# Edgedancer Танцор на краю обрыва

Брэндон Сандерсон

Edgedancer


1


ПОДТЯГИВАНИЕ должно быть потрясающим.


Она бежала по открытому полю на севере Ташикка, чуть более чем в неделе пути от Азимира. Место было заросшим бурой травой высотой в фут или два. Редкие деревья были высокими и извилистыми, со стволами, которые выглядели так, словно были сделаны из переплетенных лиан, и ветвями, которые указывали больше вверх, чем наружу.


У них было какое-то официальное название, но все, кого она знала, называли их drop-deads из-за их пружинистых корней. Во время шторма они падали за борт и просто лежали там. После этого они всплывали обратно, как грубая декорация, сделанная при попутном ветре.


Бег лифта напугал группу секироносцев, которые паслись неподалеку; эти существа отпрыгнули на четырех лапах, прижав два передних когтя вплотную к телу. Вкусно поели, эти твари. На них почти не было панциря. Но на этот раз Лифт был не в настроении есть.


Она была в бегах.


“Госпожа!” Уиндл, ее домашний Несущий Пустоту, позвал. Он принял форму авины, вырастая из земли рядом с ней со сверхбыстрой скоростью, соответствуя ее темпу. В данный момент у него не было лица, но он все равно мог говорить.К сожалению.


“Госпожа”, - взмолился он, - “пожалуйста, мы не можем просто вернуться?”


Нет.


Подтягиваться стало потрясающе. Она использовала вещество внутри себя, вещество, которое заставляло ее светиться. Она смазала им подошвы ног и прыгнула в занос.


Внезапно земля перестала тереться о нее вообще. Она заскользила, как по косточке, проносясь по полю. Трава вздрогнула вокруг нее, скручиваясь, когда ее потянуло вниз, в каменные норы. Это заставило его склониться перед ней в волнении.


Она неслась вперед, ветер отбрасывал назад ее длинные черные волосы, теребил свободную верхнюю рубашку, которую она носила поверх более узкой коричневой майки, заправленной в брюки со свободными манжетами.


Она скользнула и почувствовала себя свободной. Только она и ветер. Маленький спрен ветра, похожий на белую ленту в воздухе, начал следовать за ней.


Затем она ударилась о камень.


Дурацкий камень держался крепко — его удерживали на месте маленькие пучки мха, которые росли на земле и прилипали к предметам вроде камней, удерживая их как укрытие от ветра. Ногу Lift пронзила боль, и она закувыркалась в воздухе, затем ударилась лицом о каменную землю.


Рефлекторно она сделала свое лицо потрясающим — поэтому продолжила движение, заскользив на щеке, пока не врезалась в дерево. Там она, наконец, остановилась.


Дерево медленно упало, притворившись мертвым. Оно ударилось о землю с шелестом листьев и ветвей.


Лифт села, потирая лицо. Она порезала ногу, но ее великолепие заткнуло дыру, довольно быстро заживив ее. Ее лицо даже не сильно болело. Когда какая-то часть ее была потрясающей, она не терлась о то, к чему прикасалась, она просто как бы ... скользила.


Она все еще чувствовала себя глупо.


“Госпожа”, - сказал Виндл, прижимаясь к ней. Его виноградная лоза выглядела так, как будто типичные модные люди выращивали на своих зданиях, чтобы скрыть части, которые выглядели недостаточно богато. За исключением того, что у него были кусочки кристалла, растущие из него по всей длине лозы. Они неожиданно выступали, как ноготь на лице.


Когда он двигался, он не извивался, как угорь. Он действительно рос, оставляя за собой след из лиан, который вскоре кристаллизуется и распадается в пыль. Несущие Пустоту были странными.


Он обвился вокруг себя по кругу, как наматывается веревка, и образовал небольшую башню из виноградных лоз. А затем что-то выросло сверху: лицо, сформированное из виноградных лоз, листьев и драгоценных камней. Рот работал так, как он говорил.


“О, госпожа”, - сказал он. “Не можем ли мы прекратить играть здесь, пожалуйста? Нам нужно вернуться в Азимир!”


“Возвращаться?” Лифт встал. “Мы только что сбежали из этого места!”


“Сбежала! Из дворца? Госпожа, вы были почетной гостьей императора! У вас было все, что вы хотели, столько еды, столько—”


“Все это ложь”, - заявила она, уперев руки в бедра. “Чтобы я не заметила правду. Они собирались меня съесть”.


Уиндл запнулся. Он был не таким пугающим для Несущего Пустоту. Должно быть, он был таким же, как … Несущий Пустоту, над которым все остальные смеялись, отказываясь носить дурацкие шляпы. Тот, который исправит все остальные и объяснит, какую вилку им пришлось использовать, когда они сели потреблять человеческие души.


“Госпожа”, - сказал Виндл. “Люди не едят других людей. Ты была самой агрессивной!”


“Да, но почему? Они дали мне слишком много материала”.


“Ты спас жизнь императору!”


“Этого должно было хватить на несколько дней халявы”, - сказала она. “Я вытащил парня из тюрьмы, и он дал мне целых пять дней в своей тюрьме бесплатно, а также хороший носовой платок. Это было щедро. Азиаты позволили мне оставаться столько, сколько я захочу?” Она покачала головой. “Они чего-то хотели. Единственное объяснение. Они собирались съесть меня с голоду”.


“Но—”


Лифт снова заработал. Холодный камень, пронизанный зарослями травы, приятно ощущался на пальцах ног. Без обуви. Что хорошего в обуви? Во дворце ей начали предлагать кучу обуви. И красивую одежду — большие, удобные пальто и халаты. Одежду, в которой можно было потеряться.На этот раз ей понравилось надеть что-нибудь мягкое.


Затем они начали спрашивать. Почему бы не взять несколько уроков и не научиться читать? Они были благодарны за то, что она сделала для Gawx, который теперь был PrimeAqasix, модный титул для их правителя. Они сказали, что благодаря ее службе у нее могли бы быть наставники. Она могла бы научиться правильно носить эту одежду, научиться писать.


Это начало поглощать ее. Если бы она осталась, сколько времени прошло бы, прежде чем она перестала быть подъемной? Сколько времени прошло бы до того, как ее бы сожрали, оставив вместо нее другую девушку? Похожее лицо, но в то же время совершенно новое?


Она снова попыталась использовать свою удивительность. Во дворце они говорили о восстановлении древних сил. Сияющие Рыцари. Связывание всплесков, природных сил.


Я буду помнить тех, кто был забыт.


Лифт с силой оттолкнулась, затем проехала по земле несколько футов, прежде чем упасть и покатиться по траве.


Она стукнула кулаком по камням. Дурацкая земля. Дурацкое великолепие.Как она должна была оставаться на ногах, когда ее ноги были более скользкими, чем если бы они были покрыты маслом? Ей следовало бы просто вернуться к гребле на коленях. Это было намного проще. Так она могла балансировать и использовать руки для управления. Как маленький краб, мечущийся туда-сюда.


Они были изящными вещами красоты, сказала Темнота. Они могли кататься на тончайшем канате, танцевать по крышам, двигаться, как лента на ветру ....


Тьма, тень человека, который преследовал ее, сказала эти вещи во дворце, говоря о тех, кто — давным—давно - использовал силы, подобные силе Лифта. Возможно, он лгал. В конце концов, в то время он готовился убить ее.


С другой стороны, зачем лгать? Он обращался с ней насмешливо, как будто она ничего не значила. Никчемная.


Она стиснула зубы и встала. Виндл все еще что-то говорил, но она проигнорировала его, вместо этого бросившись через пустынное поле, пробежав так быстро, как только могла, пугая траву. Она достигла вершины небольшого холма, затем прыгнула и наполнила свои ноги силой.


Она немедленно начала соскальзывать. Воздух. Воздух, от которого она отталкивалась при движении, сдерживал ее. Лифт зашипел, затем полностью окутал ее своей силой.


Она рассекала ветер, поворачиваясь боком, когда скользила вниз по склону холма. Воздух соскользнул с нее, как будто не мог найти ее. Даже солнечный свет, казалось, таял на ее коже. Она была между местами, но не здесь. Ни воздуха, ни земли. Просто чистое движение, настолько быстрое, что она достигла травы прежде, чем та успела отпрянуть. Она обтекала ее, ее прикосновение было отброшено ее силой.


Ее кожа начала светиться, от нее поднимались струйки дымчатого света. Она захохотала, достигнув подножия небольшого холма. Там она перепрыгнула через несколько глыб.


И врезался лицом в другое дерево.


Пузырь силы вокруг нее лопнул. Дерево опрокинулось — и, по хорошей мерке, двое рядом с ним решили тоже упасть. Возможно, они подумали, что чего-то не хватает.


Виндл нашел ее ухмыляющейся, как дурочка, уставившейся на солнце, распростертой на стволе дерева, ее руки переплетались с ветвями, а над ней кружил единственный золотой спрен славы, имеющий форму шара.


“Госпожа?” сказал он. “О, госпожа. Ты была счастлива во дворце. Я видел это в тебе!”


Она не ответила.


“И император”, - продолжил Виндл. “Он будет скучать по тебе! Ты даже не сказал ему, что уезжаешь!”


“Я оставила ему записку”.


“Записка? Ты научился писать?”


“Штормы, нет. Я съел его ужин. Прямо из-под крышки подноса, пока они готовились принести его ему. Ого, ты поймешь, что это значит”.


“Я нахожу это сомнительным, госпожа”.


Она поднялась с поваленного дерева и потянулась, затем сдула волосы с глаз. Может быть, она могла танцевать по крышам, кататься на канатахили ... что это было? Создать ветер? Да, это она точно могла сделать. Она спрыгнула с дерева и продолжила идти через поле.


К сожалению, ее желудок мог кое-что сказать о том, насколько вкусной она была. Она наедалась еды даже больше, чем большинство людей. Она могла черпать вдохновение из всего, что ела, но как только это заканчивалось, она не могла снова сотворить ничего невероятного, пока не наелась еще.


Ее желудок жалобно заурчал. Ей нравилось представлять, что он ругает ее за что-то ужасное, и она порылась в карманах.У нее закончилась еда в рюкзаке — она много съела этим утром. Но разве она не нашла сосиску на дне, прежде чем выбросить рюкзак?


О, точно. Она съела это, наблюдая за тем, как текут реки, несколько часов назад. Она все равно порылась в карманах, но достала только носовой платок, в который завернула большую пачку лепешек, прежде чем положить их в рюкзак. Она засунула часть носового платка в рот и начала жевать.


“Любовница?” Спросил Виндл.


“Ми хэб крошится на ней”, - сказала она, пряча носовой платок.


“Тебе не следовало так много заниматься хирургией!” Он петлял по земле рядом с ней, оставляя за собой след из лиан и кристаллов. “И намследовало остаться во дворце. О, как это случилось со мной? Я должна была бы сейчас заниматься садоводством. У меня были самые великолепные стулья ”.


“Шарс?” Спросил лифт, делая паузу.


“Да, стулья”. Виндл свернулся кольцом рядом с ней, сформировав лицо, которое было повернуто к ней под углом к верхней части кольца. “Находясь в Шадесмаре, я собрал с вашей стороны самый великолепный выбор стульев soulsof! Я культивировал их, превратил в великие кристаллы. У меня было несколько винстелей, хороший Шобер, целая коллекция спиннингов, даже пара тронов!”


“Ты использовал шарс?”


“Конечно, я сажал стулья”, - сказал Виндл. Его лента из виноградной лозы соскочила с катушки и последовала за ней, когда она снова двинулась в путь. “Что еще я мог бы сажать?”


“Хочет”.


“Растения? Ну, у нас в Шейдсмаре они есть, но я не обычный садовник. Я художник! Ну, я планировал целую выставку фотографий, когда Кольцо выбрало меня для этой ужасной обязанности ”.


“Смуфлд грамитч мрагнифуде”.


“Не мог бы ты вынуть это изо рта?” Уиндл огрызнулся.


Лифт так и сделал.


Уиндл фыркнул. Как фыркала маленькая лозяная штучка, Лифт не знал. Но он все время это делал. “Итак, что ты пытался сказать?”


“Тарабарщина”, - сказал Лифт. “Я просто хотел посмотреть, как ты отреагируешь”. Она засунула другую сторону платка в рот и начала посасывать его.


Они продолжили путь под вздох Виндла, который пробормотал что-то о садоводстве и своей жалкой жизни. Он, безусловно, был странным Несущим Пустоту. Если подумать, она никогда не видела, чтобы он проявлял хоть малейший интерес к тому, чтобы копаться в чьей-то душе. Может быть, он был вегетарианцем?


Они прошли через небольшой лес, на самом деле просто труп деревьев, что было странным термином, поскольку она, казалось, никогда не находила в них никаких тел.Это были даже не выпадающие экземпляры; те, как правило, росли небольшими участками, но каждый отдельно от других. У них были ветви, которые обвивались друг вокруг друга по мере роста, плотные и переплетенные, чтобы противостоять сильным штормам.


В принципе, так и надо было это делать, верно? Все остальные, они сплели свои ветви вместе. Приготовились. Но Лифт, она была искусна как мертвец. Не переплетайтесь, не увлекайтесь. Идите своим путем.


Да, она определенно была такой. Очевидно, именно поэтому ей пришлось покинуть дворец. Нельзя всю жизнь вставать и видеть одно и то же каждый день. Ты должен был продолжать двигаться, иначе люди начинали понимать, кто ты такой, и тогда они начинали ожидать от тебя чего угодно. От этого был один шаг до того, чтобы быть съеденным.


Она остановилась прямо среди деревьев, стоя на тропинке, которую кто-то прорубил и поддерживал в порядке. Она посмотрела назад, на север, в сторону Азира.


“Это из-за того, что с тобой случилось?” Спросил Виндл. “Я мало что знаю о людях, но я верю, что это было естественно, каким бы обескураживающим это ни казалось. Ты не ранен”.


Подъем затенял ее глаза. Неправильные вещи менялись. Она должна была остаться прежней, и мир должен был измениться вокруг нее. Она просила об этом, не так ли?


Неужели ей солгали?


“Мы ... возвращаемся?” С надеждой спросил Виндл.


“Нет”, - сказала Лифт. “Просто прощаюсь”. Лифт сунула руки в карманы и развернулась, прежде чем продолжить путь через деревья.


2


ЙЕДДО был одним из тех городов, которые она всегда хотела посетить. Это был Инташикк, странное место даже по сравнению с Азиром. Она всегда находила всех здесь слишком вежливыми и сдержанными. Они также носили одежду, из-за которой их было трудно прочесть.


Но все говорили, что ты должен был увидеть Йеддо. Это было самое близкое, что вы могли увидеть Сесемалекс Дар — и, учитывая, что это место было зоной боевых действий практически миллиард лет, она вряд ли когда-нибудь туда доберется.


Стоя с руками на бедрах, глядя вниз на город Йеддо, она обнаружила, что соглашается с тем, что говорят люди. Это было зрелище. Азийцам нравилось считать себя великими, но они только покрывали все свои здания бронзой, золотом или чем-то еще и делали вид, что этого достаточно. Что хорошего это дало? Это просто отражение ее собственного лица, обращенного к ней, и она видела это слишком часто, чтобы это произвело на нее впечатление.


Нет, это было впечатляюще. Величественный город, вырезанный на земле голодающих.


Она слышала, как некоторые модные писцы в Азире говорили об этом — они сказали, что это был новый город, созданный всего сто лет назад путем найма имперских клинков из Азира. Они не проводили много времени на войне, но вместо этого использовались для изготовления мин, раскалывания камней и прочего. Очень практично. Например, использовать королевский трон в качестве табурета, чтобы дотянуться до чего-то на верхней полке.


На нее действительно не стоило кричать за это.


В любом случае, они использовали эти Осколочные клинки здесь. Когда-то это была большая плоская равнина. Однако ее выгодное положение на вершине холма позволило ей разглядеть сотни траншей, вырубленных в камне. Они соединены между собой, как огромный лабиринт.Некоторые траншеи были шире других, и они образовывали неопределенную спираль к центру, где большое здание, похожее на холм, было единственной частью города, которая возвышалась над поверхностью равнины.


Наверху, в промежутках между траншеями, люди обрабатывали поля. Там, наверху, фактически не было никаких сооружений; все было внизу. Людижили в этих траншеях, которые, казалось, были глубиной в два или три этажа.Как их не смыло во время сильных штормов? Верно, они прорубили большие каналы, ведущие из города — те, в которых, казалось, никто не жил, чтобы вода могла уйти. Все еще казалось небезопасным, но это было довольно круто.


Она могла действительно хорошо спрятаться там. В конце концов, именно поэтому она пришла.Чтобы спрятаться. Больше ничего. Никакой другой причины.


В городе не было стен, но вокруг него было расположено несколько сторожевых башен. Ее тропинка вела вниз с холмов и соединялась с большой дорогой, которая в конце концов упиралась в очередь людей, ожидающих разрешения попасть в город.


“Как на Рошаре им удалось срезать столько камня!” - Сказал Виндл, формируя кучу лиан рядом с ней, извилистую колонну, которая поднимала его достаточно высоко, чтобы он был ей по пояс, лицо повернуто к городу.


“Осколочные клинки”, - сказал Лифт.


“О". Оооо. Эти”. Он неловко пошевелился, виноградные лозы извивались и переплетались друг с другом с хрустящим звуком. “Да. Эти”.


Она скрестила руки на груди. “Я должна купить себе что-нибудь из этого, а?”


Виндл, как ни странно, громко застонал.


“Я полагаю, ” объяснила она, “ у Тьмы есть один, верно? Он сражался с одним, когда пытался убить меня и Гаукса. Так что я должна найти одного”.


“Да”, - сказал Виндл, “ты должен сделать именно это! Давайте заскочим на рынок и купим легендарное, всемогущее оружие из мифов и преданий, которое стоит больше, чем многие королевства! Я слышал, что они продают их бушелями, учитывая весеннюю погоду на востоке ”.


“Заткнись, Несущий Пустоту”. Она посмотрела на его искаженное лицо. “Ты что-то знаешь об Осколочных клинках, не так ли?”


Виноградные лозы, казалось, поникли.


“Ты делаешь. Выкладывай. Что ты знаешь?”


Он покачал своей виноградной головой.


“Скажи мне”, - предупредил Лифт.


“Это запрещено. Ты должен открыть это сам”.


“Это то, что я делаю. Я открываю это для себя. От тебя. Скажи мне, или яукушу тебя”.


“Что?”


“Я укушу тебя”, - сказала она. “Я буду грызть тебя, Несущий Пустоту. Ты ведь птица, верно? Я ем растения. Иногда.”


“Даже если предположить, что мои кристаллы не сломают тебе зубы, ” сказал Виндл, “ моя масса не даст тебе никакой пищи. Она превратится в пыль”.


“Дело не в пропитании. Речь идет о пытках”.


Виндл, к своему удивлению, встретил выражение ее лица своими странными глазами, выросшими из кристаллов. “Честно говоря, госпожа, я не думаю, что в тебе это есть”.


Она зарычала на него, и он поник еще больше, но не сказал ей об этом секрете. Ну, штормы. Приятно было видеть, что у него есть хребет ... или, ну, растительный эквивалент, что бы это ни значило. Задняя кора?


“Ты должен повиноваться мне”, - сказала она, засовывая руки в карманы и направляясь по тропинке в сторону города. “Ты не следуешь правилам”.


“Я действительно такой”, - сказал он с раздражением. “Ты просто их не знаешь. И я дам тебе знать, что я садовник, а не солдат, поэтому я не позволю тебе бить людей вместе со мной ”.


Она остановилась. “Зачем мне кого-то бить с тобой?”


Он так сильно поник, что был практически сморщен.


Лифт вздохнула, затем продолжила свой путь, Виндл последовал за ней. Они выехали на большую дорогу, повернув к башне, которая была воротами в город.


“Итак,” - сказал Виндл, когда они проходили мимо повозки чуллов, “это то, куда мы ехали все это время? Этот город, врезанный в землю?”


Лифт кивнул.


“Ты мог бы сказать мне”, - сказал Виндл. “Я волновался, что шторм застигнет нас снаружи!”


“Почему? Дождя больше нет”. Плач, как ни странно, прекратился. Затем начался снова. Затем снова прекратился. Он вел себя совершенно странно, как обычная погода, а не как затяжной, мягкий шторм, которым он должен был быть.


“Я не знаю”, - сказал Виндл. “Что-то не так, госпожа. Что-то в мире. Я чувствую это. Ты слышал, что король Алети написал императору?”


“О надвигающейся новой буре?” Сказал Лифт. “Той, которая дует не в ту сторону?”


“Да”.


“Лапша все это назвала глупым”.


“Лапша?”


“Люди, которые околачиваются вокруг Гаукса, все время разговаривают с ним, говорят ему, что делать, и пытаются заставить меня надеть халат”.


“Визири Азира. Главные клерки империи и советники премьер-министра!”


“Да. Волнистые руки и заплаканные черты лица. Лапша. В любом случае, они подумали, что этот сердитый парень —”


“ — Верховный принц Далинар Холин, фактический король Алеткара и самый могущественный военачальник в мире прямо сейчас—”


“— придумывал всякие штуки”.


“Возможно. Но разве ты ничего не чувствуешь? Там, снаружи? Здание?”


“Отдаленный гром”, - прошептал Лифт, глядя на запад, мимо города, в сторону далеких гор. “Или ... или то, что ты чувствуешь, когда кто-то роняет сковороду, и ты видишь, как она падает, и готовишься к грохоту, который она издаст при ударе”.


“Значит, ты действительно это чувствуешь”.


“Может быть”, - сказала Лифт. Тележка чуллов проехала мимо. Никто не обратил на нее никакого внимания — они никогда не обращали. И никто не мог видеть Виндл, кроме нее, потому что она была особенной. “Разве твои друзья-Несущие Пустоту не знают об этом?”


“Мы не … Лифт, мы spren, но мой вид—cultivationspren—это не очень важно. У нас нет ни царства, ни даже городов, из наших. Мы решили сблизиться с вами только потому, что Криптики, спрены чести и все остальные начали двигаться. О, мы прыгнули прямо в стеклянное море ногами вперед, но едва ли понимаем, что делаем! Все, у кого была хоть какая-то идея о том, как всего этого достичь, умерли столетия назад!”


Он вырос вдоль дороги рядом с ней, пока они следовали за повозкой чуллов, которая грохотала и тряслась, подпрыгивая на дороге.


“Все неправильно, и ничто не имеет смысла”, - продолжил Уиндл.“Привязанность к тебе должна была быть сложнее, чем это было на самом деле, я так понимаю. Воспоминания приходят ко мне иногда смутно, но я вспоминаю все больше и больше.Я не прошла через травму, которую, как мы все думали, я перенесу. Это может быть из-за твоих ... уникальных обстоятельств. Но, госпожа, послушай меня, когда я говорю, что грядет что-то грандиозное. Это было неподходящее время, чтобы покидать Азир. Там мы были в безопасности. Нам понадобится охрана ”.


“У нас нет времени возвращаться”.


“Нет. Скорее всего, нет. По крайней мере, у нас впереди есть укрытие”.


“Да. При условии, что темнота нас не убьет”.


“Тьма? Взломщик Небес, который напал на тебя во дворце и был очень близок к тому, чтобы убить тебя?”


“Да”, - сказал Лифт. “Он в городе. Разве ты не слышал, как я жаловался, что мне нужен Клинок осколков?”


“В городе... в Йеддо, куда мы направляемся прямо сейчас?”


“Ага. У лапши есть люди, которые следят за сообщениями о нем. Прямо перед нашим отъездом пришла записка, в которой говорилось, что его заметили в Йеддо”.


“Подожди”. Уиндл метнулся вперед, оставляя за собой след из лиан и кристаллов. Он вырос на задней части повозки чуллов, свернувшись на деревянном каркасе перед ней. Он скорчил гримасу, глядя на нее. “Поэтому мы так внезапно ушли? Поэтому мы здесь? Ты пришелв погоне за тем монстром?”


“Конечно, нет”, - сказала Лифт, засунув руки в карманы. “Это было бы глупо”.


“Которым ты не являешься”.


“Нет”.


“Тогда почему мы здесь ?”


“У них здесь есть эти блинчики, - сказала она, - в них что-то приготовлено.Считается, что это очень вкусно, и они едят их во время плача. Десять разновидностей. Я собираюсь украсть по одной у каждого ”.


“Ты проделал весь этот путь, оставив позади роскошь, чтобы поесть блинчиков”.


“Действительно потрясающие блинчики”.


“Несмотря на то, что здесь божественный Носитель Осколков — человек, который пошел на все, чтобы попытаться казнить тебя”.


“Он хотел помешать мне использовать мои способности”, - сказал Лифт. “Его видели в других местах. Лапша изучила это; они очарованы им.Все обращают внимание на того лысого парня, который собирает головы королей, но этот парень тоже убивал по всему Рошару.Маленькие люди. Тихие люди ”.


“И зачем мы сюда пришли?”


Она пожала плечами. “Мне показалось, что это такое же хорошее место, как и любое другое”.


Он позволил себе соскользнуть с задней части тележки. “На самом деле, это совершенно определенно не такое хорошее место, как любое другое. Это явно хуже для—”


“Ты уверен, что я не могу тебя съесть?” спросила она. “Это было бы очень удобно.У тебя много лишних лоз. Может быть, я могла бы откусить несколько таких”.


“Уверяю вас, госпожа, что вы нашли бы этот опыт совершенно непривлекательным”.


Она хрюкнула, в животе заурчало. Вокруг нее появились спрены голода, похожие на маленькие коричневые пятнышки с крылышками. В этом не было ничего странного. Многие люди в очереди привлекли их.


“У меня есть две способности”, - сказал Лифт. “Я могу скользить повсюду, потрясающе, и я могу заставить все расти. Так что, я мог бы вырастить себе какие-нибудь растения для еды?”


“Для выращивания растений в Штормсвете почти наверняка потребовалось бы больше энергии, чем можно было бы обеспечить средствами к существованию, как определено законами вселенной. И прежде чем ты что-нибудь скажешь, это законы, которые дажеты не можешь игнорировать”. Он сделал паузу. “Я думаю. Кто знает, когда ты будешь вовлечен?”


“Я особенный”, - сказал Лифт, останавливаясь, когда они, наконец, достигли очереди людей, ожидающих въезда в город. “И еще, я голоден. Прямо сейчас я более голоден, чем special”.


Она высунула голову из очереди. Несколько стражников стояли у въезда в город вместе с несколькими писцами, одетыми в странную одежду ташикки. Это был ооочень длинный кусок ткани, которым они обматывали себя от ступней до лба. Из-за того, что это была одна простыня, она была действительно сложной: она обматывалась вокруг обеих ног и рук по отдельности, но иногда также оборачивалась сзади вокруг талии, создавая подобие юбки. И мужчины, и женщины носили одежду, но не охранники.


Они, конечно, не торопились впускать людей. И там, конечно, было много людей, ожидающих. Все здесь были макабаки, с темными глазами и кожей — темнее, чем коричневатый загар Lift. И многие из ожидающих были семьями, одетыми в обычную одежду в азишском стиле. Брюки, грязные юбки, некоторые с узорами. Они гудели от спренов истощения и спренов голода, достаточно, чтобы отвлекать.


Она ожидала, что здесь будут ждать в основном торговцы, а не семьи.Кто были все эти люди?


В животе у нее заурчало.


“Любовница?” Спросил Виндл.


“Тише”, - сказала она. “Слишком голодна, чтобы говорить”.


“Ты—”


“Голоден? ДА. Так что заткнись”.


“Но—”


“Держу пари, у этих охранников есть еда. Люди всегда кормят охранников. Они не могут должным образом ударить человека по голове, если тот умирает с голоду. Это факт. ”


“Или, чтобы предложить встречное предложение, ты мог бы просто купить немного еды на те сферы, которые выделил тебе император”.


“Я их не приносил”.


“Ты не ... ты не принес деньги ?”


“Выбросил это, когда ты не смотрел. Тебя не могут ограбить, если у тебя нет денег. Носить сферы - значит просто напрашиваться на неприятности. Кроме того.” Она прищурила глаза, наблюдая за охранниками. “Только у модных людей есть такие деньги. Мы, нормальные люди, должны обходиться каким-то другим способом”.


“Значит, теперь ты нормальный”.


“Конечно, я такая”, - сказала она. “Это все остальные такие странные”.


Прежде чем он смог ответить, она нырнула под фургон чуллов и начала пробираться к началу очереди.


3


“ТАЛЬЮ, ты говоришь?” Спросил Хаука, приподнимая брезент, прикрывающий подозрительную кучу зерна. “От Азира?”


“Да, конечно, офицер”. Мужчина, сидящий на передке фургона, кивнул. “Просто скромный фермер”.


И без мозолей, подумал Хаука. Скромный фермер, который может позволить себе изысканные сапоги из Лафорана и шелковый пояс. Хаука взяла свое копье и начала втыкать его в зерно сначала тупым концом. Она не наткнулась ни на кого из бандитов или беженцев, спрятавшихся в зерне. Итак, это было впервые.


“Мне нужно нотариально заверить ваши документы”, - сказала она. “Подвиньте свою тележку вот сюда”.


Мужчина заворчал, но подчинился, развернул свою тележку и начал задним ходом ставить корпус на место рядом с постом охраны. Это было одно из немногих зданий, возведенных здесь над городом, наряду с несколькими башнями, расположенными на расстоянии, откуда они могли выпускать стрелы в любого, кто пытался воспользоваться пандусами или занять позицию для осады.


Фермер с фургоном очень, очень осторожно задвинул свою тележку задом — они были рядом с выступом, выходящим на город. Квартал иммигрантов. Сюда не заходили богатые люди, только те, у кого не было документов. Или те, кто хотел избежать пристального внимания.


Хаука свернул удостоверение мужчины и прошел мимо поста охраны.Оттуда доносились ароматы; готовился обед, а это означало, что людям в очереди предстояло еще более долгое ожидание. Старый писец обтянул атласом сиденье перед постом охраны. Ниссикану нравилось бывать на солнце.


Хаука поклонился ему; Ниссикан был заместителем писца иммиграционной службы на сегодняшний день. Мужчина постарше был с ног до головы закутан в желтую шикву, хотя лицевую часть он оттянул, обнажив изборожденное морщинами лицо с ямочкой на подбородке. Они были на родине, и необходимость скрываться перед монахиней Райлиси — врагом их бога — была минимальной. Таша предположительно защищала их здесь.


Сама Хаука была одета в нагрудник, шапочку, брюки и плащ с рисунком "Ее семья и исследования". Местные жители с легкостью приняли подобную ей азишку — Ташикк не сильно отличался от своих солдат, а ее заслуги были подтверждены визирем Азимира.Она могла бы получить аналогичную офицерскую должность в местной гвардии где угодно в регионе большого Макабаки, хотя из ее документов было ясно, что она не сертифицирована для командования на поле боя.


“Капитан?” Спросил Ниссиккан, поправляя очки и глядя на документы фермера, которые она протягивала. “Он отказывается платить пошлину?”


“Тариф в порядке и в сейфе”, - сказал Хаука. “Хотя я и подозрителен. Этот человек не фермер”.


“ Контрабандный ввоз беженцев?”


“Проверила зерно и под тележкой”, - сказала Хаука, глядя поверх ее плеча. Мужчина расплылся в улыбке. “Это свежее зерно. Немного перезрелое,но съедобное”.


“Тогда город будет рад заполучить это”.


Он был прав. Война между Эмуль и Тукар разгоралась. Конечно, все всегда так говорили. Но за последние несколько лет все изменилось. Этот бог-король Тукари ... в нем было много дикого.


“Вот и все!” Сказал Хаука. “Ваша светлость, я готов поспорить, что этот человек был нечестным. Он совершал набеги на их поля, в то время как все трудоспособные мужчины сражались с вторжением ”.


Ниссикан кивнул в знак согласия, потирая подбородок. Затем он порылся в своей папке. “Обложите его как контрабандиста и как скупщика краденого. Я верю ... да, это сработает. Тройной тариф. Я выделю дополнительные тарифы, которые будут направлены на питание беженцев, согласно референдуму триста семьдесят один-ша”.


“Спасибо”, - сказал Хаука, расслабляясь и принимая формы. Что бы вы ни говорили о странной одежде и религии ташикки, они определенно знали, как составить солидные гражданские постановления.


“У меня есть для тебя сферы”, - заметил Ниси Кан. “Я знаю, что ты просил наполненные”.


“В самом деле!” Сказал Хаука.


“У моего кузена было немного в его сферической клетке — чистая удача, что он забыл о них, — когда пронесся тот непредсказуемый ураган”.


“Отлично”, - сказала Хаука. “Я обменяю тебя на них позже”. У нее была некоторая информация, которая очень заинтересовала бы Ниссиканцев. Они использовали это как валюту здесь, в Ташикке, так же часто, как и сферы.


И штормы, несколько светящихся сфер было бы неплохо. После Плача у большинства людей их не было, что могло быть неудобно во время шторма, поскольку открытое пламя в городе было запрещено. Так что она не могла читать по ночам, пока не нашла несколько наполненных шариков.


Она вернулась к контрабандисту, листая бланки. “Нам нужно, чтобы вы оплатили этот тариф”, - сказала она, протягивая ему бланк. “И потом этот тоже”.


“Разрешение на фехтование!” - воскликнул мужчина. “И контрабанда! Это все!”


“Да, я верю, что это так. Или было”.


“Вы не можете доказать подобные утверждения”, - сказал он, похлопывая рукой по бланкам.


“Конечно”, - сказала она. “Если бы я мог доказать, что вы незаконно пересекли границу с Эмулем, ограбили поля хороших трудолюбивых людей, пока они были отвлечены боем, а затем доставили это сюда без надлежащих разрешений, я бы просто конфисковал все это”. Она наклонилась. “Ты легко отделываешься. Мы оба это знаем”.


Он встретился с ней глазами, затем нервно отвел взгляд и начал заполнять формы. Хорошо. Сегодня никаких проблем. Ей нравилось, когда не было trouble.It—


Хаука остановился. Брезент на фургоне мужчины зашуршал. Нахмурившись, Хаукав отбросил его назад и обнаружил молодую девушку по шею в зерне.У нее была светло—коричневая кожа — как у реши или, может быть, хердазианки - и, вероятно, ей было одиннадцать или двенадцать лет. Она ухмыльнулась Хауке.


Она не была там раньше.


“Это блюдо”, - сказала девушка по-азишски, набив рот чем-то, похожим на неочищенные зерна, “ужасный вкус. Я думаю, именно поэтому мы сначала готовим из него что-то”. Она проглотила. “Есть что-нибудь выпить?”


Контрабандист встал на своей тележке, брызгая слюной и указывая пальцем. “Она портит мой товар! Она в нем плавает! Охрана, сделайте что-нибудь! В моем зерне есть чертов беженец!”


Отлично. Оформление документов по этому делу должно было стать кошмаром. “Выбирайся оттуда, дитя. У тебя есть родители?”


“Конечно, хочу”, - сказала девушка, закатывая глаза. “У всех есть родители.Хотя мои умерли”. Она склонила голову набок. “Чем это я пахну? Это ведь не будут ... блинчики, не так ли?”


“Конечно”, - сказал Хаука, почувствовав возможность. “Блины на день солнца. Ты можешь съесть один, если ты—”


“Спасибо!” Девушка спрыгнула с зерна, разбрызгивая его во все стороны, отчего контрабандист вскрикнул. Хаука попыталась схватить ребенка, но каким-то образом девочка вывернулась из ее хватки. Она перепрыгнула через руки Хауки, затем прыгнула вперед.


И приземлился прямо на плечи Хауки.


Хаука хрюкнула от внезапного веса девушки, которая спрыгнула с ее плеч и приземлилась позади нее.


Хаука развернулся, потеряв равновесие.


“Таши!” - сказал контрабандист. “Она наступила на ваши штурмовые плечи, офицер”.


“Спасибо. Оставайся здесь. Не двигайся”. Хаука поправила свою шапочку, затем бросилась вслед за ребенком, который пронесся мимо Ниссиккана, заставив его уронить папки, и вошла в комнату охраны. Хорошо. Других путей выбраться из этого поста не было. Хаука, спотыкаясь, подошла к дверному проему, отложив копье и сняв дубинку с пояса. Она не хотела причинять боль маленькой беженке, но некоторое запугивание было бы не лишним.


Девушка заскользила по деревянному полу, как будто он был покрыт маслом, проходя прямо под столом, где ели несколько писцов и двое охранников Хауки. Затем девушка встала и опрокинула всю штуковину набок, отчего все отшатнулись назад и вывалили еду на пол.


“Извините!” - крикнула девушка из столовой. “Я не хотела этого делать”. Ее голова высунулась из-за перевернутого стола, а изо рта у нее торчала половина блинчика. “Они неплохие”.


Люди Хауки вскочили на ноги. Хаука пронеслась мимо них, пытаясь обогнуть стол и схватить беженку. Ее пальцы коснулись руки девушки, которая снова увернулась. Ребенок оттолкнулся от пола и проскользнул прямо между ног Реза.


Хаука снова сделал выпад, загоняя девушку в угол сбоку от камеры охраны.


Девушка, в свою очередь, протянула руку и протиснулась через единственное окно в комнате, похожее на решето. Хаука разинул рот. Конечно, это было недостаточно велико для человека, даже маленького, чтобы так легко пролезть. Она прижалась к стене, глядя в окно. Сначала она ничего не увидела; затем сверху показалась голова девушки — она каким-то образом забралась на крышу.


Темные волосы девушки развевались на ветру. “Привет”, - сказала она. “Кстати, что это был за блинчик? Я должна съесть все десять”.


“Вернись сюда”, - сказал Хаука, протягивая руку, чтобы попытаться схватить девушку. “Ты не прошла иммиграционную процедуру”.


Голова девушки откинулась назад, и на крыше зазвучали ее шаги. Хаука выругалась и выбралась наружу в сопровождении двух своих охранников. Они обыскали крышу небольшого поста охраны, но ничего не увидели.


“Она снова здесь!” - крикнул изнутри один из писцов.


Мгновение спустя девушка покатилась по земле, держа по блинчику в каждой руке и еще по одному во рту. Она прошла мимо охранников и пробралась к тележке с контрабандистом, который слез с нее и разглагольствовал о том, что его зерно испачкалось.


Хаука прыгнул, чтобы схватить ребенка — и на этот раз сумел ухватиться за ее ногу. К сожалению, двое ее охранников тоже потянулись к девушке, и они споткнулись, упав в беспорядке прямо на Хауку.


Тем не менее, она держалась. Пыхтя от веса на спине, Хаука крепко вцепилась в ногу маленькой девочки. Она подняла глаза, сдерживая стон.


Девушка-беженка сидела на камне перед ней, склонив голову набок. Она отправила один из блинчиков в рот, затем потянулась назад, ее рука метнулась к сцепке, где тележка была прикреплена к корпусу. Крепление расстегнулось, крючок выскочил, когда девушка постучала им по дну. Он ни капельки не сопротивлялся.


О, штормов нет.


“Прочь от меня!” Хаука закричал, отпуская девушку и отталкивая мужчин. Глупый контрабандист в замешательстве попятился.


Тележка покатилась к выступу позади, и она сомневалась, что деревянное ограждение удержит ее от падения. Хаука в порыве энергии прыгнула к тележке, схватив ее за бок. Он увлек ее за собой, и у нее были ужасные видения того, как он стремительно падает с уступа в город, прямо на беженцев из иммигрантского квартала.


Тележка, однако, медленно остановилась. Отдуваясь, Хаука посмотрела вверх с того места, где она стояла, упершись ногами в камни и держась за тележку. Она не смела отпустить.


Девушка была там, снова на зерне, доедая последний блинчик.“Они действительно вкусные”.


“Тук-кейк”, - сказал Хаука, чувствуя себя измученным. “Ты ешь их для процветания в будущем году”.


“Тогда люди должны есть их постоянно, понимаешь?”


“Может быть”.


Девушка кивнула, затем отошла в сторону и пинком открыла заднюю дверь тележки. В спешке зерно выскользнуло из тележки.


Это была самая странная вещь, которую она когда-либо видела. Куча зерна превратилась в жидкость, вытекающую из тележки, несмотря на то, что уклон был желтым. Оно... ну, оно мягко светилось, вытекая наружу и проливаясь дождем на город.


Девушка улыбнулась Хауке.


Затем она спрыгнула вслед за ним.


Хаука разинул рот, когда девушка упала вслед за зерном. Двое других охранников, наконец, достаточно очнулись, чтобы прийти на помощь, и схватились за тележку. Магглер кричал, спрен гнева кипел вокруг него, как лужи крови на земле.


Внизу зерно вздымалось в воздух, поднимая пыль, когда оно сыпалось в квартал иммигрантов. Это было довольно далеко внизу, но Хаука была почти уверена, что слышала крики восторга и похвалы, когда еда накрывала собравшихся там людей.


Закрепив тележку, Хаука подошел к выступу. Девушки нигде не было видно. Штормы. Была ли она кем-то вроде спрена? Хаука снова поискала, но ничего не увидела, хотя у ее ног была эта странная черная пыль. Ее унесло ветром.


“Капитан?” Спросил Рез.


“Возьми на себя управление иммиграцией на следующий час, Рез. Мне нужен перерыв”.


Штормы. Как, во имя Рошара, она вообще собиралась объяснить это в отчете?


4


Предполагалось, что ЛИФТ не сможет коснуться Виндла. Несущий Пустоту продолжал говорить такие вещи, как “У меня недостаточно присутствия в этом Мире, даже с нашей связью” и “вы, должно быть, частично застряли в Когнитивном”. Тарабарщина, по сути.


Потому что она могла дотронуться до него. Временами это было очень полезно. Такие моменты, как когда ты только что прыгнул с небольшого обрыва и тебе нужно было за что-то ухватиться. Виндл взвизгнул от неожиданности, когда она прыгнула, затем он немедленно оттолкнулся от стены, двигаясь быстрее, чем она упала. Он, наконец, научился быть внимательным.


Лифт ухватился за него, как за веревку, за которую она наполовину держалась, когда падала, лоза скользнула между ее пальцами. Это было немного, но помогло замедлить ее падение. Она била сильнее, чем это было бы безопасно для большинства людей. К счастью, она была потрясающей.


Она погасила сияние своей удивительности, затем бросилась к небольшому проходу. Люди столпились позади нее, восхваляя различных Герольдов и богов за дар зерна. Что ж, они могли бы говорить так, если бы захотели, но все они, казалось, знали, что зерно пришло не от бога — не напрямую, — потому что его расхватали быстрее, чем хорошенькую шлюху в Авландии.


Через несколько минут от целой телеги с зерном осталось всего несколько развевающихся на ветру щепок. Лифт остановилась в устье переулка, осматривая окрестности. Она как будто сорвалась с полуденной улицы в сумерки. Повсюду были длинные тени, и все пахло сыростью.


Здания были вырезаны прямо в камне — дверные проемы, окна и все остальное было высечено в скале. Они покрасили стены в эти яркие цвета, часто в виде колонн, чтобы отличить одно “здание” от другого.Люди толпились повсюду, болтая, топая и кашляя.


Это была хорошая жизнь. Лифте нравилось быть в движении, но ей не нравилось быть одной. Уединение отличалось от одиночества. Она встала и начала ходить, засунув руки в карманы, пытаясь смотреть во все стороны сразу. Это место было потрясающим.


“Это было довольно великодушно с вашей стороны, госпожа”, - сказал Виндл, вырастая рядом с ней. “Выбросил это зерно, услышав, что человек, у которого оно было, был вором”.


“Это?” Сказал лифт. “Я просто хотел на что-нибудь мягкое приземлиться, если ты будешь нюхать”.


Люди, мимо которых она проходила, были одеты по-разному. В основном в азишские одежды орташикки шикуа. Но некоторые были наемниками, вероятно, либо Тукари, либо Ремули. Другие носили сельскую одежду более светлой расцветки, вероятно, из Алма или Дэша. Ей нравились те места. Мало кто пытался убить ее в Алма или Дэше.


К сожалению, украсть там было особо нечего — если только вам не нравилось есть муш и это странное мясо, которое они кладут во все. Он достался от какого-то существа, которое жило на склонах гор, уродливого существа с грязной шерстью, покрывающей все тело. Лифте они показались отвратительными на вкус, и она однажды попыталась съесть кровельную плитку.


В любом случае, на этой улице, казалось, было гораздо меньше ташикки, чем иностранцев — но как они назвали это выше? Квартал иммигрантов?Ну, она, вероятно, не стала бы здесь выделяться. Она даже прошла мимо нескольких реши, хотя большинство из них жались к лачугам в переулках, одетые не более чем в лохмотья.


Это, конечно, было странностью этого места. Там были лачуги. Она не видела их с тех пор, как покинула Zawfix, где они располагались внутри старых шахт. В большинстве мест, если бы люди попытались построить дома из дрянного материала ... что ж, все это просто снесло бы при первом же сильном шторме, и они остались бы сидеть на ночном горшке, выглядя глупо без стен.


Здесь лачуги были ограничены небольшими дорогами, которые торчали, как спицы, из этой, более крупной, соединяя ее со следующей большой дорогой по линии. Многие из них были так забиты висящими одеялами, людьми и улучшенными домами, что вы не могли разглядеть проем с другой стороны.


Как ни странно, все это было на сваях. Даже самые шаткие конструкции возвышались примерно на четыре фута в воздухе. Лифт стоял в начале первого переулка, засунув руки в карманы, и смотрел вниз на большую площадку. Как она заметила ранее, каждая стена города также представляла собой набор магазинов и домов, вырубленных прямо в скале, окрашенных, чтобы отделить их от соседей. И для всех них вам нужно было подняться по трем или четырем ступеням, вырубленным в камне, чтобы попасть внутрь.


“Это как Purelake”, - сказала она. “Все высоко, как будто никто не хочет касаться земли, потому что у него какой-то неприятный кашель”.


“Мудро”, - сказал Виндл. “Защита от штормов”.


“Воды все еще должны смыть это место”, - сказал Лифт.


Ну, они, очевидно, этого не сделали, иначе этого места здесь бы не было. Она продолжала прогуливаться по дороге, проходя мимо рядов домов, врезанных в стену, и вереницы других домов, смятых между ними. Эти трущобы выглядели привлекательно — теплые, переполненные, полные жизни. Она даже увидела зеленые, колышущиеся пылинки спренов жизни, плавающие среди них, то, что вы обычно видите только тогда, когда вокруг много растений. К сожалению, она знала по опыту, что иногда, каким бы привлекательным ни выглядело место, оно не примет мальчишку-иностранца.


“Итак”, - сказал Виндл, ползая вдоль стены рядом с ее головой, оставляя за собой изгородь из виноградных лоз. “Ты привел нас сюда и — что удивительно — избежал заключения. Что теперь?”


“Еда”, - сказала Лифт, ее желудок заурчал.


“Ты только что поел!”


“Да. Хотя потратил всю энергию, убегая от голодных охранников. Я голоднее, чем когда начинал!”


“О, Благословенная Мать”, - сказал он раздраженно. “Почему ты тогда просто неподождала в очереди?”


“Таким образом, я бы не получил никакой еды”.


“Это не имеет значения, поскольку ты спалил всю еду в Штормсвет, а затем спрыгнул со стены!”


“Но я должен съесть блинчики!”


Они кружили вокруг группы женщин-ташикки с корзинами в руках, болтая о ляфоранских поделках. Двое бессознательно накрыли свои корзины и крепко ухватились за ручки, когда лифт проходил мимо.


“Я не могу в это поверить”, - сказал Виндл. “Я не могу поверить, что это мое существование. Я был садовником! Уважаемый! Теперь, куда бы я ни пошел, люди смотрят на нас так, как будто мы собираемся обчистить их карманы ”.


“У них в карманах ничего нет”, - сказала Лифт, оглядываясь через плечо. “Я не думаю, что у шикуа вообще есть карманы. Хотя эти корзины ...”


“Ты знал, что мы подумывали о том, чтобы связать жизнь с этим милым сапожником вместо тебя? Очень добрый человек, который заботился о детях. Я могла бы жить спокойно, помогая ему, шить обувь. Я могла бы устроить целуювыставку обуви!”


“И надвигающаяся опасность”, - сказал Лифт. “С запада? Если там действительно идет война?”


“Обувь важна на войне”, - сказала Уиндл, выплевывая на стену вокруг себя виноградные брызги — она не была уверена, что это должно было означать. “Ты думаешь, Радианты будут сражаться босиком? Мы могли бы сшить им обувь, этот славный старый сапожник и я. Замечательные туфли”.


“Звучит скучно”.


Он застонал. “Ты собираешься швырнуть меня на людей, не так ли? Я собираюсь стать оружием”.


“О какой чепухе ты говоришь, Несущий Пустоту?”


“Полагаю, мне нужно заставить тебя произнести нужные слова, не так ли? Это моя работа?О, это отвратительно. ”


Он часто говорил подобные вещи. Наверное, у тебя должно быть что-то не в порядке с мозгами, чтобы быть Несущим Пустоту, поэтому она не держала на него зла. Вместо этого она порылась в кармане и достала маленькую книжечку. Она подняла ее, перелистывая страницы.


“Что это?” Спросил Виндл.


“Я стащила его с того ограждающего столба”, - сказала она. “Подумала, что смогу продать его или что-то в этом роде”.


“Дай-ка мне взглянуть на это”, - сказал Виндл. Он вырос вдоль стены, затем вокруг ее ноги, обвился вокруг ее тела и, наконец, вдоль ее руки до книги. Было щекотно от того, как его главная лоза выпустила крошечные лианы, которые прилипли к ее коже, удерживая ее на месте.


На странице он распустил другие маленькие лианы, полностью покрывая книгу и между ее страницами. “Хммм....”


Лифт прислонился спиной к стене слота, пока работал. Она не чувствовала, что находится в городе, она чувствовала, что находится в ... туннеле, который ведет к одному. Конечно, небо над головой было открытым и ярким, но эта улица казалась такой уединенной. Обычно в городе вы могли видеть ряды зданий, возвышающихся вдали от вас. С нескольких улиц были слышны крики.


Даже забитая людьми — больше людей, чем казалось разумным, — эта улица чувствовала себя изолированной. Странный маленький кремлинг полз вверх по стене рядом с ней. Меньше большинства, он был черным, с тонким панцирем и мутно-коричневой полосой на спине, которая казалась губчатой. Кремлинги были странными в Ташике, и они становились еще более странными, чем дальше на запад. Ближе к горам некоторые из кремлингов могли даже летать.


“Хм, да”, - сказал Виндл. “Госпожа, эта книга, скорее всего, бесполезна. Это всего лишь журнал учета времени дежурства охранников. Капитан, например, записывает, когда она уходит каждый день — ровно в десять, по настенным часам, — ее заменяет капитан ночной стражи. Один визит в GrandIndicium каждую неделю для подробного разбора еженедельных событий. Она привередлива, но я сомневаюсь, что кому-то будет интересно купить ее журнал ”.


“Несомненно, кому-то это понравится. Это книга!”


“Лифт, ценность книг зависит от того, что в них есть”.


“Я знаю. Страницы”.


“Я имею в виду то, что на страницах”.


“Чернила?”


“Я имею в виду то, что написано чернилами.”


Она почесала голову.


“Тебе действительно следовало послушать тех тренеров по написанию текстов в Азире”.


“Значит ... не обменивать это на еду?” В животе у нее заурчало, привлекая еще больше спренов голода.


“Вряд ли”.


Глупая книга — и глупые люди. Она проворчала и перебросила книгу через плечо.


К несчастью, он попал в женщину, несущую корзину с пряжей. Она взвизгнула.


“Ты!” - крикнул чей-то голос.


Лифт вздрогнула. Мужчина в форме охранника указывал на нее сквозь толпу.


“Вы только что напали на эту женщину?” - крикнул на нее охранник.


“Едва!” Лифт крикнул в ответ.


Охранник крадучись подошел к ней.


“Бежать?” Спросил Виндл.


“Беги”.


Она нырнула в переулок, вызвав новые крики охранника, который ворвался за ней.


5


ПРИМЕРНО полчаса спустя Лифт лежал на растянутом брезенте на вершине ашанти, отдуваясь от продолжительной пробежки. Тот охранник был настойчив.


Она лениво раскачивалась на брезенте, когда ветер дул по заросшему трущобами переулку.Внизу семья рассказывала о чуде, когда в трущобах внезапно оказалась целая тележка зерна. Мать, трое сыновей и отец,все вместе.


Я буду помнить тех, кто был забыт. Она поклялась в этой клятве, когда спасла Гауксу жизнь. Правильные слова, важные слова. Но что они имели в виду? Что насчет ее матери? Никто ее не помнил.


Казалось, что вокруг слишком много людей, о которых забыли. Слишком много для одной девушки, чтобы помнить.


“Поднять?” Спросил Виндл. Он соорудил маленькую башню из виноградных лоз и листьев, которые трепетали на ветру. “Почему ты никогда не бывал на островах Реши? Ты ведь оттуда, верно?”


“Это то, что сказала мама”.


“Так почему бы не навестить и не посмотреть? Ты проехал полпути через Рошар и обратно, чтобы послушать тебя. Но никогда не был на твоей предполагаемой родине”.


Она пожала плечами, глядя в предвечернее небо, чувствуя ветер. Пахло свежестью по сравнению с вонью, царившей внизу, в щелях. Город не был спелым, но он был насыщен сдерживаемыми запахами, как у животных, запертых в клетке.


“Ты знаешь, почему нам пришлось покинуть Азир?” Тихо сказал Лифт.


“Чтобы преследовать того Разрушителя Небес, того, кого ты называешь Тьмой”.


“Нет. мы не будем этого делать”.


“Конечно”.


“Мы ушли, потому что люди начали узнавать, кто я. Если ты слишком долго остаешься в одном и том же месте, люди начинают узнавать тебя. Владельцы магазинов узнают твое имя. Они улыбаются тебе, когда ты входишь, и уже знают, что тебе купить, потому что помнят, что тебе нужно ”.


“Это плохо?”


Она кивнула, все еще глядя в небо. “Хуже, когда они думают, что они твои друзья. Ого, визири. Они делают предположения. Они думают, что знают тебя, затем начинают ожидать от тебя чего угодно. Тогда тебе приходится быть тем, кем тебя все считают, а не тем, кем ты являешься на самом деле ”.


“А кто ты такой на самом деле, Лифт?”


В этом была проблема, не так ли? Она знала это когда-то, не так ли? Или это просто потому, что она была достаточно молода, чтобы не беспокоиться?


Откуда люди узнали? Ветерок раскачивал ее насест, и она свернулась калачиком, вспоминая руки своей матери, ее запах, ее теплый голос.


Боли в урчащем животе прервали ее, потребности настоящего превзошли желания прошлого. Она вздохнула и встала на брезент. “Давай”, - сказала она. “Пойдем поищем каких-нибудь беспризорников”.


6


“ДОЛЖНО быть, придурки”, - сказала маленькая девочка. Она была грязной, с руками, которые, вероятно, не мыли с тех пор, как она стала достаточно взрослой, чтобы ковырять в собственном носу. У нее не хватало многих зубов. Слишком много для ее возраста. “Рука, она должна хорошо танцевать”.


“Тебе нужны ланки для маленьких?”


“Для маленьких надо покувыркаться”, - кивнув, сказала девушка Лифту. “Но и поспать тоже надо. Вон тот большой камень, а глаза - это мечи. Не уподобляйся смоллам, но должен заискивать перед ними. Настоящая башка, это ”.


“Может быть, для outsida небезразлично?” Сказал лифт. “Лика из outsida, они зажгли для нее свет, если она давала ланки для маленьких?”


“Может быть”, - сказала девушка. “Может быть, это и так. Но это может быть ноггинин, но это тоже ошибка. Я так говорю. Настоящая ошибка ”.


“Спасибо”, - сказала Лифт. “Вот”. Она дала девушке свой носовой платок, как и обещала. В обмен на информацию.


Девушка обернула его вокруг головы и одарила Lift щербатым оскалом.Людям нравилось обмениваться информацией в Ташикке. Это было своего рода их хобби.


Чумазая маленькая девочка сделала паузу. “Тот свет наверху, придурки из Тески. Я громко слышала об этом. Это была ты, аутсида, да?”


“Да”.


Девушка повернулась, как будто собираясь уйти, но затем передумала и положила ладонь на руку Лифта.


“Ты”, - сказала девушка Лифту. “Аутсида”?"


“Да”.


“Ты слушаешь?”


“Я слушаю”.


“Люди, они не слушают”. Она снова улыбнулась Лифту, затем, наконец, удалилась.


Лифт присела на корточки в переулке напротив каких-то общественных печей — огромной выдолбленной пещеры в стене с огромными трубами, уходящими вверх. Они сжигали шелуху каменных почек с ферм, и любой желающий мог приходить туда готовить в центральных печах. Они не могли разводить костры у себя дома. Из того, что слышал Лифт, в начале жизни города по разным трущобам прошел пожар, в результате которого погибли тонны людей.


В переулках вы не видели следов дыма, только случайные вспышки света от сфер. Предполагалось, что это Плач, и большинство сфер потускнели. Свет будет только у тех, кто по счастливой случайности вылетел во время той неожиданной сильной бури несколько дней назад.


“Госпожа”, - сказал Виндл, - “это был самый странный разговор, который якогда-либо слышал, и я однажды вырастил целый сад для одного кинспрена”.


“Мне показалось нормальным. Просто ребенок на улице”.


“Но то, как ты говорил!” Сказал Виндл.


“Каким образом?”


“Со всеми этими странными словами и выражениями. Откуда ты знал, что сказать?”


“Это просто казалось правильным”, - сказала Лифт. “Слова есть слова. В любом случае, она сказала, что мы можем получить еду в приюте "Свет Таши". То же самое, что и другая, с которой мы разговаривали”.


“Тогда почему мы не пошли туда?” Спросил Виндл.


“Никому не нравится женщина, которая этим заправляет. Они ей не доверяют; говорят, что она чертовски злая. Что она раздает еду в первую очередь только потому, что хочет хорошо выглядеть для чиновников, которые следят за заведением ”.


“Возвращаясь к твоей фразе, госпожа, еда есть еда”.


“Да”, - сказал Лифт. “Это просто … в чем сложность съесть ланч, который кто-то дает тебе?”


“Я уверен, вы переживете это унижение, госпожа”.


К сожалению, он был прав. Она была слишком голодна, чтобы приносить какую-либо пользу, что означало быть обычным ребенком-попрошайкой. Хотя она и не двигалась, пока нет.


Люди, они не слушают. А Лифт слушала? Обычно она слушала, не так ли? Почему, в любом случае, эта маленькая беспризорная девочка заботилась об этом?


Руки в карманах, Лифт встала и прокладывала себе путь через переполненную игровую улицу, уворачиваясь от случайных рук, которые пытались ударить ее.Люди здесь делали что-то странное — они держали свои сферы рядами, нанизанными на длинные веревочки, даже если они клали их в мешочки. И у всех денег, которые она видела, были отверстия в нижней части стеклянных шариков, так что вы могли бы это сделать. Что, если бы вам пришлось точно отсчитывать сдачу? Не могли бы вы вздернуть всю компанию starvin’, а затем вздернуть их снова?


По крайней мере, они использовали сферы. Люди, живущие дальше к западу, они просто использовали осколки драгоценных камней, иногда вмурованные в куски стекла, иногда нет. Их было чертовски легко потерять с голоду.


Люди так разозлились, когда она потеряла сферы. Они странно относились к деньгам.Слишком озабочен чем-то, что ты не можешь съесть — хотя и с лифтовой формой, в этом, вероятно, и был смысл использования сфер вместо чего-то рационального, вроде пакетов с едой. Если бы вы действительно торговали едой, каждый проел бы все свои деньги, и тогда где было бы общество?


Приют Света Таши представлял собой угловое здание, врезанное в место, где пересекались две улицы. Главный фасад выходил на большую магистраль иммигрантского квартала и был выкрашен в ярко-оранжевый цвет. Другая сторона была обращена к особенно широкому входу в аллею, в которой было несколько рядов сидений, врезанных по бокам, образуя полукруг, как в каком—то театре, хотя он был разорван в центре для аллеи. Он тянулся вдаль, но выглядел не таким заброшенным, как некоторые другие. В некоторых лачугах даже были двери, и отрыжка, эхом доносившаяся из переулка, звучала почти изысканно.


Мальчишки сказали ей не приближаться со стороны улицы, которая предназначена для официальных лиц и реальных людей. Беспризорники должны были подходить со стороны переулка, поэтому Лифт приблизился к каменным скамьям маленького амфитеатра, где сидели несколько стариков в шикуа, и постучал в дверь. Часть камня над ним была вырезана и выкрашена в золотисто-красный цвет, хотя она не могла прочитать буквы.


Юноша распахнул дверь. У него было плоское, широкое лицо, как будто Лифт научился общаться с людьми, которые родились не совсем такими, как другие люди. Он оглядел ее с ног до головы, затем указал на скамейки. “Садись сюда”, - сказал он. “Еду принесут позже”.


“Через сколько?” Сказал лифт, руки на бедрах.


“Почему? У вас назначены встречи?” - спросил молодой человек, затем улыбнулся. “Посидите здесь. Еду принесут позже”.


Она вздохнула, но устроилась рядом с тем местом, где болтали пожилые люди.У нее сложилось впечатление, что это были люди из более отдаленных районов трущоб, которые пришли сюда, к открытому кругу, вырезанному в устье аллеи, где были ступеньки, на которых можно было посидеть, и дул ветерок.


По мере того, как солнце приближалось к закату, слоты все глубже погружались в тень. Было бы не так много сфер, чтобы зажигать их ночью; люди, вероятно, легли бы спать раньше, чем обычно, как это было обычно во время Плача. Лифти съежилась на одном из сидений, Виндл скорчился рядом с ней. Она уставилась на дурацкую дверь в отвратительный приют, ее дурацкий желудок урчал.


“Что было не так с тем молодым человеком, который открыл дверь?” Спросил Уиндл.


“Не знаю”, - сказал Лифт. “Некоторые люди просто рождаются такими”.


Она ждала на ступеньках, слушая, как несколько мужчин-ташикки из трущоб болтают и хихикают вместе. В конце концов фигура юркнула в начало переулка — похоже, это была женщина, закутанная во все темное. Не настоящая шик-ва. Может быть, иностранка, пытающаяся надеть такое и скрыть, кем она была.


Женщина громко шмыгнула носом, держа за руку крупного ребенка, возможно, тенора одиннадцати лет. Она подвела его к порогу детского дома, затем заключила в объятия.


Мальчик уставился вперед, ничего не видя, пуская слюни. У него на голове был шрам, почти заживший, но все еще ярко-красный.


Женщина склонила голову, затем спину и ускользнула, оставив мальчика. Он просто сидел там, уставившись. Не ребенок в корзинке; нет, это была детская сказка. Это было то, что на самом деле происходило в детских домах, по опыту inLift. Люди бросали детей, которые были слишком большими, чтобы за ними ухаживали, но не могли позаботиться о себе или внести свой вклад в семью.


“Она что ... просто бросила того мальчика?” В ужасе спросил Виндл.


“У нее, вероятно, есть другие дети”, - мягко сказала Лифт, - “ее едва можно кормить. Она не может тратить все свое время на уход за таким ребенком, ни дольше”. Сердце Лифт сжалось у нее внутри, и она хотела отвести взгляд, но не смогла.


Вместо этого она встала и подошла к мальчику. У богатых людей, таких как визири в Азире, был странный взгляд на сиротские приюты. Они представляли их полными святых маленьких детей, отважных и добросердечных, стремящихся работать и иметь семью.


Однако, по опыту Lift, в детских домах было гораздо больше таких, как этот мальчик. Дети, о которых было трудно заботиться. Дети, которые требовали постоянного присмотра или у которых было помутнение рассудка. Или те, кто может впасть в ярость.


Она ненавидела то, как богатые люди придумывали эту романтическую мечту о том, каким должен быть анорманаж. Идеальный, полный милых улыбок и счастливого пения. Не полный разочарования, боли и замешательства.


Она села рядом с мальчиком. Она была меньше его. “Привет”, - сказала она.


Он посмотрел на нее остекленевшими глазами. Теперь она могла лучше разглядеть его рану.Волосы на его голове сбоку еще не отросли.


“Все будет хорошо”, - сказала она, беря его руку в свою.


Он не ответил.


Некоторое время спустя дверь в приют открылась, явив сморщенную женщину, похожую на сорняк. Серьезно. Она выглядела как дитя комнаты и особенно решительный комок мха. Ее кожа свисала с костей, словно что-то, что можно порубить, поймав в трущобах, и у нее были тонкие пальцы, которые, по мнению Райта, могли быть веточками, которые она приклеила на место после того, как отвалились ее настоящие.


Женщина положила руки на бедра — удивительно, но она не сломала ни одной кости при этом движении — и оглядела их обоих. “Идиот и приспособленец”, - сказала она.


“Эй!” Сказал Лифт, поднимаясь. “Он не идиот. Он просто ранен”.


“Я описывала тебя, дитя”, - сказала женщина, затем опустилась на колени рядом с мальчиком с поврежденной головой. Она прищелкнула языком. “Никчемный, никчемный”, - пробормотала она. “Я вижу твой обман насквозь. Ты здесь долго не продержишься.Смотри и увидишь”. Она махнула рукой назад, и молодой человек, которого Лифт видел раньше, вышел и, взяв раненого мальчика за руку, повел его в зал.


Лифт попыталась последовать за ней, но веточка-вместо-рук встала перед ней. “Ты можешь поесть три раза”, - сказала ей женщина. “Ты выбираешь, когда они тебе нужны, но после трех ты заканчиваешь. Считай, что тебе повезло, что я готов отдать все такому, как ты”.


“Что это должно означать?” Потребовал лифт.


“Если вы не хотите, чтобы на вашем корабле были крысы, вам не следует заниматься их кормлением”. Женщина покачала головой, затем двинулась, чтобы закрыть дверь.


“Подожди!” Сказал лифт. “Мне нужно где-нибудь переночевать”.


“Тогда вы пришли по адресу”.


“Неужели?”


“Да, эти скамейки обычно убирают, как только темнеет”.


“Каменные скамьи?” Сказал лифт. “Ты хочешь, чтобы я спал на каменных скамьях?”


“О, не хнычь. Даже дождя больше нет”. Женщина закрыла дверь.


Лифт вздохнул, глядя на Виндла. Мгновение спустя молодой человек, которого я видел ранее, открыл дверь и бросил ей что—то - большой рулет из клецек, толстый и зернистый, с пряной пастой в центре.


“Полагаю, у тебя не найдется блинчика?” Лифт спросил его. “У меня есть цель поесть —”


Он закрыл дверь. Лифт вздохнул, но уселся на каменную скамью рядом с какими-то стариками и начал поглощать это блюдо. Оно было не особенно вкусным, но теплым и сытным. “Бушующая ведьма”, - пробормотала она.


“Не суди ее слишком строго, дитя”, - сказал один из стариков на скамейках. На нем была черная шика, но часть, закрывавшая лицо, была сдвинута назад, обнажив седые усы и брови. У него была темно-коричневая кожа и широкая улыбка. “Трудно быть тем, кто решает проблемы всех остальных”.


“Ей не обязательно быть такой злой”.


“Когда ее нет, дети собираются здесь, выпрашивая подачки”.


“И что? Разве не в этом смысл сиротского приюта?” Лифт пожевал рулон. “Спать на каменных скамейках? Я должен пойти и украсть ее подушку”.


“Я думаю, вы нашли бы ее готовой иметь дело с дерзкими воришками-беспризорниками”.


“Она никогда раньше не сталкивалась со мной. Я потрясающая. ” Она опустила взгляд на остатки своей еды. Конечно, если бы она использовала свою крутизну, то просто снова осталась бы голодной.


Мужчина рассмеялся. “Они называют ее Обрубком, потому что ее не унесет никакой бурей. Я не думаю, что ты получишь от нее лучшее, малышка”. Он присоединился. “Но у меня есть информация, если вы заинтересованы в торговле”.


Ташикки и их секреты. Лифт закатила глаза. “Мне нечем торговать”.


“Тогда удели мне свое время. Я расскажу тебе, как стать на хорошую сторону Пня. Может быть, заработаешь себе койку. В свою очередь, ты отвечаешь на мой вопрос. Это сделка?”


Райф приподнял бровь, глядя на него. “Конечно. Как скажешь”.


“Вот мой секрет. У Культяшки есть маленькое … хобби. Она занимается торговлей. Так сказать, биржевым бизнесом. Найди кого-нибудь, кто захочет поменяться с ней, и она щедро вознаградит тебя ”.


“Сферы торговли?” Сказал лифт. “Деньги за деньги? Какой в этом смысл?”


Он пожал плечами. “Она усердно работает, чтобы скрыть это. Так что это, должно быть, важно”.


“Что за дурацкий секрет”, - сказала Лифт. Она отправила в рот последний кусочек булочки, клеман легко развалился — в нем было почти больше каши.


“Ты все еще ответишь на мой вопрос?”


“Зависит от того, насколько это отстойно”.


“Какой частью тела, по-твоему, ты больше всего похож?” он спросил. “Ты рука, всегда занятая работой? Ты разум, дающий направление?" Ты чувствуешь, что ты больше похожа на ... ногу, возможно? Выдерживаешь всех, кроме тебя, и редко замечаешь?”


“Да. Неубедительный вопрос”.


“Нет, нет. Это важнее всего. Каждый человек - всего лишь часть чего—то большего - некоего грандиозного организма, из которого состоит этот город. Понимаете, это философия, которую я строю ”.


Поднимите на него глаза. Великолепно. Сердитая веточка, управляющая приютом; странный старик за его пределами. Она отряхнула руки. “Если я что-то и значу, так это нос. ’Потому что я полон всякой странной чепухи, и никогда не знаешь, что из этого получится”.


“А... интересно”.


“Это не должно было быть полезным”.


“Да, но это было честно, что является краеугольным камнем хорошей философии”.


“Да. Конечно”. Лифт спрыгнул с каменных скамеек. “Как бы весело ни было говорить с тобой всякие безумные вещи, мне нужно быть в важном месте”.


“Ты делаешь?” Спросил Виндл, поднимаясь с того места, где он был, свернувшись на верстаке рядом с ней.


“Ага”, - сказал Лифт. “У меня назначена встреча.”


7


ЛИФТ волновался, что она опоздает. У нее никогда не было проблем со временем.


Теперь она могла четко выделять важные моменты. Солнце встает, солнце садится. Бла-бла-бла. Но разделы за пределами этого ... Ну, она никогда не считала их важными. Но другие люди так и сделали, поэтому она поспешила пройти через прорезь.


“Ты собираешься найти сферы для той женщины в приюте?” Спросила Уиндлсайдер, проносясь по земле рядом с ней, лавируя между ногами людей. “Подойди к ней с хорошей стороны?”


“Конечно, нет”, - сказал Лифт, принюхиваясь. “Это мошенничество”.


“Так и есть?”


“Конечно, это так. Она, вероятно, отмывает сферы для преступников, забирает их в качестве ‘пожертвований’, а затем возвращает другие. Мужчины хорошо заплатят за уборку своих сфер, особенно в таких местах, как это, где писцы постоянно заглядывают тебе через плечо, умирая с голоду. Конечно, это может быть и не та афера. Возможно, она обвиняет людей в том, что они жертвуют ей наполненные сферы, обменивая их на ее бурые. Они почувствуют сочувствие, потому что она рассказывает о своих бедных детях. Затем она может продавать наполненные сферы менялам и получать небольшую прибыль ”.


“Это шокирующе беспринципно, госпожа!”


Лифт пожал плечами. “Что еще ты собираешься делать с сиротами? Нужно же быть благодарным за что-то, верно?”


“Но извлекать выгоду из эмоций людей?”


“Жалость может быть мощным инструментом. В любое время, когда вы можете заставить кого-то другого что-то почувствовать, у вас есть власть над ним ”.


“Я... полагаю?”


“Я должен убедиться, что со мной такого никогда не случится”, - сказал Лифт. “Видишь, так ты остаешься сильным”.


Она нашла дорогу обратно к месту, где она вошла в слоты, затем оттуда пошарила вокруг, пока не нашла пандус, ведущий ко входу в город. Она была длинной и неглубокой, чтобы при необходимости спускать вниз повозки.


Она немного подползла к нему, ровно настолько, чтобы мельком взглянуть на пост охраны. Там все еще была очередь, ставшая длиннее, чем когда она стояла в ней. Многие люди фактически разбивали лагерь на камнях. Несколько предприимчивых торговцев продавали им еду, чистую воду и принадлежности для мероприятий.


Удачи, подумал Лифт. Большинство людей в этой очереди выглядели так, словно у них не было ничего, кроме собственной кожи, возможно, экзотической болезни или двух. Лифт отступил. Она была недостаточно крута, чтобы рискнуть еще раз столкнуться с охраной. Вместо этого она устроилась в небольшой расщелине в скале у подножия пандуса, откуда наблюдала за проходящим торговцем одеялами. Он использовал странную маленькую лошадку — она была лохматой и белой, с рогами на голове. Была похожа на тех животных, которых страшно есть на западе.


“Госпожа”, - сказал Виндл с каменной стены рядом с ее головой, - “Я не очень много знаю о людях, но я немного разбираюсь в растениях. Вы заметно похожи. Вам нужны свет, вода и питание. А у растений есть корни. Понимаете, чтобы закрепить их во время штормов. В противном случае их уносит ветром ”.


“Иногда приятно оторваться”.


“А когда придет великая буря?”


Взгляд Лифта переместился на запад. В сторону ... того, что там строилось. Шторм, который дует не в ту сторону, сказали визири. Это невозможно. В какую игру играют алети?


Несколько минут спустя капитан охраны спустился по трапу. Женщина практически волочила ноги, и как только она оказалась вне поля зрения поста охраны, ее плечи поникли. Похоже, это был тяжелый день. Что могло быть причиной этого?


Лифт съежилась, но женщина даже не взглянула на нее. Как только капитан прошла мимо, Лифт поднялась на ноги и поспешила за ней.


Следить за кем-то в этом городе оказалось легко. Здесь было не так уж много укромных уголков или ответвляющихся тропинок. Как и предполагал Лифт, теперь, когда темнело, улицы очищались. Возможно, активность возрастет, как только первая луна поднимется достаточно высоко, но пока было недостаточно света.


“Госпожа”, - сказал Виндл. “Что мы делаем?”


“Просто подумал, что хотел бы посмотреть, где живет эта женщина”.


“Но почему?”


Неудивительно, что капитан жила не слишком далеко от своего поста охраны. Несколько улиц вглубь, вероятно, достаточно далеко, чтобы находиться за пределами квартала иммигрантов, но достаточно близко, чтобы это место было дешевле по ассоциации. Это был большой набор комнат, высеченных в каменной стене, отмеченных окном для каждой. Апартаменты, а не одно “здание”. Это действительно выглядело довольно странно — отвесная скала, разбитая кучей ставней.


Капитан вошла, но лифт не последовал за ней. Вместо этого она вытянула шею вверх. В конце концов, одно из окон наверху засияло сферическим светом, и капитан распахнул ставни, чтобы впустить немного свежего воздуха.


“Хм”, - сказал Лифт, щурясь в темноте. “Давай поднимемся по той стене, Несущий Пустоту”.


“Госпожа, вы могли бы называть меня по имени”.


“Я мог бы называть тебя по-разному”, - сказал Лифт. “Радуйся, что у меня не так много воображения. Пошли”.


Виндл вздохнул, но обогнул дом капитана снаружи. Поднялся на лифте, используя свои лианы в качестве опор для ног и рук. Это привело ее мимо ряда окон, но только несколько из них были освещены. Между одной парой окон с одной и той же стороны услужливо была натянута бельевая веревка, и лифт прихватил шику. Мило с их стороны оставить это в стороне, достаточно высоко, чтобы только она могла до этого добраться.


Она не остановилась у окна капитана, что, казалось, удивило Виндла. Она прошла весь путь до вершины и в конце концов выбралась на поле треба, зерна, которое росло пучками внутри жестких подсоновых лоз. Здешние фермеры выращивали их в маленьких щелях в камне, шириной чуть меньше фута. Виноградные лозы собирались там в пучки и выращивали стручки, которые заклинивали, чтобы они не вываливались во время штормов.


Фермеры закончили на сегодня, оставив кучи сорняков, которые унесет следующая буря — когда бы она ни разразилась. Лифт устроился на краю траншеи, глядя на город. В него были вонзены сферы.Их было немного, но больше, чем она ожидала. Из прорезей пробивался свет, как будто они были трещинами во что-то яркое в центре. Как бы это выглядело, если бы у людей было больше наполненных сфер? Она представила яркие столбы света, исходящие из отверстий.


Внизу капитан закрыла окно и, по-видимому, закрыла свои сферы колпаком.Лифт зевнул. “Тебе не нужен сон, верно, Несущий Пустоту?”


“Я не знаю”.


“Тогда приглядывай за этим зданием. Буди меня всякий раз, когда кто-нибудь войдет в него, или если этот капитан выйдет”.


“Не могли бы вы хотя бы сказать мне, почему мы шпионим за капитаном городской стражи?”


“Что еще мы собираемся делать?”


“Что-нибудь еще?”


“Скучно”, - сказал Лифт, затем снова зевнул. “Разбуди меня, хорошо?”


Он что-то сказал, вероятно, жалобу, но она уже засыпала.


Казалось, прошло всего несколько мгновений, прежде чем он подтолкнул ее к пробуждению.


“Госпожа?” сказал он. “Госпожа, я испытываю благоговейный трепет перед вашей изобретательностью и вашей глупостью, и тем, и другим одновременно”.


Она зевнула, ерзая на своем украденном одеяле из шик-ва и отмахиваясь от нескольких спренов жизни, которые плавали вокруг. К счастью, ей ничего не снилось. Она ненавидела сны. Они либо показали ей жизнь, которой у нее не могло быть, либо жизнь, которая пугала ее. В чем была польза от того и другого?


“Любовница?” Спросил Виндл.


Она пошевелилась, садясь. Она не осознавала, что выбрала место, окруженное виноградными лозами и заросшее ими, и они застряли в ее одежде. Что она опять здесь делала? Она провела рукой по своим волосам, которые были спутаны и торчали во все стороны.


Солнечный свет выглядывал из-за горизонта, и фермеры уже снова выходили на работу. На самом деле, теперь, когда она выбралась из гнезда виноградных лоз, некоторые повернулись, чтобы посмотреть на нее с озадаченными взглядами. Вероятно, не часто вы находили маленькую девочку-реши, спящую у обрыва на вашем поле.Она улыбнулась и помахала им рукой.


“Госпожа”, - сказал Виндл. “Вы просили меня предупредить вас, если кто-то войдет в здание”.


Точно. Она вздрогнула, вспоминая, что делала, туман в голове рассеялся. “И?” - настойчиво спросила она.


“И сам Мрак, человек, который чуть не убил тебя в королевском дворце, только что вошел в здание под нами”.


Сама Тьма. Лифт почувствовала всплеск тревоги и ухватилась за край обрыва, едва осмеливаясь выглянуть. Она задавалась вопросом, придет ли он.


“Ты действительно приехал в город, преследуя его”, - сказал Уиндл.


“Чистое совпадение”, - пробормотала она.


“Нет, это не так. Ты продемонстрировал свои способности капитану охраны,зная, что она напишет отчет о том, что видела. И ты знал, что это привлечет внимание Тьмы.”


“Я не могу обыскивать весь город в поисках одного мужчины; мне нужен был способ заставить его прийти ко мне. Хотя не ожидал, что он так быстро найдет это место. Должно быть, какой-нибудь писец просматривает отчеты ”.


“Но почему?” Спросил Виндл, его голос был почти жалобным. “Почему ты его ищешь? Он опасен”.


“Очевидно”.


“О, госпожа. Это безумие. Он—”


“Он убивает людей”, - тихо сказала она. “Визири выследили его. Он убивает людей, которые, похоже, не связаны. Визири сбиты с толку, но я нет”. Она глубоко вздохнула. “Он охотится за кем-то в этом городе, Виндл. За кем-то, обладающим способностями ... кем-то вроде меня”.


Виндл замолчал, затем медленно издал понимающее “ааа”.


“Давайте спустимся к ее окну”, - сказал Лифт, игнорируя фермеров и перелезая через край утеса. В городе, который медленно просыпался, все еще было темно. Она не должна слишком бросаться в глаза, пока все не станет более оживленным.


Виндл услужливо вырос перед ней, давая ей что-то подсказывающее. Она не была до конца уверена, что ею двигало. Может быть, это было соблазном найти кого-то еще, похожего на нее, кого-то, кто мог бы объяснить, кто она такая и почему ее жизнь в эти дни не имеет смысла. Или, может быть, ей просто не понравилась идея о том, что Тьма преследует кого-то невинного. Кто—то, кто, как и она, не сделал ничего плохого — ну, ничего серьезного, - за исключением того, что обладал способностями, которые, по его мнению, не должны были быть.


Она прижалась ухом к ставням капитанской каюты. Внутри она отчетливо услышала его голос.


“Молодая женщина”, - сказала Темнота. “Хердазианка или Реши”.


“Да, сэр”, - сказал капитан. “Вы не возражаете? Могу я еще раз взглянуть на ваши документы?”


“Вы найдете их по порядку”.


“Я просто... специальный оперативник принца? Я никогда раньше не слышал об этом титуле”.


“Это древнее, но редко используемое обозначение”, - сказала Темнота. “Объясни точно, что сделал этот ребенок”.


“Я—”


“Объясни еще раз. Мне.”


“Ну, она устроила нам настоящий разнос, сэр. Проскользнула на наш пост охраны, опрокинула наши вещи, украла немного еды. Самым большим преступлением было то, что она сбросила это зерно в город. Я уверен, что она сделала это нарочно; танцовщица уже подала иск против городской стражи за умышленное пренебрежение служебным положением.”


“Его дело слабое”, - сказал Даркнесс. “Поскольку он еще не получил разрешения на въезд в город, он не подпадал под вашу юрисдикцию. Если ему что-нибудь понадобится, он может подать на дорожную охрану и классифицировать это как бандитизм ”.


“Это то, что я ему сказал!”


“Вас нельзя винить, капитан. Вы столкнулись с силой, которую вы не можете понять, и которую я не имею права объяснять. Однако мне нужны детали в качестве доказательства. Она светилась?”


“Я... ну...”


“Светилась ли она, капитан”.


“Да. Клянусь, я в здравом уме. Мне не просто померещилось, сэр.Она светилась. И зерно тоже слабо светилось”.


“И она была скользкой на ощупь?”


“Скользче, чем если бы ее смазали маслом, сэр. Я никогда не чувствовал ничего подобного”.


“Как и ожидалось. Вот, подпишите это”.


Они издавали какие-то шаркающие звуки. Лифт прильнул к стене, ухо его колотилось. У Тьмы был Клинок Осколков. Если бы он заподозрил, что она где-то поблизости, он мог бы пробить стену и разрезать ее пополам.


“Сэр?” - спросил капитан охраны. “Не могли бы вы рассказать мне, что здесь происходит?Я чувствую себя потерянным, как солдат на поле боя, который не может вспомнить, какой баннерчик у нее”.


“Тебе несущественно это знать”.


“Эм... да, сэр”.


“Следите за ребенком. Попросите других сделать то же самое и доложите своему начальству, если ее обнаружат. Я услышу об этом”.


“Да, сэр”.


Шаги свидетельствовали о том, что он направлялся к двери. Прежде чем уйти, он кое-что отметил. “Наполненные сферы, капитан? Вам повезло, что они у вас есть, эти дни”.


“Я обменялся на них, сэр”.


“И коричневые в фонаре на стене”.


“Они закончились несколько недель назад, сэр. Я их не заменил. Это ... имеет отношение к делу, сэр?”


“Нет. помните о своих приказах, капитан”. Он попрощался с ней.


Дверь закрылась. Лифт снова вскарабкался по стене — за ним по пятам скулил Уиндл — и спрятался там, наверху, наблюдая, как Тьма выходит на улицу внизу. Утренний солнечный свет согревал ее затылок, и она не могла удержаться от дрожи.


Черно-серебристая униформа. Темная кожа, как у Макабаки, с бледным пятном на одной щеке: родимое пятно в форме полумесяца.


Мертвые глаза. Глазам, которым было все равно, смотрят ли они на человека, чулла или камень. Он засунул какие-то бумаги в карман пальто, затем натянул перчатки с длинными манжетами.


“Итак, мы нашли его”, - прошептал Виндл. “Что теперь?”


“Сейчас?” Лифт сглотнул. “Теперь мы следуем за ним”.


8


СЛЕЖКА за Темнотой сильно отличалась от слежки за капитаном. Во-первых, сейчас был дневной свет. Все еще раннее утро, но достаточно светло, чтобы лифт не был замечен. К счастью, встреча с Темнотой полностью развеяла туман сонливости, который она почувствовала при пробуждении.


Сначала она пыталась держаться на верхушках стен, в садах над городом. Это оказалось непросто. Хотя наверху было несколько мостов, пересекающих слоты, они были и близко не так распространены, как ей хотелось. Каждый раз, когда Темнота наступала на перекрестке, она дрожала от страха, беспокоясь, что он свернет на тропинку, по которой она не могла следовать, не перепрыгнув каким-нибудь образом огромную пропасть.


В конце концов она выбрала более опасный маршрут, спустившись по лестнице, а затем погнавшись за ним по траншее. К счастью, казалось, что люди здесь ожидали некоторой толкотни, когда они двигались по улицам. Границы не были полностью тесными — на многих более крупных улицах было достаточно места. Но эти стены усиливали ощущение того, что тебя загнали в угол.


У Лифты было много практики в такого рода вещах, и она держала хвост незаметным. Она не обчистила ни одного кармана, несмотря на несколько прекрасных возможностей — люди, которые практически держали свои сумки поднятыми, требуя, чтобы их забрали. Если бы она не следовала за Тьмой, она, возможно, прихватила бы парочку в память о старых временах.


Она не использовала свою потрясающую силу, которая все равно была на исходе. Она не ела со вчерашнего вечера, и если она не использовала силу, она в конечном итоге исчезла. Заняло около половины дня; она не знала почему.


Она уворачивалась от фигур фермеров, идущих на работу, женщин, несущих воду, детей, спешащих на уроки, где они сидели рядами и слушали учителя, выполняя какую-нибудь черную работу, например, шитье, чтобы оплатить обучение. Сосунки.


Люди давали Тьме много пространства, отходя от него, как от парня, чья задняя сторона не могла не показать всем, что он ел в последнее время. Она улыбнулась этой мысли, взбираясь по крышам каких-то ящиков рядом с несколькими другими беспризорниками. Темнота, однако, не была такойнормальной. Ей было трудно представить, как он ест, или что-то в этом роде.


Продавец погнался за ними вниз с коробок, но Лифт хорошо разглядела Темноту и смогла поспешить за ним, Виндл шла рядом с ней.


Мрак никогда не останавливался, чтобы обдумать свой маршрут или взглянуть на товары уличных торговцев. Казалось, он двигался слишком быстро для своих собственных шагов, как будто он таял от тени к тени, когда шагал. Она несколько раз чуть не теряла его из виду, что было странно. Она всегда умела отслеживать, где находятся люди.


В конце концов, Darkness добралась до рынка, где, несомненно, было много фруктов на витрине. Выглядело так, будто кто-то запланировал действительно, действительно крупную драку за еду, но решил отменить ее и неохотно продал свое боевое снаряжение. Лифти взяла себе пурпурный фрукт — названия она не знала, — пока лавочник неловко таращился в темноту. Как и все остальные. IT—


“Эй!” - крикнул владелец магазина. “Эй, остановитесь!”


Лифт развернулась, пряча руку за спину и роняя фрукт, который она пнула каблуком в толпу. Она мило улыбнулась.


Но продавец не смотрел на нее. Он смотрел на другую авантюристку, девушку на несколько лет старше Lift'а, которая стащила целую корзину фруктов. Молодая женщина убежала в тот момент, когда ее заметили, наклонившись и вцепившись в корзину. Она ловко пробежала сквозь толпу.


Лифт услышала собственный стон.


Нет. Не в ту сторону. Не к—


Темнота выхватила молодую женщину из толпы. Он потек к ней почти как жидкость, затем схватил ее за плечо со скоростью щелкающего крысолова. Она боролась, отбиваясь от него, хотя он оставался неподвижным и, казалось, не замечал или не возражал против нападения.Все еще прижимая ее к себе, он наклонился и поднял корзину с фруктами, затем понес ее к магазину, таща вора за собой.


“Спасибо!” - сказал владелец магазина, забирая корзину и оглядывая униформу Даркнесса. “Эм, офицер?”


“Я специальный уполномоченный оперативник, которому принц предоставил свободную юрисдикцию по всему королевству”, - сказал Даркнесс, доставая лист бумаги из кармана пальто и показывая его.


Девушка схватила фрукт из корзины и бросила его в Темноту, отскочив от его груди со шлепком. Он не отреагировал на это и даже не вздрогнул, когда она укусила его за руку. Он просто убрал документ, который показывал владельцу магазина. Затем он посмотрел на нее.


Лифт знал, каково это - встретиться с этими холодными, стеклянными глазами. Девушка в его объятиях съежилась перед ним, затем, казалось, запаниковала, потянулась к поясу, выхватила нож и замахнулась им. Она попыталась отчаянно замахнуться на руку Тьмы, но он легко отбил оружие пустой рукой.


Толпа вокруг них почувствовала, что что-то не так. Хотя большая часть рынка была занята, в этой части было тихо. Лифт остановился рядом с маленькой сломанной тележкой, сделанной узкой для передвижения по игровым автоматам, где несколько других мальчишек делали ставки на то, сколько времени пройдет, прежде чем Тикка сбежит “на этот раз”.


Словно в ответ на это, Мрак призвал свой Осколочный Клинок и вонзил его в грудь сопротивляющейся девушки.


Длинный клинок погрузился по самую рукоять, когда он потянул ее на себя, и она ахнула, глаза расширились — затем сморщились и сгорели, позволив струйкам дыма ползти к небу.


Продавец закричал, прижимая руку к груди. Он уронил корзину с фруктами.


Лифт крепко зажмурила глаза. Она услышала, как труп упал на землю, и чересчур спокойный голос Дарк, сказавший: “Передайте этот бланк маркетвотчу, который избавится от тела и возьмет у вас показания. Позвольте мне указать время и дату ... здесь ....”


Лифт заставил ее открыть глаза. Двое беспризорников рядом с ней в ужасе разинули рты. Один начал плакать, не веря своим ушам.


Даркнесс закончил заполнять форму, затем подтолкнул владельца магазина, заставив его также засвидетельствовать это ручкой и написать краткое описание того, что произошло.


Покончив с этим, Мрак кивнул и повернулся, чтобы уйти. Владелец магазина — фрукты, рассыпанные у его ног, стопка коробок и корзин сбоку от него — уставился на труп, вяло держа в пальцах бумаги. Затем гнев вскипел вокруг него, как красные лужи на земле.


“Было ли это необходимо!” - потребовал он ответа. “Таши … Таши наверху!”


“Таши не очень заботится о том, что вы здесь делаете”, - сказал Мрак, когда он уходил. “На самом деле, я бы молился, чтобы он не добрался до вашего города, поскольку я сомневаюсь, что вам понравятся последствия. Что касается воровки, то она была бы рада тюремному заключению за свою кражу. Однако наказание, предусмотренное за нападение на офицера с холодным оружием, - смерть ”.


“Но … Но это было варварством! Разве ты не мог просто... отрезать ей руку или ... или... что-нибудь еще?”


Темнота остановилась, затем оглянулась на лавочника, который съежился.


“Я пробовал это, когда закон допускает усмотрение в наказаниях”, - сказал Даркнесс. “Удаление руки приводит к высокому уровню рецидивов, поскольку вор не может выполнять большую часть честной работы и поэтому должен усердствовать. В таком случае я мог бы усугубить преступность вместо того, чтобы уменьшать ее ”.


Он склонил голову набок, переводя взгляд с лавочника на труп, как будто недоумевая, почему кого-то может беспокоить то, что он сделал. Не обращая больше внимания на этот вопрос, он повернулся и продолжил свой путь.


Лифт ошеломленно смотрела, затем, не обращая внимания на то, что ее видят, преодолела шок и подбежала к упавшей девушке. Она схватила тело за плечи и наклонилась, выдыхая свое великолепие — свет, который горел у нее внутри, — и передавая его мертвой молодой женщине.


На мгновение показалось, что это сработало. Она увидела что-то, свечение в форме фигуры. Оно вибрировало вокруг трупа, дрожа. Затем оно испарилось, а тело осталось на земле, неподвижное, с обожженными глазами.


“Нет...” Сказал лифт.


“Слишком много времени прошло для этого, госпожа”, - мягко сказал Виндл. “Я сожалею”.


“Гаукс был длиннее”.


“Гаукс не был убит Осколочным клинком”, - сказал Виндл. “Я … Я думаю, что люди в большинстве случаев не умирают мгновенно. О, моя память. Слишком много отверстий, госпожа. Но я точно знаю, что Клинок Осколков - это другое. Возможно, если бы вы добрались до этого сразу после. Да, вы смогли бы это сделать. Это было просто слишком долго. И в любом случае у тебя недостаточно энергии ”.


Лифт опустился на колени на камни, обессиленный. Тело даже не кровоточило.


“Она действительно замахнулась на него ножом”, - сказал Уиндл тихим голосом.


“Она была в ужасе! Она увидела его глаза и запаниковала”. Она стиснула зубы, затем зарычала и поднялась на ноги. Она подбежала к продавцу, который отскочил назад, когда Лифт схватила два его фрукта, и посмотрела ему прямо в глаза, откусив большой, сочный кусок от одного и прожевав.


Затем она погналась за Тьмой.


“Госпожа...” Сказал Виндл.


Она проигнорировала его. Она последовала за бессердечным существом, убийцей. Ей удалось найти его снова — теперь он оставил за собой еще больший след из встревоженных людей. Она заметила его, когда он покидал рынок, поднимаясь по нескольким ступенькам, затем проходя через большой сводчатый проход.


Лифт осторожно последовал за ним и выглянул в странную часть города.Здесь они вырезали из камня большой конический кусок. Он был глубоким и был заполнен водой.


Это была очень, очень большая цистерна. Цистерна размером с несколько домов, для сбора дождя во время штормов.


“Ах”, - сказал Уиндл. “Да, отделен от остальной части города поднятой стеной. Дождевая вода на улицах будет течь наружу, а не в эту сторону, сохраняя ее чистой. На самом деле, кажется, что большинство улиц имеют уклон к ним, чтобы откачивать воду наружу. Но куда она уходит оттуда?”


Неважно. Она осмотрела большую цистерну, через которую действительно был перекинут аккуратный мостик. Эта штука была такой большой, что нужен был мост, и люди стояли на нем, чтобы опускать ведра на веревках в воду.


Темнота не застилала путь через мост; по внешней стороне цистерны тоже шла дорожка, и на ней было меньше людей. Он, очевидно, хотел выбрать маршрут, который включал бы меньше толчков.


Лифт замешкалась у входа в заведение, борясь со своим разочарованием, с чувством бессилия. Она заработала одно или два проклятия, поскольку случайно перекрыла движение.


Ее звали Тикка, подумал Лифт. Я буду помнить тебя, Тикка. Потому что немногие другие будут помнить.


Внизу большой бассейн-цистерна покрылся рябью от множества людей, черпавших из него воду. Если бы она последовала за Темнотой вокруг уступа, то оказалась бы на открытом месте, и между ними никого не было.


Что ж, он не очень часто оглядывался назад. Ей просто пришлось рискнуть.Она сделала шаг по тропинке.


“Не надо!” Сказал Виндл. “Госпожа, прячься. У него глаза, которых ты не видишь”.


Прекрасно. Она присоединилась к потоку людей, спускающихся по ступенькам. Это был короткий маршрут, но на мосту было много людей. В the bustle из-за своего маленького роста она потеряла представление о темноте.


Пот выступил у нее на затылке, холодный. Если она и не могла видеть его, то была уверена — иррационально, — что сейчас он наблюдает за ней. Она снова и снова представляла, как он вышел с рынка, чтобы схватить вора, как его движения были сверхъестественными. Да, он кое-что знал о подъеме, подобном человеческому. Он говорил о ее способностях с фамильярностью.


Подтяжка привлекла ее удивительность. Она не стала выглядеть изящно, но ей хотелось, чтобы свет наполнял ее, подбадривал. Сила ощущалась так, словно иногда она была живой. Сущность рвения, спрен. Это толкнуло ее вперед, когда она увернулась и протиснулась сквозь толпу людей на мосту.


Она достигла другой стороны моста и не увидела никаких признаков Темноты на выступе. Штормы. Она ушла через арку на другой стороне, проскользнув обратно в сам город и выйдя на большой перекресток.


Ташикки, завернутые в шику, проходили перед ней, время от времени прерываемые азишем в ярких узорах. Это, безусловно, была лучшая часть города. Свет восходящего солнца отражался от раскрашенных участков стен, демонстрируя здесь грандиозную фреску с изображением Таши и Девяти связующих миров. У некоторых людей, мимо которых она проходила, были рабы-паршмены, их мраморная кожа была черно-красной. Она не видела многих из них здесь, не так много, как в Азире. Возможно, она просто не бывала в достаточно богатых районах города.


Перед многими зданиями здесь росли небольшие деревья или декоративные кустарники. Их разводили и культивировали, чтобы они были ленивыми, поэтому их листья не распускались, несмотря на близкое скопление людей.


Прочитай эти толпы … Подними мысль. Люди. Где люди, которые ведут себя странно?


Она пробиралась через перекресток, интуитивно выбирая путь. Что-то в том, как стояли люди, куда они смотрели. Здесь была рябь. Волны проплывающей рыбы, тихие, но не неподвижные.


Она завернула за угол и мельком увидела Темноту, поднимающуюся по лестнице рядом с рядом невысоких деревьев. Он вошел в здание, затем закрыл дверь.


Лифт подкрался к зданию, в которое вошла Тьма, ее лицо задевало листья деревьев, заставляя их втягиваться. Они были ленивыми, но не настолько глупыми, чтобы не сдвинуться с места, если к ним прикоснуться.


“Что это за ‘глаза’, ты говоришь, у него?” - спросила она, когда Виндл оказался рядом с ней. “Те, которых я не вижу”.


“У него будет спрен”, - сказал Уиндл. “Как и у меня. Скорее всего, он невидим для тебя и для кого-либо еще, кроме него. Я думаю, что большинство на этой стороне. Я не помню всех правил”.


“Ты определенно тупишь иногда, Несущий Пустоту”.


Он вздохнул.


“Не волнуйся”, - сказала Лифт. “Я тупая большую часть времени”. Она почесала голову. Ступеньки закончились у двери. Осмелится ли она открыть ее и проскользнуть внутрь?Если она собиралась узнать что-нибудь о Тьме и о том, что он делал в городе, ей нужно было сделать нечто большее, чем просто выяснить, где он жил.


“Госпожа”, - сказал Виндл, - “Возможно, я глуп, но я могу с уверенностью сказать, что вы не ровня этому существу. Есть много слов, которые ты не произнес.”


“Конечно, я не говорила таких слов”, - сказала Лифт. “Ты что, никогда меня не слушаешь? Я милая, невинная маленькая девочка. Я не собираюсь говорить о ерунде, джиггерах и прочем. Я не грубый. ”


Виндл вздохнул. “Не такими словами. Госпожа, я—”


“О, тише”, - сказал Лифт, присаживаясь на корточки рядом с деревьями, окаймляющими фасад здания. “Мы должны попасть туда и посмотреть, что он задумал”.


“Госпожа, пожалуйста, не дайте себя убить. Это было бы травмирующе. Почему, я думаю, мне понадобились бы месяцы и даже больше, чтобы прийти в себя!”


“Это быстрее, чем я бы справилась с этим”. Она почесала в затылке. Она не могла висеть на стене здания и слушать в темноте, как она делала в доме капитана стражи. Не в модной части города и не в середине дня.


Кроме того, сегодня у нее были более высокие цели, чем просто подслушивание. Ей пришлось фактически проникнуть в это место, чтобы сделать то, что ей было нужно здесь сделать. Но как? Не похоже, чтобы в этих зданиях были задние двери. Они были вырезаны прямо в скале. Возможно, она могла бы залезть в одно из передних окон, но это наверняка было бы подозрительно.


Она посмотрела на проходящую толпу. Люди в городах, они бы заметили что-то вроде мальчишки, врывающегося в окно. Что-то, что выглядело как проблема. Но в других случаях они игнорировали бы самые очевидные вещи у себя под носом.


Может быть, … От съеденного фрукта у нее действительно осталось что-то потрясающее.Она посмотрела на закрытое ставнями окно примерно в пяти или шести футах над уровнем моря. Это должно было быть на первом этаже здания, но оно находилось несколько высоко, потому что в этом городе все было застроено по-разному.


Приподнимитесь, присев на корточки, и выпустите часть своей удивительности наружу. Маленькое дерево рядом с ней потянулось и мягко хрустнуло. Листья распустились, распустили почки и зевнули в знак доброго утреннего зевка. Ветви тянулись к небу. Подъем занял ее время, заполняя крону дерева, позволяя ему стать достаточно большим, чтобы заслонить окно. У ее ног семена снесенных штормом скальных бутонов рассыпались, как маленькие горячие булочки. Виноградные лозы обвились вокруг ее лодыжек.


Никто из прохожих на улице этого не заметил. Они надавали тумаков мальчишке за то, что он подозрительным образом царапал ее задницу, но чудо их не беспокоило. Лифт вздохнул, улыбаясь. Дерево накроет ее, когда она ворвется в это окно, если она будет двигаться осторожно. Она позволила своей привлекательности продолжать сочиться наружу, успокаивая дерево, делая его еще более ленивым. Жизненные спрены выскочили наружу, маленькие светящиеся зеленые пылинки, которые закружились вокруг нее.


Она дождалась затишья в проходящей толпе, затем подпрыгнула и, ухватившись за ветку, втащила себя на дерево. Дерево, упиваясь ее величием, не втянуло обратно свои листья. Она чувствовала себя в безопасности здесь, в окружении ветвей, которые пахли густо и пьяняще, как специи, используемые для приготовления бульона. Виноградные лозы обвивали ветви деревьев, прорастая листьями, совсем как Уиндл.


К сожалению, ее энергия почти иссякла. Пара кусочков фруктов мало что дала. Она прижалась ухом к толстым штормовым ставням на окне и ничего не услышала из комнаты за ним. Находясь в безопасности на дереве, она тихонько постучала ладонями по штормовым ставням, используя звук, чтобы определить, где находится защелка.


Видишь. Я могу слушать.


Но, конечно, это было неподходящее прослушивание.


Окно было закрыто на задвижку каким-то длинным бруском с другой стороны, вероятно, вставленным в прорези с обратной стороны ставен. К счастью, эти штормовые щитки были не такими плотными, как в других городах; вероятно, в них не было необходимости, здесь, в безопасности, в траншеях. Она позволила виноградным лозам обвиться вокруг ветвей, выпивая ее Штормсвет, затем обвилась вокруг ее рук и протиснулась сквозь щели в ставнях. Виноградные лозы растянулись по внутренней стороне ставен, прижимая к себе планку, которая удерживала ставни закрытыми, и …


И она вошла. Она использовала остатки своей потрясающей силы, чтобы покрыть петли ставен, так что они скользнули друг по другу без намека на звук. Она скользнула в похожую на коробку каменную комнату, жизненные спрены вливались в нее сзади, танцуя в воздухе, как светящиеся семена шепчущей мельницы.


“Госпожа!” Сказал Виндл, вжимаясь в стену. “О, госпожа. Это было восхитительно! Почему бы нам не забыть всю эту неразбериху с кибермошенниками и не уйти … почему … почему бы нам не пойти управлять фермой! Да, фермой. Прекрасная ферма. Ты мог бы лепить растения каждый день и есть до тех пор, пока не будешь готов лопнуть! И ... Любовница?”


Лифт прошелся по комнате, заметив стойку с мечами у стены, вложенными в ножны и смертоносными. На полу в углу кожаная одежда для спарринга. Запах масла и пота. В дверном проеме не было двери, и она выглянула в темный коридор, прислушиваясь.


Здесь было трехстороннее пересечение. Коридоры, вдоль которых располагались комнаты, вели налево и направо от нее, а затем более длинный коридор вел прямо вперед, в темноту. Голоса отдавались эхом с той стороны.


Коридор перед ней глубже врезался в камень, подальше от окон — и от выходов. Вместо этого она посмотрела направо, на вход в здание. Там, у двери, на стуле сидел старик, одетый в бело-черную униформу такого типа, который она видела только у Даркнесса и его людей. Он был почти лыс, за исключением нескольких прядей волос, у него были глаза—бусинки и осунувшееся лицо - как у сморщенного фрукта, который пытается сойти за человека.


Он встал и проверил маленькое окошко в двери, с подозрением наблюдая за толпой снаружи. Лифт воспользовалась возможностью, чтобы юркнуть в коридор слева от нее, откуда она нырнула в соседнюю комнату.


Это выглядело более многообещающе. Хотя из-за закрытых штормовых ставней здесь было сумрачно, это походило на какую-то мастерскую или кабинет. Лифт приоткрыл заслонки, чтобы впустить немного света, затем быстро осмотрел. На полках, полных карт, ничего заметного. На письменном столе ничего, кроме нескольких книг и стеллажа с учебниками. У стены стоял сундук, но он был заперт. Она начала отчаиваться, когда почувствовала какой-то запах.


Она выглянула из дверного проема. Тот охранник отошел; она могла слышать, как он где-то насвистывает, наряду со звуком струйки жидкости в ночном горшке.


Лифт скользнул дальше по коридору слева от нее, подальше от охранника.Следующей комнатой на очереди была спальня с приоткрытой дверью.Она проскользнула внутрь и обнаружила жесткое пальто, висящее на крючке прямо внутри — с круглым фруктовым пятном спереди. Куртка Даркнесса наверняка.


Под ним, на полу, стоял поднос с металлическим покрытием — такие модные люди ставят поверх тарелок, чтобы им не приходилось смотреть на еду, пока она остывает. Под ним, подобно изумрудным сокровищам в коридорах, Лифт обнаружил три тарелки с блинами.


Завтрак тьмы. Миссия выполнена.


Она начала набивать себе лицо с мстительным энтузиазмом.


Виндл скорчил рожу Вайнсу рядом с ней. “Госпожа? Это все ... это все для того, чтобы ты могла украсть его еду?”


“Да”, - сказала Лифт, затем сглотнула. “Конечно, это так”. Она сделала еще один укус. Это показало бы ему.


“О. Конечно”. Он глубоко вздохнул. “Я полагаю, что это ... тогда это приятно. ДА. Не размахивать невинными спренами, наносить им удары ножом по людям и тому подобное. Просто … просто украсть немного еды ”.


“Пища Тьмы”. Она украла из дворца и у голодающего императора Азира. Ей нужно было попробовать что-то, что было бы поинтереснее в следующий раз.


Было приятно наконец-то насытить свой желудок достаточным количеством еды. Один из блинчиков был соленым с нарезанными овощами. Другой оказался сладким на вкус.Третий сорт был более пышным, почти без какой-либо консистенции, хотя для макания в него был какой-то соус. Она попробовала его — у кого было время макать?


Она съела все до последнего кусочка, затем прислонилась к стене, улыбаясь.


“Итак, мы проделали весь этот путь, - сказал Виндл, - и выследили самого опасного человека, которого мы когда-либо встречали, только для того, чтобы ты мог украсть его завтрак. Мы пришли сюда не для того, чтобы делать ... делать что-то большее, значит?”


“Ты хочешь сделать что-то еще?”


“Штормов, нет!” Сказал Виндл. Он повернул свое маленькое личико цвета лианы, глядя в сторону коридора. “Я имею в виду... каждое мгновение, которое мы проводим здесь, опасно”.


“Ага”.


“Мы должны бежать. Идите и найдите ферму, как я сказал. Оставьте его позади, хотя он, вероятно, выслеживает кого-то в этом городе. Кого-то вроде нас, кого-то, кто не может с ним бороться. Тот, кого он убьет еще до того, как они начнут осознавать свои силы ...”


Они сидели в комнате, рядом с ними стоял пустой поднос. Лифт почувствовала, как ее удивительность снова начала пробуждаться в ней.


“Итак”, - спросила она. “Полагаю, мы пойдем шпионить за ними, а?”


Виндл захныкал, но — что поразительно — кивнул.


9


“ПРОСТО постарайся не умирать слишком жестоко, госпожа”, - сказала Виндл, подкрадываясь ближе к звукам разговоров людей. “Хороший удар по голове, а не потрошение”.


Этот голос определенно принадлежал Тьме. От его звука у нее мурашки побежали по коже.Когда этот мужчина столкнулся с ней во дворце Азишей, он был бесстрастен, даже когда наполовину извинился за то, что собирался сделать.


“Я слышал, что удушение - это приятно”, - сказал Виндл. “Хотя в таком случае не смотри на меня, когда будешь умирать. Я не уверен, что смог бы с этим справиться”.


Вспомни девушку на рынке. Спокойно.


Штормы, ее руки дрожали.


“Я не уверен, что ты упадешь и разобьешься насмерть”, - добавил Виндл. “Похоже, это может быть грязно, но в то же время, по крайней мере, не будет никакихпоножовщин. ”


Коридор закончился в большом зале, освещенном бриллиантами, которые придавали ему спокойный свет. Не осколки, даже не сферы. Более крупные, не оправленные драгоценные камни.Лифт притаился у полуоткрытой двери, скрытый в тени.


Темнота — одетый в жесткую белую рубашку — расхаживал перед двумя подчиненными в черно-белой униформе, с мечами на поясах. Одним из них был мужчина амакабаки с круглым глуповатым лицом. Другой была женщина с кожей на тон светлее — она выглядела так, как будто была реши, особенно с длинными темными волосами, которые она заплетала в тугую косу. У нее было квадратное лицо, сильные плечи и слишком маленький нос. Как будто она продала свои, чтобы купить новые туфли, и использовала ту, которую выкопала из мусора, в качестве замены.


“Твои оправдания не подходят тем, кто хотел бы присоединиться к нашему ордену”, - говорила Темнота. “Если вы хотите заслужить доверие своего спрена и пройти путь от посвященного до Носителя Осколков, вы должны посвятить себя этому. Вы должны доказать свою ценность. Ранее сегодня я пошел по следу, который каждый из вас упустил, и обнаружил второго преступника в городе ”.


“Сэр!” - сказала женщина-реши. “Я предотвратила нападение в переулке! К Аману пристали головорезы!”


“Пока это хорошо”, - сказал Мрак, все еще расхаживая взад-вперед спокойно, даже прогулочным шагом, - “мы должны быть осторожны, чтобы не отвлекаться на мелкие преступления. Я понимаю, что бывает трудно оставаться сосредоточенным, столкнувшись с нарушением кодексов, которые связывают общество. Помните, что более серьезные проблемы и более тяжкие преступления должны быть нашей главной заботой ”.


“Хирургические связки”, - сказала женщина.


Surgebinders. Людям нравится Lift, это потрясающие люди, которые могут сделать невозможное. Она не побоялась проникнуть во дворец, но, ошеломленная этой дверью, увидев человека, которого она назвала Тьмой, она пришла в ужас.


“Но...” - сказал посвященный мужчина. “Это действительно … Я имею в виду, разве мы не должныхотеть, чтобы они вернулись, чтобы мы не были единственным орденом рыцарей-радистов?”


“К сожалению, нет”, - сказал Мрак. “Когда-то я думал как ты, но я сумел прояснить для меня правду. Если узы между мужчинами и спренами разожжены, тогда мужчины естественным образом откроют для себя большую силу клятв. Без Хонор, которая могла бы это регулировать, есть небольшой шанс, что то, что произойдет дальше, позволит Несущим Пустоту снова совершить прыжок между мирами. Это вызвало бы Опустошение, и даже небольшой шанс того, что мир будет уничтожен, - это риск, на который мы не можем пойти. Требуется абсолютная верность миссии, которую дала нам Ишар — высшему закону защиты Рошара ”.


“Ты ошибаешься”, - прошептал голос из темноты. “Ты можешь быть богом ... но ты все равно ошибаешься”.


Лифт чуть не выпрыгнула из собственной кожи. Штормы! Прямо в дверном проеме, прямо рядом с тем местом, где она пряталась, сидел парень. Она не видела его — она была слишком зациклена на темноте.


Он сидел на полу, одетый в рваную белую одежду. Его волосы были короткими, с коричневым пушком, как будто он до недавнего времени брился. У него была бледная, призрачная кожа, и он держал длинный меч в серебристых ножнах, рукоять которого упиралась в плечо и тянулась вдоль его тела и ног. Он обхватил ножны руками, как будто это была детская игрушка для объятий.


Он переместился на свое место, и ... штормы, он оставил после себя мягкое белое остаточное изображение, как бывает, когда слишком долго смотришь на яркий драгоценный камень.Это исчезло через мгновение.


“Они уже вернулись”, - прошептал он, говоря с мягким, воздушным акцентом. “Несущие Пустоту уже вернулись”.


“Ты ошибаешься”, - сказала Тьма. “Несущие Пустоту не вернулись. То, что ты видел на Разрушенных Равнинах, - это просто остатки тысячелетней давности. Несущие Пустоту, которые скрывались среди нас все это время.”


Человек в белом поднял глаза, и Лифт шарахнулся в сторону. Его движение оставило еще одно остаточное изображение, которое на мгновение вспыхнуло, прежде чем исчезнуть. Штормы. Белые одежды. Странные силы. Мужчина с голенью и лысой головой. Осколочный клинок.


Это был голодный Убийца в белом!


“Я видел, как они вернулись”, - прошептал убийца. “Новая буря, красные глаза. Ты ошибаешься, Бог-сын-Нин. Ты ошибаешься”.


“Счастливая случайность”, - сказал Мрак твердым голосом. “Я связался с Ишаром, и он заверил меня, что это так. То, что вы видели, - это несколько слушателей, оставшихся с прежних времен, тех, кто может свободно использовать старые формы. Они призвали скопление спренов VOID. Мы и раньше находили их остатки на Рошаре, прячущимися.”


“Буря? Новая буря с красными молниями?”


“Это ничего не значит”, - сказал Мрак. Казалось, он не возражал против того, что ему бросили вызов. Казалось, он ни на что не возражал. Его голос был совершенно ровным. “Странность, безусловно”.


“Ты ошибаешься. Так ошибаешься...”


“Несущие Пустоту не вернулись”, - твердо сказала Тьма. “Ишар пообещал это, и он не будет лгать. Мы должны выполнить наш долг. Ты задаешь вопросы, Сет-сон-Нетуро. Это нехорошо; это слабость. Задавать вопросы - значит соглашаться на погружение в бездеятельность. Единственный путь к здравомыслию и действию - это выбрать код и следовать ему. Вот почему я пришел к вам в первую очередь ”.


Тьма развернулась, шагая мимо остальных. “Разум людей хрупок, их эмоции изменчивы и часто непредсказуемы. Единственный путь к Чести - придерживаться выбранного кодекса. Таков был путь Рыцарей Лучезарных, и таков путь Разрушителей Небес”.


Мужчина и женщина, стоявшие поблизости, оба отдали честь. Убийца просто снова склонил голову, закрыв глаза, держась за этот странный Осколочный клинок в серебряных ножнах.


“Вы сказали, что в городе есть второй Хирург-Связыватель”, - сказала женщина. “Мы можем найти—”


“Она моя”, - ровно сказала Темнота. “Ты продолжишь свою миссию.Найди ту, кто пряталась здесь с тех пор, как мы прибыли”. Он сузил глаза. “Если мы не остановим одного, соберутся другие. Они неуклюжие. Я часто замечал, как они вступают в контакт друг с другом, последние пять лет, если я оставляю их в покое. Должно быть, их тянет друг к другу ”.


Он повернулся к двум своим посвященным; казалось, он игнорировал убийцу, за исключением того, что к нему обращались. “Ваша жертва будет совершать ошибки — они будут нарушать закон. Другие ордена всегда считали себя вне закона. Только Разрушители Небес когда-либо понимали важность границ. Выбирать что-то внешнее по отношению к себе и использовать это как руководство. Вашим умам нельзя доверять. Даже моему разуму — особенно моему разуму — нельзя доверять.


“Я оказал вам достаточную помощь. У вас есть мое благословение, и у вас есть наша комиссия, дающая нам полномочия действовать в этом городе. Ты найдешь исцеляющего, ты обнаружишь их грехи и ты предашь их суду. Во имя всего Рошара”.


Двое снова отдали честь, и в комнате внезапно потемнело. Женщина начала озаряться призрачным светом, и она покраснела, смущенно глядя в темноту. “Я найду их, сэр! Я веду расследование”.


“У меня тоже есть зацепка”, - сказал мужчина. “Я наверняка получу информацию к сегодняшнему вечеру”.


“Работайте вместе”, - сказала Темнота. “Это не соревнование. Это тест на компетентность. Я даю вам время до заката, но после этого я больше не могу ждать. Теперь, когда начали прибывать другие, риск слишком велик. На закате я сам разберусь с этой проблемой ”.


“Чушь собачья”, - прошептала Лифт. Она покачала головой, затем поспешила обратно по коридору, прочь от группы людей.


“Подожди”, - сказал Виндл, следуя за ним. “Чушь собачья? Я думал, ты утверждал, что не произносил таких слов, как...”


“Они у всех есть”, - сказал Лифт. “Кроме девушки, хотя с таким лицом я не могу быть уверен. В любом случае, то, что я сказал, не было грубостью, потому что это было справедливое наблюдение. ” Она достигла пересечения коридоров и посмотрела налево. Старик на вахте дремал. Это позволило Лифте проскользнуть в комнату, куда она вошла впервые. Она забралась на дерево, затем закрыла ставни.


Через несколько секунд она забежала за угол в переулок, где позволила себе соскользнуть вниз, пока не оказалась сидящей, прислонившись спиной к камню, с колотящимся сердцем. Здесь, дальше в переулке, семья ела кексы в довольно милой лачуге. У нее было целых две стены.


“Любовница?” Спросил Виндл.


“Я голодна”, - пожаловалась она.


“Ты только что поел!”


“Это заставило меня задуматься о том, как много я потратил, чтобы попасть в это ужасное здание”. Она зажмурила глаза, сдерживая свое беспокойство.


Голос Тьмы был таким холодным.


Но они такие же, как я. Они светятся, как я. Они ... потрясающие, как и я?Что, черт возьми, происходит?


И Убийца в белом. Собирался ли он пойти и убить Гаукса?


“Госпожа?” Виндл обвился вокруг ее ноги. “О, госпожа. Ты слышала, как они назвали его? Нин? Это имя Налана, Вестника! Это не может быть правдой. Они ушли, не так ли? Даже у нас есть легенды об этом. Если это существо действительно одно из них ... о, Лифт. Что мы собираемся делать?”


“Я не знаю”, - прошептала она. “Я не знаю. Штормы … почему я вообще здесь?”


“Кажется, я спрашивал об этом с тех пор, как—”


“Заткнись, Несущий Пустоту”, - сказала она, заставляя себя перевернуться и встать на колени. Углубившись в тесный переулок, отец семейства потянулся за дубинкой, в то время как жена задернула занавеску на фасаде их лачуги.


Лифт вздохнул, затем побрел обратно к кварталу иммигрантов.


10


КОГДА она прибыла в приют, Лифт, наконец, поняла, почему его установили рядом с этим открытым пространством в начале переулка. Смотрительница приюта — Культяшка, как ее звали, — открыла двери и выпустила детей. Они играли здесь, на самой скучной игровой площадке, которая когда-либо была. Набор ступеней амфитеатром и несколько открытых площадок.


Детям, казалось, понравилось это. Они бегали вверх и вниз по ступенькам, смеясь и хихикая. Другие сидели кругами на земле, играя в игры с раскрашенными камешками. Спрены смеха — похожие на маленьких серебристых рыбок, которые проносились по воздуху то туда,то сюда — танцевали в воздухе на высоте примерно десяти футов, целый косяк голодранцев.


Там было много детей, в среднем моложе, чем предполагала Лифт.Большинство, как она смогла догадаться, были из тех, у кого отличалась голова, или у них не хватало руки или ноги. Что-то в этом роде.


Лифт остановился у входа в широкую аллею, рядом с тем местом, где две слепые девочки играли в игру. Один бросал камни самых разных размеров и форм, а другой пытался угадать, что есть что, основываясь на том, как они звучали, когда ударялись о землю. Группа стариков и женщин в шиквах, которых видели накануне, снова собралась на задних сиденьях амфитеатра полумесяца, болтая и наблюдая за игрой детей.


“Я думал, ты говорила, что сиротские приюты несчастны”, - сказал Виндл, покрывая стену рядом с ней.


“Все становятся счастливыми на некоторое время, когда ты выпускаешь их наружу”, - сказала Лифт, наблюдая за Обрубком. Высохшая пожилая леди хмурилась, когда она катила тележку через двери к амфитеатру. Еще булочек с клецками. Восхитительно. Они были лишь ненамного лучше овсянки, которая была лишь ненамного лучше холодных носков.


Тем не менее, Лифт присоединилась к остальным, кто встал в очередь, чтобы принять свой бросок. Когда подошла ее очередь, Культяшка указала на место рядом с тележкой и не сказала ей ни слова. Лифт отступил в сторону, не имея сил спорить.


Культяшка убедилась, что каждый ребенок получил по булочке, затем изучила Lift, прежде чем предложить ей одну из двух последних. “Твой второй прием пищи из трех”.


“Второй!” Лифт щелкнул. “Я не—”


“Ты получил один прошлой ночью”.


“Я не просил об этом!”


“Ты это съела”. Культяшка оттолкнула тележку, сама доедая последние булочки.


“Бушующая ведьма”, - пробормотала Лифт, затем нашла местечко на каменных сиденьях.Она сидела отдельно от обычных сирот; она не хотела, чтобы с ней разговаривали.


“Госпожа”, - сказал Виндл, поднимаясь по ступенькам, чтобы присоединиться к ней. “Я не верю вам, когда вы говорите, что покинули Азир, потому что они пытались одеть вас в модную одежду и научить читать”.


“Это так”, - сказала она, пережевывая булочку.


“Во-первых, тебе понравилась одежда. И когда они пытались давать тебе уроки, тебе, казалось, нравилась игра в то, что ты всегда уходишь, когда они начинают смотреть. Они ни к чему тебя не принуждали; они просто предлагали возможности. Дворец был не тем удушающим опытом, который ты обычно испытываешь ”.


“Может быть, не для меня”, - призналась она.


Это было для Gawx. Они ожидали от нового императора всего разного.Уроки, показы. Люди приходили посмотреть, как он ест каждое блюдо. Они даже не хотели смотреть, как он спит. В Азире император принадлежал народу, как дружелюбная бродячая гончая, которую кормили семь разных домов, и все называли ее своей.


“Может быть, - сказал Лифт, - я просто не хотел, чтобы люди ожидали от меня так много. Если ты узнаешь людей слишком долго, они начнут зависеть от тебя”.


“О, и ты не можешь нести ответственность?”


“Конечно, я не могу. Я голодный уличный мальчишка”.


“Тот, кто пришел сюда в погоне за тем, что кажется самим одним из Герольдов, сошедшим с ума и сопровождаемым наемным убийцей, который убилмножество мировых монархов. Да, я считаю, что вы, должно быть, избегаете ответственности”.


“Ты позволяешь мне дерзить, Несущий Пустоту?”


“Я так думаю? Честно говоря, я не знаю, что означает этот термин, но, судя по твоему тону, я бы сказал, что, вероятно, я показываю тебе дерзость. И ты, вероятно, заботишься об этом ”.


Она что-то проворчала в ответ, пережевывая свою еду. На вкус она была ужасной, как будто ее не готовили всю ночь.


“Мама всегда говорила мне путешествовать”, - сказал Лифт. “И посещать разные места. Пока я молод”.


“И именно поэтому ты покинул дворец”.


“Не знаю. Может быть”.


“Полная чушь. Госпожа, что это на самом деле? Лифт, чего тыхочешь?”


Она опустила взгляд на наполовину съеденную булочку в своей руке.


“Все меняется”, - тихо сказала она. “Это нормально. Все меняется.Просто мне не положено. Я просила не делать этого. Она должна дать тебе то, о чем ты просишь ”.


“Ночной Дозорный?” Спросил Виндл.


Лифт кивнула, чувствуя себя маленькой, холодной. Дети играли и смеялись повсюду, и по какой-то причине от этого ей стало только хуже. Для нее было очевидно, хотя она годами пыталась игнорировать это, что она стала выше, чем была, когда впервые обратилась к Древней Магии три года назад.


Она посмотрела поверх детей на улицу, проходящую перед домом. Группа женщин суетливо прошла мимо, неся корзины с пряжей. Чопорный мужчина-алети шагал в другом направлении, с прямыми черными волосами и властным видом. Он был по меньшей мере на фут выше любого другого человека на улице.Рабочие шли вперед, убирая улицу, собирая мусор.


В начале переулка Культя поставила свою тележку и наказывала ребенка, который начал бить других. На задних сиденьях амфитеатра старики и женщины смеялись вместе, один разливал чай по чашкам, передавая его по кругу.


Казалось, все они просто ... знали, что делать. Кремлинги знали, что нужно убираться, растения знали, что нужно расти. У всего было свое место.


“Единственное, что я когда-либо умел делать, это охотиться за едой”, - прошептал Лифтшепотом.


“Что это, госпожа?”


Поначалу это было трудно. Кормить себя. Со временем она разобралась в трюках. У нее это хорошо получалось.


Но как только ты перестал быть голодным все время, что ты сделал? Как ты узнал?


Кто-то ткнул ее в руку, и она обернулась, чтобы увидеть, что рядом с ней подскочил ребенок — худощавый мальчик с бритой головой. Он указал на ее недоеденную булочку и хмыкнул.


Она вздохнула и отдала его ему. Он с жадностью съел.


“Я знаю тебя”, - сказала она, склонив голову набок. “Ты тот, чья мать подбросила его прошлой ночью”.


“Мама”, - сказал он, затем посмотрел на нее. “Мама... когда вернешься?”


“Ха. Значит, ты можешь говорить”, - сказал Лифт. “Не думал, что ты сможешь, после всего того, что тупо смотрело вокруг прошлой ночью”.


“Я...” Мальчик моргнул, затем посмотрел на нее. Никаких слюней. Должно быть, у него сегодня хороший день. Великое достижение. “Мама... вернулась?”


“Наверное, нет”, - сказал Лифт. “Извини, малыш. Они не возвращаются. Как тебя зовут?”


“Мик”, - сказал мальчик. Он посмотрел на нее в замешательстве, как будто пытался — и безуспешно — выяснить, кто она такая. “Мы... друзья?”


“Нет”, - сказал Лифт. “Ты не хочешь быть моим другом. Мои друзья в конечном итоге становятся властителями”. Она вздрогнула, затем наклонилась. “Люди задирают ему нос из-за него”.


Мик непонимающе посмотрел на нее.


“Да. Я серьезно. Они ковыряются в его носу. Например, у него есть женщина, которая причесывает его, и я заглянула и увидела, как она засовывает что-то ему в нос. Как маленькие щипчики, которыми она хватала его за бугаи или что-то в этом роде ”.Лифт поежился. “Быть императором действительно странно”.


Культя протащила одного из дерущихся детей и швырнула его на камень. Затем, как ни странно, она дала ему наушники — как будто это было холодно или что-то в этом роде. Он надел их и закрыл глаза.


Культя сделал паузу, глядя на Лифт и Мика. “Строишь планы, как меня ограбить?”


“Что?” Сказал лифт. “Нет!”


“Еще одно блюдо”, - сказала женщина, подняв палец. Затем она ткнула им в сторону Мика. “И когда ты уйдешь, возьми это. Я знаю, что он притворяется”.


“Притворяешься?” Лифт повернулся к Мику, который ошеломленно моргал, как будто пытаясь следить за разговором. “Ты это несерьезно”.


“Я вижу насквозь, когда беспризорники симулируют болезнь, чтобы добыть еду”, - огрызнулся Обрубок. “Этот не идиот. Он притворяется”. Она потопала прочь.


Мик поник, глядя себе под ноги. “Я скучаю по маме”.


“Ага”, - сказал Лифт. “Мило, да?”


Мик посмотрел на нее, нахмурившись.


“Мы должны помнить о наших”, - сказал Лифт, вставая. “Это больше, чем получают большинство подобных нам”. Она похлопала его по плечу.


Некоторое время спустя Культяшка позвонила, что время игр закончилось. Она отвела детей в приют вздремнуть, хотя многие были слишком взрослыми для этого.Обрубок бросил на Мика недовольный взгляд, когда тот вошел, но впустил его.


Лифт осталась на своем месте на камне, затем шлепнула ладонью акремлинга, который медленно перебирался через ступеньку неподалеку. Голодная тварь покачнулась, затем щелкнула хитиновыми лапками, как будто смеясь. У них здесь действительно были необычные кремлинги. Совсем не похожие на те, к которым она привыкла. Странно, как можно забыть, что ты в другой стране, пока не увидишь кремлингов.


“Госпожа”, - сказал Виндл, - “вы решили, что мы собираемся делать?”


Решай. Почему она должна была решать? Обычно она просто делала что-то. Она принимала вызовы по мере их возникновения, посещала места только по той причине, что не видела их раньше.


Старики, наблюдавшие за детьми, медленно поднялись, подобно древним деревьям, распускающим ветви после бури. Один за другим они уходили, пока не остался только один, одетый в черную шику с опущенной повязкой, открывающей лицо с седыми усами.


“Эй”, - окликнул его Лифт. “Тебе все еще жутко, старик?”


“Я тот, кем я был создан быть”, - сказал он в ответ.


Лифт хмыкнула, поднимаясь со своего места и направляясь к нему. Некоторые из предыдущих детей оставили свои камешки с нарисованными цветами, которые стирались. Имитация стеклянных шариков, сделанная бедным ребенком. Поднимите их ногами.


“Откуда ты знаешь, что делать?” - спросила она мужчину, засунув руки в карманы.


“О чем, малышка?”


“Обо всем”, - сказал Лифт. “Кто говорит тебе, как решать, на что тратить свое время? Это твои родители показали тебе? Что это за секрет?”


“Секрет в чем?”


“За то, чтобы быть человеком”, - тихо сказал Лифт.


“Этого, - сказал мужчина, посмеиваясь, - я не думаю, что знаю. По крайней мере, не лучше, чем ты”.


Лифт посмотрел на небо, вверх вдоль щелевидных стен, очищенных от растительности, но окрашенных в темно-зеленый цвет, словно в подражание ей.


“Это странно”, - сказал мужчина. “Людям дается так мало времени.Многие, кого я знаю, говорят это — как только ты чувствуешь, что начинаешь разбираться во всем, день заканчивается, наступает ночь, и свет гаснет ”.


Лифт посмотрел на него. Ага. Все еще жутко. “Я думаю, когда ты стар и дряхл, ты начинаешь думать о том, чтобы быть мертвым. Вроде как когда парню нужно отлить, он начинает думать о том, как найти удобный путь ”.


Мужчина усмехнулся. “Твоя жизнь может пройти, но организм, которым является город, будет существовать. Маленький носик”.


“Я не зануда”, - сказал Лифт. “Я был дерзким”.


“Нос, щека. Оба находятся на лице”.


Лифт закатила глаза. “Это тоже не то, что я имела в виду”.


“Тогда кто ты? Может быть, ухо?”


“Не знаю. Может быть”.


“Нет. Пока нет. Но близко”.


“Отлично”, - сказал Лифт. “А ты кто такой?”


“Я меняюсь, мгновение за мгновением. В одно мгновение я - глаза, которые изучают так много людей в этом городе. В другое мгновение я - уста, изрекающие философские слова. Они распространяются как болезнь — и поэтому временами я сам являюсь этой болезнью. Большинство болезней живут. Ты знал это?”


“Ты ... на самом деле говоришь не о том, о чем говоришь, не так ли?” - сказал Лифт.


“Я верю, что я есть”.


“Отлично”. Из всех людей, которых она выбрала, чтобы спросить о том, как быть ответственным взрослым, она выбрала того, у кого вместо мозгов был овощной суп. Она повернулась, чтобы уйти.


“Что ты сделаешь для этого города, дитя?” спросил мужчина. “Это часть моего вопроса. Ты выбираешь, или тебя просто формирует высшее благо?" И являетесь ли вы, как город, районом величественных дворцов? Или вы так же, сами по себе?”


“Если бы ты мог заглянуть внутрь меня”, - сказал Лифт, поворачиваясь и пятясь назад, чтобы встретиться лицом к лицу со стариком на ступеньках, - “ты бы не говорил подобных вещей”.


“Потому что?”


“Потому что. По крайней мере, трущобы знают, для чего они были построены”. Она повернулась и влилась в поток людей на улице.


11


“Я не думаю, что вы понимаете, как это должно работать”, - сказал Уиндлз, прижимаясь к стене рядом с ней. “Госпожа, вы ... кажется, не заинтересованы в развитии наших отношений”.


Она пожала плечами.


“Есть слова”, - сказал Уиндл. “По крайней мере, мы их так называем.Это больше ... идеи. Живые идеи, обладающие силой. Ты должен впустить их в свою душу. Впусти меня в свою душу. Ты слышал тех "Разрушителей небес", верно? Они хотят сделать следующий шаг в своих тренировках. Это когда … ты знаешь... они получают Лезвие Осколков....”


Он улыбнулся ей, и это выражение появилось в последовательных узорах его растущих лоз вдоль стены, когда они преследовали ее. Каждое изображение улыбки было немного другим, появляясь одно за другим рядом с ней, как сотни картин. Они вызывали улыбку, и все же ни одна из них не была улыбкой. Каким-то образом все они были вместе. Или, возможно, улыбка присутствовала в промежутках между последовательными изображениями.


“Есть только одна вещь, которую я знаю, как делать”, - сказал Лифт. “И это обед stealDarkness. То, ради чего я пришел в первую очередь”.


“И, эм, разве мы этого уже не делали?”


“Не его еда. Его обед”. Она сузила глаза.


“А...” сказал Виндл. “Человек, которого он планирует казнить. Мы собираемся отобрать их у него”.


Лифт прогуливался по боковой улочке и в итоге оказался в саду: углубление в камне, похожее на чашу, с четырьмя выходами по разным дорогам.Виноградные лозы покрывали подветренную сторону стены, но они медленно уступали место кустарникам с другой стороны, имевшим форму плоских пластин для защиты, но с похожими на растения стеблями, которые выползали наружу, огибали стены и поднимались к солнечному свету.


Виндл фыркнул, опускаясь на землю рядом с ней. “Едва ли какое-либо культивирование. Да ведь это не сад. Тот, кто за этим ухаживает, должен быть наказан”.


“Мне это нравится”, - сказала Лифт, поднимая руку к нескольким спренам жизни, которые покачивались на кончиках ее пальцев. Сад был переполнен людьми. Некоторые приходили и уходили, в то время как другие бездельничали, а третьи покупали чипсы. Она не видела много попрошаек в городе; вероятно, там были все виды правил и предписаний о том, когда вы могли это делать и как.


Она остановилась, уперев руки в бедра. “Люди здесь, в Азире и Ташикке, любят что-то записывать”.


“О, совершенно верно”, - сказал Виндл, обвиваясь вокруг нескольких лоз. “Ммм. Да, госпожа, по крайней мере, это фруктовые лозы. Я полагаю, что так лучше; это не полностью случайно ”.


“И они любят информацию”, - сказал Лифт. “Они любят обмениваться ею друг с другом, верно?”


“Безусловно. Это отличительный фактор их культурной идентичности, как говорили твои наставники во дворце. Тебя там не было. Я пошел послушать вместо тебя”.


“То, что люди пишут, может быть важно, по крайней мере, для них”, - сказал Лифт. “Но что они будут со всем этим делать, когда закончат? Выбросьте это?Сожгите это?”


“Выбросить это? Материнские лозы! Нет, нет, нет. Ты не можешь просто пойти и выбросить вещи! Они могут пригодиться позже. На моем месте я бы нашел для них безопасное место и сохранил их в первозданном виде на случай, если они мне понадобятся!”


Лифт кивнула, скрестив руки на груди. У них было бы его такое же отношение. Этот город, где все пишут заметки и правила, а затем постоянно предлагают продать всем чужие идеи … Что ж, в некотором смысле это место было похоже нацелый город Виндлов.


Даркнесс сказал своим охотникам найти кого-то, кто занимался странными вещами. Потрясающие вещи. И в этом городе они записывали, что дети ели назавтрак. Если бы кто-то увидел что-то странное, он бы это записал.


Лифт носилась по саду, задевая пальцами ног виноградные лозы и заставляя их отползать. Она запрыгнула на скамейку рядом с вероятной целью, пожилой женщиной в коричневом шикуа, с поднятыми вверх и опущенными частями головы, чтобы показать лицо средних лет, накрашенное и демонстрирующее оттенки уложенных волос.


Женщина тут же сморщила нос, что было несправедливо. Примерно неделю назад в Азире лифт принимал ванну, и в ней было мыло и все остальное.


“Брысь”, - сказала женщина, махнув на нее пальцами. “У меня нет для тебя денег.Брысь. Уходи”.


“Мне не нужны деньги”, - сказал Лифт. “Мне нужно заключить сделку. Для информации”.


“Мне ничего от тебя не нужно”.


“Я ничего не могу тебе дать”, - сказал Лифт, расслабляясь. “Я хорош в этом. Я уйду и ничего тебе не дам. Ты просто должен ответить мне на вопрос”.


Лифт сгорбилась на скамейке, не двигаясь. Затем она почесала себя сзади. Женщина засуетилась, выглядя так, словно собиралась уходить, и Лифт наклонилась.


“Ты не подчиняешься правилам для нищих”, - отрезала женщина.


“Я не попрошайничаю. Я торгуюсь”.


“Отлично. Что ты хочешь знать?”


“Есть ли в этом городе место, ” спросил Лифт, “ куда люди запихивают все, что они записали, чтобы сохранить их в безопасности?”


Женщина нахмурилась, затем подняла руку и указала вдоль улицы, которая некоторое время вела прямо к похожему на холм бункеру, возвышающемуся в центре города. Он был достаточно большим, чтобы возвышаться над остальным материалом вокруг, выглядывая над верхушками траншей.


“Ты имеешь в виду что-то вроде Великого знака?” - спросила женщина.


Лифт моргнула, затем склонила голову набок.


Женщина воспользовалась возможностью, чтобы сбежать в другую часть сада.


“Это всегда было там?” Спросил лифт.


“Гм, да”, - сказал Виндл. “Конечно, так и есть”.


“Серьезно?” Лифт почесала затылок. “Хм”.


12


Виноградные лозы ВИНДЛ оплетали боковую часть переулка, и Лифт карабкалась вверх, не заботясь о том, привлекает ли она внимание. Она перевалила через верхний край поля, где фермеры смотрели на небо и ворчали. Времена года прошли безобразно. Предполагалось, что постоянно будут идти дожди — неподходящее время для посадки, так как вода смоет семенную массу.


И все же дождя не было уже несколько дней. Ни штормов, ни воды. Лифт шел, проходя мимо фермеров, которые размазывали пасту, которая разрасталась до крошечных полипов, которые в конечном итоге вырастали до размеров больших камней и наполнялись зерном. Разомните это зерно — вручную или с помощью пюре — и получится новая паста. Лифт всегда удивлялась, почему у нее не вырастают полипы в желудке после еды, и никто никогда не давал ей прямого ответа.


Растерянные фермеры работали, натянув свои шикуа до пояса. Лифт проехал, и она попыталась прислушаться. Услышать.


Предполагалось, что это единственное время года, когда им не нужно было работать. Конечно, они посадили немного требухи, чтобы она росла в трещинах, так как она могла пережить наводнение. Но предполагалось, что им не придется сажать лавис, сало или клему: гораздо более трудоемкие, но и более прибыльные культуры для выращивания.


И все же они были здесь. Что, если завтра пойдет дождь и смоет все это беспокойство? Что, если дождя больше никогда не будет? Городские цистерны, которые наполнились водой за несколько недель Плача, не могли простоять вечно.Они были так обеспокоены, что она заметила какие—то спрены страха, похожие на капли фиолетовой слизи, собирающиеся вокруг холмиков, на которые насаживались мужчины.


В качестве контрапункта жизненный спрен отделился от растущих полипов и, подпрыгивая, поплыл к Лифту, волочась за ней по пятам. Кружащаяся, светящаяся зеленым пыль. Перед ней возвышался Большой знак, похожий на голову лысого мужчины, выглядывающего из-за спинки кресла, в котором он сидел. Это была огромная округлая каменная масса.


Все в городе вращалось вокруг этой центральной точки. Улицы поворачивали в этом направлении, загибаясь к нему, и когда Лифт подъехал ближе, она смогла разглядеть, что вокруг здания была срезана огромная полоса камня. На круглый бункер особо смотреть было не на что, но он определенно казался защищенным от штормов.


“Да, земля действительно отклоняется от этой центральной точки”, - отметил Виндл.“В любом случае, этот фокус должен был быть самой высокой точкой города — и я предполагаю, что они решили, что они просто примут это и превратят центральную ручку в выступ”.


Крепость для книг. Люди могут быть такими странными. Внизу толпы людей — в основном ташикки — входили и выходили из здания, к которому вели многочисленные винтообразные наклонные дорожки.


Лифт устроился на краю стены, свесив ноги. “Что-то вроде кончика свисающих частей тела какого-то парня. Как будто у какого-то парня был такой короткий меч, всем стало его так жалко, что они сказали: "Эй, мы сделаем ему огромную статую, и хотя она крошечная, она будет выглядеть по-настоящему большой!”


Виндл вздохнул.


“Это не было грубо”, - отметил Лифт. “Это было поэтично. Старина Беловолосый сказал, что нельзя быть грубым, пока ты говоришь об искусстве. Тогда ты ведешь себя элегантно. Вот почему это нормально - вешать фотографии обнаженных дам во дворце ”.


“Госпожа, разве это не тот человек, которого намеренно проглотила марабетианская ракушка?”


“Ага. Сумасшедший, как коробка, полная пьяных норок, этот. Я скучаю по нему ”. Она пыталась притвориться, что его на самом деле не съели. Он подмигнул ей, когда она прыгнула в зияющую пасть "грейтшелл", шокировав толпу.


Виндл обернулся вокруг себя, формируя лицо — глаза, сделанные из кристаллов, губы, сформированные из крошечной сети виноградных лоз. “Госпожа, каков наш план?”


“План?”


Он вздохнул. “Нам нужно попасть в это здание. Ты собираешься просто сделать то, что на тебя нападет?”


“Очевидно”.


“Могу я высказать несколько предложений?”


“Пока это не включает высасывание чьей-то души, Несущий Пустоту”.


“Я не— Послушайте, госпожа, это здание - архив. Зная, что я делаю в этом регионе, комнаты там будут заполнены законами, записями и отчетами. Тысячи и тысячи, и тысячи из них.”


“Да”, - сказала она, сжимая кулак. “Среди всего этого у них наверняка есть записанные странные вещи!”


“И как именно мы собираемся найти конкретную информацию, которую мы хотим?”


“Полегче. Ты это прочитаешь”.


“... Прочти это”.


“Ага. Мы войдем туда, ты прочитаешь их книги и прочее, а потом мы решим, где происходили странные события. Это приведет нас к наступлению Тьмы”.


“... Прочитай это полностью. ”


“Ага”.


“У вас есть хоть малейшее представление о том, сколько информации, вероятно, хранится в этом месте?” Сказал Уиндл. “Будут сотни тысяч отчетов и реестров. И чтобы заявить об этом прямо, да, это число больше десяти, так что вы не можете считать до него ”.


“Я не идиотка”, - огрызнулась она. “У меня тоже есть пальцы на ногах”.


“Это все еще намного больше, чем я могу прочитать. Я не могу просеять всю эту информацию для вас. Это невозможно. Этого не произойдет ”.


Она посмотрела на него. “Хорошо. Может быть, я смогу достать тебе одну душу. Возможно, сборщика налогов ... только они не люди. Сработают ли они? Или тебе понадобилось бы, типа, три из них, чтобы создать душу одного нормального человека?”


“Госпожа! Я не торгуюсь!”


“Давай. Все знают, что Несущие Пустоту любят выгодные сделки. Это обязательно должен быть кто-то важный? Или это может быть какой-нибудь тупой парень, который никому не нравится?”


“Я не ем души,” воскликнул Виндл. “Я не пытаюсь торговаться с вами! Я констатирую факты. Я не могу прочитать всю информацию в этом архиве! Почему ты не можешь просто посмотреть, что—”


“О, успокой свои щупальца”, - сказала Лифт, болтая ногами, ударяясь каблуками о каменный утес. “Я слышу тебя. Не могу не слышать тебя, учитывая, как сильно ты ноешь ”.


Позади фермеры спрашивали, чья она дочь, и почему она не наливает им воду, как положено детям. Поднимает сморщенное лицо, размышляя. “Не могу дождаться ночи и прокрасться внутрь”, - пробормотала она.“Тьма хочет, чтобы беднягу убили к тому времени. ’Кроме того, бьюсь об заклад, эти писаки работают по ночам. Они питаются чернилами. Зачем спать, когда ты мог бы написать какой-нибудь новый закон о том, сколькими пальцами люди могут держать мяч?


“Тем не менее, они знают свое дело. Они продают его повсюду. Им постоянно писали журналисты, чтобы получить какой-нибудь ответ на что-нибудь.В основном новости по всему миру”. Она ухмыльнулась, затем встала. “Ты прав. Мы должны сделать это по-другому”.


“Да, действительно”.


“Мы должны быть умны в этом. Изворотливы. Думай как Несущий Пустоту”.


“Я не говорил—”


“Прекрати жаловаться”, - сказал Лифт. “Я собираюсь украсть какую-нибудь важную одежду”.


13


ЛИФТУ нравилась мягкая одежда. Эти эластичные азишские пальто и мантии были для стража эквивалентом шелковистого пудинга. Приятно было помнить, что жизнь состоит не только из колючих вещей. Иногда речь шла о мягких подушках, пышном торте. Приятные слова. Матери.


Мир не мог быть совсем плохим, когда в нем была мягкая одежда. Этот костюм был ей велик, но это было нормально. Ей нравилось, чтобы он был свободным. Она завернулась в мантию, сидит в кресле, скрестив руки на груди, на голове у нее кепка. Весь костюм был отмечен яркими цветами, сплетенными в узоры, которые означали очень важные вещи. Она была в этом почти уверена, потому что все в Азире не умолкали о своих узорах.


Писец была толстой. Ей нужно было около трех шик, чтобы прикрыться. Либо это, либо шика, сделанная для лошади. Лифт никогда бы не подумал, что они будут давать писцам так много еды. Для чего им нужно было так много энергии?Ручки были действительно легкими.


Женщина носила очки и держала лицо закрытым, несмотря на то, что жила в странах, которые знали Таши. Она постукивала ручкой по столу. “Ты из дворца в Азире”.


“Ага”, - сказал Лифт. “Друг императора. Я зову его Гаукс, но они поменяли его имя на что-то другое. И это нормально, потому что Гаукс - своего рода дурацкое имя, а ты же не хочешь, чтобы твой император звучал глупо ”. Она покачала головой. “Но я не могу остановить это, если он начнет говорить”.


На земле рядом с ней Уиндл тихо застонал.


“Ты знал”, - сказал Лифт, наклоняясь к писцу, “ что у них есть кто-то, кто ковыряет в носу вместо него?”


“Юная леди, я полагаю, вы напрасно тратите мое время”.


“Это довольно оскорбительно”, - сказала Лифт, выпрямляясь на своем месте, - “учитывая, как мало вы, люди, похоже, здесь делаете”.


Это было правдой. Все это здание было полно писцов, снующих туда-сюда, перенося кипы бумаги в ту или иную нишу без окон.У них даже был этот спрен, который тусовался здесь, один Лифт видел всего пару раз. Это выглядело как небольшая рябь в воздухе, как капля в пруду — только без дождя и без пруда. Уиндл назвал их спренами концентрации.


В любом случае, у них в заведении было так много голодной бумаги, что им понадобились паршмены, чтобы таскать ее для них! Одна из них прошла по коридору снаружи, женщина несла большую коробку с бумагами. Их доставили бы одному из миллиона писцов, которые сидели за столами, окруженные мигающими спанридами.Уиндл сказал, что они отвечали на запросы со всего мира, передавая информацию.


Писец с Лифтом был немного более важным. Лифт проник в комнату, поступив так, как предложил Виндл: не разговаривая. Визири тоже делали подобные вещи. Кивая, ничего не говоря. Она предъявила карточку, где набросала слова, которые Виндл составил для нее с помощью вайнса.


Люди в передней части были достаточно запуганы, чтобы провести ее по коридорам в эту комнату, которая была больше других, но в ней по-прежнему не было окон. На белой краске стены было коричневато-желтое пятно, и вы могли бы притвориться, что это солнечный свет.


На другой стене была полка, на которой стояла действительно длинная стопка спанридов.В глубине висело несколько азишских гобеленов. Этот писец был кем-то вроде союзника с правительством в Азире.


Однако, оказавшись в комнате, Лифт была вынуждена заговорить. Она больше не могла этого избегать. Ей просто нужно было быть убедительной.


“Какого несчастного человека, - спросил крупный писец, - ты ограбил, чтобы заполучить эту одежду?”


“Как будто я сняла бы это с кого-то, пока они носили это”, - сказала Лифт, закатывая глаза. “Смотри. Просто достань одну из этих светящихся ручек и напиши во дворец. Тогда мы можем перейти к важному. MyVoidbringer говорит, что у вас здесь тонны бумаг, которые нам нужно просмотреть ”.


Женщина встала. Лифт практически услышала, как ее кресло вздохнуло с облегчением. Женщина пренебрежительно указала на дверь, но в этот момент вошел писец помельче — худощавый, в желтой шикуа и необычной коричнево—желтой шапочке - и что-то прошептал женщине на ухо.


Она выглядела недовольной. Новоприбывшая неловко пожала плечами, затем поспешила обратно к выходу. Толстая женщина повернулась к подтяжке глаз. “Назови мне имена визирей, которых ты знаешь во дворце”.


“Ну, вот Далки — у нее забавный нос, похожий на кран. И Большой Э, я не могу произнести его настоящее имя. В нем слышатся эти придушенные звуки. И папочка с отвисшей задницей, он на самом деле не визирь. Они называют его отпрыском, что по-другому важно. О! И толстые губы! Она за них отвечает.На самом деле у нее не толстые губы, но она ненавидит, когда я ее так называю ”.


Женщина уставилась на Лифт. Затем она повернулась и пошла к двери. “Подождите здесь”. Она вышла наружу.


Лифт наклонился к земле. “Как у меня дела?”


“Ужасно”, - сказал Виндл.


“Да. Я заметил”.


“Это почти так, как если бы, - сказал Виндл, - было бы полезно научиться вежливо разговаривать, как тебе постоянно говорили визири”.


“Бла-бла-бла”, - сказала Лифт, подходя к двери и прислушиваясь. Снаружи она могла слабо слышать разговор писцов.


“... соответствует описанию, данному капитаном иммиграционной службы, которую мы разыскиваем в городе...” - сказал один из них. “Она появилась прямо здесь!Мы послали к капитану, которая, к счастью, находится здесь для подведения итогов ...”


“Проклятие”, - прошептал Лифт, отступая. “Они напали на наш след, Несущий Пустоту”.


“Мне не следовало помогать тебе с этой безумной идеей!”


Лифт пересек комнату к стеллажам со спанридами. Все они были помечены.“Подойди сюда и скажи мне, какой из них нам нужен”.


Виндл вырастил стену и запустил виноградные лозы по табличкам с именами. “Боже мой.Это важные растения. Давайте посмотрим ... Третье, оно отправится писцам королевского дворца ”.


“Отлично”, - сказал Лифт, хватая его и взбираясь на стол. Она установила его в нужном месте на доске — она видела, как это делается много раз, — и повернула рубин на верхушке трости. На это был дан немедленный ответ; дворцовые писцы не часто отрывались от своих тростников. Они рано расстаются со своими пальцами.


Лифт схватил spanreed и приложил его к бумаге. “Э-э...”


“О, ради самосовершенствования”, - сказал Виндл. “Ты совсем не обратил внимания, не так ли?”


“Нет”.


“Скажи мне, что ты хочешь сказать”.


Она произнесла это вслух, и он снова заставил виноградные лозы вырасти по столу в правильных формах. Зажав ручку в кулаке, она переписывала слова, одну глупую букву за раз. Это заняло вечность. Писать было нелепо. Люди не могли просто поговорить? Зачем изобретать способ, при котором вам не нужно было на самом деле встречаться с людьми, чтобы сказать им, что делать?


Это Лифт, написала она. Скажи Толстым губам, что она мне нужна. Я в беде.И кто-нибудь, вытаращите глаза. Если ему неправильно ковыряют в носу—


Дверь открылась, и Лифт взвизгнул, выворачивая рубин и слезая со стола.


За дверью было большое скопление людей. Пятеро писцов, включая толстяка, и трое стражников. Одной из них была женщина, которая руководила постом охраны в городе.


Штормы, подумал Лифт. Это было быстро.


Она пригнулась к ним.


“Осторожно!” - крикнул охранник. “Она скользкая!”


Лифт выглядела потрясающе, но охранник втолкнул писцов в комнату и начал закрывать за ней дверь. Лифт оказался между их ног, скользкий и легкий, но врезался прямо в дверь, когда она закрылась.


Охранник бросился на нее. Лифти взвизгнула, покрывая себя таким великолепием, что, когда ее схватили, ее азишское пальто с широкими рукавами слетело, оставив ее в похожей на робу юбке с брюками под ней, а затем в ее обычных рубашках.


Она пробежала по полу, но комната была небольшой. Она попыталась обойти периметр, но капитан стражи был прямо на ней.


“Госпожа!” Воскликнул Виндл. “О, госпожа. Не дай себя зарезать! Ты слушаешь? Избегай попадания чего-нибудь острого! Или тупого, на самом деле!”


Лифт зарычал, когда другие охранники проскользнули внутрь, затем быстро закрыл дверь.По одному бродили по обе стороны комнаты.


Она увернулась в одну сторону, затем в другую, затем ударила по полке шипами, заставив писца закричать, когда несколько человек упали.


Лифт рванулся к двери. Капитан охраны схватил ее, а другой навалился на нее сверху.


Лифт извивалась, делая себя потрясающей, протискиваясь сквозь их пальцы.Ей просто нужно было—


“Таши”, - прошептал писец. “Бог Богов и Связующий мир!” Дух благоговения, подобно кольцу голубого дыма, вырвался вокруг ее головы.


Лифт вырвался из рук охранников, сделав шаг вперед, чтобы встать на одну из их спин, что дало ей хороший обзор стола. Спанрид писал.


“Это заняло у них достаточно времени”, - сказала она, затем спрыгнула с охраны и села в кресло.


Охранник встал позади нее, ругаясь.


“Остановитесь, капитан!” - сказала толстая писец. Она посмотрела на тощего писца в желтом. “Пойдите и доставьте еще одного испанца во дворец Азишей. Доставьте двух! Нам нужно подтверждение.”


“Для чего?” - спросил писец, подходя к столу. Капитан стражи присоединился к ним, читая то, что было написано ручкой.


Затем, медленно, все трое посмотрели на Лифт широко раскрытыми глазами.


“Тем, кого это может касаться’, ” прочитал Уиндл, раскладывая свои виноградные лозы на столе поверх бумаги. “Постановлено, что я — премьер Акасикс Янагон Первый, император всего Макабака — объявляю, что молодой женщине, известной как Лифтинг, следует оказывать всяческую вежливость и меру уважения.


“Ты будешь повиноваться ей, как повиновался бы мне, и выставишь имперскому суду счет за любые обвинения, которые могут быть предъявлены в связи с ее ... вылазкой в твой город.Далее следует описание женщины и два вопроса, на которые может ответить только она, в качестве доказательства подлинности. Но знай вот что — если ей причинят вред или каким-либо образом помешают, ты познаешь императорский гнев”.


“Спасибо, Гаукс”, - сказал Лифт, затем посмотрел на писцов и охранников.“Это значит, что ты должен делать то, что я говорю!”


“И... чего ты хочешь?” - спросил толстый писец.


“Зависит от обстоятельств”, - сказал Лифт. “Что ты собирался сегодня съесть на обед?”


14


ТРИ часа спустя Лифт сидела в центре стола толстого писца, ела блинчики руками и носила шляпу веретенообразного писца.


Рой младших писцов просматривал отчеты на земле перед ней, груды книг были разбросаны повсюду, как сломанные панцири крабов после прекрасного пира. Толстый писец стоял у стола, зачитывая Толифту отрывок из текста, на котором Гоукс написал конец их разговора. Женщина, наконец, сняла повязку с лица, и оказалось, что она хорошенькая и намного моложе, чем предполагал Лифт.


“Я беспокоюсь, Подъем’, ” прочитал ей толстый писец. “Все здесь обеспокоены. Сейчас поступают сообщения с запада. Стин и Элм увидели новую бурю. Все происходит так, как и предсказывал военачальник Алети. Буря с красными молниями, дующая не в том направлении”.


Женщина посмотрела на Лифт. “Он прав насчет этого, эм...”


“Скажи это”, - сказал Лифт.


“Твоя блинность”.


“Прямо слетает с языка, не так ли?”


“Его Императорское превосходительство прав насчет прихода новой странной бури. У нас есть независимое подтверждение этого от контактов в Хиноваре и Ири. Огромная буря с красными молниями, дующая с запада”.


“А монстры?” Спросил лифт. “Существа с красными глазами в темноте?”


“Все в хаосе”, — сказала писец - ее звали Генна. “У нас были проблемы с получением прямых ответов. У нас было некоторое представление об этом из сообщений с восточного побережья, когда там разразился шторм, прежде чем он унесся в океан. Большинство людей подумали, что эти сообщения преувеличены и что шторм утихнет сам собой. Теперь, когда он обогнул планету и ударил на западе … Что ж, принц, как сообщается, готовит чрезвычайный диктат для всей страны ”.


Лифт посмотрела на Виндл, которая свернулась на столе рядом с ней. “Несущие пустоту”, - сказал он тихим голосом. “Это происходит. Сладкая добродетель... Опустошения вернулись....”


Генна вернулась к чтению spanreed от Gawx. “Это будет катастрофа, Лифт. Никто не готов к шторму, который дует в неправильном направлении. Впрочем, алети почти так же плохи. Откуда алети так много знают об этом? Их военачальник каким-то образом вызвал это?’ ” Дженна опустила газету.


Лифт прожевала свой блинчик. Он был плотным, с пюре из паштета в центре, слишком липким и соленым. Тот, что был рядом, был покрыт маленькими хрустящими семечками. Ни один из них не был так хорош, как два других, которые она попробовала за последние несколько часов.


“Когда это произойдет?” Спросил лифт.


“Шторм? Трудно судить, но по большинству сообщений он медленнее, чем сильный шторм. Он может прибыть в Азир и Ташикк через три-четыре часа”.


“Напиши это Gawx”, - сказал Лифт, откусывая от блинчика. “У них здесь хорошая еда. Эти блинчики с большим разнообразием. В центре каждого есть сахар”.


Писец колебался.


“Напиши это”, - сказал Лифт. “Или я заставлю тебя называть меня еще более глупыми именами”.


Генна вздохнула, но подчинилась.


“‘Поднять”, - прочитала она, пока спанрид писал следующую строчку от Гаукса, вокруг которого, несомненно, стояло около пятнадцати визирей и отпрысков, которые говорили ему, что сказать, а затем записывали это, когда он соглашался. “Сейчас не время для праздных разговоров о еде”.


“Конечно, это так”, - ответил Лифт. “Мы должны помнить. Возможно, надвигается шторм, но людям все равно нужно есть. Завтра наступит конец света, но послезавтра люди будут спрашивать, что у нас на завтрак. Это твоя работа ”.


“А как насчет историй о чем-то похуже?’ - написал он в ответ. “Алети предупреждают о паршменах, и я делаю все, что в моих силах, в такой короткий срок. Но что с Несущими Пустоту, которые, как говорят, находятся в штормах?”


Лифт посмотрела на комнату, заполненную писцами. “Я работаю над этой частью”, - сказала она. Пока Генна писала это, Лифт встала, вытирая руки о свою причудливую мантию. “Привет всем вам, умные люди. Что вы нашли?”


Писцы подняли на нее глаза. “Госпожа, - сказал один, - мы даже не имеем никакого представления, что мы ищем”.


“Странная штука!”


“Что за ‘странные вещи’?” - спросил писец в желтом, худощавый парень, который без шляпы выглядел глупо и лысел. “В городе каждый день происходят необычные вещи! Хотите отчет о человеке, который утверждает, что его свинья родилась с двумя головами? А как насчет человека, который говорит, что видел очертания Яэзира в лишайнике на своей стене? Женщина, у которой было предупреждение, что ее сестра упадет, а потом она упала?”


“Не-а”, - сказал Лифт. “Это нормально странно”.


“Тогда что здесь ненормально странного?” раздраженно спросил он.


Лифт начал светиться. Она призвала свою удивительность настолько сильно, что она начала излучаться из ее кожи, как будто она была голодающей сферой.


Рядом с ней семена на ее недоеденном блинчике проросли, превратившись в длинные, извивающиеся лианы, которые обвились друг вокруг друга и выпустили листья.


“Что-то вроде этого”, - сказала Лифт, затем посмотрела в сторону. Отлично. Она испортила блинчик.


Писцы уставились на нее с благоговением, поэтому она громко захлопала в ладоши, возвращая их к работе. Виндл вздохнул, и она поняла, о чем он, должно быть, подумал. Три часа, и пока ничего существенного. Он был прав — да, в этом городе все записывают. В этом-то и была проблема.Они все это записали.


“Для тебя есть еще одно сообщение от императора”, - сказала Генна. “Эм, твой блинчик … Штормы, это звучит глупо”.


Лифт ухмыльнулся, затем взглянул на бумагу. Слова были написаны плавным, элегантным почерком. Вероятно, толстые губы.


“Лифт’, ” прочитала Генна. “Ты собираешься вернуться? Мы скучаем по тебе здесь”.


“Даже толстые губы?” Спросил лифт.


“Визирь Нура тоже скучает по тебе. Лифт, теперь это твой дом. Тебе больше не нужно жить на улице”.


“Что мне там делать, если я все-таки вернусь?”


“Все, что ты захочешь", - написал Гоукс. “Я обещаю”.


В этом и заключалась проблема.


“Я пока не знаю, что я собираюсь делать”, - сказала она, чувствуя себя странно ... изолированной, несмотря на комнату, полную людей. “Посмотрим”.


При этих словах Генна посмотрела на нее. Она, очевидно, думала, что император Азира должен получить то, чего хочет, и маленькие девочки—реши не должны иметь привычки отказывать ему.


Дверь приоткрылась, и капитан стражи из городской стражи заглянул внутрь. Лифт спрыгнул со стола, подбежал к ней, затем вскочил, чтобы посмотреть, что у нее в руках. Отчет. Великолепно. Еще слова.


“Что ты нашел?” Нетерпеливо спросил Лифт.


“Вы правы”, - сказал капитан. “Один из моих коллег в квартальной страже наблюдал за приютом "Свет Таши". Женщина, которая им управляет—”


“Обрубок”, - сказал Лифт. “Самая подлая тварь. Ест кости детей на послеобеденный перекус. Однажды устроил состязание в гляделки с рисунком и победил”.


“ — ведется расследование. Она управляет какой-то схемой отмывания денег, хотя детали сбивают с толку. Ее видели торгующей сферами в обмен на менее ценные, практика, которая закончилась бы банкротством, если бы у нее не было другой схемы получения дохода. В отчете говорится, что она берет деньги от преступных организаций в качестве пожертвований, а затем тайно переводит их другим группам, после получения доли, чтобы запутать систему сфер. И это еще не все. В любом случае, перед детьми стоит задача отвлечь внимание от ее занятий ”.


“Я же говорила тебе”, - сказала Лифт, выхватывая газету. “Ты должен арестовать ее и потратить все ее деньги на суп. Дай мне половину, за то, что я сказал тебе, где искать, и я никому не скажу ”.


Охранница подняла брови.


“Мы можем записать, что мы это сделали, если хочешь”, - сказал Лифт. “Это сделает это официальным.”


“Я проигнорирую предложения о взяточничестве, принуждении, вымогательстве и хищении государственных средств”, - сказал капитан. “Что касается сиротского приюта, у меня нет по этому поводу никаких запретов, но я уверяю вас, что мои коллеги скоро начнут бороться с этим ... обрубком”.


“Достаточно хорошо”, - сказала Лифт, забираясь обратно на стол перед своим легионом писцов. “Итак, что ты нашла? Кто-нибудь светится, как будто они какая-то бушующая доброжелательная сила добра или что-то в этом роде?”


“Это слишком большой проект, чтобы набрасываться на нас без предупреждения!” - пожаловался толстосум. “Госпожа, на такого рода исследования у нас обычно есть месяцы, чтобы работать. Дайте нам три недели, и мы сможем подготовить подробный отчет!”


“У нас нет трех недель. У нас едва есть три часа”.


Это не имело значения. В течение следующих нескольких часов она пыталась уговаривать, угрожать, танцевать, подкупать и — в качестве последнего безумного варианта — вести себя совершенно тихо и позволить им читать. По прошествии времени они не нашли ничего и в то же время все. В отчетах охраны были тонны неясных странностей: истории о мужчине, выжившем при падении со слишком большой высоты, жалобы на странные звуки за окном женщины, спрен, который каждое утро странно вел себя возле дома женщины, если только она не оставляла миску с сахарной водой. И все же ни у кого из них не было больше одного свидетеля, и в каждом случае охрана не нашла ничего особенно странного, кроме слухов.


Каждый раз, когда возникала странность, у Лифта чесались руки выскочить за дверь, протиснуться в окно и броситься на поиски причастного к этому человека.Каждый раз Уиндл предупреждал Пейшенс. Если бы все эти сообщения были правдой, то практически каждый человек в городе был бы хирургом-связистом.Что, если бы она убежала в погоне за одним из сотен сообщений, которые были вызваны обычным суеверием? Она могла потратить часы и ничего не найти.


Это было именно то, что, по ее ощущениям, она делала. Она была раздражена, нетерпелива, и у нее закончились блинчики.


“Мне жаль, госпожа”, - сказал Виндл, когда они отклонили сообщение об Авденаго женщине, которая утверждала, что ее ребенок был “благословлен Самим Таши, чтобы у него была более светлая кожа, чем у его отца, чтобы ему было удобнее общаться с иностранцами”.


“Я не думаю, что какой-либо из этих знаков более вероятен, чем предыдущий.Я начинаю чувствовать, что нам просто нужно выбрать один и надеяться, что нам повезет”.


В эти дни Лифт ненавидела удачу. Ей было трудно убедить себя, что она не попала в неудачный возраст в своей жизни, поэтому она отказалась от удачи. Она даже обменяла свой счастливый шар на кусок свиного сыра.


Чем больше она думала об этом, тем больше эта удача казалась противоположностью тому, чтобы быть потрясающей. Одно было тем, что ты сделал; другое было тем, что происходило с тобой независимо от того, что ты делал.


Конечно, это не означало, что удачи не существовало. Ты либо верил в это, либо ты верил в то, что всегда говорили те воринские священники — что бедняки были избраны быть бедными, потому что они были слишком глупы, чтобы просить Всевышнего дать им родиться с кучей сфер.


“Так что нам делать?” Сказал лифт.


“Думаю, выбери один из этих аккаунтов”, - сказал Уиндл. “Любой из них. За исключением, возможно, того, что касается ребенка. Я подозреваю, что мать может не захотеть”.


“Ты думаешь?”


Лифт просмотрела бумаги, разложенные перед ней — бумаги, которые она не могла прочитать, каждая из которых содержала подробный отчет о каком-то смутном любопытстве. Штормы. Выбери правильный тон, и она могла бы спасти жизнь, возможно, найти кого-то другого, кто мог бы сделать то, что сделала она.


Выбери не того, и Тьма или его слуги казнили бы невинного. Тихо, чтобы никто не стал свидетелем их кончины или не запомнил их.


Темнота. Она внезапно возненавидела его. С кипящей свирепостью, которая поразила даже ее саму своей интенсивностью. Она не думала, что когда-либо по-настоящему ненавидела кого-либо раньше. Хотя он ... эти холодные глаза, которые, казалось, не выражали никаких эмоций. Она ненавидела его еще больше за то, что казалось, будто он делал то, что делал, без малейшего чувства вины.


“Любовница?” Спросил Виндл. “Что ты выбираешь?”


“Я не могу выбирать”, - прошептала она. “Я не знаю как”.


“Просто выбери один”.


“Я не могу. Я не делаю выбор, Уиндл”.


“Ерунда! Ты делаешь это каждый день”.


“Нет. Я просто...” Она пошла туда, куда дул ветер. Как только ты принял решение, ты был предан. Ты говорил, что считал это правильным.


Дверь в их камеру была распахнута. Охранник там, которого один Лифт не узнал, потел и отдувался. “Чрезвычайный диктант пятого уровня от принца, который будет немедленно распространен по всей стране. Чрезвычайное положение в городе. Шторм, дующий с неправильной стороны, ожидается в течение двух часов.


“Всем людям следует покинуть улицы и отправиться штурмовать бункеры, а паршменов следует посадить в тюрьму или сослать в шторм. Он хочет, чтобы аллеи Йеддо и слот-сити были эвакуированы, и приказывает правительственным чиновникам явиться в назначенные им бункеры, чтобы произвести подсчет населения, подготовить отчеты и урегулировать неразбериху или споры об эвакуации. Найдите черновик этих заказов, размещенный на каждой станции сбора, копии которого распространяются сейчас.”


Писцы в комнате оторвались от своей работы, а затем немедленно начали убирать книги и гроссбухи.


“Подожди!” Сказал лифт, когда бегун двинулся дальше. “Что ты делаешь?”


“Твое решение только что было отклонено, малышка”, - сказала Генна. “Твои исследования придется приостановить”.


“Как долго!”


“Пока принц не решит отменить наше чрезвычайное положение”, - сказала она, быстро собирая кроссовки со своей полки и укладывая их в мягкий футляр.


“Но, император!” Сказал лифт, выхватывая записку у Гоукса и помахивая ею.“Он сказал помочь мне!”


“Мы с радостью поможем вам добраться до штормового бункера”, - сказал капитан охраны.


“Мне нужна помощь с этой проблемой! Он приказал тебе повиноваться!”


“Мы, конечно, слушаем императора”, - сказала Генна. “Мы будем слушать очень хорошо”.


Но не обязательно подчиняться. Визири объяснили это. Азир могпретендовать на звание империи, и большинство других стран региона подыгрывали ему. Точно так же, как вы могли бы подыгрывать ребенку, который говорит, что он капитан команды, во время игры в кольца. Однако, как только его требования становились слишком экстравагантными, он мог обнаружить, что разговаривает с пустым переулком.


Писцы были удивительно эффективны. Прошло не слишком много времени, прежде чем они вытолкали Лифт в коридор, нагрузили ее горсткой отчетов, которые она не могла прочитать, затем разделились, чтобы приступить к своим различным обязанностям. Они оставили ее с одним младшим помощником писца, который не мог быть намного старше Лифта; ее работа заключалась в том, чтобы показать Лифту штормовой бункер.


Лифт бросил девушку на первом попавшемся перекрестке, она побежала по боковой дорожке, пока девушка объясняла чрезвычайную ситуацию пожилой школьнице с затуманенными глазами в коричневой шике. Лифтер снял с нее красивую азишскую одежду и бросил ее в угол, оставив ее в брюках, рубашке и расстегнутой майке. Оттуда она направилась в менее населенную часть здания. В больших коридорах собрались писцы и перекрикивались друг с другом. Она не ожидала такого шума от кучки высохших стариков и женщин с чернилами вместо крови.


Здесь было темно, и Лифте нашла причину пожалеть, что она променяла свою счастливую сферу. Коридоры были устланы коврами с азийскими узорами, чтобы отличать их друг от друга, но не более того. Периодические сферические фонари располагались вдоль стен, но только в каждом пятом была встроена сфера. Все по-прежнему изголодались по Штормсвету. Она потратила добрую минуту, держась за одну из них, грызя защелку и пытаясь ее расстегнуть, но они были крепко заперты.


Она продолжила идти по коридору, проходя комнату за комнатой, каждая из которых была забита бумагой — хотя книжных полок было не так много, как ожидала найти Лифт. Это не было похоже на библиотеку. Вместо этого там были стены, заставленные чертежами, которые можно было открыть, чтобы найти стопки страниц.


Чем дольше она шла, тем тише становилось, пока не стало похоже, что она идет по мавзолею—за деревьями. Она скомкала бумаги в руке и сунула их в карман. Их было так много, что она не смогла должным образом приложить к этому руку.


“Госпожа?” Сказал Виндл с пола рядом с ней. “У нас не так много времени”.


“Я думаю”, - сказала Лифт. Что было ложью. Она пыталась избежать размышлений.


“Мне жаль, что план не сработал”, - сказал Уиндл.


Лифт пожал плечами. “Ты все равно не хочешь быть здесь. Ты хочешь быть вне сада”.


“Да, у меня была запланирована самая прекрасная галерея ботинок”, - сказал Уиндл. “Но я полагаю … Я полагаю, мы не можем сидеть сложа руки, подготавливая сады, пока наступает конец света, не так ли? И если бы меня поместили с этим милым Ириали, меня бы здесь не было, не так ли? А тот Лучезарный, которого ты пытаешься спасти, они были бы все равно что мертвы.”


“В любом случае, наверное, все равно что мертв”.


“Но все же ... все же стоит попробовать, верно?”


Глупый жизнерадостный Несущий Пустоту. Она взглянула на него, затем вытащила пачки бумаги. “Это бесполезно. Мы должны начать все сначала с новым планом”.


“И с гораздо меньшим временем. Приближается закат, а вместе с ним и шторм. Что нам делать?”


Лифт уронил бумаги. “Кто-то знает, куда идти. Та женщина, которая болтала с Тьмой, его ученица, она сказала, что проводит расследование. Голос звучал уверенно ”.


“Ха”, - сказал Виндл. “Ты же не думаешь, что ее расследование включало в себя ... множество писцов, просматривающих записи, не так ли?”


Лифт склонила голову набок.


“Это было бы разумным решением”, - сказал Уиндл. “Я имею в виду, даже мы пришли к этому”.


Лифт ухмыльнулась, затем побежала обратно в том направлении, откуда она пришла.


15


“ДА”, - сказал толстый писец, взволнованный после просмотра книги. “Это была команда Бидлела, комната два-три-два. Женщина, которую вы описываете, наняла их две недели назад для нераскрытого проекта. Мы очень серьезно относимся к секретности наших клиентов ”. Она вздохнула, закрывая книгу. “Соблюдая имперский мандат”.


“Спасибо”, - сказал Лифт, обнимая женщину. “Спасибо, спасибо, спасибо”.


“Хотел бы я знать, что все это значит. Штормы ... можно подумать, что я единственная, кому все рассказали, но в половине случаев у меня возникает ощущение, что вечера сбиты с толку тем, что преподносит им мир.” Она покачала головой и посмотрела на Лифту, которая все еще обнимала ее. “Я сейчас отправляюсь на назначенную мне станцию. Было бы разумно с твоей стороны поискать убежище”.


“Конечно, будет здорово”, - сказал Лифт, отпуская меня и выбегая из комнаты, полной гроссбухов. Она поспешила по коридору, прямо прочь от ступенек, спускающихся в штормовое укрытие Индикиума.


Генна высунула голову в коридор. “Бидлел, должно быть, уже эвакуировался! Дверь будет заперта”. Она сделала паузу. “Ничего не сломай!”


“Несущий Пустоту”, - сказал Лифт, - “ты можешь найти номер, который она только что назвала?”


“Да”.


“Хорошо. Потому что у меня не так много пальцев на ногах”.


Они поспешили через похожий на пещеру Знаковый зал, который уже казался пустым. Прошло всего полчаса или около того с момента диктанта —Виндл продолжал следить — и все были на пути к выходу. Люди заперли двери на случай шторма и перешли в безопасные места. Для тех, у кого есть обычные дома, эти дома подошли бы, но для бедных это означало штормовые бункеры.


Бедные паршмены. В городе их было немного, не так много, как в Азимире, но по приказу принца их собрали и выставили вон. Ушел из-за шторма, который Lift посчитал крайне несправедливым.


Однако никто не слушал ее жалоб по этому поводу. И Уиндл предположил ... ну, они могли превратиться в Несущих Пустоту. И он бы знал.


Все еще казалось несправедливым. Она бы не оставила его в шторм. Даже если бы он заявил, что это, вероятно, не причинило бы им вреда.


Она следовала за вайнами Виндла, когда он вел ее вверх на два этажа, затем начала отсчитывать ряды. Пол на этом уровне был из крашеного дерева, и ходить по нему было странно. Деревянные полы. Не будут ли они ломаться и проваливаться? Деревянные здания всегда казались ей такими непрочными, и она на всякий случай переступала потихоньку. IT—


Лифт нахмурился, затем присел, глядя в одну сторону, затем в другую. Что это было?


“Два-Два-один...” Сказал Виндл. “Два-два-Два...”


“Несущий пустоту!” Лифт зашипел. “Заткнись”.


Он развернулся, подкрадываясь к стене рядом с ней. Лифт прижал ее спиной к стене, затем нырнул за угол в боковой коридор и вместо этого прижал ее спиной к этой стене.


Ноги в сапогах застучали по ковру. “Не могу поверить, что ты называешь это мертвецом”, - произнес женский голос. Лифт узнал в нем стажера Darkness.“Разве ты не был в гвардии?”


“В Езире все работает по-другому”, - огрызнулся мужчина. Другой стажер.“Здесь все слишком застенчивы. Им следует просто говорить то, что они имеют в виду”.


“Вы ожидаете, что информатор с улицы Ташикки будет совершенно ясен ?”


“Конечно. Разве это не его работа?”


Двое прошли мимо и, к счастью, не посмотрели в сторону лифта, ведущего в холл. Штормы, эта униформа — с высокими ботинками, жесткими восточными куртками и перчатками с большими манжетами — производили впечатление. На поле они выглядели как генералы.


Лифте не терпелось последовать за ними и посмотреть, куда они направились. Она заставила себя подождать.


Конечно же, несколько секунд спустя в коридоре прошла более тихая фигура.Убийца в изодранной одежде, со склоненной головой, с большим мечом — это должно быть что—то вроде Клинка Осколков - на плече.


“Я не знаю, меч-ними”, - тихо сказал он, - “Я больше не доверяю собственному разуму”. Он помолчал, словно прислушиваясь к чему-то. “Это не утешает, меч-ними. Нет, это не так....”


Он следовал за двумя другими, оставляя в воздухе слабое остаточное изображение, светящееся. Теперь, когда он двигался, оно было почти незаметным, менее выраженным, чем в штаб-квартире Тьмы.


“О, госпожа”, - сказал Виндл, прижимаясь к ней. “Я чуть не испустил дух прямо сейчас! То, как он остановился там, в коридоре, я была уверена, что он каким-то образом увидел меня!”


По крайней мере, в коридорах было темно, поскольку эти сферические фонари в основном не горели.Лифт нервно проскользнул в коридор и последовал за группой. Они остановились у нужной двери, и один из них достал ключ. Лифт ожидал, что они обыщут это место, но, конечно, им не нужно было этого делать — у них были законные полномочия.


На самом деле, она тоже. Как странно.


Двое учеников Тьмы вошли в комнату. Убийца в белом остался снаружи, в коридоре. Он устроился на полу напротив дверного проема, положив свой странный Осколочный клинок на колени. Он сидел в основном неподвижно, но когда он двигался, он оставлял это исчезающее остаточное изображение позади.


Лифт снова въехал в боковой коридор, спина прижата к стене.Люди кричали где-то вдалеке в Великой нерешительности, призывая людей к порядку.


“Я должен попасть в ту комнату”, - сказал Лифт. “Как-нибудь”.


Виндл съежился на земле, вокруг него стягивались лианы.


Лифт покачала головой. “Это значит пройти мимо самого голодного убийцы. Штормы”.


“Я сделаю это”, - прошептал Виндл.


“Может быть,” сказал Лифт, едва обращая внимание, “ я могу сделать что-то вроде отвлечения. Отправить его гоняться за этим? Но тогда это насторожило бы тех двоих в комнате”.


“Я сделаю это”, - повторил Виндл.


Лифт склонила голову набок, осознавая, что он сказал. Она посмотрела на него сверху вниз. “Отвлекающий маневр?”


“Нет”. Лозы Виндла обвились одна вокруг другой, затягиваясь в узлы.“Я сделаю это, госпожа. Я могу прокрасться в комнату. Я... я не верю, что их спрен сможет меня увидеть ”.


“Ты не знаешь?”


“Нет”.


“Звучит опасно”.


Его лозы хрустнули, когда они прижались друг к другу. “Ты думаешь?”


“Да, полностью”, - сказал Лифт, затем выглянул из-за угла. “Что-то не так с этим парнем в белом. Тебя можно убить, Несущий Пустоту?”


“Уничтожен”, - сказал Виндл. “Да. Это не то же самое, что для человека, но я ... видел спрена, который ...” Он тихо заскулил. “Может быть, это слишком опасно для меня”.


“Может быть”.


Уиндл успокоился, свернувшись вокруг себя.


“Я все равно ухожу”, - прошептал он.


Она кивнула. “Просто слушай, запоминай, что говорят эти двое там, и быстро возвращайся сюда. Если что-то случится, кричи как можно громче”.


“Правильно. Слушай и кричи. Я могу слушать и кричать. Я хорош в этих вещах”. Он издал звук, похожий на глубокий вдох, хотя, насколько она знала, ему не нужно было дышать. Затем он вылетел в коридор, покрытый кристаллами, которые росли вдоль угла, где стена соединялась с полом.Маленькие зеленые отростки расползались по его бокам, покрывая ковровое покрытие.


Убийца не поднял глаз. Виндл достиг дверного проема в комнату с двумя учениками Взломщика Небес. Лифт не мог слышать ни слова из того, что говорилось внутри.


Штормы, она ненавидела ждать. Она построила свою жизнь так, что ей не нужно было ждать никого и ничего. Она делала то, что хотела, когда хотела.Это было лучше всего, верно? Каждый должен уметь делать то, что он хочет.


Конечно, если бы они так поступали, кто бы выращивал еду? Если бы мир был полон таких людей, как Lift, разве они не бросили бы посев на полпути, чтобы пойти ловить лургов? Никто не стал бы защищать улицы или сидеть без дела на собраниях. Никто не научился бы записывать происходящее или управлять королевствами.Все суетились, поедая еду друг друга, пока все не заканчивалось, и вся их куча не падала и не умирала.


Ты знала это, сказала часть ее, вставая внутри, уперев руки в бедра с вызывающим видом. Ты знал правду о мире, даже когда ушел и просил не становиться старше.


Молодость была оправданием. Правдоподобное оправдание.


Она ждала, чувствуя зуд, потому что ничего не могла сделать. О чем они там говорили? Заметили ли они Виндла? Они пытали его?Угрожали ... вырубить его сады или что-то в этом роде?


Послушай, прошептала какая-то ее часть.


Но, конечно, она ничего не могла слышать.


Она хотела просто ворваться туда, корчить им всем рожи, а затем затащить их в погоню по всему зданию starvin’. Это было бы лучше, чем сидеть здесь со своими мыслями, беспокоясь и осуждая себя одновременно.


Когда ты всегда был занят, тебе не нужно было думать ни о чем. Например, как большинство людей не убегали, когда на них нападала прихоть. Как и то, что твоя мать была такой теплой и доброжелательной, такой готовой позаботиться обо всех. Было невероятно, что кто-то на Рошаре был таким же хорошим начальником, как она.


Она не должна была умирать. По крайней мере, у нее должен был быть кто-то наполовину такой же замечательный, как она, кто заботился бы о ней, когда она чахла.


Кто-то, кроме Lift, кто был эгоистичным, глупым.


И одинокий.


Она напряглась, затем приготовилась метнуться за угол. Уиндл, однако, в конце концов выскочил в коридор. Он вырос вдоль пола в безумном темпе, затем присоединился к ней, оставляя за собой дорожку пыли у стены, так как его отброшенные лозы осыпались.


Два ученика Тьмы покинули комнату мгновением позже, и Лифт отступил в боковой коридор вместе с Виндлом. Здесь, в тени, она пригнулась к полу, чтобы не выделяться на фоне дальнего света. Женщина и мужчина в униформе прошли мимо мгновение спустя и даже не взглянули в конец коридора. Расслабленный подъем, кончики пальцев касаются виноградных лоз Виндла.


Затем убийца прошел мимо. Он остановился, затем посмотрел в ее сторону, положив руку на рукоять меча.


У Лифта перехватило дыхание. Не становись потрясающей. Не становись потрясающей! Если бы она использовала свои силы в этих тенях, она бы светилась, и он бы наверняка ее заметил.


Все, что она могла сделать, это присесть там, когда убийца сузил глаза — странной формы, как будто они были слишком большими или что-то в этом роде. Он потянулся к мешочку на поясе, затем бросил что-то маленькое и светящееся в коридор. Сфера.


Лифт в панике, неуверенная, должна ли она отползти, стать устрашающей или просто оставаться неподвижной. Вокруг нее вскипела Спрена страха, освещенная сферой, когда она подкатилась к ней, и она поняла — встретившись взглядом с убийцей, — что он мог видеть ее.


Он вытащил свой меч из ножен на долю дюйма. Черный дым повалил с лезвия, падая на пол и собираясь лужицей у его ног. Лифт внезапно почувствовал ужасную тошноту.


Убийца изучал ее, затем снова вложил меч в ножны. Примечательно, что он ушел, следуя за двумя другими, это слабое остаточное изображение тянулось за ним. Он не произнес ни слова, и его шаги по ковру были почти бесшумными — слабый ветерок по сравнению с топотом двух других, который Лифт все еще мог слышать дальше по коридору.


Через несколько мгновений все трое вышли на лестничную клетку и исчезли.


“Штормы!” Сказал Лифт, плюхаясь спиной на ковер. “Бушующая Мать Мира и Отец Штормов наверху! Он чуть не заставил меня умереть на месте”.


“Я знаю!” Сказал Виндл. “Ты не слышал, как я...хныкал?”


“Нет”.


“Я был слишком напуган, чтобы даже издать звук!”


Лифт села, затем вытерла пот со лба. “Вау. Ладно, что ж ... это было что-то. О чем они говорили?”


“О!” Сказал Виндл, как будто совершенно забыл о своей миссии.“Госпожа, они провели целое исследование! Исследование длилось неделями, чтобы выявить правонарушения в городе”.


“Отлично! Что они определили?”


“Я не знаю”.


Лифт опустился обратно.


“Они обсуждали множество вещей, которых я не понимал”, - сказал Уиндлз. “Но, госпожа, они знают, кто этот человек! Они направляются туда прямо сейчас. Чтобы совершить казнь. Он ткнул в нее виноградной лозой.“Так ... может быть, нам следует последовать за ними?”


“Да, хорошо”, - сказал Лифт. “Думаю, мы можем это сделать. Это не должно быть слишком сложно, верно?”


16


ОКАЗАЛОСЬ, что это было очень тяжело.


Она не могла подойти слишком близко, так как коридоры стали устрашающе пустыми. И повсюду было множество разветвляющихся дорожек с маленькими боковыми коридорами и комнатами. Смешайте это с тем фактом, что на стенах было не так много сфер, и было настоящим подвохом следовать трем.


Тем не менее, она сделала это. Она следовала за ними через все голодное место, пока они не достигли каких-то дверей, ведущих в город. Лифту удалось выскользнуть из окна рядом с дверями, он упал среди каких-то растений рядом с лестницей снаружи. Она съежилась там, когда трое людей, за которыми она следила, вышли на лестничную площадку с видом на город.


Штормило, но было приятно снова дышать открытым воздухом, хотя перед заходящим солнцем сгустились тучи. Теперь во всем городе стало прохладно. В тени.


И он был пуст.


Раньше люди толпились вверх и вниз по ступенькам и пандусам в Большом здании. Теперь они удерживали лишь нескольких отставших в последнюю минуту, и даже те быстро исчезали, ныряя в дверные проемы в поисках укрытия.


Убийца перевел взгляд на запад. “Надвигается буря”, - сказал он.


“Тем больше причин поторопиться”, - сказала ученица. Она достала сферу из кармана, затем подняла ее перед собой и втянула свет. Это вливалось в нее, и она начала светиться удивительностью.


Затем она поднялась в воздух.


Она поднялась в сам голодный воздух!


Они могут летать? Поднимите мысль. Почему, черт возьми, я не могу летать?


Ее спутник встал рядом с ней.


“Идешь, убийца?” Женщина посмотрела вниз, на лестничную площадку и мужчину, одетого в белое.


“Однажды я уже танцевал этот шторм”, - прошептал он. “В тот день, когда я died.No.”


“Ты никогда не попадешь в орден с такой скоростью”.


Он хранил молчание. Двое парящих людей посмотрели друг на друга, затем мужчина пожал плечами. Они вдвоем поднялись выше, затем понеслись через город, избегая неудобств путешествия по траншеям.


Они могли штурмовать воздух.


“Ты тот, за кем он охотится, не так ли?” - тихо сказал убийца.


Лифт вздрогнула. Затем она встала и выглянула за край площадки, где стоял убийца. Он повернулся и посмотрел на нее.


“Я не никто”, - сказал Лифт.


“Он никого не убивает”.


“А ты нет?”


“Я убиваю королей”.


“Что абсолютно лучше”.


Он прищурился, глядя на нее, затем присел на корточки, держа меч в ножнах поперек плеч, вытянув руки вперед. “Нет. Это не так. Я слышу их крики, их требования всякий раз, когда вижу тень. Они преследуют меня, пытаются завладеть моим разумом, желая присвоить мое здравомыслие. Я боюсь, что они уже победили, что человек, с которым ты говоришь, больше не может отличить, что является голосом безумца, бредящего, а что нет ”.


“Ооооокей”, - сказал Лифт. “Но ты не нападал на меня”.


“Нет. Ты нравишься мечу”.


“Отлично. Мне тоже нравится меч”. Она посмотрела на небо. “Эм... ты знаешь, куда они направляются?”


“В отчете описан мужчина, которого заметили исчезающим несколько человек в городе. Он свернет в переулок, затем он будет пуст, когда кто-то другой последует за ним. Люди утверждали, что видели, как его лицо искажается, превращаясь в лицо другого. Мои спутники верят, что он тот, кого называют Ткачом Света, и поэтому его нужно остановить ”.


“Это законно?”


“Нин добился судебного запрета от принца, запрещающего любое использование исцеления в стране, за исключением специально разрешенных”. Он попробовал лифт. “Я полагаю, что опыт общения с вами научил "Геральда" идти прямо к вершине, а не плясать вокруг да около с местными властями”.


Лифт проследил направление, в котором ушли двое других. Небо темнело все больше - зловещий знак.


“Он действительно ошибается, не так ли?” Сказал Лифт. “Тот, кого ты назвал Герольдом. Он говорит, что Несущие Пустоту не вернулись, но это так”.


“Новый шторм показывает это”, - сказал убийца. “Но … кто я такой, чтобы говорить? Я сумасшедший. С другой стороны, я думаю, что Герольд тоже. Это заставляет меня согласиться с тем, что разуму людей нельзя доверять. Что нам нужно что-то великое, чтобы следовать, направлять. Но не мой камень … Что хорошего в том, чтобы искать более строгий закон, когда этот закон может быть прихотью человека, глупого или безжалостного?”


“Ооооокей”, - сказал Лифт. “Эм, ты можешь быть сумасшедшим, сколько хочешь. Это нормально. Мне нравятся сумасшедшие люди. Это действительно забавно, когда они лижут стены и едят камни и прочее. Но прежде чем вы начнете танцевать, не могли бы вы сказать мне, куда направляются эти двое?”


“Ты не сможешь убежать от них”.


“Значит, не будет вреда, если ты расскажешь мне, верно?”


Убийца улыбнулся, хотя эмоции, казалось, не отразились в его глазах.“Человек, который может исчезать, этот предполагаемый Ткач Света, старый философ, хорошо известный в квартале иммигрантов. Большую часть времени он сидит в маленьком амфитеатре, разговаривая со всеми, кто готов слушать. Это рядом ...


“— Приют Света Таши. Штормы. Я должен был догадаться. Он почти такой же странный, как ты”.


“Ты будешь сражаться с ними, маленькая Лучезарная?” - спросил убийца. “Ты один против двух подмастерьев-Разрушителей Небес? Герольд, ожидающий своего часа?”


Она взглянула на Уиндла. “Я не знаю. Но я все равно должна идти, не так ли?”


17


ЛИФТ привлек ее внимание. Она глубоко погрузилась в мощь, призывая силу, скорость и скользкость. Людей Тьмы, похоже, не волновало, что их полеты будут засвидетельствованы, поэтому Лифт решила, что ее тоже не волнует, что их увидят.


Она отпрыгнула от убийцы, поскользнувшись на ногах, затем приземлилась на плоский пандус рядом со ступенями, которые вились по внешней стороне здания.Она намеревалась спуститься в сторону города, скользя по боковой части ступеней.


Конечно, она продержалась около секунды, прежде чем ее ноги разлетелись в разные стороны, и она шлепнулась на камни промежностью вперед. Она сжалась от вспышки боли, но на большее у нее не было времени, так как она начала кувыркаться, прежде чем упасть прямо с края высоких ступеней.


Несколько мгновений спустя она с хрустом опустилась на дно, приземлившись униженной кучей. Ее великолепие не позволило ей получить слишком сильную травму, поэтому она проигнорировала крики беспокойства Виндла, когда он спускался к ней по стене.Вместо этого она повернулась, поднимаясь на четвереньки. Затем она бросилась бежать к щели, которая привела бы ее к кинотеатру.


У нее не было времени быть плохой в этом! Обычного бега было бы недостаточно. Ее враги буквально летели.


Она могла мысленным взором представить, как это должно было быть. Весь город отступал от этого центрального возвышения с Великим расстройством желудка. Она должна быть в состоянии попасть в занос, ноги скользкие, несущиеся по практически пустой улице. Она должна уметь бить руками по стенам, мимо которых она проходила, выступам, зданиям, набирая скорость с каждым толчком.


Она должна быть подобна стреле в полете, нацеленной, неконтролируемой.


Она могла видеть это. Но не могла сделать этого. Она бросилась на другого каида, но снова ее ноги выскользнули из-под нее. На этот раз они отступили назад, и она упала вперед, ударившись лицом о камень. Она увидела вспышку белого. Когда она подняла глаза, пустая улица заколебалась перед ней, но ее удивительность вскоре исцелила ее.


Затененная улица была главной магистралью, но она выглядела заброшенной и пустой. Люди натянули навесы и уличные тележки, но оставили их без внимания. Эти стены окружали ее. Все знали, что во время шторма нужно держаться подальше от каньонов, иначе тебя унесет потопом. Они взяли и построили целый голодающий город в прямом, вопиющем нарушении этого.


Позади нее вдалеке грохотало небо. Прежде чем разразится гроза, бедного, сумасшедшего старика должны были навестить два самоуверенных убийцы. Ей нужно было остановить это. Она должна была остановить это. Она не могла объяснить почему.


Ладно, поднимай. Успокойся. Ты можешь быть потрясающим. Ты всегда был потрясающим, а теперь у тебя появилась дополнительная крутизна. Вперед. Ты можешь это сделать.


Она зарычала и бросилась бежать, затем повернулась боком и соскользнула. Она могла и бы—


На этот раз она задела угол стены на перекрестке и в итоге растянулась на земле, задрав ноги к небу. В отчаянии она ударилась головой о землю.


“Госпожа?” Сказал Виндл, прижимаясь к ней. “О, мне не нравятся звуки этой бури....”


Она встала — чувствуя себя пристыженной и какой угодно, но не потрясающей — и решила просто пробежать остаток пути. Ее способности действительно позволяли ей бегать быстро, не уставая, но она чувствовала, что этого недостаточно.


Казалось, прошла вечность, прежде чем она, спотыкаясь, остановилась у приюта, вокруг нее кружились спрены истощения. Ее великолепие закончилось за короткое время до прибытия, и ее желудок протестующе заурчал. Амфитеатр, конечно, был пуст. Слева от нее сиротский приют, построенный из твердых камней, сиденья маленького амфитеатра перед ней. А за ним темный переулок, деревянные лачуги и здания, загромождающие вид.


Небо потемнело, хотя она не знала, было ли это из-за наступления сумерек или надвигающейся бури.


Глубоко в переулке Лифт услышала низкий, резкий крик боли. От этого по ее позвоночнику пробежали мурашки.


Виндл был прав. Убийца была права. Что она делала?Она не могла победить двух обученных и потрясающих солдат. Она опустилась, измученная, прямо посреди пола амфитеатра.


“Мы заходим?” Спросил Виндл, стоявший рядом с ней.


“У меня совсем не осталось энергии”, - прошептал Лифт. “Я израсходовал ее, бегая сюда”.


Этот переулок всегда казался таким ... глубоким? В тени сеней, со свисающими тканями и выступающими деревянными досками это место выглядело как протяженная баррикада, через которую можно было пройти только по самому узкому проходу. Казалось, что это совершенно другой мир, отличный от остального города. Это было темное и скрытое царство, которое могло существовать только в тенях.


Она встала на нетвердые ноги, затем шагнула в сторону переулка.


“Что ты делаешь?” раздался крик чьего-то голоса.


Лифт развернулся и обнаружил Культю, стоящую в дверях приюта.


“Ты должна была пойти в один из бункеров!” - крикнула женщина. “Идиотское дитя”. Она шагнула вперед и, схватив Лифт за руку, потащила ее в приют. “Не думай, что только потому, что ты здесь, я буду заботиться о тебе. Здесь нет места для таких, как ты, и не делай мне никаких заявлений о том, что ты болен или устал. Все всегда притворяются, чтобы получить то, что у нас есть ”.


Хотя она и сказала это, она внесла Лифт прямо в приют, затем захлопнула большую деревянную дверь и опустила засов. “Будь рад, что я выглянула посмотреть, кто кричал”. Она изучала Лифт, затем громко вздохнула. “Полагаю, ты захочешь чего-нибудь поесть”.


“У меня осталось одно блюдо”, - сказал Лифт.


“Я уже подумываю отдать это другим детям”, - сказал Обрубок.“Честно говоря, после такой шалости. Стоишь снаружи и кричишь? Тебе следовало пойти в один из бункеров. Если ты думаешь, что, изображая одиночество, ты заслужишь мою жалость, ты глубоко заблуждаешься ”.


Она ушла, что-то бормоча. Комната здесь, прямо за дверями, была большой и открытой, и дети сидели на циновках вокруг. Их освещал единственный рубиновый шар. Дети казались напуганными, некоторые держались друг за друга. Один зажал уши и захныкал, когда снаружи раздался раскат грома.


Лифт опустилась на открытый мат, чувствуя себя нереальной, неуместной. Она бежала всю дорогу сюда, светясь силой, готовая встретиться с монстрами, которые летали в небе. Но здесь ... здесь она была просто еще одним осиротевшим мальчишкой.


Она закрыла глаза и прислушалась к ним.


“Я напуган. Шторм будет долгим?”


“Почему все должны были зайти внутрь?”


“Я скучаю по своей мамочке”.


“Что насчет жевунов в переулке? С ними все будет в порядке?”


Их неуверенность пронзила Лифт. Она была здесь. После смерти ее матери она была здесь. С тех пор она была здесь десятки раз, в городах по всей стране. Места для забытых детей.


Она дала клятву помнить таких людей, как они. Она не хотела этого.Это просто так получилось. Как будто все в ее жизни просто случилось.


“Я хочу контроля”, - прошептала она.


“Любовница?” Спросил Виндл.


“Ранее сегодня”, - сказала она. “Ты сказал мне, что не веришь, что я пришла сюда ни по одной из причин, которые я назвала. Ты спросил меня, чего я хочу”.


“Я помню”.


“Я хочу контроля”, - сказала она, открывая глаза. “Не как король или что-то еще. Я просто хочу иметь возможность контролировать это, немного. Свою жизнь. Я не хочу, чтобы мной помыкали, люди, судьба или что-то еще. Я просто … Я хочу, чтобы выбор был за мной ”.


“Я мало что знаю о том, как устроен ваш мир, госпожа”, - сказал он, сворачиваясь на стене, затем скорчил гримасу, которая повисла рядом с ней. “Но это похоже на разумное желание”.


“Послушай, что говорят эти дети. Ты их слышишь?”


“Они боятся шторма”.


“И от внезапного призыва спрятаться. И от одиночества. Такой неуверенный ...”


В другой комнате она слышала, как Культя тихо разговаривает с одним из своих старших помощников. “Я не знаю. Сегодня не тот день, чтобы бушевать. Я на всякий случай разложу сферы наверху. Хотел бы я, чтобы кто-нибудь рассказал нам, что происходит ”.


“Я не понимаю, госпожа”, - сказал Виндл. “Что я должен понять из этого наблюдения?”


“Тише, Несущая Пустоту”, - сказала она, все еще прислушиваясь. Услышав. Затем она остановилась и открыла глаза. Она нахмурилась и встала, пересекая комнату.


Мальчик со шрамом на лице разговаривал с одним из других мальчиков. Он посмотрел на лифт. “Привет”, - сказал он. “Я тебя знаю. Ты видел мою маму, верно?Она сказала, когда вернется?”


Напомни, как там его звали? “Мик?”


“Да”, - сказал он. “Послушай, мне здесь не место, верно? Я не очень хорошо помню последние несколько недель, но … Я имею в виду, я не сирота. У меня все еще есть мама ”.


Это был он, мальчик, которого высадили прошлой ночью. Тогда ты был в ярости, подумал лифт. И даже за обедом ты разговаривал как идиот. Штормы. Что я тебе сделал? Она не могла исцелять людей, у которых была другая голова, по крайней мере, так она думала. В чем была разница с ним? Было ли это потому, что у него была рана на голове, и он не родился таким?


Она не помнила, как исцелила его. Штормы ... она сказала, что хочет контроля, но она даже не знала, как использовать то, что у нее было. Ее раса в этом месте подтвердила это.


Культя вернулась с большой тарелкой и начала раздавать детям оладьи. Она подошла к Лифту, затем протянула ей два. “Это последнее”, - сказала она, погрозив пальцем.


“Спасибо”, - пробормотала Лифт, когда Культя двинулась дальше. Блинчики были холодными, и, к сожалению, они были из той разновидности, которую она уже пробовала — со сладкой начинкой посередине. Ее любимые. Возможно, Культя была не так уж плоха.


Она воровка и головорез, напомнила себе Лифти, пока ела, восстанавливая свою потрясающую внешность. Она отмывает сферы и использует детский дом в качестве укрытия. Но, возможно, даже вор и головорез могли бы принести какую-то пользу на этом пути.


“Я в таком замешательстве”, - сказал Виндл. “Госпожа, о чем вы думаете?”


Она посмотрела на толстую дверь снаружи. Старик наверняка уже умер. Никому не будет дела; скорее всего, никто и не заметит. Один старик, найденный мертвым в переулке после бури.


Но Лифт … Лифт запомнил бы его.


“Пошли”, - сказала она. Она шагнула к двери. Когда Культя повернулась спиной, чтобы отругать ребенка, Лифт отодвинул засов и выскользнул наружу.


18


Голодное небо грохотало над головой, темное и сердитое. Лифт знал это чувство.Слишком много времени между приемами пищи и желание съесть все, что удастся найти, не обращая внимания на цену.


Шторм еще не разразился полностью, но по отдаленным вспышкам молний создавалось впечатление, что у этого нового шторма не было штормовой стены. Его наступление было бы не внезапным, величественным событием, а скорее ползучим продвижением. Он маячил, как головорез в переулке, с ножом наготове, ожидающий, когда добыча пройдет мимо.


Лифт подошел к началу переулка рядом с приютом, затем прокрался внутрь, проходя между лачугами, которые выглядели слишком хлипкими, чтобы пережить сильную бурю. Даже если город был построен так, чтобы абсолютно свести к минимуму ветры, здесь было слишком много мусора. Особенно энергичный нырок может оставить половину людей в переулке без крова.


Они тоже это поняли, поскольку почти все здесь перешли в stormbunkers. Она заметила странное лицо, подозрительно выглядывающее из-за тряпок на окнах, спрены ожидания росли с пола рядом с ними, как красные ленты. Они были людьми слишком упрямыми или, возможно, чересчур безумными, чтобы их беспокоили. Она не винила их полностью. Правительство отдавало внезапные, случайные приказы и ожидало, что все будут прыгать? Это было то, что она обычно игнорировала.


За исключением того, что они должны были увидеть небо, услышать гром. Вспышка красного света осветила ее окрестности. Сегодня эти люди должны были прислушаться.


Она медленно продвинулась дальше в переулок, войдя в место неопределенных теней. С облаками над головой — и все убрали свои сферы — место было почти непроницаемым. Такая тишина, единственный звук, который издает небо. Штормы, старик действительно был здесь? Возможно, он был в безопасности где-нибудь в бункере. Тот крик, что раздавался ранее, мог быть чем-то несвязанным, верно?


Нет, подумала она. Нет, это было не так. Она почувствовала, как по ней снова пробежал холодок. Ну, даже если бы старик был здесь, как бы она нашла его тело?


“Госпожа”, - прошептал Виндл. “О, мне не нравится это место, госпожа.Что-то не так”.


Все было не так; так было с тех пор, как Темнота впервые подкралась к ней.Лифт продолжил движение, мимо теней, которые, вероятно, были бельем, развешанным на веревках между лачугами. Они выглядели как скрюченные, изломанные тела на ткацком станке. Очередная вспышка молнии от приближающейся грозы не помогла; отбрасываемый ею красный свет заставил стены и лачуги казаться выкрашенными кровью.


Как долго тянулся этот переулок? Она почувствовала облегчение, когда, наконец, споткнулась о что-то на земле. Она наклонилась, нащупав руку в одежде. Тело.


Я буду помнить тебя, подумал Лифт, наклоняясь и щурясь, пытаясь разглядеть очертания старика.


“Госпожа...” Уиндл захныкал. Она почувствовала, как он обхватил ее ногу и затянул там, как ребенок, цепляющийся за свою мать.


Что это было? Она прислушалась, когда тишина переулка сменилась щелкающим, царапающим звуком. Он окружил ее. И впервые она заметила, что фигурка, на которую она тыкала пальцем, похоже, была завернута не в ашикуа. Ткань на руке была слишком жесткой, слишком толстой.


Мать, в ужасе подумал Лифт. Что происходит?


Сверкнула молния, позволив ей мельком увидеть труп. Женское лицо смотрело вверх невидящими глазами. Черно-белая униформа, раскрашенная молнией в малиновый цвет и покрытая каким-то шелковистым веществом.


Лифт ахнула и отскочила назад, наткнувшись на что—то позади нее - другое тело. Она развернулась, и скользящие, щелкающие звуки усилились. Следующая вспышка молнии была достаточно яркой, чтобы она разглядела тело, прижатое к стене переулка, привязанное к части ашанти, голова откатилась в сторону. Она знала его, так же как знала женщину на земле.


Два приспешника Тьмы, подумал Лифт. Они мертвы.


“Однажды, путешествуя по стране, в которой вы никогда не побываете, я услышал интересную идею”.


Лифт замер. Это был голос старика.


“Есть группа людей, которые верят, что каждый день, когда они спят, они умирают”, - продолжил старик. “Они верят, что сознание не продолжается — что если его прервать, то при пробуждении тела рождается новая душа”.


Штормы, штормы, ШТОРМЫ, подумал лифт, кружась вокруг. Казалось, что стены движутся, сдвигаются, скользят, как будто они были покрыты маслом.Она попыталась уклониться от трупов, но ... она потеряла то место, где они были. Это было то направление, откуда она пришла, или это привело глубже в этот кошмарный переулок?


“Эта философия, ” произнес голос старика, “ безусловно, имеет свои проблемы, по крайней мере, для стороннего наблюдателя. Как насчет памяти и преемственности культуры, семьи, общества? Что ж, Омнити учат, что все это вы унаследуете утром от предыдущей души, которая обитала в вашем теле. Определенные структуры мозга запечатлевают воспоминания, чтобы помочь вам прожить свой единственный день жизни как можно лучше ”.


“Кто ты?” - Прошептал лифт, лихорадочно оглядываясь по сторонам, пытаясь разобраться в темноте.


“Что я нахожу наиболее интересным в этих людях, так это то, как они вообще продолжают существовать”, - сказал он. “Можно было бы предположить, что наступил бы хаос, если бы каждый человек искренне верил, что ему осталось жить всего один день. Я часто задаюсь вопросом, что говорит о вас то, что эти люди с такими драматическими убеждениями живут жизнью, которая — в основном — такая же, как у всех вас ”.


Там, подумала Лифт, выделяя его в тени. Очертания амана, хотя, когда молния осветила его, она увидела, что он был не совсем там.От его плоти не хватало кусков. Его правое плечо заканчивалось культей, и штормы, он был обнажен, со странными дырами в животе и бедрах.У него даже не хватало одного глаза. Крови, однако, не было, и в быстрой последовательности вспышек она подобрала что-то, взбирающееся по его ногам.Кремлинги.


Это был шуршащий звук. Тысячи и тысячи кремлингов покрывали стены, каждый размером с палец. Маленькие хитиновые твари с ножками щелкали и издавали ужасное жужжание.


“Особенность этой философии в том, как трудно ее опровергнуть”, - сказал старик. “Откуда ты знаешь, что ты тот же ты, что и вчера?" Вы бы никогда не узнали, вселилась ли в ваше тело новая душа, если бы у нее были те же воспоминания. Но тогда ... если она ведет себя так же и думает, что это вы, почему это должно иметь значение? Каково это - быть тобой, Little Radiant?”


Во вспышках молний — они становились все более частыми — она наблюдала, как один из кремлингов ползет по его лицу, выпуклый выступ свисал с его спины. Эта штука заползла в отверстие для глаза, и она поняла, что эта выпуклая часть была глазом. Другие кремлинги подскочили и начали заполнять дыры, образуя недостающую руку. У каждого на спине была часть, напоминающая кожу. Он продемонстрировал это наружу, используя свои ноги для сцепления со многими другими, удерживающимися вместе на внутренней стороне корпуса.


“Для меня, - сказал он, - все это не более чем досужая теория, поскольку в отличие от тебя я не сплю. По крайней мере, не весь сразу”.


“Кто ты такой?” Сказал лифт.


“Просто еще один беженец”.


Лифт попятился. Ее больше не заботило возвращение в том направлении, в котором она пришла — до тех пор, пока она была подальше от этой штуки.


“Тебе не нужно меня бояться”, - сказал старик. “Ваша война - это моя война, и она длится тысячелетиями. Древние Сияющие назвали меня другом и союзником, прежде чем все пошло не так. Какие это были чудесные дни до последнего разлучения. Дни ... чести. Теперь прошли, давно прошли ”.


“Ты убил этих двух людей!” Лифт зашипел.


“В свою защиту”. Он усмехнулся. “Я полагаю, что это ложь. Они не были способны убить меня, поэтому я не могу ссылаться на самооборону, как любой солдат не мог бы сослаться на это в убийстве ребенка. Но они попросили, не так многословно, о конкурсе — и я дал им его ”.


Он шагнул к ней, и вспышка молнии показала, как он сгибает пальцы на своей недавно сформированной руке, когда большой палец — единственный изгибающийся, с маленькими тонкими ножками внизу — встал на место, соединяясь с другими.


“Но ты, ” сказало существо, “ пришел не для состязания, не так ли? Мы наблюдаем за остальными. Убийца. Хирург. Лжец. Верховный принц.Но не ты. Все остальные игнорируют тебя ... И это, я рискну предсказать, ошибка ”.


Он достал сферу, окутавшую это место призрачным сиянием, и улыбнулся дальше. Она могла видеть линии, пересекающие его кожу в тех местах, где кремовые тени прилегали друг к другу, но они почти терялись в морщинах состарившегося тела.


Хотя это было всего лишь подобие старика. Подделка.Под этой кожей не было ни крови, ни мускулов. Это были сотни кремлингов, объединившихся, чтобы сформировать поддельного человека.


Многие, гораздо больше из них все еще бегали по стенам, теперь освещенным его сферой. Лифт мог видеть, что она каким-то образом обошла тело упавшего солдата и отступала в тупик между двумя лачугами.Она посмотрела вверх. Теперь, когда у нее было немного света, подъем не казался слишком сложным.


“Если ты сбежишь”, - заметило существо, - “он убьет того, кого ты хотел спасти”.


“Ты просто прекрасна, я уверен”.


Монстр усмехнулся. “Эти два дурака все перепутали. Я не тот, за кем гонится Нейл; он знает, что нужно держаться подальше от меня и мне подобных. Нет, есть кто-то другой. Он преследует их сегодня ночью и выполнит свою задачу. Нейл, безумец, Вестник справедливости, не из тех, кто оставляет дело незаконченным ”.


Лифт замешкался, положив руки на карниз лачуги, готовый подтянуться и начать восхождение. Кремлинги на стенах — она никогда не видела столько сразу — расступились, освобождая ей дорогу.


Он знал, что нужно позволить ей убежать, если она захочет. Умный монстр.


Неподалеку, залитое холодным светом, который казался ярким, как костер, по сравнению с тем, через что она натыкалась раньше, существо развернуло черную шик-ву. Он начал наматывать ее на правую руку.


“Мне нравится это место”, - объяснил он. “Где еще у меня было бы оправдание, чтобы прикрыть все свое тело? Я потратил тысячи лет на разведение своих потомков, и все еще не могу заставить их правильно сочетаться друг с другом. Рискну предположить, что в наши дни я могу сойти за человека почти так же хорошо, как Сиа, но любой, кто присмотрится повнимательнее, найдет что-то не так. Это довольно разочаровывает ”.


“Что ты знаешь о Тьме и его планах?” Потребовал лифт. “АндРадианты, и Несущие Пустоту, и все”?


“Это довольно исчерпывающий список”, - сказал он. “И, признаюсь, я не тот, кого спрашивают. Моих братьев и сестер больше интересуете вы, Сияющие. Если ты когда-нибудь столкнешься с кем-нибудь из Неспящих, скажи им, что говорил с Аркло. Я уверен, это вызовет у тебя сочувствие ”.


“Это был не ответ. Не тот, которого я хотел”.


“Я здесь не для того, чтобы отвечать тебе, человек. Я здесь, потому что мне интересно, а ты - источник моего любопытства. Когда человек достигает бессмертия, он должен найти цель за пределами борьбы за жизнь, как всегда говорили старые аксиомы ”.


“Похоже, ты нашла смысл в том, чтобы болтать всей компанией”, - сказала Лифт.“При этом никому не принося пользы”. Она вскарабкалась на вершину хэнти, но выше не поднялась. Виндл взобрался на стену рядом с ней, и кремлинги шарахнулись от него. Они могли почувствовать его?


“Я помогаю с гораздо большим, чем твоя маленькая личная проблема. Я создаю философию, достаточно значимую, чтобы охватить века. Видишь, дитя, я могу вырастить то, что мне нужно. Наполняется ли мой разум? Я могу выводить новых орделингов, специализирующихся на хранении воспоминаний. Нужно ли мне чувствовать, что происходит в городе? Орделинги с дополнительными глазами или антеннами для восприятия вкуса и слуха могут решить эту проблему. При наличии времени я могу сделать для своего тела почти все, что мне нужно.


“Но ты … ты застрял только в одном теле. Так как же ты заставляешь это работать?Я начал подозревать, что каждый мужчина в городе является частью какого-то большего организма, которого они не могут видеть — как орделинги, составляющие мой вид.”


“Это здорово”, - сказал Лифт. “Но ранее ты сказал, что Тьма охотится на кого-то другого? Ты думаешь, он все еще не убил свою жертву в городе?”


“О, я уверен, что нет. Он охотится на них прямо сейчас. Он будет знать, что его приспешники потерпели неудачу”.


Шторм грохотал наверху, близко. Ей не терпелось уйти, найти укрытие.Но …


“Скажи мне”, - попросила она. “Кто это?”


Существо улыбнулось. “Секрет. И мы находимся в Ташикке, не так ли? Будем ли мы торговать? Ты честно ответишь мне на мои вопросы, и я дам тебе подсказку”.


“Почему я?” Сказал лифт. “Почему бы не побеспокоить этими вопросами кого-нибудь другого?В другое время?”


“О, но ты такой интересный. ” Он обернул шик-ва вокруг талии, затем вниз по ноге, затем снова вверх, переходя к другой ноге.Его кремлинги носились вокруг него. Несколько поднялись по его лицу, и его глаза вылезли наружу, заменив их новыми, так что из темных он превратился в светлый.


Он говорил, одеваясь. “Ты, Лифт, отличаешься от всех остальных. Если Каждый город - существо, то ты - самый особенный орган. Путешествующий с места на место, приносящий перемены, преображение. Вы, рыцари, излучаете … Я должен знать, какими вы видите себя. Это будет важным поворотом моей философии ”.


Я особенная, подумала она. Я потрясающая.


Так почему я не знаю, что делать?


Тайный страх выполз наружу. Существо продолжало говорить на своей странной речи: о городах, людях и их местах. Он хвалил ее, но каждое небрежное замечание о том, какая она особенная, заставляло ее вздрагивать. Почти разразилась буря, и Темнота собиралась убить ночью. Все, что она могла сделать, это присесть на корточки в присутствии двух трупов и монстра, сделанного из маленьких дрожащих кусочков.


Послушай, Лифт. Ты слушаешь? Люди, они больше не слушают.


“Да, но как город твоего рождения узнал, что нужно создать тебя?” - говорило создание. “Я могу скрещивать отдельные части по своему желанию.Что тебя породило? И почему этот город смог призвать тебя сюда именно сейчас?”


Снова этот вопрос. Почему ты здесь?


“Что, если я не особенный”, - прошептал Лифт. “Это тоже было бы нормально?”


Существо остановилось и посмотрело на нее. Уиндл на стене заскулил.


“Что, если я лгал все это время”, - сказал Лифт. “Что, если я нестрого потрясающий. Что, если я не знаю, что делать?”


“Инстинкт поведет тебя, я уверен”.


Я чувствую себя потерянной, как солдат на поле боя, который не может вспомнить, какой браслет у нее, сказал голос капитана охраны.


Слушала. Она слушала, не так ли?


В половине случаев у меня возникает ощущение, что даже короли сбиты с толку миром. Голос Генны-писца.


Никто больше не слушал.


Я бы хотел, чтобы кто-нибудь рассказал нам, что происходит. Голос Пня.


“Что, если ты все же ошибаешься?” Прошептал лифт. “Что, если ‘инстинкт" не руководит нами? Что, если все напуганы, и ни у кого нет ответов?”


Это был вывод, который всегда был слишком пугающим, чтобы обдумывать.Это ужаснуло ее.


Хотя должно ли это было быть? Она посмотрела на стену, на Виндла, окруженного кремлингами, которые огрызались на него. Ее собственный маленький Несущий Пустоту.


Послушай.


Лифт поколебалась, затем похлопала его. Она просто ... она просто должна была принять это, не так ли?


Через мгновение она почувствовала облегчение, сродни ее ужасу. Она была в темноте, но что ж, может быть, она все равно справится.


Лифт встал. “Я оставил Азира, потому что боялся. Я пришел в Ташикк, Потому что именно туда привели меня мои изголодавшиеся ноги. Но сегодня вечером... сегодня вечером ярешил быть здесь ”.


“Что это за чушь?” Спросил Аркло. “Как это помогает моей философии?”


Она вскинула голову, когда осознание поразило ее, как прилив силы.Ха. Представляешь это, а?


“Я... не исцеляла того мальчика”, - прошептала она.


“Что?”


“Пень обменивает сферы на менее ценные, вероятно, меняя пустые на наполненные. Она отмывает деньги, потому что ей нужен Штормовой свет; она, вероятно, питается им, не осознавая, что делает!” Лифт посмотрел вниз на Аркло, ухмыляясь. “Разве ты не видишь? Она заботится о детях, которые родились больными, позволяет им оставаться. Это потому, что ее силы не знают, как их вылечить. Остальным, однако, становится лучше.Они делают это так подозрительно часто, что она начала верить, что дети должны приходить к ней, притворяясь, чтобы получить еду. Культя ... это Радиант ”.


Неспящее создание встретилось с ней взглядом, затем вздохнуло. “Мы поговорим в другой раз. Как и Нейл, я не из тех, кто оставляет дела незавершенными”.


Он бросил свой шар вдоль переулка, и тот, звякнув о камень, покатился обратно к приюту. Освещая путь Лифту, она спрыгнула вниз и бросилась бежать.


19


Гром преследовал ее. Ветер завывал в городских щелях, ветер проносился мимо нее, словно спасаясь от надвигающейся странной бури. Ветер толкнул Лифту в спину, разнося вокруг нее обрывки бумаги и мусор. Она достигла небольшого амфитеатра в устье аллеи и рискнула оглянуться назад.


Она, спотыкаясь, остановилась, ошеломленная.


Буря пронеслась по небу, величественная и ужасная черная громада, проносящаяся с красными молниями. Она была огромной, доминирующей над всем небом, зловещей от вспышек внутреннего света.


Капли дождя начали забрасывать ее, и хотя штормовой стены не было, ветер уже становился все сильнее.


Виндл вырос в круг вокруг нее. “Госпожа? Госпожа, о, это плохо”.


Она отступила назад, ошеломленная кипящей массой черного и красного.Молния ударила по щелям, и гром ударил ее с такой силой, что ей показалось, будто ее должно было отбросить назад.


“Госпожа!”


“Внутри”, - сказала Лифт, пробираясь к двери в приют. Было так темно, что она едва могла разглядеть стену. Но как только она добралась, она сразу заметила что-то не так. Дверь была открыта.


Наверняка они закрыли ее после того, как она ушла? Она проскользнула внутрь. За дверью было темно, непроницаемо, но прикосновение к двери подсказало ей, что засов был прорезан насквозь. Вероятно, снаружи, и с оружием, которое чисто разрезало дерево. Осколочный клинок.


Дрожа, Лифт нащупала отрезанную часть перекладины на полу, затем сумела установить ее на место, придерживая дверь закрытой. Она повернулась в комнате, прислушиваясь. Она могла слышать хныканье детей, сдавленные стоны.


“Госпожа”, - прошептал Виндл. “Ты не можешь бороться с ним”.


Я знаю.


“Есть слова, которые ты должен произнести”.


Они не помогут.


Сегодня вечером слова были самой легкой частью.


Было трудно не перенять страх окружающих ее детей. Лифт обнаружил, что дрожит, и остановился где-то в центре комнаты. Она не могла бы красться, спотыкаясь о других детей, если бы хотела остановить Темноту.


Где-то вдалеке, в многоэтажном приюте, она услышала глухой стук. Твердые шаги в сапогах по деревянным полам второго этажа.


Лифт привлек ее великолепие и начал светиться. Свет поднимался от ее рук, как пар от горячей сковородки. Было не очень ярко, но в этой абсолютно черной комнате этого было достаточно, чтобы показать ей детей, которых она услышала. Они притихли, наблюдая за ней с благоговением.


“Тьма!” Крикнул Лифт. “Тот, кого они называют Нин, или Нейл! Накку, Судья! Я здесь”.


Стук наверху прекратился. Лифт пересек комнату, зашел в следующий и посмотрел на лестничный колодец. “Это я!” - прокричала она в него. “Тот, кого ты пытался — и потерпел неудачу — убить в Азире”.


Дверь в амфитеатр дребезжала, когда ветер сотрясал ее, как будто кто-то снаружи пытался войти. Шаги раздались снова, и Тьма появилась наверху лестницы, держа в одной руке аметистовую сферу, а в другой - сверкающий Осколочный Клинок. Фиолетовый свет освещал его лицо снизу, очерчивая подбородок и щеки, но оставляя глаза темными. Они казались пустыми, как глазницы существа, которого подняли снаружи.


“Я удивлен видеть, что ты принимаешь приговор”, - сказал Мрак. “Я думал, ты останешься в предполагаемой безопасности”.


“Да”, - отозвался Лифт. “Ты знаешь, в тот день, когда Всемогущий раздавал людям внешние мозги? В тот день я вышел за лепешками”.


“Ты пришел сюда во время сильного шторма”, - сказала Темнота. “Ты заперт здесь со мной, и я знаю о твоих преступлениях в этом городе”.


“Но я вернулся к тому времени, когда Всемогущий раздавал взгляды”, - крикнул Лифт. “Что тебя задержало?”


Оскорбление, казалось, не возымело никакого эффекта, хотя оно было одним из ее любимых. Темнота, казалось, рассеивалась, как дым, когда он начал спускаться по лестнице, шаги становились все тише, равномерная рябь на невидимом ветру.Штормы, но он выглядел таким официальным в этом наряде с длинными манжетами, в накрахмаленном пиджаке. Как само воплощение закона.


Лифт переместился вправо, подальше от детей, вглубь первого этажа theorphanage. Она почувствовала запах специй в этом направлении, и ее обоняние привело ее в темную кухню.


“Вверх по стене”, - приказала она Уиндлу, который рос вдоль нее рядом с дверным проемом.Лифт схватил клубень с прилавка, затем ухватился за Уиндла и вскарабкался. Она подавила свою внушительность, став темной, когда достигла места, где стена встречалась с потолком, цепляясь за тонкие лозы Виндла.


Внизу воцарилась тьма, он посмотрел направо, затем налево. Он не поднял глаз, поэтому, когда он шагнул вперед, Лифт опустился позади него.


Тьма немедленно развернулась, взмахнув Осколочным клинком одной рукой. Клинок пробил стену дверного проема и прошел на ширину пальца перед Лифтом, когда она отшатнулась назад.


Она ударилась об пол и загорелась великолепием, скользнув спиной вперед, так что она заскользила по полу подальше от него, в конечном итоге столкнувшись со стеной прямо под ступеньками. Она распутала свои конечности и начала подниматься по ступенькам на четвереньках.


“Ты оскорбляешь орден, на который претендуешь”, - сказала Темнота, шагая за ней.


“Конечно, наверное”, - отозвался Лифт. “Штормы, я почти каждый день оскорбляю самого себя”я".


“Конечно, ты такой”, - сказала Темнота, достигнув нижней ступеньки.“Это предложение не имеет смысла”.


Она показала ему язык. Абсолютно рациональный и обоснованный способ сразиться с полубогом. Казалось, он не возражал, но с другой стороны, он и не стал бы.Вместо сердца у него был комок засохшей ушной серы. Так трагично.


Второй этаж приюта был заполнен комнатами поменьше, слева от нее. Справа от нее еще один лестничный пролет вел дальше вверх. Лифт рванул влево, давясь сырым длинным корнем, в поисках Огрызка.Неужели Темнота добралась и до нее? В нескольких комнатах были койки для детей.Так что Пень не заставлял их спать в той большой комнате; вероятно, они собрались там из-за шторма.


“Госпожа!” Сказал Виндл. “У тебя есть план?”


“Я могу создать Stormlight”, - сказала Лифт, пыхтя и изображая легкое веселье, когда она проверяла комнату через коридор.


“Да. Непонятно, но это правда”.


“Он не может. А сферы встречаются редко, потому что никто не ожидал бури, которая разразилась в разгар Плача. Так что...”


“Ах … Может быть, мы его измотаем!”


“Не могу с ним драться”, - сказал Лифт. “Кажется, это лучшая альтернатива. Хотя, возможно, придется пригнуться и раздобыть еще еды”. Где был Обрубок? Никаких признаков того, что она пряталась в этих комнатах, но также и никаких признаков ее убитого трупа.


Лифт нырнул обратно в коридор. Темнота царила в другом конце, возле ступенек. Он медленно направился к ней, держа Осколочный клинок странным обратным хватом, с опасным концом, указывающим ему за спину.


Лифт притушил ее великолепие и перестал светиться. Ей нужно было выбить его из колеи и, возможно, заставить его думать, что она на исходе, чтобы он не стал ее обслуживать.


“Мне жаль, что я должна это сделать”, - сказала Темнота. “Когда-то я приветствовала бы тебя как сестру”.


“Нет”, - сказал Лифт. “Ты ведь на самом деле не сожалеешь, не так ли? Ты вообще можешь чувствовать что-то похожее на печаль?”


Он остановился в коридоре, все еще держа сферу перед собой для освещения. Казалось, он действительно обдумывал ее вопрос.


Что ж, тогда пора двигаться. Она не могла позволить себе оказаться загнанной в угол, и иногда это означало броситься на парня с ужасным Осколочным клинком. Он встал в стойку фехтовальщика, когда она бросилась к нему, затем шагнул вперед, чтобы нанести удар.


Лифт оттолкнулась в сторону и скользнула, уклоняясь от его меча, и скользнула по земле слева от него. Она прошла мимо него, но что-то в этом казалось слишком легким. Темнота наблюдала за ней осторожными, проницательными глазами. Он ожидал, что будет скучать по ней, она была уверена в этом.


Он развернулся и снова двинулся на нее, быстро наступая, чтобы помешать ей спуститься по ступенькам на первый этаж. Это расположило ее рядом со ступенями, ведущими наверх. Темнота, казалось, хотела, чтобы она пошла в том направлении, поэтому она сопротивлялась, пятясь по коридору. К сожалению, в этом конце была только одна комната, та, что над кухней. Она пинком открыла дверь, заглядывая внутрь. Спальня Пня с комодом и постельными принадлежностями на полу. Никаких признаков самой Пня.


Тьма продолжала надвигаться. “Ты прав. Кажется, я наконец освободился от последних остатков вины, которые когда-то испытывал, выполняя свой долг. Честь наполнила меня, изменила меня. Это было долгое возвращение ”.


“Отлично. Значит, ты теперь ... какой-то бесчувственный спрен”.


“Эй”, - сказал Виндл. “Это оскорбительно”.


“Нет”, - сказала Тьма, неспособная слышать Виндла. “Я просто мужчина, совершенный”. Он махнул в ее сторону своей сферой. “Мужчинам нужен свет, дитя.Мы одни во тьме, наши движения случайны, основаны на субъективных, изменчивых умах. Но свет чист и не меняется в зависимости от наших повседневных прихотей. Испытывать чувство вины из-за точного следования коду - это напрасные эмоции ”.


“А другие эмоции, по-твоему, нет?”


“Есть много полезных эмоций”.


“Который ты полностью чувствуешь, все время”.


“Конечно, я хочу ....” Он замолчал и снова, казалось, обдумывал то, что она сказала. Он склонил голову набок.


Лифт прыгнула вперед, снова скользя. Он охранял путь вниз, но ей все равно нужно было проскользнуть мимо него и вернуться вниз. Захватите какую-нибудь еду, заставляйте его двигаться вверх-вниз, пока у него не иссякнут силы. Она ожидала, что он замахнется мечом, и, когда он это сделал, она оттолкнулась в сторону, все ее тело было скользким, кроме ладони, для поворота.


Мрак отбросил свою сферу и двинулся с внезапной, неожиданной скоростью, вспыхнув Штормсветом. Он отбросил свой Осколочный клинок, который отлетел в сторону, и выхватил нож из-за пояса. Когда лифт проезжал мимо, он захлопнул его и поймал ее одежду.


Штормы! Обычная рана, ее великолепие зажило бы. Если бы он попытался схватить ее, она была бы слишком ловкой и увернулась бы.Но его нож вонзился в дерево и зацепил ее за подол рубашки, заставив остановиться. Какой бы прилизанной она ни была, она просто как бы подпрыгнула и скользнула обратно к нему.


Он отвел руку в сторону, снова вызывая свой клинок, пока Лифтфранцузски пыталась освободиться. Нож глубоко вошел, и он держался за него одной рукой. Штормы, он был силен! Лифт укусила его за руку, но безрезультатно. Она изо всех сил пыталась стянуть верхнюю рубашку, испачкав себя, но не ее.


Появился его осколочный клинок, и он поднял его. Лифти запнулась, наполовину ослепленная своей рубашкой, которая была наполовину задрана через голову, закрывая большую часть ее обзора. Но она могла чувствовать, как этот Клинок опускается на нее—


Что-то шлепнулось, и Мрак хрюкнул.


Лифт выглянул и увидел Обрубок, стоящий на ступеньках наверх, держа в руках большой кусок дерева. Мрак потряс головой, пытаясь привести ее в порядок, и Обрубок снова ударил его.


“Оставь моих детей в покое, ты, монстр”, - зарычала она на него. С нее капала вода. Она подняла свои сферы на самый верх здания, чтобы зарядить их. Конечно, это было то место, где она была. Она упоминала об этом раньше.


Она подняла кусок дерева над головой. Мрак вздохнул, затем взмахнул Клинком, разрубив ее оружие пополам. Он вытащил свой кинжал из земли, освобождая подъем. Да!


Затем он ударил ее ногой, отчего она заскользила по коридору сама по себе, совершенно потеряв контроль.


“Нет!” Сказала Лифт, убирая свою Скользкость и останавливаясь. Ее зрение дрогнуло, когда она увидела, как Мрак набросился на Культю и схватил ее за горло, затем стащил со ступенек и бросил на землю. Пожилая леди треснула при ударе и обмякла, не двигаясь.


Затем он ударил ее — не Клинком, а ножом. Почему? Почему бы не прикончить ее?


Он повернулся к Лифту, затененный сферой, которую он уронил, более впечатляющий в этот момент, чем Неспящее существо, которое Лифт видел в аллее.


“Все еще жив”, - сказал он Лифту. “Но истекающий кровью и без сознания”. Он отбросил свою сферу прочь. “Она слишком новенькая, чтобы знать, как питаться Штормсветом в таком состоянии. Тебя мне придется проткнуть насквозь и подождать, пока ты по-настоящему не умрешь. А вот эта может просто истечь кровью. Это уже происходит ”.


Я могу исцелить ее, в отчаянии подумал Лифт.


Он знал это. Он дразнил ее.


У нее больше не было времени выбивать его из Штормсвета. Направив Острый клинок в сторону Лифта, он теперь действительно был просто силуэтом. Тьма.Истинная Тьма.


“Я не знаю, что делать”, - сказал Лифт.


“Скажи слова”, - сказал Виндл рядом с ней.


“Я говорил их в своем сердце”. Но что хорошего они могли бы принести?


Слишком мало людей прислушивались к чему-либо, кроме своих собственных мыслей. Но что хорошего ей было бы слушать здесь? Все, что она могла слышать, это шум бури снаружи, молнии, заставляющие вибрировать камни.


Гром.


Новый шторм.


Я не могу победить его. Я должен изменить его.


Послушай.


Лифт устремилась к Тьме, призывая все свое оставшееся величие. Тьма шагнула вперед с ножом в одной руке, Осколочным клинком в другой. Она приблизилась к нему, и снова он охранял ступеньки вниз.Он, очевидно, ожидал, что она либо пойдет этим путем, либо остановится у бесчувственного тела Обрубка и попытается исцелить ее.


Лифт не сделал ни того, ни другого. Она проскользнула мимо них обоих, затем повернулась и вскарабкалась по ступенькам, по которым Пень спустился незадолго до этого.


Темнота выругался, замахиваясь на нее, но промахнулся. Она достигла третьего этажа, и он бросился за ней. “Ты оставляешь ее умирать”, - предупредил он, бросаясь в погоню, когда Лифт нашел ступеньки поменьше, которые вели наверх. Надеюсь, на крышу. Пришлось заставить его следовать за собой …


Люк в потолке преградил ей путь, но она распахнула его. Она вошла в само Проклятие.


Ужасные ветры, прерываемые той ужасной красной молнией. Ужасный шторм с проливным дождем. “Крышей” была просто плоская равнина над городом, и Лифт не заметил сферическую клетку Культи. Дождь был слишком слепящим, ветер слишком ужасным. Она шагнула из люка, но была вынуждена немедленно съежиться, цепляясь за камни. Виндл обхватил ее руками, всхлипывая, крепко прижимая к себе.


Тьма появилась в шторме, поднимаясь из отверстия в вершине утеса.Он увидел ее, затем шагнул вперед, поднимая свой Осколочный клинок, как топор.


Он замахнулся.


Лифт закричала. Она отпустила лозы Виндл и подняла обе руки над собой.


Виндл издал долгий, мягкий вздох, тая, превращаясь в серебристый кусок металла.


Она встретила опускающийся Клинок Тьмы своим собственным оружием. Не мечом.Лифт ничего не знала о мечах. Ее оружием был всего лишь серебристый стержень.Он светился в темноте и блокировал удар Мрака, хотя от его атаки у нее задрожали руки.


Ой, произнес голос Виндла в ее голове.


Вокруг них бил дождь, и багровые молнии били из темноты, оставляя резкие остаточные изображения в глазах Лифта.


“Ты думаешь, что сможешь сразиться со мной, дитя?” он зарычал, держа свой Клинок против ее жезла. “Я, который прожил бессмертные жизни? Я, который убивал полубогов и пережил Опустошения? Я Вестник Справедливости ”.


“Я буду слушать, ” крикнул Лифт, “ тех, кого проигнорировали!”


“Что?” Требовала темнота.


“Я слышал, что ты сказал, Тьма! Ты пытался предотвратить изоляцию. Оглянись назад! Отрицай то, что ты видишь!”


Воздух прорезала молния, и в городе поднялся вой. По ту сторону полей рубиновый отблеск высветил сбившихся в кучу людей. Жалкую, печальную группу. Бедные паршмены, которых выселили.


Красная молния, казалось, задержалась с ними.


Их глаза светились.


“Нет”, - сказал Нейл. Шторм, казалось, ненадолго утих вокруг его слов. “... Изолированное событие. Паршмены, которые имели … которые выжили в своих формах ...”


“Ты потерпел неудачу”, - крикнул Лифт. “Это произошло”.


Нейл посмотрел на грозовые тучи, грохочущие с силой, внутри которых непрерывно клубился красный свет.


В этот момент, как ни странно, показалось, что внутри него что-то появилось.С ее стороны было глупо думать, что из-за всего происходящего — дождя, ветра, красных молний — она могла увидеть разницу в его глазах. Но она поклялась, что сможет.


Он, казалось, сосредоточился, как человек, очнувшийся от оцепенения. Его меч выпал из пальцев и улетучился, превратившись в туман.


Затем он упал на колени. “Штормы. Изриен … Ишар … Это правда.Я потерпел неудачу”. Он склонил голову.


И он начал плакать.


Пыхтя, чувствуя себя липкой и измученной дождем, Лифт опустила удилище.


“Я потерпел неудачу несколько недель назад”, - сказал Нейл. “Я знал это тогда. О Боже. Боже Всемогущий. Это вернулось!”


“Мне жаль”, - сказал Лифт.


Он посмотрел на нее, его лицо было красным от непрерывных молний, слезы смешивались с дождем.


“Ты на самом деле такой”, - сказал он, затем потрогал свое лицо. “Я не всегда был таким. Мне становится хуже, не так ли? Это правда”.


“Я не знаю”, - сказала Лифт. И затем, повинуясь инстинкту, она сделала то, что никогда бы не подумала возможным.


Она обняла Тьму.


Он прильнул к ней, это чудовище, это бессердечное создание, которое когда-то было Герольдом. Он прильнул к ней и заплакал во время шторма. Затем, с грохотом удара, он оттолкнулся от нее. Он споткнулся о скользкий камень, обдуваемый ветром, затем начал светиться.


Он взмыл в темное небо и исчез. Лифт тяжело поднялась на ноги и бросилась вниз, чтобы залечить Культю.


20


“ЗНАЧИТ, тебе не обязательно быть мечом”, - сказала Лифт. Она села на комод Пня, потому что у женщины не было подходящего стола, на который она могла бы претендовать.


“Меч - это традиция”, - сказал Виндл.


“Но ты не должен быть одним из них”.


“Очевидно, нет”, - сказал он, звуча оскорбленно. “Я, должно быть, металл. Существует ... связь между нашей силой, когда она конденсируется, и металлом. Тем не менее, я слышал истории о том, как спрены превращались в луки. Я не знаю, как они изготавливали тетиву. Возможно, у Радиантов была своя тетива?”


Лифт кивнула, но она едва слушала. Кого волновали луки, мечи и прочее? Это открыло все виды более интересных возможностей.


“Мне действительно интересно, как бы я выглядел в роли мечника”, - сказал Виндл.


“Вчера ты весь день ходил вокруг да около, жалуясь на то, что я кого-то ударил с тобой!”


“Я не хочу быть мечом, которым размахивают, очевидно. Но в клинке Осколков есть что-то величественное, что-то, что нужно демонстрировать. Думаю, из меня получился бы отличный танцор. Очень царственный.”


Внизу раздался стук в дверь, и Лифт оживился. К сожалению, звук был не похож на голос писца. Она услышала, как Обрубок разговаривает с кем-то, у кого был мягкий голос. Вскоре после этого дверь закрылась, и Пень поднялся по ступенькам и вошел в комнату Лифта, неся большую тарелку с блинчиками.


В животе у Лифты заурчало, и она встала на комод. “Итак, этотвои блинчики, верно?”


Обрубок, выглядевший таким же высохшим, как всегда, замер на месте. “Какое это имеет значение?”


“Это имеет огромное значение,” - сказал Лифт. “Это не для детей. Ты ведь собирался съесть это сам, верно?”


“Дюжину блинчиков”.


“Да”.


“Конечно”, - сказала Культя, закатывая глаза. “Мы притворимся, что я собиралась съесть их все сама”. Она бросила их на комод рядом с Лифтом, который начал набивать ей лицо.


Культя сложила свои костлявые руки, оглядываясь через плечо.


“Кто был у двери?” Спросил лифт.


“Мать. Пришла настаивать, пристыженная, что она хотела вернуть своего ребенка”.


“Без шуток?” Сказал лифт, откусывая от блинчика. “Мама Мика действительно вернулась за ним?”


“Очевидно, она знала, что ее сын симулировал свою болезнь. Это было частью аферы, чтобы...” Культя умолкла.


Ха, подумала Лифт. Мама не могла знать, что Мик исцелился — это произошло только вчера, и в городе был беспорядок после шторма. К счастью, здесь было не так плохо, как могло бы быть.Штормы дули в ту или иную сторону, в Йеддо это не имело значения.


Однако ей не хватало информации об остальной части империи.Казалось, что все снова пошло не так, только на этот раз по-новому.


Тем не менее, было приятно услышать немного хороших новостей. Мама Мика действительно вернулась. Думаю, это случается время от времени.


“Я исцеляла детей”, - сказала Культя. Она дотронулась до хершиквы, которая была проткнута насквозь Тьмой. Хотя она и постирала его, ее кровь запачкала ткань. “Ты уверен насчет этого?”


“Да”, - сказал Лифт, откусывая кусочек блинчика. “Тебя должна окружать какая-нибудь странная штучка. Не я. Что-нибудь более странное. Нравится авайн?”


“Спрен”, - сказал Обрубок. “Не как виноградная лоза. Как свет, отраженный на стене зеркалом ...”


Лифт взглянул на Виндла, который прижался к стене неподалеку. Он кивнул своим винным лицом.


“Конечно, этого хватит. Поздравляю. Ты сияющий рыцарь-голодранец, Обрубок.Ты пировал сферами и исцелял детей. Наверное, придумывает что-то, чтобы обращаться с ними, как со старым бельем, а?”


Культя посмотрел на Лифта, который продолжал жевать блинчики.


“Я бы подумал,” - сказал Обрубок, “ что Рыцари Сияния были бы более величественными”.


Лифт скорчила женщине лицо, затем отвела руку в сторону и призвала Виндл в форме больших, мерцающих серебристых вил. Осколочные вилы, если хотите.


Она вонзила его в блинчики, и, к сожалению, он прошел сквозь них насквозь, через тарелку и проделал дырки в кухонном шкафу Пня.Тем не менее, ей удалось вырвать блинчик.


Лифт откусила от него большой кусок. “Величественный, как собственные гонады Damnation”, - провозгласила она, затем помахала Уиндлу Культей. “Это говорит о том, что это модный стиль, поэтому моя вилка не жалуется, что я веду себя грубо”.


Культяпке, казалось, было трудно придумать ответ на это, кроме как уставиться на Lift с отвисшей челюстью. От того, чтобы выглядеть глупо, ее спас кто-то, постучавший в дверь внизу. Один из помощников Пня открыл его, но женщина сама поспешила вниз по ступенькам, как только услышала, кто это.


Поднимите Уиндла. Есть руками было намного проще, чем вилкой, даже очень красивой. Он снова превратился в виноградную лозу и свернулся на стене.


Некоторое время спустя вмешалась Генна — толстый писец из GrandIndifference. Судя по тому, как Культя практически коснулась земли, кланяясь женщине, Лифт решила, что, возможно, Генна была важнее, чем она предполагала. Держу пари, у нее не было волшебной вилки, хотя.


“Обычно, ” сказал писец, - я не часто посещаю такие ... места жительства, как это.Люди обычно приходят ко мне”.


“Я могу сказать”, - сказал Лифт. “Очевидно, ты не очень много ходишь”.


Писец фыркнул при этих словах, кладя сумку на кровать. “Его Императорское Величество был несколько сердит на нас за то, что мы прервали связь раньше. Но он понимает, каким и должен быть, учитывая недавние события ”.


“Как дела в империи?” Спросил лифт, жуя блинчик.


“Выживший”, - сказал писец. “Но в хаосе. Больше всего пострадали небольшие деревни, но, хотя шторм был продолжительнее сильного шторма, его порывы ветра были не такими сильными. Хуже всего была молния, которая поразила многих, кому не повезло оказаться в путешествии ”.


Она распаковала свои инструменты: обрезную доску, бумагу и ручку. “Его Императорское величество был очень доволен, что вы связались со мной, и он уже отправил сообщение с просьбой сообщить подробности о вашем здоровье”.


“Скажи ему, что я почти недостаточно съел блинчиков”, - сказал Лифт. “И у меня на пальце ноги появилась эта странная бородавка, которая продолжает расти снова, когда я ее срезаю — я думаю, потому что я лечу сама с помощью своей потрясающей способности, которая чертовски неудобна”.


Писец посмотрела на нее, затем вздохнула и прочитала сообщение, которое отправил ей Гаукс. В нем говорилось, что империя выживет, но потребуется много времени, чтобы восстановиться — особенно если шторм продолжит возвращаться. А потом была проблема с паршменами, которая могла оказаться еще большей опасностью. Он не хотел делиться государственными секретами из-за spanreed. В основном он хотел знать, все ли с ней в порядке.


Она вроде как была. Писец принялся записывать то, что сказал ей Лифт, чего было бы достаточно, чтобы сказать Гауксу, что с ней все в порядке.


“Кроме того, - добавила Лифт, когда женщина написала, - я нашла еще одну Радиант, только она очень старая и выглядит как недокормленный краб без панциря”. Она посмотрела на Обрубок и пожала плечами, наполовину извиняясь. Конечно, она знала. У нее были зеркала, верно?


“Но на самом деле она в некотором роде милая и заботится о детях, так что нам следует ее наказать или что-то в этом роде. Если мы будем сражаться с Несущими Пустоту, она может смотреть на них по-настоящему подло. Они не выдержат и расскажут ей все о том времени, когда они съели все печенье и обвинили в этом Хьюзи, девушку, которая не умеет правильно говорить ”.


Хьюзи все равно храпела. Она это заслужила.


Писец закатила глаза, но написала это. Лифт кивнула, доедая последний блинчик, с очень плотной, почти мучнистой текстурой. “Хорошо”, - провозгласила она, вставая. “Это девять. Какой последний? Я готов”.


“Последний?” - спросил Обрубок.


“Десять видов блинчиков”, - сказал Лифт. “Вот почему я приехал в этот голодный город. Сейчас я съел девять. Где последний?”


“Десятая посвящена Таши”, - рассеянно сказал писец, когда она записывала. “Это скорее мысль, чем реальная сущность. Мы выпекаем девять блюд и оставляем последнее в память о Нем ”.


“Подожди”, - сказал Лифт. “Значит, их всего девять?”


“Да”.


“Вы все солгали мне?”


“Не в такой степени—”


“Проклятие! Виндл, куда подевался этот Взломщик Небес? Он должен услышать об этом.” Она указала на писца, затем на Обрубок. “Он позволил тебе участвовать во всей этой истории с отмыванием денег по моему настоянию. Но когда он услышит, что ты врал насчет блинчиков, я, возможно, не смогу его удержать ”.


Они оба уставились на нее, как будто думали, что они невиновны. Приподняв ее голову, она спрыгнула с комода. “Извините меня”, - сказала она. “Я хочу найти Сияющую комнату отдыха. Это причудливый способ сказать —”


“Вниз по лестнице”, - сказал Обрубок. “Налево. Там же, где это было этим утром”.


Лифт оставила их, вприпрыжку спускаясь по лестнице. Затем она подмигнула одному из теорфанцев, наблюдавшему в главном зале, прежде чем выскользнуть через парадную дверь, Уиндл опустился на землю рядом с ней. Она глубоко вдохнула влажный воздух, все еще влажный после Вечной бури. Мусор, сломанные доски, упавшие ветки и выброшенная одежда устилали землю, скапливаясь на многочисленных ступеньках, которые выступали на улицу.


Но город выжил, и люди уже работали над уборкой. Они прожили всю свою жизнь в тени сильных штормов. Они адаптировались и будут продолжать адаптироваться.


Лифт улыбнулся и зашагал по улице.


“Значит, мы уходим?” Спросил Виндл.


“Ага”.


“Вот так просто. Никаких прощаний”.


“Нет”.


“Вот как это будет, не так ли? Мы побредем в город, но прежде чем появится время пустить корни, мы снова уйдем?”


“Конечно”, - сказал Лифт. “Хотя на этот раз, я подумал, что мы могли бы вернуться к Азимиру и дворцу”.


Виндл был настолько ошеломлен, что позволил ей пройти мимо. Затем он подскочил к джоунер, нетерпеливый, как щенок охотничьей собаки. “Правда? О, госпожа. Правда? ”


“Я полагаю, ” сказала она, “ что никто не знает, что они делают в жизни, верно? Итак, Гаукс и пыльные визири, я нужна им. ” Она постучала себя по голове. “Я с этим разобрался”.


“Ты понял, в чем дело?”


“Совсем ничего”, - сказал Лифт с предельной уверенностью.


Но я буду слушать тех, кого игнорируют, подумала она. Даже людей, подобных Тьме, которых я предпочла бы никогда не слышать. Может быть, это поможет.


Они петляли по городу, затем поднялись по пандусу, миновав капитана охраны, который был на дежурстве там, имея дело с еще большим количеством беженцев, прибывающих в город, потому что они потеряли дома из-за шторма. Она увидела подъем и чуть не выпрыгнула из собственных ботинок от удивления.


Лифт улыбнулась и достала из кармана блинчик. Эту женщину посетила Тьма из-за нее. Такие вещи приносят тебе благодарность. Итак, она бросила женщине блинчик — который на самом деле больше походил на шарик в этот момент — затем использовала Штормсвет, который она получила от съеденных ею орешков, чтобы начать заживлять раны беженцев.


Капитан стражи молча наблюдала, держа свой блинчик, как Лифт двигалась вдоль очереди, выдыхая на всех Штормсвет, как будто пыталась доказать, что ее дыхание ничем не воняет.


Это была чертовски тяжелая работа. Но для этого и существовали блинчики - поднимать настроение детям. Как только она закончила и вышла из Штормсвета, она устало помахала рукой и зашагала на равнину за городом.


“Это было очень великодушно с вашей стороны”, - сказал Уиндл.


Лифт пожал плечами. Не похоже, что это имело большое значение — всего несколько человек, и все. Но они были из тех, кого большинство забывало и игнорировало.


“Рыцарь получше меня мог бы остаться”, - сказал Лифт. “Исцели всех”.


“Большой проект. Возможно, слишком большой”.


“И все равно слишком маленькая”, - сказала Лифт, засовывая руки в карманы, и некоторое время шла. Она не могла толком объяснить это, но знала, что грядет нечто большее. И ей нужно было добраться до Азира.


Виндл прочистил горло. Лифт приготовилась услышать, как он на что-то жалуется, например, на глупость проделать весь путь сюда из Азимира, только чтобы вернуться обратно два дня спустя.


“... Я был очень царственным вилочником, ты не находишь?” - спросил он вместо этого.


Лифт взглянула на него, затем ухмыльнулась и склонила голову набок. “Знаешь, Уиндл.Это странно, но … Я начинаю думать, что ты, возможно, вообще не Несущий Пустоту.”


ПОСТСКРИПТУМ


Лифт - один из моих любимых персонажей из архива Stormlight, несмотря на то, что у нее пока было очень мало экранного времени. Я готовлю ей более масштабную роль в будущем сериале, но это ставит меня перед некоторыми трудностями. К тому времени, когда Лифт станет главным персонажем Stormlight, она уже принесет несколько клятв — и кажется неправильным не показывать читателям контекст, в котором она давала эти клятвы.


Работая над Stormlight Three, я также заметил небольшую проблему с непрерывностью.К тому времени, когда мы снова увидим его в этой книге, The Herald Нэйл поймет, что его многовековая работа (наблюдать и следить за тем, чтобы радианты не возвращались) больше не актуальна. Это серьезный сдвиг в том, кто он есть, и в его целях как личности — и мне показалось неправильным, что он переживает это осознание за кадром.


У Edgedancer, таким образом, появилась возможность исправить обе эти проблемы — и поднять свою собственную витрину.


Отчасти моя любовь к написанию Lift связана с тем, как мне удается облекать рост персонажа и значимые моменты в странно звучащие фразы. Например, тот факт, что в новелле изWords of Radiance она говорит, что ей уже три года десять (в шутку), может предвещать смех, который затем перерастает в тот факт, что она на самом деле думает, что ее старение остановилось в десять. (И имеет веские основания так думать.)


Это не то, что вы можете делать как писатель с большинством персонажей.


Я также использовал эту историю как возможность показать людей Ташикки, которые (не имея каких-либо основных персонажей с точки зрения просмотра), скорее всего, не получат какого-либо серьезного развития в основной серии.


Первоначальный план этой повести состоял в том, чтобы в ней было 18 000 слов. В итоге получилось около 40 000. Ну что ж. Такое просто иногда случается.(Особенно когда ты - это я.)