первого, кого ты прикурил ".


Рассерженный, О'Кифи сказал: "Тейт, даже если ты шериф-поселенец, ты не можешь просто прийти сюда и арестовать меня, потому что тебе нравится эта идея. Я признаю, что стрелял в Раньяна, но это была самооборона, я же сказал тебе. "


"Ты лжец, О'Киф, и присяжные назовут тебя лжецом. Все, что вам нужно было сделать, это прийти ко мне и обвинить Раньяна в незаконном проникновении, которое он совершил, и в том, что он перерезал забор, и я бы убрал его с вашей территории. Мне бы это не понравилось, но я бы сделал это, потому что он был виновен по обоим пунктам. Это то, что сделал бы Дэйв, потому что у него есть немного мозгов в голове, но не у тебя. Вы должны были позаботиться об этом сами и к черту закон. Это последний раз, когда ты пытаешься это сделать, потому что я обещаю тебе, что тебя повесят ".


Глядя на смуглое лицо представителя закона, его прищуренные глаза, тонкогубое выражение непримиримой ненависти, Джон О'Киф внезапно испугался. Это был первый раз в его жизни, когда он мог вспомнить, что боялся, во всяком случае, вот так. Он снова осознал, что за последние годы прошел долгий путь назад, иначе у него в руках был бы его Винчестер, и он прикрывал бы Тейта с того момента, как тот свернул с дороги.


"Я говорил тебе, что это была самооборона. Вы не можете доказать ... "


"Держу пари, мы сможем. Жена Раньяна была в фургоне и видела все это. Тебе тоже следовало убить ее, О'Кифи. Я никогда не слышал, что ты был убийцей женщин, но я бы не стал сбрасывать это со счетов. Она говорит, что ты подъехал, застрелил Раньяна и уехал. Она говорит, что ты не сказал ни слова, а у Раньяна не было оружия ".


О'Киф уставился на Тейта, откинув голову назад, пот струился по его лицу. Конечно, он знал, что хорошие, зеленые годы остались позади, но он хотел прожить те, что остались; он не хотел умирать. Чтобы Джона О'Кифа повесили . . .! Он знал, что у Раньяна была жена, но он полностью забыл о ней. Он никогда не думал о том, чтобы заглянуть в фургон. Он должен был убить ее. Это был бы единственный надежный способ обезопасить себя. Теперь она могла пойти в суд и отправить его прямо на виселицу.


Они бы никогда не повесили О'Кифа. Не все поселенцы в мире смогли бы это сделать. Или колючая проволока или железная дорога. Он развернулся и сломя голову побежал к дому. Его Винчестер был прислонен к стене. Если бы удача сопутствовала О'Кифу достаточно долго, чтобы он смог наложить на себя руки, Айра Тейт не вернулся бы в центр округа.


Пуля Тейта попала ему между лопаток, прежде чем он преодолел половину дистанции. Он споткнулся и упал вперед, в длинный спиральный туннель, у которого не было дна. Прежде чем он погрузился в полную темноту, ему пришла в голову мысль, что Дэйву удастся сохранить порядок, потому что он не верил в удачу О'Кифи. Затем темнота окутала Джона О'Кифа со всех сторон.


ПАЛАЧ


Люк Шорт


No 1956 Фредерик Д. Глидден. Более ранняя версия этой истории появилась под названием "Тащи свой груз" в "Riders West".

Я


Сквозь V, оставленное его смягченными временем полуботинками на перилах веранды Primrose House, Уилл Минифи, глубоко развалившись в кресле-бочонке, наблюдал за утренней разгрузкой сцены перед отелем.


Она была первым пассажиром, сошедшим со сцены, и в течение самой короткой части второго Уилл, который никогда не видел ее в таком наряде, не узнал ее. Затем, когда она беззастенчиво размяла руки и плечи и размяла мышцы ног, оглядываясь вокруг этим солнечным майским утром, он почувствовал легкое веселье. Это было одновременно вульгарно и трогательно.


Она увидела его почти сразу и, согласно инструкциям, не подала никаких признаков узнавания. Когда она указала портье отеля на свой багаж, ткнув носком саквояж, покрытый потертым ковром, Уилл впервые по-настоящему задумался, Сколько ей лет?Ей было под тридцать, как он предположил, невысокая, с немного угрюмым выражением лица и в чересчур броской шляпе, контрастирующей с чрезмерно скромным синим платьем, в каждой складке которого скопилась пыль. Она поднялась по ступенькам, теперь стряхивая пыль с юбки, прошла мимо него, не взглянув на него, и вошла внутрь.


Минифи дал ей время, которое потребовалось ему, чтобы выкурить половину сигары, затем встал и протопал в устланный ковром вестибюль, высокий мужчина, чье жесткое, трезвое, темное лицо говорило о сдержанности, даже молчаливости. На нем была выгоревшая на солнце куртка из утиной шерсти, юбка которой немного оттопыривалась из-за пистолета, засунутого за пояс за правым бедром, и только самый внимательный наблюдатель заметил бы его легкую хромоту.


Стол находился справа от него; он остановился перед ним, сказал: "Номер восемь", - клерку, затем взглянул на открытую кассу. Читая вверх ногами, он увидел, что миссис Роксане Дженнисон была отведена двенадцатая комната. Взяв свой ключ, он сунул его в карман и протопал наверх, повернув налево у начала лестничной клетки в темный, не застланный ковром коридор, по доскам пола которого громко стучали его ботинки.


У двенадцатого номера он тихо постучал в дверь и услышал женский голос изнутри: "Кто там?" В ответ он только постучал еще раз.


Дверь открылась, и Уилл снял свой стетсон песочного цвета. Девушка молча открыла дверь шире и отступила в сторону. Это казалось неохотно сделанным приглашением, но Уилл, не говоря ни слова, вмешался. В маленькой комнате стоял запах недавно использованного мыла - этот запах и пыль, которую, как знал Уилл, выбили из ее дорожной одежды. Она закрыла за ним дверь и, проходя мимо него, сказала: "Спасибо за взбучку. У меня такое чувство, будто кто-то пинал меня два дня ".


"В любом случае, это перемена", - заметил Уилл.


"Боль в ухе - это тоже отличие от зубной боли", - едко заметила она. "Сядь. Правда, не на кровати. Я хочу самую мягкую вещь в комнате после этой поездки ".


Уилл развалился на стуле с прямой спинкой у стены и скрестил свои длинные ноги, и все это время он внимательно изучал эту девушку с каким-то циничным терпением. Он наблюдал, как она села на кровать, откинувшись спиной на подушку. Теперь, когда свет из окна падал только на одну сторону ее лица, она казалась почти хорошенькой. У нее был короткий нос, склонный к приплюснутости, а глаза были карими, казавшиеся темнее из-за полукружий усталости под ними. Она расчесала свои темные волосы, но к ним все еще прилипло немного пыли, притупляя их блеск.


"Когда ты поступил?" - спросила она.


Все еще наблюдая за ней, Уилл сказал: "Прошлой ночью".


"Скажи, в чем дело?" девушка резко спросила. "Почему ты так смотришь на меня, Уилл?"


Уилл опустил взгляд в пол. "Ты просто выглядишь по-другому, Рокси".


"Почему я не должна?" - возразила девушка. "Мои волосы не перевязаны бечевкой, на мне не мокрая мама Хаббард, и я не по локоть в мыльной пене. Ты никогда не видел меня другим, не так ли?"


"Нет", - согласился Уилл. Он предположил, что она была измотана и раздражительна после долгой поездки по сцене и заслуживала от него немного терпения. Затем он сказал: "Ты бы хотел немного поспать, не так ли?"


"Как только ты выйдешь из комнаты, я это сделаю".


Уилл Роуз. "Думаешь, ты проснешься к пяти?"


"Я гарантирую это".


Теперь Уилл сказал деловым тоном: "Я так понимаю, у него работа по перевозке грузов. Я узнаю об этом сегодня утром. Я хочу, чтобы вы были готовы выйти около пяти часов. Может быть, я смогу указать вам место, где вы сможете увидеть его, когда он придет с работы ".


Рокси вздохнула. "Я бы хотел, чтобы у вас был кто-нибудь еще, чтобы опознать его, кто-нибудь, кто служил с ним". Голос Уилла был холодным, когда он сказал: "Я могу. Уэллсу Фарго все равно, кто получит награду ".


"Но если я это сделаю, кем это сделает меня?"


"Богаче", - сухо сказал Уилл.


Рокси посмотрела вниз на свои руки, которые были потрескавшимися и красными. Инстинктивно она спрятала их по обе стороны юбки, а затем посмотрела на Уилла, и в ее глазах был вызов. "Это заставляет меня чувствовать себя по-настоящему хорошо", - с горечью сказала она.


Уилл долго смотрел на нее, оценивая ее характер: "Выходит дневная сцена. Вы всегда можете вернуться к стирке грязных рубашек солдат в Форт Кентоне ". Глаза Рокси наполнились злобой. "Ты жесток".


"Нет, я не жесток, но выбор есть", - холодно сказал Уилл. "Ты хочешь избавиться от почтовой прачечной, и эти деньги помогут тебе выбраться. Чтобы заслужить это, все, что вам нужно сделать, это выявить "доказанного преступника".


Рокси не обратила внимания на его слова. "Когда я знала его, он был милым", - задумчиво сказала она.


"Хороший или нет, он участвовал в ограблении, которое стоило жизни двум людям и двадцати двух тысяч долларов Wells Fargo".


"Так ты говоришь", - издевалась Рокси.


"Так я и говорю. Вам не обязательно в это верить. Просто укажите на него, и пусть присяжные скажут ".


"Может быть, я не буду".


Уилл пожал плечами. "Если не хочешь, всегда есть прачечная".


"Я знаю это. Ты никогда не даешь мне забыть об этом, будь ты проклят!"


В голосе Уилла было безразличие, когда он сказал: "Будь готов в пять, ладно?"


"Я мог бы".


Уилл кивнул на прощание и вышел. Шагая по коридору, он задавался вопросом, будет ли она здесь в пять часов. Прямо сейчас она была не в настроении сотрудничать с ним, но чистая комната, тишина и сон будут настолько контрастировать с ее жизнью в Форт-Кентоне, что она одумается.


Четыре раза за последний месяц он посещал прачечную post в попытке убедить Рокси опознать Прайора, и при каждом посещении ему казалось, что эта прачечная была крошечным сегментом ада. Это было дымящееся, мокрое, дурно пахнущее здание из бревен и дерна, расположенное слишком близко к загонам. Она работала бок о бок с дюжиной грубых, ссорящихся армейских жен, которые пытались заработать на жалкое жалованье своих мужей-солдат. В двух из четырех случаев, когда Уилл навещал ее, он был свидетелем того, как эти серые, сквернословящие и невежественные женщины вырывали глаза и дергали за волосы. Язычок Рокси и ее острые манеры были ее единственной защитой от них. И глубоко внутри он не мог винить Рокси за то, что она выбрала какое-либо убежище, кроме колыбелей и танцевальных залов, которые окружали the post. Он знал, что Рокси была вдовой солдата, и единственным нормальным выходом для нее было выбрать мужа среди грубых, пропитанных виски солдат вокруг нее. Нет, она бы долго думала, прежде чем отказаться от денежного вознаграждения.


Пересекая вестибюль и спускаясь по ступенькам веранды, он прошел через щель в шпалах, остановился, чтобы пропустить команду и фургон, а затем пересек пыльную улицу, рассматривая здание перед собой. Это было каркасное здание, довольно новое, со словом "Шериф", нарисованным над дверью, и примыкавшее к нему, рядом с переулком, старое здание из самана, единственное зарешеченное окно которого указывало на то, что это тюрьма.


Уилл открыл дверь ладонью и вошел внутрь, бросив первый взгляд на стол с выдвижной крышкой в левом дальнем углу, где спиной к двери сидел мужчина и что-то писал. Мужчина был полон решимости закончить то, что писал, и Уилл терпеливо ждал, оглядывая комнату и думая о том, что все офисы шерифа с их полками для оружия, с их досье на разыскиваемых лиц на стене, с их потертыми стульями и настенными календарями и с их вместительными плевательницами похожи друг на друга, как железнодорожные депо.


Закончив писать, человек за столом повернулся, и Уилл увидел, что это молодой человек, моложе его самого, едва за тридцать. Теперь он поднялся, и Уилл заметил звезду на жилете, который он носил расстегнутым поверх ситцевой рубашки. Его светлые волосы были длинными, возможно, потому, что это придавало ему вид зрелости; у него был тонкий нос под темными встревоженными глазами, а линия рта была строгой.


Уилл представился, сказав: "Вы шериф Уэстон".


Шериф кивнул и протянул руку. "Я слышал о вас. Заместитель маршала Соединенных Штатов при Каммингсе, не так ли?"


Уилл кивнул и пожал руку.


Уэстон указал на стул у стола. Уилл расслабился, и Уэстон посмотрел на него, нахмурившись.


"Теперь я понял", - внезапно сказал Уэстон. "Битва на ранчо Хартсел".


Уилл только сказал: "Это было давно".


"Парни Хартсел все еще заперты, не так ли?"


"Надеюсь, навсегда", - неловко сказал Уилл. Он хотел увести разговор от себя, и по прошлому опыту он знал, что Уэстон в следующий раз потребует подробностей того давнего боя. "У тебя все спокойно?" - спросил он.


Уэстон поморщился. "Этого никогда не бывает. Прямо сейчас я должен быть в резервации, забирать лесовоза, который продает виски индейцам. Я делаю это не потому, что у меня два дня бумажной работы до открытия суда ".


Уилл увидел, что его отвлекли, и лениво спросил: "Разве они не дают тебе денег на помощника шерифа?"


Уэстон пожал плечами. "Деньги есть, а человек - нет. В любом случае, не такой, какой я хочу ". Он поерзал на своем стуле, а затем сказал почти нетерпеливо: "Что привело вас сюда таким образом?"


"Я хочу одолжить твою тюрьму".


Брови Уэстона удивленно приподнялись. "Для кого?"


"Я думаю, что здесь есть человек, который нам нужен", - сказал Уилл, радуясь переходу к делу. Он вспомнил ограбление Wells Fargo двухлетней давности возле Бенда, которое помнил Уэстон. В этом замешаны четверо мужчин; двое были схвачены и повешены, а третий сидел в тюрьме. Четвертого видели где-то здесь месяц назад солдатом из кавалерийского эскорта исследовательской группы, работавшей в горах Рафт на севере. Этот солдат когда-то служил с Джимом Прайором, и он сказал, что Прайор вез груз древесины в фургоне, на боку которого было написано имя Лофтус-Майклз.


"Джим Прайор", - задумчиво произнес Уэстон. "Я знаю ребят Лофтуса-Майклза, и там нет никого с таким именем. Тем не менее, он мог использовать другое имя, не так ли?"


Уилл кивнул.


"У тебя есть описание Прайора?"


Уилл внимательно наблюдал за лицом Уэстона, когда тот говорил: "Высокий, возраст двадцать пять, светлые волосы, чисто выбрит, татуировка на левом предплечье, шрам от топора от индейской драки на левой голени, считается красивым. Кроме того, он был уважаемым солдатом и всем нравился. Даже его командир пытался уговорить его на еще одну службу."


Пока он говорил, Уилл увидел, как изменилось лицо Уэстона; линии его подбородка неуловимо изменились, и его глаза тоже изменились. Внутри них как будто опустился занавес, и Уилл подумал, что он знает его.


Теперь Уэстон медленно покачал головой. "Это могло быть много мужчин", - мягко сказал он, добавив: "Чем я могу помочь?"


Уилл Роуз. "Только не распространяйте слух, что я в городе".


"Это не от меня". сказал шериф.


Уилл небрежно помахал рукой и вышел наружу, остановившись на дощатом тротуаре в лучах утреннего солнца. Пока он рассеянно наблюдал за медленным движением транспорта, он сердито подумал: Этот Прайор, должно быть, отличный парень. И солдаты, и офицеры в Форт-Кентоне отказали ему в какой-либо информации о Прайоре, и пост-хирург лишь неохотно открыл ему медицинскую карту Прайора. Рокси он тоже нравился, и Уилл был уверен, что Уэстон, прилично выглядящий мужчина, скрывал, что знает о Прайоре.


Он направился к углу банка, и за его кипящим гневом было чудо, что так много людей были готовы защищать преступника. Он даже не мог быть уверен, что Уэстон не предупредит Прайора о его присутствии в городе, свирепо подумал он.


С улицы на грузовой площадке Лофтуса-Майклса были видны только коробка офиса и высокий дощатый забор с широкими арочными воротами в нем. Подходя к офису, Уилл мельком увидел через ворота конюшни, сараи для фургонов и кузницу во дворе.


Войдя в офис, Уилл увидел двух мужчин, сидящих за столами за огражденным забором. Мужчина за левым столом носил козырек на глазу и склонился над толстым гроссбухом. Мужчина за правым столом был крупным мужчиной с грузностью, которая скоро станет толстой. У него было грубое, добродушное лицо, которому не мешало бы побриться, а щетина в бороде начала переходить в отросшие усы. У него было раздраженное выражение лица человека, который привык к жизни на свежем воздухе и хотел быть там, но которого процветание приковало к письменному столу.


Уилл остановился у поручня и сказал: "Мистер Лофтус или мистер Майклз?"


"Я Лофтус", - сказал здоровяк.


"Можешь уделить минутку?"


"С величайшим удовольствием", - ответил Лофтус, с отвращением глядя на крышку своего стола. "Проходите и садитесь на стул".


Уилл прошел через ворота и сел в кресло с прямой спинкой напротив стола Лофтуса. Усаживаясь, Уилл знал, что ему нужно принять решение. Если бы он представился Лофтусу и рассказал ему о своем бизнесе, возможно, Лофтус передал бы сообщение Прайору. Как же тогда навести справки о Прайоре, не вызвав подозрений у Лофтуса?


Он подумал, что это можно сделать, и сказал с непринужденной открытостью: "Я передаю послание человеку, который работает на вас. То есть, я думаю, что он знает. Зовут Джим Прайор." Лофтус выглядел только раздраженным. "Прайор? Для меня нет "Прайор уоркс".


"Он работал на вас этой весной, не так ли?"


"Ни этой весной, ни в любое другое время".


Уилл нахмурился, как будто был разочарован. "Это забавно", - медленно произнес он. "Солдат в Форт-Кентоне, который был в исследовательской партии, которая проходила здесь пару недель назад, видел, как он управлял одной из ваших грузовых бригад. Он знал его по армии."


"Он не мог знать его очень хорошо", - сказал Лофтус. откровенно говоря.


Поехали, Уилл подумал и сказал, внимательно наблюдая за Лофтусом: "Около двадцати пяти лет, высокий, симпатичный, со светлыми волосами и кучей друзей, как сказал этот солдат".


И снова Уилл увидел в глазах Лофтуса то же выражение, что и у Уэстона, - настороженность, необъявленное намерение солгать. Он тоже знает, подумал Уилл.


Теперь Лофтус отвернулся, нахмурившись. "Прайор", - пробормотал он. Затем он резко посмотрел на Минифи. "О, черт возьми, да, теперь я вспомнил", - искренне воскликнул он. "Прошлой весной он работал у меня около недели. Он всегда смеялся, и он всем нравился, но у него были две левые руки и кукурузная мука вместо мозгов. Он сбросил груз древесины в каньон Сплит-Крик, и он утащил с собой шесть пар домкратов. Я расплатился с ним той ночью ".


Лофтус повернулся к бухгалтеру. "Помнишь его, Эд?" Бухгалтер слушал, и теперь Уилл посмотрел на него. Взгляд бухгалтера скользнул в сторону, и он сказал: "Они приходят и уходят, Херб. Я не могу вспомнить и половины из них ".


"Я хорошо его помню", - продолжил Лофтус. "Каждый убитый мул. Фургон выглядел как корзина, на которую наступили. Парень выпрыгнул на свободу и не получил ни царапины. Прайор. Верно, так его звали ".


Уилл испытывал мрачное ликование, слушая неуклюжую ложь Лофтуса. Прайор был здесь, он был уверен. Теперь он воскрес. "Ну, вот и все", - непринужденно сказал он. "В любом случае, сообщение не было важным. Премного благодарен ".


Лофтус притворно вздохнул. "Да, они приходят и уходят. Некоторые из них тоже не очень хороши."


Оказавшись снова на улице, Уилл почувствовал, как им овладевает тот же мрачный гнев. Он был уверен, что Прайор был здесь, или, скорее, он был уверен, что Прайор работал на Лофтуса. К шести вечера, когда те водители, которые были на коротких перегонах, зарегистрировались бы во дворе, он бы знал.


Он внезапно обнаружил, что ненавидит Прайора, и не потому, что тот был преступником. Он ненавидел его, потому что каким-то образом тот подкупил хороших людей, заставив их защищать его.


В пять вечера он постучал в дверь Рокси, и его впустили в ее комнату. Она выглядела отдохнувшей, и он заметил, что она сменила платье на такое же неприметное и скромное, как то, в котором она была этим утром. Кровать была заправлена, в комнате прибрано. Глядя на нее, Уилл попытался прочитать решение в ее глазах и не смог. Он спросил как ни в чем не бывало: "Готовы?"


"Что мне делать?"


Уилл надеялся, что облегчение не отразилось на его лице. Как будто он ожидал ее вопроса, он сказал: "Грузовая стоянка находится в квартале отсюда, на той же стороне улицы, что и отель. Это рядом с аллеей. Я буду торчать у ворот, как будто кого-то жду. Через дорогу от ворот находится Масонский зал. В это время он не будет использоваться, поэтому вас никто не побеспокоит. Когда люди выйдут за ворота, я буду наблюдать за вами. Если ты увидишь его, просто брось свой платок и уходи, я сделаю остальное ".


Пока он говорил, он наблюдал за ее лицом. Она казалась обеспокоенной, словно ее решимость таяла. "В чем дело, Рокси?" резко спросил он. "Ничего".


"Ему даже не нужно будет знать, что вы тот, кто его опознал".


"Конечно", - уныло сказала Роксанна.


"Хорошо, ты иди вперед, я за тобой".


Уилл молча наблюдал, как она встала перед маленьким квадратным зеркалом и надела шляпу. Довольная собой, она вышла из комнаты.


Пока он ждал, чтобы их не увидели вместе на улице, он почувствовал момент тихого восторга. Его суждение было правильным; она прошла через это.


Рокси почти дошла до угла банка, когда Уилл сошел с лестницы веранды. Улицы были оживлены вечерним движением, и Уилл срезал дорогу до угла, немного поторопившись теперь, когда Роксана скрылась из виду.


Он встретил ее впереди себя на главной улице и был поражен ее решительным шагом. Она не заглядывала в витрины магазинов, даже не взглянула через улицу. Она хочет покончить с этим, подумал он. Уилл отстал, и только когда он увидел, что Рокси заняла свое место в дверях масонской ложи, он двинулся к воротам Лофтуса-Майклза.


Одна упряжка из шести мулов была остановлена на дальней стороне улицы, ожидая, пока другая упряжка из четырех мулов преодолеет арку двора. Остановившись у ворот, Уилл прислонился к ним плечом и заглянул внутрь. Внутри было что-то вроде контролируемого столпотворения. Команды распрягали и поливали. Большие фургоны были перегружены в фургонных сараях. Как только одна группа команд и фургонов убралась с дороги, появилась другая, и Уилл предположил, что когда-то во дворе было, должно быть, человек пятнадцать. В дальнем конце погрузочной платформы сидел мужчина, и водители доставляли ему путевые листы по пути к выходу.


Когда возвращающиеся домой погонщики, поодиночке или парами, проходили мимо него, Уилл лениво рассматривал их, иногда кивая или что-то небрежно говоря. Затем он смотрел на Рокси; он мог видеть носовой платок в ее кулаке, но там он и оставался, когда основная масса мужчин проходила под ее пристальным взглядом и рассеивалась.


Солнце уже зашло, и двор погрузился в полную тень, когда с улицы появилась команда из шести джеков, главный из которых хромал, таща за собой фургон, доверху нагруженный свежесрубленными светлыми пиломатериалами. На грузе небрежно восседал один из самых больших и грязных мужчин, которых Уилл когда-либо видел.


Его плечи под грязной рубашкой были почти такими же толстыми, как и широкими, а его борода, резко обрезанная на V-образной части шеи, была покрыта пылью и табачным соком.


Проходя мимо, Уилл увидел выражение неприкрытого гнева на лице мужчины.


Этот возница направил свой фургон к навесу, остановился, нажал на тормоз, а затем тяжело опустился на землю. Он уже был в движении, направляясь к конюшням, огромный мужчина-медведь. Во дворе оставалось, возможно, четверо мужчин, одного из которых Уилл уже заметил. Он был сильно хромающим калекой, мужчиной средних лет, и Уилл уже догадался, что он был одним из конюхов Лофтус-Майклз. Именно к нему направлялся большой человек.


То, что произошло дальше, произошло с такой внезапностью, что Уилл едва мог это понять. Большой человек добрался до калеки, который стоял к нему спиной. Теперь он развернул калеку и ударил его по лицу открытой ладонью размером с блюдо из индейки. Уилл услышал приглушенный звук пощечины как раз в тот момент, когда колени калеки подогнулись и упали в утоптанную грязь рядом с большим корытом для полива.


Как будто это был сигнал. Один человек, который поил пару мулов из корыта, просто бросил поводья, подбежал к большому человеку и запрыгнул ему на спину. Обхватив коленями талию здоровяка, он запустил левую руку в спутанные волосы здоровяка, откинул его голову назад и правой рукой ударил его по лицу.


Второй мужчина, который стоял на погрузочной платформе с ведерком для ланча в руке, разговаривая с контролером, теперь спрыгнул с платформы, направляясь к большому человеку. Когда он добрался до него, он злобно замахнулся ведром на лицо здоровяка, затем отбросил его и начал бить.


Третий мужчина, стоявший рядом с одним из припаркованных фургонов, со всех ног бросился через двор. Приблизившись, он наклонился вперед, а затем перенес весь вес своего тела в пике, нацеленном на колени здоровяка.


Большой погонщик упал, и теперь все трое нападавших набросились на него, нанося удары по лицу и телу. Теперь Уилл въехал во двор с лицензией, которая дает право любому прохожему остановиться и посмотреть на драку. Он обнаружил, что шагает рядом с контролером, который сошел с погрузочной платформы. Крупный мужчина, лежа на спине, отчаянно пытался подняться на ноги, но человек, который сбил его с ног, был верхом на его широкой груди, нанося жестокие удары в лицо. Один из этих ударов пришелся по спутанной бороде здоровяка-возницы. Его движения внезапно прекратились, и человек, сидевший верхом на его груди, оторвался.


Он был высоким мужчиной, молодым, со светлыми волосами. Внезапное волнение охватило Уилла, когда он посмотрел на него. Его внешний вид соответствовал описанию Прайора, хотя сейчас, когда он рассматривал двух других водителей, на его лице не было ничего веселого.


"Что на него нашло, Эл?" - спросил он маленького человека, чья атака, похожая на нападение терьера, спровоцировала это.


Эл глубоко дышал, чтобы унять дыхание, и теперь он потирал нос тыльной стороной ладони. "Он утверждал, что этим утром Стиви пытался отпилить у него поврежденный свинцовый домкрат. Стиви сказал, что с домкратом все в порядке, Джонни, и я ему верю ".


Искалеченный водитель теперь стоял на коленях сразу за пределами круга. Отдыхая таким образом, он крикнул: "Этот Джек не был калекой, Джонни. Я не буду запрягать хромого джека ".


Высокий молодой человек с горечью сказал: "Мерф, должно быть, ищет что-то действительно безопасное, если так цепляется за Стиви". Теперь Эл перевел взгляд с Большого Мерфа на соседнюю поилку, и медленная улыбка приподняла уголок его рта. Он посмотрел на Джонни, а затем на третьего водителя и сказал: "Давай, разбудим его по-настоящему". Он указал большим пальцем в сторону поилки.


Два других водителя поняли сразу. Держа по человеку за каждую руку, а Ала за ноги, им удалось поднять неподвижное тело огромного водителя. Шатаясь под его весом, они достигли желоба и перекатили его через борт лицом вниз.


Шок от холодной воды немедленно привел Мерфа в чувство. Барахтаясь, он встал на ноги в воде, которая доходила ему до колен.


Эл сказал: "Ты длинноногий осел! Я думал, мы сказали тебе оставить Стиви в покое ".


"Он дал мне калеку, и я сказал ему, что это калека!" Мерф закричал.


Джонни насмешливо сказал: "Если ты не можешь освежевать мулов, почему бы тебе не уволиться?"


С рычанием ярости Мерф бросился к борту танка. Джонни сделал шаг назад, затем протянул руку и поднял вилы, которые были прислонены к стене конюшни. Рассказывая об этом, он медленно двинулся к Большому Мерфу, пока зубья мягко не уперлись в живот большого погонщика. Перекинув одну ногу через борт танка, Мерф остановился. Он посмотрел вниз на вилы, а затем на Джонни.


"Лучше передумай, Мерф", - мягко сказал Джонни. "Никто из нас не калека".


Мерф немного отступил, а затем выпрямился, разглядывая их троих. Он был побежден, и это было видно по его угрюмому лицу.


Джонни медленно опустил вилы, и теперь он сказал: "В следующий раз, когда ты побьешь Стиви, тебя снова бросят туда с наковальней, привязанной к твоей шее. А теперь убирайся!"


Истекая реками воды, Мерф перешагнул через борт резервуара, горько ругаясь. Затем он взял свою шляпу и направился к выходу из двора через переулок.


Эл сухо заметил: "Это его первая ванна после последнего дождя". Теперь он посмотрел на Джонни. "Лучше носи камень в кармане, Джонни".


"Он забудет это", - сказал Джонни.


Теперь они втроем отправились по своим делам, а Уилл и контролер направились обратно в офис.


"Кто это был, наставивший на него вилы?" Лениво спросил Уилл.


"Джонни Бишоп", - сказал контролер. "Он и Мерф царапают друг друга". Он поднялся по ступенькам погрузочной платформы, а Уилл потопал дальше, направляясь к выходу. Он заметил, что Роксана с носовым платком в руке все еще стояла в дверном проеме через улицу.


Уилл занял свое место на прогулке, прислонившись к грузовому отделению, волнение переполняло его. Этот Джонни Бишоп подходил под описание Прайора, и на мгновение Уилл понял, почему он мог вызывать такую преданность, которую, казалось, испытывали к нему люди. Через несколько мгновений после начала боя он просто взял инициативу в свои руки. Он сбил Мерфа с ног и избил его до бесчувствия, затем пресек любую возможность возобновления боя, спокойно озвучив свою угрозу и убедившись, что она сработала.


Теперь Уилл услышал, как двое мужчин разговаривают во дворе позади него, и он посмотрел на Рокси. Через несколько секунд Джонни Бишоп с круглым ведерком для ланча в руках вошел в дверь вместе с Элом. Джонни повернул направо, Эл налево, Уилл проигнорировал их, когда Джонни сказал: "Не беспокойся об этом, Эл, увидимся завтра".


Уилл смотрел на платок в руках Рокси, уверенный, что он упадет на землю. Бишоп прошел мимо переулка, повернул через улицу, направляясь к дальнему углу. Платок по-прежнему не падал, и Уилл почувствовал, как в нем закипает гнев.


Оттолкнувшись от стены грузового офиса, он перешел улицу, достиг дощатого настила и остановился перед Рокси. Он склонил голову в сторону исчезающей фигуры Бишопа и скупо спросил: "Не он?"


Рокси не смотрела на него сразу. Она продолжала наблюдать за Бишопом, пока он не завернул за угол, а затем посмотрела на Уилла.


"Я-я так не думаю".


"Ты так не думаешь?" Уилл набросился на нее, его голос был полон злого сарказма. "Разве ты не знаешь?"


Рокси посмотрела на него, а затем отвела взгляд. "Нет, это не он, Уилл".


Уилл подтолкнул. "Ты уверен, ты очень, очень уверен, что этот Джонни Бишоп не Джим Прайор?"


Рокси покачала головой. "Прайор меньше и тяжелее", - кротко сказала она. "Нет, это не он. Я бы знал Прайора."Она лжет, гневно подумал Уилл, и на горький момент он почувствовал непреодолимую беспомощность. По тому, как она избегала его взгляда, по ее неуклюжему неправдивому описанию Прайора, он понял, что она лжет. Он привез ее за сто миль и поставил в идеальную позицию, а затем в последний момент она отступила. Он свирепо сказал: "Ты лжешь, Рокси! Ты знаешь, что врешь! Это был Прайор!"


Он увидел, как в ее глазах вспыхнул гнев, когда она горячо сказала: "Если тебе нужен не тот мужчина, хорошо. Идите и арестуйте его, но вы не будете арестовывать Джима Прайора!"


"Ты лжешь!" Категорично сказал Уилл.


"Стал бы я обманывать себя из-за пятисот долларов?" - горячо возразила она.


На это не было ответа, мрачно подумал Уилл, кроме того, что она делала именно это. Почему, он не знал. Он вздохнул и сказал: "Тогда пошли".


"Ты продолжай", - сказала Рокси с ненавистью в голосе. "На какое-то время ты мне надоел". Она направилась вверх по улице, оставив Уилла наедине с его характером.


На углу Рокси повернула направо, в направлении от отеля. Эта проклятая Минифи, с горечью подумала она. Ищейка, которая выглядела как человек.Теперь она глубоко дышала, пытаясь справиться с охватившим ее гневом. Минифи почти вытянул это из нее, но Рокси знала, что даже за своим гневом он не мог быть уверен. И он должен быть уверен, подумала она.


Теперь она обнаружила, что идет так быстро, что почти бежит, и замедлила шаг, задаваясь вопросом, что на нее нашло. Она убегала от Минифи и от предательства, которое он олицетворял, подумала она с мрачным самопознанием, и она задавалась вопросом, что заставило ее совершить это путешествие. Один взгляд на Джима Прайора заставил ее горько пожалеть о своем обещании.


Этот взгляд пробудил в сознании Рокси воспоминания, которые, как она думала, были давно похоронены, воспоминания о том времени, когда она и Крис, ее муж, и Джим были ближе, чем два брата и сестра. Это было после ее замужества с Крисом, когда они пытались влачить существование на жалованье солдата в маленькой лачуге у ружейных прикладов в Форт-Кентоне. Это был глупый брак, казалось, с самого начала обреченный на бедность. Чтобы увеличить армейское жалованье от голода, она сдавала офицерскую прачечную. Воспоминание об этой первой изнурительной рутинной работе было почти радостным по сравнению с воспоминаниями о том, что было позже. Это был Джим Прайор, друг Криса, который сделал это терпимым. Именно Джим набрал клиентов среди офицеров-холостяков, и когда отряд Криса отправился на полевое дежурство, именно Прайор выменял большую плиту, на которой можно было кипятить одежду, нарубил дров для растопки и выкопал неглубокий колодец для воды для стирки. Это был Прайор, который сапогом и кулаком убедил грубых солдат на посту, что миссис Дженнисон предложила серьезно отнестись к своим брачным клятвам и сказать, что она не была одной из отбросов сестринства, которые зарабатывали на жизнь после армии.


Несчастье преследовало ее брак с Крисом. Они едва успели пожениться, как отряд Криса вышел на поле боя и, как ей показалось, остался там. Она любила Криса так, как только молодая жена может любить лучшего из мужей. По-другому она любила Джима Прайора за его преданность Крису и ей, за его почти дикую защиту ее и за сотни способов, которыми он помог сделать ее тяжелую жизнь сносной и менее одинокой.


Это закончилось, когда срок службы Джима истек. Он поклялся ей и Крису, что ничто не заставит его отслужить еще одну службу. Он вернулся из голодного путешествия по стране сиу, изможденный, наполовину больной, но стремящийся покончить с армейской жизнью, которую он знал с шестнадцати лет. По его словам, он направлялся на юг, чтобы поправиться в более теплом климате, и в тот день, когда он уехал с поста в непривычной гражданской одежде, он пообещал написать им и навестить их. И он действительно писал их какое-то время, но по мере того, как он переезжал с места на место, письма приходили все реже и реже, а затем Крис был убит в бою с черноногими.


После этого, когда Крису перестали платить, Рокси поняла, что останется без средств к существованию. Она попросила у командира офицера разрешения работать в почтовой прачечной, работа, обычно предназначенная для жен женатых солдат, и это было предоставлено. Днями она работала там, ночами стирала белье для холостых офицеров в их убогой лачуге, и между этими источниками дохода ей удавалось только прокормить и одеть саму себя. И именно там Минифи нашла ее на третьем году вдовства.


Минифи работал в столице под началом маршала Соединенных Штатов, и у него была самая широкая репутация на территории как терпеливого, неумолимого охотника на людей, который без колебаний убивал при исполнении служебных обязанностей и которого было чрезвычайно трудно убить. Во время своего первого визита в The post он предложил ей опознать Прайора и потребовать половину вознаграждения Wells Fargo - пятьсот долларов. Рокси решительно отказалась, помня доброту Джима Прайора и не заботясь о том, убил он одного человека или дюжину. Но зародыш идеи свободы был проницательно посажен Минифи. При каждом последующем посещении он указывал ей, что будут значить эти деньги. Она могла бы освободиться от этой тяжелой работы и от постоянно ссорящихся женщин. С ее капиталом она могла бы уехать в более приятное место и открыть какой-нибудь небольшой бизнес, где ее не окружали бы пьяные ирландские и немецкие солдаты. Все это могло бы достаться ей, просто выявив доказанного преступника для обычного и оправданного наказания. В конце концов, она сдалась, была поставлена на сценическую плату за проезд и привезена сюда. Столкнувшись с Джимом Прайором, она не смогла этого сделать.


Теперь, прогуливаясь по улице в мягком вечернем свете, мимо тихих домов, окаймлявших деловой район Примроуз, она задавалась вопросом, что делать. Вид Джима пробудил все те горько-сладкие воспоминания о ее семейной жизни на посту и о его доброте к ней. Ладно, подумала она, значит, я не получу денег от Wells Fargo.По крайней мере, она выбралась из прачечной и оказалась в новом городе. Каким-то образом она бы справилась, и даже если бы она этого не сделала, у нее не было бы мыслей о предательстве Джима Прайора.


Она приближалась к бревенчатой лачуге на окраине города. В лишенном тени плотно утрамбованном дворе она увидела мужчину, поливающего недавно посаженное дерево за забором из столбов. Тогда Рокси приняла свое решение. Она остановилась перед воротами, и мужчина, выпрямившийся после опорожнения своего ведра, заметил ее.


"Ты знаешь, где живет Джонни Бишоп? Он водитель в "Лофтус-Майклз".


"Епископы? Конечно ", - сказал мужчина, указывая. "Перейдите одну улицу и возвращайтесь в город, пока не дойдете до магазина седел Джессапа. Они живут в домике позади него." Рокси поблагодарила его и свернула на боковую улицу. "Они", - сказал он. Это должно означать, что Джонни женат. Тем больше причин, мрачно подумала Рокси.


Она нашла магазин седел Джессапса, каркасное здание, примыкающее к дощатому настилу. Между ним и следующим зданием был крытый переход, и Рокси прошла по проходу на задний двор. Крошечный бревенчатый домик располагался в задней трети участка, между ним и магазином седел был недавно вспаханный огород. Рокси остановилась. В саду, раздетый по пояс, Джонни Бишоп копал влажную коричневую землю.


Рокси тихо позвала: "Джим?"


Джонни Бишоп незаметно вздрогнул, затем, как будто он не отзывался на свое имя, а просто интересовался, кто находится так близко, он выпрямился и повернулся.


Рокси шла по утрамбованной земле, и Джонни Бишоп уронил лопату. Он улыбался, когда подошел к ней и обнял ее своими длинными руками, нежно прижимая к себе. Затем он отстранил ее от себя, положив руки ей на плечи, глядя на нее сверху вниз и улыбаясь. "Рокси! Кто бы мог подумать!" Затем его улыбка исчезла, и он тихо спросил: "Как ты нашла меня, Рокси?"


"Это то, о чем я хотела с тобой поговорить", - сказала Рокси. Как будто ему только что пришло в голову, что их могли подслушать, Джонни посмотрел сначала на дорожку, затем на заднюю дверь магазина Jessups, а затем на хижину. После этого он взял Рокси за локоть и сказал: "Давай зайдем внутрь. Вы захотите познакомиться с моей женой ".


Рокси знала, что он смотрел на нее сверху вниз, давая ей ту быструю критическую оценку, которую она привыкла ожидать от всех мужчин. Она знала, что он видел в ее лице и в ее глазах, и она знала, что он был бы слишком добр, чтобы притворяться, что она выглядит иначе, чем когда он видел ее в последний раз.


Джонни первым вошел в каюту, ведя Рокси за руку. При его появлении молодая и симпатичная девушка в огромном фартуке поверх платья оторвала взгляд от сервировки покрытого клеенкой стола в дальнем конце крошечной комнаты. "Китти, это мой старый друг, миссис Дженнисон. Рокси, это моя жена."


И снова Рокси увидела эту быструю оценку, немедленное распределение по полочкам, но Китти обошла стол и протянула руку с удовольствием в глазах.


Она хороша, Подумала Рокси, благодарная за то, что женщина Джима Прайора приняла ее без единой оговорки, просто потому, что Джим назвал ее старым другом.


Теперь Рокси посмотрела на Джима, в ее глазах был невысказанный вопрос, и Джим, поняв это, криво улыбнулся. "Китти знает", - сказал он. "Теперь это Джонни Бишоп, и она знает почему. Садись, Рокси. Оставайтесь с нами на ужин ".


"Я не могу, Джим", - сказала Рокси. "Я должен тебе кое-что сказать, а потом уйти, пока меня не хватились".


Он озадаченно посмотрел на нее, на его красивом лице читалась начинающаяся тревога.


"Джим, ты знаешь Уилла Минифи?"


Он кивнул: "Я знаю о нем".


"Он здесь, и он охотится за тобой".


Его взгляд переместился на Китти, и Рокси увидела внезапное отчаяние в его светлых глазах. Он протянул руку и взял Китти за руку, и теперь Китти сказала: "Ты уверена?"


"Я уверена", - с горечью сказала Рокси. "Меня привели сюда, чтобы опознать вас. Я должен был получить половину денежного вознаграждения, если бы сделал это. Я отступил в последнюю минуту ". Она пожала плечами. "Не спрашивай меня, почему я когда-либо говорил, что сделаю это, Джим, но я не буду. Я обещаю тебе. Просто убирайся отсюда, пока Минифи все еще не уверен ". "


"Тем не менее, он подозревает?" он спросил низким голосом.


"Я думаю, да", - с несчастным видом сказала Рокси. "У него есть твое описание, вплоть до татуировки на твоем левом предплечье и шрама от топора на твоей ноге". Теперь взгляд Рокси упал на левое предплечье Джима, и она увидела там уродливый шрам.


Его взгляд последовал за ее. Он сказал с тихой горечью: "Я отрезал татуировку, Рокси. Это было, когда я убегал ". Теперь он посмотрел на Китти. "Но я закончил бегать, и


Китти знает это. Я больше не буду ни от чего и ни от кого убегать. Это включает в себя Минифи."


Внезапно Китти бросилась в его объятия и начала тихо плакать у него на плече. Он только погладил ее по волосам, в его глазах была обреченность.


Рокси почувствовала, как ее собственные глаза увлажнились, а затем она покачала головой, чтобы сдержать слезы.


"Это плохо, Джим, то, для чего ты им нужен?"


"Достаточно плохо", - ответил он. "Это было после того, как я покинул Кентон. Мне стало хуже - я был слишком болен, чтобы работать, и слишком разорен, чтобы путешествовать. Затем мне предложили шанс заработать немного денег. Если бы у меня было три лошади в определенном месте в определенный день, я бы заплатил за это пятьдесят долларов, не задавая вопросов ". | Он поморщился. "Я не задавал вопросов, Рокси. Оказалось, что это была подготовка лошадей для эстафеты для трех мужчин, которые поддерживали сцену Wells Fargo ".


Рокси на мгновение замолчала. "Ты этого не знал?"


"Нет. Нет, пока они не начали охотиться на меня. Один из захваченных ими людей привязал меня к нему ".


"Ты должен убираться, Джим!" Яростно сказала Рокси. "Убирайтесь, пока еще есть время!"


Он мрачно посмотрел на нее. "У Китти будет ребенок".


"Ты думаешь, что принесешь ей какую-нибудь пользу в тюрьме?" Рокси резко возразила.


"С меня хватит бегать. Я возьму то, что они мне дадут, и выйду, но с меня хватит бегать ".


"Убирайся и пошли за Китти!" Рокси горячо сказала: "Тебе это так долго сходило с рук! Если бы не солдат из той исследовательской группы, который видел тебя этой весной, тебе бы сейчас все сходило с рук!"


"Я сказал тебе, что с меня хватит бегать", - упрямо сказал Джим. "Тогда уезжай из города на пару дней, пока он не выберется отсюда!" Рокси плакала.


Джим подумал об этом, когда плач Китти утих. Затем он; медленно добавляет: "Завтра я мог бы попросить Херба сделать заказ. Это два дня в пути и один обратно. И Херб не подумал бы, что что-то было странным. Но я не уйду отсюда, с меня хватит убегать ".


"Сделай это. Пообещай мне, Джим!" Когда Джим кивнул, Рокси сказала: "Теперь я должна идти, или он будет искать меня".


Она пожала им руки почти застенчиво, официально. Для


Китти, она сказала: "Я бы хотела как-нибудь посмотреть на этого ребенка. Я надеюсь, что ему повезет больше, чем его папаше." Она посмотрела на Джима, и в ее голосе прозвучала прежняя привязанность, когда она сказала: "Я надеюсь, у него тоже больше здравого смысла".

II


С помощью после пары стаканчиков, согревающих желудок, Минифи расслабленно сидел в одном из кресел веранды, наблюдая, как сумерки опускаются на тихую улицу.


Он увидел Рокси, когда она выходила из-за угла банка, и теперь он немного выпрямился и выбросил оставшийся дюйм своей сигары на улицу.


Рокси не видела его, пока не стала подниматься по ступенькам, а затем отвернулась от него, как будто никогда раньше его не видела. Когда она собиралась пройти мимо него, Уилл спросил: "Поужинаешь со мной?"


Рокси остановилась, и на ее лице было удивление. "Должны ли нас видеть вместе?"


Уилл Роуз. "Забудь об этом, Роксана. Это больше не имеет значения ". Уилл взял ее за руку, и они пошли через вестибюль. Он повел ее в столовую, где собралось с дюжину поздних посетителей. Настенные светильники уже были зажжены, разгоняя царивший внутри полумрак, и Уилл повел их к столику на двоих у стены. Сразу после того, как они сели, появилась официантка и назвала краткое меню.


Как только она ушла, Уилл вежливо спросил: "Понравилась прогулка?"


"Почему бы и нет?" Рокси ответила, немедленно ощетинившись.


"Слепые обычно этого не делают". Сухо сказал Уилл.


"Что бы это значило?"


Уилл мгновение смотрел на нее и был необъяснимо смущен. "Шутка", - тихо сказал он. "Бедный".


Рокси только посмотрела на него с недоумением. "Если это была шутка, держу пари, это первая шутка, которую ты когда-либо произносил в своей жизни", - сказала она категорично.


Уилл почувствовал, что краснеет; ее слова задели его больше, чем он хотел признать. "Мое дело не для шуток".


"Я верю тебе", - коротко сказала Рокси. "Это идет рука об руку с начинанием. Вы все - кучка наемных хулиганов. Ты хуже, чем люди, которых ты преследуешь. Тебе нравится мучить людей, действительно нравится ".


Официантка подошла к столу с их едой, и Уилл прикусил язык. Он чувствовал растущее раздражение на эту девчонку с мозгами чертополоха и ее ядовитыми насмешками над его профессией.


Когда официантка ушла, он тихо сказал: "Ты когда-нибудь думала, Рокси, на что была бы похожа эта страна, если бы все Джимы Прайоры разгуливали на свободе?"


"Это было бы чертовски приятное место для жизни!" Решительно сказала Рокси и яростно вонзила нож в свою еду.


"Ты можешь так говорить, зная, что он сделал?"


"Ты точно знаешь, что он сделал?" Рокси сердито возразила. "Вы говорите, что он был одним из банды, которая убила двух человек и ограбила сцену. Но стрелял ли он в людей? Он снял деньги? Или, может быть, он просто держал пистолет? Или, может быть, он просто охранял их, чтобы они не были удивлены? Или, может быть, он просто придержал лошадей? Или, может быть, он вообще ничего не делал? Ты не знаешь. У вас есть слово грабителя сцены для этого. И если человек ограбит сцену, он будет лгать ".


"Пусть присяжные решат, кто лжет, Прайор или грабитель сцены", - тяжело сказал Уилл.


"Конечно", - насмешливо сказала Рокси. "Он говорит присяжным, что всего лишь придерживал лошадей. Он говорит им, что он даже не знал, почему он держал лошадей. Он говорит им, что был слишком болен, чтобы работать. Он говорит им, что был слишком разорен, чтобы есть. Он говорит им, что совершил ошибку и сожалеет. Он говорит им, что с тех пор он никогда не делал ничего плохого. Скажите мне, что тогда скажут ваши присяжные?"


"Это то, что случилось с Джимом Прайором?" Тихо спросил Уилл.


"Черт возьми, что случилось с Джимом Прайором!" Рокси кричала, стуча кулаком по столу. "Я все это выдумываю, а ты что делаешь? Ты снова охотишься на людей!"


Ее голос был пронзительным и злым и заглушал все остальные звуки в комнате. Официантка, которая их обслуживала, теперь приближалась, женщина средних лет, на лице которой отражались тревога и неодобрение.


Она остановилась у стола и сказала Рокси: "Тебе придется вести себя тихо, или нам придется попросить тебя уйти".


Рокси бросила салфетку на стол и встала так резко, что ее стул опрокинулся и с грохотом упал.


"Как приятно уезжать!" - крикнула она. "Я достаточно долго смотрел на этого палача!" Она прошествовала мимо официантки и вышла из столовой.


Уилл уставился в свою тарелку, чувствуя, как жар приливает к лицу. Он знал, не глядя, что каждый человек в комнате наблюдает за ним, и он отчаянно желал оказаться где угодно, только не здесь.


"Что ж, - удивленно сказала официантка, - вот это характер". Затем она с любопытством спросила: "Вы вешаете людей?"


Уилл в ярости достал из кармана монету, швырнул ее на стол, встал и гордо вышел из столовой.


Шагая по вестибюлю, он был почти болен от гнева на Рокси, но за гневом был шок от ее презрения к нему и ко всему, что он олицетворял. Платный хулиган, как она его называла. И если бы он был до конца честен, он должен был признать, что издевался над ней.


Он поднялся на верхнюю ступеньку крыльца веранды и посмотрел в ночь, и на мимолетный миг внутри него возникло необъяснимое чувство стыда. "Палач", подумал он, задаваясь вопросом, правда ли это.


Затем он вспомнил, где он был и почему он был здесь. Если Рокси видела Джима Прайора, как он подозревал, он должен действовать. Все еще было возможно идентифицировать Джима Прайора без помощи Рокси, и Большой Мерф был тем человеком, который справился с этой работой.


Прошлой ночью Уилл узнал, что Грузовая компания Лофтуса-Майклза всегда была на ногах до рассвета, готовя большие вагоны, направляющиеся к железной дороге в шестидесяти милях отсюда, на лесопильный завод и отдаленные шахты. Этим утром, когда он наблюдал за двором от ворот, он увидел, как скотники, которые работали при свете фонарей, расставляют упряжки по местам и запрягают их почти на ощупь. На заднем плане постоянно звучал веселый хор ненормативной лексики.


Мимо него проходили погонщики, направлявшиеся в офис получать заказы, и Уилл, стоя в тени, заметил, что среди них был Джонни Бишоп. Большой Мерф, шумный и нахальный, наконец прибыл и зашел в офис, чтобы забрать свои заказы; вскоре он снова появился во дворе, где Уилл потерял его из виду в суматохе.


Вскоре мимо него проехал фургон, выезжая на улицу, и Уилл услышал крик. Он сделал несколько неуверенных шагов вглубь темного двора. Он увидел погонщиков и грузчиков, смотрящих в сторону открытого навеса для фургонов, который к настоящему времени был пуст. Затем Джонни Бишоп попал в поле зрения Уилла. Медленно отступая, Джонни яростно бил Большого Мерфа. Плечи здоровяка-погонщика были сгорблены, борода утопала в шее, и он почти не прилагал усилий, чтобы парировать удары Джонни.


Затем, с поразительной ловкостью, Мерф бросился вперед, и большие руки опустились на плечи Джонни Бишопа.


Затем Большой Мерф опустил голову и, дернув Джонни к себе, яростно ударил его кулаком в лицо. Уилл мог слышать столкновение с того места, где он стоял, и он поморщился.


Еще секунду Джонни стоял неподвижно, а затем его колени подогнулись, и он упал. Двор мгновенно вскипел от активности. Со всех сторон погонщики и биржевики, включая калеку Стиви, бросали свою работу и направлялись к Большому Мерфу.


Уилл уже был в движении. Он побежал прямо туда, где в холодной грязи лежал Джонни Бишоп. Битва теперь развернулась в задней части фургонного сарая, где Большой Мерф, прижавшись спиной к стене, сражался со всеми желающими.


Опустившись на колени, Уилл взял левую руку Джонни и, вытянув ее, схватил его за рубашку. Яростным рывком он разорвал ткань и обнажил руку. Он быстро осмотрел шрам, где была татуировка Джонни, и его охватил легкий восторг. Затем он спустился к ногам Джонни, поднял его левую ногу и схватил его ботинок обеими руками. Он сильно дернул ботинок, и тот соскользнул с его ноги. Он быстро задрал штанину брюк Джонни, пока не обнажилась голень. Там на коже был длинный, глубокий шрам от индейского томагавка.


Теперь Уилл осознал, что крики стихли, и бросил взгляд в сторону сарая. Большой Мерф лежал в грязи у стены сарая, и был слышен сердитый голос Херба Лофтуса.


"- возвращайтесь к работе, или я всех вас уволю! Это деловое место, а не салун!"


Группа распалась. Они улыбались и смеялись, по-видимому, безразличные к угрозе Лофтуса и воодушевленные осознанием того, что Большого Мерфа снова избили.


Уилл, стоявший на коленях рядом с неподвижным телом Джонни Бишопа, поднял глаза и увидел приближающегося к нему Лофтуса. Эл Круз, с разбитым носом, был рядом с ним. Они остановились, и теперь Уилл поднялся на ноги.


"Что ты здесь делаешь?" Спросил Лофтус.


Уилл проигнорировал невысокого мужчину; он спокойно посмотрел на Лофтуса и сказал: "Это мой человек, Лофтус, и ты тоже знал это все время".


"Кто ты?"


"Заместитель маршала Соединенных Штатов по имени Минифи", - ответил Уилл.


"Ну, чего ты хочешь от Джонни Бишопа?"


"Он был частью банды грабителей, которая ограбила сцену и убила двух человек".


"Я в это не верю", - категорично сказал Эл.


"Никого не волнует, верите вы в это или нет".


"Я даже не верю, что ты заместитель маршала".


Уилл тихо сказал: "Никого не волнует, если ты и в это не веришь".


Несколько водителей остановились, чтобы послушать разговор, и теперь Эл посмотрел на них.


"Ну, ребята, мы позаботились о Большом Мерфе. Может быть, нам следует позаботиться о мистере Минифи ".


Уилл медленно оглядел мужчин в группе, окружавшей его, а затем решительно сказал: "Мне никогда не нравится наставлять оружие на человека, если я могу этого избежать, но это не значит, что я не могу".


"Ты меня пугаешь", - издевался Круз.


К тому времени, как он закончил говорить, пистолет Уилла был в его руке, дуло в двух футах от живота Круза. "Думаю, что да", - тихо сказал Уилл. Эл посмотрел на направленный на него пистолет, и его лицо посерьезнело. Он отступил на шаг.


Лофтус резко сказал. "Хватит, Эл! Давайте все вернемся к работе!"


Теперь Лофтус встал между ними лицом к Элу. "Ты слышал меня, Эл. Возвращайся к работе".


"Он еще не уехал из города", - с горечью сказал Эл, отворачиваясь.


Уилл убрал пистолет в кобуру и сказал Лофтусу: "Ты можешь послать кого-нибудь разбудить шерифа?"


Лофтус холодно посмотрел на него. "Нет", - сказал он и ушел.


Ненависть, с которой каждый мужчина во дворе смотрел на него, была почти физической, и Уилл мог чувствовать ее. Он упрямо пытался игнорировать это, когда снова опустился на колени и посмотрел на Бишопа. На кончике его челюсти набухал большой красный синяк, и он глубоко дышал, как будто спал. Уилл встал, подошел к корыту, наполнил свою шляпу водой, затем вернулся и выплеснул ее в лицо Джонни.


Джонни медленно пошевелился, застонал, а затем его глаза открылись. Затем он сел, огляделся, и его взгляд остановился на Минифи.


Уилл сказал: "Джим Прайор, ты арестован. Я заместитель маршала Соединенных Штатов, и вы у меня под стражей ".


Джонни спросил: "Кого это вы арестовываете?"


"Ты, Джим Прайор", - тихо сказал Уилл.


"Вы взяли не того человека".


"Я воспользуюсь этим шансом", - сказал Минифи. "Если у меня есть, вы можете подать в суд на правительство за ложный арест и взыскать свой ущерб. А теперь вставай".


Челюсть Джонни упрямо сжата. Пошатываясь, он поднялся на ноги.


"Давайте направимся по аллее к офису шерифа", - сказал Минифи.


Офис шерифа был разблокирован, но тюремный блок, конечно, нет. В свете рассвета Уилл указал Прайору на стул, и молодой человек сел и закрыл лицо руками. Казалось, он не хотел разговаривать, да и сам Уилл был не в настроении для разговоров. Как ни странно, он не испытывал восторга по поводу поимки Прайора и задавался вопросом, почему. Он также задавался вопросом, что было такого в этом молодом человеке с растущим синяком на подбородке, что заставляло всех думать, что он прав, а закон неправ.


Вскоре дверь открылась, и вошел шериф Уэстон. Двое молча посмотрели друг на друга, и Уилл увидел холодную враждебность в глазах мужчины.


"Я бы хотел одолжить твою тюрьму", - сказал Уилл.


"Так я слышал".


Уэстон достал ключи и сказал: "Хорошо, Джонни".


Уилл наблюдал, как Уэстон запер Прайора в ближайшей из двух камер, в которой было зарешеченное окно высоко в стене. Вернувшись в офис, Уэстон вручил ключи Уиллу, который принял их с вопросительным видом.


"Лучше оставить их. Он ваш пленник, не мой ", - многозначительно сказал Уэстон.


Уилл мгновение смотрел на него. "Что это значит?"


"Это означает, что он федеральный заключенный", - категорично сказал Уэстон. "В этом округе против него нет обвинений. Добро пожаловать в тюрьму, и я помогу вам всем, чем смогу, но за него отвечаете вы. Вот почему тебе лучше оставить ключи у себя ".


Уилл почувствовал внезапный гнев и, не подумав, сказал: "Ты знал, что Бишоп - это Прайор, не так ли?"


Уэстон посмотрел на него с чистейшей ненавистью. "Я отвечу на этот вопрос, если меня вызовут для дачи показаний и под присягой, но не раньше". Он повернулся к своему столу, как бы увольняя его.


После раннего завтрака, за которым она не увидела никаких признаков Уилла Минифи, Рокси поднялась в свою комнату и собрала свои вещи. Она посмотрит, хочет ли Минифи от нее чего-то большего, и, если нет, она обналичит обратную половину своего билета на сцену. Если повезет, она сможет прожить на это, пока не найдет здесь работу.


Она надела шляпку, а затем спустилась в вестибюль. Заглянув в столовую, она увидела Уилла Минифи, который завтракал спиной к двери. Вспомнив вчерашнюю сцену в столовой, она подумала, что было бы лучше, если бы она не приставала к нему там. Выйдя на веранду, она села на один из стульев и стала наблюдать за движением на улице перед ней. Воспоминание о вчерашней сцене с Минифи заставило ее немного смутиться, но не сильно. Ей удалось высказать ему все, что она о нем думает, и, хотя это было не совсем по-женски, у Уилла Минифи не могло быть сомнений в том, каковы были ее чувства.


Лениво наблюдая за улицей, она увидела мужчину, завернувшего за угол тюрьмы и вошедшего в офис шерифа. Она узнала в нем погонщика - Ала, она слышала, как Джим называл его, - который прошлой ночью вышел со двора вместе с Джимом, и она на мгновение задумалась, последует ли Джим ее совету и уйдет до того, как Минифи его опознает.


"Доброе утро, Рокси".


Рокси подняла глаза и увидела Минифи, недавно зажженную сигарету в уголке его рта, рядом с ней.


"Да, это хорошая книга", - вежливо сказала Рокси.


Уилл развернул стул рядом с ней и сел, вытянув перед собой свои длинные ноги. Наблюдая за ним, Рокси подумала, каким мрачным и безрадостным он казался этим утром. Он бросил свою шляпу на соседний стул, и Рокси заметила несколько седых прядей в его густых, черных, как у индейца, волосах. Уилл удивил ее, наблюдая за ним, и она отвела взгляд. "Меня едва пустили в столовую этим утром", - заметил Уилл. "У тебя какие-нибудь проблемы?"


"Просто непристойный взгляд от этой старой официантки-летучей мыши", - сказала Рокси. Она не собиралась извиняться за вчерашнюю сцену.


Уилл ничего не сказал, и они на мгновение замолчали, наблюдая за улицей.


Наконец Рокси сказала: "Какие у тебя планы на меня сегодня?" Уилл посмотрел на нее, нахмурившись. "Планы?"


"Делаем ли мы то, что делали вчера - следим за товарным парком? Или что?" С таким же успехом она могла продолжать притворяться, пока Джим не отправится в резервацию.


"О! Почему нет, Рокси, " тихо сказал Уилл. "Все кончено". Рокси почувствовала тревогу, которая, она была уверена, отразилась на ее лице. "Что все закончилось?"


"У меня есть Прайор. Он в тюрьме ".


"Ты этого не сделал!" Рокси воскликнула.


"Да. Это Джонни Бишоп, которого вы не смогли - я имею в виду, не захотели бы - опознать ".


Теперь Рокси посмотрела на него спокойно. "Ты уверена, что он твой мужчина?"


"Абсолютно уверен. Опознавательные знаки перекликаются ".


"Он сказал, что он такой?"


"Нет", - сказал Уилл невозмутимым голосом, глядя на нее. "Не могли бы вы опознать его сейчас? Не то чтобы в этом была необходимость ".


"Если вы хотите, чтобы я назвал Джима Прайора Джонни Бишопом, то ответ - нет. Мне все равно. Я имею в виду, я хотел бы получить пятьсот долларов, но я не могу этого сделать. Он не Джим Прайор ".


"Конечно", - сказал Уилл.


Она не обманывала его, с горечью подумала Рокси, и на мгновение замолчала, ненавидя. Затем она спросила: "Как это произошло?"


"Прошлой ночью я заплатил вознице, чтобы он затеял драку с Прайором этим утром - заплатил ему, чтобы он уложил его, чтобы я мог поискать опознавательные знаки. Они были там", - закончил он бесцветно.


Пока он говорил, Рокси почувствовала, как в ней поднимается гнев, и когда он закончил, она сказала с неприкрытой злобой: "Это храбро с твоей стороны, по-настоящему храбро. В чем дело? Ты боялся сделать это сам?"


Минифи покачал головой. "Нет. Я мог бы сделать это сам, но мне было бы трудно объяснить, почему заместитель маршала напал на невинного гражданина, если бы там не было этих отметин, не так ли? "


"Итак, когда водитель выкладывал его, вы могли взглянуть, и если их там не было, просто исчезнуть. Это все?" Уилл кивнул.


"Палач", - презрительно сказала Рокси. Она увидела, как Уилл покраснел от ее насмешки, а затем чувство беспомощности охватило ее.


"Что ты с ним делаешь?"


"Я забираю его с собой на дневной сцене".


Рокси хотелось плакать. Вместо этого она насмешливо сказала: "Интересно, что ты почувствуешь, если когда-нибудь увидишь настоящего Джима Прайора".


"Конечно", - сказал Уилл.


Она заставила себя сказать как ни в чем не бывало: "Ну, я думаю, это освобождает меня".


Уилл внимательно посмотрел на нее. "Нет, если только вы не хотите его опознать". Он сделал паузу. "Я могу сказать людям из Wells Fargo, что вы указали мне на него и что вы дали мне информацию, которая привела к его аресту и поимке".


Рокси удивленно посмотрела на него. "Ты бы сделал это?"


Уилл кивнул. "Если вы опознаете его".


"Зачем тебе это?" Тихо спросила Рокси, внимательно наблюдая за ним.


Уилл не смотрел на нее; он мгновение изучал кончик своей сигары, затем сказал: "Потому что мне неприятно видеть, как ты возвращаешься в Кентон. Я думаю, ты имел в виду именно это, когда сказал, что хочешь начать на новом месте ". Теперь он посмотрел на нее. "Все, что вам нужно сделать, это идентифицировать его, и деньги ваши".


"У тебя уже есть ответ на это", - решительно сказала Рокси. "Я не могу". Однако за ее словами стояло чувство удивления. Она была так уверена, что Уилл Минифи был бессердечным и жестоким человеком, каким она его называла. Теперь, зная, как отчаянно она нуждалась в деньгах, он был готов раскрыть правду, чтобы помочь ей. По сути, он говорил, что, поскольку у него уже есть Джим Прайор, она вполне может забрать пятьсот долларов. Уэллсу Фарго никогда не нужно знать, было ли опознание проведено до или после ареста Джима Прайора.


Теперь она взглянула на Уилла и увидела черный злой взгляд в его глазах. Внезапно он посмотрел на свою сигару и выбросил ее движением подавленной ярости на улицу.


"Черт возьми, Рокси, ты ведешь себя как ребенок! Ты что, даже не слышал меня?"


"Я слышал тебя".


"Говорю вам, Прайор в тюрьме", - сказал Уилл, его голос был хриплым и почти диким. "Как только я доставлю его домой, найдется пятьдесят свидетелей, которые опознают его. Ты даже не будешь одним из них. Все, что вам нужно сделать сейчас, это сказать мне, что это очень плохо, но это Джим Прайор, и вы получите пятьсот долларов ". Он сделал паузу. "Разве тебе не нужны деньги?"


"Ты знаешь, что хочу", - с горечью сказала Рокси.


"Тогда скажи это", - приказал Уилл.


"Нет. Это не Джим Прайор ". Голос Рокси был почти неслышен.


Уилл тяжело вздохнул и на мгновение замолчал. Рокси, тайно наблюдавшая за ним, увидела, что он угрюмо смотрит на улицу.


"Что ты будешь делать?" - спросил он тогда. "Снова в прачечную?"


Рокси сделала быстрое отрицательное движение головой.


"Нет, я останусь здесь. Я найду какую-нибудь работу ".


"Есть деньги?"


"Я обналичу свой обратный билет. Этого мне хватит, пока я не найду работу ".


Внезапно Уилл опустил ладонь на подлокотник своего кресла с таким шлепком, что Рокси вздрогнула. "Работать? Что за работа? Все, что вы знаете, это ванна для стирки. У вас даже не будет денег, чтобы купить его ".


"Я не против ванны для стирки, если это не ванна для стирки в Форт-Кентоне!" Сердито сказала Рокси.


"Но если бы у тебя была эта ставка в Wells Fargo, ты был бы на ногах", - возразил Уилл.


"Я разберусь! Оставьте меня в покое!" Рокси плакала. "Почему тебя это волнует?"


Они сердито посмотрели друг на друга, и Уилл коротко сказал: "Я не хочу", - и встал. Он взял свою шляпу, обошел кресло Рокси и направился к лестнице.


Внезапно он остановился на верхней ступеньке, обернулся, посмотрел на нее и вернулся.


"Я верю", - тихо сказал он. "Я забочусь о тебе так, как я забочусь о ребенке-сироте, у которого нет мозгов или смысла позаботиться о себе. У меня есть деньги, чтобы одолжить тебе. Ты возьмешь это и начнешь сам с этого?"


Рот Рокси открылся от изумления, и она не смогла сразу ответить. Затем она сказала: "Я должна подумать над этим, Уилл".


"Ты не сделаешь этого, потому что отказываешься думать!" Мрачно сказал Уилл. "Просто скажи "да"."


Когда она не ответила, Уилл повернулся и сказал через плечо: "Увидимся", - и спустился по ступенькам.


Рокси сидела неподвижно, наблюдая за ним. Она все еще была ошеломлена внезапностью его предложения. Его предложение ссуды означало разницу между ужасающей нищетой, к которой она привыкла, и шансом чего-то добиться в своей жизни. То, что предложение должно исходить от него, человека, чьи пути, чья жестокость, чьи убеждения она ненавидела, было почти за пределами ее понимания. Осторожно она копалась в своих мыслях в его причинах, и все это время она задавалась вопросом, была ли я неправа на его счет?


Эл Круз закрыл дверь тюремного блока, не впуская Уэстона в приемную, и молча посмотрел на Джима Прайора по другую сторону решетки, его жесткое и дерзкое лицо было сильно подавлено. Джим наблюдал за ним, ничего не говоря, когда Эл подошел и взялся за по одному бруску в каждой руке.


"Я только что видел Китти".


"Тогда ты все это знаешь", - мрачно сказал Прайор.


"Чтобы ты не сбежал", - издевался Эл.


"Я знаю, я знаю". В голосе Джима слышались усталость и отвращение.


Эл с любопытством спросил: "Если бы тебе пришлось сделать это снова, ты бы сбежал, Джонни?"


"Я бы так и сделал", - просто сказал Джонни и добавил: "Все выглядит по-другому, когда между тобой и ними тюремная решетка".


"Тогда готовься", - тихо сказал Эл.


Прайор посмотрел на него, нахмурившись. "За что?"


"Бежать. Я вытаскиваю тебя отсюда ".


Джонни Роуз. "Нет, ты не такой. Кого-нибудь подстрелят, и от этого будет только хуже ".


Эл только покачал головой. "У меня не будет оружия, и у тебя тоже не будет", - тихо сказал он. "Стрельбы не будет".


"Прекрати это, Эл!" Резко сказал Прайор.


Эл даже не слышал его. Он сказал: "На погрузочной платформе Паккарда за тюрьмой будет привязана лошадь с провизией. Когда я тебя вытащу, забери его, отправляйся в горы Рафт и через два дня ты будешь в Канаде. Тогда пошлите за Китти, и я приведу ее наверх ".


"Подожди минутку-"


"Ты сказал, что сбежишь", - яростно сказал Эл. "У тебя, черт возьми, будет шанс!" Он повернулся и направился к двери. "Ал!" Звонил Прайор. "Не делай этого!"


Эл остановился перед дверью и повторил: "Ты сказал, что сбежишь", - и вышел.


Оставив Рокси на веранде отеля, Уилл направился к углу банка и, обогнув его, не успел сообразить, куда направляется. Тогда он понял, что отступает от импульсивного поступка, который смущал его. Во имя всего святого, почему он минуту назад предложил одолжить Рокси денег? Минутный поиск причины не сильно помог. Он искренне сожалел о ее обстоятельствах, но ему было жаль многих людей. Тогда пытался ли он откупиться от ее презрения к нему и за то, что он сделал Джиму Прайору? Или он отдавал бессознательную дань ее отказу предать Прайора? Он не знал, но криво усмехнулся, предположив, что в его жесте было больше чувства вины, чем великодушия, и он остановился на краю тротуара, не любя свою слабость, и все же упрямо убежденный, что поступил правильно.


Теперь он понял, что ему нужно убить несколько часов до дневного этапа, и не было никого, с кем он мог бы провести это время. Он устал ссориться с Рокси. И город, когда распространилась новость об аресте Прайора, нигде не приветствовал бы его.


Оглянувшись в сторону отеля, Уилл заметил парикмахерский столб в парикмахерской отеля. Это был способ убить час, подумал он, и теперь он вернулся на боковую улицу отеля, направляясь в парикмахерскую.


Это был небольшой магазин с двумя стульями, с выходом на улицу и в вестибюль отеля. Парикмахер, пожилой мужчина в чистой белой рубашке, поднялся со стула и указал на него, все одним движением. "Хороший день", - заметил он.


Уилл сбросил пальто и только хмыкнул в ответ. Он не хотел ни с кем разговаривать прямо сейчас; он коротко попросил побриться и подстричься.


Лежа на стуле, закрыв глаза под горячим полотенцем на лице, его мысли снова вернулись к Рокси. Если бы она приняла его ссуду в пятьсот долларов, что она могла бы сделать, чтобы начать зарабатывать на жизнь?


Размышляя об этом, он едва осознавал звуки, которые издавал парикмахер, готовясь к бритью. Он услышал, как кисточка вращается в кружке для бритья, и приглушенный стук кисточки по мере того, как пена густела. Где-то открылась дверь, а затем все звуки прекратились. В комнате было так тихо, что он мог слышать дыхание парикмахера.


"Убери это, Стиви", - сказал парикмахер. Что-то в его голосе заставило Уилла насторожиться.


"Отойди", - сказал странный голос.


Медленно Уилл протянул руку и убрал мокрое полотенце с лица, затем повернул голову. Менее чем в пяти футах от него стоял искалеченный конюх, которого Джонни Бишоп спас от Мерфа. В его руке, на уровне пояса, был двуствольный дробовик, и он был направлен на Уилла.


Неподдельный ужас всколыхнулся в груди Уилла. Он лежал на спине, не в силах пошевелиться, а сумасшедший конюх не мог промахнуться с такого расстояния.


"Ты никуда не заберешь Джонни Бишопа", - сказал Стиви. Его голос говорил о фатальной решимости. Затем он добавил: "Ты мертв".


Вот оно, Уилл мрачно задумался. Мокрое полотенце все еще было в его руке, которая покоилась на груди. Теперь, внезапным движением слева, он швырнул полотенце в лицо конюху и тем же движением перекатился через подлокотник кресла.


Рука конюха поднялась, чтобы убрать полотенце с глаз, и он сделал тот же самый начальный жест рукой, которая держала пистолет, так что дуло поднялось.


Уиллу потребовалась всего лишь доля секунды слепоты, чтобы добраться до него. Он вскинул дробовик, и тот с оглушительным грохотом выстрелил в потолок. Затем Уилл схватил ствол пистолета левой рукой и сильно ударил правым кулаком в солнечное сплетение конюха.


Мужчина согнулся, давясь, и Уилл вырвал пистолет. Теперь нахлынули страх, слабость в коленях, тошнота в желудке и дикий гнев.


Он наблюдал за тем, как конюха рвет всухую, а затем огляделся в поисках парикмахера. Дверь на улицу была открыта, и Уилл предположил, что он убежал во время борьбы за дробовик.


Теперь конюх выпрямился, и Уилл посмотрел на своего


У меня худое, покрытое морщинами лицо. В глазах мужчины не было испуга, только что-то вроде отчаяния.


"Теперь моя очередь", - тихо сказал Уилл. "Может быть, ты мертв".


"У тебя есть Джонни Бишоп".


Уилл посмотрел на него с удивлением, внутри него было изумление. Он был уверен, что конюх был немного простоват, но он был также уверен, что тот намеревался убить.


Уилл натянул пальто, надел шляпу, а затем указал дробовиком в сторону улицы. Конюх, сильно прихрамывая, вышел за дверь, как будто полностью смирился с тем, что с ним случится. На углу, с Уиллом на шаг позади него, конюх перебежал дорогу, направляясь к тюрьме, как будто готовый принять наказание за свою неудачу.


Уилл увидел, что шериф был посреди улицы и стремглав бросился за угол, но когда Уэстон увидел конюха и Уилла, он остановился.


Невидящий конюх прошел мимо него, и теперь Уэстон спросил: "Что случилось?"


Уилл сухо сказал: "Он направил на меня пистолет и сказал: "Ты мертв"". Затем он добавил: "Он был близок к тому, чтобы оказаться прав".


Уэстон вздохнул, взял пистолет и затем опустился рядом с Минифи. "Стиви простофиля", - сказал Уэстон. "Он просто не понимает".


"Хорошо", - тихо сказал Уилл. Он достал из кармана ключи от камеры и протянул их Уэстону. "Не могли бы вы запереть его, пока я не выберусь из города?"


Уэстон принял ключи. "Я полагаю, вы хотите предъявить ордер под присягой", - сказал он бесцветным тоном.


"Нет".


Они были уже у двери, и Уэстон искоса взглянул на него с удивлением на лице. Конюх смиренно стоял посреди комнаты, и Уэстон указал на тюремный блок.


"Я собираюсь позволить тебе ненадолго навестить Джонни, Стиви". Мужчина улыбнулся от удовольствия, а затем пристроился позади шерифа, когда тот вошел в тюремный блок.


Мгновение спустя Уэстон вернулся и вручил ключи от камеры Уиллу, который убрал их в карман. Уилл на мгновение замолчал, нахмурившись, глядя на ключи в своей руке, а затем поднял глаза на Уэстона.


"Что Джонни Бишоп когда-либо делал для него?"


"Все хорошее, что когда-либо случалось с ним", - коротко ответил Уэстон. "Авария на шахте, которая покалечила Стиви, повредила и его мозги. Он был городским идиотом; он питался объедками из салуна и спал в конюшнях. Джонни заметил, что Стиви понравился животным, и уговорил Лофтуса взять его к себе. Стиви сейчас лучший продавец в стране. У него есть самоуважение ".


Уилл рассмотрел это, понимая сейчас. Внезапно он спросил: "Что Джонни Бишоп сделал для Ала?"


"Круз? Круз застрелил Джонни однажды ночью, когда тот был пьян. Джонни избил его до полусмерти, затем взял к себе и выжал из него бочку выпивки. Он также устроил его на работу к Хербу. Теперь он босс ярда ".


Уилл почувствовал внезапное негодование. Бишоп просто любил подбирать бездомных животных. Теперь он сказал, его голос был близок к сардоническому: "И что Джонни Бишоп когда-либо делал для вас?"


Гнев появился в глазах Уэстона, затем медленно угас. Он улыбнулся, а затем тихо рассмеялся.


"Он просто заставляет меня чувствовать себя хорошо".


"И почему?" Спросил Уилл с неприкрытым сарказмом.


"Ты сам видел это в этом бизнесе, Минифи. Мы всегда имеем дело с кем-то, кто сделал что-то против кого-то другого. Мы всегда делаем это сами. Когда я вижу, как кто-то делает что-то для кого-то другого, я просто чувствую себя хорошо ".


Я купился на это, подумал Уилл. Он положил ключи в карман, кивнул и вышел.


После обеда в одиночестве в столовой "Примроуз Хаус" Рокси вышла на веранду и поставила стул на узкий солнечный участок. Дилижанс отправлялся примерно через час, сказал ей портье, и она хотела быть под рукой, чтобы хотя бы увидеть погрузку заключенного Уилла Минифи. Она знала, что Китти будет здесь, а потом она посмотрит, не нужна ли Китти какая-нибудь помощь. Может быть, они оба могли бы жить вместе и придумать способ прокормить себя и ребенка Джима.


Затем, наблюдая за неторопливым движением, ей пришло в голову, что, возможно, она обманывала себя. Возможно, Китти предпочла бы жить одна, а не с незнакомой женщиной. Вспоминая свое собственное одиночество, она сомневалась в этом. В любом случае она собиралась предложить Китти свою помощь.


Сквозь приглушенные звуки города она услышала, как кто-то насвистывает, и, поскольку это был опытный свист, она с удовольствием прислушалась, ища его источник. Теперь она увидела грузовую команду, которая начала выезжать из переулка за тюрьмой. Ведущая группа повернула налево вверх по улице, а затем водитель на крыше большого грузового фургона остановил их и нажал на тормоз.


Рокси осознала две вещи одновременно. Этот водитель был свистуном, и это был человек, которого Джим назвал Элом. Интерес Рокси возрос, когда она увидела, как Ал, все еще насвистывая, сошел со ступицы большого колеса и исчез за фургоном. Он что-то уронил? Рокси задумалась. Для водителя было странно оставить свою команду наполовину перекрывшей улицу, а свой фургон полностью перекрывшим переулок, в то время как он отправился по какому-то поручению.


Казалось, прошло всего мгновение, и Эл Круз появился снова, все еще насвистывая. Он забрался на сиденье, взял вожжи, а затем прикрикнул на свою команду. Они надели ошейники, но фургон не двигался. Теперь Эл выхватил свой длинный кнут и набросился на ведущих джеков.


Рокси чуть не рассмеялась. Она ничего не знала о грузоперевозках, но знала, что Эл забыл нажать на тормоз. Теперь Эл, в кажущейся ярости, орал на команды, которые теперь были настолько возбуждены, что метались из стороны в сторону в напряженных попытках избежать наказания в виде хлыста Ала.


Внезапно Эл нажал на тормоз, и команды бросились врассыпную. Через несколько секунд они остановились, когда фургон вылетел из переулка и развернулся на двух колесах.


В этот момент Рокси услышала что-то вроде приглушенного треска, затем фургон поднялся на фут в воздух, казалось, завис, а затем опустился на все четыре колеса и тронулся с места. Когда оно полностью достигло улицы, Рокси увидела что-то, тянувшееся на тяжелой лесозаготовительной цепи от фургона.


Теперь она встала, зная, что команды разбежались, задаваясь вопросом, что это было, что тащилось на конце тяжелой цепи, прикрепленной к ограждению фургона. Объект попал в колею, поднялся высоко в воздух и перевернулся. Но в ту короткую секунду Рокси увидела, что это была тяжелая тюремная оконная рама со множеством решеток.


Теперь Рокси пробежала вдоль перил веранды и вниз по ступенькам, срезая путь обратно по дощатому настилу к аллее. Когда она посмотрела через улицу и дальше по переулку, она ничего не увидела. Внезапно из-за тюрьмы в переулок выскочил всадник, его лошадь неслась сломя голову вдоль забора товарного двора, и когда Рокси узнала его, ее сердце наполнилось радостью. Это был Джим Прайор.


Теперь она услышала, как дверь офиса шерифа распахнулась, и оттуда выскочил Уилл Минифи с пистолетом в руке, бегущий в сторону переулка. Рокси почувствовала внезапную боль; если Минифи доберется до переулка до того, как Джим Прайор доберется до улицы и повернет, Минифи станет легкой мишенью.


Затем Рокси побежала, направляясь к Уиллу, и она с ужасом увидела, что Уилл доберется до переулка прежде, чем Джим Прайор выйдет из него. Уилл обогнул угол тюрьмы, остановился и поднял пистолет. Рокси, пройдя всего треть пути через улицу, остановилась и дико закричала: "Не надо! Уилл, не надо!" И затем она увидела, как пистолет Уилла поднялся до уровня плеча, увидела, как сломалось запястье и ствол пистолета поднялся вверх, прежде чем раздался выстрел. Секунду спустя лошадь Джима Прайора свернула налево, на дальнюю улицу, и скрылась из виду. Рокси остановилась, почувствовав дикое облегчение и радость внутри нее - облегчение оттого, что Джим Прайор ушел, и радость оттого, что Уилл Минифи, у которого был шанс законно убить человека, намеренно выстрелил через него.


Затем Уилл повернулся, его пистолет висел на боку, когда он посмотрел вверх по улице. Фургон с рудой как раз заворачивал за угол, команды все еще находились в безвыходном положении, и Крауз сражался с ними. Люди выходили из отеля и магазинов, чтобы постоять на дощатом тротуаре и полюбоваться выстрелом.


Теперь Уэстон вышел из тюрьмы, прошел мимо Уилла и посмотрел в конец переулка; затем он взглянул на зияющую дыру в стене глинобитной тюрьмы.


Пока он рассматривал это, Уилл повернул голову и посмотрел на Рокси, и на мимолетный миг ей показалось, что в его взгляде мелькнул юмор.


Уэстон переключил свое внимание на Уилла. "Что теперь?" - спросил он.


Уилл медленно убрал пистолет в кобуру. "Ничего".


"Ты не собираешься преследовать его?"


Уилл посмотрел на него и сухо сказал: "У меня нет лошади".


"Я могу достать тебе одну".


Уилл вздохнул. "Нет, ты бы сделал меня только калекой". Затем он улыбнулся, и Уэстон тоже улыбнулся. Они понимали друг друга.


Уилл, услышав грохот пустого фургона, посмотрел вниз по улице. Из-за угла отеля выехал фургон Эла Круза, который объехал квартал. Рокси заметила, что цепь с зарешеченным окном больше не тянулась за задней частью фургона.


Рокси подошла, чтобы встать рядом с Уиллом, когда Эл Круз натянул поводья и посмотрел на них сверху вниз. Обычная наглость на лице АТс сменилась мягкой невинностью, когда он сказал: "Они сбежали со мной, шериф. Я, конечно, здорово потрепал эту тюрьму, когда завернул за угол ".


Уэстон сказал: "Верни это, Эл". Он повернулся и зашагал к своему офису.


Круз и Уилл долго смотрели друг на друга, а затем Круз невинно спросил: "Я слышал выстрел?"


"Я праздновал", - сказал Уилл.


"Празднуем что?"


Уилл покачал головой. "Тебе не понять".


Эл посмотрел на Рокси, слегка пожал плечами, затем поднял поводья, его взгляд вернулся к Уиллу. "Мне пора на работу", - объявил он и уехал.


Рокси почувствовала руку Уилла на своей руке и посмотрела на него.


"Пойдем присядем", - сказал Уилл, кивая в сторону веранды отеля. Рокси не знала, что грядет, но ничто не могло изменить ее счастливого настроения. На веранде Уилл указал на стул, и Рокси села. Он уселся на перила веранды, и Рокси увидела, что его смуглое лицо выглядело обеспокоенным.


Затем она сказала: "Ты стрелял из-за него, не так ли, Уилл?" Взгляд Уилла метнулся к ней, и он кивнул.


"Почему?"


Уилл на мгновение задумался. "В основном ты. Немного Уэстона, немного Эла и немного Стиви, но в основном это был ты ".


Рокси собиралась задать вопрос, но потом передумала. Она ждала.


"Палач", - задумчиво произнес Уилл, наблюдая за ней. "Кто-то должен быть, но больше не я, Рокси".


Уилл улыбнулся, и Рокси заметила, что у него приятная улыбка. Это чувство исчезло, когда он посмотрел на свои руки с глубоким хмурым выражением на лице.


Внезапно он поднял на нее глаза. "Рокси, я сейчас перейду улицу и попрошу Уэстона о работе помощника шерифа. Думаю, у меня получится. После этого я выйду на сцену. Я должен повидаться со своим боссом и сдать свой значок, но я вернусь через четыре дня ". Он сделал паузу. "Пока меня не будет, я хочу, чтобы ты кое о чем подумал. Ты молод, а я не стар. Тебе некуда идти и нет способа заработать на жизнь. Я могу сделать это для нас ".


Рокси отвела взгляд, в ней смешались шок, удивление и благодарность. Она услышала голос Уилла, мягко говорящий: "Подумай об этом. Какое-то время я буду отличным мужем, но я научусь. Как вы видели ".


Он встал и посмотрел на нее сверху вниз со своего огромного роста. Она тихо сказала: "Это никогда бы не сработало, Уилл, без капли любви".


На лице Уилла медленно проступило удивление. "Почему, я думал, это отразилось на моем лице. Это видно на твоем."


Когда она ничего не сказала, Уилл покинул веранду и зашагал по пыльной улице, направляясь к офису шерифа. Рокси привстала со стула, открыв рот, чтобы позвать его, затем откинулась назад, вспоминая. Ей и Китти потребовалось бы четыре дня, чтобы сшить свадебное платье.


ТОЛПА ЛИНЧЕВАТЕЛЕЙ На ПЕРЕКРЕСТКЕ СИМАРРОН


Томас Томпсон


No 1956 Curtis Publishing Company

Барабанная дробь дождя барабанила по деревянным навесам зданий Симаррон-Кроссинг с фальшивыми фасадами, и звук бил по ушам заместителя маршала Клинта Бентли, как эхо перестрелки, которая привела к беспорядкам. Он стоял у окна и смотрел на город в Канзасе, высокий техасец со злостью в плечах и беспокойством в глазах, взрослый мужчина, который внезапно осознал тот факт, что ему всего двадцать один год, а выглядит он моложе. Позади него раненый мужчина на койке резко втянул воздух сквозь зубы, быстро протестуя против боли, и Клинт Бентли выругался.


Не поворачиваясь, он сказал: "Какого дьявола на них нашло, Брик? Гражданская война длится более пятнадцати лет. Они хотят начать все сначала?"


Мужчина на койке не ответил, но парень в тюремной камере дальше по коридору начал пронзительно смеяться. "Они начнут это, все в порядке, бунтарь", - сказал он. "И когда они это сделают, я знаю, где достать мне другого техасца. Я смотрю на него сейчас ".


Бентли быстро обернулся, натянутые нервы усилили его гнев: "Я должен был бить тебя пистолетом до тех пор, пока ты не перестанешь говорить, Мазерс", - сказал он. "Продолжайте давить на меня, и я сделаю это еще". Маршал Брик Диллингем поерзал на койке, которую доктор установил для него здесь, в кабинете. Левая нога маршала была искалечена шальной пулей, которую он поймал, когда ворвался в салун, чтобы попытаться остановить стрельбу. Он был стариком, который выглядел так, как будто постоянные юго-западные ветры Канзаса высосали все соки из его тела. Его лицо было серым, губы плотно сжаты от боли.


Он сказал: "Успокойся, Клинт".


"Это будет Тони Коуфорд, который все начнет", - горячо сказал Клинт. "Почему бы не позволить мне привлечь его?"


"У вас нет обвинений против Тони Кофорда", - сказал Брик. "Ты не смог удержать его. Если вы бросите его в тюрьму, вы сделаете из него героя, а это последнее, что вы хотите сделать ".


В своей камере Бад Мазерс тихо рассмеялся, самодовольный восемнадцатилетний парень с отработанной насмешкой. Он только что застрелил человека, и ему понравилось это ощущение. Это читалось в его глазах, в безрадостной дикости его ухмылки. Он прижался худым лицом к прутьям двери своей камеры и крикнул молодому помощнику шерифа, в его голосе звучала насмешка: "Ты так стремишься посадить всех под замок, бунтарь, почему бы тебе не начать со своего шурин? Джонни Тарбелл был в этом замешан ".


Клинт направился к камере, но маршал Бак Диллингем остановил его. "У Джонни не было пистолета, Клинт. Как и Тони Кофорд. Если бы у них был оф, я бы попросил тебя привести их ".


"Ты не сказал, что Джонни был с ними", - обвинил Клинт. "Я не думал, что должен был это говорить, Клинт", - тихо сказал Брик. "Джонни всегда с ними в последнее время, не так ли?"


Новая усталость навалилась на плечи Клинта Бентли. Он был женат шесть месяцев и делал все, что мог, чтобы подружиться с шестнадцатилетним братом Бетти, но у него ничего не вышло. Капризный, обиженный, загнанный в угол своим возрастом, Джонни Тарбелл с самого начала следовал образцу и советам Тони Кофорда и Бада Мазерса.


Он повернулся обратно к окну и посмотрел на промокший город, и он мог видеть реку, текущую широко и коричнево. Желтые пенные рты касались черных, как тюлени, пней деревьев, которые промокли во время наводнения. Три табуна, следовавших по техасской тропе в Додж-Сити, скопились там, ожидая, пока спадет наводнение, и пятьдесят или более техасских наездников думали о тепле города, выпивке и звуке женского смеха. Все могло быть вот так просто. Четверо техасцев приехали сегодня в город, не ища неприятностей, но один из них получил пулю в грудь только потому, что восемнадцатилетний парень должен был доказать, что он крутой. И теперь Тони Кофорд и остальные друзья Бада Мазерса хотели продвинуть это дальше.


"У тебя возникли проблемы с тем, чтобы снять оружие с двух других?" Брик спросил.


Клинт покачал головой. "С ними все в порядке, Брик. Я знал их обоих в Техасе. Тот парень, которого застрелил Бад Мазерс, их друг, вот и все. Они просто ждут, чтобы увидеть, выживет он или умрет ".


"Они не будут долго ждать", - сказал Бад Мазерс из своего мобильного. "Тони соберет банду. Он вытащит этих двух техасцев из города на конце веревки ".


"Если этот парень умрет, ты получишь веревку, Мазерс; не забывай об этом", - сказал Клинт.


"Если я буду здесь", - сказал Мазерс.


Клинт выглянул в окно и увидел на другой стороне улицы двух техасцев, друзей Прентиса, раненого юноши. Эти двое ждали, на их лицах застыло сердитое беспокойство, которое приближалось к критической точке. Двое мужчин были одеты в желтые дождевики, и они стояли по обе стороны от двери кабинета доктора, не обращая внимания на дождь, который падал прямо на пол тяжелыми свинцовыми каплями.


Клинт внезапно обернулся, в его голосе слышалось отчаяние. "Шэг Холливер уже знает об этом, Брик", - сказал он. "Другой поехал обратно в лагерь. Это люди Шэга. они сказали мне это, и я знаю, какой это секс ".


"Шэг Холливер тебе как родной отец", - передразнил Бад Мазерс. "Принял тебя и вырастил таким милым и прелестным".


"Заткнись, Мазерс", - сказал Клинт. "Заткнись или помоги мне -"


"Что, техасский мальчик?" Мазерс сказал.


"У меня появилась идея пойти и вернуть оружие этим двоим", - сказал Клинт. "У меня появилась идея отдать им оружие и позволить им найти Тони Кофорда и остальных и вычистить это крысиное гнездо".


"А Джонни Тарбелл?" Тихо спросил Брик. Брик понизил голос, надеясь, что Бад Мазерс не услышит, но Мазерс услышал. Он начал дико смеяться.


"Я не знаю, Брик", - сказал Клинт Бентли, и теперь он выглядел старым для своего возраста.


Брик был прав. Он всегда был прав. У него был опыт в таких вещах. Джонни еще не был одним из них; у него не было шанса доказать свою крутизну. Но изгнание этих двух техасцев из города дало бы ему шанс.


В Брике Диллингеме была доброта, сентиментальность, которая позволяла ему чувствовать сомнения человека. "Перестань винить себя, Клинт", - мягко сказал Брик. "Город имел преимущество перед тобой еще до того, как ты встретил Джонни".


Клинт предполагал, что это так, но признание этой правды не было решением. Симаррон Кроссинг был небольшим местечком, которое черпало свою закаленную жизнь из трассы Додж-Сити, проходившей в миле вверх по течению отсюда. Город начинался как один салун на южном берегу реки, а затем, по мере увеличения стад на тропе, рос и сам город, и теперь он был захвачен собственным ростом, недостаточно большой, чтобы прокормить собственное население. Мужчины постарше могли уехать и начать где-нибудь в другом месте; по-настоящему молодым было все равно. Но были промежуточные, шестнадцатилетние и семнадцатилетние подростки, горячие ребята, пытавшиеся сломать последний барьер на пути к мужественности, собравшиеся вместе, чтобы разделить свои собственные страдания. Очень немногие нашли работу; некоторые сбежали - из дома, как они думали, но на самом деле от самих себя. А некоторые, если им удавалось доказать, что они достаточно круты, находили своего рода уверенность в поклонении героям, которое они расточали Тони Коуфорду и Баду Мазерсу; и шестнадцатилетний Джонни Тарбелл был одним из них.


Аптекарь из соседнего дома зашел немного посидеть с Бриком, и Клинт сказал: "Я, пожалуй, пойду поем, пока есть возможность. Могу я принести тебе что-нибудь, Брик?"


"Насколько я знаю твою жену, она что-нибудь приготовит для меня", - сказал Брик, и Клинт ухмыльнулся, как делал всегда, когда кто-нибудь упоминал Бетти. Она была собственным миром, местом, где все было хорошо и правильно. И, возможно, именно поэтому он ненавидел таких крутых парней, как Тони Коуфорд и его банда, подумал Клинт. Рано или поздно, если вы позволите им уйти, они вторгнутся в личный мир таких людей, как Бетти.


Бад Мазерс из своей камеры сказал: "Почему бы тебе не позволить мне пойти домой вместо тебя, бунтарь? Может быть, Бетти понравилось бы узнать, каково это, когда к ней домой приходит настоящий мужчина ".


Клинт повернулся и быстро подошел к двери камеры. Бад Мазерс отступил, но он был недостаточно быстр. Клинт просунул руку сквозь решетку и схватил Мазерса за рубашку, после чего дернул юношу вперед, ударив его лицом о решетку. Он увидел" как из носа Мазерса потекла кровь, в глазах Мазерса мелькнул страх, и Клинт отпустил его, испытывая отвращение к увиденному страху, злясь на себя за то, что позволил себе выйти из себя.


Бад Мазерс отступил в дальний конец камеры и стоял там, злобно ругаясь, теперь, когда он был в безопасности. Клинт вышел на улицу и немного постоял, подставляя дождю лицо, находя в этом дикое удовлетворение. Перед кабинетом врача двое техасцев в желтых дождевиках коротко взглянули вверх, их глаза следили за молодым помощником шерифа. Они знали, что он был единственным представителем закона в этом городе сегодня вечером, и они знали, что он был! неопытный юрист, каким его знал Тони Коуфорд.


Он поспешил по темнеющей улице, и отражения рассеянных огней колебались в сумерках и оседали на лужах, которые были черными, как кровь. До дома, где они с Бетти жили, было всего несколько дверей, и он поднялся по дорожке на крыльцо. Бетти открыла дверь прежде, чем он успел постучать, и он почувствовал, как шок от перестрелки и проблемы в городе покидают его одним быстрым приливом нежности. Он подхватил ее на руки и крепко поцеловал, и вода с его шляпы стекала ей на шею, а ей было все равно. Она была маленькой, ее волосы были черными как ночь, глаза дымчато-голубыми, и ей пришлось встать на цыпочки, чтобы поцеловать его в ответ.


"С Бриком все в порядке", - сказал Клинт, зная, что это то, что l она хотела услышать. "Он некоторое время не будет ходить, но с ним все в порядке".


"Ковбой?"


"Я не знаю, Бетти", - сказал он. "Док делает все, что может, ты это знаешь".


Она обняла его и яростно прижалась к нему, всего на мгновение, уткнувшись лицом в его грудь. "Клинт, иногда мне страшно", - сказала она. "Я обещал тебе, что не буду, и я стараюсь не быть, но иногда я ничего не могу с этим поделать".


Я знаю, он думал. Иногда мне самому страшно. "Все будет хорошо", - сказал он.


"Так много разговоров", - сказала она. "Люди продолжают помнить, что люди Шэга Холливера расстреляли Прери-Сити". Она прикусила губу и посмотрела вверх, в ее глазах была мольба. "Клинт, он бы не стал пробовать это здесь, не так ли? Не с тобой здесь?"


Я Он посмотрел на нее, надеясь, что она не могла видеть, что это было его собственное беспокойство. Он сказал. "Я скажу тебе, что. Если Шэгу Холливеру в голову придут какие-нибудь подобные идеи, я прямо скажу ему, чтобы он этого не делал ".


Он заставил себя улыбнуться и хлопнул открытой ладонью по ее бедру, делая так, что обо всем этом даже не стоит говорить, не говоря уже о том, чтобы о чем-то беспокоиться. У нее были свои заботы с Джонни; Клинт не хотел взваливать бремя своей работы на ее плечи.


"Я хочу познакомиться с Шэгом, Клинт", - сказала она. "Я знаю, что он гордится тобой, и я хочу, чтобы он узнал меня".


"Может быть, он бы тебе не понравился", - теперь его улыбка искренняя. I "Он грубый, выносливый и большой, как сарай, и он даже не может произнести свое собственное имя, не обругав его".


"Он бы мне понравился", - сказала она. "Я бы полюбил его. Я люблю каждого человека в мире, который когда-либо был добр к тебе, и я ненавижу каждого человека, который когда-либо был груб с тобой ".


"У тебя на руках куча ненависти и любви", - сказал он. "Я получу свой ужин или нет?"


"Ты получишь свой ужин", - сказала она. "И пока ты ешь, у меня есть немного супа и кофейник кофе, чтобы отнести Брику".


"Я заберу это, когда уйду", - сказал он. "Тебе нет смысла выходить под такой дождь".


"О, пух!" - сказала она. "Когда небольшой дождь кому-нибудь вредил? Я хочу увидеть Брика. Кроме того, " сказала она, наклонив голову, - если я буду по-настоящему мила с Бриком, возможно, он уговорит совет повысить зарплату моему мужу".


"Бетти, - сказал он, " ты совершенно злая".


Она подошла, поцеловала его в ухо и потерлась носом о его щеку: "Ты должен знать", - пробормотала она.


Он сел, чтобы поесть, и услышал, как за ней закрылась входная дверь, когда она ушла, и он сразу почувствовал себя более одиноким, чем когда-либо в своей жизни. Там на несколько мгновений его работа и неприятности были расплывчатыми и нереальными, как неприятные мысли, которые нужно отбросить, но теперь они вернулись, и он был с ними наедине, и когда! если бы между техасцами и друзьями Бада Мазерса произошла решающая схватка, Клинт Бентли по-прежнему был бы один, поскольку он не принадлежал ни к одной из фракций, и все же он принадлежал к обеим. Шаги Холливер, водитель трейла, дал Клинту шанс на достойную жизнь. Джонни Тарбелл, который сегодня вечером попытается заслужить свое право стать новым приспешником Тони Кофорда, принадлежал Бетти! Брат. Он почувствовал, что покрылся густым потом.


Я собралась у него на лбу, и он вытер это рукавом.


Голос из задней двери кухни сказал: "В чем дело, ребел? У тебя плохо с нервами?"


Клинт поднял глаза, выдавив улыбку, и увидел Джонни Тарбелла, ссутулившегося в дверном проеме между кухней и задним крыльцом, его плечо было прижато к дверному косяку. Он был красивым ребенком, со многими хорошими чертами Бетти, но без ее хорошего настроения, и временами, когда он не знал, что за ним кто-то наблюдает, он выглядел молодым и немного испуганным. Теперь он выглядел уверенным в себе, стоя там со спичкой, свисающей из уголка рта, и большим пальцем левой руки, засунутым за пояс с множеством шипов. Тони Коуфорд носил такой пояс, как этот, так же как Бад Мазерс и несколько других. Для них это было как униформа, галстук, который объединял их, доказывал их принадлежность. Это было коварное оружие в бою.


Не было смысла ходить вокруг да около с Джонни. Клинт попробовал это. Клинт сказал: "Я хочу, чтобы ты держался подальше от этого, Джонни. Это быстро тебе ничего не даст ".


Парень выплюнул спичку из уголка рта. "Джонни, послушай", - сказал Клинт, и теперь он умолял, а он не собирался умолять. Ему хотелось встать и стереть ухмылку с лица Джонни Тарбелла, но он не мог смотреть на ребенка, не видя Бетти, не понимая, что Бетти была и сестрой, и матерью для этого мальчика, делая все, что могла. На лбу Клинта снова выступил пот, и он ничего не мог с этим поделать. "Я знаю, о чем говорю, Джонни", - сказал он. "Я попробовал это сам, когда мне было шестнадцать. Я знаю, каково это - как будто ты стоишь в бочке с патокой, и мир продолжает вращаться без тебя, но Тони Коуфорд - это не ответ, Джонни, поверь мне." Его слова были поспешными, и он вспоминал себя, запутавшегося с другим Тони Коуфордом, ан! другое время, другое место, но все они были такими же. Шэг Холливер заставил Клинта понять это, и это стало поворотным моментом в жизни Клинта, и теперь у него был значок юриста на жилете и такая женщина, как Бетти, которая любила его. Джонни сказал: "Ты закончил?"


"Я уже говорил тебе", - сказал Клинт. "Держись подальше от этого".


"Это забавно", - сказал Джонни. "Я пришел сказать тебе то же самое".


На мгновение Джонни замер, и в его глазах было нечто большее, чем естественный бунт подростка против власти. Это был вызов. И внезапно Клинт понял, каким должен быть Джонни, чтобы завоевать свое место. Если бы он уступил техасцу, это доказало бы, что он был крутым. Если бы техасец был законником, это было бы лучше. И если бы законником был шурин Джонни Тарбелла, это было бы настолько высоко, насколько вы могли бы подняться. Это будет новая правая рука Тони Кофорда.


Клинт посмотрел на мальчика, не видя в нем закоренелой дикости, какую он видел в Баде Мазерсе, видя скорее возбуждение, драйв, разрывающую душу потребность проявить себя.


Клинт сказал: "Хорошо, Джонни. Ты мне говорил. Я буду прикрывать свою спину, а ты - свою ".


В глазах Джонни Тарбелла промелькнуло сомнение, почти открытие, но затем он подавил его. Он повернулся и вышел через заднюю дверь, а Клинт сидел там. Со временем он взял свою шляпу и вышел на улицу под дождь. Он не надел свой дождевик. Он хотел, чтобы его пистолет был под рукой.


Он не собирался останавливаться в офисе маршала, потому что не хотел видеть Бетти. К этому моменту Бетти уже должна была знать, что придет Шэг Холливер. Брик Диллингем не лгал о таких вещах. Он пошел прямо по улице, заметив только, что двое техасцев в желтых дождевиках все еще стояли у двери доктора. Тогда Прентис еще не был мертв.


Он как раз поравнялся с офисом маршала, когда посмотрел в сторону северного конца, где находились салуны и танцевальные залы, и увидел, что толпа направляется к нему по улице. Тони Коуфорд распространил свой яд и нашел своих сторонников. Тони Коуфорду это пришлось по душе - за его спиной банда и двое безоружных техасцев, с которыми нужно сражаться.


По оценке Клинта, в той толпе было двадцать пять или тридцать человек, но это мало что значило. Говорить о неприятностях и смотреть им в лицо - две разные вещи, и виски кураж быстро смоется этим ливнем. Они продолжали идти прямо по улице, топая по грязи, темная, движущаяся группа людей, и Клинт попытался представить их как отдельных людей, почти точно решая в уме, кто там будет. Двое техасцев перед кабинетом доктора теперь видели толпу. Они знали, что это значит.


"Отдайте нам наше оружие, маршал!" - крикнул один из техасцев. "Просто отдайте нам наше оружие, и пусть они придут!"


"Вы двое держитесь подальше от этого", - сказал Клинт.


Один из техасцев сказал: "Клинт! Что с тобой не так? Ты ездил на этом чертовом янки? Ты же не позволишь нам стоять здесь и быть убитыми, не так ли? Отдайте нам наше оружие!" Лицо техасца было осунувшимся и белым, губы обнажили зубы.


"Ты дурак!" - крикнул другой мужчина. "Посмотри вон на ту улицу!"


"Это моя работа", - сказал Клинт. "Не твой".


Мужчина беспомощно выругался.


Шум толпы теперь перекрывал шум дождя, и Клинт вернулся на середину улицы. Он промок до нитки, но ему было странно тепло, и он чувствовал, как сильно бьется его сердце. Теперь он мог различать лица, и он узнал большинство из них. Половина из них были слишком пьяны, чтобы представлять опасность; некоторые из них сбежали бы. Среди них, вероятно, было не более полудюжины пистолетов, но один пистолет в руках сумасшедшего ребенка, пытающегося проявить себя, - это уже перебор. Затем он увидел Тони Кофорда, который шел в первых рядах, уверенный в себе, и Джонни Тарбелл был прямо рядом с ним. Джонни сжимал в руке свой тяжелый пояс с шипами.


Толпа остановилась на расстоянии не более пятнадцати футов, и теперь голос одного техасца стал высоким и диким, как звук бури: "Вы не можете разгромить весь Техас! Мы продолжим! Мы разобьем этот город на части, доска за доской и гвоздь за гвоздем, и мы бросим это в реку и посмотрим, как это смоет!"


Кто-то в глубине толпы закричал. "Вот они! Давайте возьмем их! У меня здесь веревка! Кто-нибудь, заведите лошадь, и мы потащим их!"


"Возьмите Клинта Бентли тоже!" - крикнул другой. "Он техасец!"


"Возьмите Бентли, и тогда мы разнесем его тюрьму и вытащим Бада Мазерса! Бад не хотел бы пропустить ничего из этого!"


"Сначала поймайте трех техасцев, а потом мы вытащим Бада!" Тони Кофорд закричал.


Свет из кабинета маршала падал на молодое лицо Тони Кофорда - худое, волчье. У него были выдающиеся зубы, скошенный подбородок и волосы соломенного цвета. Клинт продолжал наблюдать за Джонни, раскрасневшимся от волнения, ребенком, который внезапно стал частью всего, принадлежал, был нужен.


"Послушай меня!" Клинт закричал. "Вы настолько глупы" чтобы впутываться в неприятности Бада Мазерса? Если этот мальчик в кабинете врача умрет, Бада Мазерса повесят за убийство! Что, черт возьми, Бад Мазерс когда-либо делал для тебя? Эти двое мужчин здесь не хотят неприятностей! У них даже нет оружия! Чего, черт возьми, ты добьешься, устроив в городе расстрел? Некоторые из вас будут убиты! Ты обязан! Ты настолько устал от жизни?"


По меньшей мере дюжина человек отделилась от толпы и направилась к тротуарам. Они вышли на прогулку из уважения к бесплатной выпивке, которую им дали, и не более того. У них никогда не было намерения ввязываться в это.


Тони Кофорд сказал: "Ты собираешься слушать этого техасца? Ты слышал, что сказал тот, на крыльце, не так ли? Ты собираешься стоять в стороне и смотреть, как этот город разрывают на части, доска за доской?"


Послышался пьяный лепет и выкрикиваемые угрозы, а затем быстрая, испуганная тишина. Дюжина всадников выехала из боковой улицы прямо за спиной Клинта Бентли, а впереди ехал Шэг Холливер, босс трейл-трейла, грубый мужчина с резко очерченными чертами лица и седыми волосами цвета железа, с винтовкой на луке седла. Всадники натянули поводья, и толпа разделилась надвое, половина удерживала позицию, половина бежала в укрытие, и теперь все было поровну, двенадцать человек против двенадцати, и Клинт Бентли был в середине.


Клинт услышал голос Шэга Холливера и, не оборачиваясь, сказал: "Не начинайте ничего, мистер Холливер".


"Не отдавай мне приказов, парень", - сказал Шэг Холливер. Его голос был глубоким, твердым, как у мужчины. "Один из моих людей был застрелен. Я пришел посмотреть на это. Если мне не понравится то, что я найду, здесь не будет никакого города, приходите завтра ".


Клинт посмотрел на мокрые от дождя лица толпы, поддерживающей Тони Кофорда. Половина из них были молоды, не старше Джонни Тарбелла, и вдруг они засомневались. Но Тони Коуфорд все еще был там, лидером, и пока Тони остается, они останутся. Кофорд откинул куртку, и Клинт увидел пистолет, заткнутый за пояс главаря банды. И Джонни был там, тяжело дыша, держась за свой пояс.


Клинт Бентли начал двигаться вперед, прямо к Тони Коуфорду.


"Это была твоя идея, Тони", - тихо сказал Клинт. "Нет смысла убивать всех твоих друзей. Пусть это останется между нами ".


"Не пытайся помыкать мной, бунтарь", - сказал Тони. В его голосе был едва заметный намек на нерешительность. Его рука нащупала пистолет, который он засунул за пояс с шипами, и он сделал два шага назад. Клинт Бентли продолжал двигаться вперед. Затем он начал тихо смеяться, и когда он был уверен, он намеренно опустил свой пистолет обратно в кобуру. Банда ребят уставилась на него, не уверенная, что означает этот жест, и они начали расходиться, оставляя Тони Кофорда и Джонни Тарбелла одних.


"Я практиковался в рисовании, Тони", - сказал Клинт Бентли. "У меня довольно хорошо получается. Хочешь посмотреть, насколько хорош, Тони?" Он продолжал идти вперед, и теперь он был не более чем в двух футах от Тони Кофорда, и он мог видеть выпученные глаза. "Доставай свой пистолет, Тони", - сказал Клинт. "Дай мне повод убить тебя".


"Ты сумасшедший!" Тони Кофорд сказал. "У вас есть оружие для слежки! Ты уговорил техасцев поддержать тебя!"


"Какое тебе дело, Тони?" Клинт спросил. "Ты действительно крутой. Ты самый крутой парень в городе. Ты все равно хотел сразиться с техасцами, не так ли? Сначала испытай меня, а потом нападай на техасцев ".


"Держись от меня подальше!" Сказал Кофорд. "Держись от меня подальше, или я тебя достану!"


"Нет, ты этого не сделаешь, Тони", - сказал Клинт. "Знаешь почему? Потому что ты трус. Грязный, желтый, прогнивший, ничтожный трус ".


Он внезапно протянул руку и сильно ударил Кофорда по лицу левой рукой. Он увидел, как Джонни приблизился, начал размахивать ремнем, и в этот момент Клинт полуобернулся и заехал локтем Джонни Тарбеллу в живот. Он видел, как Джонни тяжело сел в уличную грязь, слышал, как его вырвало, и теперь он преследовал Тони Кофорда, набрасываясь на него, разбивая кулаками его лицо.


Словно издалека, Клинт услышал рев Шэга Холливера. "Держитесь подальше от этого, все вы! Первый, кто сделает шаг, мой человек или кто-либо другой, я убью его!"


Клинт схватил Тони Кофорда за запястье. Он яростно дернул его, поставил подножку, и Кофорд во весь рост рухнул в грязь. Клинт упал на него. Он схватил Тони за прядь длинных волос на затылке и вывалял его лицо в грязи. Тони боролся, но сила воли быстро покидала его. Клинт сильно ударил его; затем грубо ему удалось отстегнуть тяжелый ремень Кофорда, и он сдернул его, порвав вместе с ним петли для ремня.


Тяжело дыша, его дыхание застревало в легких, Клинт перекинул скользкую фигуру Тони Кофорда через колено и начал накладывать тяжелый ремень на узкие, пропитанные водой джинсы. Со временем он услышал рыдания Кофорда и позволил ему подняться, всхлипывая, подержав его мгновение за рубашку, а затем оттолкнул его.


"Ты даже не стоишь того, чтобы сажать тебя в тюрьму, Кофорд", - сказал он.


Дети стояли и смотрели. Клинт повернулся к ним спиной и направился прямо к Шэгу Холливеру и его всадникам.


"Бросьте этот пистолет, мистер Холливер", - сказал Клинт. "Скажи остальным своим людям сделать то же самое. У нас в городе действует закон, запрещающий оружие ".


"Я никому не отдаю свой пистолет, Бентли", - сказал Шэг Холливер. "Ты должен это знать".


"Не заставляйте меня отбирать это у вас, мистер Холливер", - сказал Клинт Бентли. "Я много думаю о вас. Не заставляй меня это делать ".


Шэг Холливер долго колебался, и Клинт увидел, как он борется со своей гордостью, человек, который ни перед кем не отступал. Затем, медленно, усмешка начала расползаться по грубым чертам лица скотовода.


"Что за черт?" - сказал он. "Так я тебя узнал, не так ли?" Он бросил свою винтовку. "Снимите свои кандалы, парни", - сказал он через плечо. "Похоже, этот мой волчонок вырос в человеческий рост".


Дюжина сбитых с толку детей стояла там, глядя на Тони Кофорда, наблюдая, как техасцы бросают оружие. Они посмотрели на Клинта Бентли, и прежде чем он спросил, трое из них вытащили пистолеты из-за поясов и бросили их на улице.


Тони Кофорд предпринял последнюю отчаянную попытку удержать свое место в этом городе: "Позовите Клинта Бентли! Он не может победить всех нас! Техасцы нас не остановят!"


Один за другим они повернулись и ушли от Тони Кофорда, а Джонни Тарбелл стоял там, глядя сначала на Тони, затем на Клинта, а затем он тоже ушел. Доктор вышел из своего кабинета, вытирая пот со своего лунообразного лица, и Клинт увидел поражение в чертах старика, и ему не нужно было спрашивать.


"Вам предъявлено обвинение в убийстве против Бада Мазерса, маршал", - сказал доктор. "Я сделал все, что мог". Он посмотрел на техасцев, в его глазах была мольба. "Честно, ребята, - сказал он, - я сделал все, что мог".


Последовало долгое молчание, а затем Шэг Холливер грубо сказал: "Это все, что может сделать мужчина".


Клинт посмотрел на Джонни Тарбелла, стоявшего на тротуаре, его лицо было белым и осунувшимся. Клинт знал, что Джонни думал о Баде Мазерсе, раскачиваясь на конце веревки, и, возможно, он думал о том, как хотел занять место Бада Мазерса.


Клинт сказал: "Вам понадобится еще одна рука, не так ли, мистер Холливер?"


"Да", - медленно произнес Шэг Холливер. "Я буду. Ты знаешь о таком?"


Клинт никак не проявлял привязанности к Джонни. Это было бы не то, что нужно делать. Он сказал: "Джонни Тарбелл, вот. Он мой шурин. Он станет для тебя хорошим помощником ".


Кинт мог видеть, как Шэг Холливер свирепо смотрит на него сверху вниз, но в глазах скотовода была определенная понимающая мягкость, возможно, намек на воспоминания.


"Ты думаешь, он достаточно силен, чтобы ездить с моим снаряжением?" - Спросил Шэг.


"Он крутой, мистер Холливер", - сказал Клинт Бентли. "Он жесткий в правильном смысле".


Он повернулся и пошел в кабинет маршала, оставив Шэга Холливера и Джонни Тарбелла разбираться во всем самим, вспоминая время, всего пять лет назад, когда Клинт сам пошел работать на легендарного техасца. За последние пять лет произошло много событий; он предполагал, что многое произойдет в следующие пять, но это было не то, о чем беспокоился мужчина.


Он зашел в офис, Бетти бросилась в его объятия, и я... Она начала плакать, но иногда женский плач, если он правильного рода, приятно слышать. В своей камере Бад Мазерс лежал на спине и смотрел в потолок.


ОРУЖИЕ УИЛЬЯМА ЛОНГЛИ


Дональд Хэмилтон


No 1967 Fawcett Publications, Inc.

Летом, о котором я рассказываю, мы были на севере, перегоняли стадо для старика Мясника. В то время мне было девятнадцать. Я был молодым и большим, и я был достаточно крутым, или думал, что был, что в определенной степени одно и то же. Может быть, я наверстывал упущенное за все годы, проведенные в роли того милого парня Андерсона в Уиллоу Форк, штат Техас. Когда твой отец носит значок, ты вроде как обязан вести себя прилично дома, чтобы не опозорить его. Но папа был уже мертв, и это был не Техас.


В любом случае, я был достаточно крут, чтобы нам пришлось в некоторой спешке покинуть Додж Сити после того, как я поссорился с парнем, который, как оказалось, далеко не так ловко обращался с оружием, как утверждал. Я никогда раньше не убивал человека. На пару дней мне стало немного смешно, но, как я уже сказал, тогда я был молод и крепок, и я видел, как людей, которые мне действительно были дороги, топтали в давках и тонули в реках по пути на север. Я не собирался долго горевать по одному воинственному незнакомцу.


Однажды вечером на долгом пути домой я впервые увидел the guns у костра. Мы расстелили на земле одеяло и играли в карты на то, что осталось от нашей зарплаты - то, что мы еще не потратили на девочек, выпивку и вообще на поднятие шума. Мне улыбнулась удача, и один за другим остальные выбыли, все, кроме Уэйко Смита, который заупрямился, подошел к своему спальному мешку и вытащил оружие.


"Я получил их в Dodge", - сказал он. "Красивые, не правда ли? Парень, у которого я их купил, утверждал, что они принадлежали Биллу Лонгли."


"Это факт?" Я сказал, как будто я не был сильно впечатлен. "Кто такой Лонгли?"


Я знал, кто такой Билл Лонгли, все верно, но у человека есть право немного поторговаться, и, кроме того, я не мог удержаться от того, чтобы время от времени не проклинать Вако. Он мне нравился, но он был одним из тех самоуверенных парней, которые сами напросились. Вы знаете таких. Они всегда все знают.


Я сидел там, пока он рассказывал мне о Билле Лонгли, гиганте из Техаса, на счету которого тридцать два убийства, человеке, которого дважды вешали. Однажды группа линчевателей вздернула его за кражу лошадей, которой он не совершал, но веревка оборвалась после того, как они уехали, и он упал на землю, немного задыхаясь, но живой и брыкающийся.


Затем его судили и повесили за совершенное им убийство, несколько лет спустя в Гиддингсе, штат Техас. Он был таким большим, что веревка снова не выдержала, и он приземлился на ноги под ловушкой, оставив следы глубиной в шесть дюймов на твердой земле - их все еще можно увидеть в Гиддингсе, сказал Вако, следы Билла Лонгли, - но на этот раз он сломал шею, и его похоронили неподалеку. По крайней мере, была проведена заупокойная служба, но некоторые говорят, что в могиле просто пустой гроб.


Я сказал: "Этот джентльмен Лонгли не мог быть настолько выдающимся, чтобы позволять людям продолжать вешать его таким образом".


Это снова вывело Вако из себя, пока я забавлялся с оружием. Они были красивыми, все в порядке, на большом резном ремне с двумя резными кобурами, но меня не очень интересовала работа с кожей. Мне понравилось само оружие. Ими пользовались, но кто-то хорошо за ними присматривал. Это были красивые изделия, отлаженные, и в них чувствовалось что-то приятное. Вы знаете, каково это, когда огнестрельное оружие кажется подходящим. Парень с руками такого размера, как у меня, не часто находит оружие, которое ему так подходит.


"Как ты думаешь, сколько они стоят?" Спросил я, когда Вако остановился перевести дух.


"Ну, а теперь", - сказал он, и на его лице появилось пронзительное выражение, и я вернулся домой в Уиллоу-Форк с оружием "Лонгли" на поясе. Если это то, чем они были.


Я снял номер и привел себя в порядок в отеле. Мне не очень хотелось ехать прямо на ранчо и смотреть, как оно выглядит, когда ма и Па уехали на два года и никто не присматривает за вещами. Что ж, я бы на днях снова поставил это заведение на ноги, как только немного повеселился и скопил немного денег. Я бы сразу взялся за это, сказал я себе, как только Джунэллен назначит дату, чего я добивался от нее еще до смерти моих родителей. Она не могла вечно повторять, что мы были слишком молоды.


Я надел свою хорошую одежду и пошел к ней. Я не скажу, что она была в моих мыслях всю дорогу по тропе и обратно, потому что это было бы неправдой. Большую часть времени я был слишком занят или устал, чтобы мечтать, и в Додж Сити я изо всех сил старался не думать о ней, если вы понимаете, что я имею в виду. Действительно, казалось, что молодой парень, помолвленный с такой красивой девушкой, как Джунэллен Барр, мог бы вести себя там лучше, но это была долгая пыльная поездка, и вы знаете, как это бывает.


Но теперь я был дома, и казалось, что я скучал по Джунэллен каждую минуту с тех пор, как уехал, и я не мог дождаться, когда увижу ее. Я шел по улице под палящим солнцем, чувствуя себя легким и счастливым. Возможно, то, что я оставил оружие в отеле, было как-то связано с чувством легкости, но счастье было только для Джунэллен, и я взбежал по ступенькам к дому и постучал в дверь. Я был уверен, что она бы услышала, что мы вернулись, и ждала бы меня, чтобы поприветствовать.


Я постучал еще раз, дверь открылась, и я нетерпеливо шагнул вперед. "Джунэллен-" - сказал я и глупо остановился.


"Заходи, Джим", - сказал ее отец, маленький индюк, который владел магазином drygoods в городе. Он плавно продолжил: "Я понимаю, у вас было довольно насыщенное путешествие. Мы ждем, чтобы услышать все об этом ".


Он был саркастичен, но это был его путь, и я не мог утруждать себя попытками понять, к чему он клонит. Я уже вошел в комнату, и там была Джунэллен со своей матерью, стоявшая рядом, как будто защищая ее, что казалось отчасти забавным. В комнате также был мужчина, мистер Кармайкл из банка, который сражался вместе с папой на войне. Он был высоким и красивым, как всегда, немного грузноватым в наши дни, но все еще одетым по последней моде. Я не мог понять, что он там делал.


Все шло совсем не так, как я надеялся, мое воссоединение с Джунэллен, и я остановился, глядя на нее.


"Итак, ты вернулся, Джим", - сказала она. "Я слышал, вы провели действительно захватывающее время. Додж Сити, должно быть, отличное место ".


В ее голосе была забавная жесткая нотка. Она держалась очень прямо, стоя рядом со своей матерью в платье в голубой цветочек, которое подходило к ее глазам. Она была настоящей маленькой леди, Джунэллен. На самом деле, она придавала этому особое значение, и Марта Батчер, дочь старика Мясника, говорила о Джунэллен Барр, что у нее масло во рту не растает, но мне это всегда казалось глупым высказыванием, и вообще, кто такая Марта Батчер, только потому, что у ее папочки было много коров?


Марта также заметила о девушках, которым приходилось использовать два именных имени в упряжке, как будто одно было недостаточно хорошим, и я сказал ей, что это, конечно, не так, если это было имя вроде Марта, и она пнула меня по голени. Но это было давно, когда мы все были детьми.


Мать Джунэллен в своей нервной манере нарушила молчание: "Дорогая, не лучше ли тебе рассказать Джиму новости?" Она повернулась к мистеру Кармайклу. "Говард, возможно, тебе следует -"


Мистер Кармайкл вышел вперед и взял Джунэллен за руку. "Мисс Барр оказала мне честь, пообещав стать моей женой", - сказал он.


Я сказал: "Но она не может. Она помолвлена со мной ".


Мать матери Джунэллен быстро сказала: "Это было просто ребячество, его нельзя было принимать всерьез".


Я сказал: "Ну, я отнесся к этому серьезно!"


Джунэллен посмотрела на меня. "А ты, Джим? В Додж-Сити, не так ли?" Я ничего не сказал. Она сказала, затаив дыхание: "Это не имеет значения. Полагаю, я мог бы простить ... Но ты убил человека. Я никогда не смог бы полюбить человека, который отнял человеческую жизнь ".


В любом случае, она сказала что-то вроде этого. У меня было странное ощущение в животе и рев в ушах. Они говорят о том, что твое сердце разбито, но вот где это ударило меня, в живот и уши. Итак, я не могу передать вам точно, что она сказала, но это было что-то в этом роде.


Я услышал, как я сказал: "Мистер Кармайкл провел войну, осыпая янки перчинками из дробовика, я так понимаю".


"Это другое-"


Мистер Кармайкл быстро заговорил. "Мисс Барр имеет в виду, что есть разница между битвой и пьяной потасовкой, Джим. Я рад, что твой отец не дожил до того, чтобы увидеть, как его сын носит два больших пистолета и стреляет в людей на улице. Он был прекрасным человеком и хорошим шерифом этого округа. Только ради его памяти я согласился позволить мисс Барр сообщить вам эту новость лично. Судя по тому, что мы слышали о твоих подвигах на севере, ты определенно утратил все права на ее внимание ".


В том, что он сказал, что-то было, но я не мог понять, что это было его место, чтобы сказать это. "Ты согласился?" Я сказал. "Это было очень любезно с вашей стороны, сэр, я уверен". Я отвернулся от него. "Джунэллен"-


Мистер Кармайкл прервал. "Я не хочу, чтобы моя невеста расстраивалась из-за продолжения этой болезненной сцены. Я должен попросить тебя уйти, Джим ".


Я проигнорировал его. "Джунэллен, - сказал я, - это то, что ты на самом деле -"


Мистер Кармайкл взял меня за руку. Я повернул голову, чтобы снова посмотреть на него. Я посмотрел на руку, которой он держал меня. Я ждал. Он не отпускал. Я ударил его, и он отлетел через всю комнату и вроде как упал на стул. Стул под ним сломался. Отец Джунэллен подбежал, чтобы помочь ему подняться. Рот мистера Кармайкла был в крови. Он вытер это носовым платком.


Я сказал: "Вам не следовало поднимать на меня руку, сэр".


"Обратите внимание на гордость", - сказал мистер Кармайкл, вытирая рассеченную губу. "Обратите внимание на порочную, извращенную гордость. У них у всех это есть, у всех этих молодых крутых парней. Ты слишком большой для меня, чтобы боксировать, Джим, и в любом случае это недостойно. В свое время я носил табельное оружие. Я пойду в банк и возьму это, пока ты вооружаешься ".


"Я встречу вас перед отелем, сэр, - сказал я, " если вы не возражаете".


"Это приемлемо", - сказал он и вышел.


Я последовал за ним, не оглядываясь. Я думаю, Джунэллен плакала, и я знаю, что ее родители говорили то одно, то другое высокими возмущенными голосами, но у меня в ушах стоял забавный рев, и я не обращал особого внимания. На улице было очень яркое солнце. Когда я направился к отелю, кто-то подбежал ко мне.


"Вот ты где, Джим". Это был Вако, протягивающий пистолеты "Лонгли" в резных кобурах. "Я слышал, что произошло. Не рискуйте старым дураком ".


Я посмотрел на него сверху вниз и спросил: "Как Джунэллен и ее родители узнали о том, что произошло в Додже?"


Он сказал: "Это маленький городок, Джим, и все парни пили и разговаривали, радуясь возвращению домой".


"Конечно", - сказал я, пристегивая пистолеты. "Конечно".


Это не имело значения. Рано или поздно это стало бы известно, и я бы не стал лгать об этом, если бы меня спросили. Мы медленно шли к отелю.


"Датч Лебарон прячется в горах с дюжиной человек", - сказал Вако. "Я услышал это от мужчины в баре".


"Кто такой Датч Лебарон?" Я спросил. Мне было все равно, но было о чем поговорить по дороге.


"Голландец?" Сказал Вако. "Почему Датч разыскивается в пяти штатах и паре территорий. Черт возьми, цена за его голову так высока, что теперь за ним охотится даже Фенн ".


"Fenn?" Я сказал. Он, конечно, знал много имен. "Кто такой Фенн?"


"Вы слышали о старом Джо Фенне, охотнике за головами. Что ж, если он придет за Датчем, он напрашивается на это. Датч может сам о себе позаботиться ".


"Это факт?" Сказал я, а потом увидел приближающегося мистера Кармайкла, но он был еще далеко, и я сказал: "Ты говоришь так, как будто этот голландец был твоим другом -"


Но Вако там больше не было. Улица была в моем распоряжении, если не считать мистера Кармайкла, у которого поверх красивого пальто был пристегнут пистолет. Это был армейский пистолет в черной армейской кобуре с клапаном, который носили в кавалерийском стиле с правой стороны прикладом вперед. Они носят их так, чтобы освободить место для сабли слева, но это получается неуклюжим снаряжением.


Я вышел вперед, чтобы встретиться с мистером Кармайклом, и я знал, что мне придется позволить ему выстрелить один раз. Он был популярным человеком и богатым человеком, и ему пришлось бы сначала вытаскивать оружие и стрелять первым, иначе у меня были бы серьезные проблемы. Я воспринял все это очень хладнокровно, как будто всю свою жизнь убивал людей. Мы остановились, и мистер Кармайкл расстегнул клапан армейской кобуры, неловко вытащил большой кавалерийский пистолет, выстрелил и промахнулся, хотя я каким-то образом знал, что он это сделает.


Затем я вытащил пистолет в правой руке и, делая это, понял, что не особенно хочу убивать мистера Кармайкла. Я имею в виду, он был храбрым человеком, пришедшим сюда со своим старым пистолетом "кэп энд бол", все время зная, что я могу перехитрить его с закрытыми глазами. Но я тоже не хотел быть убитым, а он уже взвел курок и собирался выстрелить снова. Я пытался прицелиться в место, которое не убило бы его или не покалечило слишком сильно, но пистолет этого не сделал.


Я имею в виду, это была пугающая вещь. Это было так, как будто я сражался с пистолетом Лонгли за жизнь мистера Кармайкла. Старый армейский револьвер выстрелил еще раз, и что-то легонько коснулось моей левой руки. Пистолет Лонгли наконец выстрелил, и мистер Кармайкл развернулся и упал лицом на улицу. Раздался крик, подбежала Джунэллен и упала на колени рядом с ним.


"Ты убийца!" - закричала она на меня. "Ты отвратительный убийца!"


Это показало, что она чувствовала к нему, что она вот так преклонит колени в пыли в своем платье в голубой цветочек. Джунэллен всегда была очень внимательна к своей красивой одежде. Я выбил пустую книгу и заменил ее. Доктор Симс подошел и осмотрел мистера Кармайкла и сказал, что он был ранен в ногу, о чем я уже знал, так как именно в него стреляли. Доктор Симс сказал, что с ним все будет в порядке, если Бог даст.


Услышав это, я отправился в другую часть города и попытался напиться. Мне в этом не особо везло, поэтому я зашел в заведение рядом с отелем выпить чашечку кофе. В заведении не было никого, кроме худенькой девушки в фартуке.


Я сказал: "Я бы выпил чашечку кофе, мэм", - и сел.


Она сказала, подходя: "Джим Андерсон, ты пьян. По крайней мере, ты так пахнешь ".


Я поднял глаза и увидел, что это Марта Батчер. Она поставила чашку передо мной. Я спросил: "Что ты здесь делаешь, обслуживая столики?"


Она сказала: "Я поссорилась с папой из-за ... ну, неважно, из-за чего это было. В общем, я сказал ему, что я достаточно взрослый, чтобы самому распоряжаться своей жизнью, и если он не прекратит пытаться командовать мной, как будто я один из рабочих рук, я соберу вещи и уйду. И он засмеялся и спросил, что бы я сделал за деньги, вдали от дома, и я сказал, что заработаю их, и вот я здесь ".


Это было совсем как у Марты Батчер, и я не видел причин поднимать из-за этого шум, как она, вероятно, хотела от меня.


"Похоже, что да", - согласился я. "Мне тоже дают сахар или это стоит дополнительно?"


Она засмеялась и поставила передо мной миску. "Ты хорошо провел время в "Додже"?" она спросила.


"Отлично", - сказал я. "Хороший ликер. Быстрые игры. Красивые девушки. Настоящие симпатичные девушки".


"Пустяки", - сказала она. "Я знаю, что ты считаешь красивым. Блондинка и жеманница. Ты большой дурак. Если бы ты убил его из-за нее, они бы посадили тебя в тюрьму, как минимум. И что ты планируешь использовать вместо руки, когда она сгниет и отвалится? Сиди спокойно".


Она принесла немного воды и тряпку и перевязала мою руку в том месте, где ее задела пуля мистера Кармайкла.


"Ты уже был у себя дома?" - спросила она.


Я покачал головой. "Полагаю, что к настоящему времени там не может быть много. Я займусь этим на днях ".


"Когда-нибудь!" - сказала она. "Ты имеешь в виду, когда тебе надоест расхаживать с этими большими пушками и вести себя опасно-" Она резко остановилась.


Я огляделся вокруг и поднялся на ноги. В дверях стоял Вако, и с ним был крупный мужчина, не такой высокий, как я, но шире. Он был настоящим джентльменом с бакенбардами, с копной черной бороды, которой можно было набить матрас. Он носил два оружейных пояса, перекрещенных, как бы низко свисающих на бедрах.


Вако сказал: "Ты дурак, что сидишь спиной к двери, Джим. Это ошибка, которую совершил Хикок, помнишь? Если бы вместо нас это был кто-то вроде Джека Макколла ..."


"Кто такой Джек Макколл?" Невинно спросил я.


"Да ведь это тот парень, который выстрелил Дикому Биллу в спину ... " Лицо Вако покраснело. "Хорошо, хорошо. Всегда шутишь надо мной. Датч, этот большой шутник - мой партнер, Джим Андерсон, Джим, Датч Лебарон. У него есть к нам предложение ".


Я попытался вспомнить, когда мы с Вако решили стать партнерами, и не смог вспомнить тот случай. Что ж, может быть, так оно и бывает, но мне казалось, что я должен был высказать свое мнение по этому поводу.


"Твой напарник сказал мне, что ты довольно ловко обращаешься с этим оружием", - сказал ЛеБарон после того, как Марта отошла в другой конец комнаты. "Я могу использовать такого человека".


"За что?" Я спросил.


"За то, что быстро заработал немного денег на территории Нью-Мексико", - сказал он.


Я не задавал никаких дурацких вопросов, вроде того, должны были ли деньги быть заработаны легально или нелегально. "Я подумаю об этом", - сказал я.


Вако схватил меня за руку. "О чем тут думать? Мы будем богаты, Джим!"


Я сказал: "Я подумаю об этом, Вако".


Лебарон сказал: "В чем дело, сынок, ты напуган?"


Я повернулась, чтобы посмотреть на него. Он ухмылялся мне, но в его глазах не было усмешки, а руки были недалеко от низко висящих пистолетов.


Я сказал: "Попробуй меня и увидишь".


Я немного подождал. Ничего не произошло. Я вышел оттуда, взял своего пони и поехал на ранчо, добравшись туда на рассвете. Я открыл дверь и замер там, удивленный. Все выглядело примерно так, как было, когда эти ребята были живы, и я почти ожидал услышать, как Ма кричит на меня, чтобы я вытирал пыль снаружи, а не приносил ее в дом. Кто-то прибрался здесь для меня, и я думал, что знаю, кто. Что ж, это, безусловно, было по-соседски с ее стороны, сказал я себе. Было приятно, что кто-то подал знак, что рад видеть меня дома, даже если это была всего лишь Марта Батчер.


Я провел там пару дней, отдыхая и катаясь по окрестностям. Я не нашел много акций. Для того, чтобы снова запустить ранчо, нужны были деньги, и я не думал, что на мой кредит в банке мистера Кармайкла можно на что-то рассчитывать. Я не мог не подумать о Вако и Лебароне и о предложении, которое они мне сделали. Это было забавно, я больше всего думал об этом, когда на мне было оружие. Однажды я тренировался с ними на заднем дворе, когда подъехал незнакомец.


Он был маленьким, сухоньким, пожилым человеком на печально выглядящей белой лошади, которую он, должно быть, нанял в конюшне за небольшую плату, и он носил свой пистолет перед левым бедром прикладом вправо для перекрестного удара. Он не производил никакого шума, поднимаясь. Я выстрелил пару раз, прежде чем понял, что он там.


"Неплохо", - сказал он, когда увидел, что я смотрю на него. "Ты знаешь человека по имени Лебарон, сынок?"


"Я встречался с ним", - сказал я.


"Он здесь?"


"Почему он должен быть здесь?"


"Бармен в городе сказал мне, что слышал, как ты и твой напарник Смит присоединились к Лебарону, поэтому я подумал, что вы могли бы предоставить ему в пользование свое заведение. Для него это было бы удобнее, чем прятаться в горах ".


"Его здесь нет", - сказал я. Незнакомец посмотрел в сторону дома. Я начал злиться, но вместо этого пожал плечами. "Посмотри вокруг, если хочешь".


"В таком случае, - сказал он, - я не думаю, что хочу". Он взглянул на мишень, в которую я стрелял, и снова на меня. "Убил человека в Додже, не так ли, сынок? А потом стоял очень спокойно и позволил парню здесь, в городе, трижды выстрелить в тебя, после чего ты рассмеялся и аккуратно ткнул его пальцем в ногу ".


"Я не помню, чтобы смеялся", - сказал я. "И это были два выстрела, а не три".


"Тем не менее, это хорошая история", - сказал он. "И это распространяется. У тебя уже есть репутация, ты знал об этом, Андерсон? Я пришел сюда не только для того, чтобы посмотреть на Лебарона. Я подумал, что тоже хотел бы взглянуть на вас. Мне всегда нравится искать парней, с которыми у меня могли бы быть дела позже ".


"Бизнес?" - Сказал я, а потом увидел, что он достал из кармана старый потускневший значок и прикрепляет его к рубашке. "У вас есть ордер, сэр?" Я спросил.


"Не для тебя", - сказал он. "Пока нет".


Он развернул старого белого коня и ускакал. Когда он скрылся из виду, я вывел своего пони из загона. Пришло время поговорить с Вако. Может, я собирался присоединиться к Лебарону, а может, и нет, но мне не очень понравилось, что он распространял это до того, как это стало правдой.


Мне не пришлось искать его в городе. Он выехал мне навстречу с тремя товарищами, все крепкие, если я когда-либо видел таких.


"Ты видел Фенна?" он закричал, когда подошел. "Он прошел этим путем?"


"Маленький старичок с каким-то значком?" Я сказал. "Это был Фенн? Он направился обратно в город, примерно на десять минут опередив меня. Он выглядел не очень ".


"Дьявол тоже, когда он по делу", - сказал Вако. "Давай, нам лучше предупредить Датча, прежде чем он приедет в город".


Я поехал вместе с ними, и мы попытались поймать Лебарона на тропе, но он уже проехал с парой человек. Мы увидели их пыль впереди и погнались за ней, но они опередили нас, и Фенн ждал перед кантиной, которая была притоном Лебарона, когда он был в городе.


Мы видели все это, когда мчались за Лебароном, который спешился и направился к заведению, но Фенн вышел вперед, выглядя маленьким и безобидным. Он что-то говорил и протягивал руку. ЛеБарон остановился и пожал ему руку, и маленький человечек ухватился за руку Лебарона, сделал шаг в сторону и вытащил свой пистолет из перекрещивающейся кобуры левой рукой, каким-то крутящим движением.


Прежде чем Лебарон смог что-либо сделать свободной рукой, маленький старичок опустил ствол пистолета ему на голову. Это было настолько аккуратно и хладнокровно, насколько вам хотелось бы видеть. В одно мгновение Лебарон оказался без сознания на земле, а старина Джо Фенн прикрывал двух мужчин, которые ехали с ним.


Уэйко Смит, ехавший рядом со мной, издал что-то вроде стона, как будто его самого ударили дубинкой. "Взять его!" - крикнул он, вытаскивая пистолет. "Поймайте грязного подлого охотника за головами!"


Я видел, как коротышка бросил взгляд через плечо, но он мало что мог с нами поделать, когда нужно было справиться с этими двумя другими. Я думаю, он не думал, что к нам подъедет подкрепление. Вако выстрелил и промахнулся. Он никогда не умел много стрелять, особенно верхом. Я протянул руку с одним из пистолетов и ударил его по голове, прежде чем он смог выстрелить снова. Он вывалился из седла.


Я не во всем разобрался. Конечно, это был не очень хороший поступок, который совершил мистер Фенн, сначала дружески взяв человека за руку, а затем вырубив его до потери сознания. И все же я не думал, что Лебарон когда-либо был из тех, кто дает кому-то передышку; и было что-то в старике, стоявшем там со своим потускневшим старым значком, который напомнил мне о папе, который умер с похожим куском жести на груди. В любом случае, в жизни человека наступает момент, когда он должен сделать выбор, и именно так я сделал свой.


Мы с Вако ехали впереди остальных. Я быстро развернул своего пони и прикрывал их из пистолетов, когда они приближались, - так же хорошо, как вы можете прикрывать кого-либо от падающей лошади. Один из них держал пистолет нацеленным, чтобы выстрелить. Левый пистолет Лонгли выстрелил, и он упал на землю. Я был немного удивлен. Я никогда особо не умел стрелять с левой руки. Два других гонщика свернули и направились из города.


К тому времени, когда я успокоил своего пони после того, как ему в ухо выстрелили из пистолета, все было в значительной степени под контролем. Вако исчез, так что я решил, что он не мог сильно пострадать; и новый шериф был там, старый пьяница Билли Бейтс, которого избрали после смерти папы представители игорного бизнеса в городе, которым не нравилось, как строго папа вел дела.


"Я полагаю, это законно", - неохотно говорил старина Билли. "Но я не по-доброму отношусь к тому, маршал, что вы пришли сюда вручать ордер, не поставив меня в известность".


"Мои извинения, шериф", - мягко сказал Фенн. "Это оплошность, уверяю вас. Теперь я бы хотел фургон. На территории Нью-Мексико он стоит семьсот пятьдесят долларов ".


"Ни один порядочный человек не захотел бы таких денег", - кисло сказал старина Билли, покачиваясь на ногах.


"Есть только один вид денег", - сказал Фенн. "Точно так же, как существует только один вид закона, хотя есть разные люди, которые его соблюдают". Он посмотрел на меня, когда я подошел. "Премного благодарен, сынок".


"Por nada " Я сказал. "Ты приобретаешь определенные привычки, когда у тебя в семье есть значок. Мой папа когда-то был здесь шерифом."


"И что? Я этого не знал." Фенн пристально посмотрел на меня. "Не похоже, что ты строишь какие-либо планы пойти по его стопам. Вряд ли это форма законника, которую ты носишь ".


Я сказал: "Возможно, но я еще никогда не бил человека по голове, когда пожимал ему руку, маршал".


"Сынок, " сказал он, " моя работа - обеспечивать соблюдение закона и, возможно, получать небольшую прибыль на стороне, а не играть в честные и нечестные игры". Он смотрел на меня еще мгновение. "Что ж, может быть, мы встретимся снова. Это зависит."


"На чем?" Я спросил.


"Из-за цены", - сказал он. "Цена за твою голову".


"Но у меня нет-"


"Не сейчас", - сказал он. "Но ты сможешь, с этим оружием. Я знаю знаки. Я видел их раньше, слишком много раз. Не рассчитывай, что я буду тебе чем-то обязан, когда придет твое время. Я никогда не позволяю личным чувствам мешать бизнесу . . . . А теперь полегче ", - сказал он паре парней, которые поднимали связанного по рукам и ногам Лебарона в фургон, который кто-то подогнал. "Легко. Не повредите товар. Я горжусь тем, что доставляю их в хорошей форме для предания суду, когда это возможно ".


Я решил, что мне нужно выпить, а потом передумал в пользу чашки кофе. Когда я шел по улице, оставив своего пони у ограды позади, фургон проехал мимо и выехал из города впереди меня. Я все еще смотрел это, без особой причины, когда Вако вышел из переулка позади меня.


"Джим!" - сказал он. "Обернись, Джим!"


Я медленно повернулся. Он немного шатался на ногах, стоя там, может быть, из-за того, что я его ударил, может быть, из-за выпивки. Я думал, это из-за выпивки. Я ударил его не очень сильно. У него было время пропустить пару стаканчиков по-быстрому, а спиртное всегда быстро добивало его.


"Ты предал нас, проклятый предатель!" - кричал он. "Вы встали на сторону закона!"


"Я никогда не был против этого", - сказал я. "Не совсем".


"После всего, что я для тебя сделал!" - сказал он хрипло. "Я собирался сделать из тебя великого человека, Джим, более великого, чем Лонгли, Хардин или Хикок, или любой из них. С моими мозгами, твоими размерами и скоростью ничто не смогло бы нас остановить! Но ты отвернулся от меня! Как ты думаешь, ты сможешь сделать это в одиночку? Это то, на что ты рассчитываешь, оставить меня позади теперь, когда я сделал из тебя кого-то?"


"Вако, - сказал я, - у меня никогда не было амбиций быть-"


"Ты и твои медицинские пистолеты!" - усмехнулся он. "Позволь мне сказать тебе кое-что. Эти старые пистолеты - просто то, что я подобрал в ломбарде. Я сочинил о них хорошую байку, чтобы придать вам уверенности. Ты был на грани, тебя нужно было подтолкнуть в правильном направлении, и я знал, что как только ты начнешь носить такую броскую экипировку, за твоим плечом уже одно убийство, кто-нибудь обязательно попробует тебя снова, и мы будем на пути к славе. Но что касается того, что это оружие Билла Лонгли, не смеши меня!"


Я сказал: "Вако-"


"Это просто металл и дерево, как и любое другое оружие!" - сказал он. "И я собираюсь доказать это вам прямо сейчас! Ты мне не нужен, Джим! Я такой же хороший человек, как и ты, даже если ты смеешься надо мной и отпускаешь шуточки на мой счет . . . Ты готов, Джим?"


Он сидел на корточках, и я посмотрел на него, Вако Смита, с которым я проехал вверх по тропе и обратно. Я увидел, что он никуда не годился, и я увидел, что он мертв. Не имело значения, чье оружие я носил, и все, что он действительно сказал, это то, что он не знал, чье это оружие. Но это не имело значения, теперь они были моим оружием, а он был просто маленьким коротышкой, который все равно никогда не умел стрелять на хрен. Он был мертв, как и другие, те, кто пришел за ним, потому что они пришли, я знал это.


Я видел, как они приходили судить меня, один за другим, и я видел, как они падали перед большими черными пушками, все, кроме последнего, которого я не мог толком разглядеть. Может быть, это был Фенн, а может быть, и нет . . .


Я сказал: "К черту тебя, Вако. Я ничего не имею против тебя, и я не собираюсь с тобой драться. Сегодня вечером или в любое другое время ".


Я повернулся и ушел. Я услышал звук его пистолета позади меня за мгновение до того, как пуля попала в меня. Потом я некоторое время ничего не слышал. Когда я пришел в себя, я был в постели, а Марта Батчер была рядом.


"Джим!" - выдохнула она. "О, Джим...!"


Она выглядела по-настоящему обеспокоенной и, как мне показалось, довольно симпатичной, но, конечно, я был наполовину не в себе. Она выглядела еще красивее в тот день, когда я попросил ее выйти за меня замуж, несколько месяцев спустя, но, возможно, я тоже был немного не в себе в тот день. Старику Мяснику это немного не понравилось. Кажется, его ссора с Мартой была из-за того, что она убирала у меня дома, и он приказал ей уволиться и держаться подальше от этого молодого нарушителя спокойствия, как он назвал меня, узнав о том аде, который мы устроили на севере после доставки его скота.


Ему это не понравилось, но он предложил мне работу, я полагаю, ради Марты. Я поблагодарил его и сказал, что я ему очень обязан, но я только что принял назначение на должность заместителя маршала США. Кажется, кто-то рекомендовал меня на эту работу, может быть, старина Джо Фенн, может быть, нет. Я достал свой старый пистолет из спального мешка и носил его за поясом, когда думал, что он мне может понадобиться. Забавно, как редко я им пользовался, даже нося значок. С этой работой я был первым в округе, кто услышал о Уэйко Смите. Новости пришли с территории Нью Мексико. Вако и его компания провернули там дельце, и отряд заманил их в ловушку в бокс-каньоне и расстрелял на куски.


Я больше никогда не носил другое оружие. После того, как мы переехали на старое место, я повесил их на стену. Это было сразу после того, как я баллотировался против Билли Бейтса на пост шерифа и выиграл, я пришел домой и обнаружил, что они ушли. Марта выглядела удивленной, когда я спросил о них.


"Почему, " сказала она, " я отдала их вашему другу, мистеру Уильямсу. Он сказал, что ты продал их ему. Вот деньги ". Я пересчитал деньги, и это была достаточно справедливая цена за пару подержанных пистолетов и кобур, но я не встречал никакого мистера Уильямса.


Я начал так говорить, но Марта все еще говорила. Она сказала: "У него, конечно, было странное имя, не так ли? Кто бы окрестил кого-нибудь Лонгом Уильямсом? Не то чтобы он не был достаточно большим. Я думаю, он был бы такого же роста, как ты, не так ли, если бы у него не было этой проблемы с шеей?"


"Его шея?" Я сказал.


"Почему, да", - сказала она. "Разве вы не заметили, когда разговаривали с ним, как он склонил голову набок? Вот так."


Она показала мне, как долго Уильямс держал голову наклоненной в сторону. Она выглядела очень мило, делая это, и я не мог понять, как я когда-либо считал ее некрасивой, но, возможно, она изменилась. Или, может быть, у меня было. Я поцеловал ее и вернул ей деньги на оружие, чтобы она купила что-нибудь себе, и вышел на улицу подумать. Лонг Уильямс, Уильям Лонгли. Человек с кривой шеей и человек, которого дважды вешали. Конечно, это было немного странно, но через некоторое время я решил, что это просто совпадение. Какой-то проезжавший мимо бродяга просто увидел оружие через окно и проникся к нему симпатией.


Я имею в виду, если бы это действительно был Билл Лонгли, если бы он был жив и вернул свое оружие, мы бы наверняка уже слышали о нем в офисе шерифа, а мы никогда не слышали.


Техасская лихорадка


Война между штатами вынудила молодого Чака Маколиффа взять на себя управление семейным скотоводческим ранчо в Техасе, когда он был всего лишь мальчиком. Когда его отец возвращается с битвы без одной руки и в сопровождении только одного из двух старших братьев Чака, Чак становится взрослым мужчиной и возмущается, что с ним снова обращаются как с младшим в семье. Но у "Старика" Маколиффа, отца Чака, слишком много проблем, чтобы тратить время на тактичность. Он потерял сына, его армия потерпела поражение, состояние его ранчо неизбежно ухудшилось, больше в результате войны, чем из-за какого-либо неправильного управления. И его жена умерла.


Теперь, через три года после окончания военных действий, оставшиеся Маколиффы предпринимают трудный и опасный поход через всю страну, чтобы попытаться вернуть хотя бы часть своего состояния, они и их работники перегоняют стадо ценного скота на север, чтобы продать его в Канзасе. где копытная говядина продается по хорошей цене.


Но с пересечением реки Арканзас, а до Канзаса всего неделя пути, их путешествие далеко от завершения. Они ловко расстраивают банду "бушвакеров", угонщиков партизан, которые нападают ночью и убивают каждого человека, пасущего стадо. Только для того, чтобы столкнуться с новыми трудностями. Карантин техасского скота, установленный северянами, предположительно для защиты от "техасской лихорадки", на самом деле являющийся частью схемы покупки животных по цене намного ниже их стоимости, препятствует им. Однако худшая угроза носит личный характер и исходит от злодея по имени Джек Келлер.


Который со своими печально известными сообщниками не остановится перед убийством. Который со своими печально известными сообщниками не остановится перед убийством.


Юный Чак, парень из "Одинокой звезды", внезапно взваливший на себя больше ответственности, чем он ожидал, обнаруживает, что готов принять вызов, даже после жестокого избиения крупным и умелым противником. Но сможет ли он также справиться с таинственной и женственной Амандой Незертон, чья красота может скрывать опасность более смертельную, чем оружие хищных преступников? В этом стремительном романе о войне за крупный рогатый скот, которая сформировала "Олд фронтир", читатели будут трепетать от того, как история нашей страны воплощается в реальную жизнь людьми, которые ее создали.


Техасская лихорадка


Дональд Гамильтон


ГЛАВА 1


Это было лето 1867 года, третье мирное лето - третье лето, в течение которого техасцы, снова мирные жители страны, разоренной войной, могли свободно перегонять свой полудикий скот по длинной тропе, известной как тропа Шауни, которая вела далеко от подножия Бразоса до Бакстер-Спрингс в Канзасе и далее до железной дороги в Седалии, штат Миссури. Они были свободны, то есть могли попытаться. . . .


Чак Маколифф наблюдал, как его отец подъехал верхом к фургону, мимо края стада, которое теперь устраивалось на ночлег с двумя всадниками на страже, один из них брат Чака Дэйв. В угасающем свете прямая спина старика, стиль верховой езды кавалерийского офицера заставлял его выглядеть еще выше своих шести футов трех дюймов. Пустой, заколотый рукав его серой армейской куртки развевался на вечернем ветерке, когда он проверял своего скакуна и слезал с седла, выполняя каждое действие с тщательным расчетом человека, которому все еще приходилось напоминать себе, что у него для работы только одна рука. Чак вышел вперед, чтобы забрать лошадь.


"Выгони его с помощью ремуды и набрось мое седло на черного", - коротко сказал Джесси Маколифф.


"Да, сэр", - сказал Чак и сразу же начал снимать седло с потного пони.


Старик начал было, но одернул себя и повернул назад. "Нет, - сказал он, - не так. Я ценю твое неутомимое усердие, парень, но только в этот раз расслабься, как будто у тебя была вся ночь. И, может быть, тебе лучше снова не садиться в седло, пока не станет слишком темно, чтобы кто-нибудь снаружи мог видеть, что ты делаешь ". Он бросил случайный взгляд назад, туда, откуда пришел. "Скажи мальчикам, когда они получат своих ночных лошадей, чтобы все выглядело лениво и мирно. И скажите им, когда они ложатся спать, чтобы они не снимали брюки, иначе они могут оказаться верхом в своих подштанниках. Понял это?"


"Да, сэр", - сказал Чак.


До войны он бы задавал вопросы. До войны его отец был добродушным человеком, а он был одиннадцатилетним подростком с большим и неконтролируемым любопытством. В восемнадцать лет у него все еще было любопытство, но теперь оно было подавлено; а Джесси Маколифф, вернувшийся с войны, был мрачным, саркастичным и властным человеком, который проявлял резкое нетерпение к ненужным вопросам и своего рода холодную отчужденность по отношению к сыну, который остался дома.


Что ж, если это было так, как он хотел, подумал Чак, то именно так он, черт возьми, и мог это получить. Он, Чак Маколифф, довольно хорошо обходился в течение четырех лет без каких-либо отеческих похлопываний по спине, и он мог продолжать делать это столько, сколько необходимо.


Старик заколебался, как будто собираясь заговорить снова, но повернулся и зашагал прочь. Наблюдая за тем, как он уходит, Чак задавался вопросом, что же он нашел, проведя разведку впереди, чтобы оправдать такую готовность. Вероятно, индейский знак, и утром там будет обычное скопление жирных, высокомерных, вооруженных самцов, которые придут, чтобы взыскать свою дань с этого стада, проходящего через их страну. То есть, если им не удастся подавить это сегодня вечером и в суматохе сбежать с большой группой бездомных животных.


Чак сдержался, чтобы не бросить беспокойный взгляд на участки леса, усеивающие эти травянистые низменности, в любом из которых здесь, на индейской территории, могла скрываться группа дикарей, жаждущих мяса. Он, однако, позволил себе собственнический взгляд в сторону стада. Мужчина не может избавиться от чувства гордости, размышлял он, глядя на это сборище незаконнорожденных лонгхорнов, все еще ненамного более ручных, чем тогда, когда их выгоняли из мескитовых лесов южного Техаса - или привязывали к шеям быков и вытаскивали, тех, кто был слишком подл, чтобы передвигаться самостоятельно. Они не хотели приезжать, и на протяжении всего пути казалось, что ни человек, ни природа не хотели их пропускать. Но они были здесь, на северном берегу Арканзаса. Последняя великая река, преграждающая путь на север, была позади них.


Это был повод написать домой, подумал Чак, если бы кто-нибудь остался дома, чтобы получить письмо. У них было достаточно дождей, чтобы утопить стадо аллигаторов байу, и достаточно грома и молнии, чтобы праздновать Четвертое июля в течение столетия вперед. У них были индейцы и паническое бегство в полной мере, и реки, выходящие из берегов, в придачу. Им не хватало ста восьмидесяти голов крупного рогатого скота и одного человека, который утонул при переправе через Красную. Но оставалось еще около тысячи двухсот крупных бычков, которые на железной дороге стоили по меньшей мере по двадцать долларов за штуку, и Канзас был практически в пределах видимости - ну, меньше чем через неделю, при условии разумного прогресса.


Расседлывая лошадь своего отца, Чак по-прежнему следил за тем, как Старик нетвердой походкой направляется к костру. Джо Пэрис - дома он был бригадиром на ранчо - поднялся ему навстречу. Двое мужчин посовещались, Джесси Маколифф дал несколько инструкций, и Джо отправился их выполнять.


Старик подошел поговорить с Мигелем Аподакой, невысоким темноволосым гонщиком, которого наняли для поездки главным образом потому, что он утверждал, что недавно проезжал по этой тропе - не то чтобы он тоже не был хорошим топ-хэндом. Но в Мигеле была какая-то загадка и шрам, искрививший одну сторону его лица, и он не пользовался особой популярностью у команды, большинство из которых работали вместе до войны. Во-первых, Мигель никогда добровольно не сообщал никакой информации об отряде, который он сопровождал в Миссури в прошлом году, и не рассказывал о своем опыте на тропе. Даже в стране, где личное дело мужчины - это его личное дело, его молчаливость казалась немного преувеличенной.


Однако было ясно, что он уже бывал таким раньше; несколько раз его точное знание страны спасало им время и проблемы. Теперь он кивнул, признавая отданные ему приказы. Старик на мгновение задумался, потирая культю левой руки, которая причиняла ему постоянную боль; затем он устало направился к фургону, где у повара был приготовлен ужин.


С одной стороны, трезво подумал Чак, его юношеское негодование угасло - с другой стороны, это стадо крупного рогатого скота, горстка верных людей и двое сыновей. Это было, пожалуй, все, что осталось у Джесси Маколиффа. До войны их было больше, конечно, намного больше. Тогда у них было три сына, но Джим, старший, был убит на фабрике Гейнса в самом начале войны. Была мать Чака, но, никогда не отличавшаяся крепостью, она умерла от горя и лишений год спустя.


Когда-то здесь было прекрасное ранчо, но после долгих лет забвения большой дом на Клир-Крик стоял ветхим и заброшенным; а земля и скот в Техасе в эти дни не имели большого значения. Вы могли съесть не так много говядины, а что еще вы могли бы сделать с животным, если бы не могли его продать? А у кого в Техасе были деньги на покупку? Единственными деньгами, которые оставались на земле, были деньги янки, и чтобы получить их, нужно было ехать прямо в Миссури. Что ж, с удовлетворением подумал Чак, начинало казаться, что у них все получится. Несколько наполовину ручных индейцев не смогли остановить их сейчас, чероки, чокто, крики или кто там еще. У них не было поводов для беспокойства о настоящих племенах воинов, таких как кайова и команчи дальше на запад . . . .


Позже, когда вокруг него сгустилась тьма, он таскал дрова для костра, когда Джо Пэрис остановил его. "Пусть это утихнет", - сказал Джо. "Завернись в одеяла и делай вид, что ты спишь".


Чак сказал: "Это будет нетрудно". Он поставил охапку дров и выпрямился, чтобы посмотреть на Джо, которого знал всю свою жизнь, - худощавого, сухого человека со светлыми, редеющими волосами и бледно-голубыми глазами. Он смог показать Джо любопытство, которое никогда не выдал бы старику, и он сказал: "Если это индейцы, папа внезапно относится к ним очень серьезно. Должно быть, наткнулись там на следы большой шайки ".


"Индейцы?" Сказал Джо. "Кто сказал что-нибудь об индейцах? Если что-нибудь случится, держись поближе к Майору и забудь о стаде. Это приказ."


"А как насчет лошадей?"


"Пусть они тоже уйдут, на какое-то время. Теперь закутывайтесь в одеяла, но держите пистолет под рукой и глаза открытыми. Ты сможешь выспаться следующей зимой ".


Чак поморщился, когда пожилой мужчина отошел. Эти старожилы всегда говорили, как можно наверстать упущенное следующей зимой. Возможно, кому-то это когда-то показалось забавным. Он зевнул и направился к своему спальному свертку, и зевнул снова, пробираясь среди укрытых одеялами тел, распростертых вокруг угасающего костра. Они все были предупреждены. Издалека, без сомнения, они выглядели как усталые люди, отдыхающие после тяжелого рабочего дня, мертвые для мира; но когда вы были среди них, вы могли почувствовать, что они не спят и ждут.


"Смотри, куда ставишь ноги, малыш!"


"Если бы ты не преодолел так чертовски много территории, " парировал Чак, " на тебя бы не наступили, Индюк".


Он начал расстилать одеяла, снова зевая - не от сонливости, как он понял теперь, а потому, что был напряжен, выжидал и немного напуган, не зная точно, чего они все ждут. Когда кто-то схватил его за плечо, он потянулся к большому ремингтону с бейсболкой на бедре, когда поворачивался.


"Что-"


Громоздкая фигура повара возвышалась над ним. "Где те дрова, которые я велел тебе принести, парень? Ты планируешь позволить этому огню полностью погаснуть?"


Ему уже немного надоел этот толстый повар и его властные манеры, но он говорил тихо. "Джо сказал, пусть это утихнет".


"Что, черт возьми, он сделал! Как, по его мнению, мужчина должен поддерживать кофе горячим ...


До них донесся тихий голос Джо Пэриса. "Заткнись, Куси. Иди поиграй со своими кастрюлями и сковородками ".


"Ах-"


Повар отпустил Чака и двинулся к фургону, рыча, как медведь. Чак мрачно наблюдал за ним. Он не так уж сильно возражал против работы с лошадьми, сказал он себе, хотя работу рэнглера обычно поручали подростку или какому-нибудь сломленному ковбою, который больше не мог выполнять дневную работу со стадом. Что ж, он был самым молодым в команде, и это было достаточно справедливо, полагал он, хотя было тяжело, когда с ним снова обращались как с ребенком после того, как он четыре года управлял ранчо, пока мужчины постарше были на войне.


Справедливо? он криво усмехнулся. У них была верховая езда, стрельба и слава. Им пришлось сражаться с "Янкиз", пока он надрывался, пытаясь хоть как-то сохранить заведение. Затем, будучи основательно вылизанными, они возвращались домой, ожидая, что он присмотрит за их седлами и принесет дров и воды, в то время как они стояли вокруг, критикуя то, как все пошло к черту. Иногда ему даже казалось, что Старик винит его в смерти матери.


Чак раздраженно покачал головой в темноте. Старик на самом деле не был виноват, полагал он. Ты должен был делать скидку. Вы не могли винить его за то, что он был немного угрюмым, после потери почти всего. И кто-то должен был объезжать табун на лошадях и делать работу по дому вокруг лагеря. Но если бы этот жирный повар не держал свою жирную руку там, где ей место, ему бы ее отстрелили . . . .


Должно быть, он издал какой-то сердитый звук, потому что рядом с ним послышался шорох движения и смешок.


"В чем дело?" Это был голос его брата. "Куси снова наезжала на тебя?"


"Немного", - сказал Чак.


Дэйв засмеялся, присаживаясь на корточки рядом с ним. "Не позволяй ему раздражать тебя. Если бы этот человек не был неудачником, он бы не готовил для такого паршивого заведения, как это, не так ли? "


Дэйв скрутил сигарету и взял из костра тлеющую ветку, чтобы прикурить. Палка, на которую подули, вспыхнула пламенем, на мгновение показав его лицо, смелое и темное. Он был высоким, как их отец, с бесшабашным и лихим видом, даже в поношенной одежде. Чак не мог сдержать момент зависти, желая, чтобы он родился похожим на своего старшего брата, вместо того, чтобы быть, как он был, хилым коротышкой из помета. Возможно, это была еще одна причина, по которой Старик не имел с ним много общего в эти дни: он так и не вырос, чтобы выглядеть как настоящий Маколифф.


Дэйв выпустил колечко дыма, которое поплыло по раскаленным углям и рассеялось восходящим потоком горячего воздуха. "Кажется, там хорошо и тихо, не так ли?" - лениво сказал он.


Чак спросил: "Что случилось? Я думал, судя по тому, как вел себя папа, это снова были те подлые дикари, но Джо сказал ...


"Индейцы не ездят на подкованных лошадях", - сказал Дейв. "На этой границе есть вещи и похуже краснокожих. Ну, у Старика обычно припасена пара трюков в рукаве." Он громко зевнул, сменив тему, и спросил другим тоном: "Что ты планируешь делать, когда мы нападем на Седалию?" Я не думаю, что мы будем терять время в Бакстере - во всяком случае, мне говорили, что это не самый подходящий город для развлечений, - но мы наверстаем упущенное, когда избавимся от стада и у нас в карманах будут эти доллары янки, а? Что ты собираешься сделать в первую очередь?"


Чак почесал себя под мышкой. "Ну, я вроде как подумал, что не мешало бы принять ванну", - сказал он. "А потом, может быть, я найду себе чего-нибудь поесть, что не было бы обжарено в смазке для колес".


"Звучит неплохо, насколько это возможно", - сказал Дэйв. "Я вроде как тоже прикидывал, не выпить ли чего-нибудь. Тебе не кажется, что пришло время научиться этому? Какие-нибудь другие планы?" "Ну, нет", - признался Чак. "Я не думал дальше этого".


Дэйв рассмеялся. "Я думаю, мы сможем найти вам занятие на досуге, если приложим к этому все усилия. Мне сказали, что Седалия - отличный город. Тебе давно пора получить кое-какое образование, Чарли, мальчик".


"Мама научила меня читать очень хорошо", - довольно натянуто сказал Чак. "И я могу разобраться лучше тебя".


Дэйв рассмеялся и хлопнул его по спине. "Я имел в виду образование другого рода, Сынок", - сказал он. Он встал и бросил сигарету в огонь. "Ну, Сэм и Лейси со стадом. Думаю, мне стоит немного осмотреться. Не позволяй Куси беспокоить тебя. Если бы ты ела его стряпню так же долго, как он, ты бы тоже всех возненавидела ".


Он усмехнулся и исчез в темноте. Чак слышал, как он подошел к своей лошади и ускакал. Не прошло и пяти минут, как он ушел - у Чака едва хватило времени поудобнее устроиться в своих одеялах, - как ночь разразилась грохотом копыт и треском выстрелов.


ГЛАВА 2


Они пришли с севера, целой толпой, с криками и стрельбой. Казалось, их были десятки, и Чак, поднимаясь, сбросил одеяла и вытащил пистолет. Он огляделся в поисках указаний, неуверенный, должен ли он бежать к своей лошади или искать укрытие и готовиться помочь отразить нападение. Но орущая масса всадников в темноте резко повернула, прежде чем оказаться в пределах досягаемости лагеря. Чак мельком увидел Джо Пэриса с пистолетом в руке, бегущего к линии пикета, и последовал за ним.


Стадо вскочило на ноги при первой вспышке стрельбы. Она продержалась всего мгновение, прежде чем разразиться.


Чак услышал знакомый крик ночного охранника: "Выкатывайтесь и скачите, бездельники, они убегают!"


Он уже был у своей лошади. Когда он вскочил в седло, хорошо обученное животное развернулось, чтобы идти вместе со скотом, как оно делало в другие ночи, подобные этой, - чтобы обойти их с флангов, возглавить, повернуть, перемолоть - и ему пришлось сильно натянуть его, пока он искал Старика. Земля вибрировала от грохота панического бегства, когда обезумевшие от страха быки прибавили шагу; их длинные рога сталкивались и гремели. Они направлялись вверх по реке. Судя по их звукам, они собирались бежать всю ночь, но был приказ оставить их, и Чак развернул своего пони и направился к высокой фигуре на черном коне.


Другие гонщики Маколиффа теперь приближались к Старику, и он повел их, сначала, в направлении, параллельном трассе давки. Затем, к удивлению, он отвернулся от шума и неразберихи, постепенно удаляясь от реки. Наконец он остановил их в неглубокой впадине между двумя невысокими холмами, черными на фоне ночного неба. Было несколько богохульных протестов, когда всадники в тылу, не уловив вовремя сигнал, обогнали тех, кто был впереди. Джесси Маколифф наблюдал за ними со своего седла.


"Вы неплохая компания ковбоев", - сухо сказал он, - "но из вас вышла бы чертовски плохая кавалерия. А теперь проверьте свое оружие, пока мы дадим отдых нашим лошадям и дадим нашим друзьям там немного времени проявить смекалку ".


Чак снова вытащил свой "Ремингтон" с бейсболкой. Это был подарок от Дейва, который взял подходящую пару у офицера профсоюза. Он проверил капсюли, крутанул барабан и сунул пистолет обратно в кобуру рукой, которая по какой-то причине была немного влажной и вспотевшей, хотя ночь не была теплой. Повсюду вокруг себя он мог слышать скрип кожи и лязг стали, когда другие производили аналогичные проверки. Над всем этим раздавался рокочущий звук, похожий на отдаленный гром; это было стадо, все еще уверенно идущее на запад. Там время от времени раздавались выстрелы, неизвестно чьи.


Кто-то раздраженно сказал: "К утру этот скот будет рассеян ко всем чертям и исчезнет".


Старик сказал: "У Дейва есть две хорошие руки, которые помогут ему. Они сделают все, что смогут ".


Джо Пэрис, который немного проехал вверх по склону, тихо свистнул, чтобы привлечь их внимание. "Мигель идет, майор".


"Как раз вовремя", - сказал Старик.


Они сидели в тишине, ожидая, когда маленький, покрытый шрамами мексиканский наездник доберется до них. Он подъехал, снял свою широкополую шляпу и вытер пот со лба, прежде чем заговорить. Старик не сделал ни малейшего движения, чтобы поторопить его.


Мигель снова надел шляпу. "Это тот же трюк, что и раньше, ссеньор", - сказал он. "Они пускают стадо бежать, но сами не следуют за ними. Вместо этого они возвращаются в лагерь, чтобы дождаться нашего возвращения. Несколько человек, вооруженных винтовками, спрятались в фургоне - повара я не видел, он, должно быть, нашел место, чтобы спрятаться, - а остальные парни ждут на деревьях вдоль реки в пределах легкого ружейного выстрела. Если кто-нибудь заедет в этот лагерь врасплох, сеньор Маколифф, он будет расстрелян в пух и прах ".


Старик потер культю своей руки. "В фургоне, говоришь, Майк?"


"Si, señor. Их четверо или пятеро."


"А их лошади?"


"Всех лошадей держат двое мужчин, прямо за излучиной реки на востоке".


"Достаточно хорошо", - сказал Старик. Он выпрямился, чтобы взглянуть на команду. "Это засада, как вы слышали", - сказал он. "Они обратили стадо в паническое бегство, чтобы выманить нас из лагеря, чтобы они могли быть готовы и ждать, когда мы вернемся по двое или по трое".


Кто-то спросил: "Кто все-таки эти парни, майор? Ты говоришь, что они белые мужчины?"


Старик кивнул в сторону Мигеля Аподаки. "Скажи им, Майк".


Мигель намеренно сказал: "Вдоль этих границ много плохих людей со времен войны - с довоенных времен. Возможно, когда-то они утверждали, что сражаются за то или иное дело, но теперь они все вместе вне закона. Я думаю, многие из них присоединились, чтобы охотиться на стада на техасской тропе. Бродяги, пограничные негодяи, так их называют. В прошлом году я проделал этот путь с дюжиной товарищей и двумя тысячами семьюстами головами крупного рогатого скота, собственностью сеньора Питера Лафлина ...


"Старина Пит Лафлин!" - сказал кто-то. "Он так и не вернулся в Техас, или кто-либо из людей с ним!"


"Один сделал", - сказал Мигель. "Я так и сделал. Мы пересекли Арканзас примерно в это время года, может быть, немного позже. Когда стадо обращалось в паническое бегство, как сегодня, мы ехали вместе с ним. Первые люди, вернувшиеся в лагерь, были взяты в плен, связанные и с кляпом во рту. Остальные, ехавшие ничего не подозревая, были хладнокровно застрелены. Затем заключенных тоже расстреляли. Тела были выброшены в реку". Маленький всадник коснулся своего покрытого шрамами лица. "Я не был мертв, не совсем. Мне удалось доплыть до берега. Я добрался до форта Гибсон, расположенного ниже по течению. Позже я вернулся в Техас. Эти люди были моими друзьями. Есть долг, который нужно заплатить. Сеньор Маколифф был первым, кто выслушал меня и пообещал мне возможность нанести ответный удар ".


Наступило короткое молчание, затем Старик сказал: "Похоже, что некоторые люди, когда у них срабатывает трюк, не знают, когда прекратить его использовать. Я полагаю, мы можем, по крайней мере, убедить этих джентльменов изменить свою тактику в отношении следующего стада, которое появится ". Он прочистил горло и заговорил более оживленно. "Я думаю, мы должны сначала немного проехаться по лагерю, поодиночке, держа фургон как можно дальше между нами и лесом. Сосредоточьте свой огонь на отбросах янки в фургоне. Вы все равно не сможете ничего поразить на деревьях, сидя верхом. Они также не склонны поражать вас, если вы продолжаете двигаться. Но хорошенько продырявьте этот фургон, слышите? Мы пройдем мимо нее всего один раз, на индейский манер, но тебе лучше стрелять лучше, чем большинству краснокожих, иначе эти дикари порежут тебя на куски. Как только проедем мимо, мы широко развернемся, перезарядим оружие и завернем за поворот, чтобы отогнать лошадей. Это заставит наших друзей встать на ноги. Может быть, мы сможем нанести еще какой-нибудь ущерб, пока они ищут себе что-нибудь для езды ". Старик сделал паузу. "Есть вопросы?"


Вопросов не было. Джесси Маколифф подал сигнал, и они снова поехали. Чак обнаружил, что у него очень пересохло во рту; когда кто-то поравнялся с ним, он был поражен больше, чем в этом был какой-либо смысл, и в придачу разозлился на самого себя.


Джо Пэрис спросил: "Испугался, парень?"


Он быстро покачал головой. "Нет".


Мужчина постарше ухмыльнулся в темноте. "Это делает тебя либо лжецом, либо дураком. Ну, ты жаловался, потому что война закончилась до того, как тебе пришлось стрелять в янки. Теперь у вас будет шанс увидеть, что вы пропустили. Просто соблюдай интервал и продолжай ехать. Помните, что не многие мужчины могут попасть в быстро движущуюся цель в темноте, на любом расстоянии, особенно если она отстреливается. Не открывайте огонь, пока не убедитесь, что находитесь в пределах досягаемости. Если ваша лошадь упадет, укройтесь за ней и станьте как можно меньше. Скорее всего, кто-нибудь вернется за тобой. Мы не можем позволить себе сломать еще один wrangler ".


Пэрис хлопнул его по плечу и поехал вперед, чтобы снова присоединиться к Старику. Чак на мгновение задумался, не отправил ли его отец бригадира обратно, чтобы подбодрить его. Это казалось маловероятным; Старик даже не повернул головы. Затем что-то другое вытеснило вопрос из его головы. Впереди был виден лагерь: тусклый костер и невинно выглядящий покинутый фургон. За ней виднелась черная масса деревьев, молчаливых, ожидающих.


Теперь они ехали гуськом, хорошо натянутые, Старик вел их легкой рысью, под углом. В лагере не было слышно ни звука, ни движения. Они, должно быть, ждут, чтобы захлопнуть свою ловушку, подумал Чак; по звуку, в темноте, они не могли сказать, сколько человек направилось к их пушкам.


Первый выстрел был сделан Стариком с большого расстояния, и вся колонна рванулась вперед. Затем Джо Пэрис был на расстоянии выстрела, а ответа ни из фургона, ни из-за деревьев по-прежнему не было, и у Чака было время подумать, как глупо они все себя чувствовали бы, если бы там никого не было, и они бы перестреляли все к чертям собачьим из пустого фургона - причем из своего собственного фургона. Как только эта мысль пришла ему в голову, грязный брезент поднялся, и сбоку от стоящего автомобиля полыхнул неровный столб пламени.


Желтые языки пламени расцвели в лесу за ее пределами. Казалось невозможным, что лидерам колонны удалось избежать этого концентрированного огня, но они все еще ехали верхом, все еще стреляли, и теперь человек впереди Чака был на расстоянии выстрела, а у Чака был свой пистолет наготове, когда он мчался полным галопом. Большой пистолет "Ремингтон" дергался в его руке. . . .


Он не осознавал, пока не очутился снова снаружи, что кричал - они все кричали как баньши - и пронзительный вопль повстанцев все еще висел в воздухе, когда всадник Маколифф в хвосте колонны открыл огонь по изрешеченному фургону, который больше не отвечал. Вдалеке от деревьев Старик остановил их.


"Перезаряжай!" - рявкнул он, приподнимаясь в стременах, чтобы осмотреть их. "Кто-нибудь слишком сильно пострадал, чтобы ехать верхом?"


Ответа не было, только похожее на кузнечные мехи дыхание лошадей, равномерный шелест движения и случайные металлические звуки, когда свежие грузы загоняли домой в загаженные камеры. Чак отчаянно жонглировал в темноте пороховницей и подсумком для пуль. У него было время перезарядить только три патронника своего оружия, прежде чем они снова поехали верхом.


Он никогда не мог вспомнить точных деталей остальной части ночи, за исключением того, что его пистолет больше никогда не был полностью заряжен. Казалось, что он оставляет за собой след из рассыпанного пороха и капсюлей через всю территорию Индии. Когда они расседлали лошадей, он лишь смутно осознавал это; он знал, что после этого, должно быть, было много верховой езды и стрельбы; в основном он помнил ночь как отчаянную борьбу, чтобы не отставать от остальной команды, пытаясь втиснуть новые заряды в вечно разряженное оружие.


Старик, наконец, остановил их, сказав, что бандиты по-прежнему превосходят их численностью два к одному, и если они продолжат преследование, то вполне могут нарваться на ловушку* Они поскакали обратно к лагерю, добравшись до него как раз на рассвете. У костра сидела удрученная, перепачканная грязью фигура: повар, укрывшийся в реке, дрожал от холода. Над этим было немного смеха, но он стих, когда они увидели фургон. Из пяти человек, содержавшихся в ней, ни одному не удалось спастись. Они лежали в развороченном кузове фургона такими, какими их застала смерть. Земля под ними была красной.


Наступило короткое молчание, затем кто-то вздохнул, и маленький Мигель Аподака задумчиво провел кончиками пальцев по шраму на своем лице и сказал неуверенным голосом: "Река совсем рядом".


Старик сказал: "Мы устроим им христианские похороны, хотя они этого и не заслуживают".


"Si, Señor. Я возьмусь за лопату. Я с удовольствием вырою эту могилу ".


Старик сказал: "Пат, Индюк, помоги ему". Индюк Лебоу, гонщик средних лет с длинной шеей и выступающим кадыком, сказал без акцента: "Рад услужить, но у меня рука, которая некоторое время назад перестала работать. Кажется, в этом есть дыра ", - он покачнулся в седле, когда говорил.


"Помоги ему лечь", - сказал Старик. "Отведи его к огню и принеси мои инструменты, а я посмотрю. . . . Кто-нибудь еще? Ну, как мы говорили во время войны, если ты не можешь быть пуленепробиваемым, это помогает быть везучим. Куси, перестань трястись и приготовь немного горячей воды и кофе. Чак, ты охотишься за этой ремудой, парень. Мы все еще занимаемся скотоводством, на случай, если вы забыли, и нам понадобятся свежие лошади, как только мы получим известия от ... "


Джо Пэрис, который подъехал к ближайшему наблюдательному пункту, тихо присвистнул. "Приближается всадник, майор".


Голос старика был ровным. "Дэйв?"


"Нет, сэр. Похож на Сэма Бидермана". Джо поколебался и прочистил горло. "Но он ведет пони с чем-то перекинутым через седло, завернутым в дождевик. . .


ГЛАВА 3


Джесси Маколифф, не говоря ни слова, повернул свою лошадь, направляясь навстречу приближающемуся всаднику. Через мгновение Чак пришпорил своего уставшего скакуна и последовал за ним. Остальные члены команды остались на своих местах, не желая вмешиваться в семейные дела. Старик не отвел взгляда в сторону, когда Чак догнал его. На возвышенности к западу от лагеря они натянули поводья, проехав достаточно далеко, чтобы узнать в переднем животном гнедую ночную лошадь Дейва. Они молча ждали, пока Сэм Бидерман не подошел к ним.


Сэм был крупным блондином с красным и обычно жизнерадостным лицом, но сейчас его черты были мрачными и жесткими. Он встретился взглядом со Стариком, покачал головой и отвел взгляд. Джесси Маколифф демонстративно спешился и прошел вперед, чтобы раздвинуть складки дождевика. Он постоял несколько секунд в тишине, затем вернул дождевик в прежнее положение. Когда он заговорил, его голос был тихим.


"Где ты его нашел?"


"Это было всего в миле отсюда", - сказал Сэм Бидерман. "Лейси, он с основным стадом скота, выше по течению. Дейва мы так и не увидели после первой путаницы. Когда рассветет, я вернусь посмотреть. Пони просто стоял там ".


"Пороховые шашки", - сказал Старик.


Сэм кивнул. "Я думаю, он, должно быть, наткнулся прямо на одного из них в темноте, возможно, после того, как они повернули назад. Его пистолет был пуст, и он был у него в руке."


Старик кивнул. Он тихо сказал: "Мы похороним его здесь, на возвышенности. Чак, принеси мою Библию. . . и, Чак. . . . "


"Да, сэр".


"Скажи Мигелю, что нам здесь понадобятся лопаты". Голос старика был достаточно ровным, но в нем сквозил намек на сильные эмоции. "Он может использовать реку для своих обязанностей, как он и хотел. Я не хочу, чтобы эти янки лежали на одной земле ".


Это не заняло много времени. Когда пришло время, Старик прочитал несколько слов из Библии. Теперь его голос был довольно ровным и бесстрастным.


Следующие два дня они провели, отлавливая бездомных животных. В то утро, когда они снова вышли на тропу, шел дождь, оставив за собой грубый деревянный крест. Они могли видеть это в течение нескольких часов сквозь дождь; затем низкий горный хребет скрыл это из виду.


"Чак, " сказал Джо Пэрис, ехавший рядом, " никогда не оглядывайся назад".


"Нет, сэр", - сказал Чак.


"Поднимайся туда с волоком. Индюк берет на себя присмотр за этими метелкохвостами, пока у него не заживет рука ".


"Да, сэр", - сказал Чак.


Джо Пэрис поморщился. "Не испытывай на мне это фальшивое смирение, приятель. Это было "да" и "нет" с тех пор, как мы покинули Техас. Что ты вообще пытаешься доказать?"


"Доказать?" Сказал Чак. "Я ничего не пытаюсь доказать".


Джо посмотрел вперед, туда, где ехал Джесси Маколифф. "Значит, он не оценил всю ту тяжелую работу, которую вы вложили в это заведение, пока его не было, не так ли? Возможно, он сделал какое-то замечание о том, что дом нуждается в покраске, или что, похоже, вокруг чертовски много небрендового инвентаря. И, возможно, он не был так терпелив к дурацким вопросам о войне, как следовало бы. Неужели никто из нас не любит много говорить об этом?" Чак ничего не ответил, и Джо продолжил: "Может быть, тебе приходило в голову, что ему самому было не так легко в течение этих четырех лет? Я могу сказать вам; я был с ним. И человек , который возвращается с войны, редко бывает тем же человеком, который ушел, особенно когда на его долю выпала работа вести других людей на смерть. И то, к чему он обычно возвращается, тоже не то, что было ".


Чак сухо сказал: "Он дал это понять достаточно ясно, это факт".


"Я не имел в виду ранчо", - сказал Джо. "Я имел в виду тебя, приятель. Он оставил одиннадцатилетнего ребенка позади и вернулся, чтобы найти пятнадцатилетнего подростка с задатками на плечах и представлением о том, что к нему следует относиться с вниманием и уважением, как к взрослому мужчине. Итак, вы оба с самого начала встали не с той ноги. Он отдавал приказы в течение четырех лет, и, клянусь Богом, ты тоже, по-своему, управлялся на ранчо. Ты был хозяином своего места и не спешил изящно играть вторую или третью скрипку. Дэйв заявил о своем уходе, будучи человеком покладистым, но вы с майором ... Вы оба не собирались уступать ни на дюйм, вы, чертовски упрямые Маколиффы. Итак, вы вежливо враждуете уже почти три года."


"Не совсем назвал бы это враждой", - запротестовал Чак.


"Называй это как хочешь", - огрызнулся Джо. "Ты знаешь, что я имею в виду. А потом появился этот драйв, и ты застрял на работе в wrangler, что еще больше задело твое достоинство, и с тех пор это было "да" и "нет". Как долго ты планируешь продолжать в том же духе, парень? Ты теперь для него - вся семья, которая у него осталась, а он для тебя - вся семья, которая у тебя осталась. Одному из вас придется сделать первый шаг, и вы намного моложе его. Обдумайте это, а теперь отправляйтесь, черт возьми, туда и посмотрите, выглядят ли крупы этого скота намного лучше, чем зады этих лошадей . . . . "


Той ночью, в пятнадцати милях к северу от реки, дождь превратился в настоящий потоп, сопровождаемый вспышками грома и молнии, которые превзошли все, что они встречали до сих пор. Лонгхорны какое-то время мирились с этим; затем поблизости ударила молния, и они исчезли. Они бежали всю ту ночь. Каждый раз, когда их останавливали, очередная вспышка молнии снова обращала их в паническое бегство. К утру стадо было разбросано по всей сельской местности.


Потребовалось еще два дня, чтобы снова собрать все воедино и отправиться в путь. Погода к этому времени прояснилась, и Чак ехал, онемев от усталости, но благодарный солнечному теплу, согревавшему его голову и плечи. Может быть, с надеждой подумал он, после пары таких дней, как этот, они смогут для разнообразия поспать под сухими одеялами, при условии, что возможность выспаться когда-нибудь представится. Он не знал, в частности, когда Старик вернулся из одной из своих частых разведывательных экспедиций, но вскоре Джо Пэрис прискакал обратно к драгу.


"Майор говорит, что в той стороне фургон попал в беду", - доложил он, указывая на северо-восток. "Он говорит, что у него заболела женщина. Возможно, она жена какого-нибудь поселенца-янки, старая, как Рождество, и уродливая, как грех, но любая женщина должна быть желанной переменой в том представлении, которое у вас здесь сложилось." Он посмотрел на тощих бычков, шаркающих впереди, помахивающих хвостами. "Давай, пойдем посмотрим".


Они поскакали прочь по холмистой местности. Чак обнаружил, что зевает достаточно широко, чтобы вывихнуть челюсть. Если бы ангел с Небес предстал перед ним - что было маловероятно здесь, на территории индейцев, - он не думал, что его это сильно заинтересует. Все, чего он действительно хотел, это спать.


Они довольно быстро нашли фургон в лощине, где у любого должно было хватить здравого смысла не садиться за руль после периода дождливой погоды. Это был легкий фермерский фургон с брезентовым кузовом, а шины были слишком узкими для езды по неровностям - обычный фургон с ножами для разделки мяса. Она увязла довольно основательно. Лошади остановились и просто терпеливо стояли в грязи, несмотря на разъяренную фигуру в юбках, которая дергала и била их - вероятно, тоже ругалась на них, хотя звука не было слышно. Казалось, вокруг больше никого не было.


"Женщина здесь совсем одна?" Джо* - скептически сказал Пэрис. "Это кажется маловероятным. Возможно, кто-то засел за теми деревьями. Держи глаза открытыми ... Подожди минутку. Вот." Он протянул горсть бумажных картриджей. "Заметил, что у тебя были некоторые проблемы с твоим пистолетом 44 калибра прошлой ночью. Эти подойдут; они принадлежали Дейву. Просто не забудьте проколоть бумагу и высыпать немного порошка в патронник, прежде чем вставлять заряд на место, иначе вы можете получить осечку. Не помешало бы попробовать пару рюмок, когда у вас будет такая возможность. Эти длинные конические пули, скорее всего, не будут стрелять так же, как круглые шарики, которые вы использовали."


"Спасибо", - сказал Чак.


"Давайте действовать осторожно", - сказал Джо. "Эта женщина, похоже, не в лучшем расположении духа, а на сиденье фургона лежит дробовик".


Они спускались по склону легкой рысью. Женщина не видела их, пока они не оказались почти рядом с ней. Затем она огляделась, повернулась и попыталась достать дробовик, но грязь и ее длинные юбки в совокупности удержали ее, а Чак быстро подъехал и сумел выхватить оружие как раз в тот момент, когда она потянулась за ним.


Его лошадь задела ее, и она была вынуждена вцепиться в грязное колесо фургона, чтобы не упасть.


"Мне действительно жаль, мэм", - быстро сказал он. "Я не имел в виду-"


Его голос затих. Она была совсем не той женщиной, которую он ожидал здесь встретить - вообще, это было странное место для знакомства с любой женщиной. Она была меньше, чем он думал, и ее волосы, распущенные и растрепанные по плечам, были каштанового цвета, который отбрасывал красноватые отблески на солнце.


Она была одета не так, как любая женщина-поселенец, которую он когда-либо видел. Ее темно-зеленое платье, конечно, было измято и заляпано грязью, но он мог видеть, что оно было модным и дорогим дорожным костюмом из тонкого материала. Она дрожала, прижимаясь к нему, пряча от него лицо. Затем она с усилием выпрямилась и повернулась к нему лицом.


"Я заявляю, я должна была знать, что некоторые из вас, зверей, прокрадутся обратно, чтобы найти нас!" - воскликнула она. "Что ж, у тебя есть пистолет; думаю, я не смогу с тобой драться. Делай, что хочешь, только на этот раз оставь папу в покое, слышишь? Ты причинил ему достаточно боли!"


ГЛАВА 4


Последовало короткое молчание, пока они переваривали смысл ее мягкой, невнятной манеры речи, а также значение ее реальных слов. Затем Джо Пэрис быстро рассмеялся.


"Что ж, я заявляю!" - сказал он, максимально растягивая слова. "Я заявляю, если это не маленькая пожилая южанка! Откуда вы, мэм?"


Она уставилась на них и облизнула пересохшие губы. " Ты не- " прошептала она. "Ты не будешь-"


Чак сказал, как он надеялся, обнадеживающим тоном: "Я не знаю, кого вы ожидали, мэм, но бояться не нужно. Мы из отряда Маколиффа: девять ... восемь человек, тысяча двести лонгхорнов, направляемся в Седалию. Они скоро появятся. Вы бы сейчас увидели пыль, если бы земля не была мокрой."


"Техасцы?" - прошептала она. "О, слава Богу!"


Внезапно она упала на колени, закрыла лицо грязными руками и заплакала. Чак бросил быстрый взгляд на Джо Пэриса, который беспомощно пожал плечами. Чак неуверенно посмотрел на плачущую девушку. Оставлять ее там на коленях казалось неприличным, и он направил дробовик на Джо, спешился, поднял ее и понес вверх по склону на сухую землю.


Возможно, она была меньше, чем он подумал сначала, но он быстро обнаружил, что она ни в коем случае не была эфирной: под растрепанной красивой одеждой скрывалось крепкое маленькое тело. Его дыхание было несколько затрудненным к тому времени, когда он уложил ее в тени ближайшего дерева - не совсем, как он со стыдом понял, из-за своих усилий. Ранчо стало миром мужчины с тех пор, как умерла его мать. По соседству было мало женщин, и прошло много времени с тех пор, как он даже разговаривал с одной, не говоря уже о том, чтобы держать ее в своих объятиях. Когда он выпрямился, его лицо горело от смущения, и он знал, что у него покраснели уши.


Голос Джо Пэриса был желанным отвлечением. "Там человек в фургоне", - крикнул Джо. "Парень средних лет, весь забинтованный. Кажется, он довольно болен."


Девочка перестала плакать и смотрела на Чака наполовину испуганно, наполовину удивленно. Ее глаза были какого-то орехового цвета. Она могла бы стать хорошенькой, решил он, когда она умыла лицо - даже испачканное грязью и слезами, оно не было совсем непривлекательным. Ее губы шевельнулись.


"Папа", - прошептала она. "Пуля все еще у него в ноге. Я не знал, как ... Я не осмелился попробовать ... И его тоже ударили по голове. Эти скоты! Он был без сознания несколько часов. Я... я думал, он умирает. Я пыталась добраться с ним до форта Гибсон, но шел дождь, и вся местность выглядела одинаково. . . . Я не думаю, что у вас есть врач . . . . " Ее голос затих.


Чак сказал: "Нет, мэм, но Старик неплохо справляется со всеми видами ран - это мой отец. Я думаю, он скоро будет здесь. Это он заметил тебя и послал нас на помощь ".


"О", - сказала она. "Я увидел человека верхом на лошади, вот почему я поехал сюда, чтобы спрятаться за деревьями. Я думал, он был одним из них, тех людей, которые напали на нас. Я не представляла, что земля здесь будет такой мягкой, и команда все равно была почти выбита из сил . . . ." Она пыталась сесть. Чак неуклюже помог ей. Она откинула с лица густые, спутанные волосы и ахнула, когда увидела, в каком состоянии ее костюм. "Небеса!" - воскликнула она окрепшим голосом. "Я выглядел достаточно жалко этим утром, после того как несколько дней лил дождь, но теперь можно подумать, что я валялся со свиньями!"


"Я принесу немного воды", - быстро сказал Чак. "Оставайтесь здесь и отдыхайте, мэм. Мы вытащим твой фургон в два счета ".


Это заняло немного больше времени; но Старик подъехал верхом с парой рабочих, чтобы посмотреть, что их так задерживает, и с одним человеком, который управлял упряжкой, и парой выносливых техасских пони, привыкших иметь дело с загнанным в трясину скотом, перенеся свой вес на веревки, они отвязали снаряжение и вытащили его на твердую землю. Девушка прибежала с того места, где она стояла со Стариком, и забралась внутрь.


"Мы можем что-нибудь сделать, мэм?" - Спросил Чак через некоторое время, заглядывая в заднюю часть фургона.


Мужчина внутри, услышав его голос, попытался сесть. Чак увидел длинное, бледное, заросшее бакенбардами лицо, увенчанное повязкой, которая, казалось, была снята Томом с какой-то женской одежды. Это придавало странный лихой вид впалым чертам лица ниже.


"Джон Незертон", - прошептал мужчина. "Моя дочь Аманда ... чрезвычайно благодарна ... "


"Ложись, папа", - сказала девочка. "Все будет хорошо".


Больной лег на спину и закрыл глаза. Девушка натянула одеяло, чтобы укрыть его, и вернулась в заднюю часть фургона. Чак помог ей спуститься на землю. Старик вышел вперед.


"Вы говорите, что направлялись в Форт Гибсон, когда на вас напали какие-то люди, мисс Незертон?"


"Почему, да", - сказала она. "Это было на второй или третий день после того, как мы покинули Бакстер-Спрингс, я немного сбился со счета - кажется, на второй. Эти люди подъехали верхом, их было, должно быть, человек двадцать, по меньшей мере. Они выглядели так, как будто побывали в какой-то драке и им досталось самое худшее; некоторые были ранены, а некоторые ехали вдвоем. Они собирались забрать наших лошадей. . . . "


"Похоже, вы столкнулись с той же бандой, которая пыталась устроить нам засаду у реки", - сказал Чак.


Она взглянула на него. "Ну, что бы ты с ними ни сделал, это не привело их ни в какое приятное настроение, я могу тебе сказать! Папа заставил меня спрятаться в фургоне, но они нашли меня и ... И это вроде как отвлекло их мысли от лошадей, на какое-то время ". Она покраснела. "Они начали с того, что заставили меня готовить и прислуживать им . . . . они выбросили все из фургона, нашу провизию, мой сундук, инструменты и книги папы - он инженер и геодезист по профессии. Они взломали мой багажник и ... и позабавились всеми моими красивыми вещами. Ты знаешь, что такое кучка пьяных Хулиганам показалось бы забавным разгуливать повсюду в моих нижних юбках и. . . ." Она глубоко вздохнула. "Я предупреждал папу, чтобы он не пытался ... Я сказал ему, что он ничего не сможет сделать против стольких ... даже если бы он смог достать пистолет, он бы только поранился, но когда они начали лапать меня и передавать от одного к другому, чтобы меня растерзали и поцеловали ... Они застрелили его, когда он попытался вмешаться, застрелили его и сбили с ног стволом. Это сделало их злыми и уродливыми. Я не знаю, что бы случилось, если бы в лагерь не прискакал мужчина и сердито не сказал им, чтобы они двигались, они не имели права терять время. ... Ну, да, " сказала она немного натянуто, не глядя на мужчин вокруг нее, " думаю, я знаю, что случилось бы, если бы он не пришел.


Джесси Маколифф спросил: "Узнали бы вы этого человека, того, кто отдавал приказы, если бы увидели его снова?"


Она на мгновение задумалась и с сомнением покачала головой. "Я... так не думаю. К тому времени уже стемнело; и в ту минуту, когда те, другие, отпустили меня, я, конечно, побежал к папе и попытался остановить кровотечение. Когда я снова поднял глаза, они все исчезли. Слава Богу, они оставили наших лошадей. Я ... Мне удалось затащить папу в фургон. Я почти ни для чего не останавливался; я просто ехал в том направлении, которое считал правильным, но, должно быть, в темноте меня развернуло, а потом пошел дождь . . . . Кажется, я промок насквозь и ездил кругами несколько дней! "


"Ну, теперь с вами все в порядке, мэм", - сказал Джесси Маколифф. Он изучал ее, нахмурившись. "Насколько я помню, большинство людей, направлявшихся в Форт Гибсон, обычно приезжали с востока, поднимаясь на лодке вверх по реке по крайней мере до Форт-Смита, а иногда и прямо до Гибсона, если позволяла вода".


Глаза девушки слегка сузились. "Что вы имеете в виду, майор Маколифф?"


"Почему", - мягко сказал Старик, - "Мне просто интересно, почему мужчина с хорошенькой дочерью и бизнесом в Форт-Гибсоне захотел совершить трудное путешествие по суше через территорию индейцев, когда они могли бы путешествовать намного безопаснее и комфортнее на речном пароходе".


Чак, раздраженный отношением своего отца, нашел много поводов для восхищения в том, как девочка восприняла это. Она повернулась лицом прямо к Старику и рассмеялась.


"Вы подозрительный человек, майор", - пробормотала она. "Я полагаю, ты будешь относиться к нам с еще большим подозрением, в своей серой армейской куртке, после того, как услышишь, что говорит папа. Итак, я скажу вам прямо сейчас, он говорит как янки, потому что он янки; и были времена, когда я стыдился этого, но я больше не такой. Мама бросила его в начале войны и забрала меня домой, в Южную Каролину. Она ... она умерла от легочной лихорадки, которую подхватила, пытаясь спасти несколько вещей в ночь, когда люди Шермана сожгли наш дом в Колумбии. После войны папа пришел искать меня. Я не хотел идти с ним, вы понимаете - я ненавидел все, за что он выступал; меня учили - но ничего не осталось, и мне некуда было идти. Он был очень добр. Только когда я подумала, что он умирает, я поняла, какой он добрый . . . . " Ее голос сорвался. "Вы доставите его к врачу в Форт Гибсон как можно скорее? Пожалуйста?"


Старик снова нахмурился. "Боюсь, об этом не может быть и речи, мисс Незертон".


Ее глаза расширились. "Об этом не может быть и речи? Почему?"


Он сказал: "Мы уже примерно в двух днях пути к северу от этого места и в паре дней к востоку, насколько я могу судить - мы специально обошли его стороной. У большинства из нас было достаточно дел с армией Союза . . . . В любом случае, я не могу сейчас развернуть свое стадо. Я также не могу выделить вам достаточно людей для надлежащего сопровождения, учитывая численность банд, которые, похоже, наводнили эту часть страны ".


"Ты позволишь человеку умереть из-за твоего старого глупого скота?" Ее голос был резким.


Старик мрачно посмотрел на нее сверху вниз. "Мисс Незертон, " сказал он, " по меньшей мере шесть или восемь человек уже погибли из-за этих глупых старых скотов. Двое были из моей собственной команды. Один был моим... " Он осекся и продолжил другим тоном. "В любом случае, я не знаю, сколько сил осталось в Gibson в эти дни, но у меня такое впечатление, что их значительно сократили. У них может даже не быть хирурга. Вы будете уверены в помощи в Бакстер Спрингс, куда мы направляемся. Тем временем, если хочешь, я сам посмотрю на твоего отца. У меня есть некоторый опыт обращения с пулевыми ранениями ".


Она сердито сказала: "Не утруждай себя!" Затем на ее лице появилось выражение, близкое к слезам, и она сказала, задыхаясь: "Мне жаль! Конечно, я хочу, чтобы ты посмотрела! Я . . . Я просто такой . . . Я не хочу быть неразумным. Пожалуйста, прости меня!"


Старик поклонился и направился к фургону, но остановился, чтобы посмотреть на нее. "Вы не сказали, почему ваш отец предпочел ехать по суше, мисс Незертон".


Она натянуто сказала: "Нет, майор, я этого не делала. Почему бы тебе не спросить его? Я уверен, что у него были на то причины ". Она смотрела, как Джесси Маколифф забирается в фургон; и набросилась на Чака, стоявшего неподалеку. "Я заявляю, твой папа не очень-то доверяет людям, не так ли?" - воскликнула она. "В чем он нас подозревает, в контрабанде оружия и виски индейцам?"


Она замолчала, так как Старик снова высунул голову. Он не сразу обратил на нее внимание. "Джо, отведи людей обратно в стадо", - сказал он. "Продолжай в том же духе. Мы будем рядом, когда сможем. Чак, ты пойдешь с ними. Принеси мне черный кожаный чехол из моей боевой сумки и чистую ткань для бинтов, если сможешь найти. . . . Подождите. " Он наконец повернулся к девушке. "Мисс Незертон, я хочу вашего разрешения исследовать пулю. Я не хирург и не даю никаких гарантий. Все, что я скажу, это то, что я делал это раньше ".


Аманда Незертон облизнула губы. "Успешно, майор?"


Старик спокойно сказал: "Как успешно, так и безуспешно".


"А если я не дам разрешения?"


"Тогда твой отец наверняка потеряет ногу, а возможно, и жизнь".


"Это не оставляет мне особого выбора", - тихо сказала она. "Продолжай. Но... "


"Да, мисс Незертон?"


Она быстро покачала головой. "Нет. Я собирался сказать кое-что глупое. Просто продолжай ".


"Очень хорошо", - сказал Старик. "Теперь тебе лучше зайти сюда. Мне понадобится твоя помощь ".


ГЛАВА 5


Пока они продвигались на север, погода оставалась прекрасной. Чак обнаружил, что это не было абсолютным благословением. Когда земля высохла, появилась пыль, и ему пришлось вдоволь наесться ею, когда он ехал в хвосте стада. По вечерам фургон из Нетертона останавливался на некотором расстоянии от основного лагеря. Старик установил закон на этот счет.


"Это перегон скота, " сказал он в первый вечер после того, как к ним присоединились девочка и ее отец, - а не воскресное мероприятие. Молодая леди, похоже, способна справиться со своей командой без посторонней помощи, и если она не умеет готовить или разводить костер, то ей пора научиться. Мы снабдили ее таким количеством еды, каким только могли, и поблизости есть дрова и вода, чтобы можно было взять. Нам нужно присматривать за стадом. Я не могу придумать ни одной веской причины, по которой какой-либо мужчина из этой организации ошивался бы вокруг этого фургона - или какой-либо мальчик, " закончил он, глядя прямо на Чака.


Над этим немного посмеялись, воспоминание о чем все еще терзало. Поэтому, примерно на четвертую ночь, когда Старик вернулся с разведки маршрута поездки на следующий день и объявил, что собирается навестить своего пациента, и что Чак может пойти с ним, если пожелает, Чак сделал вид, что не проявляет никакого рвения. Он не торопился заводить свою лошадь и садиться в седло. Старик ждал.


"Сегодня там немного пыльно", - сказал он, когда они медленно ехали к огню Недертонского пожара.


"Да, сэр", - сказал Чак.


"Во время войны было доказано, " нарочито сказал Старик, " что опыт службы в рядах никогда не вредит офицеру".


"Нет, сэр", - сказал Чак.


"В любом случае, " сказал Старик, " кто-то должен присматривать за ремудой и ездить в тягаче. Вы не можете руководить компанией, состоящей исключительно из трейловых боссов и топ-хэндов. , , Как предположил Чак, это было своего рода объяснение и извинение, и его отец ждал, что он заговорит, но он не мог придумать, что сказать. Затем момент был упущен. Старик снова заговорил, глядя на фургон впереди. "Просто запомни одну вещь, " загадочно говорил он, " когда ты молод, у тебя легко идет кровь, но ты быстро заживаешь".


У Чака не было времени разобраться, что под этим подразумевалось, а Старик не стал настаивать на своем, если у него вообще был повод для этого. Стройная фигура вышла из нетертонского фургона, чтобы поприветствовать их. Джесси Маколифф натянул поводья и посмотрел на девушку сверху вниз.


"В этой стране, мэм, - сказал он, - когда вы слышите приближающихся всадников, не выходите им навстречу без оружия в руках. Как твой отец?"


"Намного лучше", - сказала она. "Мы хотим поблагодарить вас", - коротко сказал Старик. "Я бы не оставил собаку умирать здесь, мисс Незертон". Он взглянул на Чака. "Подожди меня здесь".


Он спешился, подошел к фургону и забрался внутрь. Они услышали, как он задал вопрос тем же резким голосом, и услышали ответ больного. Аманда Незертон подошла к лошади Чака сбоку и посмотрела вверх. "Вы не собираетесь ложиться, мистер Маколифф?"


Он поколебался и сошел с седла. Света от костра было достаточно, чтобы он мог ее ясно видеть. Теперь ее лицо было чистым, и он был прав насчет того, что она хорошенькая - именно это слово непрошено пришло ему на ум. Ее волосы были аккуратно уложены вокруг головы. Он не был уверен, что ему не нравилось это больше, свободное и струящееся. На ней был все тот же зеленый дорожный костюм, тщательно вычищенный от грязи, но заметно выцветший и испачканный трудностями прошлой недели. Однако он бы не подумал, что это портит ее внешность, за исключением того, что она, казалось, была смущена ее состоянием: она быстрым жестом стерла закопченное пятно, оставшееся после недавних трудов у огня.


"Не смотрите на меня так критически, мистер Маколифф", - сказала она со смехом. "Я знаю, что выгляжу как потерпевший кораблекрушение. У меня даже была мысль подойти к твоему фургону и позаимствовать кое-какую одежду, если бы я думал, что у тебя найдется что-нибудь подходящее мне."


Она снова засмеялась, чтобы показать, что пошутила. Конечно, ни одна благовоспитанная юная леди не стала бы выставлять себя напоказ в мужских брюках - или даже упоминать предмет одежды по имени. Даже в шутку предложение было довольно смелым, и оно вызвало неловкое молчание между ними.


"Позволь мне предложить тебе чашечку кофе", - сказала она, и когда налила кофе и подала ему: "Из-за отсутствия компании, которая у нас была, можно подумать, что папа страдал от чумы, а не от простого пулевого ранения".


Чак неловко сказал: "Это приказ Старика, мэм. Я думаю, он считает, что все мужчины были бы здесь, если бы он им позволил. Возможно, он прав ".


Она медленно улыбнулась. "Что ж, это была действительно красивая речь, мистер Маколифф. . . . Они называют вас Чаком, не так ли? Значит ли это, что тебя зовут Чарльз?"


"Да, мэм".


"Меня зовут Аманда", - сказала она.


"Да, мэм, я знаю".


"Кажется, твой отец не очень высокого мнения о нас", - сказала она, бросив взгляд на фургон. "Он все еще подозревает нас в продаже виски индейцам?"


"О, я уверен, что он так не думает, мэм", - быстро сказал Чак. "Это просто ... Ну, он твердо решил вывести этих бычков на рынок, и все, что грозит задержкой ... В любом случае, он ни с кем особо не общался с тех пор, как умер Дейв".


"Дэйв?"


"Мой брат", - сказал Чак. "Его застрелили те бандиты, которые напали на нас в Арканзасе ... те же, с которыми ты столкнулся. Дэйв прошел войну в одежде старика; они были довольно близки. . . . "


Он остановился, когда фургон затрясся от движения, и появился Джесси Маколифф. Старик направился прямо к своей лошади, а Чак сделал движение к своему скакуну, но его отец остановился, чтобы посмотреть на него.


"Не задерживайся", - сказал он. "Никто не собирается лишать тебя бдительности вместо тебя".


"Нет, сэр", - сказал Чак.


"Спокойной ночи, мэм. Я думаю, тебе больше не нужно беспокоиться о здоровье твоего отца, что касается этой раны ".


Джесси Маколифф приподнял шляпу, приветствуя Аманду, и поехал прочь, к свету другого костра. Девушка стояла, глядя ему вслед, нахмурившись.


"Итак, что он имел в виду под этим?" - пробормотала она, бросив взгляд на Чака.


"Из-за чего?" Удивленно спросил Чак.


Девушка рассмеялась. "Неважно. Позволь мне снова наполнить твою чашку".


"Да, мэм. Этот кофе лучше, чем готовит повар - мы называем его "кофе с шестью порциями ". Он неуверенно объяснил: "Потому что она достаточно толстая, чтобы держать на плаву пистолет, мэм".


Ее смех был радостным и вознаграждающим, и он обнаружил, что обретает уверенность в ее присутствии. Вскоре они сидели у камина, и он разговаривал с ней так, как не разговаривал ни с кем годами, даже с Дейвом, которому он не мог доверять, чтобы тот не высмеял его и не назвал Сонни, если он скажет что-нибудь наивное. Вскоре для него стало шоком обнаружить, что огонь догорел, превратившись в угли, пока он болтал о себе. Он бросил тревожный взгляд на звезды и начал подниматься.


"Я не осознавал... " - сказал он, смутившись. "Мне почти пора заступать на стражу".


Она коснулась его руки. "Нет, пожалуйста. Расскажи мне еще о своем ранчо. Звучит замечательно ".


Он сказал: "До войны это было действительно милое местечко, но сейчас от него мало что осталось, и оно недолго будет нашим, если мы не сможем продать это стадо за сумму, достаточную для уплаты налогов".


"И ты сам справлялся с ней на протяжении всей войны?"


Он поморщился. "Я действительно трубил в свой рог, не так ли, мэм? Вопрос был не столько в том, чтобы управлять им, сколько в том, чтобы не дать всему развалиться окончательно. И я был не один; мне удалось собрать своего рода команду: детей, стариков и калек... "


"Я думаю, твой отец очень гордился бы тобой".


"Что ж, " сухо сказал Чак, " если это и так, вы, конечно, не сможете определить по внешнему виду . . . . Вы ничего не рассказали мне о себе, мэм. Думаю, я не дал тебе большого шанса ".


Она тихо рассмеялась. "Рассказывать особо нечего, за исключением того, что я девушка, которой прямо сейчас здорово надоело запрягать лошадей и колоть дрова. О, я научился заботиться о себе после смерти мамы; Я научился делать вещи, о которых я и не мечтал, к которым мне придется приложить руку. Меня учили быть хорошенькой, декоративной и беспомощной; я умею шить, вышивать и играть на пианино . . . . "


"Я хотел бы тебя послушать", - сказал Чак, когда она сделала паузу.


"Вряд ли ты сможешь", - сказала она, улыбаясь. "Только не здесь. Я не думаю, что в радиусе ста миль найдется пианино, а если и есть, скажем, в Бакстер-Спрингс, то, скорее всего, в салуне или игорном доме ". Она все еще держала его за руку. Через мгновение она сказала: "Я бы хотела, чтобы ты кое-что сделал для меня, Чак".


"Все, что угодно, мэм".


Она тихо рассмеялась. "Две вещи. Во-первых, пожалуйста, больше не называй меня мэм. А во-вторых... " Она поколебалась и продолжила: " Во-вторых, я бы хотела, чтобы ты поцеловал меня, Чак. Он потрясенно уставился на нее, и она быстро продолжила: "Это ничего бы не значило, ты понимаешь, за исключением того, что ... ну, я чувствую себя одинокой, потрепанной и непривлекательной, и это помогло бы. Это бы очень помогло. Нужно быть женщиной, чтобы понять, насколько ".


Он все еще пялился на нее как дурак, чувствуя легкое прикосновение ее руки, как огонь на своей руке, желая подняться и убежать, но на самом деле тоже не желая этого. Затем она слегка наклонилась вперед, и внезапно он обнял ее и неуклюже поцеловал, вспомнив, как много лет назад, будучи маленьким мальчиком, он поцеловал маленькую дочь каких-то приезжих друзей, в порядке эксперимента . . . . это было не так уж много, вспомнил он, не из-за чего поднимать шум . . . . Но сейчас у него на руках была не маленькая девочка, и он тоже не был маленьким мальчиком, и это было похоже на то, как будто его внезапно унесло бушующей рекой во время наводнения. Ее руки яростно держали его, подбадривая, а он возился с ее одеждой, наполовину ожидая, что молния поразит его насмерть, но ничего подобного не произошло. Она даже не протестовала и не отстранялась, хотя происходящее больше не имело особого отношения к невинному, ничего не значащему поцелую, о котором она просила его. . . .


Он запаниковал, внезапно потеряв мужество и желание. Он осознал, что то, что он собирался сделать, было шокирующим и подлым поступком: он, должно быть, неправильно понял. То, что он принял за поощрение, должно быть, было простым пассивным принятием судьбы, которую он собирался обречь ее. Она была одинокой женщиной в стране грубых мужчин, зависящей от их защиты; она просто не осмелилась сопротивляться ему.


Он обнаружил, что стоит над ней, виноватый и пристыженный. Он попытался заговорить, но слова не проходили через внезапный комок в горле. Он наблюдал, как она встала, привела в порядок свою одежду и прошла вперед, чтобы подбросить в огонь щепку для растопки. Вспыхнуло пламя. Она бросила хворост, чтобы подкормить его, и подняла руки к волосам.


Не глядя на него, она сказала: "Ты очень молод, не так ли, Чак?" Он все еще не мог говорить, стоя в замешательстве, и она намеренно повернулась к нему лицом. "Не расстраивайся", - сказала она. "Это была моя вина. Как я уже говорил тебе, после смерти мамы я научился ... делать то, о чем и не мечтал. . . . Когда ты однажды найдешь хорошую девушку, на которой женишься, ты сможешь рассказать ей, как тебя чуть не соблазнила злая женщина в прерии, но у тебя хватило сил сопротивляться ... Чак. "


"Да, мэм". Его голос наконец повиновался ему, но хрипло.


"Скажи своему отцу, раз уж ему так любопытно, что в ближайшие несколько лет до Форт-Гибсона проложат железную дорогу, как только правительство решит предоставить землю. Папу наняли, чтобы он изучил возможные маршруты для некоторых заинтересованных спекулянтов. Вот почему он не поплыл на лодке вверх по реке. Естественно, мы были бы признательны, если бы вы не говорили об этом никому другому . . . . И вы также можете рассказать своему отцу. Чак, что он никогда не получит это стадо из своего прошлого Бакстер Спрингс ".


"Почему бы и нет?" - Потребовал Чак.


"Были вспышки испанской лихорадки среди крупного рогатого скота по всему штату Канзас, где бы ни проходили ваши техасские стада в прошлом году. Фермеры взялись за оружие. Закон о карантине действует с довоенных времен. Вы, должно быть, слышали об этом ".


"Да, мэм, но другим нарядам удалось благополучно проскользнуть, поэтому мы решили -"


"В этом году никто не сдается. Карантин усиливается до предела. Если вы попытаетесь проехать в Седалию по этой тропе, вас окружит толпа. Ваша единственная надежда - повернуть на запад и попытаться объехать район интенсивного заселения. Я слышал, что одно или два стада все-таки переболели возле города под названием Джепсон, далеко за границей штата. Запомни это имя, Джепсон. Может быть, тебе удастся проскользнуть туда ". Она рассматривала его еще мгновение. Когда она заговорила снова, в ее голосе была резкость. "А теперь тебе лучше вернуться к своим коровам".


Он колебался, но сказать на самом деле было нечего, и он повернулся и, спотыкаясь, побрел к своей лошади. Он забрался в седло.


"Чак".


"Да, мэм", - сказал он, глядя на нее сверху вниз. Он не мог не отметить, что ее платье, теперь не полностью застегнутое спереди, слегка приоткрывало белую одежду под ним, подчеркивающую округлость ее груди. Она поймала направление его взгляда, улыбнулась и начала без спешки работать с маленькими кнопками.


"Прощай, Чак", - сказала она. "И удачи".


Он развернул свою лошадь и убежал, чувствуя себя развращенным, глупым и молодым.


ГЛАВА 6


Аманда Незертон улыбнулась, наблюдая, как мальчик галопом ускакал прочь. Он прекрасно ездил верхом, подумала она, как и все эти техасцы. Конечно, с их огромными неуклюжими седлами и нелепо длинными стременами у них не было настоящего стиля, и если бы дело когда-нибудь дошло до прыжков, они, вероятно, были бы выпотрошены своими собственными седельными рожками. Но, тем не менее, они были наездниками; в этом не было сомнений, стоя там, она поймала себя на том, что вспоминает своего лоснящегося чистокровного скакуна по кличке Принц, и как грум утром подводил его и проверял подпругу бокового седла; и, конечно, всегда под рукой будет джентльмен, который подержит стремя и поможет ей подняться - как правило, вспомнила она, джентльмен по имени Алан, на которого можно было рассчитывать, что он сделает какое-нибудь лестное замечание о ее внешности, когда они будут уезжать вместе.


Ну, Принца забрала кавалерия, и Алан умер в болоте, которое часто называли Дикой местностью, а она стояла у догорающего костра посреди пыльной прерии с мозолистыми руками и жидкими волосами, в грязной одежде, которую она не снимала неделю. Даже Алану было бы трудно найти что-нибудь приятное, чтобы сказать о ее внешности сейчас, с сожалением подумала она. При этом она чувствовала себя лучше, чем временами в не столь отдаленном прошлом, напомнила она себе. Она не голодала и не замерзала, и это было важно. Это заняло у нее некоторое время, размышляла она, но она хорошо усвоила свой урок: единственные по-настоящему важные вещи в жизни - это еда, тепло и деньги; и то, что вам нужно было сделать, чтобы получить их, на самом деле не имело большого значения.


"Аманда". Это был голос человека в фургоне. "Не могла бы ты подойти сюда на минутку, моя дорогая?"


Она резко вздрогнула и отвернулась от огня, отряхивая пыль с юбок. Он сидел, когда она забралась внутрь. Свеча погасла, но она могла видеть его смутные очертания в конце ограниченного пространства.


"Я заявляю, тебе не обязательно говорить так отвратительно по-отечески", - сказала она. "Вокруг нет никого, кто мог бы услышать". "В самом деле?" он сказал. "Мне показалось, я слышал, как он уехал, но потом я решил, что мои уши, должно быть, обманули меня. Ты бы, конечно, никогда не позволил ему уйти так скоро, если бы у тебя было право голоса." Он наклонился вперед и схватил ее за запястье. "В чем дело? Неужели в наши дни аристократичная мисс Незертон не может соблазнить даже пастушка из Техаса?"


"Ты делаешь мне больно", - спокойно сказала она.


"Я слышал тебя", - сказал он. "Я слышал, как ты расспрашивал мальчика о его ранчо и его скоте. Вы думаете о переезде на юг, мисс Незертон? Ты думаешь бросить меня ради этого малолетнего вакеро, теперь, когда я лежу на спине - как ты бросил того молодого армейского лейтенанта ради меня, когда его уволили?"


"Я не бросала его!" - быстро запротестовала она. "Я думал, у этого дурака есть свои деньги, мне и в голову не приходило, что он их крадет! И я бы остался с ним, если бы он захотел, если бы он не показал так явно, что... что ему было стыдно за меня. Так же, как я стою рядом с тобой сейчас. Через мгновение он отпустил ее запястье. "Ну, смотри, чтобы ты это сделала, Мэнди!"


"Ты был бы сейчас мертв, если бы я этого не сделала", - указала она.


Он был не в настроении, чтобы ему напоминали о том, чем он ей обязан. "Не обращай на это внимания! Просто помни, ни одна женщина не сбежит от Джека Келлера!"


Она с беспокойством посмотрела на отверстие позади нее. "Не говори это так громко, ты, дурак".


"Я думал, ты сказал, что вокруг никого нет. В любом случае, я не льщу себя надеждой, что это название хорошо известно всем


Техас - хотя когда-нибудь так и будет".


"Ну, если ты Джек Келлер, ты не можешь быть моим милым папой Незертоном, не так ли?" - резонно заметила она. "Если бы вас подслушали, это вызвало бы, мягко говоря, вопросы. И мальчик ушел, но старик, возможно, послал кого-то шпионить за нами. Он что-то подозревает, я знаю, что это так. Он говорил что-нибудь, когда был здесь? О чем он тебя спрашивал?"


"Просто медицинские вопросы. И ему было отчасти любопытно узнать о человеке, который стрелял в меня, и о том, как произошла стрельба . . . . "


"Если бы ты последовал моему совету, " сказала она, " стрельбы бы не было, и ты не лежал бы там с дыркой в ноге". Она поморщилась в темноте. "Шелка и атлас, которые ты мне обещала, насколько я помню, но единственное красивое платье, которое ты мне действительно купила, ты заставила меня испортить, проехав мили под дождем, чтобы спасти тебя, и приготовив говядину и фасоль на дымном костре, чтобы накормить тебя!"


"Не вини меня за это!" - раздраженно сказал он. "Тебе не нужно было прибежать сюда ни с чем, кроме одежды на спине. Если бы ты потратил время на несколько разумных приготовлений... "


"Проповедник не ждал, пока я сделаю какие-либо приготовления", - сердито сказала она. "Он дрожал как осиновый лист; поездка, должно быть, высосала из него все виски. Он ужасно спешил вернуться с фургоном; это была просто запоздалая мысль, что он остановился ради меня. Он даже не позволил мне купить бинты и лекарства в городе, потому что кто-нибудь мог задать вопросы. На самом деле, он просто взял меня с собой, чтобы ему самому не пришлось оставаться с тобой или пытаться заставить кого-то из других остаться - не то чтобы на это было много надежды ".


"Они бы остались, если бы им приказали, если бы они знали, что для них хорошо!"


"Когда ты болен и не в себе? Этот сброд?" - спросила она. "Вряд ли! Для них собственная кожа превыше всего".


"Ты очень ловко меняешь тему шесть раз в минуту, Мэнди", - резко сказал Келлер. "Но просто запомни вот что: если я когда-нибудь застану тебя с мужчиной, я его убью. Так что держись подальше от этого молодого техасца, если хочешь, чтобы он жил!"


Она видела, что он действительно зол, действительно ревнует, и это доставляло ей удовольствие. Когда ты больше не могла заставить мужчину ревновать, ты потеряла над ним власть. Но пришло время успокоить его, пока он не начал кричать на нее достаточно громко, чтобы ее услышали в другом лагере, и она двинулась вдоль днища фургона, пока не оказалась рядом с ним.


"Мальчик для меня ничто", - сказала она равнодушно. "Убей его, если хочешь". Она легко провела пальцами по его заросшей щетиной щеке, задаваясь вопросом, почему природа дала человеку бакенбарды. Даже если бы это было модно в настоящее время, она не могла не думать, что это действительно довольно отталкивающе, все эти волосы на лице. "А после того, как ты застрелишь его, " тихо спросила она, - что ты сделаешь со мной?"


"Что ж, " сказал он угрюмо, - если бы я действительно думал, что между вами что-то было, я бы разорвал тебя надвое".


"Это звучит совершенно захватывающе", - пробормотала она, лежа рядом с ним в темноте. Ее мысли были далеко, как всегда в таких обстоятельствах. На самом деле, она думала о своем первом бальном платье, чистом и сияюще-белом, с обручами, слишком широкими, чтобы пройти в дверь. "Сломай меня, милая", - услышала она свой шепот низким горловым тоном, который мужчины, казалось, находили возбуждающим. "Разорви меня надвое. . .


Он неуклюже двинулся к ней, ему мешала раненая нога. Это было такое красивое платье, подумала она, лаская его с отработанной имитацией страсти. Это была такая прекрасная жизнь, полная милосердия и красоты. Куда она делась? Куда все это подевалось?


ГЛАВА 7


Когда Чак добрался до лагеря, Джо Пэрис уже ждал его. Он думал, что это означает, что он попадет в ад за опоздание, и он был уверен в этом, когда Джо повел его вокруг фургона туда, где Старик сидел, прислонившись к колесу, делая пометки в своем дневнике при свете угольно-масляного фонаря. Но Старик лишь поднял взгляд, жестом показал, что им следует сесть, и продолжил писать. Вскоре он закрыл дневник, тщательно завернул его в клеенку и отложил в сторону.


"Чак", - сказал он, подняв взгляд через мгновение, - "Я должен перед тобой извиниться".


"Хотите извиниться, сэр?"


"Я привел тебя в Нетертонский фургон этим вечером со скрытыми мотивами. Мы скоро будем в Канзасе, может быть, завтра, и мне нужно принять решение. Возможно, ты сможешь мне помочь. Естественно, я не буду просить вас раскрывать что-либо личного характера, что произошло между вами и юной леди - если что-то произошло, - но если она сказала вам что-то, что вы чувствуете себя вправе повторить, я был бы обязан, если бы вы позволили мне это услышать ".


Чак недоверчиво уставился на своего отца. "Ты отвез меня туда, чтобы ... чтобы шпионить за ними?"


Старик пожал плечами, демонстрируя большее смущение, чем было в его привычках. "Я достаточно ясно дал понять, что не доверяю этим людям. Должен добавить, у меня есть причины. Возможно, мне следовало быть более утонченным. В любом случае, зная мое отношение, они вряд ли стали бы говорить со мной откровенно. Я думал, что они могли бы для тебя ... По крайней мере, для одного из них. " Он глубоко вздохнул. "Пожалуйста, поверь мне, Чак, я пытаюсь быть справедливым. Я не хочу действовать поспешно. Если мисс Незертон хотела сказать что-то важное, что-то от своего имени, ты окажешь ей услугу, если расскажешь мне."


Чак боролся между замешательством и гневом. "В ваших устах это звучит как ... как судебное разбирательство, сэр!"


"Можно назвать это и так", " согласился Старик.


Чак взглянул на Джо Пэриса, чье лицо было мрачным, потом снова перевел взгляд на своего отца и воскликнул: "Но я не понимаю! Какое обвинение ... Они не совершили никакого преступления!"


"Я верю, что у них есть", - сказал Джесси Маколифф. "Я полагаю, что один из них виновен в убийстве".


Чак начал быстро говорить и остановился. Молчание длилось долго, наконец его нарушил звук шагов Пэта Уиллса, ночного сторожа, возвращающегося из стада и спешивающегося у линии пикета. Было слышно, как его напарник, все еще на свободе, тихим голосом поет, обращаясь к скоту. Слова были на испанском. Чак виновато взглянул на звезды и начал подниматься.


Его отец сказал: "Я говорил с Мигелем. Сегодня ночью он еще немного побудет начеку. Ты можешь освободить его завтра рано утром ".


Чак машинально кивнул. "Убийство?" прошептал он. "Это серьезное обвинение", - сказал Старик. "Вот почему я хочу получить любую информацию, которую вы можете мне предоставить. Я не хочу допустить ошибки ".


"Разве вы не собираетесь дать им шанс выступить в свою защиту?"


"Конечно, у них будет такая возможность". Старик пристально посмотрел на него. "Однако, у меня такое чувство, что речь в защиту уже произнесена. Это умная молодая женщина. Она не упустила бы возможности рассказать свою историю восприимчивым ушам. Что она сказала, Чак?"


Чак колебался, чувствуя себя загнанным в ловушку, беспомощным и безумно злым на то, как, казалось, все использовали его сегодня вечером. Джо Пэрис наклонился вперед.


"Давай, парень. Если ты беспокоишься о молодой леди, то знай, майор не причинит ей вреда; мы не деремся с женщинами. В любом случае, это тот человек, который нам нужен ".


"Ее отец?"


Джо рассмеялся. "Может, он и такой, но я бы на это не рассчитывал".


Чак посмотрел на него с ужасом и недоверием. Джесси Маколифф быстро сказал: "Отношения между ними не имеют значения. Этот мужчина вполне может быть ее отцом, что в значительной степени оправдывает ее действия, но не его."


На этом он остановился, и двое мужчин постарше сидели молча, наблюдая за Чаком и ожидая, когда он заговорит. Он чувствовал давление их взглядов и знал, что для него важно мыслить ясно, но его разум представлял собой беспорядочную мешанину мыслей и образов.


"Она сказала-" Ему пришлось прочистить горло и начать сначала. "Она сказала, что ты никогда не пропустишь это стадо дальше Бакстер Спрингс". "В самом деле?" Голос старика был нежным. "Почему бы и нет?"


"Из-за карантина..."


Джо Пэрис нетерпеливо сказал: "Мы все знаем об их карантине. У них это было годами, но они никогда ничего не предпринимали по этому поводу ".


Старик жестом велел ему замолчать. "Возможно, что девушка, недавно приехавшая с севера, обладает лучшей информацией, чем у нас. Что еще она сказала, Чак?"


"В этом году карантин усиливается до предела, - сказала она. Если мы попытаемся доехать до Седалии, нас окружит толпа. Есть только одно место, где мы, возможно, сможем проскользнуть, городок на западе под названием Джепсон ...


"Ах, не обращай на все это внимания!" Сказал Джо. "У нее была история, объясняющая, что она и этот мужчина делали здесь, в странах?"


"Она сказала-" Чак облизнул губы. "Она сказала, что будет построена железная дорога до Форт-Гибсона, и какие-то спекулянты наняли ее отца для проведения изысканий -"


"Железная дорога!" Джо фыркнул. "Ты уверен, что вместо этого он не рыл канал через прерию?"


Старик укоризненно сказал: "Не исключено, что когда-нибудь здесь будет построена железная дорога, Джо, может быть, даже прямо до Техаса. Однако я сомневаюсь, что человек в том фургоне знает транзит по цепочке. Молодая женщина немного перегнула палку, объясняя, как случилось, что он потерял свои инструменты, а она - свою одежду; Я сомневаюсь, что у них когда-либо что-либо было с собой. Чак, эта история недостаточно хороша без доказательств. Это все, что она тебе сказала?"


"Да, сэр, но-"


Джесси Маколифф сказал: "Я не настолько произволен и неразумен, как вы, кажется, думаете. У меня с самого начала были подозрения; это было просто немного чересчур, встретиться с ними там, где мы встретились. Но спешить было некуда, и я хотел быть уверенным. Сегодня вечером, наконец, я заставил этого человека рассказать мне, как именно он, как предполагается, был застрелен. Он говорит, что, когда эти предполагаемые хулиганы начали издеваться над его дочерью, он взял тяжелую палку и бросился ей на помощь. Мужчина из группы поднялся ему навстречу, выхватил пистолет, выстрелил ему в ногу и ударил дубинкой по земле, когда он не упал сразу -"


"Но это именно то, что Аманда ... что мисс Незертон сказала нам!"


Старик покачал головой. "Ты не понимаешь. Мне нужны были подробности, чтобы быть уверенным, что они лгут. Чак, я извлек пулю, помнишь? Когда один стоящий мужчина стреляет другому в ногу, вряд ли возможно, чтобы пуля попала выше колена и прошла вверх по бедру ".


"С другой стороны, - вмешался Джо Пэрис, - это как раз та рана, которую может получить человек верхом на лошади, будучи застреленным другим всадником в упор, особенно если стрельба произошла так быстро, что второй всадник не успел поднять пистолет, а стрелял от бедра".


"В ране были крупинки пороха", - сказал Старик. "Пистолет вашего брата был полностью разряжен, когда его нашли, но он был не из тех, кто разъезжает с пустым пистолетом в руке. В бою его учили придерживать один заряд для реальной чрезвычайной ситуации. Что ж, я полагаю, это произошло: всадник, вынырнувший из пыли и темноты прямо на него. Я вижу, как оба мужчины стреляют одновременно, оба едут на небольшом расстоянии, чтобы упасть с седла, тяжело раненные, в одном случае смертельно раненные . . . . " Голос старика прервался.


"Дэйв?" - Что? - прошептал Чак. "Вы думаете, мистер Незертон убил Дейва?"


ГЛАВА 8


Сидя там, с его собственными словами, все еще звучащими в ушах, Чак мог слышать глубокий, хриплый голос Сэма Бидермана, который присоединился к Мигелю на страже, поющего скоту на непонятном, гортанном немецком, который звучал как дикая песнь. Чак подумал о деревянном кресте под дождем, о теплых губах женщины и сильных маленьких руках. . . . Он рассказывал ей о Дэйве, вспомнил он. Она казалась лишь слегка заинтересованной, не более чем сочувственным участием, которое любой проявил бы, услышав о чужой тяжелой утрате. Она попросила его поцеловать ее и позволила ему - повела его - зайти гораздо дальше. Что ж, - криво усмехнулся он, - если ты собираешься быть чертовым дураком, то с таким же успехом можешь быть большим чертовым дураком, это ничего не стоит.


Выступал Джо Пэрис. "Дэйв привез с войны пару хороших "Ремингтонов", - сказал бригадир. "Он не думал, что в мирное время понадобятся два пистолета, и у него все равно не было подарка для младшего брата, поэтому он разделил пару. Он дал один тебе, а также сыпучий порох и круглые шарики к нему; но свой небольшой запас бумажных патронов он приберег для себя вместе с длинными тяжелыми коническими пулями. Джо полез в карман рубашки. "Вот пуля, которую майор извлек из Незертона, если это его имя. Он немного помят, но если вы отрежете свинец от одного из патронов , которые я дал вам на днях у Дейва, и сравните их, я думаю, вы обнаружите, что они одного калибра и даже одинаковой формы. Это было бы настоящим совпадением - найти здесь, на границе, две длинные пули 44-го калибра из разных источников, отлитые по столь похожим формам ".


Голос старика тихо произнес: "Я думаю, доказательства довольно убедительны, Чак".


"Но-" Чаку было трудно произнести это имя. "Но, мисс Незертон. Как вы объясняете ее присутствие. Ты, конечно, не думаешь, что она ехала с бандой, - сказал Старик, " Мы потратили почти неделю, охотясь на отбившихся от стада животных, пройдя менее тридцати миль от реки - достаточно времени для человека на хорошей лошади, чтобы добраться до поселений, забрать леди, упряжку и фургон и вернуться туда, где ждал раненый.


"Но если бы он был одним из тех, кто напал на нас, разве его друзья не остались бы -"


"У таких шалунов, как этот, друзей нет", - резко сказал Джо Пэрис. "Я удивлен, что они вообще зашли так далеко в уходе за ним. Казалось бы, это указывает на то, что он кто-то важный среди них, может быть, даже их лидер. В противном случае, я бы ожидал, что они просто оставят его умирать ".


Старик сказал: "Они оставили его на попечение девушки. То ли она тогда, направляясь к поселениям, случайно наехала на нас, то ли, когда состояние ее мужчины ухудшилось, она решилась на отчаянную авантюру и намеренно обратилась к нам за помощью, только она может нам сказать." Он поморщился. "Я бы сказал последнее. Она была слишком явно девушкой в бедственном положении, слишком искусно перепачканной и растрепанной, а ее акцент был слишком явно рассчитан на техасские уши . . . . Находчивая молодая женщина. Я думаю, пришло время нанести ей еще один визит." Джесси Маколифф на мгновение взглянул на своего сына. "Ты можешь подождать здесь, если хочешь. Мы с Джо сделаем все, что необходимо ".


Чак облизал пересохшие губы. "Что вы планируете, сэр?"


"Мисс Незертон будет свободна идти", - сказал Старик. "Она, самое большее, соучастница после свершившегося факта, и, как говорит Джо, мы не боремся с женщинами. Если этот человек не сможет опровергнуть улики против него, мы его повесим ".


Чак сказал: "Закон -"


"Это территория индейцев, мальчик. Насколько я знаю, единственным законом здесь является Армия Союза, и если наш опыт с оккупационными войсками хоть чем-то нам поможет, они не сочтут убийство бывшего повстанца серьезным преступлением. Что касается того, чтобы отвезти его в Канзас и передать тамошним властям, я не намерен оставлять его наказание на усмотрение судьи-янки и присяжных ". Он сделал паузу и продолжил: "Это не совсем личное дело. За нами последуют другие стада. Возможно, мы сами пройдем этот путь в следующем году. Мы должны научить эту пограничную мразь, что не стоит приставать к техасской одежде ".


Старик поднял стекло фонаря и задул пламя. Затем он поднялся, высокий в темноте, снял свой пояс с оружием, который висел на спице колеса фургона, и пристегнул его. В нем была целеустремленная мрачность. Он был по-своему справедливым и законопослушным человеком, но он происходил из расы, которая никогда не придавала большого значения библейскому предписанию о том, чтобы подставлять другую щеку.


Джо Пэрис поднялся на ноги, вынул свой револьвер из кобуры, провернул цилиндр для пробы и вернул оружие на место. Чак встал, когда двое мужчин постарше собрались уходить.


"Сэр?"


"Да, Чак".


"Если ты прав, это более или менее семейное дело, и мне лучше приложить к этому руку, не так ли?"


"Я надеялся, что ты увидишь это именно так", - сказал Старик, и ничего больше.


Набирая обороты, они двинулись прочь от лагеря, но придержали поводья, когда подъехал Мигель Аподака. Маленький мексиканский вакеро посмотрел на них троих, прежде чем заговорить.


"Вам понадобится помощь, сеньор?" он спросил Джесси Маколиффа. "Мне разбудить остальных?"


"Не для девушки и мужчины с больной ногой".


"Я наблюдал, как вы просили. Некоторое время назад сеньорита снова развела огонь, он почти погас. Сейчас она ярко горит, как вы можете видеть, но они оба в фургоне; я их больше не видел ".


"Спасибо, Мигель".


"Будьте осторожны, сеньор. Мужчина с больной ногой - это ничто, но женщина с двуствольным дробовиком может быть грозной ".


Мигель развернул свою лошадь и поскакал галопом обратно к стаду. Старик сделал жест, и они поехали к желтому, мерцающему огню, не слишком далеко. За ней тускло белела обшивка фургона. Чак поймал себя на том, что с горечью размышляет, каково это - повесить человека - на глазах у девушки, дочери или любовницы, кем бы она ни была. Это было совсем не то, что мчаться галопом к дулам вражеских винтовок и отвечать на их огонь.


"Майор!" Это был голос Джо, резкий и встревоженный.


Джесси Маколифф сказал: "Да, я вижу это . . . . Как я уже сказал, находчивая молодая женщина".


Чак сказал: "Что-"


Затем он тоже увидел это: костер, ярко горящий перед брезентом, заботливо накинутым на кусты и поддерживаемым палками, чтобы имитировать крышку фургона. На расстоянии, в темноте, иллюзия была идеальной.


Джо горько выругался. "Они не могли уйти далеко!"


"Даже в этом случае будет трудно выследить их ночью без луны. Она, несомненно, рассчитывала на это ", - сказал Джесси Маколифф. "Мы подождем до рассвета. . . . Чак?"


"Да, сэр".


"Что это был за город, который она упомянула?"


"Джепсон", - сказал Чак.


"Джепсон, да. Интересно, " задумчиво произнес Старик, " почему она изо всех сил старалась привлечь внимание к этому имени. У меня такое чувство, что юная леди очень мало делает без веской причины ". Он вздохнул. "Это слишком плохо -"


"Что, сэр?"


"Она, очевидно, происходила из знатных людей. Очень жаль, что она сочла необходимым общаться с преступниками и убийцами. Что ж, война никогда не бывает добра к побежденным."


ГЛАВА 9


Утром костер в лагере нетертонов догорел, но от пепла все еще поднималась к небу тонкая струйка дыма, когда Чак и его отец проезжали мимо. Они ненадолго остановились, чтобы оглянуться на стадо, которое уже пришло в движение. Джо Пэрис в этот момент вскинул руку, чтобы пожелать им всего наилучшего. Старик принял сигнал.


"Выследить их не составит большого труда", - сказал Чак, указывая на четкие следы, оставленные колесами фургона на мягкой земле.


"Нет, " сказал Старик, - что заставляет меня задуматься, что именно они имели в виду. Они, должно быть, знали, что не смогут обогнать нас, даже с отрывом в несколько часов. И кажется маловероятным, что главарь банды грабителей отважится укрыться в поселениях, если только...


"Если только что, сэр?"


Старик покачал головой. "Посмотрим", - сказал он, быстрым шагом отправляясь по трассе.


Беглецы не прилагали никаких усилий, чтобы замести следы, и Чак с отцом добились значительного прогресса. В охоте было что-то вроде непреодолимого возбуждения, даже несмотря на то, что то, что ждало в конце, не обещало быть приятным, и Чак оказался поглощен знаком на земле до такой степени, что, когда его отец, шедший впереди, вскинул руку, давая сигнал остановиться, он был шокирован, подняв глаза и обнаружив, что тропа впереди перекрыта толпой вооруженных людей, пеших и верхом на лошадях. Было даже несколько фургонов, хотя и не тот, который они искали.


Это была разношерстная группа, заметил Чак, медленно выезжая вперед рядом с Джесси Маколиффом: фермеры в комбинезонах, бородатые головорезы в остатках синей униформы, даже несколько горожан в строгих темных костюмах - должно быть, они ближе к Бакстеру, чем он думал, размышлял Чак. У них было оружие, варьирующееся от дробовиков до длинных мушкетов военного образца, не говоря уже о нескольких коротких, уродливых карабинах Sharps, которые, поставляемые в эти районы до войны аболиционистами по настоянию этого выдающегося священнослужителя Генри Уорда Бичера, стали известны как Библии Бичера. Поверить, что служитель Бога-янки, с горечью размышлял Чак, раздает винтовки с целью нарушить законы как человека, так и Бога.


Навстречу им выехал дородный мужчина на лошади, которая лучше смотрелась бы между оглоблями плуга.


"Это достаточно далеко", - сказал он. Он откинул пиджак, чтобы они могли увидеть значок на его рубашке. "Этот путь закрыт".


"Мы охотимся на убийцу", - сказал Старик. Он указал на следы шин на земле. "Он пришел сюда".


"Убийца, да?" - сказал шериф. "Вы бы не имели в виду молодую леди и ее помощника, которые проезжали через город сегодня рано утром".


"С ним была женщина", - признал Старик.


"Ты чертовски прав, с ним была женщина!" - сказал полный мужчина. "Самая приятная молодая леди, какую я когда-либо видел, и если бы она предпочла обвинения, я бы сию минуту отправил вас под арест. Мы здесь не одобряем насилие над женщинами, мистер!"


Чак начал сердито говорить, но отец жестом заставил его замолчать. "Арест?" - тихо сказал Старик. "Для чего?"


"Вы думаете, что это законно - задерживать людей против их воли, мистер? Она рассказала нам все об этом, как вы, прекрасные рыцарственные техасцы, несколько дней держали ее и ее больного папашу виртуальными пленниками. Она мирилась с этим, по ее словам, ради своего отца - он был не в состоянии быстро передвигаться - до тех пор, пока она не смогла вынести непристойных домогательств, которым ее подвергали, и бросилась посреди ночи за помощью ".


Старик сказал: "Ну, я был воспитан так, чтобы никогда не перечить леди, шериф, но почему мы должны были ее задержать?"


"Почему?" - спросил толстяк. "То есть она, конечно, не могла поехать вперед и предупредить нас, как вы планируете пропустить свое стадо больных лонгхорнов через карантин!" Он повернул голову, чтобы сплюнуть на землю. "Итак, у меня здесь нет реальной юрисдикции, мистер, но я говорю от имени этих граждан Канзаса, когда говорю вам, что мы не хотим, чтобы кто-либо из вашего дикого испанского поголовья даже приближался к границе нашего штата, которая находится всего в паре миль. Это достаточно близко. Так что возвращайтесь к своему стаду, мистер, и разворачивайте его. Любое животное, которое окажется в пределах досягаемости, мы пристрелим ".


Послышался одобрительный ропот мужчин позади него. Старик мгновение рассматривал их, а затем снова обратил свое внимание на шерифа.


"Просто для протокола, шериф", - мягко сказал он, - "я говорю вам, что человек, который называет себя Незертоном, является убийцей и членом - возможно, даже главарем - банды, которая напала на нас пару недель назад, вероятно, той же банды, которая в прошлом году хладнокровно уничтожила группу "Лафлин" из двенадцати человек".


"Убийца, да?" Толстый мужчина холодно посмотрел на него. "Мой сын умер в Питтсбург-Лэндинг, ребекка. Может быть, ты был там, в том сером пальто. Не смей рассказывать мне об убийцах! А теперь возвращайся и поверни этот скот ".


Чак снова возмущенно открыл рот, но рука отца легла ему на плечо, удерживая его. Старик подобрал поводья и развернул своего пони. Чак последовал за ним. Они ускакали. У Чака возникло неприятное чувство, когда он повернулся спиной ко всему этому оружию, но Старик никогда не оглядывался по сторонам, поэтому он тоже этого не сделал.


В настоящее время. Чак услышал, как его отец издал тихий звук, и настороженно посмотрел в ту сторону. Вероятно, старика распирала ярость, хотя его манеры были мягкими. Не всегда можно было сказать наверняка. Старик был не из тех, кто разглагольствует и ругается. Он вел себя мягко и вежливо, пока люди не начинали думать, что его ничто не может вывести из себя; и тогда он сходил с ума в одно мгновение.


Тихий звук раздался снова. Чак нахмурился и, потрясенный, присмотрелся повнимательнее. Его отец смеялся от души, почти беззвучно.


"Неприличные заигрывания, да?" - пробормотал Старик.


Чак почувствовал, как его лицо вспыхнуло, а уши покраснели. Он попытался что-то сказать, но не смог. Затем Старик протянул руку и молча похлопал его по колену, и они поехали дальше в молчании, отец и сын.


ГЛАВА 10


Они повернули стадо на запад. Обсуждался вариант повернуть на восток, минуя Канзас в этом направлении, но другие стада уже пробовали этот маршрут в предыдущие годы, и рассказы об их трудностях на флинт-хиллз в Миссури просочились обратно в Техас. Лучше пойти немного дальше и содержать скот в хорошем состоянии, чем добираться до рынка со стадом бродячих скелетов на кривоногих ногах.


Следующим вечером в лагерь верхом на прекрасном высоком гнедом, который имел породистый вид, приехал маленький человечек. Всадник был хорошо одет, но он не был хорошим наездником; хорошо, что он был невелик весом, подумал Чак, иначе у этого прекрасного коня сильно болела бы спина, учитывая, как он подпрыгивал в седле. Он попросил позвать ответственного за это человека и был приглашен отведать еды и кофе, пока он ждал возвращения Старика с его ночной разведки. Он согласился на кофе, но отказался от еды - после шокированного взгляда на жирное рагу, приготовленное вечером, - которое не расположило к нему повара или кого-либо еще в компании, если уж на то пошло. Для них было очень хорошо жаловаться на стоимость проезда, но для незнакомца отвергнуть это было оскорблением для всех.


Вскоре приехал верхом Старик, и они вдвоем обошли фургон сзади, маленький человечек разговаривал, пока Старик ел свой ужин. Чак не мог слышать, о чем говорилось, и не хотел показаться подслушивающим, поэтому он занялся тем, что вытирал пистолет и застилал спальный мешок на ночь, но он прекрасно осознавал, когда Старик вернулся в поле зрения с пустыми оловянной тарелкой и чашкой, чтобы бросить тарелку в кастрюлю с водой повара и наполнить чашку свежим кофе. Маленький человечек следовал за ним с нетерпеливым, разочарованным видом человека, который отговорился от молчания другого человека.


"Ну что, майор Маколифф?" - требовательно спросил он.


Старик посмотрел на него сверху вниз и сказал обдуманно: "Прежде чем я продам этот скот по вашей цене, сэр, я забью его на шкуры. Хорошего дня."


Маленький человечек начал сердито говорить, но сдержался. Он направился к своему красивому коню, с трех попыток забрался в седло и ускакал, хлопая фалдами пальто. Той ночью полдюжины неизвестных наездников попытались обратить стадо в паническое бегство, но Старик разбудил всю команду, и нападавшие были отогнаны без ущерба.


На следующий день и еще через день они двинулись на запад. Утром четвертого дня они снова повернули на север, пересекли границу Канзаса - настолько близко, насколько они могли предположить, - и на следующее утро прошли около шести миль, прежде чем их остановили мрачные люди с дробовиками и вилами в сопровождении представителя закона, который пригрозил бросить их всех в тюрьму и конфисковать скот, если они не уберутся из штата к ночи. В тот вечер елейный тип, похожий на банкира, подъехал в потрепанной коляске, похожей на экипировку конюшни, и предложил купить стадо по два доллара за голову, сказав, что он добрый человек, которому невыносима мысль о том, что они проделали весь этот путь из Техаса даром. Старик выгнал его.


Вернувшись на территорию индейцев, они продолжили движение на запад. У них была неделя хорошей погоды, но никто особо не оценил это, двигаясь в неправильном направлении. Настроения накалялись; даже Старик стал раздражительным и саркастичным, каким он был сразу после возвращения с войны. Однажды вечером он приехал верхом в лагерь после того, как отсутствовал большую часть дня, и вызвал к себе Чака и Джо Пэрис.


"Ну, вот и все", - сказал он, дернув головой, после того, как попробовал свой кофе и выплюнул его. "Куси, ради всего Святого", - сказал он, поворачивая голову, "почему бы тебе не помыть свою посудную тряпку в другой кастрюле?"


Кок поспешил взять чашку и снова наполнить ее, чего он не сделал бы ни для кого другого из команды. Когда он ушел, Чак спросил: "Что там, сэр?" "Джепсон, штат Канзас, конечно. Город, который твоя подруга так старалась запечатлеть в твоей памяти!"


Чак покраснел и промолчал. Джо Пэрис спросил: "Как далеко?"


"Прямо за линией, близко, насколько я могу прикинуть, примерно в дне езды на запад".


Джо сказал: "Нам лучше держаться от этого места подальше. Мы не склонны находить что-либо приятное, следуя совету этой молодой женщины.


"Нет, " сказал Старик, " но мы могли бы найти убийцу".


Наступило короткое молчание. Голос Джесси Маколиффа был мрачен; Чак видел, что теперь в нем не осталось смеха. Прошедшие дни неуклонного удаления от их первоначального пункта назначения, Седалии, неоднократных столкновений со стеной вооруженной враждебности на севере взяли свое. Там была страна изобилия, где скот продавался по двадцать-тридцать долларов за голову, почти в пределах досягаемости, но путь всегда был прегражден.


"Ты думаешь, они будут там?" - Спросил Джо.


Джесси Маколифф повел плечами. "Если это так, то мы выиграли по крайней мере столько. Если это не так ... Может быть, в девушке все-таки было что-то хорошее. Может быть, она действительно что-то слышала и воспользовалась этим в обмен на то, что мы спасли жизнь ее мужчине. Я не особо верю в это, но попробовать стоит. Таким образом мы ни на йоту не приблизимся к железной дороге, это точно ".


"Мне это не нравится", - сказал Джо*


"Я тоже", - сказал Старик. "Но мне также не нравится перегонять этот скот прямо в Колорадо".


Утром они немного отклонились к северу, приближаясь к невидимой линии, которая отмечала границу индейской территории. Весь тот день они ехали по открытой местности с хорошей травой и водой. "Лонгхорны" прибавляли в весе, размышлял Чак; они были бы в отличной форме для продажи, если бы когда-нибудь нашелся кто-нибудь, кто купил бы по справедливой цене.


Они разбили лагерь на ночь у небольшого ручья. Утром они повернули строго на север, снова направляясь в Канзас. Около полудня Старик, шедший впереди на разведку, снова появился в поле зрения. Приблизившись, он подал сигнал остановиться, в то время как невысокий холм позади него начал заполняться людьми, которых они нигде раньше не встречали.


Лицо старика было мрачным, когда он добрался до них. "Это та же самая чертова история", - сказал он. "Там сзади молодой заместитель шерифа говорит, что мы должны их переубедить. Разверни их и заставь двигаться, говорит он, пока он не арестовал многих из нас и не конфисковал стадо ". "Переезд- это нормально", - с горечью сказал Чак. "Он случайно не сказал, где?"


Его отец пожал плечами. "Думаю, вернемся к нациям. Он сказал, что местные поселенцы потеряли часть поголовья из-за испанской лихорадки, и они не намерены больше позволять нам заражать наших больных животных ".


Чак почувствовал, как бессильная ярость сдавила его горло и грудь "Болен?" Он посмотрел в сторону людей на гребне и услышал их издевательский смех. "Хотел бы я посмотреть, как парочка этих кудахчущих говнюков спустится сюда пешком, Эти бедные больные лонгхорны вскоре заставили бы их смеяться по ту сторону их ... "


Он остановился, потому что его отец не слушал. Он смотрел на стадо странным отсутствующим взглядом, от которого Чаку стало не по себе. Казалось, он о чем-то спорил сам с собой. Он намеренно бросил связанные вместе уздечки, снял шляпу и повесил ее на луку седла, а затем вытер лоб платком-банданой, выполняя каждое действие по порядку одной рукой. Затем он вернул платок в карман и, все еще хмуро глядя на свой скот, водрузил шляпу обратно на голову, погруженный в раздумья.


Внезапно он поднял глаза. Чак проследил за направлением взгляда своего отца и увидел, что крупный молодой человек со значком на рубашке спускается по склону к ним - это, должно быть, помощник шерифа, о котором упоминал Старик. Он сидел верхом на большом, неуклюжего вида сером коне. С ним был еще один мужчина, тоже верхом, если это можно так назвать. Некоторые из этих янки, размышлял Чак, похоже, не особо заботились о том, что они кладут под седла. Ну, это было нетрудно понять, если посмотреть на седла. Двое мужчин натянули поводья в полудюжине ярдов от нас.


"Парни становятся нетерпеливыми", " сказал рослый молодой помощник шерифа, ненамного старше самого Чака. У него был самодовольный вид, какой бывает у некоторых мужчин, когда им приколот значок, а на бедре он носил отличный новый револьвер. "Твое время подходит к концу, Маколифф", - сказал он. "Что это должно быть?"


Чак услышал, как его отец тяжело, обреченно вздохнул. "Мы их перевезем", - сказал Джесси Маколифф. "Как долго длится этот ваш карантин, в любом случае? Есть какой-нибудь способ разобраться с этим?"


Ответил другой мужчина. "Нет, и доберись до железной дороги, там ее нет, друг".


Старик обратил странно мягкий взгляд на этого, длинного худого мужчину в поношенном черном костюме и шляпе, глаза которого были скрыты отражениями очков в золотой оправе. В отличие от его респектабельной одежды, его дыхание, даже на расстоянии, несло аромат крепких спиртных напитков.


"Кто ты такой?" - Спросил Джесси Маколифф.


Помощник шерифа сказал: "Это мистер Пейн. У него есть к тебе предложение ".


"И что?" Старик не сводил глаз с худого. "Ну что, мистер Пейн?"


Человек по имени Пейн прочистил горло. Она была достаточно длинной и шишковатой, подумал Чак, чтобы ее немного почистить; и жесткий воротник, окружавший ее, был далек от чистоты. Пейн сказал: "Ты не довезешь это стадо до Седалии, друг, или любого другого пункта на железной дороге. Карантинная линия проходит к западу от всех них. О, некоторые из вас, техасцев, переболели в прошлом году, и даже несколько этой весной, но наши добрые люди все еще расплачиваются мертвым и больным скотом. Они не позволят этому случиться снова; они готовы взяться за оружие, чтобы предотвратить это, как вы можете видеть ".


Помощник шерифа согласно кивнул. "Что касается этого округа, шериф отдал приказ не пропускать ни одной головы техасской говядины через границу. И я знаю, что в соседних округах то же самое ".


"Понятно", - сказал Старик. "У тебя есть какие-нибудь предложения, друг?" Он все еще пристально рассматривал худого.


Однако снова заговорил помощник шерифа, кисло глядя на ближайшего бычка, высокого и длинноногого, с пятифутовым растопыренным рогом. "Ты называешь это домашним животным?" - усмехнулся он. "Насколько я понимаю, вы можете забрать их всех обратно в Техас, мистер. Мы не хотим, чтобы они были здесь ". Худощавый мужчина в очках быстро сказал: "Однако у вашей проблемы есть разумное решение, майор. Так уж случилось, что у меня есть контракт на поставку говядины на пару армейских постов к западу, за пределами карантинной зоны. Я сниму с твоих рук консервное стадо, если цена будет подходящей ".


Чак увидел, как сузились глаза его отца. "И каково ваше представление о приемлемой цене, сэр?"


Наступила небольшая пауза. Пейн посмотрел на Джесси Маколиффа и поднял голову, позволив своим маленьким глазкам с прожилками за стеклами очков оценивающе окинуть стадо. "Они прошли долгий путь. Мне пришлось бы их немного откормить, прежде чем их забрала бы армия. Три доллара."


Голос Джесси Маколиффа был мягким и ленивым. "Три доллара за голову, сэр, или три доллара за все стадо?" Пейн покраснел от сарказма. "Мое предложение - три доллара за голову. . . . Да, да, друг, я знаю, что на железной дороге платят около двадцати, но армия мне столько не заплатит, а ты не на железной дороге. И вы вряд ли туда доберетесь. Подумай об этом, друг, но не думай слишком долго. Ваше стадо не единственное, которое было возвращено. Мне не пришлось бы ехать очень далеко, чтобы найти полдюжины техасских нарядов, топчущихся на месте в надежде, что карантин будет снят. Что ж, этого не будет . . . . Я предлагаю вам вернуться к ручью, где вы разбили лагерь прошлой ночью. Я приду завтра утром за твоим ответом. Давай, Риз."


Чак смотрел, как двое мужчин уезжают. Он решил, что их мастерство верховой езды почти соответствует стандарту, установленному их седлами и лошадьми. Он не хотел смотреть на своего отца и видеть это выражение поражения в глазах старика. Он помнил, что это было сразу после войны, но постепенно прошло. Теперь она вернулась.


ГЛАВА 11


Джесси Маколифф рассеянно потер культю левой руки. Он смотрел на людей на подъеме.


"Чак, " тихо сказал он, " твои глаза моложе моих, мальчик. Посмотри направо. Видишь кого-нибудь, кого знаешь?"


Чак уставился на силуэты фигур. Он резко нахмурился, увидев бородатую фигуру на коне немного сзади.


"Что ж, " сказал он, - похоже, мистер Незертон... "


Но его отец уже развернул своего пони и ехал на юг вдоль края стада. Чак поскакал за ним; а Джо Пэрис и другие всадники, почувствовав, что что-то происходит, покинули свои посты, чтобы приблизиться к ним двоим. Джесси Маколифф оглянулся один раз, словно для того, чтобы сориентироваться, на шумную глумящуюся толпу, ожидающую на гребне подъема. Он ехал до тех пор, пока стадо не оказалось прямо между ним и их позицией. Затем он остановился и позволил команде собраться вокруг него.


Он сказал Джо Пэрису: "Видишь его?"


Джо кивнул. "Этот человек, должно быть, крепкий орешек. Я не думал, что он еще будет в форме для верховой езды ".


Старик сказал: "Ребята, этим янки становится не терпится, чтобы мы переехали". Он пристально посмотрел на небольшую группу всадников вокруг него. Чак увидел, что светло-голубые глаза его отца внезапно стали очень мрачными и яркими на его обветренном лице, заросшем седой щетиной после долгих недель в пути. Джесси Маколифф наклонился и вытащил револьвер "Кольт" из кобуры на бедре. "Давайте окажем услугу джентльменам", - мягко сказал он. "Давайте перевезем сюда этот больной скот за три доллара!"


Чак, не совсем понимая, что имеет в виду его отец, посмотрел на других мужчин. Он увидел внезапное жесткое, яркое выражение возбуждения на их лицах. Это был взгляд людей, слишком хорошо знакомых с безнадежными делами; людей, подобных его отцу, слегка обезумевших от жала вечного поражения.


Большой пистолет Джесси Маколиффа взметнулся и выстрелил в небо. Джо Пэрис внезапно рассмеялся, выхватил свой револьвер и нажал на спусковой крючок. Кто-то завыл по-волчьи, и стадо разбежалось. Только что "лонгхорны" все еще стояли там, настороженные, но неподвижные; в следующее мгновение они сорвались с места со звуком, похожим на внезапный гром, а команда последовала за ними, рассыпавшись веером, чтобы направлять их и подгонять. Чак заметил серое пальто своего отца, исчезающее в пыли с подветренной стороны стада. Он послал за ней своего пони, натянув на поводок "Ремингтон". Пыль окутала его.


Он услышал впереди выстрел, едва различимый на фоне шума бегущего скота. Где-то неподалеку, в пыли, Джо Пэрис выл, как койот, лающий на луну - при всем его сухом, немолодом облике, в этом человеке была доля дикости. На вой койота ответил высокий и дрожащий вопль мятежника впереди: это был сам Старик, вырвавшийся на свободу. Волнение было заразительным: Чак поднял пистолет и выстрелил в небо.


"Бегите, техасские кролики!" - заорал он на бычков, вырисовывающихся из пыли слева от него. "Вы жаждали этого, а теперь убирайте свои дурацкие головы прочь!"


Он почувствовал, как его пони начал трудиться, когда земля перед ними поднялась. Затем он снова выбрался из пыли, оказавшись рядом со своим отцом, а Джо Пэрис пристроился справа. Впереди была толпа, то, что от нее осталось. Большинство кансанцев пытались спастись, но пара все еще стояла, окаменев и не веря своим глазам, глядя на стремительную реку длиннорогого скота. Затем эти люди тоже не выдержали и сбежали. Когда паническое бегство перевалило через пустынный гребень холма, справа и сзади раздался выстрел, и Джесси Маколифф выронил револьвер и обмяк в седле.


Чак бросил взгляд через плечо. Там был рослый заместитель шерифа, он въезжал под углом на своем неуклюжем сером. Его лицо было искажено гневом, и в руке он держал свой прекрасный новый револьвер; но одного выстрела было достаточно, чтобы выдержать пробку, а у помощника шерифа было полно дел.


Впереди Джо Пэрис мчался бок о бок со стариком, чье пальто уже было темным и мокрым от лопатки вниз. Чак услышал, как над головой просвистела пуля, нацеленная в него или в старших мужчин впереди, сказать было невозможно. Он резко развернул своего пони, но пыль снова поднялась, и он не смог разглядеть цель. Затем большой серый, напуганный стрельбой, дикий и неуправляемый, выскочил из темноты прямо на него, и лошади и люди упали вместе.


Высвободившись из путаницы, Чак поднялся на ноги. Он обнаружил, что все еще сжимает в руке револьвер. Помощник шерифа ползал вокруг на четвереньках, ошеломленно скребя землю: Чак понял, что он нащупывает свой собственный пистолет, которого нигде не было видно. Чак поднял оружие, но прицел продолжал странным образом расплываться, и он понял, что по его лицу течет кровь, а голова чувствует себя очень странно. Он взял на прицел ползущую фигуру другого мужчины и подождал, пока помощник шерифа оглянется; почему-то он не мог заставить себя выстрелить в человека, который не смотрел. Но помощник шерифа продолжал ползти в другую сторону, и Чак больше не мог с ним возиться. Он сунул пистолет в кобуру, повернулся и, спотыкаясь, побрел сквозь пыль туда, где Джо Пэрис стоял на коленях рядом с распростертой на земле фигурой.


Когда Чак подошел, Джо поднялся, его лицо говорило все, что нужно было сказать. Чак тяжело опустился на колени рядом со Стариком, который открыл глаза. Его губы шевелились.


"Прости, парень", - прошептал Джесси Маколифф. "Мужчина никогда не должен откладывать ... Хотел поговорить ... рассказать тебе ... Думал, у нас будет больше времени ... позже ... Всегда не хватает времени", - прошептал он. "Никогда не хватает времени. . . ."


Через некоторое время Чак начал вставать, но мир вокруг него странно вращался, и день, казалось, становился все темнее. Он почувствовал, как Джо Пэрис подхватил его, когда он начал падать вперед через тело своего отца.


ГЛАВА 12


Он проснулся в постели с пульсирующей головной болью. Когда он открыл глаза, свет показался ему болезненным, и он быстро закрыл их снова, но не раньше, чем обнаружил, что находится в комнате с обоями в цветочек, гладкой и чистой, и хрустящими белыми занавесками на окнах. Прошло много времени с тех пор, как он видел что-либо подобное.


Кто-то вышел из комнаты и сказал, за дверью,


"Теперь он очнулся, папа". Это был голос девушки или молодой женщины. Он никогда не слышал этого раньше.


Мужчина ответил ей там: "Все в порядке, милая". Ноги в ботинках вошли в дверь и приблизились к кровати. Чак снова открыл глаза и посмотрел на мужчину, стоявшего над ним - плотного, седовласого индивидуума неопределенного возраста. У него был кожистый, прочный вид, который длительное пребывание на природе придает некоторым мужчинам. Как только они заболевают ею, примерно в возрасте тридцати пяти или сорока лет, они не сильно меняются, пока не умрут. У этого человека были серые глаза и обвисшие седые усы, которые частично скрывали его рот. У него был значок на рубашке.


"Я Джордж Кинкейд", - сказал он. "Я здешний шериф. Как ты себя чувствуешь, Маколифф?"


Чак облизнул губы. Мне стоило усилий заговорить. "Кажется, не пропало ни одной детали".


Седовласый мужчина коротко улыбнулся. "Думаю, все так, как сказал Доктор, осмотрев тебя: ты не можешь убить техасца, ударив его ногой по голове, даже если это лошадь бьет ногами". Его улыбка погасла. Когда он заговорил снова, его голос был четким. "Какие тебе нравятся плохие новости, сынок, короткие или длинные?"


Чак мгновение смотрел на него. "Короткая", - прошептал он.


"Твой отец мертв".


Он, конечно, знал это, но, тем не менее, услышать это в словах было шоком. У него был момент чистого горя; затем горечь и гнев пронзили его, как огонь.


Он прошептал: "Надо отдать должное вам, янки! Это заняло у тебя некоторое время, но ты, наконец, поймал его, не так ли?"


Мужчина над ним сделал быстрый жест. "Ах, не начинай этого, мальчик! Никто в этих краях больше не ведет войну ".


Чак рассмеялся. У него болела голова, но внутри него кипела ярость, и он приподнялся на кровати. Теперь его голос звучал твердо: "Я, конечно, ценю, что вы рассказали мне, сэр. У меня вроде как начали возникать сомнения, учитывая грабителей лесов, толпы, блокады и карантины, с которыми мы столкнулись, просто пытаясь найти место, где можно продать несколько голов крупного рогатого скота по справедливой цене . . . . Да, сэр, я, безусловно, рад слышать это от вас, шериф. "


Кинкейд мягко сказал: "Я делаю скидку на твои чувства, но не будь слишком саркастичным со мной, молодой человек".


Чак мрачно уставился на него. "Пуля есть пуля, и мертвый есть мертвый. Единственная разница в том, что ваша армия янки ни разу не выстрелила Старику в спину. Нужен был гражданский со значком, чтобы справиться с этим!"


Кинкейд поморщился и ненадолго замолчал. Затем он неохотно сказал: "Допустим, что мой заместитель немного поторопился -"


"Поспешно?" Чак снова хрипло рассмеялся. "Шериф, вы несправедливы к своему человеку! Не торопись, только не это. Он действительно осторожный джентльмен. О, у него есть свои недостатки - его нельзя назвать лучшим наездником в мире, но Хэсти не входит в их число. Он хладнокровен и обдуман в своем убийстве, ваш мистер Риз!"


Шериф покачал головой. "На твоем месте, Маколифф, я бы не говорил так по городу. Против вас, мужчины, уже есть серьезные чувства. Вам повезло, что никто не был сильно растоптан или забодан вашим диким испанским скотом, но несколько присутствующих граждан потеряли часть кожи и все потеряли значительную часть достоинства, насколько я слышал . . . . Личность, мне бы больше понравилось, если бы Уилл Риз держал свой пистолет в кобуре, и я ему так и сказал; но у него было много провокаций, и вы не найдете здесь много людей, обвиняющих его в том, что он сделал. На самом деле, когда они привезли вас, ребята, сюда сегодня днем, в городе было много настроений завершить работу, вздернув вас всех. " Шериф сделал паузу и продолжил: "Вам не нужно беспокоиться. Они остывают, и в любом случае у меня нет привычки позволять линчевать моих заключенных ".


"Заключенные?" - Пробормотал Чак.


"Чего ты ожидал, сынок, после того, что вы, ребята, пытались там провернуть? Вы арестованы. Остальные из вашей компании в тюрьме, но вы можете остаться здесь до завтрашнего суда. Я не думаю, что ты куда-нибудь пойдешь с такой головой; кроме того, ты не похож на человека, который бросит свою команду ".


Чак обдумал это. "А как насчет повара и спорщика?" - спросил он. "Они не имели к этому никакого отношения"


"В таком случае, им нечего бояться. На самом деле, я не думаю, что они были завезены, только наездники, которые были со стадом ".


"И что происходит со стадом?"


"Ваш скот был согнан. Они задержаны в Спринг-Крик из-за любых штрафов и


убытки, которые судья Томсон вынесет против вас утром, и я бы не стал ставить на то, что они будут незначительными, судья в прошлом году потерял немало ценных бумаг из-за техасской лихорадки, и он с немалой неприязнью смотрит на любого, кто пытается нарушить карантин . . . . Я распорядился, чтобы вашего папашу отвели в приемную Босуэлла. Ты можешь съездить туда и посмотреть, как все устроится завтра, как только почувствуешь себя в состоянии ".


"Спасибо тебе", - прошептал Чак.


"Тебе не за что меня благодарить", - коротко сказал Кинкейд. "Я сожалею о том, что произошло. Если бы я был там . . . . Что ж, есть много способов обеспечить соблюдение закона, но некоторые требуют терпения и опыта, а Уилл Риз молод и вспыльчив. Возможно, я слишком рано взвалил на его плечи слишком большую ответственность. Но вы помните вот что: Уилл был моим заместителем, когда он произвел тот выстрел, Он был должным образом приведенным к присяге служителем закона, который вы, люди, пытались нарушить. Не пытайся превратить это в личную вражду, понял? Я не потерплю, чтобы молодые техасские головорезы затевали перестрелки в моей юрисдикции. Я знаю, о чем ты думаешь - это ясно написано у тебя на лице, - но если ты убьешь Уилла Риза, сынок, под любым предлогом, я увижу, как тебя повесят!" Шериф развернулся на каблуках, направился к двери и остановился. После небольшой паузы он оглянулся через плечо. "Маколифф?"


"Сэр?"


"Что, черт возьми, твой папаша пытался сделать, в любом случае? Конечно, он не ожидал незаконно протащить стадо крупного рогатого скота через суверенный штат Канзас с помощью грубой силы ". Чак покачал головой. Он на мгновение задумался. Казалось нецелесообразным упоминать бородатого мужчину, которого они знали как Незертона; если бы он был поблизости, он бы каким-то образом обеспечил себе здесь безопасную позицию. В любом случае, эти янки держались все вместе.


Чак медленно произнес: "Старик потерпел неудачу только в двух вещах в своей жизни, шериф. Во-первых, ему не удалось выиграть войну для Джеффа Дэвиса, хотя он и потерял руку, пытаясь. Это сильно ударило по нему. И тогда стало казаться, что он даже не собирался перегонять это стадо в Седалию. Когда человек, который был успешным всю свою жизнь, внезапно обнаруживает, что все, к чему он приложил руку, идет плохо ... Ну, через некоторое время, я думаю, что-то внутри него как бы обрывается ". После того, как он это сказал, он увидел, что это была почти вся правда.


Шериф нахмурился. "У тебя внутри что-нибудь сломалось, сынок?"


Чак коротко усмехнулся. "Нет, сэр, но это, конечно, было красивое зрелище: эти лонгхорны, взбирающиеся на холм, сотрясающие землю подобно грому, и этот отряд, разбегающийся в стороны, как стая испуганных кроликов". Он поморщился. "Если бы вами помыкали толпы фермеров, как мы, шериф, вы бы тоже получили от этого удовольствие".


Шериф погладил усы, возможно, чтобы скрыть легкую, предательскую усмешку в уголке рта.


Он поспешно сказал: "Ну, тебе лучше отдохнуть. Утром вам понадобится ясная голова, если вы собираетесь выступать от имени вашей организации в суде. И вам лучше позаботиться о том, чтобы ваши люди держали себя в руках. То, как они вели себя, когда я только что был там - угрожали разобрать нашу тюрьму на части, - никому из вас не принесет пользы ".


Дверь за ним закрылась. Чак несколько секунд смотрел на раскрашенные панели, затем откинулся на подушку. Внезапно он осознал чувство полного одиночества. Один за другим они были потеряны для него, его брат Джим, его мать, Дэйв, а теперь и сам Старик. Казалось, мало что осталось от того, что он знал в детстве, только ранчо, которое скоро уйдет на налоги, если денег не поступит, и команда мужчин, все значительно старше его, и кучка дерзких бычков, которых янки, без сомнения, найдут законный способ отобрать у него теперь, после того, что случилось . . . .


Он резко проснулся, осознав, что снова погрузился в сон, и что кто-то вошел в комнату. Он поднял глаза и увидел девушку, стоящую у кровати.


"Ваш ужин", - сказала она, коротко добавив: "Я Джин Кинкейд".


"Что ж, - сказал он, садясь, смущенный ее присутствием и очень благодарный за то, что ему оставили рубашку, хотя его брюки, ботинки, пистолет и охотничий нож, казалось, исчезли, - что ж, спасибо, мэм".


Ее голос был холоден. "Приберегите свою благодарность, мистер Маколифф. Можете быть уверены, это была не моя идея - превратить наш дом в дом отдыха для головорезов, которые причиняют себе боль, пытаясь терроризировать порядочных людей! " Она поставила поднос на маленький столик рядом с кроватью и начала отворачиваться; затем быстро повернулась к нему лицом. "Ты не имел права так говорить!"


Чак нахмурился, сбитый с толку. "Что сказать, мэм?"


Она сказала, задыхаясь: "Я была в другой комнате. Дверь была открыта; я не могла не подслушать... Ты не имеешь права называть кого-то убийцей только потому, что у него хватает смелости противостоять сумасшедшему старому... " Она резко оборвала себя.


Чак мгновение смотрел на нее. Он увидел, что она была довольно высокой девушкой с прекрасными светлыми волосами, аккуратно уложенными вокруг головы. Она была примерно его возраста - по крайней мере, не намного старше двадцати. Ее рот был слишком длинным для красоты, и вы могли бы сказать, что ее нос был таким же; и у нее была решительная челюсть в придачу. У нее были длинные ноги, как у жеребенка, и она ходила так, словно ей не нравились ее клетчатые юбки, а ее руки и ступни ни в коем случае не были крошечными. У нее были голубые глаза.


Через мгновение она сказала: "Мне жаль. Я на самом деле не имела в виду- " Ее голос затих. Когда он ничего не ответил, она быстро добавила: "Я действительно не думаю, что вы должны повсюду называть людей убийцами, мистер Маколифф, только за то, что они выполняли свой долг!"


"Нет, мэм", - сказал Чак. Он взял миску с подноса, осторожно поставил ее на одеяло между колен и начал зачерпывать ложкой горячий суп, который в ней был.


Она сказала: "Конечно, мы все сожалеем, что это произошло, и я могу понять, что вы могли чувствовать, что ... Ну, это ужасно, что мистер Риз был вынужден застрелить человека, и я знаю, что он ужасно сожалеет об этом".


"Да, мэм", - сказал Чак.


Невозмутимый тон его голоса, казалось, привел девушку в ярость. Она кричала: "Мэм, мэм, мэм! Как будто масло не тает во рту! Перестань соглашаться со мной и скажи, о чем ты на самом деле думаешь!"


Он отложил ложку и посмотрел на нее. "Что ж, " сказал он нарочито спокойно, " если вы действительно хотите знать, мэм, я думаю именно о том, что у меня сейчас есть. Я думаю, что ваш заместитель шерифа - хладнокровный, трусливый, отступающий убийца, прячущийся за маленьким жестяным значком. Конечно, вы можете называть меня предвзятым, и я не могу справедливо отрицать, что я таковым являюсь, но вы спросили мое мнение, и вот оно ". Когда он закончил говорить, в комнате воцарилась полная тишина. Лицо девушки побледнело.


Она прошептала: "У вас хватает наглости называть другого человека убийцей, мистер Маколифф? Вы, кто въезжаете в нашу страну с большим пистолетом на поясе, со своим диким скотом, принося разрушения и болезни- " Чак коротко рассмеялся. "Болезнь! Это удобный предлог для того, чтобы отстранить нас, бывших повстанцев, от рынка, не так ли? Спросите своего заместителя шерифа, насколько болезненным показался ему этот скот, поднимающийся на тот холм!"


Ее глаза расширились от изумления. "Ты называешь себя скотоводом! Вы пытаетесь утверждать, что такой вещи, как техасская лихорадка, не существует?"


"Там, откуда я родом, мы называем это испанской лихорадкой или мексиканской лихорадкой", - сказал Чак. "Было бы глупо утверждать, что ее не существует. Возможно, вы даже время от времени теряли из-за нее несколько голов скота здесь, в Канзасе. Но я нахожу это очень странным, мэм, что каждый раз, когда нас поворачивают назад, какой-нибудь парень-янки пытается каким-то образом увести от нас наш бедный больной скот. Если они такие проклятые - извините меня, мэм, - если они такие больные и никчемные, если нет способа доставить их на железную дорогу, почему они так нужны этим людям: "бушвакеры" кто нападает на нас ночью и пытается обратить стадо в паническое бегство, ханжеские джентльмены, которые приходят, предлагая два-три доллара за голову, как этот Пейн, который друг вашего мистера Риза? Знаете, что я думаю, мэм? У меня есть предчувствие, что как только янки заполучат этих бычков, вы увидите чудесное исцеление. Внезапно они станут самым здоровым скотом в штате. И они отправятся маршем в Седалию с полной санкции закона, чтобы быть проданными по двадцать долларов за голову ...


Она ахнула: "Да ты совсем сумасшедший! Ты думаешь, мой отец потерпел бы что-нибудь подобное?"


"Я не имел в виду вашего отца, мэм. Он выглядит как честный человек, для янки. Но я не могу сказать то же самое о его убийце, желторотом помощнике шерифа ".


Она сказала сдавленным голоском, очевидно, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие и рассудительность: "Мистер Маколифф, я могу понять твою ненависть к ... к человеку, который убил твоего отца. Я полагаю, это вполне естественно. Но ты ужасно несправедлив. Что бы вы ни думали о нашем законе о карантине, мистер Риз поклялся соблюдать его. Что он должен был делать, когда ты, твой отец и ваши закаленные всадники набросились на него, крича как сумасшедшие и стреляя из пистолетов ... ? " Она прерывисто вздохнула. "О, он мне все об этом рассказал!"


Чак сердито сказал: "Он имел право попытаться остановить нас, конечно! Если бы он стоял на своем там, наверху, и приказал своему отряду дать залп по нам, когда мы подошли на расстояние выстрела, он был бы в пределах своих прав, и мне нечего было бы сказать против него, независимо от того, кто пострадал. Мы сами напросились на это, мисс Кинкейд, я ни минуты этого не отрицаю. Но Риз сделал это не так. Когда он увидел, что мы приближаемся к нему, он ускакал и оставил своих людей переодеваться самостоятельно. Он нашел убежище в ничьей на фланге. Тогда, я думаю, он, должно быть, понял, что позже будут вопросы, которые зададут ребята, которых он бросил. Ему нужно было как-то выглядеть прилично, поэтому он подождал, пока мы отъедем далеко, и выехал позади нас, стреляя - " Он осекся, наблюдая за лицом девушки. У него возникло внезапное болезненное понимание того, что он был слепым дураком, к тому же жестоким. В тишине он прочистил горло и неуклюже спросил: "Это Уилл Риз ... Я имею в виду, у вас есть особая причина спрашивать о нем, мэм?" "Да", - сказала она. Теперь ее голос был совершенно спокоен. "Да, у меня действительно есть причина спрашивать. Я собираюсь выйти замуж за мистера Риза ". Она быстро подошла к двери и оглянулась. "И я не верю ничему из того, что ты мне сказал!"


Он снова прочистил горло. "Все в порядке, мэм", - сердечно сказал он. "Не верьте ни единому моему слову. Все мы, техасцы, ужасные лжецы ".


Она смотрела на него еще мгновение. Ее голубые глаза были широкими, темными и удивленными. Затем она повернулась и быстро выбежала из комнаты.


ГЛАВА 13


Энн Незертон осторожно приподняла юбки, чтобы подняться по ступенькам, ведущим к отелю "Канзас Юнион", выходящему окнами на центральную площадь Джепсона. Пересекая веранду, она знала, что бездельники, удобно расположившиеся в креслах вдоль нее, наблюдают за ней, но их взгляды, хотя и заинтересованные, были полностью уважительными. Это была граница, напомнила она себе, где женщины могли работать до смерти без чьего-либо протеста, но где они были полностью защищены от приставаний, даже от слишком смелых взглядов - хороших женщин, то есть.


По-видимому, не замечая пристального мужского внимания, как того требовал обычай, она пронеслась через вестибюль отеля и дальше по коридору, высоко подняв голову и скромно опустив глаза. Мужчина, идущий по коридору, прошептал извинения и встал ближе к стене, чтобы пропустить ее; она коротко пробормотала слова благодарности за его любезность. Она остановилась перед дверью в палату 11. Звуки мужских голосов доносились до нее сквозь тонкие панели.


Она заколебалась, внезапно почувствовав нежелание входить. Здесь она все еще была хорошенькой, благопристойной женой странствующего скупщика скота по имени Бристоу. Люди могли бы праздно обсуждать разницу между их возрастами; но это была суровая страна, и вид сорокалетнего мужчины с двадцатилетней невестой не был большой новинкой: либо Бристоу был слишком занят, чтобы жениться раньше, либо он похоронил свою первую жену, а может быть, даже и вторую. Это никого не касалось, и никто бы не придал этому особого значения; и никому бы и в голову не пришло бросить вызов молодой миссис Претензии Бристоу на респектабельность, при условии, что она одевалась и вела себя как леди.


С другой стороны, внутри комнаты она была бы обычной женщиной, общающейся с ворами и убийцами, не получающей ни от кого уважения, и меньше всего от самой себя. Стоя там, она скорчила гримасу и твердо сказала себе: "Тебе тепло, милая, ты хорошо одета и сытая, ты даже чистая - ну, настолько чистая, насколько тебя могут сделать мыло и вода". На вашей душе может быть несколько маленьких пятен, которые не отмоются; но что ваша душа когда-либо делала для вас, когда вам было холодно и голодно? В любом случае, тебе уже поздновато становиться привередливым.


Она легонько постучала в дверь. Проповедник открыл его. Она испытывала к нему такое же презрение, какое испытывала ко всем мужчинам в эти дни, и ей было приятно видеть, что половина его лица, поцарапанная, когда он упал с лошади в общей схватке к югу от города - она пожалела, что ее не было там, чтобы увидеть это - выглядела сейчас еще хуже, чем днем. Он смастерил перевязь для своего вывихнутого запястья. Это была его рука с пистолетом, но для проповедника это не имело большого значения. Ни одному человеку, зависящему от бутылки, нельзя доверять огнестрельное оружие. Он был просто лакеем и мальчиком на побегушках, человеком с выцветшим аристократизмом, который мог передвигаться на публике, не привлекая внимания и не вызывая подозрений.


"Сердечно благодарю вас, мистер Пейн", - сказала она, делая изящный реверанс, когда он отступил, чтобы пропустить ее. Она прошла мимо него, шелестя юбками, и положила свою охапку свертков на стул. Джек Келлер растянулся на кровати со стаканом в руке, все еще в пыльной одежде, в которой он отправился на злополучную утреннюю прогулку верхом, за исключением ботинок, которые она помогла ему снять. Его нога в носке была положена на подушку, чтобы облегчить боль в наполовину зажившей ноге. "И мистер Бристоу", - добавила она, тоже делая ему реверанс. "Надеюсь, ты не понес непоправимого вреда, убегая от этих ужасных техасцев, мистер Бристоу, " злобно пробормотала она. "Должно быть, это был мучительный опыт. Но я забыл, ты к этому привыкла; ты делала это раньше ".


Она наблюдала, как темнеет его лицо. Она знала, что было неразумно проклинать его, но ничего не могла с собой поделать. Она должна была продолжать доказывать себе, что у нее все еще есть мужество противостоять этому мужчине, даже несмотря на то, что он пугал ее - он был первым мужчиной, которого она знала, у которого не было ни инстинктов, ни традиций джентльмена. Каким-то образом борода усугубила ситуацию. Были только жесткие карие глаза и большой, костлявый нос, похожий на клюв ястреба или стервятника, просвечивающий сквозь роскошную поросль вьющихся каштановых волос, теперь, конечно, тщательно подстриженных и ухоженных, но, тем не менее, эффективная маска. Что вы могли бы сделать с человеком, который никогда не показывал вам своего лица? Даже его губы были почти невидимы.


"Неужели никто не собирается предложить даме выпить?" - быстро спросила она, прежде чем Келлер успел заговорить.


Пейн, высокий и худощавый в своей черной одежде, вышел вперед, чтобы плеснуть немного виски в стакан для нее, воспользовавшись возможностью заодно подлить себе. Она глубоко сглотнула, чувствуя, как напиток обжигает, и мельком увидела себя в зеркале над комодом, в своем прекрасном синем шелковом платье, с маленькой шляпкой на гладко уложенных волосах, скромную и похожую на леди, если не считать стакана в руке.


На мгновение ей захотелось рассмеяться, подумав о выражениях лиц подобострастных продавцов, с которыми она имела дело сегодня днем, и о чопорных городских дамах, с которыми она коротала время дня, могли бы они увидеть ее сейчас, пьющей неразбавленный виски, как мужчина. Она резко осушила стакан и отставила его в сторону. Было большое искушение выпить еще, но опыт научил ее, что одна порция - это правильное количество.


Это прикрывало суровую реальность, делая ее терпимой, не делая ее глупой или безрассудной.


"Ну, - сказала она, - что вы, джентльмены, обсуждали в мое отсутствие?"


Келлер спросил: "Что это все?", указывая на пакеты.


"Одежда", - сказала она. "Выбор на самом деле не был ошеломляющим. Местные дамы должны носить мешки из-под муки рядом с кожей".


"Это новое платье?"


"Да", - сказала она. "Разве ты не помнишь, я заказал это, когда мы впервые приехали сюда? Сегодня я ходила на примерку, и у швеи все было готово, так что я...


"Разве ты ничего не делала, кроме того, что покупала себе красивые вещи?" - резко спросил он. "Я послал тебя, чтобы-"


Она сердито сказала: "Я знаю, за чем ты меня послал, милый. Я должен был подойти к шерифу и задать вопросы? Ты хочешь, чтобы я сказал: преступник Джек Келлер и его правая рука проповедник Пейн находятся в отеле "Канзас Юнион", и они были бы признательны, если бы ты сказал мне ...


"Заткнись!" - сказал он. "Эти стены не звукоизолированы".


"Я заявляю, что, похоже, тебя это не беспокоит, когда тебе хочется кричать!" Она глубоко вздохнула и быстро сказала: "Я поговорила с владельцами магазинов и с несколькими женщинами, которые были настроены дружелюбно и снисходительно по отношению к молодой невесте, путешествующей по незнакомой стране, и со швеей . . . . Это по всему городу. Маколифф мертв, старик. Мужчины в тюрьме. Мальчик лежит в доме шерифа с проломленной головой." Для женщины, которая гордилась тем, что отказалась от такой роскоши, как совесть, ей было странно трудно поддерживать надлежащий, черствый тон голоса. "Что еще ты хотел знать?"


Пейн смотрел на себя в зеркало, касаясь кончиками пальцев своей поцарапанной щеки. "Кто-нибудь знал, чего эти сумасшедшие техасцы пытались достичь своим безумным маневром? Да ведь они могли кого-нибудь убить!"


"Это, - сказала она, - вероятно, как раз то, чего они добивались, друг". Она взглянула на Келлера. "Я говорил тебе не показываться там, помнишь? Проповедник мог бы справиться с ними в одиночку. Я предупреждал тебя, что может что-то случиться, если они узнают тебя. Я говорил тебе-"


"Заткнись", - сказал он. "Кто-нибудь знает?"


"Что ты тот человек, за которым они охотились? Кажется, никто не понимает."


"Это означает, что наемные работники держат рот на замке. Что насчет мальчика? Он уже в состоянии говорить?"


Она кивнула. "Похоже, у шерифа с ним состоялся серьезный разговор. Как я слышал, это повторялось, он говорит, что его отец просто тихо сошел с ума из-за того, что его скот снова отогнали назад - я понял, что это случилось в третий или четвертый раз. Остальные, в любом случае, не очень любящие "Янкиз ", просто отправились в путь ".


"И это все?"


"Там не было упоминания о вас, ни по имени Незертон, ни по какому-либо другому. Ну, этого бы не было. У меня не было большого опыта общения с техасцами, но я знаю своих южан, дорогая. Это было бы их личным делом. Они бы не хотели, чтобы закон заполучил вас, даже если бы они доверяли закону Янки, что, несомненно, не так. Они будут надеяться когда-нибудь сами договориться с вами ".


"Они могут попробовать", - кисло сказал Келлер. "Ну, это была твоя идея приехать сюда. Что, по мнению умной мисс Незертон, нам теперь следует делать?"


Она сказала: "Не вини меня за то, что ты взял и все испортил, показав свое лицо! Они пришли сюда, не так ли, как я и говорил, после того, как я шепнул название города на ухо мальчику? Если бы вы просто держались подальше от посторонних глаз и позволили Проповеднику справиться с этим, у нас было бы то стадо по три или четыре доллара за голову; и с помощью нашего ручного помощника шерифа мы бы собирали четыре или пятьсот процентов прибыли в течение пары недель. Это было то, что я советовал с самого начала, помните, когда я услышал, что закон у вас здесь в кармане - "


Проповедник быстро сказал: "Ни в коем случае не весь закон. Этот шериф - старый степной волк; не стоит его недооценивать ".


Аманда сказала: "Его можно было заманить в ловушку в нужный момент . . . . Но ты не слушал!" - сердито сказала она Келлеру. "Ты не хотел ставить. выкладывайте любые деньги; вы собирались получить этот скот даром; но все, что вы получили, это пулю в ногу! Я говорил тебе, что времена на этой границе меняются. Некоторые люди будут играть осторожно и легально - ну, по крайней мере, полулегально - и разбогатеют; а другие будут придерживаться своих старых жестоких методов и попадут впросак. Я говорю тебе-"


Келлер сказал: "Ты рассказываешь мне чертовски много, девочка!" Наступило короткое молчание, и она поняла, что зашла слишком далеко. Иногда его забавляло, что она продолжает болтать; а иногда он даже принимал ее советы и использовал ее идеи; но была грань, и она ее переступила.


"Что ж, " сказала она угрюмо, " я хочу для нас лучшего, ты это знаешь, и мне не нравится видеть, как упускается возможность".


Он сказал: "Ничто не пропадает даром, и ничто не испорчено. На самом деле, все не могло сложиться лучше ".


"Что ты имеешь в виду?"


"Что случилось с этим скотом? Ты не потрудился упомянуть об этом."


"Да ведь они были конфискованы шерифом".


"А что насчет мальчика и мужчин в тюрьме?"


"Они предстанут перед судьей утром. Все ожидают, что он, по меньшей мере, наложит крупный штраф ... О, " сказала она. "Я понимаю".


"Именно так", - сказал он. "Мы еще добудем это стадо, и дешевле, чем Проповедник мог бы откупиться от этого упрямого старого дурака". Он спустил ноги на пол, натянул ботинки, поднялся и подошел к ней. Он критически оглядел ее сверху вниз и взял складку нового шелкового платья между пальцами. "Очень благородно и по-женски", - сказал он с насмешкой в голосе. "Я ожидаю, что городские дамы были весьма впечатлены. Что ж, не позволяй этому внушать тебе грандиозные идеи, девочка Мэнди. Не ты управляешь этим предприятием, и ты не леди. Больше нет, моя дорогая. Ты даже не любовница офицера. Ты просто женщина Джека Келлера. Понимаешь?" Через мгновение он сказал: "Еще кое-что. Этот помощник шерифа. У него сдают нервы. Он не торговался за убийство, и он боится шерифа. Он хочет отказаться. Он приедет сюда, как только станет достаточно темно, его не будет видно; Проповедник направил его ко мне. Но меня здесь не будет, и Проповедника тоже. Ты это сделаешь".


Она посмотрела в его бородатое лицо и ничего там не прочла, но поняла, что ее наказывают за то, что она говорила слишком много и слишком неуважительно. Были и другие способы, которыми заместителя шерифа Риза можно было склонить к сотрудничеству, но Келлер выбрал этот намеренно.


"Понятно", - пробормотала она.


Келлер кивнул. "Ты убедишь нашего друга подыграть нам. Как ты это делаешь - твое дело ".


"Это?" - спросила она. "Я думала ... я думала, ты сказал, что если когда-нибудь застанешь меня с другим мужчиной, ты убьешь его и разорвешь меня надвое".


Джек Келлер подошел к двери и оглянулся. Он мог бы по-волчьи улыбаться. Из-за бороды было трудно сказать. "Ах, " сказал он, " но я не собираюсь ловить тебя сегодня вечером. Давай, проповедник. . . . "


Дверь за ними закрылась. Она стояла одна в комнате и долгое время не двигалась. В окнах уже гас свет. Она подумывала отказаться от порученной ей работы или выполнить ее плохо, но знала, что не сделает этого. Это больше не имело такого большого значения. Она резко вздрогнула, подошла к комоду, налила себе немного виски и выпила его залпом.


Вскоре она зажгла лампу, сняла шляпу, сняла платье и заменила его украшенным оборками полупрозрачным платьем, которое она купила несколько лет назад, когда за ее одежду платил полковник армии Союза. Он был тем мужчиной, к которому она пошла - первым, - намеренно выбрав его из множества возможных, когда той зимой, ближе к концу войны, все стало слишком плохо, не было ни еды, ни дров для костра, а город был занят войсками янки. Он был мужчиной, которому нравились воланы; пожилым мужчиной, который относился к ней как к дочери, за исключением ночи. . . .


Раздался стук в дверь. Она бросила на себя быстрый взгляд в зеркало, пригладила волосы и распушила розовые оборки на груди - они были немного обвисшими и не совсем чистыми после многих миль, которые они проехали в ее саквояже по пыльным дорогам, но тем лучше. Она вынесла свое суждение об Уилле Ризе некоторое время назад. Несмотря на весь его развязный вид, он был мужчиной, который вполне мог потерять самообладание в присутствии безупречной леди; но она была уверена, что он быстро воспользуется полупьяной женщиной в потускневшем наряде. Она налила себе еще немного виски, как раз достаточно для безрассудства, подошла к двери со стаканом в руке и распахнула ее.


Он образовал большую фигуру в дверном проеме. Что ж, подумала она с усмешкой, по крайней мере, у этого есть лицо. На самом деле, на него было неплохо смотреть, если вам нравились высокомерные молодые люди с большими пистолетами на бедре. Она поймала себя на том, что вспоминает юношу несколько меньшего роста, тоже с пистолетом, но без высокомерия. По какой-то причине это не было приятным воспоминанием, и она отложила его в сторону.


"Да это же мистер Риз!" - сказала она. "Мне действительно жаль, Джек только что вышел. Может быть, ты захочешь зайти и выпить, пока ждешь...


ГЛАВА 14


Судья Томсон был пухлым пожилым человечком с шелковистыми седыми волосами, усами и бакенбардами, которые должны были бы придать ему вид мягкой доброжелательности, но не могли полностью преодолеть эффект его красного нетерпеливого лица и проницательных голубых глаз.


"Пятьсот долларов", - сказал он. "Готов ли обвиняемый заплатить штраф сейчас?"


"Нет, сэр", - сказал Чак.


"У вас есть время до завтрашнего утра, чтобы предъявить деньги", - сказал судья Томсон. "Если вы не в состоянии этого сделать, шерифу предписывается распорядиться конфискованным скотом в соответствии с законом, чтобы удовлетворить решение суда . . . . Мистер Маколифф".


"Да, сэр".


"Отпуская вас и ваших людей на свободу, этот суд принимает во внимание понесенную вами личную утрату. Мы надеемся, что вы усвоили урок о том, что к законам штата Канзас не следует относиться легкомысленно. Но настоящим вы предупреждены, что к любым дальнейшим актам насилия в пределах нашей юрисдикции не будет такого же снисхождения. Заседание суда объявляется закрытым ".


Выйдя из каркасного здания, в котором также размещались офис шерифа и тюрьма, Чак остановился под жарким утренним солнцем, чтобы осмотреться. Две короткие, широкие, пыльные улицы города сходились здесь на небольшой площади, на которой росло несколько деревьев и стояла новая конная статуя, установленная в память о каком-то известном в местных кругах офицере Профсоюза. Кажется, через дорогу был отель.


На площади было много людей, как фермеров, так и горожан. Они рассматривали небольшую группу техасцев на ступеньках здания суда - в сапогах со шпорами и больших шляпах - с каким-то настороженным любопытством, в данный момент не враждебным, но и определенно не дружелюбным. Чаку пришло в голову, что он чувствовал себя значительно более дома, когда пересекал границу с Мексикой, хотя технически Мексика была чужой страной.


Рядом с ним Джо Пэрис глубоко вздохнул. "Ну, я провел больше времени в тюрьмах и похуже, но этот свежий воздух пахнет довольно приятно". Удовлетворение гонщика средних лет померкло перед другой мыслью: "Пятьсот долларов! Только потому, что нескольким паршивым бычкам взбрело в голову взбираться на холм! Где, черт возьми, этот старый хрыч ожидает, что мы наскребем столько наличных меньше чем за двадцать четыре часа?"


Его громкий голос вызвал возмущенные взгляды у близлежащих граждан. Чак сказал: "Успокойся, амиго. Не доводи себя до белого каления. Давайте, по крайней мере, похороним Старика достойно, прежде чем затеем здесь еще одну драку. Я договорился, прежде чем явиться в суд -"


"Señor Carlos!"


Чак быстро огляделся по сторонам. Мигель Аподака мотнул головой в сторону двух фигур, идущих через площадь. Девушка в простом ситцевом платье с длинными рукавами была высокой, длинноногой и со светлыми волосами. Мужчина тоже был высоким и светловолосым. Серебряный значок на его рубашке поблескивал на солнце.


Джо Пэрис сказал сдавленным голосом: "Если бы у меня был мой пистолет обратно -"


Чак сказал: "Этот человек здесь представитель закона. Если мы тронем его хоть пальцем, нас повесят ".


Джо посмотрел на него, потрясенный. "Малыш, ты хочешь сказать, что ничего не собираешься делать с парнем, который убил твоего отца?"


Чак взглянул на две приближающиеся фигуры. Прошлой ночью он тоже был горяч от гнева - но гнев привел его к позорной ошибке, когда он за его спиной сбил другого мужчину с пути истинного ради его обещанной невесты. Правдивость или ложность обвинений не имела значения; вы просто не ходили вокруг да около, говоря девушке, что ее мужчина был трусом и убийцей, даже если он был. Ошибка, к которой его привел вспыльчивый характер, значительно охладила ярость Чака. Он видел суд в


Глаза Джин Кинкейд: просто еще один техасский головорез, беззаботно относившийся к тому, кому он причинял боль своим скотом, пистолетом или своим длинным языком.


Не то чтобы его сильно заботило, что о нем думает девушка-янки, но здесь было явно не место совершать поспешные ошибки любого рода. Мстительный нрав мужчин, когда он присоединился к ним в суде этим утром, завершил лечение. Казалось немного неестественным для него, самого молодого из группы, играть осторожную, мирную роль, которая должна была принадлежать мужчине постарше; но, в конце концов, теперь он был владельцем, и кто-то должен был сохранять ясную голову, если не хотел потерять все шансы вернуть стадо - не говоря уже о возможности сгнить в тюрьме янки или болтаться на конце веревки янки.


Не то чтобы он что-то прощал или забывал, но были способы убить кошку получше, чем гоняться за ней по двору с тупым топором.


Он сказал, наблюдая за приближением рослого помощника шерифа: "Ты невнимательно слушал то, что я сказал, Джо. Я сказал, что он здесь представитель закона"


Джо быстро взглянул на него. "Ты хочешь сказать-"


"Я имею в виду, " тихо сказал Чак, " где-то в другом месте, например, на индейской территории, он просто парень с куском жести на груди . . . . Давай, министр ждет".


Он зашагал прочь, и мужчины последовали за ним. Все они прошли в двадцати футах от Уилла Риза и Джин Кинкейд. Помощник шерифа сделал какое-то замечание девушке, когда они проходили мимо, и рассмеялся. Она не засмеялась, но посмотрела прямо на Чака Маколиффа и доверчиво положила руку на плечо Риза, подойдя вплотную к большому мужчине, как бы демонстрируя, что она не придает никакого значения диким обвинениям Чака прошлой ночью.


Кладбище находилось немного выше по склону от маленькой, выкрашенной в белый цвет церкви на окраине города. Это выглядело как маленькое и опрятное место для маленьких и аккуратных людей, подумал Чак, слушая голос священника, произносящего слова заупокойной службы с драматическим пылом, который заслуживал большей аудитории, чем небольшая группа грубо одетых мужчин с непокрытыми головами, стоящих у открытой могилы. Старику казалось, что это самое подходящее место для того, чтобы закончить, после тех мест, где он побывал, и того, что он сделал.


Чак почувствовал комок в горле и влагу в глазах. Он слегка отвернулся, чтобы скрыть свою слабость от других мужчин. Затем слова проповедника подошли к концу, и он повернулся, чтобы помочь закончить работу. Он становится по-настоящему умелым в обращении с лопатой, мрачно подумал он. За восемьсот миль от Техаса было заплачено человеческими жизнями. Любой, кто думал, что он отдаст эти жизни даром, только потому, что пожилой джентльмен с бакенбардами произнес несколько слов в зале суда, просто не очень ясно мыслил.


Джо Пэрис выпрямился и громко высморкался. "Тридцать пять лет", - сказал он мягким голосом. "Еще до твоего рождения, малыш. Мы вместе преодолели много миль, майор и я.


"Я знаю, Джо".


Теперь они были повсюду вокруг него, говоря то одно, то другое, что, как они думали, он хотел бы услышать; но он не слишком хорошо разбирал слова. Всегда, когда кто-то из твоих близких умирал, ты вспоминал о том, что осталось несделанным и недосказанным, теперь, когда было слишком поздно . . . . Он слепо развернулся и направился к аккуратным белым воротам кладбища.


"Есть еще одна вещь, которую мы должны для него сделать", - сказал Джо Пэрис, идя рядом. "Как ты рассчитываешь переправить этого помощника шерифа на Территорию, парень?"


Чак сказал: "Я полагаю, он уйдет по собственному желанию, более или менее".


"Как это?"


Чак взглянул на пожилого мужчину. Когда он заговорил, в его голосе звучала горечь: "У нас не больше шансов получить этот штраф, чем махать руками и летать на Луну. У нас не должно быть. Насколько я понимаю, все эти янки в сговоре. Они наложили лапы на наш скот, и они не собираются отпускать его в спешке. Если бы у нас было пятьсот долларов, судья назначил бы тысячу. Держу пари, что банк получил свой заказ, как и любой другой, у кого есть деньги в городе. Сегодня ни один техасец не заработает в Джепсоне ни цента, даже если у него есть слитки чистого золота для обеспечения безопасности ".


"Возможно, ты немного переборщил", - сказал Джо, казалось, немного обеспокоенный горячностью Чака. "Я сражался с "Янкиз" четыре года. Ни в коем случае это не заставило меня полюбить их; но я также не думаю, что у них у всех есть копыта, рога и хвосты; или что их любимое развлечение - поедание маленьких техасских детей . . . . В любом случае, какое это имеет отношение к тому помощнику шерифа-убийце? "


Чак сказал: "Я постараюсь собрать деньги сегодня днем, конечно. Они будут ожидать от меня этого, и я бы не хотел их разочаровывать. Я этим не заразлюсь. Это означает, что скот будет выставлен на аукцион. Но человеку, который их покупает, придется вывезти их из штата; это выглядело бы слишком грубо, если бы они позволили ему полностью игнорировать карантин. И там, вероятно, будет представитель закона, чтобы проводить его через линию и, возможно, защитить его от нас, злых техасцев. Я предполагаю, что офицером будет Риз. Похоже, он проявляет личный интерес к нашему стаду, и шериф не собирается тратить время на подобную мелкую рутину, не тогда, когда у него есть помощник, который управляет им. И когда Риз закончит работу, он, скорее всего, вернется к Джепсону один ". Чак сделал паузу. "Это будет все равно что подстрелить утку на мельничном пруду".


Джо Пэрис нахмурился. "Послушай, парень-"


Чак свирепо сказал: "Не говори мне о честной игре, приятель! Когда мы вернемся домой, я буду таким же справедливым, как любой другой парень. Но мистер Риз и любой другой здесь, кто встанет у нас на пути, получат только ту передышку, которую они дали Старику, и не более, слышите? Я немного устал хоронить Маколиффов; для разнообразия я собираюсь начать хоронить своих нескольких янки . . . . И после того, как мы позаботимся о мистере Ризе, мы отправимся за скотом. Если мы сейчас подыграем, чтобы эти люди подумали, что мы по-настоящему напуганы и в нас нет ничего плохого ... Что ж, если кто-то нападет на наряд посреди ночи где-нибудь на Территории, кто скажет, что это не была банда их собственных янки-грабителей лесов, особенно если в живых не осталось никого, кто мог бы поговорить? Я немного медленно учусь, амиго, но я помню свои уроки. Если они могут так играть, то и я смогу!"


Он остановился, затаив дыхание, зайдя несколько дальше, чем намеревался. Горе и гнев захватили его; но теперь, когда он сказал это, у него не было намерения отступать от этого.


Джо смотрел на него с беспокойством. "Я знаю, что ты чувствуешь, мальчик, но я не думаю, что Старику понравилось бы -"


"Старик мертв с пулей в спине!" Резко сказал Чак. "Он был недостаточно хитер для этих канзасских псалмопевцев. Он поскакал прямо на них. Я не повторю ту же ошибку; и если тебе это не нравится, ты можешь записывать треки для дома!"


"Полегче, малыш", - мягко сказал Джо Пэрис. "Успокойся. Не отрывайте нам головы. Мы все с тобой".


ГЛАВА 15


Возвращаясь в город, они были встречены шерифом Кинкейдом на жилистом маленьком пони, очевидно, индейского происхождения. Шериф сидел на своем скакуне свободно, небрежно, не живописно, как старый житель равнин, для которого лошадь была всего лишь средством добраться из одного места в другое немного быстрее и удобнее, чем пешком. Кинкейд, возможно, и обосновался в этом фермерском сообществе, чтобы растить дочь и обеспечивать соблюдение закона, размышлял Чак, но он не ездил верхом, как любой фермер, который когда-либо жил. Это был человек, который когда-то провел некоторое время в местах, где первое, что вы делали каждое утро, это ощупывали макушку, чтобы убедиться, что кожа на голове все еще натянута. Это было то, что стоит запомнить.


"Мои соболезнования, мистер Маколифф", - сказал шериф, останавливаясь перед ними. "Пожалуйста, поверь, что я сожалею о случившемся. Не то чтобы мои сожаления вернули его ".


"Нет", - сказал Чак.


Кинкейд мгновение изучал его, затем перевел взгляд своих серых глаз на других мужчин. Слабая улыбка появилась на его обветренном лице. "Нет ничего более неестественного, чем кучка пеших техасских вакеро", - сказал он, сменив тон. "Вы можете забрать своих лошадей и снаряжение в магазине Dance Livery's, прямо по улице".


Джо Пэрис спросил: "А как насчет нашего оружия?"


"Ты получишь их обратно, когда навсегда покинешь эти места". Шериф снова повернулся к Чаку. "Я обнаружил ваш фургон и табун лошадей примерно в шести милях к югу от города, - сказал он, - и сообщил вашему повару, что произошло. Я предлагаю вам отправить этих людей подождать вас в лагере, мистер Маколифф, чтобы избежать дальнейших неприятностей ".


"Мы не создаем проблем, шериф", - сказал Чак.


Кинкейд пожал плечами. "Создаете ли это вы или кто-то другой, это все равно проблема, и моя работа - предотвратить это. Отправь их из города, сынок, чтобы я мог перестать беспокоиться о них . . . . О, и еще кое-что. В отеле незнакомец по имени Пейн, который говорит, что у него контракт на поставку говядины на несколько армейских постов. Он спрашивал меня о твоем скоте. Я подумал, что должен дать вам знать, поскольку вы будете пытаться собрать немного денег ".


Чак резко поднял взгляд, но лицо пожилого мужчины казалось невинным от лукавства. "Незнакомец?" Сказал Чак. "Я принял его за местного жителя".


"Ты встречался с ним?"


"Ну, да", - сказал Чак. "Вчера ваш помощник привел его к нам. Пейн предложил моему отцу три доллара за голову. Старику это не понравилось. Вот из-за чего поднялся шум ".


Кинкейд нахмурился. "Ну, я не знал, что Уилл Риз был знаком с этим парнем; но тогда нам с Уиллом особо нечего было сказать друг другу с тех пор, как я накричал на него вчера". Он вздохнул. "В доме стало немного неуютно, поскольку парень собирается жениться на моей дочери, и она уже встает на его сторону; но Уиллу пора усвоить, что ношение значка не дает ему права так свободно обращаться с кулаками и пистолетом . . . . Ах, ну, я не думаю, что какой-нибудь отец когда-либо находил молодого человека достаточно хорошим для своей единственной дочери". Он сделал паузу и пристально посмотрел на Чака. "Ты бы не пытался намекнуть, что между Уиллом Ризом и этим скупщиком скота есть что-то нечестное, не так ли, Маколифф? Только потому, что он привел мужчину, чтобы поговорить с твоим отцом?"


Было очевидно, что Джин Кинкейд не повторила своему отцу многого, если вообще что-либо, из того, что ей сказали прошлой ночью. Чак колебался. Шериф избавил его от необходимости искать ответ.


"Если это так", - холодно сказал Кинкейд, - " ты мог бы с таким же успехом пойти прямо вперед и тоже назвать меня мошенником, молодой человек. Потому что я советую вам прямо сейчас, если у вас нет денег, чтобы заплатить штраф, сходите к мистеру Пейну. Мне неприятно это говорить, три доллара - это немного, но это больше, чем вы, вероятно, получите, если утром мне придется продать с аукциона ваше стадо. Вряд ли кто-то здесь заплатит больше, чем спрятанные деньги за дикий испанский скот, который нельзя легально поставлять на рынок. Я предлагаю тебе пойти поговорить с этим Пейном и посмотреть, какое предложение он тебе сделает. Даже


если его цена - обычный грабеж, может быть, вы сможете продать пару сотен голов за сумму, достаточную, чтобы оплатить судебное решение против вас. Это лучше, чем потерять все стадо ".


"Хорошо", - сказал Чак. "Я поговорю с ним".


"И уведите этих людей из города. Я не хочу, чтобы они болтались где попало, напивались и устраивали драки ".


"Да, сэр", - кротко ответил Чак. "Я прослежу, чтобы они уехали, как только получат своих лошадей".


Шериф рассматривал его еще мгновение, явно не убежденный этим проявлением сговорчивости. Казалось, он собирался сделать еще какое-то замечание, но передумал и уехал. Чак задумчиво смотрел ему вслед. Кинкейд оказался честным человеком. С другой стороны, было немного странно, если подумать, что каждый представитель закона в регионе должен быть так решительно настроен на то, чтобы мистер Пейн получил желаемый скот по цене, которую он хотел заплатить . . . .


ГЛАВА 16


Вернувшись домой, Джин Кинкейд задернула шторы в гостиной от жаркого утреннего солнца. Ее отец, похоже, не вернулся из здания суда, где она видела его в последний раз; по крайней мере, он не ответил на ее звонок. Она стояла в полумраке комнаты, снимая шляпку и перчатки, осознавая, что Уилл Риз закрывает входную дверь и направляется к ней. Она повернулась к нему лицом, улыбаясь.


"Ну, - сказала она, - вот и все!"


Он, конечно, не понял, что она имела в виду, и слегка нахмурился. Затем, как она и надеялась, он заключил ее в объятия и поцеловал вместо того, чтобы задавать вопросы. Как всегда, его поцелуй был грубым и требовательным; но женщины постарше предупреждали ее, чтобы она не ждала особого внимания ни от одного мужчины в этом отношении. Казалось, все согласились, что все мужчины эгоистичны и бездумны, когда дело касается их удовольствий; и Уилл, она должна была признать, определенно не был исключением из правила. Было ясно, что ее жизнь как миссис Риз не собиралась быть милой и романтической идиллией, о которой читали в книгах, считающихся подходящими для юных леди.


Ну, в любом случае, она никогда не придавала большого значения этим глупым историям, поскольку выросла в стране, где на юную леди из книжки, упавшую в обморок во время кризиса, не стали бы смотреть с особой благосклонностью. Будучи девочкой, она видела, как ее мать умерла от стрелы пауни в спине - фактически, держала ее на сиденье фургона, поскольку ее отец был слишком занят, подгоняя бешено бегущую команду. Она видела слишком много слабых и добрых мужчин, сломленных трудностями на границе, оставлявших свои семьи без средств к существованию, чтобы о них заботились соседи.


Жизнь - это одно, а книжные романы - совсем другое. Уилл Риз, возможно, и не слишком силен в нежном ухаживании, но он был хорошим человеком, и он, как уверяли ее дамы, которые взяли на себя смелость дать совет девушке, оставшейся без матери, станет прекрасным мужем и кормильцем - и если она его не поймает, в городе найдутся другие девушки, готовые и желающие этого.


В любом случае, она не была сделана из стекла, и не было никакого смысла вести себя так, как будто она сломается, хотя она, возможно, предпочла бы отношения, основанные на немного большем ... ну, уважении и достоинстве.


"Уилл!" - резко сказала она. Она высвободилась и отвернулась, чтобы поправить лиф своего платья. "Это... неприлично", - сказала она.


Он на мгновение замолчал. Она подумала, что он разозлился; затем он рассмеялся и, подойдя к ней сзади, положил свои большие руки ей на плечи.


"Что прилично?" пробормотал он. "Мы собираемся пожениться, не так ли?"


"Ну, подожди, пока мы не будем".


"Ожидание тяжело для мужчины", - сказал он немного угрюмо. Затем он снова рассмеялся и развернул ее лицом к себе. "Ты хорошенькая, когда злишься, милая".


"Я не сержусь", - сказала она, улыбаясь. Через мгновение она сказала, поддразнивая: "Такая же хорошенькая, как та маленькая миссис Бристоу, которая остановилась в отеле?"


Даже произнося это, она многое бы отдала, чтобы вспомнить эти слова. Она вообще не собиралась поднимать эту тему, но каким-то образом это вырвалось - и в каком-то смысле она была рада. Это было достаточно тяжело, двое людей учились жить вместе, не усугубляя ситуацию обманом и сокрытием, даже с благими намерениями и безобидными.


Она почувствовала, как его руки оставили ее плечи. Когда он заговорил, его голос звучал озадаченно. "Миссис Бристоу?"


Она резко взглянула на него. "Уилл, " сказала она, - ты же не собираешься утверждать, что никогда не встречал эту леди! Да ведь это по всему городу, и Бесс Донохью, которая прошлой ночью помогала своему отцу за стойкой регистрации в отеле, зашла сегодня утром, чтобы убедиться, что я не буду неправильно истолковывать ваш визит в номер. Разве это не было добрым и заботливым с ее стороны? Маленькая ирландская бродячая кошка!"


"О", - сказал он. "Бристоу. . . . Я забыл имя партнера Пейна. Что ж, его жена казалась очень очаровательной леди, но немного вспыльчивой для простых деревенских жителей вроде нас. Мне было трудно поддерживать с ней разговор в ожидании ". Он резко рассмеялся, глядя на нее сверху вниз. "Так вот почему ты выставляла меня напоказ по городу этим утром, милая!"


Она слегка покраснела. "Ну, я не хотел, чтобы кто-нибудь думал, что я поверил их мерзким историям. Уилл, " сказала она, " кто такой мистер Пейн?"


Он пожал своими широкими плечами. "Просто мужчина, с которым у меня были кое-какие дела в прошлом".


"А мистер Бристоу?"


"Я же говорил тебе, он партнер Пейна. Они скупщики скота. Они ... хотели знать процедуру, следует ли продавать этот техасский скот с аукциона; я думаю, они могли бы быть заинтересованы в том, чтобы подать заявку. Я сам был не совсем уверен в этом, поэтому спросил в здании суда и пошел рассказать им, что я узнал, позже, но их не было дома. Миссис Бристоу сказала, что они скоро вернутся. Я подождал некоторое время - на самом деле, вы можете сказать Бесс Донохью, что я выпил виски; это должно ее должным образом шокировать, - но они не вернулись, поэтому я ушел. Есть что-нибудь еще, что вы хотели бы знать? В его голосе снова появились угрюмые нотки.


Она быстро сказала: "Я не хотела, чтобы это прозвучало так, как будто я подвергаю перекрестному допросу . . . . Уилл, " сказала она, " было ли это разумно?"


"Чтобы выпить с миссис Бристоу?" Он рассмеялся. "Конечно, нет. Судя по тому, как люди в этом городе суют свой нос в чужие дела, мне следовало бы броситься наутек в ту же минуту, как я понял, что леди была одна! "


"Я не это имела в виду", - сказала она. "Но я не вижу причин для тебя выполнять поручения бродячих скупщиков скота. Разве они не могут получить свою собственную информацию в здании суда?" Он сказал довольно раздраженно: "Я же говорил тебе, Пейн - мой старый знакомый. Я не видел ничего плохого в том, чтобы оказать ему услугу ".


"Я просто имею в виду-" Она указала на значок у него на груди. "Закон не должен делать людям одолжений, моя дорогая. У кого-то может сложиться впечатление ..."


Его голос внезапно стал резким. "Какое впечатление?" "Ну, " сказала она, - эти техасцы, например, похоже, уже вбили себе в голову, что мы, злобные янки, ночами не спим, придумывая новые способы их преследования. Молодой человек, который был здесь - конечно, он был наполовину безумен от горя, не говоря уже о трещине по голове, - но он выдвигал всевозможные нелепые и фантастические обвинения ...


"Обвинения?" - Потребовал Уилл. "Какие обвинения?"


Его тон был громким и неприятным; и у нее внезапно возникло ощущение, что сцена пугающим образом выходит из-под контроля. То, над чем они должны были бы просто терпимо посмеяться - склонность города создавать возмутительные сплетни из любого материала, каким бы надуманным он ни был, - казалось, привело их к мрачным и отчаянным делам, угрожающим всему их совместному будущему. Крупный мужчина перед ней протянул руку и снова схватил ее за плечи, почти тряся ее.


"Какие обвинения?" он плакал.


"Уилл!" - запротестовала она, пытаясь освободиться от его болезненной хватки. "Пожалуйста!"


Теперь он действительно встряхнул ее. Его лицо исказилось от ярости. "Ты собираешься поверить словам незнакомых и ревнивых женщин вроде Бесс Донохью, а не моим?"


"Но, моя дорогая, " сказала она в ужасе, " я не была... "


Затем она остановилась, в ужасе глядя на него, впервые ясно видя его: слабый человек, виноватый и напуганный. Внезапно до нее дошло, что все, в чем его обвиняли, вероятно, было правдой, а если и нет, то вполне могло быть. Это был человек, который мог намеренно выстрелить другому человеку в спину, независимо от того, сделал он это на самом деле или нет. Это был мужчина, которому нельзя было доверить ни одну хорошенькую женщину, если она его поощряла. Была ли миссис Бристоу покладистой или добродетельной, на самом деле не имело значения; важно было то, что она могла бы заполучить его, если бы захотела. У любой женщины могло быть . . . .


"Отпусти меня, Уилл", - тихо сказала она.


На мгновение ей показалось, что он собирается ее ударить. Затем его руки опустились. "Все в порядке!" - воскликнул он. "Хорошо, если ты собираешься верить... !"


Он не закончил предложение, а развернулся и выбежал из дома, хлопнув за собой дверью с такой силой, что задребезжали фотографии на стене. Немного погодя она подняла руки, чтобы потереть синяки, которые его большие руки оставили на обоих плечах. Она долго стояла вот так, обхватив себя руками, как будто замерзла.


ГЛАВА 17


Чак Маколифф неохотно наблюдал, как съемочная группа выезжает из города. После того, как они скрылись из виду, он развернулся и направился к площади. Маленькие мальчики смотрели ему вслед с широко раскрытыми глазами, впечатленные его широкополой шляпой, охотничьим ножом и ботинками на высоком каблуке, но взгляды взрослых, которые он получал, были холодными и неприязненными, напоминая ему, что он один на вражеской территории. Война, может быть, и закончилась, но она не была забыта, что бы ни утверждал шериф Кинкейд.


В отеле он договорился о номере, поскольку вряд ли мог навязываться шерифу и его дочери еще на одну ночь. Когда он задавал вопрос, ему сказали, что у мистера Пейна комната номер девять, дальше по коридору направо. Чак поколебался, пожал плечами и пошел по указанному коридору - не то чтобы он ожидал чего-то там добиться, но ему не повредило бы, если бы все видели, как он послушно следует совету шерифа.


Постучав в дверь с нужным номером, он получил в ответ только молчание. Он постучал во второй раз, подождал и уже собирался повернуться и уйти, когда дверь соседней комнаты открылась, и появилась, покачиваясь, худая, скромно одетая фигура скупщика скота. Очевидно, его одежда была единственным, что в мистере Пейне на данный момент было трезвым.


"Какого черта ты ... О." Пейн нахмурился, пытаясь сосредоточиться. "Это молодой мистер Маколифф, не так ли? Мои глубочайшие соболезнования в связи с твоей тяжелой утратой, друг. В разгар жизни, как говорится ... Чего ты хочешь?"


"Я хотел бы обсудить с вами кое-какие дела, мистер Пейн".


Пейн оперся о дверной косяк, чтобы не упасть. "Друг, " сказал он хрипло, " я, как ты, конечно, можешь видеть, не в состоянии обсуждать бизнес, да и настроения тоже нет. Так вот, если бы у тебя на уме было удовольствие, Пифагор Пейн был бы твоим мужчиной ... - Его голос внезапно стал резким. "Возвращайся утром. Я занят. Хорошего дня."


Он начал с достоинством отступать в комнату и уже собирался захлопнуть дверь перед носом Чака, когда мужской голос за его спиной произнес: "Пусть молодой человек войдет".


Этот голос показался Чаку знакомым, хотя он не мог вспомнить, где он его слышал. Мистер Пейн выглядел пораженным. Он повернул голову. "Но-"


"Я сказал, впусти его!"


Пейн беспомощно и экспансивно пожал плечами, широко распахнул дверь и отшатнулся в сторону. Чак шагнул вперед и резко остановился в дверном проеме. Перед ним из большого кресла сидела высокая бородатая фигура, которую он мог бы и не узнать, хотя правая нога была закинута на низкий табурет, как будто она хромала или была ранена, - но не было никаких сомнений в личности маленькой особы, которая сидела на ручке кресла, положив мужскую руку ей на талию.


Чак услышал звон бутылки о стекло сбоку, когда мистер Пейн налил себе еще, но на мгновение его взгляд был прикован только к девушке. Она сильно отличалась внешне от перепачканной и изношенной молодой леди, которую он однажды поцеловал у костра по ее собственной просьбе. Он не мог представить, что отважится прикоснуться к этой стильной, одетой в шелк леди, хотя не мог не отметить, что человек, которого он знал как Незертона - хотя Чак видел его только однажды, в полутемном салоне фургона, это не мог быть никто другой, - казалось, не испытывал подобных угрызений совести.


Положение мужской руки и ее легкое, собственническое, исследующее движение вдоль бедра было фамильярностью, которую ни одна порядочная женщина не потерпела бы, и уж точно не на публике. Это сделало отношения между ними предельно ясными, а также мораль девушки, разрешающей ласку - не то, подумал Чак, чтобы ему нужны были какие-либо дополнительные доказательства по этому поводу, после ее поведения той ночью. Честность заставила его вспомнить, однако, что его собственные действия также не совсем соответствовали правилам строгой пристойности . . . .


Он обнаружил, что девушка наблюдает за ним, как ему показалось, с намеком на веселье. Он почувствовал, как у него потеплели уши; и он поспешно переключил свое внимание на ее спутника.


"Закройте дверь, мистер Маколифф", - сказал мужчина.


Чак потянулся за спину, чтобы закрыть ее. Первый шок от узнавания уже прошел; он ясно помнил, кем был этот человек и что он сделал, и его рука, возвращаясь, легла на рукоять ножа у него на поясе. Сидящий мужчина улыбнулся - по крайней мере, его губы изменили контуры среди окутывающих их бакенбард - и пошевелил рукой, которая не была связана с Амандой Незертон. Одеяло у него на коленях сдвинулось в сторону, открывая большой вращающийся пистолет, направленный прямо на Чака.


"Давай не будем торопиться, парень", - сказал он.


Чак посмотрел на оружие с хладнокровием, которое удивило его самого. "Прекрасные слова, " пробормотал он, - для человека, который поспешно сворачивает лагерь посреди ночи".


Бородатый мужчина улыбнулся еще шире. "Это казалось показанным. Мэнди, вот - " Его рука скользнула вверх и остановилась, нежно обхватив грудь, незаметно обозначенную облегающим голубым шелком корсажа девушки. "Мэнди, вот, подумала, что у нас могут быть гости. Ее инстинкты - по крайней мере, в таких вопросах - обычно верны."


"К тому же, мы действительно пришли тебя искать", - признал Чак.


"С какой целью, мальчик?"


"Ну что ж, " сказал Чак, " мы собирались тебя повесить". В комнате повисла небольшая тишина; затем бородатый мужчина откинул голову назад и от души расхохотался. "Слышишь, Мэнди? Они собирались повесить нас!"


Чак обнаружил, что так же остро осознает, что мужчина держит в своей ласковой левой руке, как и то, что он держит в угрожающей правой. Он увидел, как девушка, раздраженная, если не сказать смущенная этими публичными ласками, сделала движение, как будто собираясь встать, но большие пальцы мужчины сильно сжали ее, заставив ее поморщиться от внезапной боли. После этого она сидела совершенно неподвижно.


Возможно, подумал Чак, он должен был броситься ей на помощь, но вряд ли это был повод для неуместного рыцарства. Возможно, он и не мог удержаться от того, чтобы не покраснеть, как дурак, но он, черт возьми, вполне мог удержаться от того, чтобы его не убили, как дурака - хотя это действительно казалось неподходящим способом обращаться с женщиной, кем бы и чем бы она ни была.


"Не вы оба", - сказал он. "Папа сказал, что мы не воюем с женщинами, поэтому мы взяли только одну веревку".


"А преступление, за которое меня собирались повесить?" - спросил мужчина. "Что это было?"


"Убийство", - сказал Чак.


"Я не называю это убийством, когда двое мужчин перестреливаются лицом к лицу. У твоего брата был такой же хороший шанс, как и у меня; он просто стрелял не так метко ".


Чак посмотрел вниз на хищные, наполовину скрытые черты лица человека в кресле. "Значит, ты этого не отрицаешь?"


"Черт возьми, нет. Почему я должен?"


"По закону, я полагаю, это называется убийством", - сказал Чак, - "когда человек, который убил, занят защитой своей собственности, а человек, который его убил, занимается ее кражей". ~ "А, " сказал бородатый мужчина, - "но сейчас вы отклоняетесь от темы. То, что гласит закон, не имеет большого значения между нами, не так ли, мальчик? Конечно, если ты не планируешь сдать меня местному шерифу." Он рассмеялся. "Я слышал, тебе и твоему папаше не очень повезло навести закон в Бакстер-Спрингс на наш след. Вы сами чуть не оказались в тюрьме, не так ли? Не думаю, что вы захотите повторить эксперимент, но пожалуйста, попробуйте ".


Чак сказал: "У меня сложилось впечатление, что шериф Кинкейд был довольно честен, судя по его освещению".


"Конечно. Судя по его взглядам. Он может даже арестовать меня. Но я предстал перед судьей-янки и присяжными-янки, и мне следовало бы подумать, что вам, техасцам, на некоторое время надоели залы суда янки. К тому времени, как они закончат суд, парень, ты бы не знал, кого из нас посадят за убийство, тебя или меня. "


"Возможно, " сухо сказал Чак, - но если ты выстрелишь в меня из этого пистолета, в этом не останется никаких сомнений".


Мужчина усмехнулся и опустил оружие. "Просто мера предосторожности, на случай, если ты окажешься вспыльчивой. Я рад видеть, что вместо этого ты разумный молодой человек ". Он резко сел, отпуская Аманду и сталкивая ее с подлокотника кресла. Она бы упала, если бы ей не удалось ухватиться за изножье ближайшей кровати, чтобы не упасть. На это мужчина не обратил внимания, внимательно наблюдая за Чаком. "В любом случае, что привело тебя сюда?" Чак сказал: "Шериф сказал мне, что мистер Пейн наводил справки о скоте. Он подумал, что, может быть, я смогу продать пару сотен голов за сумму, достаточную для уплаты штрафа."


Келлер посмотрел на него на мгновение и усмехнулся. Смешок перерос в хохот, от которого у бородача перехватило дыхание. Внезапно он перестал смеяться и принял невозмутимое выражение лица.


"Проповедник сегодня ничего не покупает, как вы можете видеть", - сказал он, указывая на кровать. Мужчина в черном сел на него, чтобы допить свой напиток; теперь он лежал, распластавшись на нем, неподвижный, с пустым стаканом в руке. В своей черной одежде он был похож, подумал Чак, на ворона, мертвого и частично разложившегося. Мужчина в кресле наклонился вперед. "Ты юный дурак!" - сказал он. "Зачем нам покупать пару сотен ваших бычков сегодня вечером, когда утром мы можем выставить все чертово стадо на аукцион?" А теперь послушай меня, мальчик, и слушай внимательно. . . . "


Он сделал паузу, чтобы переложить ногу на табурет, поморщившись. "Я слушаю", - сказал Чак.


Бородатый мужчина поднял глаза. "Меня зовут Джек Келлер", - сказал он резко. "Возможно, вы не слышали обо мне в Техасе, но люди в Канзасе и Миссури знают меня. Некоторые называют меня преступником, но они ошибаются: никогда не было достаточно доказательств для выдачи ордера против меня, и у меня все еще есть друзья в высших кругах. Им, черт возьми, тоже лучше оставаться дружелюбными. В этих краях было много набегов и боев, как до войны, так и во время нее. Это было сделано во имя рабства или отмены рабства - выбирайте сами, - но мотивы не всегда были такими чистыми, как о них заявляли; и многие респектабельные граждане совершали поступки, о которых им сейчас не хотелось бы вспоминать. Они тряслись бы от страха при мысли о Джеке Келлере на свидетельской трибуне, на суде за его жизнь; они дернули бы за любую ниточку, чтобы предотвратить это. Так что не рассчитывай увидеть меня юридически повешенным за убийство. Ты только наживешь себе еще больше проблем, если попытаешься этого добиться ".


Чак сказал: "Мы уже пришли к такому выводу в ту ночь, когда ты ушел от нас. Вот почему мы привезли нашу собственную веревку ".


Келлер нахмурился. "Если ты все еще думаешь о мести, не будь дураком. Я убил больше людей, чем у тебя за все годы; и если ты попытаешься всадить это молодое мачете мне в спину, ты будешь мертв еще до того, как окажешься на расстоянии удара или броска. Что касается вашего скота, вы уже потеряли его, так почему бы вам не смириться с этим? Потеря небольшая, поскольку вы в любом случае не собирались их продавать - не при том, что местные жители чувствуют себя так, как они. Так что послушай моего совета, парень, просто собирай свою команду и возвращайся в Техас. Списывайте это на опыт. Даже у осла есть больше здравого смысла, чем продолжать биться головой о каменную стену. А теперь убирайся отсюда!"


Чак колебался. Рука Джека Келлера снова подняла пистолет, не угрожающе, но предостерегающе. Девушка все еще стояла в ногах кровати. До Чака дошло, что она не произнесла ни слова с тех пор, как он вошел в комнату. Позади нее пьяный мужчина на кровати шумно дышал через широко открытый рот. Чак опустил взгляд на большой пистолет, неторопливо повернулся и пошел прочь от него, не торопясь, как Старик уходил от тех пушек в Бакстер-Спрингс. У двери он оглянулся.


"Есть только одна вещь, мистер Келлер", - сказал он.


"Что это?"


Чак прочистил горло, чувствуя себя немного неловко из-за того, что он должен был сказать. "Вам не нужно беспокоиться о своей спине, сэр. Если я решу не последовать твоему совету, ты увидишь, как я приближаюсь ".


ГЛАВА 18


Аманда Незертон подождала, пока дверь не закрылась за компактной фигурой удаляющегося техасца; затем она сердито повернулась лицом к Джеку Келлеру, но что-то в его поведении заставило ее воздержаться от резких слов, которые она собиралась произнести. Он улыбался ей так, что ей стало не по себе. Он поднялся со стула, осторожно проверил больную ногу, прежде чем доверить ей свой вес, и подошел, чтобы встать над ней.


Она сказала, но не так решительно, как намеревалась: "Тебе не обязательно было терзать -"


"Конечно, я это сделал", - сказал он. "Теперь мальчик знает, чья ты собственность, если не знал раньше. . . . Давай, отведем Проповедника в его собственную комнату". Он повернулся и захромал вокруг кровати. "Ты берешь на себя ноги", - сказал он и нахмурился, когда она не пошевелилась. "Ну?"


Гнев заставил ее быть неразумной. "Тащи своих пьяных товарищей сам!"


Он посмотрел на нее на мгновение, его глаза сузились. "Возьми ноги, милая", - мягко сказал он.


Она колебалась, но инстинкт подсказал ей не делать из этого проблемы, и она неохотно приблизилась. Вместе они наполовину отнесли, наполовину оттащили обмякшую фигуру проповедника Пейна в соседнюю комнату и бросили его там на кровать. Мужчина, находящийся без сознания, слегка застонал, и его губы зашевелились.


"Соберитесь вокруг, друзья", - пробормотал он, " соберитесь вокруг, пока я излагаю ... о достоинствах усовершенствованных таблеток профессора Пифагора Пейна . . . . Сделайте шаг вперед, друзья . . . Вы страдаете от ... страданий ... " Его голос затих, превратившись в бессвязное бормотание. Затем он сказал с внезапной ясностью: "Игра была довольно честной, джентльмены. У вас нет оснований для жалобы. Иди домой и учись играть в карты. Предупреждаю вас, если вы подойдете еще ближе, я буду стрелять на поражение!"


Джек Келлер усмехнулся, глядя на него сверху вниз. "Будь я проклят, если он тоже этого не сделал! Свалил двух этих прекрасных уэльсских джентльменов замертво на их пути с помощью пары дерринджеров, которые он носил в рукавах. Это был глупый поступок, но через некоторое время, я думаю, человеку надоедает, что на него наступают и им помыкают милые люди, которые устанавливают все правила и интерпретируют их в своих интересах. Той ночью я спас его шею от веревки. С тех пор он со мной. . . . Помоги мне снять с него ботинки, бедняга ".


В его голосе звучало нетерпеливое сочувствие, которое заставило ее задуматься, не ошиблась ли она в нем; она не думала, что он способен на такое мягкое чувство, как сочувствие. Как ни странно, это заставило его казаться более, а не менее, грозным. Она помогла ему без протеста; но после того, как они вернулись в свою комнату, гордость заставила ее вернуться к атаке.


"Тебе не нужно было унижать меня перед этим мальчиком". Он повернул ключ в замке и выпрямился, чтобы посмотреть на нее. "Ты женщина Джека Келлера", - сказал он. "Я хотела, чтобы он знал это, и не таскала с собой никаких романтических представлений. Нет ничего более непредсказуемого, чем ребенок с головой, полной романтических идей. Кроме того, в последнее время ты слишком важничаешь . . . .


Забавно, как в ту минуту, когда вы дарите женщине красивое платье, она должна стараться соответствовать ему." Он поморщился. "Что ж, для горожан это нормально, Мэнди, но не вздумай важничать передо мной".


"Воздух!" - горячо сказала она. "Что ... что я сделал для тебя прошлой ночью, я полагаю, это было важничать!"


Он рассмеялся. "Я не думаю, что тебе это показалось слишком неприятным, милая. Наш помощник шерифа - симпатичный мужчина; я уверен, вы знавали и похуже. Возможно, вы даже смогли бы сделать с ним что-нибудь прибыльное, если бы внутри него что-нибудь было. Но это не так, вот почему я не беспокоюсь о том, что ты пытаешься использовать его против меня. Ты достаточно умен, чтобы понимать, что у такого человека нет будущего. Так вот, этот молодой техасский парень, это совсем другое дело. Ему еще предстоит повзрослеть, но вы заметите, что он не чувствовал никакой необходимости доказывать, каким он был храбрым, глядя в дуло пистолета. Он не разглагольствовал, не бушевал и не угрожал, что разрежет меня на мелкие кусочки и скормит койотам . . . . Я думаю, он обдумывает свой собственный план. Хотел бы я знать, что это было ".


Она сказала: "Я могла бы выяснить это для тебя".


"Ты мог бы узнать", - сухо сказал он. "Но я бы никогда не был до конца уверен, что это для меня, не так ли, Мэнди?"


Она сказала: "Если ты сомневаешься в чьей-то верности достаточно долго, моя дорогая, с этим может что-нибудь случиться". "Верность?" сказал он и рассмеялся. "Милая, я не старый дурак армейского полковника, и не молодой дурак лейтенанта, и не любой из тех, кого ты обвела вокруг пальца своими высокомерными выходками, все время смеясь над ними, потому что ты не давала им ничего, что действительно имело значение. Были ли вы? Это была просто игра, в которую ты играл, не связывая себя обязательствами, позволяя им время от времени пользоваться твоим телом взамен на определенные практические соображения. . . ." Он не стал развивать эту мысль, но стоял, оценивающе глядя на нее сверху вниз. "Когда-то я знал такую женщину, как ты, Мэнди", - сказал он. "Это было ... ну, неважно, где это было. Она была выше тебя, и у нее были черные волосы, и ее имя звучало по-французски, и она управляла заведением на реке, но у нее была такая же манера высоко держать голову и смотреть на мужчин, как на грязь ".


"Я не-"


"О, да, ты любишь; по крайней мере, мой тип мужчин". Он снова рассмеялся. "Когда мы встретились, ты был не в том положении, чтобы гордиться, если ты помнишь. Ты только что сделала большой, дорогой жест, швырнув все, что он когда-либо дарил тебе, обратно в лицо этому дураку лейтенанту. Ты была потрепанной, разоренной и голодной, но ты все равно оказала мне услугу, просто снизойдя до разговора со мной, как принцесса в изгнании. Вот что я заметил, милая, этот взгляд. Принцесса, снисходящая до общения с простолюдинами - общение - приятное слово для этого! - пока она ожидает призыва вернуться в свое королевство. Когда мужчина впервые видит этот взгляд, нет ничего, чего бы он не сделал, чтобы помочь. Во второй раз он мудрее. Для меня это уже второй раз, Мэнди ".


"Понятно", - сказала она, поскольку ей нужно было что-то сказать. Никогда прежде он не рассказывал о своем прошлом, хотя он взял за правило расспрашивать о ее прошлом, и она не была уверена, что он ей нравится в этом настроении напоминания и анализа - не то чтобы он был ей чрезмерно симпатичен в любом настроении. "Что случилось, - спросила она, - с девушкой-креолкой? Я полагаю, она была креолкой."


Келлер мрачно рассмеялся. "Ну, она взяла меня за три тысячи долларов и кольцо с бриллиантом, милый. Это было нетрудно. Я был молод; я думал, что я жесткий и умный, но я был как тесто для бисквита в ее руках. Черт возьми, она заставляла меня читать книги, чтобы самосовершенствоваться. Я собирался бросить то, чем я занимался, неважно, что это было, и стать добропорядочным гражданином, и увезти ее из этого дьявольского места . . . . У меня даже не было при себе пистолета или ножа в тот день, когда она рассмеялась мне в лицо, ударила меня по голове и вышвырнула вон - думаю, когда я увидел, каким дураком был, я попытался убить ее голыми руками. Впоследствии это никогда не было особенно ясно в моем сознании. Когда я смог вернуться, заведение было закрыто, а она ушла. Я так и не нашел ее. Я полагаю, она сколотила себе состояние; вероятно, она отправилась с ним на восток, представляя себя богатой молодой наследницей или вдовой. У нее, наверное, теперь большой дом и респектабельный муж в строгом воротничке и каске, который не знает, что она смеется над ним каждый день его жизни. Это было то, чего она хотела, респектабельности. Она потеряла это где-то по пути; и она боролась, чтобы вернуть это. Прямо как ты, Мэнди".


Она окинула взглядом гостиничный номер с пятнистыми обоями и смятой кроватью. "Если респектабельность - это то, чего я хочу, я, конечно, ищу ее в незнакомых местах".


Он сказал: "Тебе не одурачить Джека Келлера. Ты пошел со мной только потому, что почуял быстрые деньги; и если ты когда-нибудь наложишь на себя руки на достаточное их количество, ты бросишь меня - оставишь меня мертвым, если потребуется ".


Она возмущенно сказала: "Я только что доказала это, не так ли? Если бы я хотел твоей смерти, я мог бы оставить тебя на индейской территории, бредящим в бреду ".


Он улыбнулся сквозь бороду. "Ах, но я еще не заработал тебе денег - или не украл их для тебя - денег, которые позволят тебе вернуться в свое королевство, занять свое место в обществе . . . . Ты никогда не получишь их от меня, Мэнди. Я думаю, ты начинаешь осознавать тот факт, что откусил больше, чем можешь прожевать. Нет женщины, достаточно умной или жесткой, чтобы взять Джека Келлера во второй раз. Вот почему ты ищешь другой выход, как этот молодой техасец, у которого большое ранчо далеко внизу, где никто никогда не слышал о южнокаролинских нетертонах, и бедная несчастная дочь, чье имя нельзя произносить, та, что продалась офицерам-янки вместо того, чтобы с честью умереть с голоду, как подобает леди ...


Тогда она его ударила. Ее собственная бурная реакция застала ее врасплох. Она не осознавала, как глубоко его лукавый голос ранил и прощупывал, выискивая слабые места в защите, которую она выстроила вокруг себя. . . . Принцесса в изгнании, действительно! Она почувствовала жесткость его бородатой челюсти на своей ладони и получила удовольствие от грубого контакта. Мгновение спустя она оказалась на полу, и вся сторона ее лица странно онемела, за исключением ощущения жжения. Наполовину ошеломленная, она не совсем поняла, что произошло; затем она услышала его голос: "Вы, женщины! Поднять руку на мужчину и ожидать, что он не нанесет ответный удар? Вставай!"


Она недоверчиво приложила руку к своей ушибленной щеке. Это было единственное, чего с ней не случалось; несмотря на жизнь, которую она вела после войны, она никогда прежде не сталкивалась с преднамеренной физической жестокостью - мужчина, который становился немного грубым, когда был пьян, совсем не одно и то же. Обычно по утрам он был пристыженным, извиняющимся и очень щедрым. Но на лице Джека Келлера не было и намека на сожаление или извинение; и она поняла, что способность к насилию была тем, что она почувствовала в этом человеке, чего она боялась, и теперь, когда она совершила ошибку, вызвав это наружу, она понятия не имела, как с этим справиться, Он сделал шаг вперед. Она в ужасе увидела, что он собирается ударить ее, и без всякого достоинства вскочила на ноги, осознавая, что ее волосы растрепались, а одежда сбилась набок, и что какая-то надежда или иллюзия, за которую она цеплялась годами, была разбита внутри нее.


"Так-то лучше", - резко сказал он. "Когда Джек Келлер говорит прыгать, ты прыгаешь". Он посмотрел на нее с каким-то собственническим презрением и щелкнул пальцами наотмашь по ее лицу. "Принцесса", - сказал он.


ГЛАВА 19


В банке Чак Маколифф снова встретил смех. Банкир, дородный мужчина с тяжелой золотой цепью, украшающей широкий жилет, счел отличной шуткой то, что мальчик, которому едва ли пора бриться, просит его респектабельное и консервативное учреждение рискнуть своими деньгами на кучку тощих, зараженных лонгхорнов.


"Пятьсот долларов?" спросил он, посмеиваясь. "Молодой человек, я восхищаюсь вашей наглостью, но я бы не дал вам и пяти центов за весь дикий скот в Техасе, и, уверяю вас, никто другой в этом городе в здравом уме тоже не дал бы. Лично я очень сомневаюсь, что когда-нибудь появится реальный рынок сбыта для этих уродливых животных. С таким же успехом ты мог бы попросить у меня взаймы стадо бизонов."


"Спасибо, сэр", - вежливо сказал Чак, не ожидая другого ответа. Он пришел сюда по той же причине, по которой обратился к мистеру Пейну: если бы казалось, что он делает все возможное, чтобы законным путем сохранить свой скот, люди с меньшей вероятностью заподозрили бы его в планировании чего-то насильственного и незаконного. Кто бы ни купил стадо утром, будь то Пейн, Келлер или кто-то другой, не было смысла ставить этого человека на стражу.


Размышляя таким образом, Чак вышел из банка на ослепительный солнечный свет и, поглощенный своими мыслями и на мгновение ослепленный, налетел прямо на высокую фигуру Уилла Риза. Столкновение отбросило Чака к стене.


Он услышал, как Риз выругался. "Почему бы тебе не посмотреть, где ты ... О, это ты! Я искал тебя, Маколифф!"


Чак выпрямился. "Думаю, ты нашел меня".


Лицо более крупного мужчины было мрачным. "Я слышал, ты лгал обо мне, парень, рассказывая людям, что я застрелил твоего отца сзади".


Чак быстро поднял глаза. Голос Риз был излишне громким, его было слышно на другой стороне улицы. Уже чувствуя беду, несколько горожан подошли поближе, чтобы посмотреть, в то время как женщина, идущая по дорожке, повернулась и попыталась укрыться в ближайшем магазине.


Чак сказал: "Я полагаю, расположение пулевого отверстия говорит само за себя, мистер Риз".


"Я ничего не могу поделать, если мужчина повернулся как раз в тот момент, когда я выстрелил".


"Если бы он знал, что вы были там", - нарочито сказал Чак, - "Я могу обещать вам, что этот человек не отвернулся бы от вас, сэр!"


"Нет? Он увидел, что я приближаюсь, и начал убегать, вот как это произошло ".


Чак сказал: "Старик никогда не убегал от янки в форме. Кажется маловероятным, что человек со значком испугает его." Он глубоко вздохнул. "Если вы хотите драки, мистер Риз, просто дайте мне пистолет, и давайте займемся этим".


Блондин рассмеялся. "Ты вдруг стал очень самоуверенным, не так ли, малыш? Ты не выглядел таким храбрым вчера, когда я сбил тебя с ног. Ты можешь быть благодарен, что я милосердный человек. Я тоже имел полное право застрелить тебя за сопротивление аресту ".


Чак сухо сказал: "Кажется, я припоминаю, что видел, как ты изо всех сил шарил вокруг, пытаясь найти пистолет . . . . В любом случае, я приберегу свою благодарность за ту пробку с пристальным взглядом, которую ты поднимал. И ты можешь быть благодарен, что я был там, чтобы остановить его, иначе он все еще убегал бы ". Он снова глубоко вздохнул. "Если у вас нет запасного оружия для меня, сэр, наши охотничьи ножи прекрасно подойдут - или вам не нравится холодное оружие здесь, в Канзасе?"


В глубине его сознания было предупреждение шерифа: "Убей Уилла Риза, сынок, под любым предлогом, и я увижу, как тебя повесят!" Но сейчас было слишком поздно думать об этом. В любом случае, выбора не было. Очевидно, Риз разыскал его с явной целью затеять драку; и он не собирался этого избегать. Были времена, когда нужно было быть осторожным, но это был не один из них, когда убийца Старика стоял там и напрашивался на неприятности. О последствиях придется позаботиться самим.


Он услышал, как Риз рассмеялся и обратился к растущей толпе: "Послушайте маленькую кровожадную мятежную дикую кошку!" Большой помощник шерифа расстегивал свой пояс с оружием. "Малыш, ты сейчас в цивилизованной стране. Мы здесь не улаживаем наши ссоры кровопролитием. Что я собираюсь сделать, так это просто задать тебе хорошую трепку ".


Чак потрясенно уставился на здоровяка. Там, где он вырос, идея разрешить спор голыми руками никогда не приходила в голову ни одному мужчине, достаточно взрослому, чтобы носить длинные брюки. Только дети и животные дрались с помощью приспособлений, предоставленных природой: избивать кого-то кулаками было варварством, недостойно и неслыханно среди джентльменов. Если бы ты был мужчиной, ты бы использовал мужское оружие: нож или пистолет. Если ты ненавидел достаточно сильно, чтобы вообще сражаться, ты ненавидел достаточно сильно, чтобы убивать.


Риз передал свой пояс с оружием одному из зрителей. Теперь он отколол значок от рубашки и опустил его в карман.


Он подмигнул зрителям. "Небольшое частное дело", - сказал он. Он повернулся к Чаку, и его красивые черты лица превратились в тяжелые, жестокие линии. "Я научу тебя врать обо мне за моей спиной!"


Холодное ощущение страха пробежало по телу Чака Маколиффа, когда он наблюдал за приближением более крупного мужчины. Он несколько раз сталкивался со смертью на тропе, и он мог столкнуться с этим снова; но мысль о том, что его разобьют и избьют перед нетерпеливой аудиторией, казалась более пугающей, чем быть убитым. Затем ему на помощь пришло кривоватое чувство юмора, и он подумал: "Похоже, ты пошел и уговорил самого себя хорошенько отделать, друг мой. А теперь ты просто иди и прими свое лекарство, как маленький человечек!


С этой мыслью он опустил голову и бросился прямо на Уилла Риза. Внезапный натиск застал помощника шерифа врасплох. Голова Чака угодила ему прямо в живот, и оба мужчины вместе слетели с тротуара в уличную пыль. Чак поднялся на ноги и начал молотить по голове более крупного мужчины, пока Риз, задыхаясь, пытался подняться.


На мгновение преимущество было на стороне Чака, и он сделал все, что мог, используя его, но Риз быстро поднял руки, прикрывая лицо, когда поднимался. Чак переключил свою атаку на корпус и нанес два сильных удара; затем откуда ни возьмись появился большой кулак и сбил его с ног.


Пошатываясь, он сел и увидел, что к нему приближается высокий помощник шерифа. Риз провел рукавом по рту, чтобы вытереть струйку крови. Его глаза были узкими и яркими от жестокого предвкушения. Чак откатился в сторону, избегая удара, и поднялся. Инстинкт подсказывал ему, что, как человеку поменьше ростом и проворнее, ему лучше держаться подальше от своего противника; но у него не было никаких реальных сомнений в исходе этого, и если он собирался потерпеть поражение, он мог бы с таким же успехом покончить с этим. Танцы вне зоны досягаемости ничего не дадут, кроме, возможно, того, что дадут ему время потерять самообладание.


Поэтому он двигался быстро, нырнул под свистящий замах Риза и начал колотить изо всех сил в живот более высокого мужчины. Короткий, сильный удар сбоку по голове отбросил его, шатаясь, в сторону; и тщательно нацеленный кулак сбил его с ног. Он перевернулся, вскарабкался и снова вслепую вонзился в нее, опустив голову. Оставалось идти только в двух направлениях, и пока вы двигались вперед, вы, возможно, многого не добивались, но, по крайней мере, вы не убегали.


Его снова сбили с ног. Он ошеломленно поднялся, увидел на фоне солнца крупную фигуру своего противника и мрачно двинулся вперед, размахиваясь. Его руки начали уставать, а из носа пошла кровь. Он получил пару скользящих ударов и, запыхавшись, сумел подойти достаточно близко, чтобы обхватить руками более крупного мужчину, прижимая руки Риза к бокам, но помощник шерифа вырвался и низко замахнулся кулаком, который выбил последние остатки дыхания из тела Чака. Когда он согнулся пополам, Риз ударил его дубинкой по голове. Он упал в пыль и знал, что его сейчас ударят сапогом другого человека в бессознательное состояние, но он был неспособен сделать хоть шаг, чтобы спасти себя . . . .


Ничего не произошло. Через некоторое время он услышал голос, который, как он узнал, принадлежал шерифу Кинкейду. Это звучало сердито. Ответил Риз. Он тоже казался сердитым. Чьи-то руки подняли Чака, поставили его на ноги и поддерживали его там. Он моргнул и увидел стоящего перед ним шерифа.


"С тобой все в порядке, сынок?" - Спросил Кинкейд.


Чак языком почувствовал порез во рту. Он сплюнул в пыль к ногам Кинкейда. Все они были янки, и он ненавидел их всех.


"Конечно", - сказал он хрипло. "Я чувствую себя действительно прекрасно. У вас есть еще помощники шерифа, нуждающиеся в упражнении, сэр?"


Кто-то засмеялся. Лицо Кинкейда оставалось серьезным. "Отведите его в отель", - сказал шериф мужчинам по обе стороны от Чака. "У него там есть комната. Позаботься о нем ".


После этого был своего рода перерыв. В настоящее время он был в своем гостиничном номере, на кровати, и кто-то стаскивал с него ботинки, в то время как кто-то другой смывал кровь с его лица влажной тканью, не очень осторожно. Он посмотрел на двух незнакомцев, трудившихся над ним.


Тот, что у его ног, сказал: "У тебя есть смелость и скорость, парень, все, что тебе нужно, это кто-то, кто покажет тебе, как держать себя в руках, и ты мог бы дать неплохой бой даже Уиллу Ризу".


Он посмотрел на них двоих с ненавистью. Он сказал: "Мы в Техасе не деремся как собаки", - и отвернулся лицом к стене. Но после того, как они ушли, он начал плохо себя чувствовать из-за этого. В конце концов, они пытались быть добрыми, даже если они были янки. . . .


ГЛАВА 20


Чак внезапно проснулся, сам не зная, что его разбудило. В комнате было темно, за исключением тусклого прямоугольника окна и полос чуть более интенсивного света, очерчивающих контуры плохо пригнанной двери. Затем задвижка загремела, и одна из этих полос расширилась, пропуская слабый желтый свет лампы над лестницей в конце коридора.


Чаку потребовалось мгновение, чтобы вспомнить, как выглядела комната при дневном свете и как располагались его немногочисленные вещи - в частности, тот факт, что он лежал на кровати, полностью одетый, за исключением ботинок. Он чувствовал, как охотничий нож врезается в поясницу с правой стороны, пока он лежал там; и он осторожно повернулся, чтобы оружие было доступно, не вызывая скрипа пружин кровати. Он нащупал рукоять рукой. Затем, очень медленно, не спуская глаз с двери, он начал подтягивать колени, чтобы придать себе силы для внезапного движения.


Дверь все еще медленно открывалась. Он мог видеть часть фигуры там, черную на фоне света, держащую что-то в одной руке. Какое-то время он не двигался, очевидно, прислушиваясь к признакам бодрствования со стороны обитателя комнаты. Внезапно дверь широко распахнулась, и свет упал прямо на кровать. Чак выхватил свой нож и перекатился на пол, поджал под себя ноги и бросился к двери - с таким же успехом его могли застрелить, когда он шел туда, как и при попытке выпрыгнуть из окна, единственного другого выхода, в двух этажах от земли.


Не было ни взрыва, ни вспышки выстрела, ни удара пули, чтобы остановить его; и в последний момент, готовый вонзить тяжелое, частично обоюдоострое лезвие, он понял, что фигура, ожидающая его, имела колоколообразный силуэт женщины, а не силуэт мужчины в форме прищепки. Он услышал испуганный женский вздох, и его рука коснулась шелка женского платья. Затем, когда он отпрянул, он услышал мягкий женский смех.


"Осторожно, мистер Маколифф, или из-за вас я уроню бутылку, что было бы позором". Через мгновение она пробормотала: "Если вы закончили с акробатическими номерами, пожалуйста, закройте окно, прежде чем зажигать свет".


Он постоял мгновение, глупо, тяжело дыша от своих усилий, внезапно осознав синяки и ушибы, которые у него не было времени рассмотреть раньше. Он коротко пожал плечами, вложил нож в ножны и подошел к окну, заметив, что она вошла и закрыла за собой дверь. В наступившей темноте он направился к лампе.


Когда он повернулся - теперь комната была полностью освещена - она все еще стояла в дверях, одетая так, как он видел ее в последний раз. В унылом гостиничном номере она выглядела довольно модно, если не считать бутылки виски в ее руке и огромного синяка, обезображивавшего одну сторону ее лица.


Она увидела, как расширились его глаза. "Не пялься, Чак", - сказала она. "Ты сама выглядишь немного потрепанной, если уж на то пошло". Ее юбки зашуршали, когда она повернулась к туалетному столику, где стояли стакан и кувшин с водой. "Только один стакан?" - спросила она.


Он облизнул губы, озадаченный и смущенный ее присутствием. "Чего вы хотите, мэм?"


Она сказала, не поворачивая головы: "Ну, я думаю, мизери любит компанию. Я слышал, у тебя были какие-то проблемы. Я подумала, что мы могли бы провести по-настоящему интересный вечер вместе, поговорив о том, каково это, когда тебя бьют . . . . " Ее голос затих. Она налила немного виски в единственный стакан, повернулась и подошла к нему через комнату, шелестя одеждой. "Тебе придется пить из бутылки, моя дорогая", - сказала она. "Этому умению я еще не научился, хотя, судя по тому, как я двигаюсь, я, вероятно, скоро им овладею".


В ее голосе звучали горечь и презрение к себе. Она протянула бутылку, и он машинально взял ее. Она подняла свой бокал за него. "Что вы скажете там, в Техасе?"


Он сказал: "Кажется, мексиканцы говорят "салуд", мэм, но, честно говоря, у меня мало опыта в употреблении крепких напитков. . . ."


"Что ж, пришло время тебе научиться", - сказала она. "Ты славный мальчик, Чак, но тебе лучше бы поскорее начать взрослеть, если ты хочешь вернуть свой скот".


Он нахмурился. "Откуда ты знаешь, что я-" Он быстро осекся, покраснев.


Она рассмеялась. "Как я уже сказала, " пробормотала она, " ты мальчик. Любому очевидно, что у тебя на уме какой-то ужасно коварный план. Джек Келлер хотел бы знать, что это такое."


Он спросил: "Вы для этого здесь, мэм, чтобы выяснить для него?"


Она покачала головой. "Меня не волнует, какой у тебя план, Чак. Я не хочу знать, что это такое. Я просто хочу быть уверен, что это удастся ". Ее пальцы нежно коснулись ее поврежденной щеки. "Джек Келлер тоже положил глаз на это стадо. Есть и другие стада, но вы все задели его гордость там, в Арканзасе, вы поколебали уверенность его людей в его лидерстве, и теперь он твердо решил, что получит именно этот скот раньше всех остальных. А Джек Келлер ест славных маленьких мальчиков на завтрак, не потрудившись выплюнуть косточки ". Она снова подняла свой бокал. "Приветствую, Чарльз Маколифф".


Он колебался. В его сознании было совершенно ясно, что в бутылке могло быть наркотик или отравление, или, что более вероятно, что она пришла сюда с явной целью напоить его и разговорить. У него, конечно, не было причин доверять ей. Она была, напомнил он себе, тем человеком, который заманил их в этот город, где был убит Старик; она, очевидно, была любовницей Джека Келлера; и то, что она сказала о желании, чтобы его, Чака, план удался, на первый взгляд казалось не очень правдоподобным.


С другой стороны, следы от кулаков Уилла Риза все еще были явными и болезненными на его теле, и было неприятно вспоминать, что его облизали, даже если мужчина покрупнее. И девушка, стоявшая перед ним, не улучшила ситуацию, разговаривая с ним, как с ребенком: он был не в настроении для осторожности. В любом случае, он никогда не узнает о мотивах ее приезда сюда, если не подыграет.


У него не было опыта серьезного употребления алкоголя, но он, конечно, пробовал эту дрянь потихоньку, как это делают мальчишки; он помнил об этом достаточно, чтобы не принимать слишком много за один раз. Следовательно, он не закашлялся и не подавился, но к его глазам подступили слезы . . . . Он увидел, что Аманда Незертон опускает свой пустой стакан и улыбается ему. "Видишь ли, это отличный ликер", - пробормотала она. Он слегка покраснел. "Я не думал, что это не так".


"Не нужно быть вежливым. Конечно, ты так думал; ты был бы дураком, если бы не. Тебе интересно, почему я здесь ".


"Я не буду, - сказал он, - подвергать сомнению свою удачу".


Ее смех зазвенел, восхищенный и счастливый, как он помнил, он слышал его однажды раньше. Она в ужасе зажала рот рукой; и они с минуту стояли, прислушиваясь, но отель хранил о них молчание. Она снова тихо рассмеялась.


"Что ж, это была действительно отточенная и взрослая речь, мистер Маколифф".


Он сказал довольно натянуто: "Теперь вы смеетесь надо мной, мэм".


Ее смех оборвался. "Я не нарочно", - сказала она. "Клянусь, я не нарочно". Через мгновение она протянула руку и коснулась его порезанной губы кончиком пальца. "Он сильно тебя ранил?"


Чак поморщился. "Он, черт возьми, чуть не ... извините, мэм, он чуть не снес мою дурацкую башку, но, думаю, я сам напросился".


"Сам напросился?" - спросила она, нахмурившись. "Как?"


"Мужчина должен быть осторожен в своих словах, даже если это правда. Я уговорил себя на это облизывание ".


Она скорчила рожицу и нежно коснулась своей щеки: "Ты очень философски относишься к этому, Чак. Думаю, я уговорила себя на это, но я заявляю, что не могу ... не могу смириться с тем, что меня избивают, как ... " Она замолчала, посмотрела на свой пустой стакан и протянула его. "Думаю, еще одна", - сказала она. "Это должно быть примерно так".


Он хотел спросить, что она имеет в виду, но передумал. Он налил виски в ее стакан до указанного ею уровня, внезапно пожелав, чтобы его брат Дейв был рядом и дал ему совет. Дэйв знал бы, что делать с этой девушкой, которая пила крепкие напитки, как мужчина, которая позволяла себя ласкать и избивать такому мужчине, как Келлер, и которая все еще умудрялась сохранять определенный вид качества, вид потерянной невинности.


Он наблюдал, как она отнесла свой напиток к кровати, села и неторопливо отпила из стакана. Она посмотрела на него и похлопала по месту рядом с собой. Меньше всего на свете ему хотелось сидеть на кровати рядом с ней - или это было? Он не знал. Однако он очень четко помнил, что однажды запаниковал из-за этой девушки. Он не надеялся, что у него когда-нибудь будет шанс искупить свою вину, но он не собирался упускать его, если он представится сам.


Поэтому он заставил себя подойти и сесть. Он сказал: "Салют, мэм".


"Салют, Чак".


Они выпили, и на мгновение он ничего не почувствовал; затем действие виски разлилось теплом по его телу. Он посмотрел на маленькую девочку рядом с ним и ухмыльнулся.


"В любом случае, - сказал он, - это лучше, чем когда тебя облизывает Уилл Риз". Он протянул бутылку. "Уберите это, мэм. Думаю, с меня хватит для милого маленького мальчика ". Она улыбнулась и встала, отнесла бутылку к комоду, закупорила ее и поставила на место. Она допила свой напиток и поставила стакан рядом с бутылкой. Она повернулась, чтобы посмотреть на него.


"Видишь, - сказала она, - я не пытаюсь тебя напоить, как ты думал".


"Кажется, мои мысли необычайно легко прочесть, мэм".


"О, так и есть", - сказала она, улыбаясь. "Сейчас ты думаешь, что не знаешь, почему я здесь, но тебя не удастся обманом заставить доверять мне ни на йоту. И ты все еще вспоминаешь то время у костра в лагере-"


"Это не то, что я, вероятно, забуду", - с готовностью признал он, когда она сделала паузу.


Она улыбнулась ему через комнату. "Не хотел бы ты поцеловать меня еще раз, Чак?"


"Думаю, я бы так и сделал", - спокойно сказал он. "Но-"


Ее глаза слегка сузились. "Но что?"


"Но мне было бы трудно сосредоточиться на этом, мэм, поскольку я бы ждал, что мистер Бристоу, как он здесь себя называет, ворвется в эту дверь с пистолетом и поймает меня за неподобающими ухаживаниями к его жене, как вы себя здесь называете ... "


Наступила тишина. Ее лицо слегка побледнело, а губы сжались; затем черты ее лица расслабились, и она одобрительно улыбнулась ему.


"Хороший мальчик", - пробормотала она. "Вы просчитали все возможности, как и должны были. Мистер Бристоу-Келлер нанял буровую установку и уехал из города, чтобы сделать определенные приготовления. Он не вернется до утра, но я не ожидаю, что вы поверите мне на слово. Предположим, я подсуну стул под дверную ручку, поскольку ключа, похоже, нет; это вас успокоит?"


Он сказал: "Я думаю, это сослужило бы службу".


Он был рад слышать, что его голос звучал достаточно ровно, хотя он не был вполне уверен, как ему удавалось сохранять его таким. Он наблюдал, как она прислонила стул к двери и прошла через комнату, мягко, по-женски шурша одеждой: свет лампы, тусклый в других местах, казалось, очень ярко сиял в ее волосах. Он знал, что его больше не волновало, зачем она пришла; и все же он хотел ее уважения, он не хотел вести себя как глупый мальчишка, которого может обвести вокруг пальца любая хорошенькая женщина. Он подождал, пока она снова сядет рядом с ним; затем протянул руку, повернул ее лицо и нежно коснулся уродливого синяка.


"Ты хочешь, чтобы я убил его для тебя?" - сказал он. "За это? Это все, мэм? Ты поэтому здесь?"


Она спокойно сказала: "Ты убьешь его, вероятно. Тебе, скорее всего, придется, не из-за меня, не потому, что он убил твоего брата, а потому, что вы оба хотите одного и того же, и он не из тех, кто сдастся, пока не умрет. Но я пришел сюда не для того, чтобы просить вас об этом, хотя не стану отрицать, что хотел бы это увидеть. Ты сделаешь это или нет, как того требует ситуация. Я просто пришел сюда, чтобы убедиться, что, если придет время, у тебя будет шанс. Ни один мальчик не победит Джека Келлера. Я думаю, тебе давно пора перестать быть мальчишкой, Чак Маколифф ".


Он посмотрел на нее и услышал свой собственный голос, говорящий с той неестественной твердостью, которой у него не было объяснения: "Это легко сказать".


Она мягко сказала: "Это не трудно сделать, моя дорогая. Большинство мальчиков, кажется, справляются. Теперь я хочу, чтобы ты поцеловал меня, а затем ты можешь помочь мне раздеться. . . . Нет, мы оставим свет. Я не скромничаю, и у тебя нет причин быть таким. В любом случае, это не то, в чем следует скромничать. Это единственное, что никогда не считается респектабельным, независимо от того, как сильно люди пытаются сделать это таковым . . . . Чак. "


"Да, мэм", - сказал он.


"Аманда", - сказала она.


"Аманда", - сказал он.


Она обвила руками его шею, задумчиво глядя на него. "Когда ты делаешь это, моя дорогая, " сказала она, " когда ты делаешь это, всегда приятно сказать женщине, что любишь ее, даже если ты этого не имеешь в виду".


Он попытался заговорить, но теперь слова не шли с языка. Она улыбнулась и притянула его голову к себе. Ее губы были теплыми и отзывчивыми, какими он их запомнил, ее тело было теплым и податливым сквозь слои одежды, ее руки крепко прижимали его к себе, и виски помогло: сегодня вечером не было чувства стыда или вины, или даже какого-то особого чувства срочности. Когда они потеряли равновесие в объятиях друг друга и вместе упали на кровать, пружины издали громкий стон; и внезапно они оказались лежащими там, глядя друг на друга в свете лампы и смеясь. Она вскоре села, вытащила шпильки из волос и распустила их. Они рассыпались по ее плечам, сияя красным, такими, какими он увидел их впервые.


"Аманда", - сказал он, наблюдая за ней.


"Да".


"Я люблю тебя", - сказал он.


"Да", - сказала она. "А теперь помоги мне снять платье, будь хорошим мальчиком. . . ."


ГЛАВА 21


Позже, лежа в постели рядом с ней, он испытал чувство освобождения и откровения и понял, что ничто и никогда больше не будет таким, как прежде. Он мог терпеливо оглядываться назад, как будто через мили расстояния и годы времени, на молодого парня, который поднялся по тропе, самоуверенного и невежественного, дерзкого и напуганного. Он чувствовал себя сильным, взрослым и уверенным, и он легко поцеловал ее в губы, и позволил своей руке очертить форму ее груди, твердой и гладкой на его ощупь. Казалось вполне естественным позволить себе такую вольность, пока она слегка не напряглась в его объятиях. Он убрал свою руку.


"Мои извинения", - сказал он немного обиженно, она тихо рассмеялась, взяла его руку и вернула ее на прежнее место. "Не говори глупостей. Ты просто... Он оставил мне синяк там, сегодня днем ".


"Ты хочешь, чтобы я убил его?" Он спросил это довольно спокойно.


"Нет", - сказала она. "Я не хочу, чтобы ты кого-нибудь убивал. Я не думаю, что с этим приятно жить. Но если возникнет необходимость, я также не хочу, чтобы у вас были какие-либо детские угрызения совести. Убить мужчину - все равно что похитить женщину, Чак. Те, у кого это не получается, - это те, кто слишком много думает об этом. Это то, что, когда придет время, это должно быть сделано, ты просто иди вперед и делай ". Он пробормотал: "Значит, ты убила так много, Аманда, что можешь говорить об этом со знанием дела?" Она рассмеялась. "Нет, но я знал людей, у которых было, армейских офицеров и . . . и другие." Он ощутил легкий укол ревности при мысли о других мужчинах, которых она знала; очевидно, она почувствовала это, потому что быстро продолжила: "Иногда они говорили об этом. Не забывай, если придет время, не думай об этом и не волнуйся, правильно это или неправильно. Он не будет думать или беспокоиться, можете быть уверены. Просто сделай это. Как будто... как будто ты сделал это сегодня вечером ".


На первый взгляд казалось, что между этими двумя вещами было мало связи, одна из которых касалась жизни, а другая - смерти; но когда он поразмыслил над этим, он понял, что, так или иначе, она была права. Они оба были гранями одной и той же тайны, небольшая часть которой открылась ему сегодня вечером.


- Ближайший город называется Сабрина, - отрывисто сказал он. Ее глаза широко раскрылись, чтобы посмотреть на него. "Ближе всего к чему, моя дорогая?"


"Ты мог бы подождать в городе, " сказал он, " но отель - плохое место. Тебе лучше сразу отправиться на ранчо. Это почти пятьдесят миль, но Генри Эспеншейд из конюшни наймет кого-нибудь, кто тебя отвезет. Я дам тебе записку Пабло Агилару, который присматривает за домом. Как я уже говорил вам, дом не в самом лучшем состоянии, но вам будет достаточно комфортно. Если повезет, я присоединюсь к вам в скором времени ".


"А потом?" - прошептала она, все еще наблюдая за его лицом тем любопытным, пристальным взглядом.


"Что ж, " сказал он, " тогда мы поженимся". Она ничего не сказала, и через некоторое время он продолжил: "Я бы хотел взять тебя с собой сейчас, но тропа - не место для женщины, как ты уже поняла, и по пути могут быть неприятности. Будет лучше, если вы отправитесь вниз по реке и зайдете в Техас с востока. Мне придется подумать, где достать тебе достаточно денег на проезд -"


Она сказала: "Чак Маколифф, ты дурак!"


Он посмотрел на нее с легким удивлением. Она села, не обращая внимания на свою наготу, и сердито уставилась на него сверху вниз. Он подумал, что никогда не видел ничего более прекрасного, чем она выглядела, сидя там, с длинными волосами, распущенными по обнаженным плечам. Вокруг ее рта и глаз было забавное, напряженное выражение, как будто она с трудом сдерживалась, чтобы не заплакать.


Он спокойно сказал: "Я не вижу ничего глупого в том, что я сказал". Она сказала, задыхаясь: "Только потому, что мы ... Ты не обязан жениться на мне, идиот! Ты не хочешь выходить за меня замуж!"


"Что касается необходимости, " сказал он, " я не знаю об этом. Что касается желания, я считаю, что я лучший судья, чем ты ".


Она воскликнула: "Ты ни в чем не разбираешься! Ты просто парень, который затащил женщину в постель и считает, что сделал великое открытие. Ну, может быть, у тебя и так, но уверяю тебя, это открытие, которое ты можешь сделать с любой женщиной в любое время. Это имеет очень мало общего с браком, с двумя людьми, живущими вместе день за днем, год за годом. Ты же не собираешься провести остаток своей жизни в постели, моя дорогая!"


Он ухмыльнулся, лежа там, и лениво сказал: "В данный момент я мог бы подумать о худшем -"


Она продолжала, не обращая на него внимания: "Ты собираешься провести свою жизнь среди других людей, в том маленьком городке, который ты только что упомянула, Сабрина, и что ты собираешься им сказать, когда они спросят о твоей новой невесте? Мужчина хочет гордиться женщиной, на которой женится! Ты собираешься сказать им правду? Ты собираешься сказать им, что женился на маленькой шлюшке, которую увел у преступника по имени Джек Келлер, потому что он плохо обращался с ней, а тебе было жаль ее?"


Он протянул руку и начал наматывать прядь длинных каштановых волос на палец. "Не нужно быть так строга к себе, Аманда".


Она шлепнула его по руке. "Тяжело? Я знаю, что они скажут, все эти хорошие люди! Тяжело? Для харда нет ничего лучше ваших прекрасных, праведных граждан!"


"Им не нужно знать", - сказал он. "Не то чтобы меня волновало, если они это сделают. Маколиффы сбежали из Клир-Крик без совета с Сабриной; я думаю, они могут пожениться, не посоветовавшись с Сабриной. И я думаю, что жители Сабрины будут вежливы с миссис Маколифф, кем бы она ни была, или мы просто снесем их город и построим себе новый с лучшими манерами ".


Ее губы дрожали, но она твердо сдержалась, чтобы не поддаться этой слабости. "Вот видишь!" - сказала она. "Из-за меня вы уже стерли с лица земли город, полный людей!"


Он усмехнулся. "Было приятно, мэм. Ты хочешь, чтобы Сан-Антони или Остин сравняли с землей, только скажи ".


Она мгновение слепо смотрела на него и начала плакать, слезы текли по ее щекам, не обращая внимания. Он сел и протянул руку, чтобы дотронуться до нее, но вместо этого встал и погасил пламя лампы, погрузив комнату в темноту. Затем он вернулся в постель и притянул ее к себе, все еще плачущую, и укрыл их обоих грязным одеялом.


"Ты не понимаешь", - выдохнула она. "Ты... ты просто не понимаешь, что за человек ... Ты не знаешь, кем я был!" Она быстро продолжила, прежде чем он успел заговорить: "О, я знаю, о чем ты думаешь] Ты думаешь, что я трагическая жертва судьбы, которую ты собираешься спасти от позорной жизни. Что ж, мне самому всегда удавалось придерживаться примерно такого представления до сегодняшнего дня. Я говорила себе, что каким-то образом я лучше девушек, которые ... которые работают в ... Я видела себя умной, расчетливой авантюристкой; смелой, свободной душой. . . . Храброй! Я трус, Чак. Когда он ударил меня, сегодня днем, от меня ничего не осталось, кроме... кроме желе. Я бы сказал что угодно, сделал что угодно, чтобы заставить его остановиться. И я внезапно понял, что всегда был трусом, убегал от малейшей боли или дискомфорта, бежал куда угодно, к любому, кто пообещал бы позаботиться обо мне. . .


Он сказал: "Ты, казалось, очень хорошо переносил боль и дискомфорт, когда мы встретились на тропе".


"Но ты ошибаешься!" - прошептала она. "Я был в ловушке этого. Я не мог отказаться пойти и помочь, когда услышал, что он ранен. Я был многим ему обязан; кроме того, я нуждался в нем, или думал, что нуждаюсь . . . . У меня были смелые планы использовать его. И все это время он знал, что у меня на уме, и смеялся, ожидая подходящего момента, чтобы ... " Она замолчала и приложила руку к разбитой щеке. Чак ничего не ответил, и через мгновение она продолжила: "И я совсем не выдержала там; я повернулась к тебе, разве ты не помнишь?"


" Я помню, " сказал он, " Но...


"О, это было преднамеренно и хладнокровно, моя дорогая", - сказала она. "Это должно сказать тебе, кто я такой. Примерно через неделю мне надоело ухаживать за больным человеком, быть усталой, напуганной и грязной. Я искал кого-то, кто забрал бы меня подальше от ... Келлер знает меня, он дьявол, проникающий в душу женщины и продолжающий презирать все дрянные маленькие иллюзии, с помощью которых она пытается обмануть саму себя. Сегодня днем он показал мне правду обо мне ". Она сделала долгий, прерывистый вдох. "И если бы я позволил тебе выйти за меня замуж, и на твоем ранчо настали бы тяжелые времена, я, несомненно, сбежала бы с первым хорошо одетым путешественником, который пообещал бы прекрасный обед и новое платье!"


Он спокойно сказал: "Я бы пришел за тобой, застрелил того парня и вернул тебя обратно".


Она немного помолчала; затем прошептала: "Теперь ты сравнял с землей город и убил человека. Из-за меня. Разве ты не видишь? Я не принесу тебе ничего, кроме неприятностей, моя дорогая!"


Это была капитуляция, и он нежно поцеловал ее. "Теперь мы будем спать", - сказал он. "Утром, рано, до возвращения Келлера. Я отведу тебя в лагерь. Там ты будешь в безопасности, пока мы не договоримся о твоем путешествии ".


ГЛАВА 22


Аманда Незертон пошевелилась в темноте, осторожно высвобождаясь из рук мальчика рядом с ней. Затем она немного подождала, но его дыхание оставалось ровным и безмятежным. Она выскользнула из постели и мгновение стояла, глядя на него сверху вниз - не то чтобы она могла видеть больше, чем его смутные очертания, спящего там, но она могла представить, как он выглядел: странная смесь мальчишества и загорелой твердости. Он был действительно милым мальчиком, и она должна была знать, как он отреагирует на то, что его ... ну, "соблазнили" - подходящее слово для этого, не стоит придавать значения. Возможно, она знала.


Эта мысль напугала ее. Она думала об этом как о доблестном жесте, способе показать себе, что у нее все еще есть мужество бросить вызов Джеку Келлеру, хотя при мысли о его большом кулаке ее тошнило от страха. Был также факт, что ей нравился этот молодой техасец и она хотела ему помочь: опытная женщина могла бы многое сделать для юноши на этом этапе его жизни. Ему нужна была уверенность, если он выходил против Джека Келлера. Она могла бы передать это ему. Это был способ заплатить ее долги им обоим.


Она собиралась сделать это, а потом выскользнуть в темноту - она определила, где сможет нанять машину, даже в этот час, и ее вещи были упакованы и готовы - она собиралась исчезнуть до того, как Проповедник очнется от своего пьяного ступора или вернется Келлер. Она собиралась покинуть это место, этих людей, эту жизнь и начать где-нибудь все заново. . . .


Теперь она резко вздрогнула, зная, что у нее ни в коем случае не хватит смелости осуществить этот план: на самом деле она никогда этого не собиралась. В глубине души, сама того не сознавая, она знала, что, занявшись с ней любовью, Чак Маколифф не отпустит ее. Она знала, что, будучи молодым и галантным, он почувствует себя обязанным попросить ее выйти за него замуж; и она знала также, что позволит ему убедить себя согласиться.


И утром, уже не так далеко, он проснется и посмотрит на нее, не глазами мальчика, опьяненного своим первым открытием мужественности, а глазами мужчины. Он знал бы, что его обманули, но он сдержал бы свое слово, будучи хорошим мальчиком. Он отвезет ее в свой лагерь, и Джек Келлер придет за ней туда, и будут убиты люди, возможно, среди них Чак Маколифф. А если не там, то внизу, в Техасе. Его команда знала, кто она такая; это не было секретом. Рано или поздно, вернувшись домой, один из них заговорит, и рано или поздно какой-нибудь мужчина сделает замечание в честь Чака Маколиффа, и он почувствует себя обязанным пристегнуть свой большой пистолет, защищая честь своей жены.


И, рано или поздно, если бы это продолжалось, она, вероятно, стала бы богатой молодой вдовой Маколифф, возможно, без особой репутации, но с домом, землями и скотом, и, возможно, это она тоже спланировала. Казалось, ее уму не было конца.


Она снова задрожала и начала поспешно одеваться в темноте. Закончив, она направилась к двери, но остановилась, чтобы взять бутылку виски: если она пропала утром, Джек Келлер мог что-то заподозрить. Немного пропущенного ликера, однако, не было бы поводом для комментариев. Он бы просто предположил, что она напилась, чтобы уснуть. Эта мысль доставила бы ему удовольствие. Теперь она знала, что он намеревался уничтожить ее, намеренно, медленно, наслаждаясь каждым шагом в ее падении, и она позволит ему. После сегодняшнего она бы побоялась дать отпор.


Стул загремел, когда она отодвинула его от ручки. Мальчик на кровати глубоко вздохнул и пошевелился; казалось, он тянется к чему-то или к кому-то. Затем он снова замолчал.


Она постояла там еще мгновение. Это была прекрасная мечта: муж, дом, место, где никто не знал . . . . Но такого места не было. Там был только этот грязный отель, и ей лучше вернуться в свой номер, пока люди не начали ходить вокруг и не увидели, как она спускается по лестнице с распущенными волосами, в наполовину расстегнутой одежде и с бутылкой в кулаке. В конце концов, она все еще была здесь, публично, настоящей молодой миссис. Бристоу - хотя некоторые взгляды, которые она получила вчера, казалось, указывали на то, что даже эта фальшивая респектабельность несколько потускнела после ночного визита Уилла Риза. Либо его видели, либо он был человеком, который любил хвастаться своими победами, возможно, и то, и другое.


Упакованный саквояж осуждающе уставился на нее, когда она добралась до убежища своей комнаты - по крайней мере, до тех пор, пока не вернулся Келлер. Она прошла мимо него к окну и посмотрела на темную, бесконечную прерию, задаваясь вопросом, как ей удалось обмануть себя, что она когда-нибудь осмелится отправиться туда одна, даже имея дорогу, которая вела бы ее. С нее было довольно бесцельной езды под дождем с Джеком Келлером, бредившим в фургоне позади нее. Если бы они не наткнулись на стадо Маколиффов, они оба были бы сейчас там мертвы.


Безусловно, она думала достаточно быстро - и говорила достаточно быстро - после того, как помощь была под рукой; нужно отдать ей должное за это. Никто не мог отрицать, что она была умна. Но весь ее ум не мог обойти тот факт, что она оказалась в ловушке в этом пыльном пограничном городке, пока Джек Келлер не решил увезти ее в другое место - она, конечно, не могла уехать по этапу без его ведома. Ни одна женщина не сбежит от Джека Келлера, сказал он.


Она резко повернулась, включила лампу и прошла через комнату к комоду. Из пятнистого зеркала на нее смотрело ее лицо, обезображенное ударом Келлера. Только мальчик в плохо освещенной комнате мог бы счесть ее привлекательной, мрачно подумала она, взяв щетку и начав расчесывать волосы. Синяк заживет, но будут и другие удары, теперь, когда мужчина убедился в эффективности лечения. Он, вероятно, избил бы ее до полусмерти, если бы узнал, что она сделала сегодня вечером, а он был обречен. Потому что Чак Маколифф, обнаружив, что она ушла, пришел бы искать ее. Обманутый или нет, он чувствовал бы себя обязанным, даже если втайне он мог бы сожалеть о своем поспешном предложении руки и сердца.


Парень пришел бы сюда, чтобы заявить на нее права, открыто, безоружный, если не считать его дурацкого огромного ножа, и Келлер застрелил бы его. ... Ее мазки запинались и останавливались. Внезапно она закрыла лицо руками и начала беспомощно плакать. Это была ловушка, в которую она завела их обоих, проявив мужество, которого у нее не было. Спасения не было.


ГЛАВА 23


Проснувшись, Чак Маколифф сразу осознал, что он один, но поначалу ему было не совсем ясно, почему это должно вызывать беспокойство. В конце концов, каждое второе утро своей жизни он просыпался один в своей постели или под одеялом.


Затем события ночи вернулись к нему, и он открыл глаза и быстро сел. Комната была совершенно пуста. Не было никаких признаков его полуночного посетителя. Возможно, ему приснился весь инцидент; за исключением того, что он знал, что это не так. Это случилось, в этом не было никаких сомнений.


Он встал и быстро оделся, недоумевая, почему она ускользнула. Он также поймал себя на том, что размышляет в холодном свете утра, каково это - быть женатым. Что ж, эта карта была разыграна. Теперь ее было не подхватить, даже если бы он захотел. Оставалось только найти ее и при необходимости снова вразумить; и если у кого-то были какие-то комментарии по поводу его выбора невесты, они могли, черт возьми, воздержаться от высказывания их вслух. Некий Маколифф заплатил свои долги и сдержал свое слово.


Он нахлобучил шляпу на голову и спустился по лестнице, снова вспоминая о синяках и рваных ранах, полученных в драке с Уиллом Ризом. Казалось, это было давным-давно ... если это можно было назвать дракой, с сожалением подумал он; это было больше похоже на резню, такой, какой он ее помнил. Что ж, это был еще один долг, который вскоре должен был быть выплачен. У подножия лестницы он остановился, чтобы рассмотреть людей в вестибюле и яркий солнечный свет на площади, видимый через дверь за ней. Должно быть, он спал, как медведь, забившийся в нору на зиму.


Поздний час вызывал у него беспокойство; и хотя у него была некоторая мысль сначала осмотреться, он повернулся, прошел по коридору прямо к палате 11 и постучал в дверь. Ожидая, он протянул руку назад и нащупал рукоять своего ножа: если Келлер был внутри и хотел неприятностей, неприятности - это то, что он получит


Он услышал звук движения и отступил назад, но человек, открывший дверь, не был Келлером, или Бристоу, или как бы он там себя ни называл. Это был мистер Пейн, которого они называли Проповедником, в его мятой черной одежде, с налитыми кровью глазами. Он приоткрыл дверь лишь на щелочку и слабо выглянул наружу.


"Кто это?" Он хмуро посмотрел на Чака. "О, это снова ты, друг. Чего ты хочешь сейчас?"


Казалось неразумным объявлять о своей миссии, и Чак сказал: "Ну, ты сказал, чтобы я вернулся утром. Я думал, ты, возможно, передумал. . . ." Что-то в вороватом взгляде мужчины пробудило в нем подозрение, и он спросил: "Что ты там прячешь? Что-нибудь не так?"


"Что-то не так?" Голос проповедника был ровным. "Что было бы неправильно, друг? Что касается пересмотра, я полагаю, что мой ... мой партнер дал вам ваш ответ прошлой ночью, и я не вижу причин сомневаться в его суждении ".


"Где Келлер? Может быть, я смог бы убедить его, - сказал Пейн, - мистер Бристоу прислал сообщение, что встретится с нами на аукционе в Спринг-Крик. Я бы сказал, что он рассчитывает купить там немного скота; и кажется крайне маловероятным, что вы сможете убедить его дать вам денег, чтобы помешать его цели. А теперь, если вы меня извините... " Он начал удаляться, так и не приоткрыв дверь более чем на шесть дюймов. Чак резко двинулся, засовывая ботинок в трещину, когда она начала закрываться.


"Подожди минутку, друг!"


Произошла короткая потасовка. Мужчина постарше попытался пнуть мешающую ногу. В проеме блеснул охотничий нож, и Пейн отпрянул, позволив двери свободно распахнуться. Чак широко распахнул дверь и осторожно вошел внутрь, держа нож наготове, наблюдая за человеком перед собой, но готовый к нападению с любого фланга. Локтем он полностью отодвинул дверь к стене, убедившись, что за ней никто не прячется. Он избавился от нее. Казалось, в комнате не было никого, кто мог бы объяснить настороженное отношение проповедника. Затем Чак заметил неподвижную фигуру на кровати.


Проповедник говорил. "Я предлагаю тебе закрыть дверь, мой мальчик . . . . Так-то лучше".


Чак уставился на неподвижную фигуру девушки. Она лежала там, ее волосы разметались по подушке, а губы слегка приоткрылись. Ее глаза были широко открыты и смотрели в никуда.


Чак прошептал: "Что... кто ... ?"


"Поверни ключ в замке ... Итак". Голос пожилого мужчины был мягким. "Теперь, я думаю, ты можешь вложить это грозное оружие в ножны, молодой человек. Я не убивал ее, уверяю вас". Через мгновение, наблюдая за ним, Проповедник пробормотал: "Я понимаю. Ты пришел сюда, чтобы найти ее, не так ли? Это, по-видимому, указывает на то, что она навещала вас прошлой ночью, перед тем, как . . . . Что произошло? Была ли твоя добродетель неоспоримой, друг? Неужели она не нашла в тебе сияющего рыцаря, который пришел бы ей на помощь? Так вот почему она... ? "


Чак повернул голову. "Помолчи, старина".


"Да", - сказал Пейн. "Да, чтобы быть уверенным".


Чак мгновение смотрел на него, не видя его отчетливо. Затем Чак повернулся, засовывая большой нож обратно в ножны, и медленно подошел к кровати. Он поколебался, протянул руку и закрыл вытаращенные глаза, как он видел это не раз на тропе. Он заметил, что на покрывале рядом с ее рукой была маленькая бутылочка с лекарственным средством.


"Настойка опия", - сказал Проповедник позади него. "Она очень популярна для этой цели. Боли бы не было ". Чак тупо сказал: "Я попросил ее выйти за меня замуж. Она собиралась в Техас, чтобы дождаться меня ".


"Я понимаю". Голос пожилого мужчины был мягче. "Тогда приношу свои извинения. Для вас обоих ".


Чак повернулся к нему лицом. "Что ты имеешь в виду?" Пейн ничего не ответил, и Чак потребовал: "Что ты здесь делаешь?"


Проповедник пожал плечами. "После того, как посыльный от ... э-э ... мистера Бристоу разбудил меня, я обнаружил, что мне требуется немного стимулятора. В моей комнате ее не было, поэтому я зашел сюда. Она лежала такой, какой вы ее видите. Затем ты постучал в дверь. . . . Я предлагаю вам сейчас уйти. Я сделаю то, что необходимо. Я сам был... очень привязан к ней. По-отечески, конечно."


- У меня нет намерения оставлять ее, - быстро сказал Чак.


"Конечно, ты уезжаешь", - сказал мужчина постарше. "Ты ничего не можешь сделать для нее сейчас, ничего такого, чего не смог бы сделать и я. Чего ты можешь добиться, оставаясь, кроме как создавать проблемы для всех?"


"Но-"


"Ты, молодой дурак, " сказал Проповедник, " если она и сделала это для кого-то, то она сделала это для тебя. Подумай об этом. Ты испортишь ее последний прекрасный жест из-за какого-то понятия о гордости? А теперь убирайся отсюда. О, передай мне эту бутылку по дороге. Спасибо тебе ".


Чак остановился в дверях. "Что ты будешь делать?"


"Что ж, - сухо сказал Пейн, - я, конечно, обнаружу ее и подам сигнал тревоги в состоянии шока и отчаяния. Как только я наберусь сил в достаточной степени ". Он встряхнул бутылку в руке и измерил на глаз уровень жидкости. "Сначала я обдумаю тот факт, что small oblivion можно найти в больших бутылках, а large oblivion - в маленьких. Где-то здесь должна быть философская истина. Добрый день, сэр. . . . "


ГЛАВА 24


Прогуливаясь по площади, Чак едва осознавал тепло солнца на своей голове и плечах. Если она сделала это для кого-то, сказал Пейн, то она сделала это для тебя . . . . Он со стыдом вспомнил свои печальные мысли о браке после пробуждения. Возможно, она знала, что он будет чувствовать себя так утром. Возможно, она покончила с собой, вместо того чтобы заставить его сдержать обещание. В любом случае, он чувствовал себя трусом из-за того, что оставил ее не с кем, кроме старого пьяницы, который мог бы присматривать за ней.


Размышляя подобным образом, он лишь смутно осознавал, что рядом с ним подъехала открытая коляска.


"Мистер Маколифф".


Он остановился и обернулся. Джин Кинкейд смотрела на него сверху вниз с сиденья багги. На ней было то же ситцевое платье, которое он видел раньше, а ее светлые волосы были аккуратно уложены под аккуратной шляпкой.


"Что... что-то не так, мистер Маколифф? Ты выглядишь так..."


"Нет, " коротко сказал он, " все в порядке, мэм".


"А если бы это было так", - криво усмехнулась она, - "это было бы не мое дело, не так ли?" Через мгновение она продолжила: "Я думала, ты будешь в Спринг-Крик на аукционе. Папа уехал рано."


Он снял шляпу достаточно вежливо, но ему не удалось вложить ни капли вежливости в свой голос. Он сказал: "Я думаю, "койоты" могут подраться за тушу без моего наблюдения".


Она улыбнулась этому. "Отец - один из койотов, мистер Маколифф? Мы тебе не очень нравимся, не так ли?" Он сказал, избегая прямого ответа: "Я уеду из города, как только смогу, мэм. Я просто жду, когда нам вернут наше оружие - при условии, что никто не придумает хороший законный способ отделить нас и от них тоже. Я думаю, что здесь есть люди, которые были бы просто счастливы отправить нас обратно через индейскую территорию невооруженными; и это, несомненно, принесло бы счастье в жизни некоторых из тех храбрецов-чероки, которых мы спугнули по пути наверх ".


Она все еще улыбалась. "Вы, безусловно, высокого мнения о нас! Но вам не следует слишком торопиться уезжать. Ты получишь немного денег от продажи скота".


Что-то в ее приятной атмосфере терпимости было больше, чем он мог переварить. В своем скромном платье, твердо держа поводья в маленьких ручках в перчатках, она, казалось, олицетворяла все, что он ненавидел в этой северной стране - кроме того, сам факт, что она была жива, казался прямым оскорблением при данных обстоятельствах. Она была жива, хорошо накормлена, опрятно одета и самодовольно гордилась собой за все те преимущества, которыми обладала, которые были не ее рук дело. Она никогда не знала, что значит быть частью побежденной нации; она никогда не знала горя и стыда; мысль о том, чтобы покончить с собой, ни при каких обстоятельствах никогда бы не пришла ей в голову. . . .


Он знал, что должен хранить молчание; но внезапно ему захотелось рассказать кому-нибудь именно то, что он думал и чувствовал. По крайней мере, он мог стереть с ее лица это приводящее в бешенство выражение снисходительной улыбки.


Он покачал головой. "Деньги?" он сказал: "Нет, мэм, я на самом деле не рассчитываю ни на какие деньги".


"Что ты имеешь в виду?" - быстро спросила она.


"Что ж, " сказал он нарочито медленно, - я полагаю, что стадо уже договорилось о точной сумме штрафа и издержек. Твой отец предупреждал меня, чтобы я не ожидал многого, а парень в банке был достаточно любезен, чтобы сказать мне, что никто здесь не проявляет особого интереса к техасскому скоту. Похоже, что это остается на усмотрение этих приезжих скотопромышленников Пейна и Бристоу - если вы хотите их так называть - и я не думаю, что кто-то собирается ставить в неловкое положение такого прекрасного, добропорядочного гражданина-янки, как мистер Бристоу, заставляя его платить больше, чем просто необходимо, чтобы сделка выглядела законной и пристойной ".


Ее улыбка исчезла. Она сказала, потрясенная: "Ты на самом деле не веришь-" Она осеклась. "Я могу понять ваше негодование, но вы ужасно предвзяты и несправедливы!"


"Несправедливо!" - взорвался он. "Что справедливого в том, что мы перегнали стадо крупного рогатого скота за восемьсот миль, ценой трех жизней нашей собственной команды, не говоря уже о нескольких других смертях по пути - там тоже была небольшая тяжелая работа и страдания, мэм, - только для того, чтобы их забрала у нас кучка прекрасных ханжеских джентльменов, которые никогда не спали на земле и не видели реки в разлив!"


Она сказала: "Мистер Маколифф-"


Он горячо продолжал: "Ты хочешь, чтобы я поехал туда и посмотрел, как они бросают кости, чтобы решить, кто и за сколько получит мой скот? Нет, спасибо, мэм! Я остаюсь здесь, в городе, и буду по-настоящему хорошим мальчиком. Так, может быть, я выберусь из этого гнезда воров-янки с тем, что осталось от моей рубашки. Если бы я поехал туда, я мог бы совершить ошибку, выразив свои истинные чувства, и попасть в тюрьму на всю жизнь!"


Наконец-то он добрался до нее. Она начала говорить сердито, остановилась и резко дернула головой, указывая на место рядом с ней. "Подойдите сюда, мистер Маколифф!" - рявкнула она. "Поднимись сюда, где я смогу поговорить с тобой как следует!"


"Благодарю вас, мэм, но -"


Она жестко сказала: "Ты забираешься на это сиденье, или я ударю тебя кнутом!" Она протянула руку, чтобы выхватить инструмент из гнезда.


Ее гнев доставил ему удовольствие. По крайней мере, ему удалось пробить ее броню милого женского лицемерия. Он презрительно рассмеялся и сказал: "Почему, мэм, ваш друг-джентльмен, помощник шерифа, послал вас сюда, чтобы закончить работу, которую он начал вчера? С хлыстом в виде багги?"


Она уставилась на него на мгновение, потеряв дар речи; затем она издала странный горловой звук и позволила хлысту опуститься обратно на место. Она выглядела так, словно вот-вот расплачется.


"Я... мне жаль", - сказала она почти неслышно. "Я не знаю, что. . . проникла в меня! Ты такой упрямый и раздражающий человек. Я... я потерял самообладание. Пожалуйста. Поднимись сюда, чтобы мы могли поговорить. Ты не можешь на самом деле верить во все те вещи, которые ты сказал. . . . Мы не можем продолжать кричать друг на друга вот так прямо здесь, в центре города, скандалу не будет конца . . . . Пожалуйста?"


Он колебался, но она принесла свои извинения, и он мог сделать не меньше, чем выполнить ее просьбу, не показавшись при этом упрямым и нелюбезным.


"Очень хорошо, мэм", - сказал он и забрался рядом с ней. Она тряхнула поводьями и заговорила со старым гнедым мерином, стоявшим между оглоблями. Ни один из них ничего не сказал в течение нескольких минут после того, как буровая установка пришла в движение. Затем она заговорила, не глядя на него.


"Полагаю, я несу ответственность за ... за ваши вчерашние неприятности, мистер Маколифф. Я не должен был ... Я не хотел повторять то, что ты ... Но Уилл знал, что я говорил с тобой, и когда я проговорился ... Он был ужасно зол. Чак сухо сказал: "Да, я это заметил".


"Он причинил тебе сильную боль?"


Чак повел плечами. "Я думаю, что меня лизали и похуже. Твой отец остановил это, прежде чем у него появилась возможность надеть ботинки ".


Она поморщилась. "Если тебя это как-то удовлетворит, я больше не помолвлена с Уиллом Ризом".


Он быстро взглянул на нее, пораженный. "Я сожалею, мисс Кинкейд. Я никогда не намеревался-"


"Я уверен, что ты этого не делал". Ее голос был резким. "Ты просто ходишь вокруг да около, выдвигая всевозможные безрассудные обвинения, и тебе никогда не приходит в голову, что ... что кто-то может быть ... ранен". Она прикусила губу. "Я бы поверила Уиллу", - тихо сказала она. "Я бы поверил всему, что он мне сказал. Я бы поверил в него, если бы он ничего мне не сказал, если бы он просто ожидал, что я буду доверять ему без слов. Но когда он пришел в абсолютную ярость и ... стал жестоким и оскорбительным, когда он вот так вышел из дома, тогда я поняла, что то, что ты сказал, было ... вероятно, правдой ". Она взглянула на Чака. "Я надеюсь, ты доволен!" Он сказал неловко: "Извините, мэм, я -"


"Ты уже говорил это. Я не могу в это поверить! Я думаю, единственный человек, которого ты жалеешь, это ты сам. Весь мир против вас, не так ли, мистер Маколифф? Все несправедливо пользуются тобой. . . . Что ж, позволь мне задать тебе только один вопрос: кто это начал? Я могу понять, как вы относитесь к потере вашего скота, но почему вы не подумали об этом до того, как послали их в атаку на должным образом сформированный отряд, обеспечивающий соблюдение закона страны ...


"Закон страны!" - сказал он, снова впадая в гнев. "Этот карантин, мэм? Держу пари, что половине людей, которые провели этот закон через законодательное собрание вашего штата, было наплевать, извините меня, на испанскую лихорадку или защиту бедных фермеров. Они просто увидели много техасского скота, идущего по тропе, и придумали способ перекрыть ему доступ на рынок, чтобы заполучить его по дешевке! "


Она в ужасе уставилась на него. "Да ты совсем спятил! О, может быть, кое-где несколько человек воспользовались карантином для собственной выгоды, но - " Внезапно она потянулась за хлыстом, висевшим у нее на боку. "Нет, сидите спокойно, я не собираюсь вас бить, мистер Маколифф!" - отрезала она, легонько шлепнув пожилую лошадь по боку. "Я просто собираюсь тебе кое-что показать. Ты утверждаешь, что ты скотовод, может быть, ты поймешь. Не то чтобы я действительно ожидал, что ты поймешь что-то, что не затрагивает твоих чувств или твоего кошелька!"


ГЛАВА 25


Это была большая, ухоженная ферма в нескольких милях от города, но большая часть скота на огороженном пастбище, тощего и бедного на вид, не соответствовала процветающему виду этого места. Джин Кинкейд подъехала прямо к дому. Пухлый маленький человечек с красным круглым лицом и шелковистыми белыми волосами вышел поприветствовать их. Его приветливая улыбка стала менее теплой, когда он узнал спутницу девушки.


"Доброе утро, дядя Уэйн", - сказала Джин. Выражение ее лица было вежливым и невинным, когда она повернулась к Чаку. "Мистер Маколифф, я полагаю, вы знакомы с моим дядей, судьей Томсоном."


Чак мрачно сказал: "Да, я познакомился с судьей в суде вчера утром".


Судья отнесся к Чаку без благосклонности и обратился к его племяннице: "Джинни, девочка, твой отец знает, что ты шляешься по сельской местности с -"


Девушка рассмеялась. "О, я в полной безопасности с мистером Маколиффом. Он еще не вернул свой большой револьвер. . . . Дядя Уэйн, вы не возражаете, если я покажу ему это место? Мистер Маколифф считает, что наша озабоченность по поводу техасской лихорадки сильно преувеличена. Он думает, что наш карантин - это просто хитрый заговор янки, чтобы отнять у честных граждан Техаса их скот. О, он признает, что мы, возможно, потеряли несколько голов здесь и там - "


"Несколько голов!" Голос судьи был резким. "Половина моего чистокровного стада мертва, благодаря той кучке тощих лонгхорнов, которые прошли здесь! А те, кто выздоровел... Ну, посмотри на них!" Он махнул рукой в сторону пастбища. "И это еще не конец; новые пациенты все еще заболевают лихорадкой. Я загнал заболевший скот в заднюю часть сарая . . . . Обязательно покажите молодому человеку окрестности! Просто будь осторожна со своим красивым платьем, оно немного пыльное и грязное сзади. Действительно, уловка янки!"


Он вернулся в дом, качая головой. Джин Кинкейд взглянула на Чака, но ничего не сказала. Она вела багги вокруг здания и по колеям и пыли фермерского двора. Они не вышли; в этом не было необходимости. Они некоторое время сидели молча; затем девушка подняла поводья, что-то сказала старой лошади, и они уехали.


"Ну что, мистер Маколифф?" - пробормотала она наконец. Он сохранил в своем сознании мрачную картину красивого скота какой-то восточной породы, стоящего с остекленевшими глазами и вытаращенными глазами, крупного рогатого скота с выгнутыми спинами и поникшими головами, шатающегося от слабости, крупного рогатого скота, мотающего головами в каком-то безумном бреду. . . .


Он прочистил горло и сказал: "Я не могу этого понять. Должно быть, это что-то, к чему у наших южнотехасских животных иммунитет ".


"Мы не знаем, что это такое. Но вы же видели результат ". "Возможно, - неохотно сказал он, " я говорил немного поспешно". Девушка холодно сказала: "Похоже, это у тебя вошло в привычку".


Больше ничего не было сказано, всю обратную дорогу до города. Они встретили шерифа на его индейском пони, когда подъезжали к площади. Он подъехал к ним и довольно пристально посмотрел на них, как будто удивился, увидев их вместе, но вопросов не задавал.


"Я собирался искать тебя, Маколифф; только я задержался, улаживая кое-какие неприятности в отеле -" "Неприятности?" Сказала Джин. "Что за неприятности, папа?" "Вас ничего не касается, мисс", - сказал ее отец. Он повернулся обратно к Чаку, который надеялся, что его лицо не выдало тревожного знания. "Сынок, я сделал для тебя все, что мог", - сказал шериф. "Ваш штраф и издержки были оплачены, и вот остаток ваших денег". Он вытащил матерчатый мешочек из кармана пальто и ухмыльнулся. "Этому Бристоу - бедняге, теперь я чувствую себя отчасти виноватым за то, как я его обманул, - не очень понравилось, что я установил минимальную цену. Возможно, он рассчитывал на выплату судебного решения и не более того. Но мне пришло в голову, что если его партнер может позволить себе предложить твоему отцу три доллара за голову, как ты мне сказал, мистер Бристоу мог бы заплатить округу столько же, поэтому я сказал ему, что не соглашусь на меньшие ставки. Оказалось, что либо он был не очень хорошим игроком в покер, либо ему очень хотелось заполучить этот скот." Он протянул пакет. "Вот. Я знаю, это не так много, за чем ты приехал из Техаса, но, по крайней мере, этого достаточно, чтобы заплатить твоей команде и доставить тебя домой с чем-нибудь в запасе ".


Чак забрал деньги. Он осознал, что его уши покраснели. Он не смотрел на девушку на сиденье рядом с ним. Ему не нужно было смотреть: у нее было бы невыносимое, торжествующее, самодовольное выражение лица любой женщины, которой дважды за одно утро доказали свою правоту. Затем она слегка пошевелилась, и он действительно посмотрел, и обнаружил, что снова ошибся. Она казалась довольной и слегка гордой этим свидетельством ума своего отца, но у нее на уме были дела более насущные.


"Папа, " сказала она, " в чем тайна? Что произошло в отеле? Почему вам жаль мистера Бристоу?"


Шериф поколебался и пожал плечами. "Ну, ты все равно это услышишь. Миссис Бристоу была найдена мертвой в своей комнате совсем недавно."


Джин ахнула и поднесла руку ко рту. "Мертв? Какой ужас!" Через мгновение она спросила: "Как это произошло?"


"Рядом с ней была найдена бутылка из-под настойки опия, пустая", - сказал шериф. "Почти нет сомнений, что бедная молодая леди покончила с собой. Очевидно, прошлой ночью произошла ссора, и Бристоу ударил свою жену и ушел - у нас есть это от его партнера Пейна, который лежал пьяный по соседству, - но проснулся достаточно долго, чтобы услышать окончание ссоры. Похоже, миссис Бристоу в любом случае была недовольна той свободной жизнью, которую они вели. До замужества она привыкла к лучшим вещам. Она добивалась, чтобы ее муж остепенился. Очевидно, она впала в уныние после того, как он ушел. . . . Он сделал паузу и продолжил: "Я не испытываю особой симпатии к тем, кто избивает жен, но я не могу не сочувствовать мужчине, которому приходится жить с воспоминанием о том последнем ударе. Я послал Пейна уведомить его. Я бы поехал сам, но мне нужно съездить в Кольерсвилл, чтобы забрать заключенного ". Он протянул руку. "Я скажу до свидания, Маколифф".


Чак взял жилистую руку. "До свидания, сэр".


"Я сказал Джо Брину в тюрьме, чтобы он вернул вам оружие вашей организации, когда вы придете". Шериф повернулся к своей дочери. "Вероятно, я не буду дома раньше завтрашнего вечера".


"Тебе обязательно ехать прямо в Кольерсвилл, папа? Если это просто вопрос доставки заключенного, не могли бы вы прислать- - Джин Кинкейд, казалось, колебалась, произнося имя, - ... не могли бы вы прислать Уилла?"


Шериф покачал головой. "Уилл сопровождает мистера Бристоу и его тысячу двести "лонгхорнов" через линию с приказом не уходить, пока он не увидит, что они направлены на запад, к армейским постам. . . ."


Информация, столь небрежно переданная, повергла Чака в шок, напомнив ему о планах, которые он строил на могиле своего отца. Казалось, все складывалось как надо. Шериф уезжал из города, чтобы его не было рядом, чтобы вмешаться. Уилл Риз направлялся на индейскую территорию, где его значок ничего не значил. Когда работа будет закончена, он поедет обратно один.


Это будет все равно что подстрелить утку на мельничном пруду, вспомнил Чак, как говорил Джо Пэрису. И, позаботившись о Ризе, они могли отправиться за скотом и Джеком Келлером - нужно было свести еще один счет. Это было бы трудное предложение, горстка техасских ковбоев против всех бандитов Келлера, но при тщательном планировании и неожиданности в их пользу у них был шанс провернуть это.


Он должен был испытывать чувство удовольствия и предвкушения, но вместо этого все предложенное, жестокое дело казалось странно неправдоподобным и нереальным, как одна из тех диких идей, которые приходят тебе в голову посреди ночи, а утром ты смеешься над ними. Чак заметил, что шериф Кинкейд подъехал ближе и наклонился, чтобы чмокнуть свою дочь в щеку. Она обвила руками его шею и в ответ обняла и поцеловала. Шериф выпрямился и прочистил горло, явно смущенный тем, что проявил столько сентиментальности. Он развернул своего пони, вскинул руку в прощальном жесте и быстро ускакал.


До Чака дошло, что это были хорошие и незлобивые люди, которые изо всех сил старались быть дружелюбными, когда у них были все причины не любить его и не доверять ему. Они приняли его в свой дом, когда ему было больно, они терпели его детские выходки, они были вежливы и предупредительны, когда он не сделал ничего, чтобы заслужить это. А взамен он дал им только ненависть, подозрение и дикие, необоснованные обвинения. Даже сейчас он только и ждал возможности заполучить в свои руки оружие, прежде чем начать карьеру убийцы и грабителя - и тот факт, что люди, которых он планировал ограбить и убить, сами совершили преступления, не давал ему права выходить за рамки закона, чтобы разобраться с ними.


"Шериф!" - услышал он свой крик. "Одну минуту!"


Кинкейд остановил своего пони и оглянулся. Чак взглянул на Джин, которая правильно истолковала его взгляд, и отправила багги вперед.


"Что это, сынок?" - спросил шериф, когда они поравнялись.


Чак глубоко вздохнул. "Есть кое-что, что вы должны знать, сэр", - сказал он. "Есть кое-что, о чем я должен тебе рассказать. Мы собирались справиться с этим сами - команда и я, - но я считаю, что это больше в вашей сфере деятельности . . . . "


ГЛАВА 26


Для Мигеля Аподаки это было простым делом. Если кого-то послали наблюдать и слушать, он наблюдал и слушал. Тот факт, что лагерь номер один, за которым предстояло шпионить, располагался на открытом месте, и к нему трудно было подобраться незамеченным, не менял инструкций, выданных Джо Пэрисом, который в отсутствие молодого патрона был главным.


"Не спускай глаз с этого наряда", - сказал Джо. "Выясни, что они задумали. Я не думаю, что этот скот направляется на какие-либо армейские посты. В частности, не спускайте глаз с того бородатого парня, который называл себя Незертоном, когда мы нашли его на тропе - того, из ноги которого майор вытащил пулю. Он был на аукционе, смелый, как медяк, под именем Бристоу. И заодно присматривай за мистером Ризом. Мы не хотим его потерять ".


"Сегундо", похоже, переоценил количество глаз, доступных одному человеку", - криво усмехнулся Мигель, пробираясь по неглубокому оврагу к лагерю, предварительно оставив свою лошадь в зарослях деревьев на безопасном расстоянии. Что ж, два глаза должны сослужить службу; ему повезло, что их у него так много, мрачно подумал он, дотрагиваясь до огромного шрама на своем лице. Он все еще мог совершенно отчетливо вспомнить ужас, охвативший его тем утром год назад, после того, как он с боем выбрался из реки, в которую его бросили, приняв за мертвого, когда он обнаружил себя одного в пустынной местности, безоружного, больного и полуслепого. . . .


Была темная, сырая ночь, когда отряд Лафлина попал в засаду, и он не видел лиц и не слышал голосов. Вокруг них был только внезапный грохот выстрелов, когда они, ничего не подозревая, возвращались в лагерь после подавления панического бегства; это и разрывающий удар пули, которая выбила его из седла, затем потеря сознания, пока он не оказался в воде, задыхающийся, тонущий . . . . Что ж, старый покровитель преподал убийцам один урок, несколько недель назад. Вряд ли это могла быть другая банда; тактика была та же. Теперь они, похоже, были здесь, судя по присутствию этого человека, Незертона или Бристоу. Возможно, если бы все прошло хорошо, их обучение можно было бы продолжить, возможно, этой же ночью. В то же время, можно было наблюдать двумя доступными глазами и слушать двумя доступными ушами.


Мигель никогда не видел Незертона, поскольку мужчина оставался в своем фургоне все то время, пока тот сопровождал стадо Маколиффов - показалась только Сеньорита, - но было нетрудно найти среди фигур у костра высокого бородатого мужчину, который предпочитал стоять на одной ноге. Риза также было легко узнать по его внушительным размерам - убийца старого покровителя, с его прекрасным новым пистолетом у бедра. Эти двое стояли рядом и разговаривали.


Средь бела дня поначалу было невозможно подойти достаточно близко, чтобы услышать, что они говорят. Затем, очевидно, в поисках уединения, они отошли на некоторое расстояние от огня. Бородатый мужчина огляделся в поисках места, где можно присесть, чтобы расслабить ногу, и захромал еще дальше от лагеря, к подходящему камню, где он улегся с выражением облегчения. Риз продолжал стоять над ним.


Мигель, скорчившись в траве, оценивал ситуацию. Казалось, что скрытых часовых не было, и в лагере была только горстка мужчин плюс пара верховых на рогатом скоте. Эти последние двое были слишком далеко, чтобы представлять непосредственную угрозу, хотя, будучи верхом, они представляли бы серьезную опасность, если бы, обнаруженные, ему пришлось бы бежать за своей лошадью.


Он начал пробираться вперед, но не успел он преодолеть и половины дистанции, как его осторожное приближение было прервано прибытием гонщика в лагерь. Он узнал худого, одетого в черное мужчину, который пытался купить стадо по возмутительной цене. Этот человек остановился у камина, чтобы налить себе чашку кофе и залпом ее выпить; затем, слегка пошатываясь на ногах - как будто после выпивки или быстрой езды верхом, или того и другого вместе - он направился туда, где его ждали Риз и бородатый мужчина.


Мигель услышал его первые слова: "Я чуть не проехал мимо вас, друзья. Я думал, ты продвинешься дальше. Если бы я не увидел дым от пожара. . . . " Его голос понизился, и его слова стали неразличимы на расстоянии.


Осторожно, как и подобает тому, кто сражался с команчами и апачами и научился их бесшумному поведению, Мигель пробирался сквозь высокую траву, пока не оказался в двадцати ярдах от камня, на котором сидел бородатый мужчина. Дважды заместитель шерифа, стоявший напротив него, смотрел прямо на него, но ни один канзасский фермер не мог видеть ничего, что не двигалось бы яростно и не было бы ярко-красным в придачу.


Говорил бородатый мужчина. "... принял настойку опия, да?" - сказал он и усмехнулся. "Как любая потаскушка из танцзала, жалеющая себя после пары порций виски? Что ж, эти раскрепощенные девицы живут своими причудливыми представлениями, и эти представления не длятся долго после того, как они обнаруживают, что кулак может оставить синяк им, как и любому другому. Должен сказать, однако, я не предполагал, что она пройдет этот путь так скоро. В некотором смысле, это жаль. Я с нетерпением ждал ... "


Он не закончил предложение. Вскоре мужчина в черном сказал уклончивым голосом: "Я оставил достаточно денег, чтобы о ней позаботились должным образом, но это будет выглядеть странно, если вы не появитесь на похоронах. Она должна была стать твоей женой ".


"Меня не волнует то, что кажется странным добрым людям Джепсона, проповедник", - сказал бородатый мужчина. "Я не ожидаю, что пройду этот путь снова".


Тот, кого звали Проповедник, пожал плечами. "Твой выбор". Он огляделся. "Как я уже сказал, я ожидал найти тебя дальше. Что тебя задержало?"


"Это то, что я хочу знать!" - взорвался рослый помощник шерифа, как человек, который с трудом держал себя в узде. "Черт возьми, мы могли бы пройти еще с полдюжины миль до захода солнца, если бы продолжали. Почему мы сидим на месте, мистер Келлер? Если шериф найдет нас здесь, даже не по ту сторону границы, он начнет задаваться вопросами ".


Бородатый мужчина сказал: "Я думал, ты позаботился о шерифе".


"Ну, конечно, мистер Келлер, предполагается, что старый дурак направляется в Кольерсвилл с законным поручением - я получил сообщение пару дней назад и договорился, чтобы его отложили до тех пор, пока он не понадобится нам, чтобы убрать его с дороги. Но у него есть привычка появляться, вот почему я бы хотел, чтобы мы углубились на индейскую территорию . . . . "


"Мы не собираемся на территорию индейцев", - сказал человек, которого теперь звали Келлер. Незертон, Бристоу, а теперь и Келлер, размышлял Мигель; можно было бы подумать, что бородатому будет трудно отследить свою собственную личность.


Помощник шерифа выглядел шокированным. "Не собираюсь. . . . Что вы имеете в виду, мистер Келлер?"


"Скот должен быть отдохнувшим и готовым к движению через час или два после наступления темноты", - сказал Келлер. "Им не понравится, что их везут ночью, но к тому времени мы пригласим сюда остальных мужчин, чтобы они помогли. Вы укажете нам путь на север и восток, мистер Риз. . . . "


"На север и восток!" Риз плакал. "Да ведь это приведет нас прямо к середине ... Этого не было в сделке! Мы должны были двигаться на запад вдоль Территории, пока я не смогу показать вам ...


Келлер сказал, игнорируя это: "Мы продолжим двигаться ночью, чтобы никто не увидел пыль. Ты знаешь эту страну; ты будешь нашим проводником. Было бы неловко, если бы мы внезапно обнаружили, что перегоняем больше тысячи голов техасского скота через огороды какого-нибудь фермера. Но я уверен, что эта страна не настолько плотно заселена, чтобы вы не смогли провести нас незамеченными. Выбери уединенное место, куда мы сможем добраться до рассвета, и мы ляжем там завтра. Еще одна ночная поездка должна вывести нас из этого района и направить к железной дороге. И если нас остановит отряд или толпа разъяренных поселенцев, мистер Риз, вы воспользуетесь своим значком и своим авторитетом в наших интересах ".


"Но-"


Голос Келлера звучал ровно и неумолимо: "Вы заверите добропорядочных граждан, что это здоровые животные, которые прошли надлежащий осмотр и законно допущены в штат. Вы сообщите им, что арестуете любого человека, который будет препятствовать нашему юридическому прогрессу. К тому времени, как они узнают правду, мы будем за много миль отсюда." В голосе Риз слышались нотки паники. "Но я не могу этого сделать! Меня узнают! Они свяжутся с шерифом Кинкейдом. Я буду разорен; я никогда не смогу показать свое лицо ", - сказал Келлер, "Нельзя зарабатывать деньги без небольшого риска, мистер Риз, и я хорошо плачу вам. Выберите маршрут, на котором нас не остановят, и проблемы не возникнет ".


"Мы так не договаривались!" Горячо сказал Риз. "Я говорил тебе, что знаю место на западе, где я мог бы провести тебя через карантин так, чтобы никто ничего не узнал -"


"Чтобы быть уверенным", - сказал Келлер. "Я тоже знаю одного. Все, что мне нужно сделать, это перегнать этот паршивый скот подальше в Колорадо. Ну, я не собираюсь этого делать, мистер Риз. Это стадо было проклятием с тех пор, как я его увидел. Это стоило мне больше денег, чем должно было, не говоря уже о матче и нескольких мертвецах. Теперь, когда я подхватил ее, я хочу быстро заработать на ней, и я собираюсь сделать это, не объезжая весь штат Канзас. Я везу этот скот прямо на железную дорогу, и ты показываешь мне, как это делается!"


Лицо большого помощника шерифа было жестким и уродливым. Его рука была близка к рукоятке пистолета. Он сказал: "Ты вообще не собирался ехать на запад! Ты солгал-"


Келлер печально кивнул. "Это моя прискорбная привычка, мистер Риз. Я действительно иногда немного увиливаю. . . . Проповедник!"


Последнее слово прозвучало как команда. Притаившись в траве, Мигель увидел, как помощник шерифа, вытаскивая пистолет, быстро оглянулся по сторонам - поведение дурака, подумал Мигель. Кто-то достает оружие, кто-то не вытаскивает его, но никто не останавливается посреди действия, чтобы оглядеться, как нервничающая девушка. У хорошего человека было бы время сыграть свою игру, но теперь человек в черном, стоявший немного в стороне, слегка пошевелился, и в его руке появился маленький пистолет.


"Стойте совершенно спокойно, мистер Риз", - сказал Келлер. "Проповедник стал немного медлительным и заржавел со времен своих азартных игр, но он убил не одного человека из своего ручного оружия, а ты представляешь собой отличную мишень". Келлер намеренно поднялся со скалы, протянул руку и вынул оружие помощника шерифа из кобуры. "Итак. Теперь, я думаю, нам лучше выгрузить это для вас. Мужчины, кажется, не заметили ничего странного. Я не хочу позорить тебя перед ними, забирая у тебя эту красивую штуковину, но тебе будет легче носить ее без всего этого свинца в цилиндре -"


Это случилось без предупреждения. Должно быть, был передан какой-то сигнал, но Мигель его не видел. Теперь бородач просто повернулся и выстрелил, и грязь брызнула в лицо Мигелю.


"Выходи оттуда с поднятыми руками, " рявкнул Келлер, " или следующая пуля не промахнется. . . . Ах. У меня было предчувствие, что наши техасские друзья так легко не сдадутся ".


Когда он покорно поднялся на ноги, Мигель увидел группу всадников, пересекающих открытое пространство позади него, хорошо распределенных. Один вел его, Мигеля, лошадь. Обнаружение этого, должно быть, заставило их заподозрить его присутствие, но все равно это был позорный способ быть пойманным, как койот в капкан, и он заслужил то, что, несомненно, случилось бы с ним сейчас. Бородатый не был похож на милосердного человека.


ГЛАВА 27


Закончив то, что он должен был сказать, Чак Маколифф откинулся на сиденье багги, не глядя на девушку рядом с ним. В любом случае, это было не ее дело; это было между ним и шерифом.


Лицо Кинкейда было суровым. "Вы говорите, этот человек и его банда напали на вашу организацию и убили вашего брата?"


"Да, сэр".


"Поздновато упомянул об этом, не так ли, сынок?" Чак сказал: "Я подумал, может быть, у тебя был двоюродный брат в Геттисберге". Шериф быстро нахмурился. Чак продолжал: "Мы с папой говорили об этом с шерифом недалеко от Бакстер-Спрингс, но, похоже, у этого парня был сын, убитый в Шайло - или, может быть, вы называете это посадкой в Питтсбург. Можно сказать, что он был предвзят. Похоже, мертвый повстанец не представлял особой ценности. Чуть было не отправил нас обоих в тюрьму за дикие обвинения против респектабельных граждан Янки ".


"Я понимаю вашу точку зрения", - криво усмехнулся Кинкейд. "Вряд ли это внушило бы доверие к местному законодательству. Так ты собирался справиться с этим сам, и позаботиться об Уилле Ризе в придачу? Не говоря уже о том, чтобы забрать свой скот?"


"Да, сэр. На самом деле, Уилл Риз был первым в наших расчетах. В то время мы не знали, что Келлер заберет стадо. Тогда мы даже не знали его настоящего имени и зачем он здесь ошивался ".


"Вы просто собирались забрать его у того, кто его купил, после того, как рассчитаетесь с Уиллом, не так ли?"


"Да, сэр. Мы решили, что имеем на это право. По крайней мере, у нас было бы оружие, а на индейской территории эти два, похоже, сочетаются ".


"Я понимаю". Шериф мрачно посмотрел на Чака. "Так что же заставило тебя решиться и изменить свое мнение, сынок?"


Чак колебался. На этот вопрос было трудно ответить. Он вряд ли мог сказать, что каким-то образом пришел к осознанию того, что взросление - это нечто большее, чем просто обучение тому, что делать в постели с женщиной, хотя это, безусловно, было частью этого.


Он сказал: "Ну, казалось, этому не будет конца, сэр".


"Что ты имеешь в виду?"


Чак повел плечами, как бы пожимая плечами. "Ну, предположим, я должен был рассчитаться с Уиллом Ризом за убийство Старика. Тогда я бы рассчитался с этим Келлером за убийство Дэйва. Затем, чтобы провести чистую зачистку, я должен вернуться на восток и найти солдата-янки, который убил моего брата Джима на мельнице Гейнса, не так ли? И, возможно, мне следует выяснить, кто был ответственен за смерть мамы . . . ." Он снова пожал плечами. "Вы понимаете, что я имею в виду? Сделай все правильно, и у меня была бы работа на всю жизнь. Это не значит, что я не хочу, чтобы эти парни были наказаны, но вам платят за такую работу, шериф, а у меня есть другие дела. Что касается скота, на эти деньги, которые вы нам дали, мы вернемся домой в хорошей форме, если не совсем богатыми, и в Техасе еще много бычков. Тысяча двести лонгхорнов не стоят того, чтобы из-за них объявляться вне закона, как я это вижу."


Шериф сказал: "Вы понимаете, я ничего не смог бы поделать с Уиллом Ризом, даже если бы захотел. Думайте об этом, что хотите, но никто никогда не докажет в суде, что он не был просто представителем закона, исполняющим свой долг ".


Чак сказал через мгновение: "Если он может жить с этим, я думаю, что смогу и я".


"Однако этот другой мужчина ... Вы уверены, что он назвался Келлером? Джек Келлер?"


"Да, сэр".


"Это название мне знакомо, хотя, насколько мне известно, он никогда раньше не оперировал в этих краях. Он один из тех ... Ну, с этими пограничными бандами было связано много политики, но общественное мнение поворачивается против них, теперь, когда они больше не могут скрывать свои преступления даже под тонким покровом патриотизма. Я не обещаю, что смогу привлечь мистера Келлера к ответственности за убийство, совершенное на Территории, но, думаю, могу с уверенностью сказать, что дни его мародерства сочтены ".


"Для меня этого достаточно", - сказал Чак.


"Возможно, - сказал шериф, - но будет ли это достаточно хорошо для ваших людей?" Им было очень жарко под воротником, когда они покидали город ".


"Я сделаю все, что в моих силах, - мягко сказал Чак, - чтобы убедить их придерживаться моего образа мыслей, шериф".


Кинкейд пристально посмотрел на него на мгновение и кивнул. "Смотри, чтобы ты это сделал. Что-нибудь еще у тебя на уме?"


Чак колебался. Он хотел бы избавиться от некоторых воспоминаний, касающихся девушки, которая покончила с собой, но не в присутствии Джин Кинкейд. В любом случае, есть некоторые вещи, о которых мужчина не говорит, Ему придется как-то разобраться со своей совестью. В конце концов, не было никакого реального преступления; это было не дело шерифа.


"Нет, сэр", - сказал он. "Примерно так".


"Тогда я пойду своей дорогой", - сказал Кинкейд. Он уловил вопрос во взгляде Чака и коротко усмехнулся. "Не волнуйся, сынок. Я не пренебрегаю Джеком Келлером, даже если кажется, что я уезжаю по другим делам. У меня есть причина, по которой я хочу, чтобы меня видели мирно покидающим город. Есть множество способов проникнуть в дом, помимо того, чтобы пройти через парадную дверь ".


Он развернул своего пони и отбыл рысью. Джин Кинкейд, стоявшая рядом с Чаком, взяла вожжи в свои руки.


"Где я могу вас высадить, мистер Маколифф?"


"Прямо там, в платной конюшне, если вы не возражаете, мэм", - сказал Чак.


Они проехали небольшое расстояние в молчании. Она остановила коляску перед заведением. Он начал выбираться.


"Мистер Маколифф".


"Да, Мэм?"


"Я ... я рад, что у тебя хватило здравого смысла отказаться от своего безумного плана".


Он ступил на землю и посмотрел на нее, сидящую там. "С ума сошли, мэм?" - сказал он. "Я не знаю об этом. Найдутся те, кто скажет, что мы сумасшедшие, раз смиренно едем домой, не отомстив за наших погибших и не собрав больше, чем часть денег, ради которых мы проделали весь этот путь. Я, вероятно, услышу что-то подобное от своей собственной команды ". Он пожал плечами. "Возможно, они даже правы".


Ее глаза слегка расширились, как это бывало, когда она злилась. Он начинал хорошо понимать это выражение.


"Как убийство и грабеж могут быть правильными?"


Он лениво улыбнулся ей, зная, что эта усмешка будет раздражать ее еще больше. "В этих краях, похоже, все зависит от того, кого убивают и грабят, мэм. В любом случае, я не особо думал о том, что правильно. Просто, внимательно присмотревшись к мистеру Келлеру, я понял, что не хочу заниматься тем же бизнесом. Было бы то же самое, если бы он был банкиром или парикмахером ".


Она уставилась на него, потеряв дар речи, и тряхнула вожжами, чтобы отправить коляску прочь, не попрощавшись. Он отступил назад, вежливо сняв шляпу, и смотрел, как она отъезжает, немного сожалея, что поддался искушению вывести ее из себя. Но, видимо, женщине было недостаточно того, что ты что-то сделал. Чтобы удовлетворить ее, тебе пришлось завернуть это в ханжескую речь о добре и зле.


Ну, не то чтобы мнение Джин Кинкейд имело большое значение. В конце концов, только прошлой ночью он попросил другую девушку выйти за него замуж. Конечно, та девушка теперь мертва, но одно только уважение к ее памяти должно удержать его от того, чтобы смотреть на других женщин в течение приличного промежутка времени - в любом случае, его не беспокоило бы, что о нем думает острая на язык мисс-янки.


ГЛАВА 28


Пони все еще немного хромал из-за того, что его сбила с ног крупная серая лошадь Уилла Риза, поэтому Чак отнесся к этому спокойно и поехал на юг от города. Он добрался до лагеря команды в середине дня. Он был расположен у небольшого источника в приятной роще, с открытым лугом для лошадей совсем рядом.


Он спешился у ручья, плеснул водой в лицо, немного выпил и выпрямился, чтобы развязать тяжелый сверток, привязанный к седлу. Он передал это Джо Пэрису, который подошел поприветствовать его.


"Вот ваше оружие", - сказал он. "Я договорился о провизии в магазине; Куси может забрать ее на фургоне. Ему лучше подъехать прямо сейчас, иначе он не вернется раньше полуночи. За все заплачено; все, что ему нужно сделать, это загрузить вещи и сразу вернуться ".


Он повернулся, чтобы заняться своим скакуном, слегка прихрамывая. Джо Пэрис спросил у него за спиной: "Что с тобой случилось, парень? У тебя не было той рассеченной губы, когда мы видели тебя в последний раз, и ты двигаешься так, словно по тебе переехала еще пара лошадей ".


"Что ж, " сказал Чак, не поворачивая головы, " думаю, я потерпел поражение. В любом случае, когда все закончилось, я лежал, а другой парень был на ногах ".


"Опять этот здоровенный помощник шерифа?"


Чак кивнул, зацепляя стремя за луку седла, чтобы он мог дотянуться до подпруги. Он знал, что остальная часть команды собралась вокруг. Они были бы готовы к действию после дня бездействия. Они ожидали бы от него решительного лидерства после его жестоких слов на могиле отца. Ему пришло в голову, что в последнее время он, казалось, постоянно спотыкался о последствиях того, что говорил слишком много и слишком громко. Может быть, было бы неплохо, если бы он время от времени практиковался держать рот на замке.


"Что случилось?" - Спросила Пэрис.


"Шериф Кинкейд остановил драку, если вы хотите назвать это дракой", - коротко сказал Чак. Он огляделся вокруг. "Где Майк?"


"Он плетется за стадом", - сказал Джо. "Мы вроде как следили за развитием событий, ожидая тебя. Один из мальчиков даже проскользнул посмотреть аукцион. Там был тот парень из Незертона, который называл себя Бристоу."


"Его настоящее имя Джек Келлер", - сказал Чак.


"Ну, как бы его ни звали, этот шериф-янки заставил его платить по три доллара за голову за этих бычков. Шериф передал что-нибудь из этого вам, или он сохранил все это для себя?"


Чак похлопал по своей седельной сумке. "У меня здесь есть все, кроме штрафа и того, что я заплатил за припасы. С шерифом все в порядке".


Джо Пэрис рассмеялся. "Я заявляю, что, в конце концов, мы, вероятно, выйдем из этого в довольно хорошей форме. Мы заберем этот скот обратно, как вы сказали, каким-то образом протащим его к железной дороге - они не могут следить за всей границей с Канзасом - и получим за него хорошую цену там, чтобы добавить к деньгам мистера Келлера. Мы будем готовы купить весь Техас, когда вернемся домой ". Он усмехнулся. "Черт возьми, если это не будет шуткой над янки, продавать им один и тот же скот дважды".


Чак спросил: "Сколько человек с Келлером поехали с ним?"


"Обычная команда, шесть или восемь матросов и этот заместитель шерифа, последнее, что я слышал".


"У него было нечто большее, чем это, в Арканзасе. Остальные, должно быть, где-то прячутся, чтобы не вызывать подозрений ".


"Ну, мы победили их однажды, мы можем победить их снова", - сказал Джо. "Должен сказать, я очень доволен тем, как все получилось. Я не предвкушал, как наброшусь на кучу честных скотоводов, янки они или нет; но я не собираюсь проводить много бессонных ночей из-за того, что случится с этим Келлером и его друзьями. Насколько я понимаю, они давно назрели ".


Чак, нахмурившись, снял седло и попону со своего пони. Он тянул время и знал это; и чем дольше он ждал, тем тяжелее становилось.


Джо Пэрис весело сказал: "Я должен отдать тебе должное, юноша. Помощник шерифа согласился с ними, как ты и предполагал. Лучше набрось это седло на лошадь, которая не хромает. Майк собирается дать нам знать, как только Риз вернется в город. У тебя будет шанс отплатить ему за эти синяки, с пистолетом в руке ". Бригадир поколебался и продолжил: "Я думал над тем, что вы сказали на могиле майора,, и вы правы насчет того, как это сделать. Такой отступающий убийца не заслуживает даже передышки. Мы просто прикончим его, как любого койота, и пойдем за стадом ". Наступила небольшая пауза. Чак, все еще держась за седло, развернулся к ним лицом. "Мы никого не прикончим", - сказал он.


Джо Пэрис быстро нахмурился. "Но-"


"И мы не крадем никакой скот", - нарочито сказал Чак. "Мы проведем ночь прямо здесь, пока повар доставит из города нашу провизию и боеприпасы - Куси, тебе лучше начать запрягать - а утром мы седлаем лошадей и отправляемся домой".


Он не сводил глаз с Джо, потому что бригадир был тем, кто мог убедить, но он знал, что его слова не были приняты благосклонно другими мужчинами. По всей группе прошло небольшое движение неодобрения.


Парис быстро сказал: "Это была твоя собственная идея, парень -"


"Это верно", - признал Чак. "Я только что похоронил своего папу и был не слишком рад этому; и, полагаю, я сболтнул что-то о больших подлых вещах, которые собирался совершить. Но у меня был день, чтобы успокоиться, и я беру свои слова обратно. Мы не собираемся становиться убийцами и преступниками только потому, что нам немного не повезло. Шериф - честный человек, и у него есть вся информация, которую я мог ему предоставить. Он разберется с мистером Келлером; очевидно, закон давно охотится за этим парнем. Что касается Риза, я не люблю его больше, чем когда-либо, но он был в пределах своих законных прав, когда использовал свой пистолет, и если его высушить, Старика не вернешь. Старику бы это даже не понравилось, если бы он знал об этом ".


Джо быстро сказал: "Хорошо, тогда мы возьмем его в открытую! Но я не уйду отсюда, оставив убийцу майора в живых!"


Чак сказал: "Мы возвращаемся в Техас, старина. Куси, черт бы тебя побрал, я же сказал тебе начинать готовить фургон!"


Наступило короткое молчание. Он чувствовал, что они все против него. Повар, дородный и лысый, вновь обрел свою задиристую самоуверенность за те недели, которые прошли с тех пор, как ему пришлось искать убежища в грязном Арканзасе. Он тяжело шагнул вперед и сказал: "Не смей ругаться на меня, молодой человек! Я бы не перенял это от твоего папочки, и я уверен, что не переношу это от тебя! Если ты спросишь меня, ты становишься немного великоват для своих штанов, указывая взрослым мужчинам, что..." Чак качнул седло, с могучим усилием двумя руками. Она поразила более крупного мужчину рядом с головой. Повар пошатнулся. Весна была позади. Слишком поздно он почувствовал падение и попытался удержаться, размахивая руками; затем он сел в двенадцати дюймах воды с оглушительным всплеском. Его замешательство вызвало взрыв невольного смеха у мужчин, которым приходилось мириться с его жирной стряпней и неприветливыми манерами. Чак развернулся к ним лицом.


"Это наряд Маколифф, " сказал он, тяжело дыша, " и меня зовут Маколифф. Итак, ты можешь поехать со мной на юг утром, или я расплачусь с тобой прямо здесь, но одно я знаю точно: любое убийство, которое ты совершишь, ты совершишь в свое свободное время! Ладно, Джо, что это будет?"


Джо Пэрис взглянул на повара, который выбирался из источника, фыркая и истекая потом. Пэрис усмехнулся, и оставшееся напряжение покинуло группу.


"У вас есть могучие способы убеждения, мистер Маколифф", - сказал он. "Просто полегче с этим седлом; я пожилой человек, и в этом году я уже принимал ванну. Другой, скорее всего, убил бы меня ".


Теперь все они ухмылялись. Чак наполнил легкие воздухом. "Мы едем в Техас?"


Пэрис рассмеялась. "Майор всегда говорил, что с тобой будет трудно справиться, если ты когда-нибудь почувствуешь себя лишним. Понаблюдай за моим парнем Чаком, сказал бы он; парень не слишком большой, но чертовски умный. Ладно, амиго. Он был твоим отцом. Я думаю, у тебя есть право сказать -"


На краю рощи послышался какой-то треск. Джо перестал говорить. Все мужчины инстинктивно придвинулись ближе к оружию, которое было сложено на земле у ног бригадира.


"Приближается всадник", - сказал кто-то.


Они уловили какое-то движение, и Джо сказал: "Черт возьми, это оленья шкура Майка . . . . это забавно! Почему Майк так шарахается повсюду! Почему он не въезжает сразу?"


Затем лошадь в оленьей шкуре медленно появилась на виду, и они увидели, что на ней нет всадника. Поводья уздечки были перекручены вокруг луки седла. Еще до того, как животное добралось до них, они увидели кровь на седле.


ГЛАВА 29


Ожидая на гребне холма, в угасающем свете, Чак почувствовал горечь человека, чьи благие намерения были сведены на нет злой судьбой. Если бы Джо Пэрис просто не лез не в свое дело и не послал Мигеля... Чак поморщился. Если бы он, Чак, просто промолчал, вместо того чтобы сорваться с места, как ветреный дурак, Джо, возможно, никогда бы не додумался следить за стадом с целью позже вернуть его силой, и Майк не был бы в беде или мертв. Судьба придумала удобное оправдание, но, как правило, в нем было не так уж много смысла, если хорошенько подумать.


Под собой он мог видеть лагерь Келлера, в паре миль от него, на открытом месте в длинной, неглубокой, поросшей травой долине. Справа, где долина сужалась, было стадо с парой всадников на страже. Это была спокойная и умиротворяющая сцена, и инстинкт предупредил его, что она была фальшивой, как улыбка блудницы - он слышал это сравнение однажды в детстве и помнил, как спрашивал свою мать, что такое блудница. Она была совершенно ошеломлена, вспомнил он; а потом она сказала, что шлюха - это очень плохая женщина. Она сказала, что есть два типа женщин, хорошие и плохие, и она надеялась, что он вырастет, не имея ничего общего с плохими.


Его брат Дейв, с другой стороны, * думал, что ему нужно образование; и теперь у него было довольно хорошее представление о том, какое образование имел в виду Дейв. Казалось, в этом вопросе было две точки зрения, мужская и женская; и попытка примирить их не выглядела многообещающей. Казалось, что это был вопрос, подобный многим другим, в котором мужчина - до тех пор, пока его верность не была подтверждена кем-то другим - мог делать то, что казалось необходимым, или даже просто то, что казалось желательным, при условии, что он воздерживался от разговоров об этом впоследствии.


"Пссст!" Это был Джо Пэрис, внизу и позади него. "Сэм вернулся. Спускайся".


Он осторожно отодвинулся от горизонта, прежде чем встать и поспешить туда, где стоял бригадир. Сэм Бидерман тоже был там. У крупного светловолосого наездника был измученный и потный вид. Остальная команда бездельничала неподалеку.


"Видишь что-нибудь оттуда?" - Спросил Джо.


Чак покачал головой. "Никогда не видел, чтобы коровий лагерь выглядел таким невинным".


"Майк у них. Он жив, " сказал Джо. "Скажи ему, Сэм".


"Я работал в тесном контакте", - сказал Бидерман. "У них нет охраны возле лагеря, нет часовых. Но Мигель у них, подвешенный за запястья к выступу фургона, высоко приподнят. Этот мужчина с красивой бородой, он должен быть апачом. Он делает небольшие порезы ножом, здесь, там, и смеется, ха-ха. Затем Майк плюет, птуи, и бородатый ударяет кулаком так, что Майк повисает там безжизненно. Они пытались привести его в чувство водой, когда я ушел ".


Среди мужчин послышался ропот. Чак спросил: "Не могли бы вы услышать, чего хотел Келлер?"


"Я был недостаточно близко. Вопросы, которые он задавал, но не получил ответа от Мигеля ".


Джо Пэрис сказал: "Сначала я определил его как злого из-за этого шрама на лице. Но теперь я понимаю, что должен вытащить его оттуда ".


"Конечно, " сказал Чак, " но это потребует усилий".


"У меня есть идея", - сказал бригадир. "Если мы обойдем до западного конца долины, стадо окажется между нами и лагерем. Мы можем заставить этих бычков бежать, и направить их прямо через лагерь, и следовать за ними. Фургон даст Мигелю некоторую защиту.


Мы освободим его и уберем оттуда, прежде чем осядет пыль ".


Чак сухо сказал: "Мистер Келлер, естественно, никогда бы не подумал, что мы попытаемся осуществить подобный план".


Джо пристально посмотрел на него. "К чему ты клонишь, парень?"


"Не похоже, чтобы там была большая команда", - сказал Чак. "Где остальные люди Келлера?"


Джо сказал: "Мы немного побили их в Арканзасе и ранили самого Келлера. Такие подонки не пристают к человеку, который заводит их в тупик. Может быть, это все, что у него осталось ".


"Возможно," сказал Чак, "но он казался очень самоуверенным, когда я разговаривал с ним в Джепсоне, достаточно самоуверенным, чтобы предостеречь меня, как будто он рассчитывал, что это останется в силе - и он знает, сколько нас. И тогда возникает вопрос о том, кто привязал поводья лошади Майка, чтобы он вернулся в лагерь, и кто художественно размазал кровь по седлу Майка, чтобы мы бросились на помощь. А вот и сам Майк, повешенный прямо на виду, где любой из нас, ищущих поблизости, обязательно увидит, как над ним издеваются. И есть известный факт, что мистер Келлер - человек, который по-настоящему любит устраивать засады. Я полагаю, что это ловушка, а Майк - приманка. Главный вопрос в том, чего Келлер ожидает от нас?"


"Даже если так-"


Чак сказал: "Мистер Келлер также является человеком, который знает, что техасский скот, как известно, время от времени подвергается паническому бегству. Он даже сам воспользовался этим фактом, один или два раза. Это большая слабость любого коровьего снаряжения. Вряд ли он ожидал, что мы не обратим на это внимания - он разбил лагерь прямо там, на открытом месте, привлекательная мишень для стаи диких бычков. Я полагаю, что на узком конце этой долины, внизу, где стадо, сейчас больше людей и винтовок, чем кроликов. Он ждет, когда мы нанесем удар там ". Джо Пэрис с сомнением сказал: "Мне кажется, ты слишком много прикидываешь".


Чак сказал: "Нам противостоит человек, умеющий считать. Мы должны его перехитрить ".


"И как ты планируешь это сделать?"


Чак спросил: "Сэм, сколько человек ты насчитал в самом лагере?"


"Да ведь там был Келлер, помощник шерифа, тот парень в черном и еще четверо".


"Всего семь", - сказал Чак. "Я думаю, он считает, что этого достаточно, чтобы отбить любую прямую атаку. Но тот, кого они называют Проповедником, довольно сильно пьет. Я не думаю, что он будет иметь большое значение; и я не ожидаю, что наш друг-заместитель, Риз, будет слишком гореть желанием участвовать в чьих-либо битвах. Нас пятеро. . .


Он задумчиво нахмурился, прикидывая это в уме. Ему никогда раньше не приходилось производить подобных расчетов, и он был удивлен, что эти пожилые люди, с их опытом войны и сражений, должны почтительно ждать, чтобы услышать то, что он хотел сказать. Тогда он понял. Они были всадниками Маколиффа, как он указал им ранее, и они ждали, когда Маколифф отдаст приказ. Возможно, у них не было той уверенности в нем, которую они питали к Старику - и на то были веские причины, - но он заявил о своих претензиях на лидерство, и они были готовы позволить ему доказать это, если он сможет.


ГЛАВА 30


Темнота надвигалась медленно. Ждать было нелегко. Чак поймал себя на том, что вспоминает, как когда-то он завидовал этим людям, познавшим азарт и славу войны. На самом деле, теперь он понимал, это, должно быть, было очень похоже на это: много ожидания, много размышлений о том, каково это - остановить пулю, много беспокойства о том, справился ли ты с поставленной перед тобой задачей - правильно ли ты все рассчитал или допустил ошибку, из-за которой погибло бы много людей. Неудивительно, что Старик вернулся изменившимся, неспособным из-за других забот сделать скидку на нежные чувства одного глупого мальчишки.


Лежа там, наблюдая, как небо темнеет над ним, Чак обнаружил, что ему хочется, чтобы Старик вернулся, хотя бы на минуту или две, достаточно долго, чтобы он мог сказать ему ... Но для этого было слишком поздно. Теперь он знал, что время говорить пришло, когда у тебя впервые появился импульс и шанс. Вы не могли быть уверены, что такая возможность когда-нибудь представится снова.


Уже достаточно стемнело - или должно было стемнеть к тому времени, когда они займут позицию, - и он сел и натянул шляпу прямо на голову. Он вытащил пистолет "Ремингтон", проверил капсюли и сунул оружие обратно в кобуру.


"Что ж, - сказал он, - я думаю, Лейси и Индюк вполне могут отправляться в путь". Он посмотрел на двух мужчин. "Все, что ты хочешь делать, это шуметь", - сказал он. "Не подвергайте себя напрасному риску и не беспокойтесь о стаде. Если это продолжается, прекрасно, но если эти скоты чувствуют себя упрямыми, не дайте себя убить, пытаясь заставить их двигаться. Просто заставь парней наверху думать, что ты пытаешься устроить паническое бегство. Если я прав, они ожидают этого, и им не потребуется много времени, чтобы начать стрелять. Как только начнется ваш шум, вниз по долине, мы нападем на лагерь и попытаемся вызволить Мигеля ".


Индюк Лебоу, все еще бережно относившийся к руке, в которую его ранили в Арканзасе, забрался в седло и скептически посмотрел на Чака сверху вниз.


"Я не знаю об этом", - сказал он. "Посылая нас в разные стороны. . . . В том лагере семеро мужчин, и только трое из вас, помните".


Лейси Уиллс, маленькая, кругленькая, жизнерадостная, кривоногая наездница, сказала: "Ах, черт возьми, это такой же хороший план, как и любой другой. Если мы начнем считать носы, мы будем слишком напуганы, чтобы пошевелиться. Давай, индейка".


Чак смотрел, как двое мужчин уезжают. Он повернулся к двум оставшимся. "Ты все правильно понял? Насколько я понимаю, они будут ожидать, что мы попытаемся последовать за скотом, воспользовавшись пылью и неразберихой, как сказал Джо. Вместо этого мы ударим по ним до того, как стадо сдвинется с места, если оно вообще сдвинется с места. Мы поедем прямо к Мигелю. Джо и я будем сдерживать их, пока Сэм вырубает его и уводит - ты можешь справиться с ним один, даже если он без сознания, не так ли, Сэм?"


"Да, я с ним справляюсь", - сказал здоровяк. "Он не такой тяжелый; я несу его одной рукой".


"На выбор хватит двух", - сказал Чак. "Просто сделай это быстро. У нас не будет желания болтаться поблизости и общаться с этими дикарями . . . . Джо, что у тебя на уме?"


"Это безумная идея", - сказал бригадир. Затем он резко ухмыльнулся. "Но будь я проклят, если могу придумать что-нибудь получше. . . ." Затем они, наконец, начали двигаться, что было облегчением. Джо шел впереди, пользуясь очертаниями местности, чтобы незаметно подвести их к лагерю в сгущающихся сумерках. Время от времени впереди виднелся костер Келлера со стоящими вокруг него фигурами, казалось невероятным, что одна из этих фигур не поднимет голову, не увидит их и не поднимет тревогу, но никто этого не сделал. Вскоре Джо остановился под прикрытием зарослей кустарника.


"Я полагаю, что это самое близкое, к чему нам лучше подойти, пока не заиграет музыка", - тихо сказал бригадир. "Ох. Вот кое-что, чему ты можешь найти применение."


Он протянул револьвер, который тускло поблескивал в темноте. Чак взял его и вопросительно посмотрел на бригадира.


"Это от Дейва, помощника того, которого ты везешь", - сказал Джо. "Иногда пяти уколов недостаточно. Засунь это себе за пояс. Он заряжен и закрыт. У меня степень магистра. Надеюсь, у вас нет возражений ".


"Нет", - сказал Чак. "Конечно, у меня нет возражений". "Держи это дополнительное оружие про запас", - сказал Джо. "Ничто не выглядит так глупо, как человек, пытающийся стрелять из двух пистолетов одновременно. Знаешь, по чему я скучаю в такое время, как это?"


"Нет", - сказал Чак. "Что?"


"Эта проклятая старая кавалерийская сабля. Признаю, она никогда не могла причинить большого вреда, но она давала человеку что-то, за что можно было держаться после того, как он расстрелял все свое оружие . . . . В чем дело, Сэм?"


"Мигель. Я видел, как он двигался. По крайней мере, в нем все еще есть жизнь ".


"Ну, не останавливайся, чтобы пощупать его пульс, когда мы туда войдем", - сухо сказал Джо. "Интересно, что задерживает других мальчиков. Может быть, они остановились, чтобы сыграть партию в покер или что-то в этом роде ". "


Чаку пришло в голову, что бригадир говорит немного чересчур много, возможно, просто для того, чтобы успокоить самого молодого члена группы - но, возможно, мужчина постарше, даже несмотря на то, что он сталкивался со многими подобными ситуациями в своей жизни, также почувствовал определенное стеснение в груди, определенную сухость во рту. Это была утешительная мысль. Чак взглянул на Сэма Бидермана и увидел, что даже этот обычно невозмутимый гонщик возился со своим снаряжением ненужным образом. Очевидно, его собственные ощущения не были абсолютно уникальными. . . .


Первый выстрел прозвучал без предупреждения. Это звучало слабо и далеко. Затем они услышали отдаленное "йип-йип-йипи" ковбоя, пытающегося погонять упирающийся скот; и внезапно весь этот конец долины, казалось, взорвался от выстрелов.


Джо Пэрис глубоко вздохнул, прислушиваясь. "Я очень надеюсь, что эти парни не высовываются. Там, должно быть, стреляет дюжина пушек ".


"Да", - сказал Чак. "Что ж, я думаю, теперь наша очередь".


Не было никакого смысла сидеть и думать об этом; и для этой последней короткой поездки опыт Джо в качестве индейского бойца и кавалерийского разведчика вряд ли был необходим, чтобы направлять их. На самом деле, не было никакого оправдания тому, что Чак Маколифф не рванул к черту вперед, где ему и место, и не привел их прямиком к этим неприятностям, которые он выбрал для них на пробу . . . . Скорее к своему удивлению, он обнаружил, что делает именно это, переводя свою лошадь в бег. В его руке был пистолет, но он не стрелял, даже после того, как оказался на расстоянии выстрела. Выстрел привлек бы внимание, а они, поглощенные фейерверком в долине, еще не заметили его.


Бросившись вперед, Чак получил краткое представление о лагере при свете костра. Мигель неподвижно свисал с языка фургона, на него не обращали внимания. Уилл Риз и Пейн, которых он в последний раз видел в комнате Аманды Незертон, стояли близко друг к другу у камина. Некоторые другие стрелки немного отодвинулись от света, где их зрение не было бы нарушено. Один человек только что привел лошадь для Джека Келлера, который готовился сесть на нее.


Первым его увидел Келлер. Когда лицо бородатого мужчины повернулось к нему, Чак вскинул пистолет и выстрелил. Лошадь Келлера встала на дыбы, вырвавшись из рук человека, который держал ее; самому Келлеру удалось попасть ногой в стремя, а рукой на рог, и таким образом дико брыкающееся животное унесло его с света. Другой мужчина повернулся и выстрелил во встречных мотоциклистов. Чак выстрелил еще раз и промахнулся, и пламя пистолета почти опалило его лицо, когда он сбивал мужчину с ног. Теперь все остальные бежали, рассеиваясь в темноте. он услышал, как за его спиной заговорил револьвер Джо Пэриса. Голос Джо заорал с лаем сержанта кавалерии:


"Вернись сюда, парень! Держи своего скакуна под контролем, черт возьми!"


Чак развернул своего пони. Кто-то выстрелил в него из-за пределов круга света от костра, и он выстрелил в ответ. Это значит, что прошло три нагрузки из пяти, напомнил он себе. Большая фигура Сэма Бидермана стояла у фургона с ножом в руке. За окном показалась темная фигура, и Чак сильно пришпорил своего пони и выстрелил снова. В ответ раздался выстрел, и он выстрелил на вспышку, сунул пустой пистолет в кобуру и выхватил запасной пистолет, который дал ему Джо - пистолет Дейва. Не было никакой разницы в балансе оружия. Его пони, пробегая мимо Сэма Бидермана, шарахнулся от чего-то на земле: темной, неподвижной человеческой фигуры. По-видимому, по крайней мере, одна из его пуль нашла цель.


Он снова сократил скорость и обогнал Джо Пэриса - они вдвоем создавали защитный узор перед фургоном - и в воздухе раздался новый звук: грохочущий, угрожающий звук, похожий на звук лавины, начинающейся с горы.


"Вон идут эти чертовы лонгхорны!" - Крикнул Чак. "Сэм, начинай! Они срываются с места и убегают! Они направляются сюда!"


Сэм перекинул обмякшую фигуру Мигеля через свою лошадь и вскакивал в седло. Чак услышал, как пуля пролетела мимо с неприятным, трескучим звуком. Краем глаза он увидел вспышку дульного пламени и повернулся, чтобы выстрелить в ответ.


"Давай же, малыш! Пора уходить!" - Крикнул Джо Пэрис.


Грохот давки теперь был громче. Сэм Бидерман уезжал в темноту, а Джо, защищая его, маячил позади. Чак двинулся было следом, но ветер от пули ударил ему в ухо, и он оглянулся, чтобы увидеть, как мимо костра стремительно проехал всадник - бородатый мужчина на высокой гнедой лошади. Вспышка пистолета этого человека была круглой и оранжевой, когда он выстрелил снова.


Чак развернул своего пони и тщательно прицелился. Не думай об этом и не беспокойся о том, правильно это или неправильно, сказала Аманда Незертон. На данный момент совет казался умеренно излишним. Когда прицел стал устойчивым и четким в свете костра, он нажал на спусковой крючок, и пистолет Дейва выстрелил. Джек Келлер вывалился из седла, и теперь земля сотрясалась от грохота давки, а ведущие быки рвались на свет, и пришло время уходить наверняка.


Он догнал Джо и Сэма Бидерманов у подножия северного хребта. Они остановились в ивняках у небольшого ручья. Чак и Джо спешились и пошли вперед, чтобы забрать Мигеля, когда Сэм опустил его на землю. Маленький мексиканский наездник пошевелился.


"Матерь Божья!" - сказал он раздраженно. "Так не ездят на лошади! Что думает этот большой голландец, что я часть его седла?"


Джо усмехнулся. "Ну, я не думаю, что нам нужно беспокоиться о нем. Он слишком жесткий, чтобы-"


Он резко замолчал, потянувшись за пистолетом, но голос из кустов резко сказал: "Держи его, техасец. Тебя прикрывают шесть винтовок!" Голос был знакомым, и Чак узнал худощавую фигуру шерифа Кинкейда, идущего вперед из темноты. "Я думал, ты уже на пути домой, сынок", - раздраженно сказал шериф. "Я же говорил тебе, что позабочусь об этом, не так ли? Что ты имеешь ввиду, врываясь сюда перед моим отрядом и поднимая ад? Я должен арестовать всех вас!"


ГЛАВА 31


Багги проезжал через луга в середине утра, объезжая пасущийся скот. В мирной обстановке не было ничего, что могло бы вызвать воспоминания о насилии двух предыдущих ночей, за исключением нескольких отпечатков копыт на земле и, ниже по долине, перевернутой и наполовину сгоревшей повозки - панически бегущее стадо столкнуло ее в огонь.


Шериф Кинкейд остановил багги в тени ближайших деревьев, поговорил с девушкой рядом с ним, вышел и подошел к фургону Маколиффа, который был подогнан к этому месту. Чак, который бросился на поиски рубашки, когда понял, что шериф был не один, услышал, как он разговаривал с Индюком Лебоу, который чинил снаряжение у огня.


"С твоим мексиканским другом все в порядке", - сказал Кинкейд. "Он говорит, чтобы ты не волновалась, он догонит тебя, где бы ты ни была, как только доктор разрешит ему встать с постели". Наступила небольшая пауза, как будто шериф оглядывался в поисках кого-то. "Где Маколифф?"


"Старик?" Сказал Индюк. "Да ведь он был здесь всего минуту назад. . . ."


Чак на мгновение замер совершенно неподвижно. На языке трейлов, боссом команды был Старик, независимо от возраста . . . . Чак глубоко вздохнул, заправил рубашку и обошел фургон.


"Что ж, мы снова согнали скот для вас, шериф", - сказал он. "Это было наименьшее, что мы могли сделать, после того, как расстроили твои планы".


Шериф пожал плечами. "Как оказалось, это не имело никакого реального значения. Келлер мертв; мы избавились от него. Я действительно хотел посмотреть, в какую сторону они двинутся, прежде чем я приблизился к ним; но у нас есть показания вашего гонщика о том, что они планировали нарушить карантин, и некоторые из мужчин, которых мы задержали, начинают говорить, чтобы спасти свои шкуры. К тому времени, как они предстанут перед судом, на них можно будет повесить преступления похуже, чем вождение кучки бычков в неправильном направлении ". Кинкейд колебался. "Уилл Риз сбежал. Сегодня утром я получил известие, что человека, похожего на него по описанию , видели присоединившимся к группе, направлявшейся на золотые прииски. Я не думаю, что мы увидим его снова ". Шериф взглянул на багги под деревьями. "Ему не к чему возвращаться сюда, это точно".


Чак сказал: "Я думаю, это даже к лучшему, хотя некоторые мужчины все еще хотели бы заполучить его в свои руки".


"Теперь, что касается этого скота", - сказал шериф. "Нет вопроса о собственности. Кем бы ни был Келлер, они были приобретены им законно, и этот человек, Пейн, которого мы держим в тюрьме, похоже, был его законным партнером, с документами, подтверждающими это. Без сомнения, они устроили это таким образом для какого-то мошенничества, но так оно и есть. Итак, мистер Пейн владеет этими лонгхорнами. Тем не менее, он вряд ли будет принимать активное участие в животноводческом бизнесе в ближайшее время, и, похоже, он готов расстаться со стадом по разумной цене. Он назвал цифру в три доллара с человека - это вернет ему деньги, которые выплатил его партнер, чтобы использовать их для найма адвоката и тому подобного. Я думаю, вы могли бы немного снизить цену, если бы захотели. Мистер Пейн вряд ли в том положении, чтобы торговаться."


Чак поймал себя на том, что вспоминает унылый гостиничный номер, неподвижную фигуру на кровати и голос Проповедника, говорящий: "Я сам был ... очень привязан к ней". По-отечески, конечно. Он в некотором роде задолжал человеку в тюрьме. Конечно, он не хотел воспользоваться проблемами другого.


Он сказал: "Я хотел бы полностью заплатить цену мистера Пейна, шериф. Однако у меня просто не так много осталось. Нужно было заплатить штраф и купить провизию. . . . "


Кинкейд сказал: "Ну, так уж случилось, что у меня есть несколько сотен долларов, накопленных для вероятных инвестиций. Я полагаю, что между нами мы сможем уложиться в эту цифру, то есть, если ты не возражаешь поделиться с янки . . . . О, я не раздаю милостыню, сынок. У меня есть еще кое-какие новости. Кажется, есть парень по имени Маккой, у которого есть договоренность с железной дорогой о доставке скота из маленького городка где-то к северо-западу отсюда." "На Запад?" Быстро спросил Чак. "Здесь, в Канзасе?"


Шериф усмехнулся. "Я думал, ты навостришь уши. Верно, я сказал западнее, за пределами карантинной зоны, или, по крайней мере, там, где вряд ли есть какое-либо поселение, которое могло бы вас беспокоить. Вы направляетесь на запад, пока не наткнетесь на старую тропу, которой пользовался торговец Джесси Чисхолм, и следуете по ней на север, к железной дороге. . . . Абилин, это название города. Мистер Джозеф Г. Маккой, из Абилина, штат Канзас. Он разослал рекламные объявления с просьбой купить скот. Говорит, что может отправить их так быстро, как они придут. Цены тоже неплохие, от двадцати пяти до тридцати пяти долларов за голову. Итак, вы видите, я рассчитываю вернуть свои деньги с прибылью ".


Чак сказал: "Вы будете, сэр! И спасибо тебе-"


Грубовато сказал шериф: "Это деловое предложение, чистое и простое, не требующее благодарности. Что ж, я бы не отказался от чашки этого кофе. . . . Нет, нет, я справлюсь сам ".


Он повернулся к огню. Через мгновение Чак оставил его там и пересек поросшее травой пространство к багги под деревьями. Увидев, что он приближается, Джин Кинкейд спустилась ему навстречу на землю, но по какой-то причине ни один из них не произнес обычного приветствия, когда он подошел к ней. Этим утром он увидел, что на ней была белая блузка и синяя шерстяная юбка. Ее волосы были непокрыты. Здесь, в тени, она, казалось, сияла своим собственным мягким светом. Он был поражен, осознав, что она была красива. Казалось странным, что он не замечал этого раньше.


Наступила небольшая пауза. Он прочистил горло и спросил: "Не хотите ли чашечку кофе?"


Она покачала головой. "Это и есть тот дикий техасский скот, о котором я слышал? Они выглядят довольно опасными ". Он сказал: "Ну, я бы не рискнул идти среди них пешком, мэм". Глядя на нее, он внезапно почувствовал огромную благодарность за то, что не бежал через индейскую территорию с украденным стадом скота и назначенной наградой за его голову, или даже просто стоял там с кровью Уилла Риза на руках - что бы она сейчас ни думала о Ризе, когда-то она собиралась выйти за него замуж. Если бы его убили, она бы всегда помнила, кто его убил. Чак резко сказал: "Твой отец был достаточно добр, чтобы предложить мне помощь в выкупе моего стада. После того, как я продам его, мне придется вернуться этим путем, чтобы вернуть долг -"


Он обнаружил, что краснеет. Слова не шли с языка; и в конце концов, он знал ее всего пару дней. Некоторые люди могли бы даже усомниться в том, имел ли он право говорить.


Она улыбалась. "Обязательно, мистер Маколифф?" - пробормотала она. "Ну, если это неудобно, я уверен, ты мог бы организовать отправку папе его денег".


Он мгновение смотрел на нее. Она дразнила его, а он был не в настроении поддразнивать. "Я мог бы", - коротко ответил он. "Что я пытаюсь выяснить у вас, мэм, так это стоит ли мне возвращаться или нет. Если нет, я думаю, мы поедем домой прямой дорогой из этого места в Абилине, так что мы будем знать это для будущих поездок ". Он думал, что она разозлится, когда с ней разговаривают так прямолинейно; вместо этого она резко покачала головой и сказала очень тихо: "Мне жаль. Я не хотел ... Я бы хотел, чтобы ты вернулась. Я буду ждать ".


Он смотрел на нее еще мгновение, запоминая, как она смотрела на мили впереди. Он хотел бы поцеловать ее, и, возможно, она ожидала этого, но пока это казалось бы не совсем правильным. Между ним и его совестью все еще оставался вопрос, который нужно было уладить; произошли вещи, которые нужно было изучить, прежде чем он сможет жить с ними комфортно. Он приподнял шляпу, быстро повернулся, подошел к своей лошади и вскочил в седло.


"Джо!" - крикнул он. "Джо Пэрис! Мы снова занимаемся скотоводством. Ты знаешь город под названием Абилин?"


На другом конце луга Джо крикнул в ответ: "Абилин? Где это?"


"Мы узнаем, когда доберемся туда", - крикнул Чак. Он привстал в стременах и помахал рукой. "Пусть они движутся на запад, я приеду, как только подпишу кое-какие бумаги для здешнего шерифа".


Он слышал, как повар у него за спиной ворчал и злился на людей, которые ожидали, что мужчина свернет лагерь без предупреждения. Перед ним стадо пришло в движение, ведущие бычки заняли свои привычные места на пойнте, пионеры движения, которое в течение десяти лет обеспечит континент техасской говядиной. Но длиннорогие животные не знали, что они были первопроходцами, как и Чак Маколифф. Он знал только, что его ждала девушка, и что этим летом 1867 года он перегонял стадо крупного рогатого скота в место под названием Абилин, о котором он никогда не слышал еще пять минут назад. И если бы они не хотели, чтобы его скот был там, он отвел бы его куда-нибудь еще . . . . Но история говорит, что они это сделали.


ОБ АВТОРЕ


Дональд Гамильтон, автор серии бестселлеров о Мэтте Хелме, обращается к Западу, который он знает и любит в этом захватывающем романе. Автор "Засадников", "Предателей", "Ряда убийц" и длинного списка других остросюжетных триллеров доказывает, что он одинаково искусен в воссоздании достопримечательностей и звуков Запада девятнадцатого века и мужчин и женщин, чьи драматические приключения сделали это время и место одними из самых красочных в нашей истории.