# 3~4 Окончательное издание

Вэл Макдермид

ПРОЛОГ

Глазго, Шотландия, декабрь 1989 г.

Джеки Митчелл смотрела на убитое тело Элисон Максвелл, в равной мере смешивая страх и ужас. Элисон растянулась на знакомом ковре в спальне, конечности согнуты, светлые волосы раскинулись вокруг головы неровным ореолом. Последствия удушения сделали ее лицо едва узнаваемым. Однако шарф, туго обмотавший ее шею, можно было легко узнать. Джеки где угодно узнала бы свой характерный желтый шарф в клетку. Медленно, огромным усилием воли она заставила себя посмотреть вверх.

Джеки оглядела переполненный зал суда, слишком хорошо осознавая обвиняющие глаза, которые уже вынесли свое суждение о ее виновности. Фотография, которую она сжимала в потных руках, была ее первым взглядом на труп Элисон Максвелл. Но она знала, что количество людей в душном зале суда, искренне веривших в это, можно пересчитать по пальцам одной руки. Конечно, пятнадцать членов присяжных, которые с шокированным видом листали фотоальбом обвинения, ужаса и отвращения, отражавших ее собственные эмоции, среди них не было.

Жилистая фигура Дункана Лесли, заместителя адвоката, которому было поручено представлять против нее обвинение, расхаживала взад и вперед по обшитому деревянными панелями залу суда, осторожно вытягивая все до последней крохи изобличающей информации от патологоанатома в комнате для свидетелей. — И, по вашему мнению, — спросил Лесли со своим мягким бордерсским акцентом, — соответствуют ли особенности этого случая удушению мужчиной или женщиной?

Патологоанатом на мгновение остановился, взглянув на причал, отказываясь встретиться с бледно-зелеными глазами Джеки. Его рот скривился в неодобрении. «На мой взгляд, — сказал он прерывающимся голосом, — я бы сказал, что этот метод убийства предполагает либо женщину, либо мужчину, который не очень силен».

«Не могли бы вы объяснить это мнение суду?»

— Ну, удушение такой лигатурой, как этот шарф, требует немалой силы. Но необходимости грубой силы можно избежать, если использовать рычаг с лигатурой. В данном случае, как видно на фотографии номер пять, убийца использовал ручку прочной расчески, чтобы потуже закрутить лигатуру. Для меня это означает, что душитель был недостаточно силен, чтобы выполнить действие вручную, что предполагает наличие либо женщины, либо слабого мужчины».

«Очередной гвоздь в мой гроб», — в отчаянии подумала Джеки, невольно сжимая руками деревянные перила причала. Пока вокруг нее гудели доказательства, она уныло оглядела зал суда. За семнадцать лет работы журналисткой у нее было мало опыта работы в судах. Будучи молодым стажером в еженедельной газете в Эйршире, она время от времени освещала обычные дела в суде шерифа. Но после этого она стала писательницей и ни разу даже не переступила порог внушительного здания Высокого суда на берегу Клайда.

Это была не та обстановка, в которой она чувствовала себя комфортно, в отличие от толпы репортеров, забившихся на скамейку для прессы. Все мужчины, поскольку репортажи о преступлениях в Глазго по-прежнему оставались мужской прерогативой. Они сидели там час за часом, как нетерпеливые шакалы, снимая каждая деталь в их тщательной стенографии. А завтра, знала она, кирпичи улик, медленно возводившие стену вокруг нее, будут собраны заново, чтобы создать основу для сенсационных историй, которые лишат ее всей ее личной жизни. Она знала большинство этих мужчин. Это была самая трудная часть всего. В течение десяти лет она была ведущим автором-фрилансером в городе, работая во всех крупных газетах и журналах. Это были мужчины, с которыми она смеялась, сплетничала, пила. Теперь, когда она внимательно изучала их, занятых своей задачей, они выглядели как чужие. Знакомые черты, казалось, сместились, затвердели, каким-то образом изменились. Она больше не была их приятелем Джеки. Она была жестокой сукой, животным с извращенной сексуальностью, убившим одного из них. При жизни Элисон Максвелл была талантливым автором статей в шотландской газете Daily Clarion с сомнительной личной репутацией. После смерти она была удостоена звания блаженной мученицы Флит-стрит.

Когда она больше не могла смотреть на своих бывших коллег, Джеки перевела взгляд на присяжных. Девять мужчин, шесть женщин. Разброс возрастов от двадцати пяти до середины пятидесяти. По большей части они выглядели солидными, респектабельными гражданами. Из тех людей, для которых ее первым преступлением было то, что она была лесбиянкой, состояние, из которого естественным образом могло вытекать любое другое преступление. Когда в первое утро ее привели на скамью подсудимых, они посмотрели на нее с любопытством, взвешивая, словно прикидывая вероятность ее вины. Но по мере того, как обвинение неуклонно выстраивало свою версию, они проявляли все большее нежелание смотреть на нее, довольствуясь украдкой взглядов. Она начала задаваться вопросом, была ли она права, прислушавшись к совету адвоката по поводу своей одежды. Она опасалась, что серия элегантных женственных костюмов и платьев, которые она выбрала для испытания, заставила ее выглядеть слишком нормальной. Как будто она была одной из них. Возможно, они были бы более непредвзяты в отношении представленных им доказательств, если бы она не потревожила их этой тонкой угрозой. Возможно, они бы меньше нервничали из-за нее, если бы она стояла там с коротко подстриженными медными волосами и в толстовке «Рада быть геем». Тогда они могли бы обращаться с ней больше как с Экспонатом А.

Она устало вздохнула и попыталась поднять себе настроение взглядом на единственного человека, который, как она была уверена, все еще верил в ее невиновность. В первом ряду общественных скамеек, ее прекрасные светлые волосы падали на голову, словно блестящий шлем, Клэр Огилви сидела и делала записи. Ее аккуратные, маленькие черты лица, затмеваемые огромными очками, были сосредоточены, за исключением тех случаев, когда она смотрела на Джеки. Затем она одаривала его легкой ободряющей улыбкой, которая, вопреки всему, поддерживала в сердце Джеки проблеск надежды. За те пять лет, что они были вместе, ей никогда не приходилось так сильно полагаться на Клэр. Что бы ни случилось в конце суда, она никогда не сможет выплатить этот долг.

Как только в тот октябрьский вечер прибыла полиция, чтобы арестовать Джеки, Клэр разговаривала по телефону с одним из лучших адвокатов по уголовным делам Глазго, который отреагировал на звонок коллеги-адвоката со скоростью, поразительной для любого, кто знаком с промедлением его дела. порода. Джим Карстерс на самом деле ждал в полицейском участке Мэрихилла, когда ее привезли, чтобы предъявить обвинение в убийстве Элисон Максвелл. Хотя процветающая практика коммерческого права Клэр Огилви никогда не касалась уголовного права, она всегда отправляла любого из своих клиентов, которым требовался хороший судебный адвокат, к Макари, Стивенсону и Карстерсу, поэтому Джим делал все возможное для Джеки. Но это мало что изменило. Из-за тяжести обвинения ей было отказано в освобождении под залог, и последние восемь недель она провела под стражей в женской тюрьме недалеко от Стерлинга. Несмотря на требования клиентов, Клэр каким-то образом ухитрялась навещать ее почти каждый день. Это было единственное, что поддерживало Джеки, когда она почувствовала, как стены смыкаются, и услышала голоса безумия в своей голове. Были времена, когда она даже начинала задаваться вопросом, убила ли она Элисон в момент безумия, которого она больше не могла вспомнить.

Но несмотря на все это, Клэр была рядом, практичная, неукротимая, поддерживающая. Хотя Клэр сама занималась коммерческим и договорным правом, у нее было много друзей в уголовных делах. практики, и она слишком хорошо знала, во что обходится организация первоклассной защиты. Итак, на следующее утро после слушания по делу об залоге она выставила на продажу их модную трехкомнатную квартиру на первом этаже. Благодаря своим размерам и расположению в солнечном уголке рядом с университетом, он был продан за считанные дни благодаря эффективным процедурам, предусмотренным шотландским законодательством о собственности. Клэр послушно перечислила половину выручки на банковский счет Джеки, чтобы финансировать защиту своего возлюбленного. Она сразу же купила себе новый дом, свободный от всех прошлых ассоциаций, в недавно отремонтированном квартале в самом сердце Торгового города, оживленного района в центре города, где застройщики усердно наживались на чаяниях внезапно разбогатевших людей. Клэр сказала себе, что не сомневается в невиновности Джеки; но она не была дурой, когда дело касалось закона. Она достаточно поговорила с Джимом Карстерсом, чтобы понять, что шансы Джеки избежать обвинения в убийстве настолько малы, что ими можно пренебречь. Хоть Джеки и не подозревала об этом, практичная Клэр Огилви уже начала восстанавливать свою жизнь.

Частью этого восстановления стала привлекательная темноволосая женщина, которая сидела рядом с ней во время суда. Для Джеки Корделия Браун была просто другом, который сделал все возможное, чтобы помочь защите в подготовке к суду. В отчаянии от возможности очистить свое имя от обвинения, Джеки откопала имя одного человека, который, по ее мнению, мог узнать правду. Когда Клэр отправилась искать Линдси Гордон, она быстро обнаружила, что Корделия была их единственной надеждой найти ее. Но их усилия оказались бесплодными. Как и все остальное, что случилось с Джеки с момента ее последнего визита в квартиру Элисон, все пошло не по плану. Но для Клэр это была совсем другая история.


Дункан Лесли поднялся на ноги и медленно оглядел присяжных. Суд почти закончился, и он был полон спокойной уверенности. Он сплел свою паутину вокруг Джеки Митчелла. Теперь все, что ему нужно было нужно было связать нити вместе, чтобы представить ее присяжным как плотно завернутый кокон, без всякой надежды на побег.

— Дамы и господа присяжные, — начал он, медленно расхаживая вперед и назад перед скамьей присяжных. «Этот случай не был приятным ни для кого из нас. Женщину жестоко убили в единственном месте, где она могла надеяться на безопасность – в спальне собственной квартиры, на руках возлюбленного. Защита попыталась омрачить ваше суждение безвкусными обвинениями в адрес жертвы этого особенно ужасного преступления. Но я хотел бы напомнить вам, что сегодня здесь судят не Элисон Максвелл, а ее убийцу Джеки Митчелл.

«Вы слышали, как днем 16 октября Джеки Митчелл навестила Элисон Максвелл в ее квартире, выдав тем самым своего сожителя. Две женщины вместе легли спать и занялись сексом. Последовала ссора. Затем Джеки Митчелл покинула квартиру. Через несколько минут после ее отъезда было обнаружено задушенное тело Элисон Максвелл, еще теплое. Ни один из этих фактов не подлежит сомнению». Лесли перестал ходить взад и вперед и повернулся к присяжным, пристально глядя на них одного за другим немигающим взглядом, который более эффективно, чем всякая театральность, придавал силу его словам.

«Мой коллега защиты просит вас поверить, что за эти несколько коротких мгновений третьему лицу удалось проникнуть в многоквартирный дом, защищенный домофонами, и проникнуть в квартиру Элисон Максвелл, не оставив никаких следов взлома. Затем неизвестный задушил ее собственным шарфом Джеки Митчелла — метод убийства, кстати, не поддающийся скорости. Затем этому загадочному убийце удалось скрыться. И при всем этом нашего убийцу ни разу не видели и не слышали.

«Если вы в это верите, дамы и господа присяжные, то я ожидаю, что вы тоже поверите, что луна сделана из зеленого сыра.

«Истина намного, намного проще». Лесли отвернулась от присяжных и уставилась на Джеки. В конце своей драматической паузы он повернулся к присяжным, которые выглядели загипнотизированными зрелищем, затмевавшим все судебные драмы, которые они когда-либо видели по телевидению. «Забудьте о таинственном незнакомце. Убийца Элисон Максвелл сейчас сидит перед вами, дамы и господа.

«Джеки Митчелл хотела прекратить роман с Элисон Максвелл. Сексуальные предпочтения Элисон, возможно, были чужды большинству людей, но ее эмоциональные реакции были идентичны нашим. Она не хотела, чтобы Джеки уходила из ее жизни. Как и большинство из нас, столкнувшись с потерей близкого нам человека, она использовала эмоциональный шантаж, пытаясь удержать своего возлюбленного. Чего она не осознавала, так это того, что пыталась шантажировать убийцу. Угроза потерять то, что для нее имело значение, довела Джеки Митчелл до крайности.

«Джеки Митчелл была единственным человеком в этой квартире во второй половине дня 16 октября. Было слышно, как Джеки Митчелл сердито ссорится с Элисон Максвелл. А шарф Джеки Митчелл был тем оружием, которое задушило Элисон Максвелл. Дамы и господа присяжные, это открытое и закрытое дело. На основании имеющихся у вас доказательств единственный возможный вердикт, который вы можете вынести по этому делу, — обвинительный».

Защитник сделал все, что мог. Но его эмоциональные призывы явно произвели на присяжных меньшее впечатление, чем короткое, размеренное выступление Дункана Лесли. Как подвел итог судья, Джеки почувствовала себя так, будто перед ее носом захлопнули дверь. Она поняла, что спасения нет. Ее худшие опасения вот-вот станут ее новой реальностью. Она чувствовала взгляды всех присутствующих в комнате, устремленных на нее, но не могла встретиться ни с кем из них. Она смотрела прямо перед собой, в точку на стене над головой судьи, и ее охватывало нарастающее онемение. Она почувствовала, как холодный пот неприятно стекает по ее спине, и внезапно осознала, что простой акт дыхания требует сознательного усилия. Когда присяжные выходили, медленное шарканье их ног напомнило ей о тюремных звуках, которые наполняли ее уши последние недели и теперь будут частью ее жизни так долго, как она могла себе представить. Все было кончено.


Приговор не стал неожиданностью для Клэр. Ее вера в способность правовой системы добиться справедливости уменьшилась по мере того, как против Джеки накопились косвенные улики. Тем не менее, она почувствовала, как напряжение сдавило ее грудь, заставляя перехватывать дыхание, когда председатель присяжных поднялся на ноги, внимательно глядя только на судью, и произнес неизбежный приговор. «Мы признаем коллегию виновной».

Голос судьи, казалось, доносился издалека. Слова «пожизненное заключение» глухо прозвучали в ушах Клэр. Ее блокнот с тихим шорохом упал на пол, и она уронила голову на руки.

Корделия немедленно обняла Клэр, утешая ее, сложная смесь эмоций довела ее до слез. Она взглянула на пристань, куда уводили Джеки, чтобы начать приговор. Затем она повернулась к Клэр и тихо пробормотала: «Все кончено».

Клэр подняла голову. Слез не было, только холод в ее глазах, которого раньше не было. Она посмотрела на пустой причал и медленно сказала: «Нет, Корделия. Это только началось».

OceanofPDF.com

1

Каваллино, Италия, январь 1990 г.

Смерть была бы желанным освобождением. Это была ее первая сознательная мысль. За ее глазами пульсировала тупая боль. Казалось, будто железная повязка, сжимавшая ее лоб, медленно и непрерывно затягивалась. В горле у нее было так сухо, что каждый раз, когда она глотала, казалось, будто она продавливает комок холодной картошки. В последний раз ее желудок был так же плох, как сейчас, на длинной паромной переправе при десятисильном ветре. Блеск пота покрыл ее тело. Она неуверенно пошевелилась и пожалела об этом. Ее конечности были жесткими и болели; особенно протестовали ее ноги и ступни. Чертова граппа, подумала она. Чертова, чертова граппа.

Она вылезла из двойного спального места автофургона и наткнулась на плиту. Кофейник стоял наготове. Еще до того, как она вышла накануне вечером, она точно знала, как будет себя чувствовать сейчас, и приняла меры предосторожности. Она включила газ и направилась прямо в душевую кабину фургона. Под струей теплой воды она постепенно стала меньше чувствовать себя живым мертвецом. Спустя две чашки кофе ее тело начало чувствовать себя восстановленным. Она надела спортивные штаны, толстовку и кроссовки и вышла на дневной свет.

Новый год принес водянистое солнце в травянистую рощу, окруженную соснами, которая была ее домом последние восемь месяцев. Большую часть года это был процветающий лагерь, забитый караванами и палатками северных европейцев, решивших получить максимальную отдачу от прелестей Венето и Адриатики. Но сейчас, в межсезонье, осталась единственная машина, на которой она выполняла свои ограниченные задачи в качестве сторожа и смотрителя на территории. Она медленно пробежала по десяти гектарам участка, проверяя, все ли туалеты, магазины и рестораны надежно заперты и закрыты ставнями.

Она направилась к частному пляжу комплекса, части береговой линии, которая вьется, как полумесяц, от Триеста до Венеции. Она замедлила ход, пробираясь по тяжелому песку к берегу воды, а затем, повернувшись спиной к многоэтажным отелям Лидо ди Езоло, начала выгонять похмелье из своего организма. Это была адская вечеринка.

Семья Мачиосиас, владевшая этим сайтом, приняла ее только потому, что ее парикмахером в Великобритании была их племянница. Когда она пришла, вся ее жизнь была разорвана в клочья, в поисках места, где можно спрятаться и исцелиться, они не задавали никаких вопросов. Вместо этого они убедили ее занять свое время работой на них. В летние месяцы она была идеальным кандидатом для общения с английскими семьями, итальянский язык которых, казалось, никогда не включал в себя нечто большее, чем «Arrivederci Roma», и чьи требования вызывали постоянный хаос на стойке регистрации. А когда наступил конец сезона, она решила остаться, жить в своем фургоне, зарабатывая несколько тысяч лир в день за то, что следит за происходящим.

Празднование Нового года прошлой ночью должно было укрепить ее решение. Семья Масиоси захватила тратторию, принадлежавшую чьему-то зятю, и она не помнила, чтобы когда-нибудь была на такой вечеринке. Еда была щедрой, вкусной и глубоко традиционной. Кузен Бартоломео привел с собой танцевальный ансамбль, и пение и танцы окутали ее, как летний солнечный свет. Доброта этих незнакомцев, которые стала ее суррогатной семьей, это означало, что ее стакан никогда не мог стать пустым. Потребовались все ресурсы ее итальянского языка, ее дипломатии и ее решимости, чтобы убедить всех родственников мужского пола, что она может безопасно вернуться в свой фургон без сопровождения. Но когда она шла домой одна, в отчаянной сосредоточенности смертельно пьяного человека, ее охватила тоска по дому.

Она без тени сомнения знала, чего жаждала, как только пробила полночь. Мягкий вкус хорошего солода, пропитанный песочным печеньем, овсяными лепешками и кабоком. Истерический, упорядоченный хаос «Одень иву». Звук аккордеона, баса и барабанов. Голос ее отца, поющего «Дорога и мили до Данди». Удовлетворенная улыбка ее матери, когда она слушала. Гостеприимная теплота в глубоких серых глазах Корделии. Слишком долго, с грустью подумала Линдси, она смотрела в карие глаза. В тот момент она отогнала эти мысли, сказав себе, что она сентиментальна и сентиментальна. Вернувшись в фургон, последний стакан огненной граппы принес долгожданное забвение.

Но сегодня утром, пробежавшись по пляжу, она заставила себя проанализировать свою жизнь в похмельном свете дня. Она покинула Британию в состоянии паники, и все ее действия с тех пор руководствовались затаенным страхом, что она может потерять свободу или даже жизнь. Когда ее невольно втянули в расследование убийства в женском лагере мира, она понятия не имела, что раскроет. Меньше всего она ожидала, что окажется втянутой в сокрытие шпионского скандала.

Знания, которые она в итоге получила, были такими, которые можно было безопасно узнать только в том случае, если вы находитесь в заколдованном кругу тайного общества. Для нее, ярой журналистки, выступающей против истеблишмента, это почти означало смертный приговор. Поэтому она сбежала, но отказалась хранить молчание. После того, как ее рассказ был опубликован в немецком журнале, она поняла, что не сможет вернуться домой, пока не уляжется пыль. А это означало не только оставить Корделию, но и держать ее в неведении о ее местонахождение. Она оставила длинное письмо, объясняя свое отсутствие, и отправила Корделии открытку, чтобы заверить ее, что та жива и здорова, но не смогла заставить себя раскрыть, где она находится. Открытка была отправлена в запечатанном конверте старому другу в Нью-Йорк с указанием адресовать ее Корделии, которая будет заботиться о ее литературном агенте, а оттуда отправить ее в Лондон. Более прямой маршрут мог бы обрушить всю мощь Особого отдела на Корделию. Она даже боялась звонить, опасаясь, что линия прослушивается и они смогут отследить звонок.

Хотя Линдси по-прежнему оставалась заметной женщиной для британских служб безопасности, она не была готова сделать что-либо, что могло бы подвергнуть Корделию большим неприятностям, чем те, через которые она уже перенесла из-за нее. А это означало не давать ей никакой информации, которая могла бы дать им повод положиться на нее. Если бы ее возлюбленный знал, где ее найти, она бы уже улетела на следующем самолете, без сомнения, преследуемая командой тяжеловесов. Ирония молчания заключалась в том, что теперь у нее не было возможности узнать, утихла ли жара. Возможно, она была неправа, не доверяя Корделии действовать ответственно, но страх слишком глубоко въелся в Линдси, чтобы она чувствовала себя способной воспользоваться даже самым маленьким шансом.

Но она не могла бежать вечно. Присмотр за итальянским кемпингом не входил в ее жизненный план, поскольку он у нее был. Пришло время взглянуть правде в глаза. Она достаточно долго скрывалась. Некоторые вопросы, на которые она пыталась ответить, были решены. Другие никогда не станут такими, подозревала она. Но, по крайней мере, теперь у нее были силы противостоять последствиям, которых она сбежала, чтобы избежать. Линдси Гордон пришло время идти домой.

Подтверждение этого решения пришло только через два дня во время ее еженедельной поездки в Венецию. Как обычно, она села на утренний пароход из Пунта-Саббионе и прижалась к окну салона, пока лодка с пыхтением плыла по венецианской лагуне. Полчаса спустя она шла по широкой набережной Рива Скьявони, мимо Моста Вздохов и Дворца дожей. и на площадь Сан-Марко, купола базилики терялись в январском тумане, клубившемся вокруг тонущего города. Линдси никогда особенно не нравилась огромная площадь. Как туристическая достопримечательность, она оправдала свои обещания, но именно потому, что это была туристическая достопримечательность, она оттолкнула ее. Он никогда не был свободен от торговцев сувенирами, зияющих толп и полчищ голубей, воодушевленных едой, которую туристы покупали у владельцев ларьков. Белые пятна их помета были повсюду, разрушая вид, который Наполеон назвал «лучшей гостиной в Европе».

Линдси предпочитала другую Венецию, этот лабиринт извилистых переулков, каналов и мостов, где она могла избежать толпы и бродить в одиночестве, наслаждаясь видами, запахами и звуками реальной жизни, скрывающейся за фасадами с открытками. Ей нравилось наблюдать, как венецианцы демонстрируют навыки, которые жизнь на воде заставила их развить. В то январское утро, забрав свой экземпляр « Санди Таймс» по подписке в центральном почтовом отделении в дальнем конце площади Сан-Марко, она направилась по узким переулкам к деревянной пристани на Большом канале, остановившись лишь наблюдать, как строитель с тяжелой колодой кирпичей поднимается по лестнице, ненадежно балансирующей в моторной лодке. После нескольких минут ожидания трагетто, одна из длинных гондол, которые переправляют пассажиров через канал за несколько сотен лир, снова перешла на ее сторону, и она забралась на борт. Гондольер выглядел холодным и несчастным, резко контрастируя с тем беззаботным имиджем, который он представлял летним туристам. На другой стороне канала она нырнула в лабиринт проходов, следуя знакомым маршрутом к небольшому кафе возле церкви Фрари.

Мужчина за стойкой приветствовал Линдси кивком, когда она села за маленький столик у двери и возилась с кофемашиной для эспрессо. Он поднес к столу ее обычный капучино, обменялся несколькими любезностями по поводу Нового года и оставил ее с газетой. Линдси разорвала обертку и развернула бумагу. Прежде чем она успела прочитать заголовки газет, ее взгляд привлекла рамка на боковой стороне страницы, тянущаяся за достопримечательностями в остальной части бумаги. «Корделия Браун: на этот раз Букеровская премия?»

Желудок Линдси скрутило, и она инстинктивно потянулась за сигаретой. Все эти дни она почти не курила, но без никотина она не могла с этим справиться. Дрожащими пальцами она перешла к разделу обзоров. Вся первая полоса была посвящена интервью с ней… как ей теперь охарактеризовать Корделию? Ее любовник? Ее бывший любовник? Ее временно отлученный любовник?

Поначалу Линдси была слишком занята, заметая следы и выстраивая безопасный распорядок дня, чтобы пропустить Корделию. Поскольку перед отъездом Линдси их отношения пережили кризис, она перестала замечать, как полагалась на Корделию. Теперь она осталась одна в чужой стране и начала понимать, насколько сильно зависела от своего возлюбленного. Все проблемы, с которыми они столкнулись, были внешними: непредсказуемое давление на работу Линдси в качестве журналиста национальной газеты, парализующий писательский кризис, охвативший Корделию. В глубине души Линдси постепенно начала понимать, что их отношения были основаны на прочной почве. Осознание того, что она отошла от этого из-за своей упрямой принципиальности, было самым трудным, с чем Линдси пришлось столкнуться с момента ее прибытия в Италию.

Но теперь, когда она решила вернуться домой, она также начала понимать, как они могли бы начать заново строить свою совместную жизнь. Ей ни в коем случае не хотелось возвращаться в журналистику национальной газеты, даже если предположить, что кто-то ее захочет. Что бы она ни решила сделать, это обеспечило бы ей более простую жизнь. Больше никакой сменной работы, поздних ночей и непредсказуемых ночевок вдали от дома. И, судя по этой статье, чтение которой она сознательно откладывала, Корделия вылечила свой писательский кризис.

Линдси глотнула горячего кофе и потушила сигарету. Сделав глубокий вдох, она погрузилась в слова. «Восемнадцать месяцев назад Корделия Браун боялась, что никогда не напишет еще один роман», — прочитала она. «Слишком верно», — вспомнила Линдсей с сладкая грусть. Это она была в клетке в том прекрасном лондонском доме вместе с Корделией, пока она беспокойно ходила по комнате и разглагольствовала о своем исчезнувшем таланте. Тщетно Линдси пыталась ее успокоить, указывая на ее успехи как сценариста на телевидении. «Папа и дерьмо», — плюнула ей в ответ Корделия, прежде чем выбежать из комнаты, чтобы провести еще несколько часов неподвижно перед пустым экраном своего текстового процессора.

Но что-то явно произошло и изменило все это. И, должно быть, это произошло быстро. Чтобы сейчас у нее вышла новая книга, она, должно быть, написала ее в порыве энергии. Прошло девять месяцев с тех пор, как Линдси ушла. Сделав несколько быстрых мысленных подсчетов, она пришла к выводу, что Корделия должна была написать первый черновик самое большее за восемь недель. «Ей никогда не удавалось так работать, когда она была со мной», с болью подумала Линдси. Закурив еще одну сигарету, она продолжила читать.

Имея за плечами четыре успешных романа, сценарий к фильму и три телесериала, 36-летняя писательница столкнулась с серьезным недостатком воображения. «Я была в состоянии слепой паники», — рассказала она. «Я чувствовал себя так, словно исчерпал себя».

Затем подруга рассказала ей трогательную историю чернокожей южноафриканки, которая умерла под стражей в полиции после того, как пыталась раскрыть правду о смерти своего возлюбленного. Трагические события затронули глубокую струну Корделии, которая на следующий день села и написала «Ихая Ламахаве» за рекордные шесть недель.

Эту книгу провозглашают ее шедевром, и хотя до церемонии вручения Букеровской премии еще десять месяцев, инсайдеры книжной торговли считают, что «Икхая Ламахаве» наверняка станет сильным претендентом. Трогательная демонстрация силы контролируемых эмоций, книга поразила литературный мир своим глубоким пониманием жизни чернокожих людей в условиях апартеида.

«Икхая Ламахаве» — что означает «Дом героев» — рассказывает историю Алисы Нбала, учительницы из городка Блэк. Ее возлюбленный, Джозеф Буколо, умеренно политический студент, попавший в спираль обстоятельств, которая привела к его исчезновению. Когда его ужасно изуродованное тело находят, Алиса намеревается выяснить, что с ним случилось. Когда она постепенно понимает, что он стал жертвой сил безопасности, сеть начинает смыкаться и вокруг нее.

Корделия, которая никогда не бывала в Южной Африке, призналась: «Я боялась, что не пойму все правильно. Я осознавал щекотливость этого вопроса и не хотел, чтобы меня считали еще одним белым либералом, пытающимся захватить тему, о которой я ничего не знал из личного опыта. Но хотя я сам не пережил травм, я мог очень сильно проникнуться эмоциями и реакциями персонажей. Я многое знал о Южной Африке, читая и общаясь с чернокожими людьми, сбежавшими от режима, и во многом опирался на то, что они мне рассказывали».

«Для меня новость», — самокритично подумала Линдсей. Она не помнила, чтобы Корделия когда-либо проявляла больший интерес, чем общий интерес, ожидаемый от правоверной феминистки, ко всей проблеме расового угнетения. Неужели она действительно так мало знала о том, что происходит на уме у ее возлюбленного?

С еще одним глубоким вздохом она продолжила чтение.

Корделия не только поняла это правильно, но и заслужила аплодисменты широкого круга чернокожих активистов и писателей, которые в частном порядке выразили свое удивление по поводу того, что белый писатель мог написать столь страстно и точно разоблачение мрачной правды жизни в ЮАР.

Линдси попросила еще капучино и быстро дочитала статью до конца. К ее облегчению, ни о ней, ни о шпионском скандале, который привел к ее изгнанию, не упоминалось. Интервьюеру было бы очевидно обратить внимание на этот момент, учитывая его слабые параллели с сюжетом Корделии. Возможно, это действительно было то девятидневное чудо, которое предсказала Корделия. Если это так, то действительно не было причин, по которым ей не следовало бы идти. дом. А может быть, дело было просто в том, что Корделия настолько полностью исключила ее из своей жизни, что настояла на том, чтобы не упоминать имя Линдси. В конце концов, какое право имела Линдсей предполагать, что Корделия захочет ее вернуть?

Был только один способ это выяснить. Линдси аккуратно сложила газету, поднялась на ноги и сделала первый шаг по дороге домой.

OceanofPDF.com

2

Глазго, Шотландия, февраль 1990 г.

«Я всегда утверждала, что Глазго — единственный по-настоящему европейский город в Британии», — самодовольно заявила Линдси, глядя из окна такси на ряды отпескоструенных многоквартирных домов, светящихся желтым в уличных фонарях. «Но я до сих пор не осознавал, насколько я был прав».

— Послушай, — пробормотал ее спутник. «Девять месяцев в Италии, и вдруг она стала экспертом по европейской культуре». Восемь лет дружбы дали Софи Хартли право критиковать случайную напыщенность Линдси, и она никогда не колебалась.

«Послушай, — возразила Линдси. «Ничто из того, что вы мне рассказали о винном баре, куда мы направляемся, мне не кажется британским. Место, куда писатели, актеры, юристы и политики приходят выпить хорошего вина, поесть серьезной еды и привести мир в порядок, похоже на кафе в Париже, Вене или Берлине, а не на чертов Глазго. Я знаю, что прошло три года с тех пор, как я здесь жил, но мне кажется, что все изменилось».

Софи улыбнулась. «Он стал яппифицированным, если вы это имеете в виду. Каждая вторая машина — BMW. Не забывайте, теперь это европейский город культуры», — поддразнила она.

«Как будто бы я могла», — иронично ответила Линдси. «На каждом углу висят плакаты, рекламирующие какой-нибудь культурный праздник.

Всё: от оперы до дней открытых дверей, от кукол до психодрамы. Я даже больше не узнаю улицы. Там, где раньше были милые маленькие пекарни, продававшие пончики со сливками и все остальные виды традиционных шотландских лакомств, содержащих холестерин, теперь есть кафе с цельной едой. Говорю тебе, Соф, в Венеции я чувствовала себя менее чужой, чем сейчас в Глазго, — добавила она со вздохом.

— Ну, тебе не следовало так долго держаться от нас подальше, не так ли? - безжалостно сказала Софи, предпочитая игнорировать тот факт, что она была первой остановкой Линдси после ее дежурного визита к родителям в Хайлендс.

«У меня не было особого выбора. Я никогда не хотел быть чертовым героем. Все, что я хотел, это быть лучшим журналистом, которым я мог быть».

— Не будь такой мелодраматичной, Линдси. Если бы эти сумасшедшие ублюдки из секретной службы действительно хотели тебя, они бы пришли и схватили тебя, где бы ты ни был. Шпионские скандалы в наши дни стоят десять центов. Через пару месяцев после того, как вы рассказали эту историю, среднестатистическому агенту 007 было бы трудно даже вспомнить ваше имя, не говоря уже о том, какую крышку вы подняли.

«Спасибо за вотум доверия», — мрачно сказала Линдси. «Ты заставляешь все это казаться стоящим».

Софи рассмеялась. — Да ладно, Линдси, ты все еще в целости и сохранности, и ты испытываешь удовлетворение от осознания того, что поступила правильно. Перестаньте жалеть себя».

Прежде чем Линдсей успел ответить, таксист отодвинул стеклянную перегородку. — Ты собираешься сидеть и болтать всю ночь, пока счетчик работает? — любезно спросил он.

«Извините», — сказала Софи, выталкивая Линдси из такси и платя водителю. Линдси наблюдала, как она искала в сумке бумажник. «Время было благосклонно к Софи», — подумала она. Теперь, когда ей исполнилось тридцать, она, казалось, вросла в кости. Когда ей было двадцать с небольшим, ее высокие скулы, прямой нос и сильная челюсть придавали ее лицу необработанный, незавершенный вид. Но возраст смягчил впечатление, создав поразительный образ юмора и силы характера. Ее вьющиеся каштановые волосы были теперь с серым оттенком, создавая эффект, за который другие женщины платили своим парикмахерам целые состояния. Сегодня вечером на ней был шелковистый кобальтово-синий спортивный костюм под стеганой лыжной курткой, и Линдси завидовала ее стилю.

Софи обернулась и поймала взгляд Линдси. Одна бровь удивленно дернулась вверх. «Ты выглядишь так, будто готовишься ко мне убить», — заметила она криво. «Да ладно, вот оно», — сказала она, указывая на переулок между высокими викторианскими зданиями. Большой квадратный знак, покачивающийся в вечернем воздухе, гласил: «Сутар Джонни» над картиной сапожника, работающего на последнем месте. «Мы выпьем и что-нибудь перекусим здесь, прежде чем встретимся с Хелен и Розалиндой в баре «Трон» после их собрания Лейбористской партии. Будем надеяться, что мой радиопейджер не взорвется, — добавила она, идя по переулку.

— Ты сегодня вечером не на связи, да? — спросил Линдси.

«Технически нет. Но если у одной из моих пациенток начнутся роды, они, вероятно, вызовут меня. Цена специалиста». Софи работала гинекологом-консультантом в больнице Стобхилл, где она была в авангарде тех, кто лечил растущее число ВИЧ-положительных женщин в городе, в основном проституток и наркоманок.

Софи толкнула полированную деревянную дверь бара, и Линдси последовала за ней. Она остановилась на пороге, ошеломленная. Когда она работала журналистом-фрилансером в городе, ничего подобного не было, и это было шоком для системы, привыкшей к функциональной, мужской атмосфере старомодных пабов в центре города. Бар был хорошо освещен, вокруг были разбросаны квадратные столы и удобные стулья. Еду ели за несколькими столами, и даже на первый взгляд она совершенно отличалась от традиционных пабных пирогов с горошком. И, к удивлению Линдси, многие посетители, похоже, пили кофе, а не алкоголь. Очень по-континентальному, подумала она, идя за Софи к бару из красного дерева в форме подковы.

Линдси присоединилась к Софи и изучила длинный список вин, нацарапанный на доске за стойкой. Ее изумление росло по мере того, как она читала это. Ни одного Либфраумильха или Ламбруско не видно! Карта вин была столь же разнообразна и интересна, как и клиентура, которая варьировалась от нескольких длинноволосых хиппи, похожих на вынужденных беженцев из шестидесятых, до хорошо причесанных молодых людей в двубортных костюмах. Тем временем Софи привлекла внимание бармена, огромного человека с копной густых черных кудрей и черной повязкой на одном глазу. — Привет, Космо, — сказала Софи, когда он приблизился. «Дайте нам, пожалуйста, бутылку австралийского Шардоне и два бокала».

«Иду, Софи», — ответил он, открывая высокий холодильник со стеклянной крышкой. «Что же тогда все это значит? Покупаете стильные бутылки вина для незнакомых женщин? Хорошая сплетня! Подождите, пока Сестры Предательства узнают об этом!»

Софи ухмыльнулась, расплатившись за вино и забрав его. «Если они это сделают, я буду знать, кто им сказал, Космо», — ответила она. «Это мой старый друг Линдси Гордон. Линдси, познакомься с Космо Маккеем. Ему принадлежит это сомнительное заведение.

«Приятно познакомиться, Линдси. Любой друг Софи имеет хорошие шансы стать одним из моих лучших клиентов. Она еще ни разу не познакомила меня с трезвенником! Кстати, ты сегодня ешь? он спросил.

— Держу пари, — сказала Софи.

Космо протянул ей меню. «Я приму ваш заказ через минуту. В задней комнате много столов. Он отвернулся, чтобы обслужить другого клиента.

«Что все это значит?» — потребовал Линдси. «Кто такие сестры предательства?»

«Это маленькая политическая шутка. Космо является членом того же избирательного округа Лейбористской партии, что и Хелен и Розалинда. В последнее время партия раскололась по многим вопросам, поэтому происходит много интриги. Однажды вечером один из правых набросился на Хелен и Розалинду и назвал их сестрами Предательство. Они оба подумали, что это истерика, и это имя стало своего рода шуткой среди левых», — объяснила Софи. — Итак, что ты хочешь съесть?

Линдси с удовольствием изучила меню. Были все традиционные блюда, такие как кровяная колбаса с яичницей, баранина и хаггис. Но были и вегетарианские блюда, а также новые вариации на старые темы, например, курица с пряностями — смесь картофеля, лука и кусочков курицы с пряностями. От одного только прочтения списка у нее потекли слюнки. Какая разница по сравнению с пастой и пиццей, радостно подумала она. В конце концов она остановилась на хаггисе с картофельным пюре и репой.

Пока они ждали возвращения Космо, Софи повернулась к Линдси и спросила: «Ты еще подумала о том, чем собираешься зарабатывать на жизнь?»

Линдси пожала плечами. "Не совсем. Однако я не думаю, что смогу снова стать журналистом, даже если бы они меня захотели. Мое сердце просто больше не в этом ».

«Вы всегда можете стать частным детективом. В конце концов, вы уже раскрыли два убийства. Я прямо вижу тебя с сумкой с защелкивающимися полями и бутылкой Джека Дэниелса в ящике стола. И только подумайте о преимуществах! Все эти красивые блондинки, падающие к твоим ногам, — поддразнила Софи.

Линдси поморщилась и покачала головой. "Нет, спасибо. Сейчас я ищу спокойную жизнь».

— Тогда ты пришел не туда, — прервал его Космо. «Что я могу предложить вам, дамы, извините, женщины?»

Отдав приказ Космо, Софи направилась через переполненный бар к двери в задней части. Линдси последовала за ней в замечательную комнату. Дальняя стена и покатая крыша были сделаны из стекла, а остальные стены от пола до потолка были покрыты растениями, растущими на решетках. На белой садовой мебели с яркими подушками сидели группы болтающих людей. Прежде чем она успела все это осознать, она врезалась в Софи, которая остановилась как вкопанная.

Софи повернулась на каблуках и попыталась выпроводить Линдси из комнаты. Но она опоздала. Линдсей уже заметил причину ее резкой и неловкой остановки. За столом в дальнем конце комнаты сидели две женщины, глубоко поглощенные разговором. Для самого случайного наблюдателя было очевидно, что они пара. Она никогда раньше не видела эту стройную блондинку. Но женщина, сидевшая напротив нее, была так же знакома Линдси, как и ее собственное лицо в зеркале. Она почувствовала, как у нее свело желудок, и поборола отчаянное желание заболеть. Даже не осознавая, что делает это, она стряхнула сдерживающую руку Софи и целенаправленно пересекла комнату.

Ни одна из двух женщин не заметила ее присутствия, пока она не оказалась всего в футе от их стола. Даже тогда блондинка подняла голову первой. Когда она увидела Линдси, на ее лице мгновенно промелькнула серия реакций. Любопытство сменилось недоумением, недоумение — шоком, а шок — странной смесью облегчения и веселья. Ее спутник не сразу понял, что у них есть компания, поскольку Линдси подошла к ней сзади. Она повернулась на стуле, и ее глаза расширились. «Линдси!» — выдохнула она, отодвинула стул и встала на ноги. Она нервно полуулыбнулась, очевидно, неспособная к дальнейшей речи.

«Здравствуйте, Корделия. Странно встретить тебя здесь. Это объясняет, почему я не смогла найти тебя в Лондоне», — сказала Линдси ледяным голосом.

Блондинка поднялась на ноги и протянула тонкую руку. «Привет, Линдси. Мы никогда раньше не встречались, но я много о тебе слышал…»

— Могу поспорить, что да, — яростно перебила Линдси, не обращая внимания на протянутую руку.

Не испугавшись, другой продолжил. «Я Клэр Огилви. Джеки… то есть Джеки Митчелл много рассказал мне о тебе. Так я познакомился с Корделией.

«Как увлекательно», — сказала Линдси с тяжелым сарказмом, мысленно ставя Клэр на место. Девушка Джеки, адвокат. Порша с Порше. Корделия, очевидно, насытилась героями рабочего класса и вернулась к типу, яростно подумала Линдси. Холодным голосом она сказала: «Ну, не будем прерывать вашу интимную беседу тет-а-тет. Пойдем, Софи, — добавила она, отворачиваясь. «Мы найдем что-нибудь более подходящее, чтобы поесть».

— Нет, подожди, — сказала Корделия, наконец обретя дар речи. — Не уходи, Линдси.

"Почему нет? Ты, видимо, не считал минуты до моего возвращения, да?

«Я думаю, ты немного несправедлива, Линдси», — сказала Клэр. «Почему бы тебе не успокоиться и не сесть, и мы сможем обсудить это как взрослые?»

«Что обсудить?» — потребовала Линдси, повысив голос. «Обсудить свои отношения с женщиной, которая, как я только что узнал, является моей бывшей любовницей?»

— Линдси, — сказала Софи успокаивающим, но твердым голосом, который у нее появился много лет назад, когда приходилось иметь дело с пьяными ранеными. "Охладить его. Либо пойдем сейчас, либо сядем и выпьем».

Линдси, борясь со смесью гнева, разочарования и обиды, резко села, а за ней последовали и остальные трое.

"Когда вы вернулись? И где ты был? – спросила Корделия. Даже ей самой ее вопросы казались пустыми и неуместными. Но она не знала, что еще сказать. Столь неожиданная встреча с Линдси снова заставила ее барахтаться в водовороте эмоций, которые она не могла ни отделить, ни идентифицировать.

«Я вернулась неделю назад», — устало ответила Линдси. «Я пару раз пытался позвонить по дороге, но мне постоянно звонил автоответчик, и это не казалось подходящим способом нарушить тишину. Когда я приехал в Лондон, я пошел прямо к дому, но тебя там не было. Я звонил твоей матери, но она, похоже, не знала, где ты. Твой агент сказала, что ты уехал на пару недель, она тоже не знала куда, поэтому вместо того, чтобы торчать в Лондоне на случай, если ты вернешься, я поехал в Йоркшир, подарил Деборе ее фургон вернулся и забрал свой MG. Потом я пошёл к родителям и вернулся в Глазго. Я был в Италии. Наедине с собой, а это больше, чем я могу сказать о тебе, — горько добавила она.

— Боже мой, у тебя есть нервы, — сказала Корделия. «Ты исчезаешь с лица земли на девять кровавых месяцев и надеешься вернуться домой, как блудная дочь, и найти все в точности так, как было?»

«Очевидно, я ошибался, не так ли? Ты точно знал, почему я спрятался. Ради бога, я оставил письмо, объясняющее, что, черт возьми, происходит. И я отправил тебе открытку, чтобы сообщить, что я в безопасности».

«Одна карточка за девять месяцев! Я мог бы процитировать это по памяти. «Погода потрясающая. Местные жители дружелюбны. Надеюсь скоро приехать в Лондон, чтобы увидеть тебя, но жизнь сейчас беспокойная. Будьте терпеливы!» — с сарказмом вспомнила Корделия.

«Я пытался защитить тебя. Я не хотела, чтобы они надеялись на то, что ты меня выдашь, — оборонительно ответила Линдси.

«Как благородно!» — парировала Корделия, серые глаза затуманились гневом, щедрый рот был нехарактерно поджат.

«Я сделал то, что считал правильным. Я не ожидала, что ты прыгнешь в постель с кем-то еще, как только я повернусь спиной», — обвинила Линдси.

«Что, черт возьми, я должен был делать? Ответь мне на это! Как долго мне придется ждать, прежде чем я снова начну налаживать свою жизнь? Ты хоть представляешь, сколько времени, энергии и денег я потратил, пытаясь найти тебя? Я звонил всем, кого мог придумать, я ходил везде, где, как мне казалось, ты мог быть. Я даже побывал в чертовом Нью-Йорке!»

— А сколько времени тебе понадобилось, чтобы украсть девушку Джеки?

И Клэр, и Корделия выглядели шокированными вопросом Линдси. Но именно Клер первой взяла себя в руки и сказала примирительным тоном: «Все было не так. Я искал тебя, и общий друг познакомил меня с Корделией, которая в то время была в Глазго и тоже пыталась узнать о твоем местонахождении. Поэтому мы объединили усилия и потратили много времени, пытаясь вас выследить. Но ты хорошо справился со своим исчезновением.

— И какое тебе, черт возьми, дело там, где я был? — огрызнулась Линдси, остановившись, пока осознавала то, что сказала Клэр.

— Джеки просила меня найти тебя.

«Так почему же она не могла найти меня сама, если была в таком отчаянии?» — вызывающе сказала Линдси. Она хорошо помнила Джеки Митчелл — трудолюбивую, упрямую журналистку, способную вести собственные битвы. Если бы Джеки хотела ее найти, она бы не поручила свою миссию этому яппи с ирисным носом.

«Немного сложно искать кого-то по миру, когда ты за решеткой», - иронично ответила Клэр.

"За решеткой? Вы имеете в виду… в тюрьме? — спросила Линдси в замешательстве.

"Это верно. Она отбывает пожизненный срок за убийство Элисон Максвелл».

Линдси недоверчиво уставилась на Клэр. — Должно быть, это какая-то дурная шутка, — пробормотала она. Линдси повернулась к Софи. — Скажи мне, что она это выдумывает.

Софи покачала головой. «Она говорит тебе правду. Суд состоялся незадолго до Рождества. Прости, я не подумал тебе сказать.

— Господи, — вздохнула Линдси, растягивая слоги. «Элисон? Что, черт возьми, произошло?»

Клэр по-деловому взяла на себя управление, возможно, потому, что чувствовала, что Корделия слишком потрясена, чтобы иметь дело с Линдси. «Элисон нашли задушенной в своей квартире. Джеки была там с ней незадолго до того, как ее убили, и в отсутствие другого очевидного кандидата полиция выбрала ее. К сожалению, жюри с ними согласилось. Вскоре после ареста Джеки попросила меня посмотреть, смогу ли я вас найти. Она знала, что вы раньше участвовали в нескольких расследованиях убийств, и ее очень впечатлило ваше мужество во время шпионского скандала в Браунлоу Коммон. И, конечно, поскольку ты гей, она думала, что ты проявишь больше сочувствия. Она считала, что если кто-то и сможет доказать ее невиновность, то это ты. Пока я искал тебя, я встретил Корделию. Мне жаль, если наши отношения тебя оскорбляют, но ты можешь Едва ли я ожидал, что Корделия даст обет целомудрия, пока вы не соизволите появиться.

Линдси несчастно смотрела на Корделию. Это было слишком много, чтобы принять это. Она потеряла единственную женщину, с которой у нее когда-либо были равные отношения; бывший любовник умер; а бывший коллега сидел в тюрьме за ее убийство. Когда-то она могла обратиться к Корделии за любовью и поддержкой, которые помогли бы ей пережить те моменты, когда крыша ее жизни рухнула. Но сейчас для этого было уже слишком поздно. Постепенно она осознала, что с ней разговаривает Клэр. «Мне очень жаль», сказала Линдси. — Я не расслышал, что ты сказал.

«Я сказал, что хотел бы обсудить с вами возможность попытаться очистить имя Джеки. Еще не поздно подать апелляцию, если мы сможем найти новые доказательства. Я не прошу вас принять какое-либо решение сейчас — я понимаю, что это был довольно травмирующий вечер. Но я был бы признателен, если бы вы позвонили мне завтра, когда у вас будет время все обдумать. Клэр порылась в неизбежном файлофаксе и достала карточку. «Там есть мой домашний и рабочий номера».

Линдси оцепенело смотрела на карточку, лежавшую на столе. Она не могла вспомнить, когда в последний раз встречала кого-то столь же толстокожего и смелого, как Клэр. Ее нервы были потрясающими, что резко контрастировало с тем, что чувствовала сама Линдси. Она не могла поверить, что это происходит с ней. Возвращение домой должно было быть приятным. Но она не могла вспомнить, когда в последний раз ей было так плохо.

OceanofPDF.com

3

Линдси сидела, глядя на сигарету в своей руке, наблюдая, как дым поднимается по спирали, присоединяясь к толстому слою, висевшему под потолком в переполненном баре театра «Трон». Шумная болтовня литературного крыла эпохи Возрождения Глазго не могла отвлечь ее от наполнившей ее унылости. Из задумчивости ее вырвало возвращение Софи из бара с двумя распылителями, по стаканам уже стекал конденсат. — Пей, как прописал доктор, — сочувственно сказала Софи, садясь.

— Спасибо, — пробормотала Линдси. — Извините, что испортил вам вечер.

«Не будь дураком», — ответила Софи. «Я не видел такого хорошего кабаре со времен прошлогоднего Эдинбургского фестиваля. Я уже забыл, какой королевой драмы ты можешь быть. Я буду обедать этим вне дома несколько месяцев». Несмотря на свою вину, Линдси улыбнулась. — Итак, что ты собираешься с этим делать? добавила Софи.

— О Корделии или о Джеки?

"Оба."

Линдси вздохнула. — Кажется, я мало что могу сделать с Корделией, не так ли? У нее есть классный номер, к которому можно прижаться. Ее скорость намного выше, чем у такого тряпки, как я, тебе не кажется?

— Тогда еще дура Корделия, — утешительно сказала Софи. Про себя она подумала, что реакция Линдси на новый выход Корделии отношения были совершенно неразумными, но она слишком любила ее, чтобы пока сказать это. Будет достаточно времени, чтобы все обдумать, когда Линдсей почувствует себя менее разбитым. Она попыталась отвлечься от разгрома в ресторане «Сутар Джонни», сказав: «А как насчет Джеки?»

Линдси пожала плечами. "Я не знаю. Тот факт, что мне пару раз удалось докопаться до истины, не означает, что я какой-то частный сыщик. Знаешь, Софи, я не могу поверить в то, что Элисон мертва. Я имею в виду, когда у меня был с ней небольшой роман, видит Бог, мне достаточно часто хотелось ее задушить; но разница между таким ощущением и реальным действием… Я не могу себе представить, что делает это возможным. Полагаю, я чувствую, что мне нужно свести счеты со счетом Элисон, не говоря уже о Джеки. Но я в таком замешательстве по поводу себя и своего будущего, что не знаю, насколько от меня будет польза».

Софи провела рукой по своим вьющимся волосам — жест, который Линдсей узнал по тем временам, когда в каштановых волосах не было седины. — Я знаю, что ты имеешь в виду, — сказала она с чувством. — Но сейчас ты не заинтересован ни в чем другом, не так ли? И несмотря на то, как ты себя принижал с тех пор, как увидел Клэр и Корделию вместе, у тебя довольно хороший послужной список, когда дело доходит до обнаружения вещей, которые полиция пропустила или проигнорировала. И есть еще один аспект, о котором вы, возможно, не учли. Если вам удастся добиться освобождения Джеки, этого вполне может быть достаточно, чтобы вбить клин между Корделией и Клэр. Это, по крайней мере, даст тебе шанс узнать, есть ли у вас двоих совместное будущее.

Прежде чем Линдсей успел ответить, по комнате разнесся громкий ливерпульский акцент. — Чертов кремень, Хартли. Где бутылка? Полагаю, нам придется покупать себе напитки?

Линдси обернулась на своем месте и увидела Хелен Кристи, махающую рукой из бара, ее безошибочно узнаваемую гриву морковно-рыжих волос, блестящую в свете света. Позади нее, платя за графин вина, шла ее подруга, сестра предательства, Розалинда Кэмпбелл. Когда они подошли к столу, Линдси подумала, что неудивительно, что они вселили ужас в своих политических оппонентов. Они выглядели как пара валькирий, шагающих через бар.

«Боже мой», простонала Хелен, опустившись в кресло после беглого поцелуя Софи в макушку. «Какую ночь мы провели! Эта шайка не могла организовать взрыв на заводе фейерверков!»

Линдси с любовью наблюдала, как Хелен и Розалинда начали двойной рассказ о вечерней встрече. Как бы плохо ни чувствовала себя Линдсей, у Хелен всегда была сила рассмешить ее. Они встретились в Оксфорде и были единственными студентами из рабочего класса, читающими по-английски в колледже Святой Марии. Они мгновенно сформировали союз, главным оружием которого была сатира, отчаянное остроумие, порожденное их никогда не признававшимся чувством неполноценности. После университета их пути разошлись: Линдси выбрала журналистику, Хелен — управление искусством. Теперь она руководила собственным агентством по подбору актеров на телевидении и в кино и, используя то, что осталось от ее безграничного запаса энергии, посвятила себя местной политике.

Но две женщины продолжали общаться, и даже когда Хелен и Софи поселились вместе восемь лет назад, близкая дружба, которая все еще связывала Линдси и Хелен, не ослабла. Фактически, у Линдси появился друг в лице Софи. Когда Хелен и Софи расстались восемнадцать месяцев назад, Линдси боялась, что ей придется выбирать между двумя своими друзьями. Но, к ее изумлению, окончание их романа прошло на удивление без злобы, и они остались самыми близкими друзьями. Единственным реальным изменением, насколько Линдсей мог видеть, было то, что теперь они жили отдельно. Ни с кем из них не сложились длительные отношения, хотя, по словам Софи, Хелен недавно проводила время с молодой актрисой, которую она заметила в театральной труппе в пабе и включила в новый телесериал.

Линдси вдруг заметила, что Хелен вопросительно смотрит на нее. Она вернула себя в болезненное настоящее. «Извини, — призналась она, — я не расслышала, что ты сказал».

«Жемчуг перед свиньями», — вздохнула Хелен. «Вот я приношу вам депеши с передовой линии британской политики, а вы, без сомнения, мечтаете о какой-нибудь длинноногой блондинке. Я спросил, какой у тебя был вечер, Линдси?

«Спроси Софи», — криво ответила Линдси. «Она уже сказала мне, что это дало ей достаточно боеприпасов, чтобы петь за ужином еще несколько месяцев. С таким же успехом ты могла бы потренироваться на экспертах, Соф.

Софи поморщилась, а затем подробно рассказала об их предыдущей встрече у Саутара Джонни. Прежде чем она успела закончить, Хелен взорвалась. «Боже мой, какое же ты дерьмо, Линдси!» воскликнула она. «Я понятия не имел, что она все еще здесь, а ты, Софи? Мы видели ее пару раз после того, как ты ушла, Линдси. Она отчаянно пыталась связаться с вами и думала, что вы могли контактировать с кем-то из нас. Но я думал, что она вернулась в Лондон. Бедный ты!

Розалинда слушала со своей обычной отстраненностью. Когда Хелен сделала паузу, чтобы перевести дух, она вмешалась: — Однако ты возьмешься за это, не так ли? Я не могу представить, чтобы ты сидел сложа руки и позволял Джеки гнить.

Неохотно Линдси кивнула. — Не думаю, что у меня есть большой выбор.

«Ну, по крайней мере, Клэр может себе это позволить», — сказала Розалинда.

«Что позволить себе?» — потребовала Хелен.

«Позволь себе Линдси», — ответила Розалинда.

«Что значит позволить себе меня?» — озадаченно спросила Линдси.

«Нужно относиться к этому реалистично», — терпеливо сказала Розалинда. — У вас нет работы и нет перспектив на нее, если я правильно вас понимаю. Если вы откажетесь помочь, а Клэр захочет добиться этого, ей придется обратиться к частному детективу. На Божьей земле нет причин, по которым вы должны быть готовы сделать это бесплатно. И Клэр Огилви, безусловно, может позволить себе заплатить».

Линдси выглядела ошеломленной. «Я не беру деньги у этой чертовой дизайнерской лесбиянки», — сердито ответила она. "За кого вы меня принимаете?"

— Роз права, — тихо сказала Софи. «Если Клэр хочет, чтобы вы выполнили работу, она должна быть готова заплатить текущую ставку».

«Это похоже на получение денег под ложным предлогом», — упрямо сказала Линдси. «Я вряд ли Филип Марлоу, не так ли?»

«У тебя есть навыки и специальные знания», — возразила Розалинда. «Непрофессионально не брать с нее плату за их использование. Я не могу себе представить, чтобы Клэр раздавала бесплатные профессиональные советы, не так ли?

— Но я не знаю, с чего начать, — слабо сказала Линдси, зная, что Розалинда обошла ее с фланга. И, учитывая упорство ее друзей, она знала, что ей действительно придется довести дело до конца, взимая с Клэр плату за ее услуги.

— Возможно, я смогу тебе помочь, — сказала Розалинда с медленной улыбкой.


Линдси положила трубку и швырнула беспроводной телефон на другой конец дивана. «Теперь сожгу свои лодки», — подумала она, нахмурившись. «Почему я позволяю себе говорить на эти темы?» — пробормотала она, проходя в большую, просторную кухню многоквартирной квартиры Софи. Линдси налила себе чашку кофе и села думать. Она согласилась встретиться с Клэр через час и хотела до этого прояснить все в своей голове.

Вспомнить Элисон Максвелл было несложно. Они встретились в первый раз, когда Линдси наняли работать в шотландской «Дейли Кларион». Линдси стояла у стойки библиотеки и ждала пачку вырезок. Она повернулась и обнаружила, что столкнулась с женщиной, которая, казалось, вышла из своих самых сокровенных фантазий, тех, которые, как она чувствовала вину, не должны были обитать в сознании политически осведомленной феминистки. У Видения были песчано-светлые волосы и почти скандинавский оттенок ее высоких скул. Она была на пару дюймов выше Линдси, у нее были стройные бедра и декольте, которое невозможно было игнорировать. «Привет», — сказала она с сильным, утонченным акцентом Кельвинсайда. «Я Элисон Максвелл. Отдел функций.

Линдси впала в похоть по уши. — Приятно познакомиться, — прохрипела она, чувствуя себя неловкой и юной. «Я Линдси Гордон. Я работаю в редакции новостей.

«Ах», сказала Элисон. «Жаль, что ты не фотограф, тогда я мог бы называть тебя Флэш Гордон».

«Если сегодня вечером я попаду на первую полосу, то вместо этого ты сможешь называть меня Сплэш Гордон».

В тот вечер Линдси не попала на первые полосы газет, но с тех пор она все еще была Сплэшем для Элисон. К удивлению Линдси, автор очерков, казалось, был полон решимости включить Линдси в ее насыщенную светскую жизнь, приглашая ее на ужин, вечеринки и к себе домой, чтобы выпить. Вскоре они стали любовниками. Но именно Элисон сделала первый шаг. Если бы это зависело от Линдси, они бы никогда не пошли дальше поцелуя в щеку при прощании. Линдсей была бы рада оставить Элисон на ее пьедестале, совершенно не уверенная в своих силах привлечь женщину, столь непохожую на ее прежних любовников.

Поначалу Линдси была в оцепенении от похоти, наполненной экзотическим и творческим сексом. Но как только первоначальное увлечение прошло, она начала видеть Элисон более ясно, и ей стало не нравиться и не доверять тому, что она видела. Линдси постепенно пришла к пониманию, что Элисон Максвелл была женщиной, неспособной к простым человеческим отношениям. Она была слишком влюблена во власть, чтобы оставить любовь к людям. Эта власть обычно осуществлялась через крупицы информации, которую она получала в спальне. Линдси потребовалось всего несколько дней, чтобы обнаружить, что она далеко не единственная возлюбленная Элисон. За считанные недели она пришла к горькому выводу, что Элисон сексуально всеядна.

Столкнувшись с этим, Линдси решила прекратить их отношения. Именно тогда она обнаружила в Элисон самую жестокую черту. Потому что Элисон была женщиной, которая отпускала только тогда, когда была готова. Ей приходилось контролировать каждую ситуацию, включая прекращение сексуальных отношений. Когда Линдси объявила о своем намерении разорвать их связь, Элисон плакал, злился и, наконец, пригрозил. Она будет утверждать, что Линдсей напоил ее и соблазнил. Она позаботится о том, чтобы все знали, какая извращенная маленькая лесбиянка Линдси. И она позаботится о том, чтобы Линдси никогда больше не работала в Clarion . Ее яд нервировал Линдси, и она позволила себе погрузиться в страсть их примирения.

На следующий день, стыдясь того, что поддалась шантажу Элисон, Линдси на несколько дней уехала из города, оправдываясь тем, что хотела исследовать Абердин. К тому времени, как она вернулась, Элисон была поглощена кем-то новым и, к ее большому облегчению, потеряла всякий интерес к Линдси. Исключение из круга общения Элисон поначалу оставило разрыв, но Линдси была благодарна, что выжила относительно невредимой. Шли месяцы, и она наблюдала, как ее бывший возлюбленный сеет хаос в жизни других людей, Линдси поклялась никогда больше не позволять своим фантазиям ускользать от нее.

С тех пор, как она уехала из Глазго, Элисон была не более чем далеким воспоминанием. Но известие о ее смерти оживило эти воспоминания. В Элисон было так много жизни. Возможно, это было нежелательное оживление, но, тем не менее, Линдси чувствовала себя униженной смертью Элисон. В конце концов, они вместе покорили вершины. И она была чертовски хорошим журналистом. Те же навыки, которые она использовала, чтобы обвести вокруг пальца своих любовников, были неоценимы, когда дело доходило до убеждения собеседников открыться ей. Элисон, возможно, и была стервой, с грустью подумала Линдсей, но она не заслуживала такой смерти. И как бы она ни старалась, Линдси не могла представить Джеки Митчелла своим убийцей. Джеки была упрямой журналисткой, но в глубине души, как и многие из них, она была мягкотелой и слабой. Ничего из того, что Линдси узнала об убийстве, казалось, не соответствовало ее образу Джеки.

Розалинда предоставила удивительное количество информации об убийстве Элисон Максвелл. Это было удивительно, пока Линдси не вспомнила, что компактная современная квартира Розалинды находилась в том же доме, что и квартира умершей женщины. В результате Розалинда проявлял живой интерес к ходу следствия и суда. Обучение и опыт, приобретенные ею за годы службы на государственной службе, сослужили ей хорошую службу, когда дело дошло до сообщения Линдси своей версии событий. Она изложила все, что знала, четко и по фактам, заставив Линдси почувствовать себя министром шотландского офиса, получившим какой-то жизненно важный брифинг. Неудивительно, что политики чувствовали себя хуже своих высокопоставленных государственных служащих! И неудивительно, что Розалинда дослужилась до звания старшего офицера.

Розалинда сообщила, что все улики против Джеки были косвенными. Она никогда не отрицала, что была в квартире Элисон в день убийства. Она никогда не отрицала, что они спали вместе. Она никогда не отрицала, что ей принадлежит шарф, которым задушила Элисон. Но с момента ареста и до сих пор, осужденная и приговоренная, она решительно отрицала убийство себя. Вопрос, по мнению Розалинды, заключался в том, говорила ли Джеки правду о времени своего отъезда.

«Мать Элисон видела, как Джеки выходила из здания через боковую дверь без пяти минут шесть. Миссис Максвелл пыталась получить доступ в блок. У нас есть домофоны, но из квартиры Элисон никто не ответил. Миссис Максвелл пришлось ждать еще пятнадцать минут, прежде чем прибыл кто-нибудь, кто мог бы впустить ее в здание. Они вместе поднялись на лифте. Миссис Максвелл направилась прямо в квартиру Элисон, где входная дверь была приоткрыта. Она подошла к двери спальни, увидела свою дочь и начала кричать», — объяснила Розалинда.

«Джеки утверждала тогда и позже, что она покинула квартиру почти за полчаса до того, как было обнаружено тело. Она спустилась по пожарной лестнице вместо того, чтобы подняться на лифте, и остановилась, чтобы выкурить сигарету и подумать. Полиция пришла к вполне обоснованному мнению, что такое поведение вряд ли можно назвать нормальным. И, конечно же, как только они взяли Джеки под стражу и убедили фискальную прокуратуру, что дело против нее охватывает все возможные случаи, расследование застопорилось.

«Это не оставляет слишком много возможностей для исследования», — подумала Линдси, допивая кофе. Но Розалинда смогла дать ей запасной комплект ключей от дома и ее квартиры. Позже сегодня днем Линдси воспользуется этим, чтобы хорошенько осмотреться и освежить в памяти планировку квартала, который когда-то был почти так же знаком, как ее собственный многоквартирный дом. Но сначала ей пришлось встретиться с Клэр.

Она взглянула в зеркало в полный рост в холле и потянулась за своей тяжелой дубленкой. Если Корделия собиралась быть у Клэр, Линдси хотела выглядеть как можно лучше. Все физические упражнения и здоровое питание в Италии сделали ее почти легче, и ее узкие брюки Levis подчеркивали этот факт. Но ее толстый аранский свитер не принес ей никакой пользы. Линдси нетерпеливо стянула его и оглядела себя в свободной, но красивой алой рубашке-поло, которая была на ней под ней. Она, вероятно, замерзла бы насмерть, но, по крайней мере, выглядела неплохо. Она накинула куртку, решив показать Корделии, чего именно ей не хватает!

OceanofPDF.com

4

Линдси удалось найти бесплатный парковочный счетчик у реки, в паре улиц от квартиры Клэр. Она установила сигнализацию на своем древнем родстере МГБ и быстро зашагала по туманному зимнему воздуху, бросая желтушный взгляд на холодные серые воды Клайда. «Не лучше, чем голубая Адриатика», — подумала она. В такие моменты ей хотелось никогда не покидать Италию. Причудливая мысль, что возвращение домой решит все.

Следуя подробным инструкциям Клэр, она свернула в узкий переулок, который выходил в небольшой двор, из которого вели несколько лестниц. Первоначально это были полутрущобные дома низкооплачиваемых клерков, которые управляли состояниями викторианских купцов и морских магнатов, которые когда-то сделали город великим. С годами состояние недвижимости ухудшалось, пока не оказалось на грани сноса. Но в самый последний момент в Глазго наступило новое процветание, и застройщики раскупили почти заброшенные трущобы и отремонтировали их. Теперь там, где когда-то были открытые лестницы, звеневшие звуками слишком большого количества семей, втиснувшихся в слишком маленькое пространство, появились роскошные квартиры со стальными дверями и замкнутыми системами видеонаблюдения. Линдси оглядела чистый, отпескоструенный двор. ироничная улыбка, прежде чем нажать кнопку звонка квартиры Клэр и сердито посмотреть на объектив камеры в трех футах над ее головой.

Динамик у ее уха затрещал, и она смогла разобрать голос Клэр. «Это Линдси», — сказала она, и была вознаграждена сердитым стуком открывающейся двери. Линдси поднялась по лестнице на третью площадку, где Клэр стояла у открытой входной двери. Линдси рассмотрела детали ее внешности, которые она была слишком расстроена, чтобы заметить накануне вечером. Самым поразительным в ней был ее рост. Ростом она была почти шесть футов, а тело ее имело всю гибкую извилистость модели. Ее тонкие светлые волосы были красиво подстрижены, как и строго скроенный серый шерстяной костюм с узором «елочка», который она носила. Она выглядела как рекламный плакат для выпускников юридических факультетов.

«Заходите», - поприветствовала ее Клэр. «Вы очень пунктуальны».

Линдси сдержала саркастическую реплику и последовала за ней через просторный коридор, обставленный небольшим турецким ковром и несколькими книжными шкафами из светлого дерева. В нише, за стеклянными дверями, располагалась коллекция восточного фарфора. Клэр провела ее в огромную квадратную комнату с двумя эркерами, выходящими на реку. Должно быть, изначально эта комната была гостиной двух отдельных квартир, подумала Линдси. Две семьи заняли бы пространство, которое сейчас заполнено мебелью Клэр из скандинавской сосны и яркими драпировками на стенах. Даже стереосистема и коллекция компакт-дисков были размещены в специально изготовленных сосновых шкафах со стеклянными фасадами. Оно могло прийти прямо со страниц глянцевого журнала, для которого Линдси даже представить себе не могла, что захочет писать. Корделия будет чувствовать себя здесь как дома, с горечью подумала она, беря портфель Картье, стоявший возле дивана. Дизайнерский потребительский стиль комнаты олицетворял все, что беспокоило Линдси в их совместной жизни. Но Корделия никогда не разделяла своего дискомфорта.

"Могу я заказать для вас напиток?" — спросила Клэр.

«Нет, спасибо», — ответил Линдси. Возможно, ей придется взять деньги Клэр, но будь она проклята, если согласится на что-то, что выходит за рамки чисто профессиональных отношений. По крайней мере, здесь не было Корделии, которая могла бы снова вызвать эмоции, подумала она со смесью облегчения и сожаления. «Итак, вы сказали, что Джеки нужна моя помощь», — добавила она, садясь на край кресла с сосновым каркасом.

Клэр нервным жестом поправила очки на носу. «Правильно», сказала она. «Послушай, прежде чем мы начнем, я просто хотел извиниться за прошлую ночь. Я понимаю, что это, должно быть, стало для тебя шоком, и мне жаль, если я не смог тебе помочь».

Линдси пожала плечами. «Что именно Джеки хотел, чтобы я сделал?»

Клэр была явно встревожена нелюбезным ответом Линдси на ее извинения, и подошла к окну, чтобы посмотреть на окутанную туманом воду. «Она думала, что вы сможете доказать ее невиновность».

"Но почему? Что заставило ее думать, что я смогу добиться успеха там, где потерпели неудачу полиция и ее собственные адвокаты? Наверняка, если бы было что-нибудь, вы бы еще до суда наняли частного детектива.

Придя в себя, Клер повернулась и села на край дивана. Линдси не могла не представить себе Корделию, свернувшуюся калачиком рядом с ней, смотрящую телевизор или просто разговаривающую. Она отбросила горькую мысль и заставила себя послушать Клэр. «Мы не обратились к обычному частному детективу, потому что Джеки не верила, что мы найдем того, кто действительно будет на нашей стороне. Я должен сказать, что, исходя из моего профессионального опыта работы с этой породой, я бы не ожидал встретить человека, который симпатизировал бы женщине-гею. Джеки думала, ты ей поверишь. И она думала, что ты лично заинтересован в выяснении правды. Она знала о твоем романе с Элисон, знала, что ты поймешь, через что ей пришлось пройти.

Линдси зажгла сигарету, не приняв своей обычной вежливости и предварительно не спросив разрешения. Клэр вскочила на ноги и сказала: «Я принесу тебе пепельницу». Она исчезла через другую дверь и через несколько мгновений вернулась с нарочито большой хрустальной пепельницей. Линдсей чувствовал, что использовать его было бы все равно, что кричать в музее. Клэр положила его на столик рядом со стулом Линдси и сказала: «Ну что, поможешь? Она этого не делала, ты знаешь. В ее голосе звучала нотка отчаяния, которая тронула Линдси помимо ее воли.

Линдси устало кивнула. «Я сделаю все, что смогу», — сказала она. «Моя дневная ставка составляет 100 фунтов плюс расходы. Я рассчитывала на предоплату за неделю вперед в качестве аванса, — быстро добавила она, пораженная тем, как легко это получилось.

Брови Клэр поднялись. — Корделия, похоже, не думала, что ты ожидаешь, что тебе заплатят, — холодно сказала она. «Но я привык платить за профессиональные услуги. Взамен я ожидаю полных отчетов о том, что вы делаете». Клэр открыла портфель и быстро выписала чек на 700 фунтов стерлингов. Она протянула его Линдси с презрением.

«Это само собой разумеется», — ответил Линдсей. Она взглянула на чек и заметила, что он был выписан на счет JM Defense. Клэр, возможно, и была бы рада потратиться на поддержание своего высокого имиджа, но очевидно, что частный детектив не считается дизайнерским аксессуаром, подумала Линдси со приступом гнева. Прежде чем заговорить, она глубоко вздохнула. «Теперь, прежде чем мы продолжим, я хочу, чтобы вы рассказали мне все, что вам известно о событиях, приведших к убийству». Линдси достала из сумки через плечо блокнот, чтобы записать слова Клэр своим ржавым стенографическим почерком.

Клэр глубоко вздохнула и вернулась к своему наблюдательному месту у окна. «Нам пришлось нелегко. Мы были вместе чуть больше пяти лет и, полагаю, начали воспринимать друг друга как нечто само собой разумеющееся. Я только недавно стал партнером своей фирмы и приносил домой много работы. А Джеки был занят больше, чем когда-либо. За последние пару лет вышло так много новых журналов, и все они жаждут сильных, хорошо написанных статей. Но я был слишком поглощен своими проблемами, чтобы заметить, в каком напряжении она находилась. Полагаю, в этом заключалась привлекательность Элисон для нее. Элисон занималась тем же бизнесом, и они могли вместе поговорить о делах. Я знаю, что Джеки очень профессионально уважал Элисон». Клэр глубоко вздохнула и подошла к подносу с графином. и очки. Она налила себе немного виски, повернулась к Линдси и сказала: «Ты уверена, что не хочешь?»

Линдси покачала головой. «Продолжай», — попыталась она.

Клэр ходила по комнате. «Это была старая, старая история. Я узнал об этом последним. Когда я узнал об этом, очевидно, это продолжалось около двух месяцев».

"Как вы узнали?" — мягко спросила Линдси. Она не могла с собой поделать. Даже с женщиной, которую она инстинктивно так сильно не любила, она все равно сразу входила в образ профессионально симпатичного интервьюера.

«Обычно я ложился спать раньше Джеки. Однажды ночью я не мог заснуть и встал, чтобы приготовить себе чашку какао. Я вышел из спальни и услышал голос Джеки. Я не то чтобы подслушивал, я просто не мог не подслушать. Она явно с кем-то разговаривала… — Голос Клэр затих, и она провела одним длинным ногтем по узору на хрустальном стекле.

«Почему ты решил, что это такой задушевный разговор с любовниками?» Линдси поинтересовалась.

«Из-за отсутствия лучшего способа выразить это, она с кем-то говорила грязно», — сказала Клэр с отвращением. «Я был совершенно ошеломлен. Мысль о том, что у нее есть любовник, никогда не приходила мне в голову, можешь в это поверить?

— О, я вполне могу в это поверить, — сказала Линдсей, снова отгоняя мысли о Корделии. — Но как ты узнал, что это была Элисон? Вы тут же столкнулись с Джеки?

«Я не знал, что делать, поэтому пополз обратно в кровать. Когда она наконец пришла, я подождал, пока она уснет, затем встал и нажал кнопку повторного набора последнего номера на телефоне. У меня есть автоответчик Элисон Максвелл. На следующий вечер я рассказал об этом Джеки, и она сразу же в этом призналась. Для нее это было почти облегчением». Клэр сняла очки и потерла глаза. «У нас был очень травмирующий вечер. Много слез, много разговоров. В конце мы решили, что между нами еще слишком много всего, чтобы закончить это. Джеки согласилась, что она перестанет встречаться с Элисон. И, насколько я понимаю, на этом все и закончилось. Два дня спустя я пришел домой и обнаружил Джеки в слезах. Она сказала мне, что была у Элисон, чтобы разорвать отношения, но Элисон вела себя совершенно неразумно. Она угрожала рассказать мне всякую ложь о том, что они сделали вместе, и разрушить карьеру Джеки. Джеки была в адском состоянии. Прежде чем мы успели что-то выяснить между нами, приехала полиция и арестовала ее». Клэр прекратила ходить и уставилась на Линдси с немым несчастьем. Холодный адвокатский фасад полностью исчез. «Только позже я узнал, что Элисон и Джеки в тот день спали вместе. Я знаю, это звучит абсурдно, но меня больше расстроило то, что она солгала мне об этом, чем то, что ее обвинили в убийстве».

— Итак, вместо того, чтобы пообещать себе дождаться ее, ты прыгнул в постель к Корделии. Очень поддерживаю, — сказала Линдси, борясь с симпатией, которую она начинала испытывать к Клэр, с гневом на Корделию.

«Это несправедливо», — сердито возразила Клэр. «Все было не так. Никто из нас не планировал то, что произошло.

Линдси проигнорировала ответ Клэр и спросила: «Можете ли вы сказать мне что-нибудь еще, что могло бы пролить некоторый свет? Джеки упоминал кого-нибудь еще в связи с Элисон?

Клэр покачала головой. "Нет. Тебе придется расспросить Джеки обо всех подробностях того, что на самом деле произошло тем днем, — она поморщилась. — Видите ли, я как адвокат, я не даю вам никаких доказательств, основанных на слухах. Я также поговорю с адвокатом Джеки, Джимом Карстерсом, чтобы вы получили доступ ко всем юридическим документам. Помните: меня интересует освобождение Джеки. Для этого вам не обязательно предоставлять окончательные доказательства против какого-либо человека. Вам просто нужно найти достаточно новых доказательств, чтобы вызвать разумные сомнения в приговоре».

— Возможно, у меня нет юридического образования, но у меня есть квалификация в области шотландского права для журналистов, Клэр. Я хорошо осведомлен о стандартах доказывания, требуемых судами», — парировала Линдси, чувствуя покровительство, когда Клэр объясняет ситуацию.

Клэр покраснела. "Очень хорошо. Что ты планируешь делать дальше?»

«Я хочу увидеть Джеки, как только это будет возможно. А я пока собираюсь осмотреть квартиры, где жила Элисон. Я одолжил связку ключей у моего друга, который живет в этом же доме. Хочу освежить память по макету. Я позвоню Джиму Карстерсу и договорюсь о времени просмотра газет. И я поищу несколько контактов со времен работы в Clarion . Я позвоню тебе завтра вечером и сообщу, как у меня дела.

«Где я могу с вами связаться?» — спросила Клэр. – Корделия сказала мне, что ты сдал свою квартиру, когда переехал в Лондон три года назад.

"Да. К сожалению, у студентов, которые сейчас учатся в нем, есть договор аренды, срок которого истекает только в июле. Поэтому я остаюсь у друга». Линдси записала номер Софи на листке блокнота. Она поднялась на ноги. «До свидания, Клэр. Я выберусь сам.


Линдси выехала из центра города с кислым привкусом во рту. Как могла Корделия влюбиться в такую претенциозную яппи, как Клэр Огилви? Чтобы отвлечься, она изучала Грейт-Вестерн-роуд, направляясь к квартире Элисон в Хиндленде. За последние годы здесь произошли некоторые изменения. Каким-то образом все это выглядело умнее: последние хиппи-центры семидесятых наконец исчезли, уступив место книжным магазинам, элитным ресторанам и интересным продовольственным магазинам. «Мне нравится возвращаться», — с удивлением подумала она, свернув налево с главной дороги и направляясь к Кэрд-Хаусу. Квартиры представляли собой десятиэтажный современный дом, построенный жилищным товариществом в конце семидесятых. Квартира Элисон находилась на шестом этаже, двумя ниже квартиры Розалинды.

Линдси оставила свою машину на одной из парковок для посетителей, затем спустилась по пандусу и прошла мимо шлагбаума на подземную парковку для жильцов. Ближе к вечеру там было почти пусто. Как и орлиное гнездо Торгового города Клэр, это были квартиры для одиноких профессионалов или пар без детей. В это время день они все будут на работе. Линдси пересекла гараж и осмотрела дверь. В отличие от подъездов первого этажа, здесь не было домофона, а был такой же врезной семирычажный замок, как и на других наружных дверях. Предположительно, из гаража должны были входить только жильцы. Линдси попробовала ключ, который дала ей Розалинда, и вошла в блок.

Она заметила два лифта, но проигнорировала их и направилась к пожарной лестнице. Она поднялась на один уровень выше и вышла через тяжелую распашную дверь в холл. Было два внешних выхода, по одному с каждой стороны квартала, каждый из которых вел на небольшую благоустроенную парковку. Через дальнюю дверь она могла видеть только нос своей машины. На первом этаже не было квартир, были только кладовые и помещение для сбора мусора, куда сбрасывали мусоропроводы. Линдси снова толкнула противопожарную дверь и поднялась по лестнице. Раньше она всегда пользовалась лифтами и хотела убедиться сама, насколько вероятно, что Джеки могли заметить снаружи, когда она сидела на лестнице и курила. Маленькие окна из матового стекла давали единственный дневной свет, исключая такую возможность. Над головой гудели флуоресцентные полосы. На шестом этаже Линдси вышла на знакомую площадку.

На каждой площадке было по четыре квартиры, по одной в каждом углу центрального ядра. У двоих была одна спальня, у остальных — две, вспомнила она. Впереди находилась входная дверь Элисон. 6А. Сколько раз она стояла здесь в лихорадочном ожидании, отчаянно ожидая удовлетворения, которое, как она знала, она найдет по ту сторону вишнево-красной двери?

Линдси отвернулась, впервые осознав всю глубину своей скорби по Элисон. Она осмотрела площадку более внимательно. Рядом с лифтами была еще одна дверь. С любопытством она открыла его. Внутри было место, где можно было только стоять. В стене было большое квадратное отверстие с табличкой над ним «Мусорный спуск». Линдси осторожно просунула голову в щель. Было абсолютно темно. Вероятно, это был желоб, по которому мешки для мусора переносились из квартир вниз к огромным мусорным бакам в кладовой на первом этаже.

Линдсей вышел и задумчиво вернулся на лестничную площадку. Она нажала кнопку лифта и подождала несколько секунд, пока он прибудет. Двойные двери отъехали назад, и в тесном купе появилась женщина. Увидев Линдси, она ахнула от удивления.

Линдси вошла в лифт и небрежно сказала: «Привет, Рут, я не знала, что ты все еще живешь здесь».

«Линдси. Какой сюрприз. Я слышал, что ты уехал из страны после… Но… что, черт возьми, ты делал там на лестничной площадке? Ты пришел не для того, чтобы увидеть… я имею в виду, ты знал о…?

«Все та же старая Рут», — подумал Линдсей. Врожденная неспособность заканчивать предложения. «Я вернулась пару недель назад», — сказала Линдси. «Я услышал об Элисон только вчера вечером. Наверное, я просто хотел совершить своего рода паломничество. В память о старых временах, понимаешь?

Рут Мензис сглотнула и энергично кивнула. "Я знаю, что Вы имеете ввиду. Антонис и я подумывали продаться и уехать, понимаешь? Я не мог вынести всех воспоминаний, это было слишком… Но в любом случае мы решили задержаться еще немного и посмотреть, как… Лифт плавно остановился, и двери открылись.

— Приятно видеть тебя, Рут, — любезно сказала Линдси. «Может быть, мы могли бы как-нибудь собраться вместе и поговорить о старых временах?» Лифт остановился на первом этаже, и Линдси вышла.

Ответ Рут прервался, когда двери лифта закрылись и понесли ее в подвал. Линдси вернулась к своей машине, размышляя о совпадении, которое заставило ее снова встретиться с Рут. Владелец художественной галереи с мышиными волосами уже много лет был ближайшим другом Элисон Максвелл. Линдсей не прочь поспорить насчет единственного друга, который не был одним из ее любовников. Они были друзьями со школьной скамьи, кажется, она помнила классическую пару сирены, которой нужна мышь, чтобы показать себя в полной мере. Элисон была более чем расстроена, когда ничтожная маленькая Рути вернулась из поездки за покупками в Афины с мужем на буксире. И не просто какой-нибудь муж, но красивый, лихой грек, на три года младше ее, который был полон решимости использовать деньги Руфи с пользой, пока он пишет Великий европейский роман. Линдсей лениво задавался вопросом, удалось ли ему уже положить перо на бумагу.

На обратном пути в квартиру Софи Линдси зашла в Wunda Wines, дисконтный склад в Партике, где купила пару бутылок свежего белого вина Tokai di Aquilea к ужину. Даже этот небольшой вкус Венето лучше, чем ничего, размышляла она, возвращаясь обратно. Она припарковалась за купе «Мерседес» и поспешила к входу в многоквартирный дом. Она сделала всего несколько шагов, когда ее остановил звук знакомого голоса, зовущего ее по имени. Мгновение спустя Корделия была рядом с ней.

Линдси изо всех сил пыталась найти что-то сказать, что не выдало бы смятение эмоций, бурливших внутри нее. Не имело значения, сколько раз она говорила себе, что все кончено, ее сердце еще не дошло до этого сообщения. «Мне нравится новая машина», — саркастически сказала она. "Очень вкусно. Должно быть, в книжном бизнесе больше денег, чем я думал. Или это была очередная удача от богатого родственника?» — добавила она, чувствуя стыд, как только эти слова сорвались с ее уст. Она так и не смогла простить Корделии показную роскошь ее лондонского дома, купленного на деньги, оставленные ей бабушкой.

Корделия не ответила на колкость Линдси. «Мне пришлось избавиться от BMW. Однажды ночью несколько мотоциклистов врезались в него возле дома, и с тех пор рулевое управление уже никогда не было прежним. Когда я продала права на экранизацию «Икхая Ламахаве», я побаловала себя «Мерсом», — ответила она. «Но я приехал сюда не для того, чтобы обсуждать автомобили. Клэр сказала мне, где ты остановился. Мне надо поговорить с тобой."

Линдси почувствовала, как внутри нее поднимается гнев. Разве Корделия недостаточно ясно изложила свою позицию накануне вечером? «Что тут сказать?» — резко потребовала она. Она хотела покончить с этим разговором. Чем дольше это будет продолжаться, тем больше она расстроится. — Очевидно, ты сделал свой выбор, — огрызнулась она.

«В то время это был выбор между одиночеством и тем, с кем можно поделиться. Я так скучал по тебе, Линдси. А месяцы шли… ну, я решил, что не могу страдать вечно. Потом я встретил Клэр. Несмотря на примирительный тон ее слов, на лице Корделии появилось упрямое выражение самодовольства.

— Прекрасно, — сказала Линдси, перебивая Корделию. "Увидимся." Она двинулась вперед, но Корделия оказалась перед ней, преграждая ей путь.

— Подожди, — сказала она настойчиво. «Клэр говорит, что вы согласились попытаться оправдать Джеки. Я хотел предложить свою помощь».

— Это очень благородно с вашей стороны. Линдси насмешливо фыркнула, не позволяя себя тронуть. «Разве ты не беспокоишься о конкуренции, если Джеки выйдет из игры?»

Корделия вздрогнула, но не поднялась. «Раньше мы хорошо работали вместе над такими вещами. Я знаю, что тебе нравится делиться своими идеями с кем-то. Послушай, Линдси, возможно, мы больше не любовники, но я знаю, как устроен твой разум. Давай помогу."

Несмотря на свою вину, Линдси была тронута предложением Корделии. «Хорошо, дай мне подумать об этом. Ничего не обещаю, но подумаю».

Корделия улыбнулась, и Линдсей почувствовала, что вот-вот расплачется. — Спасибо, — сказала Корделия. «Если хочешь поговорить, ты можешь встретиться со мной у Клэр». Затем, с безупречным чувством времени, которое всегда заставляло людей желать большего, она быстро пошла обратно к своему новому «Мерседесу», не оглядываясь назад.

Близкая к слезам Линдси, слепо споткнувшись, побежала вверх по лестнице в квартиру на первом этаже. Она вошла в холл, но прежде чем она успела добраться до своей комнаты, раздался голос Хелен. «Линдси? Это ты? Слава Богу, ты вернулся. Квартиру Розалинды ограбили!

OceanofPDF.com

5

Менее чем через час после того, как она покинула Кэрд-хаус, Линдси направлялась обратно, на этот раз с Хелен. — Я сказала Розалинде, что найду тебя и приведу, как только ты вернешься, — объявила Хелен в третий раз. «Я знал, что ты вернешься в квартиру Софи, поэтому решил подождать тебя там. У меня все еще есть ключ, и я смогу покормить ее чертовой тропической рыбой, когда она будет в отъезде. «Почему я», — в отчаянии подумала Линдсей. Отвечая на ее невысказанный вопрос, Хелен продолжила. «Поскольку вы были там сегодня днем, Розалинда подумала, что вы, возможно, заметили, что кто-то слоняется поблизости. И кроме того, — загадочно добавила она, — здесь есть вещи, о которых, я думаю, Розалинда не будет рада рассказать полиции.

"Что ты имеешь в виду?" — спросил Линдси.

«О, я предоставлю Розалинде рассказать вам все об этом. От нее будет лучше. Как у тебя сложились отношения с Клэр? Расскажи все!»

Линдси кратко рассказала Хелен о ее дне, периодически перемежая ее резкими восклицаниями. Добравшись до места встречи с Корделией, Хелен взорвалась праведным гневом, таким же ярким, как и ее пылающие рыжие волосы. «Нервы женщины!» заявила она. «Надеюсь, ты отослал ее с кишками в бумажном пакете!»

Линдсей остановился на автостоянке Кэрд Хаус и сказал: «Какой в этом смысл, Хелен? Она имеет полное право на собственную жизнь. Я был тот, кто ходил. Она вышла и захлопнула дверцу машины, добавив, пока они шли к квартире: «Не думаю, что в конце концов я принесла ей много пользы. Как только я ушел, ее писательский кризис исчез, и она написала, по общему мнению, лучшую книгу в своей карьере. Думаю, ей будет лучше без меня.

Прежде чем Хелен успела ответить, Линдси воспользовалась запасными ключами Розалинды, чтобы впустить их в блок, и направилась прямо к лифтам. «Это восьмой этаж, не так ли?» — спросила она, ее палец завис над кнопкой.

«Правильно», — ответила Хелен, наконец поняв, что Линдси не хочет дальше обсуждать Корделию.

Когда они позвонили Розалинде, дверь почти сразу же открыл полицейский в форме. «Мы друзья мисс Кэмпбелл», — объявила Хелен, проносясь мимо него по узкому коридору. — Она нас ждет. Подарив констеблю извиняющуюся улыбку, Линдси последовала за Хелен в гостиную.

Розалинда сидела в кресле и выглядела ошеломленной посреди окружавшего ее хаоса. Ее фиолетовые глаза были покрасневшими, как будто она их терла, ее белые волосы были в беспорядке, который был тем более шокирующим из-за контраста с ее обычным аккуратно ухоженным внешним видом. Бумаги были разбросаны повсюду, мебель перевернута, ковры подняты, а картины разбросаны со стен по углам, где они лежали среди осколков битого стекла. Ящики стола были выдвинуты и опорожнены на пол, а бутылочка с чернилами разбилась, оставив на разбросанной стопке конвертов постоянную синюю лужу. Линдси, которая до этого бывала в этой квартире всего пару раз, вспомнила, насколько там всегда было чисто и аккуратно, и ощутила смутную версию шока, явно овладевшего Розалиндой.

Хелен импульсивно бросилась через комнату, чтобы обнять Розалинду. — Я заварю чашку чая, — сказала Линдси, чувствуя себя бесполезной. Она прошла на кухню, где также действовали грабители. Все банки для хранения были опустошены на полу, и содержимое шкафов было разбросано повсюду. Однако в этом не было ощущения случайного вандализма. «Странно», — подумал Линдсей. Как будто они знали, что ищут что-то конкретное. Линдси разгребала обломки, пока не нашла кучу чайных пакетиков и не поставила чайник. Она высунула голову в коридор и спросила полицейского, не хочет ли он чашку чая.

— Большое спасибо, — сказал он с благодарностью, следуя за ней обратно на кухню.

«Сколько вас?» — спросил Линдси.

«Только я», — ответил он. «Мне сказали держаться здесь, пока уголовное расследование не пришлет кого-нибудь. Они устроили какой-то беспорядок, да? — добавил он почти с восхищением, оглядываясь вокруг.

— Ты не шутишь, — рассеянно сказала Линдси, собираясь с духом. «Я никогда не понимал, почему они чувствуют необходимость это делать».

«Гнев и разочарование, так говорят. Если они не находят денег или приличных украшений, которые можно было бы легко продать, они вымещают все это на домовладельце. Я всегда говорю жене: оставь 20 фунтов в ящике гостиной. Таким образом, если к нам вломятся какие-нибудь животные, они, возможно, не наведут здесь беспорядок.

«Профилактика преступности из первых уст», — с усмешкой подумала Линдси. Она протянула констеблю кружку чая и вернулась в гостиную, где сидела Хелен, обняв Розалинду, которая выглядела меньше и уязвимее, чем Линдсей мог себе представить. Она вручила им обеим чашки горячего чая, а затем присела и ждала, пока Розалинда расскажет ей, что произошло.

Розалинда глотнула чая и слабо улыбнулась Линдси. «Если бы я не побелел в двадцать лет, эта компания сделала бы свое дело. Мне жаль, что я втянула тебя в это, — сказала она, сжимая кружку, как будто это был спасательный круг в штормовом море. — Но мне нужен был твой совет.

"Что случилось?" — спросил Линдси.

«Я вернулась из офиса в Эдинбурге во время обеда, потому что мне нужно было подготовить отчет для моего министра к завтрашнему утру», — сказала Розалинда. «Вы никогда не сможете получить серьезную работу сделано в этом офисе. Министр то приходил, то уходил весь день, желая, чтобы его держали за руку по тому или иному поводу, поэтому я решил просто собрать черновик и принести его сюда.

«Когда я пошел распечатывать готовый отчет, я понял, что у меня почти закончилась компьютерная бумага. Итак, я поехал на Байрс-роуд, купил коробку и сразу вернулся. Меня не было всего двадцать минут. Как только я вышел из лифта, я понял, что что-то не так. Видите ли, входная дверь была открыта. Минуту-две я колебался, гадая, есть ли еще кто-то внутри, но потом решил, черт с ним, и вошел. Там было пусто, но дело было так. Полицейский сказал, что, по его мнению, они, должно быть, следили за мной, и просто сбежали, когда увидели, что моя машина вернулась.

«Забавно», — размышляла Линдси.

— Что в этом смешного? Хелен возражала. «Это именно то, что я бы сделал, если бы был грабителем».

«Ну, а как они могли узнать, что это машина Розалинды, если только они не нацелились конкретно на нее? В таком большом квартале вам бы очень не повезло, если бы единственная машина, которая въехала, когда вы переворачивали квартиру, на самом деле принадлежала владельцу этой квартиры. Мне кажется, они пришли сюда с определенной целью и точно знали, за кем следить. Это не была случайная оппортунистическая кража со взломом», — сказала Линдси.

Розалинда побледнела. «Вы имеете в виду, что они на самом деле шпионили за мной? Конечно нет! У меня нет ничего ценного».

«Они украли те бумаги, которые вы принесли домой?»

Розалинда с сожалением кивнула. «Они ушли со всеми. И диск от компьютера с готовым отчетом. Они забрали и все остальные мои диски. К счастью, у меня есть резервные копии большинства из них, которые надежно спрятаны в квартире Хелен».

— Думаете, целью было украсть черновик? — спросил Линдси.

"Как это могло произойти? Никто не знал, что я принес домой. Даже мой секретарь не знал точно, о чем речь. Бог знает, что я скажу министру. Я не должен упускать такие вещи из виду. Он сойдет с ума.

"Почему?" — вмешалась Хелен, не в силах сдержать свое природное буйное любопытство. — Ради бога, о чем они говорили?

— Я не могу сказать, — сказала Розалинда. «Закон о государственной тайне».

— Я знаю об этом все, — мрачно сказал Линдсей. — Но слушай, ты можешь нам доверять, Розалинда. Мы не собираемся никому рассказывать. И полиции придется это знать, не так ли?

Розалинда выглядела обеспокоенной. "Да, они." Она подумала немного, а затем приняла решение. «Дальше идти нельзя, и я действительно имею это в виду, вы оба».

«Даю слово», — сказала Линдси.

— Я никому не скажу, — сказала Хелен. «Хотя Бог знает, это убьет меня, если я буду держать рот на замке». Она поморщилась.

Розалинда слабо улыбнулась. «Я знаю, что ты можешь молчать, когда нужно, Хелен. Доклад был о приватизации тюрем. Они обсуждали это некоторое время, но, как и в случае с подушным налогом, они решили сначала опробовать его в Шотландии. Вы знаете теорию тори — свалите ее на шотландцев, и если она не сработает, мы ничего не потеряем, потому что проклятые шотландцы все равно всегда голосуют за лейбористов».

— Господи, — тихо выдохнула Хелен. «Это динамит, Рос. Что именно они планируют?»

«Я действительно не хочу вдаваться в подробности», — сказала Розалинда. «Но они планируют всякую ерунду, например, вооружённую охрану и изоляторы строгого режима для жестоких преступников. Это, среди прочего, будет означать прекращение любых программ реабилитации для заключенных длительного пребывания».

Линдси вздохнула. «Я понимаю, почему ты так волнуешься. И если бы ходили слухи, что вы над этим работаете, нашлось бы множество людей, которые были бы рады получить в свои руки эти предложения. Для начала любая охранная фирма, которая подумывала подать заявку на этот контракт.

«Но я уже говорил вам, никто не мог знать, что именно в этот день газеты окажутся здесь», Розалинда запротестовала. Она рассеянно оглядела комнату, как будто хаос мог дать ей какую-то подсказку.

«Да, это проблема», — признал Линдси. — Но я не совсем понимаю, почему тебе нужен был мой совет. Я имею в виду, что УУР и Специальный отдел будут носиться повсюду, как синезадые мухи, пока не доберутся до вашего драгоценного портфеля.

— Это не то, о чем я хотел с тобой говорить. Я знаю, что ты не можешь помочь мне с официальными делами. Мне остается только молиться, чтобы полиция быстро нашла мои документы. Тогда помощь, возможно, просто помешает министру убить меня. Меня беспокоит более личное».

Линдсей закурил сигарету и стал ждать. Через несколько мгновений Розалинда высвободилась из объятий Хелен, глубоко вздохнула и спросила: «Ты когда-нибудь встречал моего брата Гарри?»

«Депутат? Нет, я никогда с ним не встречался, хотя, конечно, знал, что он твой брат.

— Тебе повезло, — пробормотала Хелен. «От Гарри столько же пользы, сколько от формы для шоколадных чипсов».

«Хорошо, Хелен. Я знаю, ты терпеть не можешь Гарри. Но он не так плох, как вы представляете. Гарри — член лейбористской партии Кинради, в Мирнсе. Это далеко не безопасное место - в основном это фермерский округ, и это было одно из немногих оставшихся мест от Тори до 1983 года, когда Гарри выиграл его в первый раз. Поэтому он должен поддерживать респектабельную позицию по отношению к электорату. А в его партии избирателей есть отвратительная правая задница, которой не нравятся многие его идеи, поэтому они всегда ищут предлог, чтобы отменить его выбор. Он все сделал правильно: купил небольшой участок, женился на хорошей девушке, которая управляет фермой, пока его нет. Единственное, чего ему не удалось добиться с точки зрения респектабельности, — это завести детей.

«Для этого есть веская причина — Гарри на самом деле гей. Его жена знала, на что ввязывалась, когда выходила за него замуж, и они хорошие друзья. Я думаю, Анджела направляет всю свою сексуальную энергию на выращивание идеальной логановой ягоды. Но Гарри всегда был сексуально активен, даже несмотря на то, что находился глубоко в шкафу. Он до того, как заняться политикой, был учителем, поэтому у него всегда была привычка быть очень осторожным в этом вопросе». Розалинда резко остановилась, явно не зная, как продолжать.

Хелен прыгнула в пролом. — Чего Розалинда не говорит тебе, так это того, что у Гарри есть склонность к молодым мальчикам. Не поймите меня неправильно, он не какой-то педофил. Он просто предпочитает их в подростковом возрасте. И, как мы все знаем, это по-прежнему незаконно в этой темной стране. Так что Гарри не новичок в мясных стойках на Блитсвуд-сквер. Ему нравится незаконный азарт арендаторов.

«Боже, Хелен, — возразила Розалинда, — из-за тебя он звучит как какой-то подлый извращенец. Он не такой. В течение многих лет у него были устойчивые отношения с Томом МакНелли».

«Один из его бывших учеников», — вмешалась Хелен.

— Да, один из его бывших учеников. Но Гарри ни разу и пальцем не тронул его, пока он учился в школе. И только после того, как он поступил в университет, они начали спать вместе, — защищаясь, сказала Розалинда.

«Я до сих пор не понимаю, какое отношение это имеет ко мне. Или ограбление, — сказала Линдси, пытаясь прервать разговор между двумя другими женщинами, прежде чем он перерастет в ссору.

«Извините, я не совсем ясно объясняю», — извинилась Розалинда. «Это, должно быть, шок от всего этого. Гарри проводит довольно много времени в Глазго, видясь с Томом и… другими мальчиками. Когда он здесь, он пользуется моей квартирой. Я довольно часто отсутствую из-за работы».

— И из-за Билла, — пробормотала Хелен. Она поднялась на ноги и начала бродить по комнате, не в силах усидеть на месте. Линдси постоянно удивляло то, что, несмотря на феноменальный уровень нервной энергии Хелен, она все еще боролась со своим весом.

«Да, и из-за Билла. Это тот парень, которого я недавно видел. Он живет в Эдинбурге, — объяснила Розалинда. «Поэтому Гарри активно использует мою свободную комнату. Даже когда я здесь, это не проблема. Мы всегда прекрасно ладили. Но запасной комнату тоже перевернули. У него там письменный стол с запертым ящиком. Ящик взломали, и все, что в нем было, украдено».

«Что именно в нем было? Вы знаете?" — спросил Линдси.

— Я не совсем уверена, — сказала Розалинда. «Я пытался связаться с ним в Палате общин, но его нет в офисе. Я жду, что он мне перезвонит. Но я знаю, что у него там есть фотоаппарат «Полароид», и подозреваю, что он фотографирует мальчика, которого привозит сюда. В чужих руках они станут динамитом. Шантажист или журналист могли бы повеселиться с ними. Но что меня действительно беспокоит, так это результаты теста на ВИЧ».

«Боже мой, у него же нет СПИДа, не так ли?» – спросила Хелен. «Бедный ублюдок. Даже жуткий Гарри Кэмпбелл этого не заслуживает!»

Розалинда провела рукой по растрепанным седым волосам и покачала головой. "Я не знаю. Я уже целую вечность придиралась к нему из-за того, что ему предстоит пройти тест. За последние несколько лет он встречался с таким количеством арендаторов, что я ужасно боялась, что он окажется ВИЧ-положительным. Я подумал, что ему следует это выяснить, хотя бы для того, чтобы не заразить кого-нибудь еще. Он всегда мне сопротивлялся, но пару месяцев назад наконец сдался, пошел на консультацию и сдал тест. Я знаю, что на прошлой неделе он пришел на прием и сказал мне, что ему дали полное согласие. Но если есть что-нибудь письменное — приглашения на прием или письмо о том, что он не ВИЧ-инфицирован, то единственное место, которое я могу себе представить, — это тот ящик. Он думал, что здесь он в безопасности. Глаза Розалинды дрожали от слез. Линдси поняла, что у нее была запоздалая реакция на шок от ограбления.

"Чем могу помочь?" — мягко спросила она.

Розалинда с трудом взяла себя в руки. «Я хотела спросить, считаете ли вы, что мне следует сообщить об этом в полицию», — сказала она. — И мне интересно, видели ли вы кого-нибудь поблизости, когда были здесь?

«Я ничего не заметила», — сказала Линдси. — Но когда это произошло на самом деле?

— Около четырех часов.

Линдси покачала головой. «Должно быть, это было сразу после того, как я ушла», — сказала она. «Но что касается полиции, то я бы склонен ничего не говорить о фотографиях или анализах крови. Полиция — дырявое сито. Слишком многие полицейские слишком дружат с журналистами, чтобы что-то подобное оставалось в тайне. Если Гарри не готов выпустить кота из мешка, тебе лучше оставить это при себе. Они сделают все возможное, чтобы вернуть ваши вещи, и если они поймают парней, которые это сделали, они получат в свои руки и другие вещи. Тогда ты получишь все это обратно, и никто об этом не узнает. С надеждой." Она уже могла представить себе заголовки. Сочетание СПИДа, порнографических изображений и члена парламента приведет к тому, что пресса окажется на пороге быстрее, чем сильное землетрясение. Для таблоидов абсолютно ясный результат был бы столь же убийственным, как и положительный. Тот факт, что Гарри прошел тест, сам по себе был бы признанием вины.

Розалинда кивнула, но выглядела далеко не оптимистично. "Ты прав. Но мне нужна была чья-то точка зрения, прежде чем я смог заставить себя принять решение. Гарри никогда не переживет скандала».

Прежде чем она успела сказать больше, дверь открылась, и в комнату вошли двое мужчин. Самый высокий из них, лысеющий мужчина лет тридцати, чьи плечи выглядели на размер больше, чем его спортивная куртка, спросил: «Кто из вас, дамы, Розалинда Кэмпбелл?»

Розалинда поднялась на ноги и сказала: «Да. И вы?"

«Инспектор Эйнсли. Специальный филиал. Мне придется попросить вас, дамы, уйти, пока мы поговорим с мисс Кэмпбелл. Боюсь, нам придется еще и сдать отпечатки пальцев. Если вы, дамы, будете настолько любезны, что оставите констеблю свои имена и адреса, тогда мы сможем получить ваши отпечатки позже, если они нам понадобятся для уничтожения, — авторитетно сказал он.

Линдси и Хелен взяли свои пальто и собрались уходить. — Я отвезу тебя обратно к Софи, Линдси. Позвони мне, когда мальчики в синем закончат, Роз. Я приду и помогу тебе привести себя в порядок, — сказала Хелен на выходе.

Они молча спустились на лифте. Когда они снова вышли на парковку, Линдси обернулась и посмотрела на многоквартирный дом, мерцающий огнями в вечерней темноте. «Не совсем безопасное место для жизни, не так ли?» - сказала она мягко. «Сначала Элисон, теперь это».

OceanofPDF.com

6

Линдси резко нажала на педаль газа, когда подъездная дорога к автостраде внезапно свернула в скоростную полосу. Сколько бы раз она ни ездила по городской автомагистрали Глазго, ей так и не удавалось привыкнуть к ее капризам. Должно быть, это была единственная автомагистраль в мире, по которой вы въезжали и выезжали по скоростной полосе! Ее друзья-националисты были убеждены, что все это было частью злого английского заговора с целью сократить число голосовавших за лейбористов шотландцев в ужасных дорожно-транспортных происшествиях, но Линдси предпочитала верить в некомпетентность Министерства транспорта, а не в теорию заговора.

Она щелкнула выключателем, который перевел двигатель на повышенную передачу, и включила обогреватель на полную мощность. Грохот по автостраде выдавал каждый сквозняк в капоте старой машины. По крайней мере, от Глазго до женской тюрьмы недалеко от Стерлинга, где содержалась Джеки, было недалеко. Клэр потянула за веревочки, чтобы договориться о скорейшем визите Линдси, которой было приказано сказать, что она работает на Джима Карстерса, адвоката Джеки.

Сразу после десяти Линдси свернула с автострады и поехала по тихим проселочным дорогам, которые привели ее к воротам тюрьмы. Пятнадцатифутовый забор из металлических кольев с шипами был увенчан колючей проволокой, простиравшейся настолько далеко, насколько хватало глаз в обе стороны. Ворота были столь же неприступными. Линдси припарковала ее машину на парковке для посетителей напротив ворот и перешел дорогу. Она позвонила у ворот, и из небольшой сторожки вышла женщина в форме тюремного служащего. Она открыла панель в воротах. "Я могу вам помочь?" — вежливо спросила она.

«Доброе утро», — сказала Линдси. «Я пришел повидаться с Джеки Митчеллом. Мистер Карстерс организовал встречу.

«Вы та женщина из ее адвоката, не так ли? Мы ждали тебя. У вас есть какие-нибудь документы?

Линдси предъявила свои водительские права и сопроводительное письмо от Джима Карстерса, которое она получила по дороге. Офицер осмотрел их, затем открыл небольшую дверь в воротах и указал Линдси войти. «Просто поднимитесь по дорожке к первому зданию и у дверей будет надпись «Рецепция». Кто-нибудь там с тобой разберется.

Поблагодарив ее, Линдси пошла по асфальтированной дорожке. Ее пунктом назначения был современный трехэтажный дом, такой же, как и все остальные здания. Если не считать решеток на окнах, это мог быть студенческий квартал. Дорожку обрамляли аккуратные лужайки. Больше никого не было видно, когда Линдси подошла к паре прочных деревянных дверей с черно-белой табличкой, на которой было написано просто: «Приемная для посетителей». Линдсей попробовал открыть правую дверь, которая вела в небольшую комнату, разделенную на две части широкой стойкой. С ее стороны стояло несколько институциональных пластиковых стульев. За стойкой стояли два тюремных служащих, разговор которых резко оборвался, когда вошла Линдси.

Ее сумку тщательно обыскали, затем ее провели через другую дверь, по кремовому коридору, украшенному любительскими акварельными изображениями холмов Стерлингшира, и, наконец, через другую дверь в крошечную комнату для допросов. В комнате было одно большое окно с решеткой, выходившее на лужайку и отдаленную рощу смешанных хвойных деревьев. Единственной мебелью был небольшой деревянный столик и два пластиковых стула. Виниловый пол был испещрен ожогами от сигарет, вероятно, из-за неподходящей маленькой пепельницы из фольги на столе. «Сидите здесь», — сказал офицер, указывая на стул, ближайший к двери. «Вы не должны прикасаться к пленнику», — сказал сказал офицер. «Если вы хотите предложить ей сигарету, положите пачку и зажигалку на стол и позвольте ей взять их. Это ясно?

Линдси кивнула и тут же закурила, оставив пачку на столе рядом с зажигалкой. Она выкурила меньше половины сигареты, прежде чем дверь открылась и другой офицер ввел Джеки. Если бы она не ждала ее, Линдси никогда бы не узнала женщину, которую знала раньше. Когда Линдси впервые встретила Джеки, она была веселой и жизнерадостной. Ее стройная фигура, граничащая с сладострастием, всегда была безукоризненно выведена на пике моды. Ее медные волосы регулярно стриглись и укладывались. Ее никогда нельзя было назвать красивой, но ее молочно-белая кожа и бледно-зеленые глаза, которые всегда смущающе напоминали Линдсею крыжовник, были тщательно накрашены, чтобы показать ее с наилучшей стороны.

Женщина, шедшая через комнату к Линдси, выглядела как гротескная карикатура на Джеки Митчелл. Она прибавила в весе, и ее бледное лицо выглядело раздутым и опухшим. Ее волосы потеряли блеск и были небрежно завязаны резинкой. В тюремном джинсовом комбинезоне ее фигура выглядела неуклюжей, а бедра были непропорциональны остальному телу. Ее глаза выглядели тусклыми, а под ними виднелись темные синяки. Казалось, она едва заметила присутствие Линдси, когда рухнула в кресло и потянулась за сигаретами.

— Привет, Джеки, — тихо сказала Линдси.

— Спасибо, что пришли, — сказала Джеки, не выражая особой благодарности. «Клэр сказала, что попытается тебя найти. Мне бы хотелось, чтобы она смогла заполучить тебя раньше.

«Мне тоже очень жаль», — сказала Линдси. «Но, по крайней мере, я сейчас здесь. Я не знаю, чего именно я смогу добиться, но я сделаю все, что смогу, чтобы вытащить тебя отсюда». Возникла неловкая пауза.

— Ты ведь знаешь, что я этого не делал, не так ли? — вдруг яростно спросила Джеки, бросая вызов Линдси вызывающим взглядом.

«Если бы вы собирались убить Элисон, я не думаю, что вы бы выбрали такой путь», — сказала Линдси.

Джеки резко рассмеялась. «Чертовски верно. Если бы я убил Элисон, я бы чертовски позаботился о том, чтобы меня не поймали. Она не стоила того, чтобы отбывать пожизненное заключение. Но мне не обязательно вам это говорить. Ты лучше других знаешь, какой она была, не так ли?

«Да, у меня очень яркие воспоминания о том, какой была Элисон».

"Знаю, знаю. Она сказала мне, что взяла тебя на крючок. Сказал мне, что именно поэтому тебе пришлось поехать в Лондон. Сказал мне, что ты боишься того, что она может с тобой сделать. Я тогда подумал, что если она сможет напугать такого крутого человека, как ты, у меня не будет ни малейшего шанса. Линдси с ужасом выслушала слова Джеки.

«Но это неправда», — возразила она. «Я поехал в Лондон из-за Корделии, а не Элисон. Я покончил с ней задолго до того, как встретил Корделию. Она просто пыталась напугать тебя, Джеки. Понимаете, я назвал ее блефом. Это я сбежал, и ей это не понравилось».

Лицо Джеки сморщилось, и Линдси показалось, что она вот-вот заплачет. Вместо этого она затушила сигарету и тут же закурила другую. Линдси заметила, что ее ногти обкусаны до основания. — Сука, — горько сказала Джеки, втягивая дым глубоко в легкие. «Боже мой, она заслужила смерть».

— Хотите рассказать мне об этом?

«Я до сих пор не понимаю, как это произошло. Я даже не думал о том, чтобы изменить Клэр, пока не сделал это. Полагаю, мы были в некоторой колеи, но мне нравилась эта колея. Было комфортно, это был дом. Затем Элисон начала подбрасывать ей яд. Все это было очень тонко, просто странные предложения тут и там, рассчитанные на то, чтобы заставить меня задуматься, настолько ли мы прочны, как я думал». Джеки потерла глаза. «Боже, я был доверчив».

Линдси кивнула. «Она была хороша в этом. Я видел, как она делала это с другими людьми».

«Но я попался на это. А потом я влюбился в Элисон. Однажды вечером, когда я работал в «Кларионе», мы пошли перекусить . Мы ужасно разозлились, по крайней мере, мне так казалось. Оглядываясь назад, я думаю, что сильно разозлился, а Элисон осталась трезвой. Мы вернулись к ней домой, приглушив свет, Мэри Кофлан включила стереосистему и выпила еще немного. Следующее, что я помню, мы раздеваем друг друга, и повсюду чьи-то руки. И это было все. Меня зацепило». Джеки мрачно смотрела на стену, пойманная в ловушку воспоминаний.

«Она была как наркотик», — сказала Линдси, вспоминая свой собственный роман. «Я не мог насытиться ею. Это как будто разжигало аппетит».

«Вот именно, именно так. Секс с Элисон был похож на воплощение в жизнь твоих фантазий. Как ни странно, я был почти рад, когда Клер узнала об этом. Я думал, что ее знание разрушит чары, и что я смогу сбежать от Элисон. Но это не сработало, не так ли? Несмотря на то, что она мертва, я все еще ее пленник.

— Что на самом деле произошло вчера днем?

Джеки вздохнула. «Я сказал Клэр, что собираюсь положить этому конец, и пошел туда, полный решимости. Элисон открыла мне дверь совершенно обнаженной, и мне потребовались все силы, чтобы не броситься прямо к ней в постель тут же. Но я заставил себя пройти через это. Я сказал ей, что решил: мне нужна Клэр, а не она.

«Во-первых, она пыталась быть соблазнительной и отговорить меня от этого. Но мне удалось остаться твердым. Потом она потеряла хладнокровие. По крайней мере, ей так казалось. Она разразилась громкими рыданиями и рассказала мне, как много я для нее значу и что она не может меня отпустить. Я был потрясен до глубины души. Мне приходилось постоянно напоминать себе, что я люблю Клэр. Нелегко было удержать это, столкнувшись с Элисон в потоках слез.

«Затем, когда она увидела, что это не сработает, она начала мне угрожать. Она сказала мне, что говорила Клэр всякую ложь: что у нас был секс втроем с мужчиной, что я ходил с ней в клуб, и мы подобрали двух мужчин и занялись с ними сексом. что мы употребляли кокаин, чтобы улучшить нашу сексуальную жизнь. О Боже, вы не поверите, какую грязь она выложила! А она сказала, что разнесет всю эту отраву по городу, чтобы никто мне не давал работы. Голос Джеки дрогнул, и она закурила еще одну сигарету.

Линдси сочувственно кивнула. «Я точно знаю, что вы имеете в виду. Она попробовала то же самое на мне. Но я только посмеялся над ней. В то время у меня не было любовника, которого можно было потерять, и я знал, что она не сможет уничтожить меня профессионально, не навредив себе. Риск окупился для меня. Но если бы она примерила это, когда я на самом деле был с кем-то, кого любил, сомневаюсь, что я смог бы иметь ясную голову на этот счет. Ты не должен унижать себя за то, что попался на эту удочку».

Джеки покачала головой. «Я ничего не могу с этим поделать. Я имею в виду, если бы я просто остановился и подумал об этом на минутку, я бы понял, что не было никакой причины, по которой Клэр или кто-либо еще должен поддаться ее лжи. Но я не стал думать. Я должен был быть сильнее, Линдси. Тогда я бы ушел оттуда за час или больше до того, как ее убили. У меня было бы алиби. Вместо этого я сдался и лег с ней в постель. Знаешь, что мне больше всего в себе противно? Мне это действительно понравилось. После всего, что она сказала и сделала, я все еще наслаждался каждой минутой этого. Разве это не отвратительно?»

Линдсей не мог придумать ничего такого, что могло бы облегчить отвращение Джеки к себе. «Это человечно», — это все, что ей удалось. "Что случилось потом?"

«Элисон начала меня выгонять. Она сказала, что к ней приедет ее мать и она не хочет, чтобы я бродил вокруг с выражением только что ебаного на лице. Поэтому я встал и торопливо оделся. Полагаю, именно поэтому я и оставил свой шарф. Потом я ушел оттуда. Я стоял на лестничной площадке и ждал лифта, чувствуя себя полным дерьмом. Я не хотел идти домой. Я не мог признаться Клэр, что был таким слабым. Поэтому я покинул лестничную площадку и начал спускаться по лестнице, просто чтобы дать себе немного передышки. Но ноги у меня тряслись, поэтому я сел и закурил. Затем я спустился вниз, сел в машину и поехал домой. Миссис Максвелл говорит, что видела меня, но я ее не заметил. Наверное, я был в слишком сильном состоянии. Остальное ты знаешь.

Линдси выслушала рассказ Джеки с растущим чувством беспомощности. Нигде не было ни одной пряди, за которую она могла бы начать распутывать этот беспорядок. — Ты вообще никого больше не видел? она спросила.

Джеки покачала головой. «Ни души. Но, честно говоря, если бы регбийная схватка, одетая в пачки, танцевала канкан на площадке, сомневаюсь, что я бы это заметила», — добавила она с оттенком огня. «Я был вне этого, Линдси, совершенно вне этого».

«Ты знаешь, с кем еще Элисон спала, пока встречалась с тобой?»

«Понятия не имею. Господи, Линдси, ты же знаешь, как умело она хранила свои секреты. Она могла трахать половину Глазго, а я бы никогда не узнал, — сказала Джеки с быстрой вспышкой ее прежней живости.

Линдси вздохнула и закурила сигарету. Тюремная жизнь огрубила не только тело Джеки. Линдсей запомнил ее как умелого говорящего, что было необычно в суровом и беспорядочном мире газет тем, что она редко ругалась. Теперь она с комфортом поместилась бы на мостике любого корабля, не говоря уже о стойке новостей. Линдси мысленно пожала плечами и продолжила свои бесплодные вопросы. «Были ли вообще какие-либо доказательства, не вписывающиеся в картину?»

"Не совсем. Но Джим покажет вам все, что можно увидеть. Это безнадежно, не так ли? Не знаю, почему я возлагал на тебя надежды. Никто ничего не может сделать, не так ли? — уныло сказала Джеки, и оживление, которое на мгновение осветило ее лицо, исчезло так же быстро, как и появилось.

«Это не безнадежно», солгала Линдси. «Я едва начал. У меня есть одна или две собственные идеи, которые я хочу реализовать. Я знаю большинство ребят из Clarion. Должно быть, в то время ходили какие-то сплетни. И изучение доказательств может дать мне несколько идей. Удивительно, что может открыть свежий взгляд. Не сдавайся, Джеки. Элисон Максвелл испортила слишком много жизней когда она была жива. Будь я проклят, если буду стоять в стороне и ничего не делать, пока она твою из могилы облажает.


«Громкие слова, Гордон», — пробормотала Линдси про себя, уезжая из тюрьмы, оставив Джеки позади. — И как, черт возьми, ты собираешься доставить на этот раз? Несмотря на свою симпатию к Джеки, Линдси была только рада уйти от удручающей встречи, особенно после того, как ей стало ясно, что Джеки ничего не знает о романе Клэр с Корделией. «Это будет для нее приятным сюрпризом», — сердито подумала Линдси. Ни дома, ни работы, ни любовника.

Линдси отбросила мысли о Клэр и Корделии и вспомнила, что сказала ей Джеки, когда она возвращалась в Глазго. Никаких зацепок, размышляла она. Но у нее все еще была одна или две карты в рукаве. И, возможно, Джим Карстерс мог бы дать ей несколько советов, которыми стоит воспользоваться.

Менее чем через час после того, как она вышла из тюрьмы, Линдси укрылась в кабинете секретаря адвоката, просматривая толстую папку со всеми материалами дела, касающимися убийства Элисон. Заявления полиции были интересны тем, чего в них не было. Их привели прямо к Джеки из-за ленты с именем, пришитой к ее шарфу. В показаниях Джеки она указала, что это был шарф, который она носила со школьных времен, отсюда и наличие выцветшей ленты. Как только Джеки взяли под стражу, ее без колебаний выбрала на опознании мать Элисон, которая потеряла сознание, как только увидела женщину, которую она считала убийцей своей дочери.

Поскольку они были уверены, что нашли убийцу, и поскольку они были убеждены, что это открытое и закрытое дело, полиция не проводила никаких других расследований с особой энергией. Судя по заявлениям друзей и коллег Элисон, допрос был крайне поверхностным. К тому времени, как документы были переданы фискальному прокурору для принятия решения о том, достаточно ли их для успешного проведения обвинение, дело против Джеки выглядело ошеломляющим. И других явных подозреваемых не было.

Была лишь одна крохотная улика, которая фактически не подтверждала вину Джеки. На прикроватной тумбочке стоял высокий стакан с остатками виски и воды. На стекле виднелся размазанный отпечаток губы и слабые следы отпечатков пальцев. Только один был достаточно четким, чтобы судебно-медицинские эксперты смогли снять пригодный для использования отпечаток. Но он ни в чем не совпадал с отпечатками пальцев Джеки. И Элисон оно тоже не принадлежало. На стекле у них осталась половина отпечатка большого пальца, владелец которого до сих пор неизвестен. Три часа спустя это все еще было единственное несоответствие, которое Линдсей смог найти в деле против Джеки. С глубоким вздохом она закрыла файл и попросила о встрече с Джимом Карстерсом.

Линдси провели в комфортабельный кабинет, размер которого скрывался за стопками книг, папок и разбросанных бумаг, сложенных повсюду. — Заходите, заходите, — поприветствовал ее Карстерс. Это был высокий, худощавый мужчина лет тридцати с небольшим, с узкими плечами и костлявыми запястьями, торчащими из модного двубортного костюма. «Садитесь, садитесь», — добавил он. «Извините за беспорядок. Столяры уже несколько месяцев обещают поставить мои полки, но они так и не появляются. А как у вас дела с материалами дела?

«У них были тяжелые отношения», — призналась Линдси. «И я должен сказать, что здесь мало что подтверждает теорию невиновности Джеки. Кроме одного.

Карстерс ободряюще кивнул. Он напоминал Линдси ее учителя латыни, еще одного уродливого худощавого мужчину, которого прозвали Плаг из-за отсутствия у него физического обаяния. Но он был добрым учителем, которому всегда удавалось привлечь к себе даже самых неуверенных в себе людей. Почувствовав уверенность, Линдси продолжила. — Стакан, — сказала она. «Это не подходит».

— Хорошо замечено, — сказал Карстерс с видом искреннего восторга от ее проницательности.

«И полиция, похоже, не старается выяснить, кому принадлежит загадочный отпечаток большого пальца», — продолжила она.

"Хороший. Конечно, мне нет нужды говорить вам, что проведение такого расследования было для нас практически невозможным. В конце концов, у меня нет полномочий снимать отпечатки пальцев у людей. Учитывая, что нужно обыскать все население Глазго и не иметь реальных подозреваемых, кроме Джеки, мы не могли приступить к раскопкам владельца отпечатка. Если бы был кто-то еще, кто был бы очевидным подозреваемым, я полагаю, мы могли бы получить его отпечатки с помощью какой-нибудь уловки. Но ни у Клэр, ни у меня не было ни малейшего представления, с чего начать», — извинился он. «Однако, судя по тому, что мне сказали, что согласуется с тем, что я понимаю в методах снятия отпечатков пальцев, вполне вероятно, что отпечаток был сделан в тот же день. Это определенно не были отпечатки, которые могли остаться после мытья стекла, — с энтузиазмом продолжил он.

«Кто снял отпечатки пальцев в полиции?» — спросил Линдси, слегка раздраженный тем, что Карстерс не смог найти единственную зацепку, имевшуюся у него и Клэр, к настоящему виновнику. Боже, сохрани меня от попадания в руки адвокатов, подумала она про себя.

«Никто, правда. У них не было никаких доказательств, кроме стекла, что там был кто-то еще. Больше никого не было видно и слышно. Миссис Макаронас из квартиры наверху слышала ссору Джеки и Элисон, но, по ее признанию, это было все, что она слышала.

«Это будет Рут Мензис? Владелец галереи? Линдси прервала его.

"Это верно. Друг погибшей женщины. Профессионально сохраняет девичью фамилию. С нашей точки зрения, не очень полезный свидетель. Как я уже говорил, единственным прямым доказательством было стекло, и они не взяли отпечатки пальцев у всех ее друзей и сообщников. На самом деле, как вы, вероятно, заметили из материалов дела, они даже не слишком тщательно разыскивали ее друзей и так далее.

Линдси с сомнением покачала головой. «Это не так уж и много. Но, по крайней мере, это начало. Я начал задаваться вопросом, не ошибались ли мы все и что, возможно, это действительно сделала Джеки, несмотря на все, что мои инстинкты говорят мне о ней и об этом преступлении.

Карстерс кивнул. "Я знаю, что Вы имеете ввиду. Я думаю, мы все ощутили это мгновение сомнения. Включая Джеки. Я думаю, там были моменты, когда она задавалась вопросом, не пережила ли она какой-то мозговой штурм. Единственный, кто никогда не сомневался в ее невиновности, — это Клэр. Она действительно сохранила веру».

«Жаль, что она не смогла быть еще и верной», — кисло подумала Линдси. Но она держала свои мысли при себе и поднялась на ноги. «Правильно», сказала она. «Я отправляюсь на поиски пропавшего большого пальца. Я не могу обещать, что смогу докопаться до сути, ты это понимаешь? След, который я пытаюсь найти, очень устаревший. Заставить людей вспомнить, что произошло четыре месяца назад, — непростая задача. Особенно, если одному из них есть что скрывать.

— Я ценю это, — сказал Карстерс, показывая ей на дверь. «Но мы обязаны попытаться ради Джеки, не так ли?»

«Я буду на связи, если мне что-нибудь понадобится», — сказала она, выходя.

Линдси сдержала слово, данное адвокату, раньше, чем она ожидала. Когда она вернулась в квартиру Софи, она обнаружила, что ее ждут двое мужчин.

— Мисс Гордон? — спросил инспектор Эйнсли из специального отдела, когда он и его коллега пошли в ногу с ней. «Мы хотели бы, чтобы вы сопровождали нас на станцию. У нас есть к вам один или два вопроса по поводу ограбления мисс Кэмпбелл.

OceanofPDF.com

7

«Сколько раз мне придется тебе говорить? Я ничего об этом не знаю!» Линдсей протестовал. Ей надоело повторяться. Эйнсли проигнорировала ее отрицание и продолжила задавать тот же вопрос, как пластинка с иглой, воткнутой в канавку.

— Что вы сделали с проектом отчета? — спросил он ее еще раз.

Линдси была ошеломлена. Когда двое полицейских остановили ее на улице, она потребовала объяснить, чего они хотят и почему, по их мнению, она может им помочь. Эйнсли отказалась отвечать на любые ее вопросы и отвезла ее в полицейский участок Мэрихилла, где ее затолкали в небольшую комнату для допросов, оборудованную столом и двумя стульями. В комнате было жарко и душно, и у нее начала болеть голова. Все это пугающе напоминало другую комнату для допросов, в которой ее уже однажды допрашивали. От этого воспоминания у Линдси вспотели ладони, а в ушах застучала кровь.

Ни один из полицейских не попытался объяснить, что происходит. Эйнсли просто повторял свой вопрос снова и снова. Она попросила позвонить своему адвокату, но ее просьба была проигнорирована так же полностью, как если бы она никогда не разговаривала. Прошел час в этой безрезультатной, но для Линдси глубоко тревожной ситуации. Затем, без предупреждения, Эйнсли резко поднялся на ноги. и вышел, хлопнув за собой дверью. Его младший приятель последовал за ним несколько мгновений спустя, пристально глядя на Линдси.

Она поднялась на ноги и вытянула ноги. Ей никогда не приходило в голову попытаться уйти. Она была уверена, что за дверью кто-то будет. Линдси покрутила плечами и энергично встряхнула запястьями, чтобы расслабить мышцы. По какой-то причине они решили, что она знает о краже со взломом Рос больше, чем должен знать невинный прохожий. Но она была полна решимости ничего не выдавать. Что-то подсказывало ей, что ее ждет долгий сеанс.

Через несколько минут дверь открылась и в комнату вошел незнакомец. Лицо его выглядело так, словно он провел слишком большую часть своей юности на боксерском ринге. — Мисс Гордон? — мягко спросил он.

"Это верно. Кто ты?"

«Главный инспектор Фрейзер. Мистер Эйнсли сказал мне, что вы не очень-то готовы к сотрудничеству, — ответил он, опуская свое громоздкое тело на пластиковый стул, который, по-видимому, не соответствовал этой задаче.

«Мистер Эйнсли, возможно, заслужил бы мое сотрудничество, если бы дал мне подсказку, почему вы меня сюда привезли», — сказала Линдси.

из внутреннего кармана помятого серого костюма экземпляр «Шотландской Дейли Кларион» . — Пойдем, мисс Гордон, — сказал он с усталым видом. — Не говори мне, что ты не справился с этим. Знаешь, в полиции не все дураки. Ваша репутация пошла впереди вас. Поэтому, когда мы узнаем о краже со взломом, связанной с политически чувствительной информацией, за которой последует утечка информации в прессу, и вы окажетесь на месте, вы не удивитесь, если наши пальцы начнут указывать на вас».

«Извините, я не понимаю, о чем вы говорите. Я ничего не знаю об утечке информации в прессе. Я даже не видел сегодняшних газет. Сегодня утром я вышел из дома и бегал весь день. У меня не было возможности даже просмотреть первые страницы», — объяснила Линдси.

Фрейзер печально покачал головой. — Я надеялся, что ты справишься немного лучше. Вы, должно быть, думаете, что я пришел в Клайд на бисквите. Неужели вы думаете, что после двадцати двух лет службы в полиции я поверю в это?

«Верите вы в это или нет, но это правда», — упрямо сказала Линдси. «Послушайте, старший инспектор. Я с радостью отвечу на любые вопросы, которые вы хотите мне задать, если вы только окажете мне любезность и расскажете, в чем дело, или позволите мне поговорить с моим адвокатом. У меня есть права, и я намерен ими воспользоваться».

Офицер особого отдела бросил бумагу на стол. Заголовки кричали на нее со страниц. «ТОП ТОРИ ЗАРАБОТАЕТ НА ТЮРЬМНОМ ПЛАНЕ», — гласил главный баннер. Ниже заголовок поменьше гласил: «Распродажа тюрем означает большую прибыль для Джедбурга». Сердце Линдси упало. Тот, кто украл отчет Розалинды, здесь не ошивался. Подпись к статье гласила: «Билл Грейс, главный репортер Clarion ». Она знала Билла и знала, что он один из лучших журналистов Шотландии. Очевидно, он использовал свои обширные и разнообразные связи, чтобы превратить заурядную историю об утечке информации в крупный политический скандал.

Потрясенная, она продолжила читать.

Сверхсекретный план приватизации тюрем Шотландии сделает ответственного министра богатым человеком.

Марк Джедбург, министр шотландского офиса, отвечающий за тюрьмы, имеет обширный пакет акций охранной фирмы, которая готовится решить задачу управления тюрьмой строгого режима от имени налогоплательщиков.

Согласно секретному правительственному отчету, опубликованному исключительно шотландской газетой Daily Clarion, планы по продаже шотландских тюрем тому, кто предложит самую высокую цену, уже находятся на продвинутой стадии.

Планы включают вооруженную охрану, строгие режимы наказания, усиление безопасности, резкое сокращение социальных и образовательных возможностей для заключенных и прекращение всех программ реабилитации для лиц, совершивших насильственные преступления.

Vigilando Security Group имеет все шансы выиграть первый контракт на управление частной тюрьмой.

Одним из основных акционеров VSG является Марк Джедбург, член парламента от консервативной партии Central Borders. Ему принадлежит 15 процентов VSG. Его жене Кристине принадлежат еще 7 процентов.

Бывший заключенный Дэйви Андерсон, который отбыл три пожизненных заключения за убийство и теперь работает в благотворительной организации, которая помогает переселять бывших заключенных, сказал вчера вечером: «Это дьявольски. Джедбург должен немедленно уйти в отставку. Этот план — рецепт беспорядков». (Продолжение стр. 3)

Линдси оторвалась от газеты, надеясь, что на ее лице отразится чувство шока. «Я ничего об этом не знала», — возразила она. «Спросите Билла Грейса. Он скажет вам, что получил это не от меня.

«Мы уже говорили с мистером Грейсом», — ответил Фрейзер. — Могу поспорить, что вы точно догадаетесь, что он нам сказал.

«Полагаю, он отказался раскрыть свои источники. Но ведь если бы вы попросили его подтвердить, что это не я, он бы вам хотя бы это сказал? Даже задавая этот вопрос, Линдси знала, что это тщетная надежда. На месте Билла она бы ничего не признала.

— Мы спрашивали его, поверьте мне, мисс Гордон. Он просто сказал, что вообще не готов отвечать ни на какие вопросы, касающиеся источника его информации. Он высказал совершенно разумную точку зрения: если он начнет сотрудничать с нами вплоть до устранения людей, мы сможем просмотреть имена каждого работающего журналиста, государственного служащего и политика в Шотландии, пока не найдем имя, которым он не был. готов устранить. Так что, боюсь, вы все еще в центре внимания».

Линдси вздохнула. «Послушайте, старший инспектор. Год назад у меня очень плохо сложились отношения с силами правопорядка. Настолько плохо, что мне пришлось покинуть страну, пока шум не утих. Я уверен, что ваши обширные запросы уже подсказали вам это. Я только что пришел домой. Поверьте, я сейчас ищу спокойной жизни. Вы действительно думаете, что мне захочется снова оказаться в том же положении только для того, чтобы поставить в него какого-нибудь младшего министра-консерватора?

Фрейзер вытащил пачку сигарет и предложил одну Линдси, которая с благодарностью согласилась, выкурив последнюю сигарету двадцать минут назад. Он закурил, пыхтел несколько мгновений, а затем сказал: «Я не психолог. Я не претендую на понимание того, что происходит в головах таких людей, как вы. Я полицейский, и меня учили расследовать преступления. Это значит собрать как можно больше фактов, а затем сделать логические выводы. Итак, факты, которые я имею перед собой, таковы. В газете появилась история, основанная на отчете, украденном вчера во время кражи со взломом. На месте находился журналист, имеющий опыт написания такого рода статей против истеблишмента, который раньше работал в той самой газете, которая опубликовала эту статью. Не только в самом доме, но и со связкой ключей от той самой квартиры, которую ограбили. Не думаете ли вы, что я не выполню свой долг перед налогоплательщиками, которые платят мне зарплату, если не вызову этого журналиста на допрос?»

Линдси тихо выругалась. Она молилась, чтобы Розалинда не сказала полиции, что у нее есть запасные ключи от квартиры. Ей придется попробовать что-то еще, если она когда-нибудь собирается выбраться оттуда. «Давай, будь серьёзным», — издевалась она. «Розалинда Кэмпбелл — моя подруга. Вы действительно думаете, что я бы устроил вторжение и превратил ее квартиру в руины только для того, чтобы получить репортаж? Если ты думаешь, что друзья так себя ведут, значит, у тебя странная личная жизнь».

Фрейзер пожал плечами, его мускулистые плечи напрягали швы костюма. «У меня есть только ваше мнение по поводу этой искренней дружбы. Возможно, вы все время тянули за собой эту женщину. И кроме того, если бы вы не разгромили это место, мы были бы еще более уверены, что это были вы, не так ли? С другой стороны, возможно, вы с мисс Кэмпбелл участвовали в этом вместе.

Линдси недоверчиво покачала головой. «Я просто не верю вам, ребята. Византийский язык не описывает ваши мыслительные процессы. Ради бога, зачем Розалине сговориться со мной, чтобы разрушить ее собственную квартиру?

— Мы тоже знаем кое-что о мисс Кэмпбелл, — категорически сказал Фрейзер. «Например, мы знаем, что она активная член Лейбористской партии. Возможно, она хотела, чтобы эта история вышла наружу. Я имею в виду, что может быть более разрушительным для тори?»

Линдси сердито затушила сигарету. «Если бы Розалинда хотела, чтобы эта история стала известна, не думаете ли вы, что она могла бы использовать свои контакты в Лейбористской партии, чтобы разгласить ее таким образом? Она не глупая, она легко могла бы замести следы.

«Может быть, она хотела, чтобы ее квартира была отремонтирована по страховке. Как я уже сказал, я не психолог. И все мои годы в полиции научили меня, что в девяти случаях из десяти очевидный ответ является правильным. Вы были на месте. У тебя были ключи от квартиры. И у вас есть контакты, чтобы разместить эту историю», — резюмировал Фрейзер, отмечая точки на своих коротких толстых пальцах. «Либо вы начнете сотрудничать, либо я предъявлю вам обвинение».

"Отлично. По крайней мере, так я смогу встретиться со своим адвокатом.

Он улыбнулся так, что у нее по спине пробежал холодок. "В конце концов. Я пока не планировал взимать с тебя плату. Я бы хотел, чтобы у вас были все шансы продемонстрировать свою готовность помочь нам».

Фрейзер загнал ее в угол. Ей придется сотрудничать, если она хочет вернуться домой сегодня вечером. «Хорошо», сказала она. «Спасибо, что наконец рассказали мне, о чем все это. Полагаю, мне лучше выполнить свою часть сделки. Сейчас я отвечу на ваши вопросы».

Фрейзер кивнул. "Очень мудрый. Начнем с самого начала. Когда ты получил ключи от квартиры?

— Розалинда дала их мне в ночь перед вторжением.

"Почему?"

— Разве она тебе это не объяснила?

«Я спрашиваю тебя. Почему она дала тебе ключи?

«Я хотела взглянуть на квартал», — сказала Линдси, понимая, насколько слабо звучит ее история.

«Думаешь о покупке квартиры?»

"Нет. В прошлом году там убили моего друга. Меня попросили навести справки относительно ее смерти», — защищаясь, сказала Линдси.

— Значит, вы думаете, что полиции не удалось найти нужного человека для убийства Элисон Максвелл? — потребовал Фрейзер.

«Он сделал домашнее задание», — подумала Линдси. «Что-то в этом роде», — сказала она.

— И ты решил приехать на своем белом зарядном устройстве, чтобы показать деревянным верхушкам, как это надо делать на самом деле, да? Мне показалось, ты сказал, что сейчас ищешь спокойной жизни?

Линдси пожала плечами. «Я просто делаю одолжение другу, вот и все».

— И я полагаю, что пока вы были там, вы думали, что просто заглянете в квартиру мисс Кэмпбелл на чашку чая, поскольку ключи прожигали дыру в вашем кармане. Видеть этот отчет на экране своего компьютера, должно быть, было адским искушением. Я не могу сказать, что виню тебя. Любому достойному журналисту было бы трудно игнорировать это».

«Я не подходил к квартире Рос. Я никогда не был на восьмом этаже. Я пошла прямо на шестой этаж, осмотрелась и ушла», — заявила Линдси.

— Вы же не ожидаете, что я в это поверю? — недоверчиво спросил Фрейзер. «Упускаете шанс получить такого милого маленького заработка? Да ладно, признайтесь, мисс Гордон, все произошло именно так, как я сказал. Я слышал все оправдания. А как насчет того, чтобы докопаться до истины? В долгосрочной перспективе это сэкономило бы нам всем много времени».

Линдси энергично покачала головой. «Вы далеко от луча. Послушайте, даже предположим, что я вошел в квартиру Розалинды и увидел отчет, мне не пришлось бы инсценировать ограбление. Ради бога, я разбираюсь в компьютерах. Все, что мне нужно было сделать, это скопировать файл на другой диск и уйти оттуда с ним в кармане. Никто не оказался бы мудрее. Когда эта история стала известна, никто не смог бы связать ее со мной или Розалиндой. Как я уже сказал, Розалинда — моя подруга. Я бы не стал разрушать ее квартиру только для того, чтобы прикрыть свою спину, хотя я мог бы защитить нас обоих, незаметно скопировав диск.

Впервые Линдси показалось, что она увидела проблеск сомнения в голубых глазах Фрейзера. — Я не знаю, — сказал он наконец. «Может быть, вся эта изощренная логика пришла тебе в голову не спонтанно. Возможно, вы просто увидели шанс и воспользовались им».

«Послушайте, кроме всего прочего, я даже не пробыла в здании достаточно долго, чтобы сделать это настолько тщательно», — возразила она.

«Протестуем слишком много, не так ли?» – саркастически спросил Фрейзер. — Просто расскажи мне о своих передвижениях вчера днем. Позвольте мне разобраться с этим самостоятельно».

«Я был с адвокатом по имени Клэр Огилви примерно до четверти четвертого. Затем я поехал прямо в Кэрд-Хаус. Я поднялся из гаража на шестой этаж, постоял на лестничной площадке минуты три-четыре, а затем спустился на лифте вместе с Рут Мензис из квартиры 7Б. Затем я поехал в Wunda Wines на Дамбартон-роуд, купил две бутылки итальянского вина и поехал обратно в квартиру моего друга. Где твои мальчики меня сегодня подобрали. Я прибыл туда около четырёх. На улице меня ждала женщина по имени Корделия Браун, которая остановилась у мисс Огилви. Я поговорил с ней несколько минут, затем поднялся наверх. Моя подруга Хелен Кристи рассказала мне об ограблении, и мы пошли в квартиру Розалинды. Инспектор Эйнсли видел меня там позже.

«Мне нужно заявление по этому поводу», — сказал Фрейзер, вставая на ноги. «Хотите позвонить своему адвокату, прежде чем приступить к делу?»

Линдси кивнула, и наконец ее проводили к телефону. Она поймала Джима Карстерса, когда он выходил из офиса, и он пообещал приехать немедленно. К своему удивлению, Линдси обнаружила, что ее рука трясется от облегчения, когда она положила трубку. То, что она снова оказалась в руках полиции, явно напугало ее больше, чем она была готова признаться себе.


Через полтора часа она стояла с адвокатом на автостоянке полицейского участка, написав полный отчет о своих передвижениях накануне.

«Я не думаю, что они так легко от тебя откажутся», — сказал Карстерс.

«Нет», — вздохнула Линдси. «Похоже, мне теперь предстоит раскрыть не только убийство, но и кражу со взломом».

OceanofPDF.com

8

Линдсей проехал мимо освещенной автостоянки «Дейли Кларион» и припарковался на улице сразу за современным небоскребом, в котором располагались завод и офисы ведущей бульварной газеты Шотландии. Она вышла из машины, дрожа от сырого вечернего холода, заставившего ее застегнуть тулуп, и пошла к офису службы безопасности через заднюю дверь, вход, которым пользовались многочисленные сотрудники газеты. Было странно возвращаться по знакомой дороге обратно в здание, которое когда-то было для нее таким же домом, как и ее собственная квартира. Еще более странной была ее уверенность, что внутри она найдет ответы, которые приведут ее к убийце Элисон Максвелл.

Диснейленд, подумала она с улыбкой, пересекая привокзальную площадь. Именно так типографии окрестили здание, когда оно открылось, что вывело издания Clarion в авангард новых технологий. Это была первая национальная ежедневная газета, использовавшая компьютерный набор и полноцветную печать, и первые сбои в системе привели к такому прозвищу, поскольку разочарованные рабочие проводили свои смены, бормоча: «Это не работа, это не работа. Это Диснеленд».

Линдси толкнула дверь офиса службы безопасности и вошла в душную комнату с знакомым запахом застоявшегося дыма, пота и слабых, но безошибочных следов принтерных чернил. Большой лысеющий мужчина сидел за столом, выходящим на Привокзальный двор поднялся на ноги и воскликнул: «Это крошечный Линдсей! Как дела, курица? Мы не видели тебя здесь уже несколько лет!» Он наклонился вперед, чтобы пожать ей руку, и пуговицы его рубашки зияли над его огромным пивным животом, обнажая грязный белый жилет.

«Со мной все в порядке, Вилли, все в порядке», — ответила Линдси, вырывая из памяти его имя. «Я работал за границей, но на некоторое время вернулся в Глазго. Я просто подумал, что загляну к ребятам. Нужно ли мне расписываться в книге посетителей, прежде чем я поднимусь наверх?»

Вилли расхохотался. "Ты?" он наконец прохрипел. «Не будь глупым. Я прекрасно знаю, кто ты. Ты не какой-то террорист ИРА, не так ли? Иди и повидайся со своими приятелями.

В лифте вместо того, чтобы нажать кнопку третьего этажа и редакции новостей, Линдси нажала кнопку второго этажа. Покинув полицейский участок, она решила, что нельзя терять времени на поиски убийцы Элисон Максвелл и грабителя Розалинды. Она считала, что ключ к обоим из них находится внутри здания Clarion . И начинать лучше было ночью, когда вокруг было меньше людей. Кроме того, она всегда хорошо ладила с ночным дежурным библиотекарем. У нее больше не было права пользоваться библиотекой Clarion , но она не могла себе представить, чтобы Мартин отказывал ей.

Линдси прошла по коридору мимо столовой, где соблазнительный аромат домашнего супа едва не заставил ее свернуть с пути. И снова ее настигла память. Сразу после того, как она впервые встретилась с Корделией, она все еще работала в Глазго, и когда Корделия приехала из Лондона, они часто проводили обеденные перерывы Линдси в тихом уголке столовой, используя любую возможность побыть вместе. «Иронично, правда», — подумала Линдси. Их сблизило убийство, а теперь еще одно убийство разлучило их.

Она пошла в библиотеку. Как всегда, это зрелище наполнило ее трепетом. В одной стороне комнаты в рядах металлических ящиков высотой до потолка хранилось множество газетных вырезок, подшитых и снабженных перекрестными ссылками, хранившихся в огромных каруселях с механическим приводом, которые должны были автоматически создавать соответствующую картонную папку. Но это был Диснеленд, и как минимум одна машина обычно в любой момент времени выходил из строя. На другой стороне комнаты находился морг — обычные картотеки, битком набитые вырезками, которые уже не актуальны, потому что они относились к событиям, произошедшим более пятнадцати лет назад, или их сюжеты были мертвы. Над шкафами для документов стояли ряды справочников. В небольшой пристройке располагался копировальный аппарат, подборка последних номеров ежедневных и воскресных газет и несколько столов, за которыми репортеры могли работать вдали от суеты редакции.

За столом среди картотечных шкафов Мартин Кэмерон, ночной библиотекарь, сидел перед стопкой дневных бумаг, тщательно вырезая предметы, предназначенные для обширных папок библиотеки. Он был настолько поглощен, что не услышал, как вошла Линдси, и удивленно поднял голову, когда она позвонила, призывая внимание. Когда он узнал ее, его бледное лицо осветилось приветливой улыбкой, и он с трудом поднялся на ноги. «Линдси Гордон!» воскликнул он. "Какой приятный сюрприз. Проходите.

Она подняла полог на стойке и пробралась через шкафы к нему. Она знала Мартина много лет, и он всегда был ее любимцем среди кучки чудаков, которые, казалось, находили себе дорогу за прилавком газетных библиотек. У всех были свои слабости. Мартинс приглашал журналистов, работающих в ночную смену, участвовать в шахматных партиях, которые он выигрывал с удручающей регулярностью. «Привет, Мартин», — сказала Линдси. "Рад тебя видеть. Как вы?"

Он пожал плечами. «Я не могу жаловаться, ну, я мог бы, но вы не хотите слышать о моих проблемах. Что привело тебя обратно в это логово порока?»

«Мне нужна помощь, и я подумал, что ты сможешь мне помочь», — сказал Линдси, садясь на край стола.

«Для тебя, Линдси, все что угодно!» Мартин рассмеялся. — Я догадывался, что тебе нужна не только моя компания.

«Не будь дураком», — сказала Линдси. «Увидеть тебя — это бонус».

Мартин улыбнулся. «Вы всегда были умелым оператором. Так что я могу сделать для тебя?"

«Я хотел бы, чтобы вы просмотрели файлы, касающиеся суда над Джеки Митчеллом. И личные файлы Элисон Максвелл», — сказала Линдси.

Брови Мартина поднялись. Но годы удовлетворения, казалось бы, странных требований журналистов сделали его невосприимчивым к любому серьезному любопытству. «Это было противное дело», — сказал он. «Ты всегда просил о забавных вещах. Насколько я помню, все — от известных дел об убийствах пятидесятых годов до жизни и карьеры Таллулы Бэнкхед, — сказал он через плечо, направляясь к магазину обрезков. Он нажал кнопку, и гидравлика заработала шумно. Через несколько мгновений он вернулся с пухлой папкой. «В этом вся суть убийства и суда. Можешь заняться этим, пока я найду вещи Элисон в морге.

Мартин начал обшаривать один из ящиков картотечного шкафа, а Линдси достала свой блокнот и начала читать подшивки вырезок из «Клариона» и других документов, касающихся убийства Элисон и суда над Джеки. Он был полон отвратительных подробностей, и Линдси с отвращением заметила, как таблоиды распространили информацию о сексуальной жизни Джеки и Элисон. Это была обычная процедура в подобных случаях. Иногда она делала это сама. Но когда в рассказах говорилось о людях, которых она знала, во рту оставался неприятный привкус. Она была рада, что приняла решение больше не зарабатывать себе на жизнь подобным образом. Она устала оправдывать перед собой то, что делала во имя журналистики.

Линдси просматривала файл, записывая различные детали, которые были для нее новыми. Но она не нашла ничего, что могло бы предложить какие-либо новые возможности для исследования.

«Это файлы Элисон. Хотите кофе?" — спросил Мартин, кладя перед Линдси два толстых конверта формата А4.

«Я могла бы убить кружку столового супа», — ответила она, радуясь возможности остаться наедине с обрезками Элисон. Она точно знала, что ищет, и, судя по тому, что она прочитала и рассказала, больше никто этого не нашел. Хотя Линдси обнаружив его существование много лет назад, она верила, что он все еще будет там.

Мартин вышел из библиотеки, и Линдси тут же открыла два конверта. Она торопливо пролистала первую пачку, целиком состоявшую из пожелтевших вырезок второй половины карьеры Элисон в Clarion . Нетерпеливо Линдси оттолкнула их и принялась обыскивать другой сверток. Эти вырезки были старыми, бумага более хрупкой, и среди них было несколько фотографий и листов фотостатов с машинописными копиями. Но того, что искал Линдсей, по-прежнему не было. Она снова просмотрела стопку, на этот раз открывая более крупные вырезки, сложенные по размеру конверта.

Она завоевала золото с третьей попытки. Когда она развернула вырезку о шотландских рок-группах, из нее выпал тонкий белый конверт. Спереди было написано «Конфиденциально», а клапан был заправлен сзади. Слава богу, Элисон не изменила своим привычкам! Не открывая, Линдси сунула конверт в карман. Когда Мартин вернулась с супом, она, похоже, была поглощена репортажем о комике Билли Коннолли.

— Ммм, — сказала Линдси, отпивая полный рот наваристого куриного бульона. «Это было именно то, что мне было нужно. Я не осознавал, насколько я был голоден, пока не прошел мимо столовой».

— Нашли то, что искали? — спросил Мартин, снова устроившись со своей стопкой бумаг.

"Да, спасибо. Ты звезда, Мартин. Кто сегодня дежурит наверху? — спросила Линдси, упаковывая вырезки обратно в конверты.

Мартин рассказал ей об этом, и при имени Блэр Крейги Линдси навострила уши. Блэр была ее партнером по смене в течение шести месяцев, прежде чем она переехала в Лондон, и тесные рабочие отношения, которые сложились между ними, переросли и в их личную жизнь. Они часто проводили свободные дни, гуляя в горах вокруг озера Лох-Ломонд и Троссакс. «Отлично», — сказала она. Взяв у Мартина телефон, она позвонила в отдел новостей наверху и поговорила с Блэр. Через полчаса у него должен был быть перерыв на обед, и они договорились встретиться в пабе на некотором расстоянии от офиса, чтобы не попасть в веселую журналистскую компанию, которая помешала бы им нормально поговорить друг с другом.

Линдси вернулась к своей машине, прощаясь с Вилли, проходя мимо офиса службы безопасности. Она проехала по скоростной автомагистрали Клайдсайд и свернула на Партик. Она проехала по Байрс-роуд и припарковалась возле бара Теннантс. Она толкнула дверь и остановилась в изумлении. Они отремонтировали Теннантс! Она помнила времена, когда этот паб, построенный на плеве и опилках, был самым простым из общежитий. У них не было даже женского туалета. Когда женщины были застигнуты врасплох, им приходилось идти в соседний паб. Это создало проблему перед закрытием, поскольку соседний паб закрылся на полчаса раньше Теннантс. Но теперь бар был устлан ковром, мебель была новой, и она увидела вывеску с надписью «Женский туалет». Линдсей подошел к бару и купил пинту лагера.

Ей не пришлось долго ждать. Прежде чем она допила половину стакана, появилась Блэр. Он помахал рукой и направился прямо к бару, а через несколько минут подошел к ее столику с двумя пинтами пива. Он положил очки и заключил ее в медвежьи объятия. "Когда вы вернулись?" он потребовал.

Затаив дыхание, Линдси сказала: «Несколько дней назад. Как дела?"

— Ты все это видишь, — сказал он экспансивно, проводя рукой по своим песочным кудрям.

«Так плохо, да? Итак, что происходит? Линдси откинулась на своем месте, чтобы прочитать газетные сплетни, которые она пропустила за время своего отсутствия. Почему же, с удивлением подумала она, всякий раз, когда два или более журналиста собираются вместе, к концу встречи репутация не остается нетронутой?

«Думаю, на этом все», — сказал Блер, заканчивая выступление. «О нет, подожди минутку. Вы слышали о медицинском обслуживании компании Алистера Макграта?

Линдси покачала головой. — Расскажи мне, — сказала она.

«Ну, врач его осмотрел и задавал ему все вопросы об истории болезни, курении и всем таком. Он говорит: «А что ты пьешь?» Быстро, как вспышка, сумасшедший МакГрат спрашивает: «Что у вас есть?»» Блер задрожал от смеха, когда дошел до кульминации истории.

Когда Линдси перестала смеяться, она сказала: «Пора быть серьезным. Мне нужна твоя помощь, Блэр.

Его брови поднялись, и он погладил усы. «Я слышал, что люди, которые помогают вам в наши дни, имеют свойство впадать в неприятности», — осторожно сказал он. «Имейте в виду, мы достаточно раз вытаскивали друг друга из дерьма. В чем проблема?"

«История Билла Грейса сегодня утром. О Джедбурге и тюрьмах. Мне нужно знать, откуда он это взял.

Блэр тихо присвистнула. — Господи, Линдси, это непростая задача. Вам придется выстроиться в стройную очередь за спецотделом.

«Именно поэтому мне нужно это знать. Филиал забрал меня сегодня днем, потому что у них в голове была мысль, что именно я слил документы Биллу.

— Но какое это имеет отношение к тебе?

«Эта история основана на просочившемся проекте отчета шотландского офиса, который был украден вчера днем. К моему несчастью, я оказался в здании, где произошло ограбление. А с моим послужным списком… — Линдси замолчала.

"Я понимаю. Господи, ты вернулся всего пять минут, а уже устраиваешь хаос. Итак, вы хотите знать, кто передал Биллу его информацию, чтобы вы могли уйти с линии огня».

«Не совсем», — ответила она. «Кто бы ни совершил эту кражу со взломом, он также ушел с некоторыми другими вещами, на которые он не имел права. Женщина, которую ограбили, оказалась моей подругой, и я пообещал, что постараюсь вернуть ей эти деньги. Слушай, ты меня знаешь. Я не собираюсь сообщать в полицию источник информации о Билле. Я верю в защиту источников так же, как и любой другой. Это просто для того, чтобы я мог вернуть эти вещи обратно.

Блэр выглядела сомневающейся. — Я не знаю, Линдси. Для меня все это звучит немного сомнительно. Почему бы тебе самому не спросить Билла?»

Линдси вздохнула. «Я не думаю, что он мне скажет. Мы всегда хорошо ладили, но никогда не были теми, кого можно было бы назвать приятелями. Он всегда относился ко мне как к маленькой глупой девчонке, которая не совсем понимала, что значит быть крутым репортером. В любом случае, я не хотел, чтобы ты прямо спросил его и ввязался в это. Всего лишь несколько деликатных вопросов, вот и все.

Блэр пожала плечами. "Хорошо. Но никаких обещаний. Где я могу с тобой связаться?»

Линдси дала ему номер Софи. «Еще одно…» — сказала она.

"О Боже. Что теперь?" Блэр застонала. — Не говорите мне, дайте мне догадаться. Ты хочешь, чтобы я ограбил банк, катаясь на одноколесном велосипеде с завязанными глазами?

«Уницикл появится позже. Джеки Митчелл попросила меня о помощи. Она утверждает, что невиновна».

«И ты на это попался? Господи, Линдси, я не думал, что ты такая наивная. Вы не читали протоколы суда?»

Линдси криво улыбнулась. «Да, Блэр, я читал протоколы суда. И я признаю, что на первый взгляд похоже, что она это сделала. Но я не понимаю, как несколько запросов могут принести какой-либо вред. И я пообещал, что сделаю все, что смогу. Я просто хотел спросить тебя, какие сплетни ходили об Элисон в момент ее смерти.

Блэр погладил усы и уставился в пиво. «Сказать по правде, все были так заняты: «Представьте себе это!» из-за шокирующих откровений о Джеки, о том, что больше никто не упоминается. С кем бы еще Элисон ни встречалась, никто из «Клариона» не поднял руки. Имейте в виду, после того, как она вытащила Джимми Миллса из спортивного отдела, все держались от нее подальше.

«Я не слышал об этом. Что случилось с Джимми Миллсом?

«Это произошло примерно через год после того, как вы уехали в Лондон. Версия Элисон заключалась в том, что Джимми подвез ее домой после вечеринки, подошел выпить кофе и изнасиловал ее. Она сказала, что не собирается подавать жалобу в полицию, потому что не хочет, чтобы он потерял жену и детей. Версия Джимми заключалась в том, что у него был у нее был роман, но она остыла и рассказала эту историю, чтобы отговорить его от себя. Джимми регулярно дежурил за гоночным столом, но каждый раз, когда он был в офисе, когда она была там, она разрыдалась и направлялась в туалет. В конце концов, спортивный отдел решил, что можно обойтись без агро, и дал Джимми пулю. Он был очень разозлен этим».

«Я понимаю, почему ребята держались подальше», — размышлял Линдси. «Послушай, Блэр, если ты вспомнишь что-нибудь еще, что может быть полезно, позвони мне».

"Хорошо. И я посмотрю, что смогу узнать о деле Джедбурга. Он поднялся на ноги. «Мне лучше вернуться. У некоторых из нас есть работа, — поддразнил он.

Линдси допила напиток и поднялась на ноги. Она была рада видеть Блэра, но она была также рада его уходу. Конверт прожигал дыру в ее кармане, и она отчаянно пыталась раскрыть его секреты. Ключ к смерти Элисон теперь был в ее руках, в этом она была уверена.

OceanofPDF.com

9

«Слава Богу за увлечение», — подумала Линдси, растянувшись на кровати в гостиной Софи. Если бы не ее первоначальная одержимость Элисон, она бы никогда не узнала о существовании конверта и его содержимом. Она растянулась на кровати в гостиной Софи и отпила стакан виски с водой. Софи сразу поняла, когда Линдси сказала ей, что ей не хочется обсуждать испытания, выпавшие на ее долю в Особом отделении. Она просто налила ей большую порцию напитка и предоставила ее самой себе.

Линдси изучала конверт, дразня себя, прежде чем открыть его. Оно выглядело точно так же, как то, которое она обнаружила много лет назад, когда, пылая страстью к Элисон, она провела половину ночной смены, жадно читая каждое слово, которое ее новый возлюбленный когда-либо публиковал в шотландской «Дейли Кларион» . Содержимое конверта шокировало Линдси, а затем позабавило ее. Но именно с того момента, как она поняла смысл того, что написала Элисон, Линдси датировала свое окончательное разочарование.

В то время мне показалось странным оставлять такой документ. В конце концов Линдси пришла к выводу, что Элисон спрятала его там, чтобы избежать случайного обнаружения кем-либо, кто регулярно посещал ее квартиру. Любой, кто регулярно просматривает что-то в ее личном файле, почти наверняка проигнорировал бы это, поскольку журналисты, просматривающие файлы, только ищите конкретную историю. Только одержимость Линдси Элисон заставила ее открыть конверт.

Она полагала, что ей следовало оставить его там, где он был. Эйнсли, несомненно, назвала бы это подделкой доказательств. Но если бы Элисон придерживалась своих старых привычек, содержимое было бы написано ее рукой. Об их авторе не могло быть никаких споров. Линдси надела пару тонких кожаных водительских перчаток и открыла конверт. Осторожно, чтобы не повредить существующие отпечатки, она удалила его содержимое пинцетом для бровей, а затем развернула тонкие листы авиапочтовой бумаги.

Со вздохом удовлетворения Линдси просмотрела секретное досье Элисон. Там было около десяти листов бумаги, все, кроме последней страницы, полностью исписанные мелким аккуратным почерком, который Линдсей сразу узнал. Она перешла прямо к последней странице. Последняя запись, датированная за день до ее смерти, начиналась словами: «Ocz kjgdodxvg kjovoj: rdoc rcvo d xvi kmjqz do rjio ws gjib ijr!» и продолжил еще пару строк. Линдси скрестила пальцы и молилась, чтобы Элисон все еще использовала тот же простой алфавитный код, который она использовала, когда они были любовниками.

Линдси вернулась к первой странице, датированной шестью годами ранее. Она знала, что она будет где-то в этом досье. Когда она впервые нашла документ, она поспешно скопировала его и забрала домой, чтобы изучить на досуге. Код, который использовала Элисон, не потребовал особых усилий. Линдси было очевидно, что секретное дело Элисон было своего рода записью ее сексуальных приключений. Линдсею это показалось странной детской игрой. Казалось, что, записав это таким образом на бумагу, Элисон что-то доказывала самой себе в отношении своей желанности. Хотя в то время Линдси еще не до конца понимала причины этого, теперь она видела в этом выражение глубоко укоренившейся личной незащищенности, эмоциональной задержки роста, из-за которой Элисон оказалась в ловушке подросткового возраста.

Но простой взлом кода не был ответом. Перевод путаницы букв в правильные английские слова имел просто поставил Линдси еще одну проблему. Элисон была слишком проницательна, чтобы оставить компрометирующую запись имен собственных. Вместо этого она называла своих возлюбленных по прозвищам или по прозвищам, или там, где они были частью сложившейся пары, по отношению к своим партнерам. Часто это было ехидно и редко льстило ее завоеваниям. Часто там упоминались люди до того, как они действительно стали ее любовниками, показывая каждый шаг ее кампании по включению их в выемки на изголовье ее кровати. Каждому прозвищу предшествовала дата, а иногда и время и место. За этим часто следовал комментарий об их игре или личности, и каждая аккуратная запись заканчивалась предельным ребячеством в глазах Линдси — оценкой из десяти. Даже тот факт, что Элисон поставила ей 8,8, не оправдал систему для Линдси.

Она потерла усталые глаза и отложила бумаги в сторону. Сегодня вечером она была слишком утомлена для кропотливой работы по переводу досье. Завтра она встанет рано и рано и пойдет в местную типографию, чтобы сделать фотокопии листов. Это избавило бы оригиналы от дополнительной обработки, чем это было строго необходимо. Затем она могла бы просмотреть список и посмотреть, к чему это ее приведет.

Линдси скатилась с кровати и разделась, оставив свою одежду кучей на полу, слишком уставшая даже для того, чтобы бросить ее на стул. Она проглотила остатки напитка и заползла между простынями. Она выключила свет и начала подводить итоги своего дня. Но она уснула еще до того, как добралась до тюремных ворот.


«Сегодня я потратил на расшифровку записей. Вот копия оригинала, а вот копия моей версии. Я использовал маркеры, чтобы отметить те, которые, по моему мнению, могут иметь отношение к моим запросам. Как вы увидите, около семидесяти процентов ее любовников были мужчины, остальные — женщины. Интересно, что, хотя у нее часто одновременно было несколько любовников-мужчин, она обычно придерживалась одной женщины за раз». Линдси передала листы бумаги Клэр.

Она договорилась о встрече со своим работодателем, чтобы обсудить свои успехи и посмотреть, сможет ли Клэр пролить свет на обнаруженные ею проблемные записи. Линдси не рассчитывала на присутствие Корделии на встрече, и она почувствовала себя явно неловко при виде своего бывшего любовника, склонившегося через плечо Клэр и рассматривающего ее работу. «Они отлично смотрятся вместе, — с горечью подумала она, — в своих дизайнерских спортивных костюмах и кроссовках». Корделия действительно наконец вернулась домой.

«Какой чудак!» — воскликнула Корделия, читая записи. «Но как мы можем быть уверены, что это правда? Откуда ты знаешь, что она не просто все это выдумала?

Линдси покраснела. «Следовательно, она сказала все так, как было. Если вы посмотрите на третью страницу, там есть несколько записей, касающихся меня. Всплеск, она зовет меня. Насколько я помню, ее комментарии точны, хотя и несколько озлоблены».

«Почему Сплэш?» — спросила Клэр, пролистывая соответствующий раздел. Когда она подошла к нему, ее брови поднялись. Она сдвинула очки на нос и вопросительно посмотрела вверх.

«Я полагаю, потому что Линдси в то время была маленькой мегазвездой и всегда попадала на первые полосы газет. Знаешь, Клэр, первая полоса - это всплеск. Это правда, не так ли?» — сказала Корделия, улыбка на ее широком рту не затронула серые глаза. Линдси ничего не сказала, а Корделия читала ручкой предложения, на которые ей указывала Клэр. Корделия хихикнула. «Всего 8,8, Линдси? Я думал, ты считал, что тебе как минимум одиннадцать из десяти!

«Я, как вино, с возрастом становлюсь лучше», — едко парировала Линдси, чувствуя, что краснею помимо самой себя. «Я хотел бы перейти к делу… Если вы откроете предпоследнюю страницу, вы увидите первую запись, которая, как я понимаю, относится к Джеки».

«Нетерпеливый бобр орла-законника: проще, чем я думал, заставить ее нарушить правила!» 7.2.' Вы это имеете в виду?» — мрачно спросила Клэр. Ее маленькие, аккуратные черты лица выглядели суженными, и она, казалось, сгорбилась.

Линдси кивнула. Она начала испытывать симпатию к Клэр. Она знала, как сильно возненавидела бы это, если бы их позиции поменялись местами, и она слышала это о Корделии. Ей хотелось бы найти менее неловкий способ справиться с дневником Элисон, но она заставила себя продолжить. «Если вы посмотрите дальше, вы увидите еще полдюжины записей в течение следующих нескольких месяцев. В последнем, сделанном за пару дней до ее смерти, говорится: «Весь день провела, занимаясь традиционными делами с шампанским». Она менее веселая, чем я ожидал. Хотя пробег все равно небольшой. 6.8.' Должно быть, это было днем до того, как вы подслушали телефонный звонок. Это, безусловно, подрывает аргумент обвинения о том, что Элисон отчаянно пыталась удержать Джеки». Поймав отвращение на взгляд Клэр, она добавила: «Мне жаль, если это очень больно. Но я думаю, что в этом может быть ключ.

Клэр грустно кивнула. "Я это понимаю." Она глубоко вздохнула и заметно взяла себя в руки, отбросив волосы с лица. «Я просто нахожу все это глубоко неприятным. Большинство людей избавляются от такого рода глупого ребячества к раннему подростковому возрасту. Элисон Максвелл, должно быть, сильно облажалась. Но я до сих пор не могу простить то, как она облажалась с другими людьми, чтобы почувствовать себя лучше. Итак, Линдси, что ты думаешь об этих других записях? И почему вы выбрали именно их?

«Я проигнорировал большую часть записей, потому что они касаются дел, которые закончились по наущению Элисон, когда она устала от этого человека. Как только она решила, что это конец пути, вот и все, понимаете. Никаких взаимных обвинений, никаких разоблачений, просто спокойной ночи, Вена. И я пока отложил те, в которых она явно была недовольна результатом, но, похоже, не предприняла никаких действий. Я отметил те, где она, по-видимому, сделала что-то, чтобы причинить вред человеку, который ее расстроил. Можно с полным основанием предположить, что у этих людей есть какая-то обида. Я также оставил те, которые были актуальны на момент ее смерти».

Клэр кивнула, полностью вернувшаяся к своему оживленному и хладнокровному юридическому образу. "Отлично. Можем ли мы пройти через это сейчас?» Корделия, явно чувствуя себя отстраненной от разговора, поднялась на ноги и наполнила всем стаканы охлажденным Шардоне.

«Спасибо», — коротко ответил Линдси. «Начинаем в обратном порядке. Самая последняя запись меня совершенно сбивает с толку. «Политическая горячая картошка. Судя по тому, что я могу доказать, это не продлится долго. Будем надеяться на некоторую оригинальность между листами!» Я не имею ни малейшего представления, о ком это идет речь. Но с другой стороны, прошло уже три года с тех пор, как я проводил время с Элисон. Вряд ли я об этом знаю».

«Похоже, что это тот, с кем она еще не спала, поскольку рейтинга нет», — вмешалась Корделия.

— Возможно, ты прав, — неохотно согласился Линдси. «Я предлагаю, Клэр, если ты тоже не понимаешь ни одного из этих отсылок, я обсужу их с Джеки, чтобы узнать, есть ли у нее какие-нибудь идеи».

Клэр кивнула. «Я не могу себе представить, что многие из них будут иметь для меня большое значение, но я обязательно постараюсь помочь. А как насчет ваших бывших коллег из Clarion ? Наверняка у них может быть идея получше?

«Я уже думал об этом», сказал Линдси. «Это вполне возможная возможность, которую я предусмотрел. Однако я не хочу вселять в вас надежды. Не забывайте, что у любого, у кого был роман с Элисон на момент ее смерти, было достаточно времени, чтобы замести следы. Итак, если бы мы могли начать? «Али и его разноцветный потолок мечты. Он начинает чувствовать себя в слишком безопасности. Время, его клетка немного затряслась. 6.3.' Я скорее думаю, что это может относиться к Алистеру Андерсону.

"Художник?" — спросила Клэр, удивление отразилось в ее голубых глазах.

"Это верно. Он был старым приятелем Элисон. Она использовала его в качестве общественного эскорта, когда ей нужен был мужчина под руку. Он нарисовал фреску на стене ее спальни, а также на потолке Рут и Антониса. Их сексуальные отношения все еще были актуальными».

Клер ошеломленно покачала головой. «Я знаю Алистера. Он и мухи не обидел бы. Пока не …"

— Если только что? — потребовала Корделия, усаживаясь на диван рядом с Клэр и протягивая ей руку.

— Полагаю, если только кто-то не пытался помешать ему рисовать.

«Если вы его знаете, почему бы вам не посмотреть, что можно сделать, проверив его?» - сказала Линдси. «Я встречал его только один раз на вечеринке, так что у меня нет оправдания разговору с ним, правда».

«Как мне это сделать?» — спросила Клэр. «Я думал, что именно за это я тебе плачу». — Это было бы легко, — вмешалась Корделия, видя гневный румянец Линдси и зная, как близко был взрыв. «Не забывай, Клэр, я знаю методы Линдси», — легкомысленно добавила она. «Мы могли бы пригласить его на ужин, довести разговор до смерти Элисон и спросить его, помнит ли он, что он делал в то время, и все это очень непринужденно, немного похоже на разговор «что ты делал, когда Кеннеди застрелили». »

Клер с сомнением пожала плечами. «Полагаю, да. Ну, Линдси, какие еще маленькие работы у тебя есть для меня?

«Есть один, который я отметил на последней странице. «Утка Давины. Интересно, когда он собирается погасить свой счет? Я сказал ему, что заставлю его заплатить за то, что он выставлял ее напоказ у меня под носом, и я имел это в виду. 7.1.' Что-нибудь для тебя значит?

Клэр медленно кивнула. «Я подозреваю, что это Давина и Дональд Моттрам. Дональд - бухгалтер в Портерхаусе. Давина очень увлекалась искусством. Я видел их на нескольких открытиях и вечеринках, где была и Элисон. Но несколько недель назад они расстались. Давина сбежала с этнологом Биллом Хердом на какой-то остров в южной части Тихого океана. Интересно, имело ли это какое-то отношение к смерти Элисон?

«Один из способов это выяснить», — сказала Линдси. «Я немного знаю Дональда Моттрама. Розалинда однажды встречалась с его братом. Я могу это проверить. Далее идет «Мачо-нож». Перенес свою работу в спальню. Не хватало только стремян, чтобы меня расшевелить. Он тоже не забил. Всего 5. И Позже она делает ехидное замечание о том, что его жене приходится тешить его эго, что может означать, что он женат на медсестре. Мне он напоминает гинеколога. И одна из их встреч произошла в GWI, который, как я понимаю, является Западным лазаретом. Я спрошу Софи, может ли она вспомнить кого-нибудь, кто мог бы соответствовать всем требованиям. Но лучшее — или худшее, в зависимости от вашей точки зрения, я приберег напоследок. Посмотрите на тот, который я выделил синим цветом».

"'Греческий бог. Она никогда не продаст такое замечательное произведение искусства. 8.4», — зачитала Корделия.

«Это тот самый. Это может относиться только к Антонису Макаронасу», — сказала Линдси.

"Кто …?" — спросила Клэр.

«Муж Рут Мензис. Рут была лучшей подругой Элисон. Рут управляет художественной галереей на Байрс-роуд. Они живут в квартире над домом Элисон. И, как вы, несомненно, помните, на суде над Джеки Рут дала показания, что она была в квартире в тот день. Я не знаю, был ли Антонис дома и как долго, по словам Рут, она была там. Рут познакомилась с Антонисом пару лет назад, когда была в командировке в Греции. Он был писателем-самозванцем, игравшим на бузуки в таверне, чтобы свести концы с концами. Это была любовь с первого взгляда, по крайней мере, со стороны Рут. Через несколько дней они поженились, и Рут вернулась домой с загорелым лицом и мужем. Она поддерживает их обоих, пока он якобы пишет «Великий европейский роман». За исключением того, что теперь это выглядит так, будто он водил пальцами по Элисон, а не по клавиатуре текстового процессора. Это должно быть чертовски мотив для них обоих. Если бы я была азартной женщиной, я бы дала очень малую ставку на одного из этой пары в качестве моего главного подозреваемого.

Клэр мрачно улыбнулась. «Вы, безусловно, пришли к некоторым интересным зацепкам. Отличная работа."

— Спасибо, — сухо сказала Линдси. «Есть также кто-то, кто раньше работал в Clarion и был настроен против Элисон. Парень по имени Джимми Миллс. Элисон высказала в его адрес несколько крайне неприятных обвинений, в результате чего он потерял все свои смены на спортивной стойке. Я тоже это проверю.

Прежде чем Линдси успела сказать больше, зазвонил телефон, и Клэр вскочила на ноги. — Извините, — сказала она, поспешно выходя из комнаты. «Я жду звонка от клиента. Я ненадолго.

Оставшись наедине с Корделией, Линдси почувствовала себя заблудшей. Она встала и взяла куртку. — Мне все равно лучше идти, — неловко сказала она. «Я просто подожду и посмотрю, есть ли у Клэр еще что сказать, а потом пойду».

— Не спеши, — сказала Корделия, поднимаясь на ноги. «Послушай, Линдси, я знаю, что это все немного сложно, но я хочу, чтобы мы остались друзьями. Я надеялся, что если я смогу помочь тебе, работая с тобой над этим делом, возможно, мы сможем навести мосты».

«Я думаю, мы сожгли все мосты, не так ли?» — с горечью сказала Линдси, подходя к одной из стеганых драпировок. — Кроме того, ты, кажется, гораздо лучше справляешься без меня. Судя по тому, что критики говорят о новой книге, я бы сказал, что мой уход был лучшим, что когда-либо случалось с вами, с профессиональной точки зрения».

«Вы уже прочитали это?» — спросила Корделия, подходя к ней.

Линдси намеренно отошла от нее, поставив между ними диван. На ее лице было такое ощущение, будто мышцы свело, и ей, казалось, требовалось необычайное усилие, чтобы заговорить. «Нет», сказала она. «Думаю, я привык получать бесплатные экземпляры книг Корделии Браун. Я так и не вернулся к привычке покупать их».

Корделия покраснела, а затем нахмурилась. Каким-то образом ей удалось сохранить ровный и дружелюбный голос. «У меня нет запасных экземпляров, но я оставлю вам один, когда вернусь в Лондон», — сказала она.

«Не беспокойтесь. Я уверена, что могу позволить себе копию на ту сумму, которую мне платит Клер, — резко парировала Линдси, не считая себя агрессивной. — Ты действительно мне ничего не должна, Корделия.

— Это неправда, ты это знаешь. Что бы Корделия ни собиралась сказать, было потеряно, когда Клэр вернулась в комнату.

Неловкое молчание, которое встретило ее, вызвало на ее лице сердитую гримасу. Ее глаза блестели за очками, и она быстро подошла к Корделии. — Значит, ты ушел? она потребовала.

Линдси кивнула. «У меня есть работа. Я поговорю с вами, как только мне будет что сообщить. Дай мне знать, как у тебя дела с Алистером, — резко сказала она. «Я доберусь до выхода».

Линдси выбежала из квартиры и побежала вниз по лестнице. Отдышавшись на улице, ее охватило желание пинать, бить и бить кого-нибудь, кого угодно, но желательно Клэр, черт возьми Огилви. Дрожа от волнения, она рухнула в автокресло. Когда же она перестанет любить Корделию?

OceanofPDF.com

10

Ярость Линдси утихла к тому времени, когда она вернулась к Софи. Внезапное воспоминание о мысли, промелькнувшей у нее в голове, когда она засыпала, отогнало мысли о Корделии далеко прочь. Фрейзер слишком поторопился с именем Элисон Максвелл. Он был сотрудником специального отдела, а не уголовного розыска. Обычно он не участвовал бы в обычном убийстве, таком как убийство Элисон. Однако как только она упомянула об убийстве в связи с Кэрд-Хаусом, он сразу понял, о чьем убийстве она говорит.

Может ли быть какая-то связь между кражей со взломом Рос и смертью Элисон? Казалось слишком большим совпадением, что взлом произошел в тот самый день, когда Линдси начала расследование, и в то время, когда она действительно находилась в здании. Но мысль о том, что Роз и Элисон будут любовниками, была нелепой даже для подозрительного ума Линдси. Хотя две ее ближайшие подруги, Хелен и Софи, были геями, сама Рос никогда не интересовалась женщинами, кроме как друзьями. Линдси выслушала слишком много слегка пьяных разговоров с тремя женщинами, чтобы поверить, что даже харизма Элисон Максвелл могла разрушить буйную гетеросексуальность Роз, которая длилась всю ее жизнь. Кроме того, в записях Элисон не было ничего, что хоть отдаленно напоминало бы Рос.

Если и была связь, то это должен был быть Гарри. Идея о какой-то сексуальной связи между ними казалась маловероятной. Возможно, у них был общий любовник? Может ли Гарри Кэмпбелл быть «политической горячей картошкой» в досье Элисон? Когда Линдси бросилась на диван, ее внимание привлек заголовок статьи о вакцинах в медицинском журнале, лежавшем на боковом столике. — Интересно, — пробормотала она вслух.

Гарри посетил клинику СПИДа, чтобы сдать анализ. Но если кто и был кандидатом на роль ужасающего вируса, так это Элисон, учитывая степень ее распущенности. Могла ли Элисон увидеть его там? Могла ли она вообще его шантажировать? Линдси не могла пройти мимо этого.

Пришло время ей начать задавать вопросы. Линдси наклонилась и взяла трубку. Она набрала номер и нетерпеливо барабанила пальцами по руке. «Давай, Роз», — пробормотала она про себя. — Ответь на чертов телефон. На седьмом гудке ответила Розалинда. «Привет, Роз, это Линдси».

— У тебя есть для меня новости? — с нетерпением спросила Розалинда.

«Пока нет, но я работаю над этим. Надеюсь, завтра».

"Ой."

Линдси не нужно было видеть Розалинду, чтобы почувствовать ее разочарование. «Не волнуйся, все под контролем», — неловко солгала она. — Как дела на работе?

«Не спрашивай. Я чувствую себя пикшой. К половине десятого утра меня выпотрошили, разделали на филе и избили. По рейтингу популярности моего министра от одного до десяти, мой рейтинг составляет минус девяносто девять».

«Бедняжка», — посочувствовала Линдси. — Ты уже говорил с Гарри? Вы точно знаете, что было взято?

«Наконец-то я связался с ним прошлой ночью около полуночи. Он в адском состоянии. Вы можете себе представить — он звонит мне каждый час, чтобы узнать, есть ли какие-нибудь новости. Он убежден, что его идеальный маленький мир вот-вот обрушится на его уши. Завтра он попытается подняться сюда и захочет поболтать с тобой. Насчет того, чего не хватает — я был более или менее прав. Там были фотографии разных арендаторов. И я не имею в виду счастливые семейные снимки. Было пару писем от Тома. И запись Гарри на прием в клинику СПИДа и консультационную службу. К счастью для него, тесты оказались отрицательными. Но в чужих руках сочетание картинок, букв и сам факт того, что он прошел тест, приводит к очень неприятному выводу». В голосе Розалинды звучала нотка отчаяния, которую Линдси было трудно совместить с ее обычным хладнокровием.

В ответ она попыталась наполнить свой голос уверенностью и уверенностью. — Что ж, я сделаю все, что смогу. Я смогу выяснить, откуда взялась история «Клариона» . Как только я это разузнаю, мы не сможем быть слишком далеко от нашего грабителя.

«Я ценю все, что ты делаешь, Линдси. Просто сделай это как можно быстрее, а?

"Сделаю. Послушай, Роз, мне нужна еще помощь в расследовании Максвелла… Линдси позволила своей невысказанной просьбе повиснуть в воздухе.

Розалинда вздохнула. "Конечно. Что я могу сделать для вас?"

«Это все немного деликатно. Я пытаюсь разыскать людей, с которыми Элисон спала во время ее смерти. У меня есть веские основания полагать, что одним из них был Дональд Моттрам. Разве ты не встречалась с его братом несколько лет назад?

"Это верно. Мы с Дунканом были вместе около шести месяцев… Боже, это должно было быть четыре года назад. Но мы поддерживали смутную связь».

— Насколько хорошо ты знаешь Дональда? — спросил Линдси, закуривая сигарету. «Старые привычки умирают с трудом», — с сожалением подумала она про себя. Она могла прожить несколько дней, проводя время на свежем воздухе в Италии, не прибегая к сигарете. Но когда она взяла в руку телефон, сигарета в другой стала для нее второй натурой. Линдси мысленно встряхнулась и выслушала ответ Розалинды.

— Боюсь, не слишком хорошо. Я знаю, с кем он здоровается на улице.

— Но недостаточно хорошо, чтобы назначить ему встречу?

"Не боюсь. Но почему бы тебе просто не записаться на прием, чтобы встретиться с ним профессионально?» — предложила Розалинда. «Вам не будет неразумно обратиться к специалисту по налогам. Вы работали за границей и понятия не имеете, каково ваше налоговое положение с вашими зарубежными доходами. Можешь передать ему, что я тебя порекомендовал: пару лет назад он решил для меня проблему с налоговой службой.

"Это хорошая идея. Но как мне заставить его говорить об Элисон?

«Вы журналист. Я думал, твоя сильная сторона в том, чтобы заставить людей говорить о вещах, которые они не хотели обсуждать? Розалинда поддразнила.

«Чудеса требуют больше времени», — пробормотала Линдси. — Кстати, — добавила она, стараясь звучать беспечно. — Гарри вообще знал Элисон?

"Гарри?" Удивление Рос было очевидно даже в одном слове. — Я так не думаю, Линдси. Он, конечно, никогда не упоминал о ней при мне. Полагаю, у них мог быть какой-то кивающий знакомый из лифта или что-то в этом роде, но я не думаю, что он вообще ее знал.

«Мне просто интересно, встревожило ли его вообще ее убийство», — неуклюже сказала Линдси.

Рос рассмеялась. «Так и было. Он очень нервничал из-за того, что нас всех убили в наших кроватях. Я думаю, с тех пор он стал гораздо более разборчив в том, кого привозить домой. Почему ты спрашиваешь?

«Наверное, ничего. Мне просто показалось странным, что ограбление произошло сразу после того, как я начал расследовать смерть Элисон. Должно быть, это просто совпадение.

«Вообще-то, это поразило меня прошлой ночью. Но я не могу хоть убей понять, какая может быть связь».

"Возможно Вы правы. Если с вами что-нибудь произойдет, дайте мне знать. И спасибо за предложение насчет Дональда. Я вернусь к вам." Линдси положила трубку и задумалась. Она составила мысленный список дел, которые нужно сделать утром. Сначала назначьте встречу с Дональдом Моттрамом. Во-вторых, возьмите Джимми Миллса и качайте ему об Элисон. Она смутно помнила его по временам, когда она работала в « Кларионе», но ей пришлось придумать предлог, чтобы увидеться с ним. В-третьих, договоритесь о встрече с Рут и Антонисом. И ей придется расспросить Софи о гинекологе Элисон. Все становилось очень сложным.

Линдси скатилась с дивана, налила себе виски и пошла на кухню, чтобы долить воды. Она чувствовала беспокойство и беспокойство. Пока у нее не было дополнительной информации, она зашла в тупик. Она взглянула на кухонные часы. Десять минут восьмого. Слишком поздно идти в театр или кино. Она лениво задавалась вопросом, где ее друзья. Хелен, вероятно, общалась или выискивала таланты на каком-нибудь авангардном спектакле в церковном зале, где публика состояла из трех старых подруг и любовников актерского состава. Софи будет в больнице, где ей придется каким-то образом справиться с человеческими страданиями, о которых Линдси могла только догадываться. Как она справилась с трагедией детей, больных СПИДом, и не расстроилась, Линдси не могла понять.

«Хорошее чтение, это то, что мне нужно, чтобы отвлечься от всех суеты», — сказала себе Линдси, проходя в кабинет Софи. В маленькой высокой комнате стояли встроенные книжные полки с медицинскими учебниками и современными романами. Там также был письменный стол, компьютер, шкаф для документов и односпальный диван-кровать. Линдси начала искать что-нибудь интересное, чего она еще не читала. Ее столь долгое отсутствие в Британии означало, что у нее накопилось значительное количество новых романов, над которыми ей нужно было проработать, а Софи всегда была обеспечена новейшей художественной литературой. Когда она осматривала полки, одна книга, казалось, выскочила и привлекла ее внимание. Жирными черными заглавными буквами на золотом корешке Линдси прочитала «ИХАЙЯ ЛАМАКХАВЕ: КОРДЕЛИЯ БРАУН». Словно загипнотизированная, Линдси медленно подняла руку и взяла книгу с полки. Линдси мрачно смотрела на чехол с рельефным профилем чернокожей женщины в три четверти, откинувшей голову, страх натянул ее кожу на челюсти и шее.

Линдси опустилась на диван и заставила себя открыть книгу. Осторожно, как если бы она обращалась с деликатным средневековым рукопись, Линдси перевернула страницы. Она прочитала посвящение с кривой улыбкой. «Всем тем, у кого есть смелость бороться за правду и против угнетения, где бы оно ни существовало, независимо от личной цены». Возможно, в конце концов она не была так далеко от мыслей Корделии.

Глубоко вздохнув, Линдси принялась читать роман. На десяти страницах она знала, что это хорошо, в этом нет никаких сомнений. Письмо было напряженным. Ни одно слово не было потрачено впустую. И атмосфера была необыкновенная. Линдси почти чувствовала запах мира, который с таким трудом создавал ее бывший возлюбленный. Она покачала головой в изумлении. Корделии каким-то образом удалось проникнуть в душу Южной Африки, находясь за тысячи миль.

И этот стиль был логическим развитием всего, что Корделия делала раньше. Он был настолько урезан и лишен украшений. Тем не менее, каким-то образом ему удавалось в то же время быть богатым, такой стиль письма, который заставлял вас читать медленно, потому что вы хотели, чтобы оно длилось долго. Линдсей почувствовал новое уважение. Ее всегда впечатляли тщательно продуманные заговоры Корделии и ее скрупулезное использование языка. Но с этой книгой она раскрыла свой настоящий потенциал.

Книга упала ей на колени. Ей было больно из-за того, что ее исключили из процесса создания этой книги, и из-за той радости, которую Корделия, должно быть, чувствовала от нее. Линдси знала, что ее реакции были детскими и сентиментальными, но это не делало их менее реальными. Она настолько погрузилась в свои мысли, что не услышала, как открылась входная дверь. Софи крикнула: «Кто-нибудь дома?» и, увидев свет в кабинете, она вошла. Она сразу заметила упавшую книгу и страдания Линдси. Бросив портфель, Софи села рядом с Линдси и заключила ее в свои объятия. «Больно, не так ли?» - пробормотала она.

Сочувствие уничтожило последние остатки самообладания Линдси, и слезы на ее глазах потекли по щекам. Она дрожала от рыданий, когда Софи спокойно гладила ее по спине, ничего не говоря, позволяя ей выплакаться. В конце концов Линдси резко отстранилась, потирая глаза кулаками. — Мне очень жаль, — сглотнула она. «Всего этого стало слишком много».

"Хочешь поговорить об этом?" – спросила Софи.

«Что сказать? Читая это, я не удивляюсь, что потерял ее. Знаешь, я не имел ни малейшего представления, что она над этим работает? Должно быть, она изучала это до того, как мне пришлось стать бегуном. Но я была настолько поглощена тем, что делала, что даже не заметила этого, — неуверенно сказала Линдси.

«Нет смысла винить себя», — сказала Софи. «В то время у тебя были свои проблемы. Вы тоже находились под большим давлением».

— Это не оправдание, — пробормотала Линдси. Она погрязла в жалости к себе, и никакой здравый смысл не мог помешать ее потворству своим слабостям.

«Перестань корить себя, Линдси. Такое случается, — вздохнула Софи. Затем она ловко сменила тему, зная, что это лучший способ вывести Линдси из ее уныния. «Посмотри на меня и Хелен. В конце концов мы жили отдельными жизнями. Половину времени я не знал, что происходит в ее мире, а она была настолько возмущена моим, что вела себя так, будто даже не знала, чем я зарабатываю на жизнь».

«Но вы двое всегда так поддерживали друг друга», — сказала Линдси, отвлеченная этим откровением от собственных страданий, как и планировала Софи.

Софи пожала плечами. «Если сказать, что все, что вы делаете, меня устраивает, и затем не прилагать усилий, чтобы узнать, что делает другой, значит, у нас сложились поддерживающие отношения». Софи поднялась на ноги, и Линдсей впервые заметил глубокие морщины усталости вокруг ее глаз. «В общем, хватит о моих проблемах. Ты поел?" Линдси покачала головой. «Ну, не знаю, как вы, а я умираю с голоду. Подойди и расскажи мне о своем дне, пока я вместе приготовлю ужин.

— Я помогу тебе. Линдси последовала за Софи и увидела, как она достает из холодильника чипсы. Софи взяла острый кухонный нож и начала нарезать овощи в большую деревянную салатницу. Линдси взяла морковку и лениво ее жевала, чувствуя смутную вину за то, что навязала Софи свои проблемы, когда она было очевидно, что в ее жизни было более чем достаточно стресса. «Какой у тебя был день?» она спросила.

«Довольно хреново. Сегодня утром у меня родился ребенок, мать употребляет героин внутривенно, вирус положительный, и у нее начинают проявляться симптомы, связанные со СПИДом, — бесстрастно сказала Софи. «Мы не узнаем, является ли ребенок носителем вируса, пока последние следы крови его матери не покинут его организм и не сможем проверить его, но он выглядит не слишком хорошо. Представьте, что вашим первым опытом вне утробы матери стал отказ от героина», — вздохнула Софи, яростно набросившись на салат лолло-россо.

«Я не знаю, как ты это делаешь», — сказала Линдси.

Софи перестала рубить.

«Дело принципа», — сказала она. «В конце концов, по мнению вас, журналистов, СПИД — это болезнь, которая доказывает, что Бог — лесбиянка. Меньшее, что я могу сделать, — это помочь несчастным, пострадавшим от этого».

Линдси выглядела озадаченной. «Я не с тобой».

«Ну, моральное большинство, представленное нашими любимыми обозревателями таблоидов, потратило много времени, рассказывая нам, что СПИД — это гей-чума, посланная Богом, чтобы наказать содомитов. Итак, если СПИД является Божьим наказанием, из этого должно следовать, что люди, которых Бог отождествляет и любит больше всего, должны подвергаться наименьшему риску. А поскольку лесбиянки, не употребляющие наркотики, по статистике являются самой низкой группой риска…»

Несмотря на свою вину, Линдси рассмеялась. «Это отвратительно», сказала она.

«Виселичный юмор. Одна из малоизвестных медицинских специальностей. Если бы я не смеялся, я бы окончательно раскололся. А теперь расскажи мне о своем дне. Как продвигаются ваши расследования?

Линдси ввела Софи в курс дела и, наконец, добавила: «Вы знаете гинеколога в «Вестерн», который подходит под описание «Мачо-нож»? Возможно, женат на медсестре?

Софи едва успела подумать, прежде чем ответить. «Да, как бывает. Почему?"

«Он мог быть в моем списке подозреваемых в убийстве Элисон», — ответила Линдси, взяв кусок сыра моцарелла и нарезав его крошечными кубиками.

Софи перестала с хирургической точностью нарезать морковь аккуратными палочками и уставилась на Линдси. «Иэн Макинтош? Ты, должно быть, шутишь! Он весь в рте и штанах. Ты же не хочешь серьезно сказать мне, что он прикалывался над Элисон Максвелл?

"Почему нет?"

«Ну… Просто он один из тех парней, которые всегда допускают двусмысленные выражения и притворяются, что он супер-жеребец. По моему ограниченному опыту, такие люди редко делают то, о чем постоянно говорят. Он не так давно женат. Не может быть больше восемнадцати месяцев или около того, — задумчиво добавила она.

— А его жена медсестра? Линдсей настойчиво исследовала ее, забыв о своих прежних страданиях в радостях погони.

Софи кивнула. "Да. Думаю, сестра по театру. Но как бы он встретил Элисон? Я не могу себе представить, чтобы их круги общения пересекались», — размышляла она, бросая морковь в большую деревянную салатницу и приступая к нарезке соцветий цветной капусты.

«Может быть, она была его пациенткой», — сказала Линдси.

"О, Боже. Полагаю, ты можешь быть прав. Хотите, я посмотрю, смогу ли я взглянуть на записи?»

"Не могли бы вы? Это было бы потрясающе», — восторгалась Линдси, радуясь, что наконец-то чего-то добилась.

"Без проблем. Мне нравится чувствовать себя полезным». Софи бросила последние ингредиенты в миску и достала из холодильника бутылку домашней заправки. Она посыпала ею салат и начала энергично его перемешивать. «Кроме того, я не люблю врачей, которые злоупотребляют своим положением».

"Хороший. Тогда можешь ли ты организовать мне встречу с этим парнем Макинтошом?

Софи рассмеялась. «Боже мой, я уже забыл, каким напористым маленьким засранцем можно быть, когда у тебя в шляпе пчела. Я посмотрю что я могу сделать."

После того, как они поели, Линдси свернулась калачиком на диване и продолжила читать новый роман Корделии. Софи устроилась рядом с ней, держа в руках «Британский журнал акушерства» — утешительный предмет. обнял Линдси за плечи. Сразу после одиннадцати Софи закончила читать журнал и широко зевнула. «Я готова ко сну», — сказала она. "Как ты себя чувствуешь сейчас?"

Линдси пожала плечами. «По правде говоря, довольно грубо. К потере Корделии нужно привыкнуть немного дольше, чем я ожидал.

— Тогда иди ко мне в постель, — сказала Софи. Увидев удивление на лице Линдси, она тихо рассмеялась. «Извини, это не самое романтичное предложение, которое тебе когда-либо делали, не так ли? Просто… ну, мне кажется, ты изголодался по объятиям. Я бы сказал, что нам обоим нужно немного любви и утешения. И мы дружим достаточно долго, чтобы доверять друг другу. Никаких условий, Линдси, просто немного укрытия во время шторма.

Линдси почувствовала, как в ее глазах навернулись слезы, когда она обняла Софи. — Спасибо, — прошептала она. «Если вы раздаете такие рецепты всем своим пациентам, неудивительно, что вы добились такого успеха!»

Софи улыбнулась и поцеловала Линдси в лоб. «Если бы вы видели моих пациентов, вам бы даже в голову не пришло сделать такое непристойное предложение!»

После этого они хаотично растянулись вместе на огромной кровати Софи, комната была освещена жутким светом десятифутового аквариума, занимавшего большую часть одной стены. "М-м-м. Прошло много времени, — пробормотала Линдси.

"Для меня тоже. Ты первый после Хелен, — призналась Софи с отстраненной улыбкой. Ее глаза потеряли тот усталый вид, который был у них раньше.

«Вы меня удивляете», — сказала Линдси. «Женщина твоего очарования. Честно говоря, я не думал, что ты пробудешь на свободе долго.

«После Хелен, чтобы заинтересовать меня, нужен кто-то весьма особенный», — сказала Софи с оттенком горечи, незамеченной Линдси в ее посторгазмической дымке.

«Я приму это за комплимент», — промурлыкала Линдси, наклонившись и взяв сигареты с прикроватной тумбочки.

"Вам следует. Я всегда питал к тебе слабость, понимаешь? — сказала Софи, роскошно потягиваясь.

«Я понятия не имею. Лично я всегда считал, что Хелен повезло гораздо больше, чем она того заслуживала. Так почему же мы до сих пор ничего с этим не сделали?» — спросила Линдси, закуривая и глубоко вдыхая воздух.

Софи приподнялась на локте и погладила Линдси по боку. — Ну, я был с Хелен, а когда меня уже не было с Хелен, ты был с Корделией. Говоря о ком, как тебе работа с Клэр?

«Неловко», — сказала Линдси, наслаждаясь прикосновениями своего нового возлюбленного. «Нелегко поддерживать с ней прохладные профессиональные отношения, когда Корделия все время рядом. Хотя я подозреваю, что после сегодняшнего вечера все могло измениться.

Софи остановилась на середине удара. — Интересно… — пробормотала она.

"Что?"

«Интересно, намеренно ли это, что Корделия всегда рядом?» - задумчиво сказала Софи.

«Я не понимаю», — сказала Линдси. «Почему это должно быть преднамеренно?»

«Скажем ради аргумента, что сердце Клэр на самом деле не в этом. На самом деле она не хочет, чтобы вы обнаружили убийцу Элисон.

— Ты имеешь в виду, что она вообще не верит в невиновность Джеки?

— Нет, нет, — нетерпеливо сказала Софи, садясь и обнимая колени. «Невиновность Джеки не является проблемой. Я имею в виду, что она явно любит Джеки и была бы рада за нее, если бы ее выпустили. Но скажем, Клэр не хотела, чтобы вы раскрыли правду. Какой лучший способ отвлечь тебя, чем при каждой возможности запихивать Корделию тебе в глотку?

«Но с какой стати ей захотелось это сделать? Я имею в виду, зачем вообще просить меня провести расследование, если она потом изо всех сил старается отвлечь меня? — спросила Линдси, совершенно сбитая с толку.

«Было бы совершенно логично, если бы Клэр Огилви убила Элисон Максвелл».

OceanofPDF.com

11

Линдси проснулась от сбивчивого сна о том, как она заблудилась в африканском городке в тщетных поисках Корделии, и Софи осторожно трясла ее, чтобы разбудить.

«Я приготовила тебе кофе. Мне пора бежать, но ты сказал, что у тебя сегодня много дел, поэтому я подумал, что лучше тебя разбудить. Ты спала как убитая, — поприветствовала ее Софи.

Воспоминания о прошлой ночи вернулись к Линдси, и на ее лице появилась удовлетворенная улыбка. «Ты поступил правильно», — сказала она. «Значит, наклейка на бампере действительно настоящая?»

«Какая наклейка на бампер?»

«Гинекологи делают это пальцами», — поддразнила Линдси.

«Пальцами мы делаем и другие вещи», — воскликнула Софи, хватая Линдси и щекоча ее по ребрам.

«Ого!» Линдси закричала. «Обратите внимание на кофе!»

Софи обняла ее. — Увидимся позже, — сказала она, целуя улыбающиеся губы.

«Я не могу дождаться!»


Жгучие иглы душа вытеснили последние следы сна из мозга Линдси. Она еще не была готова изучить новую основу своих отношений с Софи. Ее тело было расслаблено и чувствовала себя комфортно после занятий любовью, но ее голова все еще шла кругом от последствий громкого заявления Софи. Почему она не подумала о Клэр? Если бы Джеки не был очевидным выбором, Клэр вполне могла бы стать следующим человеком, на которого обратила бы внимание полиция.

Вытираясь полотенцем, Линдси шаг за шагом обдумывала эту идею. Клер тщательно представила себя хладнокровной и разумной женщиной, которой было больно, но которая простила. Но что, если бы реальность была иной? Что, если бы она знала Джеки достаточно хорошо, чтобы понять, что ей никогда не удастся избавиться от своей одержимости, пока Элисон была еще жива? Она могла бы легко пойти в многоквартирный дом и подождать в чулане для мусоропровода, пока не увидит, что Джеки уходит, а затем проскользнуть в квартиру Элисон и убить ее. Но если так, то почему она притворялась, что просит Линдси помочь очистить имя Джеки?

Ответом Софи на это был двойной блеф. Чего следовало бы ожидать от человека на месте Клэр? Ответ: от нее ожидали сделать именно то, что она сделала. Все остальное выглядело бы подозрительно. К этому добавлялась настойчивость Клэр, когда она впервые проинформировала Линдси, что ей не нужно раскрывать истинную личность убийцы, а просто поставить под сомнение убежденность Джеки.

И факт оставался фактом: на самом деле она так и не выследила Линдси. Что, если бы ее связь с Корделией началась как удобное отвлечение внимания для единственной женщины, от которой можно было бы разумно ожидать, что она знает, где искать Линдси? В конце концов, когда Клэр и Корделия станут любовниками, со стороны Корделии возникнет определенное нежелание слишком усердно искать Линдси.

Софи придумала еще один интересный ракурс. «Возможно, Клэр намеревалась не подставить Джеки, а просто убить Элисон», — размышляла она. «В конце концов, она не могла знать, что Джеки будет сидеть на лестнице, как лимон. И Клэр не могла знать, что тело будет обнаружено так скоро. Приезд матери Элисон плюс Странное поведение Джеки могло полностью разрушить планы Клэр».

«Но если она не собиралась подставлять Джеки, зачем использовать ее шарф?» Линдсей возражал. Подумав об этом сейчас, она почувствовала глубокое замешательство. Возможно, она позволила себе придать больший вес предложению Софи, потому что ей инстинктивно не нравилось, что Клэр встала между ней и Корделией. Что ж, был один простой способ проверить, есть ли что-нибудь в этой идее. Ей придется проверить алиби Клэр на момент убийства. О боже, это будет забавный вопрос, который можно задать ее работодателю!

Линдси вздрогнула, закутавшись в полотенце. Она все еще не акклиматизировалась к холодной шотландской зиме после столь долгого пребывания в тепле Адриатики. При мысли о морозном февральском воздухе на улице ей хотелось нырнуть обратно под одеяло и остаться там до весны. Вместо этого она склонилась над газовым камином в гостиной с телефоном и кружкой кофе. С этим вопросительным знаком над Клэр нужно было разобраться, и как можно скорее. Она достала из сумки визитку Клэр и набрала номер ее офиса.

Когда ее провели, она сказала: «Здесь Линдси Гордон. Можем ли мы встретиться для разговора сегодня позже?»

— Есть ли у вас прогресс, о котором можно сообщить? — нейтрально спросила Клэр. «В ее голосе не было никакого рвения», — подумала Линдсей.

— Вроде того, — Линдсей запнулся. «Какое время вам подойдет?»

«Я выйду из офиса около трех. Я несу кое-какие документы домой. Приходите в любое время до шести.

"Что все будет в порядке. Тогда увидимся."

Затем Линдсей позвонил в справочную, чтобы узнать номера офисов Портерхауса. После набора номера ее быстро соединили с секретарем Дональда Моттрама. Она объяснила, что ей нужна срочная встреча, чтобы обсудить налоговые проблемы.

– Не могли бы вы быть в офисе через полчаса, мисс Гордон? — спросил секретарь. — Один из клиентов мистера Моттрама только что позвонил, чтобы отменить встречу, так что тогда он будет свободен. В противном случае, Я смогу вас вписать только в следующий четверг. У него сейчас очень полный дневник.

Линдси не могла поверить своему счастью. Какая это была хорошая игра! Она могла бы подготовить годовую отчетность за счет Клэр. «Я буду там», пообещала она. — Где именно ты?

После звонка Линдси проверила свою одежду. Если бы Дональд Моттрам был ловеласом, за которого она его приняла, она могла бы просто попасть под его охрану своим трепетным женским поведением. В отчаянии она порылась в своих сумках. Там не было ничего, что хотя бы отдаленно соответствовало бы всем требованиям. Ругаясь себе под нос, она побежала в комнату Софи и открыла шкаф. Они были примерно одного размера, хотя Софи была выше, а у Софи всегда был безупречный вкус в одежде. «В отличие от меня», — подумала Линдси, выбирая элегантное красное шерстяное платье и туфли в тон. Она выдвинула верхний ящик туалетного столика и торопливо нанесла тени для век и тушь. Слава богу, у нее еще остались здоровые остатки итальянского загара! Она посмотрела на себя в зеркало, недовольная общим эффектом. — Расслабься, ты хорошо выглядишь, — пробормотала она, пытаясь убедить себя.

Ровно через полчаса Линдси провели в деловой кабинет Дональда Моттрама. Стены были покрыты серой гессеновой тканью с абрикосами и сливками, единственным украшением которых была угрюмая фотография кроваво-красного солнца, садящегося над горизонтом Глазго. «Яппи действительно здесь, чтобы остаться», — угрюмо подумала она. Когда она вошла, Дональд Моттрам поднялся с серого кожаного вращающегося кресла и протянул руку через широкий серый стол. Он был невысокого роста, но коренастый, с плечами и грудью, которые выглядели громоздкими в элегантном деловом костюме. Его короткие черные волосы слиплись к голове тугими черными локонами, пронизанными сединой. Его резкие черты лица напомнили Линдсею призового быка. — Мисс Гордон, — сказал он. «Я рад познакомиться с вами. Присаживайтесь.

Линдси устроилась в темно-сером кожаном кресле, глубоко вздохнула и солгала. «Я думаю, мы уже встречались раньше, на самом деле», — сказала она. — На одном из частных просмотров Рут Мензис? Элисон Максвелл познакомила меня с тобой и твоей женой.

Мышцы его челюсти на мгновение напряглись, но он сумел улыбнуться и сказал: «Извини, я не помню. На таких мероприятиях можно встретить так много людей. Что я могу для тебя сделать?»

Линдси начала отчет о своем хаотичном финансовом положении, а Моттрам делал тщательные записи в блокноте. В конце ее выступления он отложил ручку и улыбнулся. — Что ж, мисс Гордон, я не предвижу особых проблем с этим. Если вы дадите мне необходимые документы к концу недели, я официально подготовлю ваши счета.

«Большое вам спасибо», — сказала Линдси, осторожно скрещивая ноги и покачивая ногой на красной шпильке, желая, чтобы у нее были длинные ноги Софи. «Я не знаю, что бы я делал без тебя. Это преследовало мои мысли. Потом я вспомнил, как Элисон говорила, что вы лучший налоговый бухгалтер в Глазго, и если мне когда-нибудь понадобится помощь, я приду к вам.

Моттрам самодовольно улыбнулся. «Мы стремимся угодить», — сказал он.

«Какой удар — смерть Элисон. Я не мог в это поверить, когда услышал это. Мы были так близки, — сказала Линдси, пытаясь выглядеть удрученной и безобидной, чувствуя при этом себя дурой первого класса.

«Да, это был ужасный шок», — коротко ответил он.

«Я даже не успела вовремя приехать на похороны», — добавила она. "Вы были там?"

Моттрам покачал головой. "Нет. Как и вы, мы в то время находились за пределами страны. Моя жена и я были в отпуске на Мадейре. Мы вернулись на следующий день после похорон.

Линдси не знала, радоваться ему или сожалеть о его ответе. Выглядело так, будто он выбыл из игры. На одного подозреваемого меньше. Но она бы не возражала так сильно, если бы убийцей был Дональд Моттрам. Ей не нравился этот гладкий бухгалтер, жадно устремивший взгляд на линию ее икры. Линдси поспешно расправила ноги и поднялась на ноги. «Что ж, мистер Моттрам, я не буду больше отнимать ваше драгоценное время и передам вам эти документы как можно скорее».

Он быстро обошел вокруг стола, чтобы проводить ее до двери, повелительно положив руку ей на поясницу. «Если вы собираетесь побыть какое-то время в Глазго, возможно, мы могли бы встретиться, выпить и обсудить ваши будущие бизнес-планы», — сказал он.

— Было бы здорово, — сладко сказала она. «Я бы хотел снова встретиться с вашей женой».

Моттрам нахмурился. «Боюсь, это будет невозможно. Мы с женой разлучены, и она живет в Самоа».

«Ой, мне очень жаль, я не осознавала», — заикаясь, пробормотала Линдси, прижимая руку ко рту, чтобы скрыть ухмылку.

"Я не. Извините, это так, — сказал Моттрам с хищной улыбкой. «Мы долгое время были в тупике. Праздник на Мадейре был чем-то вроде последней попытки снова собраться вместе. Но это не сработало. Так что я свободен и свободен от фантазий».

«Я позвоню тебе насчет этого напитка», — солгала Линдси, с благодарностью спасаясь бегством.

Вернувшись в квартиру, она смыла макияж с лица и снова надела свою одежду, радуясь, что сбросила фальшивую кожу, которую надела на интервью. Похоже, Дональда Моттрама не было в ее списке подозреваемых, но ей хотелось убедиться абсолютно точно. Она позвонила в его офис и попросила еще раз поговорить с его секретарем, снова превратившись в образ ошеломленной женщины. «Мне очень жаль, что я снова вас беспокою», — сказала она. «Мистер Моттрам рассказывал мне о чудесном отпуске, который он провел на Мадейре в прошлом году, а я по глупости забыл записать название отеля, в котором он остановился. Это звучало так мило, что мне захотелось записать это на заметку. Полагаю, ты не знаешь, что это было?

«Если вы просто подождите, я поищу его для вас», — ответил секретарь. Спустя несколько мгновений она вернулась. «Отель Мирамар», — сказала она.

«Большое вам спасибо», — воскликнула Линдси. «Полагаю, вы не знаете, открыты ли они круглый год, не так ли? Только я думал, что мы могли бы поехать следующей зимой.

— Боюсь, понятия не имею. Но мистер Моттрам был там первые две недели октября, так что тогда они точно будут открыты.

"Спасибо. О, я так рада, что ты смог мне помочь. Так нервно, не правда ли, ехать в отпуск, не зная, что это за место? Еще раз спасибо." С благодарностью Линдси положила трубку.

Пять минут спустя она разговаривала с менеджером отеля «Мирамар». «Мы встретили пару, когда были на острове в прошлом году, и хотели связаться с ними, но по глупости я потерял их адрес. Я подумал, сможешь ли ты мне помочь?»

«Конечно, мадам», — ответил четкий английский голос. «Можете ли вы назвать мне их имена и когда они остановились?»

В течение двух минут она исключила Дональда Моттрама из своих расспросов, сделав мысленную пометку попросить Клэр оплатить расходы на покрытие ущерба, который она нанесла телефонному счету Софи.

Линдси взглянула на часы. Было еще только половина одиннадцатого. Может, ей стоит позвонить Рут и договориться о встрече с ней и Антонисом? Она уже договорилась с Софи о возможности пригласить их в квартиру на ужин. Она почти с нетерпением ждала возможности поместить своих главных подозреваемых под микроскоп.

Прежде чем она успела что-либо сделать, зазвонил телефон. "Привет?" она сказала.

— Могу я поговорить с Линдси, пожалуйста?

«Это я, Блэр», — сказала Линдси, мгновенно узнав его голос.

"Привет. Слушай, я думаю, у меня есть кое-что для тебя. Вчера вечером я снова работал в ночную смену, поэтому воспользовался возможностью, чтобы просмотреть кредитную книжку», — сказал он, имея в виду гроссбух, который лежал на стойке новостей, где были указаны имена фрилансеров и типстеров, которым газета задолжала деньги. были введены истории или информация. «Наш голубоглазый главный репортер ничего не раскрывал о своих источниках, поэтому я подумал, что книга может дать ключ к разгадке».

— Но ведь они не настолько глупы, чтобы приписать кому-нибудь эту историю? Они, должно быть, знали, что после такой утечки за ними будет следить полиция или спецотдел», — возразила Линдси.

"Ты прав. Но этому парню придется как-то заплатить, не так ли? Поэтому я очень внимательно просмотрел титры за последние несколько дней и думаю, что смог бы разгадать это».

Линдси почувствовала, как по ней пробегает адреналин. Старый добрый Блэр! Он был как терьер с крысой, когда во что-то впился зубами. — Продолжайте, — сказала она с нетерпением, хватая ручку и блокнот.

«В день, когда эта история появилась, одному конкретному фрилансеру было выплачено 150 фунтов стерлингов. На следующий день тому же парню заплатили 200 фунтов. А вчера еще один платеж в размере 150 фунтов стерлингов. На данный момент заработал в общей сложности 500 фунтов стерлингов. Все выплаты были отмечены как выплаты за истории, которые привели к появлению лидов на страницах. И выплаты составляют текущую ставку за сильных эксклюзивных потенциальных клиентов. Но все истории появлялись в газете с подписями сотрудников. Мне не нужно говорить вам, что для нас нет ничего необычного в том, чтобы добавить к статье штатную подпись, тогда как все, что сделал штатный репортер, — это изменил вступление или добавил пару абзацев. Поэтому я решил провести небольшую проверку и выяснить, произошло ли именно это в данном случае». Блер сделал паузу для драматического эффекта.

"И?" — нетерпеливо спросила Линдси.

«Раньше, когда у нас все было на бумаге, это было бы легко. Но сегодня компьютеризированная служба новостей ежедневно очищается от материалов. Поэтому я не мог получить доступ к материалу напрямую. Однако за последние несколько месяцев я много работал в ночные смены и подружился с редактором ночных систем. Итак, в обмен на полбутылки «Грауса», которую вы мне, кстати, должны, я попросил его дать мне полную информацию об экземпляре этих рассказов.

«Замечательно, Блэр, ты звезда. Итак, чему ты научился? — потребовал Линдси.

«Ни одна из рассматриваемых историй не исходила от фрилансера, которому за них заплатили. Одно из них пришло из телефонного звонка читателя. Одного из них, кажется, привела сама репортерша. А третий пришел как подсказка совсем от другого фрилансера. Это означает, что нашему другу-фрилансеру заплатили в общей сложности 500 фунтов за истории, к которым он не имел никакого отношения».

«Это означает, что он сделал что-то, требующее оплаты, и которые они не хотят учитывать в бухгалтерских книгах», — выдохнула Линдси. «Думаю, он у тебя есть, Блэр».

"Я тоже так думаю. Хотите знать, кто это?» он дразнил.

"Конечно, я делаю!" Линдси закричала.

«Барри Остлер».

Слова Блэра немедленно вызвали в сознании Линдси образ. Барри Остлер. Около пятидесяти, маленький, толстый, с серебристо-белыми волосами, подстриженными, как у Элвиса. Этакая свинья-шовинист, которая, несмотря на все доказательства обратного, жила в иллюзии, что он неотразим для женщин. Ей приходилось работать с ним пару раз, и она ненавидела каждую покровительственную минуту этого. «Этот подлец?» она сказала. — Он все еще зарабатывает на жизнь?

«В наши дни он мало что для нас делает. Но, похоже, у него все в порядке. Он до сих пор разъезжает на этом большом американском бензиновом пожирателе.

– Он все еще живет в Поллокшилдсе?

«Насколько я знаю. Его номер в книге контактов остался прежним».

«Блэр, я твой должник».

«После этого ты мне несколько должна», — сказал он ей. — Но я согласна поужинать в «Кох-и-Нуре».

"Вы на. Могу ли я увеличить свой долг? На этот раз просто простой запрос.

Блэр застонала. «С тобой никогда не бывает ничего простого. Давай, что на этот раз? Может быть, номер телефона лорда Лукана?

«Где я могу найти Джимми Миллса сейчас?»

«Я даже не хочу знать, почему ты спрашиваешь меня об этом, Линдси. У Джимми есть работа в Мазервелле. Он спортивный редактор местной газеты. Он пьет в пабе напротив офиса. Обычно вы найдете его там между половиной первого и третьим. Ты так думаешь?

"Идеальный. Еще раз спасибо. Я позвоню тебе через пару дней, чтобы приготовить ужин. Хорошо?"

"Хорошо. А Линдси?..

"Да?"

«Будь осторожен там. Не рискуйте с Барри Остлером. Он отвратительный тип работы. Очевидно, он позаботился о том, чтобы замести следы в этом случае. Он будет очень нервничать, если ты появишься и покажешь пальцем.

"Да, знаю. Не волнуйся, Блэр. Я прикрою свою спину. И ваш. Еще раз спасибо."

Линдси со вздохом удовлетворения положила трубку. Наконец дело начало двигаться.

OceanofPDF.com

12

«Дьявол принтера» был старомодным рабочим пабом. Никаких современных излишеств — лишь россыпь шатких столов и стульев, пара автоматов с фруктами и длинная деревянная стойка перед полками со спиртными напитками и стаканами. Когда Линдси вошла незадолго до двух, там было довольно многолюдно. Половина посетителей была одета в грязные комбинезоны, испачканные типографской краской, выдававшей их род занятий. Линдси подошла прямо к бару, не глядя ни направо, ни налево, чувствуя, как оценивающе смотрят на незнакомца. Она заказала пинту пива, затем медленно оглядела обветшалую таверну. Она полагалась на журналистскую традицию никогда не выказывать удивления, когда в пресс-паб входит лицо из прошлого. Если рассматриваемый журналист не действовал в сфере прямой конкуренции, также считалось дурным тоном слишком внимательно спрашивать, чем он там занимается. А если во время допроса они уклонялись от ответа, это было неписаным правилом: не продолжать расследование. Она не думала, что Джимми будет слишком удивлен, увидев ее здесь. Любой журналист, работающий в Мазервелле, естественно, будет тяготеть к «Дьяволу принтера».

Вскоре она заметила свою цель: она сидела за столом с тремя другими мужчинами и была поглощена игрой в домино. Джимми Миллс не сильно изменился за те три года, с тех пор как она видела его в последний раз. С его телосложением он мог бы стать одним из жокеев. чьи гоночные карты он редактировал годами. Пока она смотрела на него, он поднял глаза, чувствуя на себе ее взгляд. На его лице отразилась неуверенность, а затем удивление. Он нарисовал быстрое приветствие с помощью пригоршни домино.

Линдси подошла к нему через комнату. Но не успела она дойти до стола, как рука кончилась, и Джимми поспешно поднялся на ноги и встретил ее на полпути. «Линдси Гордон, не так ли?» — спросил он с кривой улыбкой, которую она помнила. Слава Богу за мгновенную дружбу журналистов во всем мире. Однажды встретившись, это контакт на всю жизнь, даже если они терпеть не могут видеть друг друга! «Что привело вас в эти края?» Джимми добавил. «Идём по горячим следам какого-нибудь мирового эксклюзивного продукта?»

«Что-то в этом роде», — сказала она. — Давай я принесу тебе выпить.

"Спасибо. Я возьму маленькую золотую, — ответил он, возвращаясь с ней к бару.

— Виски, пожалуйста, — сказала Линдси барменше, прежде чем снова повернуться к Джимми. Вблизи она заметила, что в его прямых темных волосах еще не было седых волос, хотя вокруг быстрых карих глаз появилось еще несколько морщинок. «Я не знала, что ты так жил», сказала она.

"Я не. Я все еще живу в Партике. Я сейчас работаю через дорогу. Спортивный редактор, за мои грехи», — ответил он с горестной гримасой.

«О, я не слышал. Я знала, что ты покинула « Кларион», но не знала, что ты в Мазервелле, — солгала Линдси, надеясь, что это прозвучит убедительно. Меньше всего ей хотелось, чтобы он заподозрил, что их встреча не совсем случайна.

«Это не то, о чем ты кричишь, не так ли? А вы? Все еще работаете в Clarion ?

Линдси с сожалением покачала головой. "Нет. Они как-то поссорились со мной. И ты знаешь, какие они. Длинные воспоминания. Они не дают тебе второго шанса».

— Разве я не знаю этого, — горько сказал Джимми.

«Я слышал, что ты тоже немного побеспокоился. Элисон Максвелл, не так ли?

— Да, Элисон, черт возьми, Максвелл. Забавно, не так ли? Читаешь ее работы и думаешь: какой чертовски хороший журналист. А потом ты познакомишься с ней поближе и узнаешь, что она самая большая сука в городе, — сказал он с горьким смехом.

«Да», — согласилась Линдси. «Имейте в виду, если бы они выгнали всех журналистов, чья личная жизнь не соответствует их таланту, в новостных редакциях было бы много пустых».

«Я знаю, но Элисон Максвелл училась в своем классе. Если кто-то и заслужил то, что получил, так это она». Джимми добавил в виски немного воды и сделал глоток. «Однако меня удивил Джеки Митчелл. Никогда не думал, что в ней это есть.

«Если вы будете давить на людей достаточно сильно, они сделают все, чтобы выбраться», — сказал Линдси. «И когда дело дошло до давления, Элисон была экспертом. Как я убедился на собственном горьком опыте.

"Ты?" — воскликнул Джимми, на его лице отразилось карикатурное изумление.

— Я, — сказала Линдси. Она ожидала, что, как и большинство людей в « Кларионе», Джимми всегда знал, что она гей, но, похоже, он искренне удивился Элисон. «Я была молодой и глупой, Джимми», — объяснила она. «И она действительно знала, как одеться в Ритц. Я был полностью ослеплен ею. Но когда я наконец увидел, какой она на самом деле, мне пришлось проделать огромную работу, чтобы вытащить из себя ее когти».

«Хотел бы я знать это», — ответил он. «Я мог бы дать несколько советов. Эта сука разрушила мою карьеру. Чуть не разрушил и мой брак. Я вывесил флаги, когда узнал, что она умерла, могу вам сказать». Он вытащил из кармана трубку и начал злобно тыкать в нее инструментом, который достал из другого кармана. Линдсей не помнил, чтобы у него была такая манера поведения, и задавался вопросом, не использовал ли он ее, чтобы скрыть свою нервозность по поводу того, как проходил разговор.

«Это что-то вроде Кеннеди, не так ли? Могу поспорить, любой, у кого была стычка с Элисон, мог бы точно сказать вам, что они делали, когда услышали известие о ее смерти», — исследовала она.

— Ты не ошибаешься, — сказал Джимми, заталкивая табак в трубку, как будто пытаясь его задушить. «Я был дома в своей постели с «гриппом». Я услышал это в местных новостях в половине одиннадцатого. Говорю вам, это было лучшее лекарство, которое я когда-либо пробовал. Я почувствовал себя новым человеком, понимаешь? Пока она была жива, надо мной всегда висела угроза, что она свяжется с моей женой и расскажет ей ту же самую ядовитую ложь, которую распространяла по офису. Ты можешь в это поверить? Я, насильник? Ради бога, она была больше меня!»

«Однако я полагаю, что многие люди вздохнули с облегчением, когда Джеки арестовали», — сказала Линдси, не обращая внимания на негодование Джимми.

"Что ты имеешь в виду?" — спросил Джимми, допивая остатки виски. — Еще пинта?

Линдси кивнула. — Что ж, если бы полиция не схватила Джеки так быстро, они бы тщательно разбирались в прошлом Элисон во всех его кровавых подробностях. Каждый бедолага вроде нас, имевший к ней хоть какое-то отношение, был бы помещен под микроскоп. После этого было бы несколько разрушенных браков».

«Вы не шутите. Я никогда не думал об этом таким образом. Полагаю, полиция оказала мне услугу. Он использовал несколько спичек, пытаясь зажечь трубку, но понял, что набил ее слишком плотно, и начал тыкать в табак использованной спичкой, пытаясь ослабить его.

«Тем более, что лежать в постели с гриппом — это не такое уж и алиби», — шутливо добавила Линдси. — Имейте в виду, я полагаю, ваша жена была вашим алиби.

«Ну, она бы не была такой, какая она есть. Она отвезла детей к своей матери, чтобы они тоже не заразились. Значит, она была там и поила их чаем. Она, вероятно, не была бы дома до восьми часов. Нет, моим алиби был грипп. Это была та эпидемия, которая распространилась. Вы, должно быть, написали рассказы «Убийца гриппа». Я едва мог дойти до туалета, не говоря уже о том, чтобы задушить кого-нибудь». Джимми наконец-то раскурил трубку и заметно расслабился, когда его голову окутало облако голубого ароматного дыма.

Линдси усмехнулась. «Я могу победить это, Джимми. В то время я был в Италии».

— Ты был в отпуске?

— Нет, я там работал.

Он ухмыльнулся. «Хорошо для некоторых. Господи, ты бы не заметил, что я возвращаюсь сюда, если бы я мог найти там работу. Бутылка вина и место под солнечным светом, а? Чего еще можно желать?»

Линдси была довольна тем, что разговор перешел в более общее русло, теперь у нее была нужная информация. Допив напиток, она взглянула на часы и сказала: «Мне лучше уйти. Мне нужно встретиться с игроком через десять минут. Было приятно встретиться с тобой, Джимми. Всего наилучшего на новой работе».

«Спасибо, Линдси. Если увидишь кого-нибудь из ребят из « Клариона», скажи им, что я их спрашивал.


Линдси поехала обратно по автостраде, размышляя над тем, что сказал ей Джимми. Было бы достаточно легко преувеличить его болезнь в пользу жены и врача. Но как бы он мог знать, что найдет Элисон одну, если бы они все еще не были в достаточно хороших отношениях, чтобы он мог договориться о встрече с ней? И зачем тогда ее убивать? Кризис миновал, и он явно начал снова налаживать свою жизнь, даже несмотря на то, что спортивное издание «Мазервелл Трибьюн» не было таким хорошо оплачиваемым и престижным, как « Дейли Кларион». Тем не менее, он сам говорил, что, пока она была жива, ему приходилось жить с постоянным страхом, что однажды она может отомстить еще более жестоко. И вся эта вытесняющая деятельность с его трубкой могла замаскировать множество эмоций. Нет, она пока не могла списать Джимми со счетов.

Она взглянула на часы на приборной панели. Сразу после трёх. На обратном пути ей следует зайти к Клэр. Линдси очень хотелось бы отложить столь потенциально неловкую встречу, но она знала, что рано или поздно с ней придется столкнуться. Лучше раньше.

Линдси позвонила на домофон квартиры Клэр. Ответа не последовало. Через пару минут она позвонила снова. Она уже собиралась сдаться и вернуться к Софи, когда громкоговоритель непонятно затрещал. «Это Линдси», — крикнула она в него. Прозвучал сигнал открытия двери, и Линдси поспешно толкнула дверь. На площадке третьего этажа дверь была приоткрыта. Линдси осторожно толкнула дверь и вошла. — Алло? она позвала.

— Здесь, — послышался голос из ванной. Но это был не тот голос, который Линдси ожидала услышать. Это, несомненно, был голос женщины, которая была ее любовницей более трех лет.

«Это Линдси», сказала она.

«Я знаю, кто это», — ответила Корделия, выходя из ванной в одном лишь полотенце, которое заканчивалось на несколько дюймов выше ее колен, чтобы Линдси могла спокоиться. Ее черные волосы были влажными и взлохмаченными, плечи блестели от капель воды. «Я была в ванне», — сказала она без надобности.

Линдсей посмотрел на нее со смесью удивления и желания. Затем их место быстро заняли гнев и отвращение к себе. Как посмела Корделия так завести ее, когда Клэр находится всего в нескольких футах от нее!

Словно прочитав ее мысли, Корделия позволила легкой улыбке появиться на ее губах. «Клэр здесь нет», сказала она. «Ей пришлось срочно поехать в Эдинбург. Что-то о получении судебного запрета в Высоком суде от имени одного из ее клиентов. Она пыталась позвонить тебе и сообщить об этом, но ответа не последовало. Она сказала, если ты придешь, извиниться от ее имени.

— Понятно, — прохрипела Линдси пересохшими губами. Смущенная, она откашлялась и сказала: «Я работала над этим делом. Допрос подозреваемых. Вы знаете, что делать."

— Я знаю, что делать, — пробормотала Корделия, приближаясь к Линдси. «Кто лучше? Теперь ты все равно здесь, почему бы тебе не зайти и не выпить кофе? Она протянула руку, чтобы коснуться руки Линдси.

Линдси вздрогнула от прикосновения бывшего возлюбленного, как от удара. «Все равно спасибо, но мне лучше продолжить», — ответила она. «В конце концов, Клэр мне платит. Мы не хотим тратить ее драгоценное время, не так ли?»

«О, Линдси, перестань быть такой колючей. Расслабляться." Она провела рукой по волосам Линдси, вызывая непроизвольную дрожь по всему ее телу. — Подойди и расскажи мне, как твои дела. Я могу передать его Клэр, и это избавит тебя от необходимости возвращаться позже.

Корделия лукаво улыбнулась и уверенно прошла на кухню. Словно тянутая за невидимую нить, Линдси последовала за ней, ненавидя себя за свою восприимчивость. Она стояла в дверях, пока Корделия налила из кувшина две чашки кофе и поставила их в микроволновую печь. Корделия откинулась на кухонный гарнитур, выглядя расслабленной и, по мнению Линдси, невероятно сексуальной. Хотя прошло всего несколько часов с тех пор, как она лежала в объятиях Софи, это могло быть и целую жизнь назад, судя по тому эффекту, который это оказало на реакцию Линдси. «Вы добились большого прогресса?» – спросила Корделия.

Линдси пожала плечами. "Некоторый. Но если ты не возражаешь, я лучше подожду, пока приедет Клэр. Есть одна или две вещи, о которых я хочу ее спросить, так что, возможно, я отложу это до тех пор. Если у нее возникнут какие-либо вопросы, мы сможем разобраться в них на месте». Понимая, что ее голос звучит грубо, Линдси смягчила тон и попыталась сказать что-нибудь эмоционально нейтральное, но предложила что-то вроде оливковой ветви. — Вы не знаете, сделала ли она что-нибудь в отношении Алистера Андерсона? она справилась.

Корделия не выказала никакой реакции на слова Линдси, за исключением легкого поднятия бровей. Она достала кофе из микроволновки и сказала: «Вот и вы», протянув один стакан Линдси, которая осторожно пересекла комнату, чтобы взять его. — Сегодня вечером она организовала небольшую вечеринку с напитками. Алистер один из гостей. Так что завтра у нас может быть что-нибудь для тебя». Она подошла ближе к Линдси, загнала ее в угол кухни и поставила кофе. — Почему ты так нервничаешь из-за меня? — невинно спросила Корделия. «Ты ведешь себя так, будто я большой плохой волк».

«Неудивительно, что я немного нервничаю?» — потребовал Линдси. «Вот я застрял на кухне с полуобнаженной женщиной. Я имею в виду, Клэр может войти в любую минуту. И последняя женщина, оказавшаяся в компрометирующей позиции с одним из Любовники Клэр погибли, — добавила она, впадая в старую привычку говорить Корделии именно то, что думает.

Корделия радостно рассмеялась. «Вы ведь не предполагаете, что Клэр убила Элисон? О, Линдси, ты действительно снова кто-то другой! Но успокойтесь. Клэр не вернется, по крайней мере, через пару часов. Она не собирается застать вас в компрометирующей позиции. К тому же она взрослая. Она не из тех женщин, которые допускают приступы гнева». Корделия протянула руку и нежно погладила Линдси по голове.

Линдси почувствовала, как ее защита растворилась под знакомым прикосновением. — Это значит, что я? — спросила она, отчаянно пытаясь побороть свои чувства и создать менее интимную атмосферу. Оставаться наедине с Корделией в такой тесноте было неудобно, но она была полна решимости не позволить бывшему возлюбленному победить ее.

«Вы очень страстная женщина, Линдси. И иногда эта страсть проявляется менее комфортно, чем твои потрясающие занятия любовью, — поддразнила Корделия.

«Да, ну, это то, с чем тебе больше не придется иметь дело», — ответила Линдси, чувствуя, что начинает потеть.

«Я никогда не думал, что смогу, но мне не хватает твоего темперамента, твоей страсти, твоего высокомерия. Еще не поздно, Линдси. Мы могли бы наверстать упущенное время, — убедительно пробормотала Корделия, позволяя полотенцу упасть со своего стройного тела и перемещаясь в объятия Линдси.

Почувствовав губы Корделии на своих, Линдси внезапно пришла в себя. Она отвернулась и сказала: «Подожди минутку».

С озадаченным выражением лица Корделия остановилась. — Все в порядке, — успокоила она.

«Нет, это не так», — возразила Линдси, чувствуя себя смущенной. «Это все неправильно. А что насчет Клэр? Ты сделала свой выбор, Корделия, и это был не я.

«Это был не столько выбор, сколько дефолт. Мне было одиноко, Линдси. И я был в замешательстве. Я все еще здесь, если уж на то пошло. Как только я увидел тебя вчера вечером в «Саутаре Джонни», я не смог помочь. думая, что совершил глупую ошибку. Может быть, если бы я не сталкивался с тобой постоянно, может быть, если бы мы не жили в одном городе, я бы смог продолжать отношения с Клэр, не всплывая постоянно на поверхность этих сомнений. Но каждый раз, когда я вижу тебя, меня снова бесит. Я не могу забыть то, что чувствую к тебе. О, Линдси, давай попробуем еще раз.

В голосе Корделии звучала нотка мольбы, которую Линдси никогда раньше не слышала. Но что-то было не так. Линдси не могла понять, что именно, но что-то в словах Корделии звучало неправдоподобно. Она начала серьезно соблазнять, а не дразнить, только после того, как Линдси высказала свои подозрения в отношении Клэр. Действительно ли Корделия хотела ее, или она просто пыталась защитить Клэр от расспросов Линдси? В постели, ослабив свою защиту, Линдси знала, что поверит всему, во что захочет Корделия. Она чувствовала себя разорванной. Несмотря на мир, который она нашла прошлой ночью с Софи, ее тело велело ей игнорировать сомнения и следовать своим инстинктам в постели с Корделией, но внутри ее головы голос кричал: «Нет!»

Линдси оттолкнула Корделию и двинулась обратно к двери. «Нет», сказала она. "Нет."

"Но почему нет?" – спросила Корделия дрожащим голосом. «Мы по-прежнему заботимся друг о друге. Я вижу, ты все еще любишь меня, ради Бога!»

— Но это уже не только между тобой и мной, не так ли? Это так нечестно, Корделия. Если ты действительно хотел, чтобы я вернулся, почему бы тебе просто не оставить Клэр и не вернуться ко мне? Я мог бы поверить тебе тогда. Но это? Пытаешься соблазнить меня на кухне Клэр? Ты собирался трахнуть меня в постели Клэр?

Корделия вздрогнула от слов Линдси и сделала неуверенный шаг к ней. Но Линдси сердито покачала головой, и Корделия остановилась как вкопанная. «Я не хотела, чтобы все было так», — возразила она. «Просто так получилось, вот и все».

Слабость ее ответа разожгла ярость, которая начала гореть в Линдси. «Помимо всего прочего, я все еще работаю на Клэр. Как, черт возьми, я могу продолжать это делать, если я сплю с тобой? Я до сих пор не слышу, как ты говоришь, что уходишь оставить Клэр и вернуться ко мне! После того, что у нас было, ты действительно думаешь, что я согласлюсь быть твоей подручной? — сердито спросила Линдси.

«Так не должно быть. Тебе не обязательно работать на Клэр. И мне не обязательно оставаться здесь, где Клэр все еще рядом, чтобы вызвать замешательство. Мы можем вернуться в Лондон вместе. Начни снова. Попробуй еще раз, — умоляла Корделия.

Сердце Линдси упало. Слова Корделии лишь подтвердили ее подозрения в подозрительности ее мотивов. В конце концов, Корделия защищала Клэр? — И просто бросить Джеки? выпалила она. "Ни за что. Я взял на себя обязательство. Начал, так и закончу, как говорит мужик. Кроме того, в этом замешана не только Клэр, — выпалила она.

Корделия побледнела. "Что ты имеешь в виду?"

Линдси молча проклинала себя. Она не собиралась рассказывать Корделии о Софи. — Ничего, — пробормотала она.

«Это та чертова Хелен, не так ли?» — потребовала Корделия. — Я всегда знал, что ты ей нравишься. Не могла дождаться момента, когда вцеплюсь в тебя когтями, не так ли?

«Это не Хелен. Это Софи. И у вас нет места, чтобы говорить о людях, которые не могли ждать, — кричала Линдси, почти радуясь предлогу, чтобы затеять драку. Все, чтобы избежать ситуации, которую она находила все более невыносимой. «Ты знал, что я вернусь. Ты знал, что я ухожу не от тебя . Но ты не мог дать мне время, не так ли? Не прошло и шести месяцев, как ты бросился в объятия Клэр. За все время моего отсутствия я ни разу не посмотрел ни на одну женщину. И когда я вернулся, это было прямо к тебе. Или так бы и было, если бы ты не был слишком занят постелью со своей новой девушкой.

Корделия нахмурилась. — Откуда мне было знать, когда ты вернешься? Или даже если бы ты вернулся?

«Как я мог сообщить вам об этом? Это не значит, что я ушел, не сказав ни слова. Смысл моего отъезда из страны заключался в том, чтобы силы безопасности оторвались от меня. Я знал, что они будут прослушивать твой телефон и проверять почту. Последнее дело Я хотел, чтобы тебе пришлось еще больше страдать из-за моих упрямых принципов». Линдси стояла, вызывающе глядя на обнаженное тело Корделии. Она не собиралась сдаваться, не собиралась, твердила она себе. Она покачала головой. — Думаю, уже слишком поздно, — вздохнула она. «Я думаю, что уже слишком поздно для нас обоих. Мне очень жаль, Корделия. Но ты отвернулся от меня, когда начал жить с Клэр. Теперь я поворачиваюсь к тебе спиной. Софи заставила меня почувствовать себя хорошо впервые за несколько месяцев. И я больше не верю, что любить более чем одного человека — это хорошо, если умножить его. Это не. Это хорошо, что есть разделение».

«Но мы нужны друг другу», — взмолилась Корделия. «Не будь таким упрямым. Ты знаешь, что мы принадлежим друг другу. Софи не может дать тебе то, что могу я. Софи бесполезна, если ты попытаешься выследить убийцу. Софи не знает, как работает твой разум. Она не будет мириться с твоим безумным рабочим графиком и всеми этими необъяснимыми отсутствиями. Лицо ее было раскрасневшимся и злым, прямые брови нахмурились.

«По крайней мере, Софи лояльна. Софи ни разу не обиделась на меня, пока она жила с Хелен или пока я был с тобой.

Корделия покраснела еще сильнее. — Тебе лучше уйти, — тихо сказала она.

«Это первая разумная вещь, которую вы сказали сегодня», — ответил Линдси. — Мне жаль, что все так закончилось, Корделия.

Это клише все еще звучало в ее ушах, когда она, спотыкаясь, выбежала из квартиры и побежала по улице к своей машине. Прошло целых пять минут, прежде чем дрожь в ее руках утихла настолько, что она смогла безопасно вести машину. Линдси вернулась в квартиру, как маньяк, отчаянно пытаясь закрыть дверь в мир и напиться.

OceanofPDF.com

13

Как только эмоциональная буря утихла, Линдси почувствовала, что хочет есть. Проклиная Корделию, она приготовила себе сэндвич с беконом. «Будь проклят, если я позволю ей вмешиваться в эту работу», — пробормотала она, швыряя грязную тарелку в раковину. Охваченная гневом и энергией, она схватила телефон и позвонила Рут Мензис в ее галерее. «Это Линдсей Гордон, Рут», — объявила она. «Мне бы очень хотелось встретиться с тобой и Антонисом. Ты свободен завтра вечером на ужин?

Рут сразу же смутился позитивным подходом, на который и рассчитывал Линдсей. — Ну, я… эм… в дневнике ничего нет, а Антонис ничего не сказал о…

"Замечательно. Я действительно с нетерпением жду возможности увидеть вас обоих снова. Половина восьмого вас устраивает? Тогда я буду ждать тебя. Халбит Драйв, 21. Первый этаж, правая квартира. Имя на колокольчике — Хартли. Понял?"

— Да, я так думаю, — заикаясь, пробормотала Рут, повторяя адрес.

— Тогда увидимся, — весело сказала Линдси. "Пока." Она с усмешкой положила трубку. Это была неудача. Рут была слишком вежлива и застенчива, чтобы спросить ее, во что, черт возьми, она играет. В конце концов, они вряд ли были друзьями. Если бы не Элисон, они были бы не более чем знакомыми.

Однако всплеск адреналина, который заставил ее пережить телефонный звонок Рут, вскоре утих, оставив ее чувство изнуренности и растерянности. Во что именно играла Корделия? Было ли это вызвано искренними чувствами к Линдси? Или речь шла о защите Клэр, либо отвлекая Линдси, либо следя за тем, чтобы она была в курсе каждого шага Линдси? Какими бы ни были ее мотивы, Корделия победила себя из-за своего ужасающего чувства времени. Она слишком хорошо знала, что путь к сердцу Линдси лежит через ее тело, и она направилась прямо к своему слабому месту. У нее были бы хорошие шансы на успех, если бы она переехала куда-нибудь, кроме квартиры своего возлюбленного.

Линдси пожала плечами и посмотрела на часы. 4:30. Следующим пунктом ее повестки дня было противостояние Барри Остлеру. Но она чувствовала себя слишком опустошенной даже для того, чтобы планировать их встречу, не говоря уже о том, чтобы осуществить ее. Придется подождать до утра. В результате ей оставалось убить пару часов, прежде чем она могла разумно ожидать появления Софи, поэтому Линдси решила приготовить что-нибудь на ужин. Она уже наполовину осматривала шкаф в магазине, когда зазвонил телефон.

"Привет?" — устало сказала она, поднимая его.

— Ну, любовь определенно вышибла из тебя рыжик, — поддразнил ее знакомый голос Софи. «Ты говоришь так, будто на твоих плечах лежит бремя всего мира».

"Извини. К тебе это не имеет никакого отношения, обещаю. У меня только что был особенно трудный день».

«Оно сохранится, или ты хочешь рассказать мне все об этом сейчас?» – любезно спросила Софи.

«Это сохранится. Что я могу сделать для вас? Я имею в виду, я так понимаю, ты позвонил не просто для того, чтобы шептать по телефону приятные пустяки?

Софи рассмеялась. «Я думаю, что мы оба слишком засиделись для этого. Хотя я должен признать, что сегодня было сложно сконцентрироваться. Однако я позвонил не поэтому. Как вы правильно поняли, мне действительно есть что сказать.

— Макинтош? — с нетерпением спросила Линдси.

«Я просмотрел записи. Он провел плановый осмотр Элисон чуть больше года назад, в декабре 1988 года. Через три месяца, в начале марта 1989 года, у нее был повторный прием, а потом ничего».

«Понятно…» — задумалась Линдси.

— Я думал, тебе будет интересно. Он только что написал довольно заурядную статью о борьбе с послеродовой инфекцией, которая на самом деле очень важна для моей работы, поэтому я позвонила ему и предложила встретиться, чтобы выпить, — продолжила Софи.

"Отличная работа! Когда?"

"Этим вечером. Половина шестого в The Cricketers. Могу ли я сделать предложение? – осторожно спросила Софи.

"Пожалуйста, сделай. Мне нужна вся помощь, которую я могу получить».

«Почему бы тебе не приехать около пяти-семи? Тогда я смогу вас представить. Вы можете передать мне какое-нибудь фальшивое телефонное сообщение от Хелен или кого-то еще, с просьбой позвонить ей между семью и половиной восьмого. Тогда я смогу подойти к телефону, и ты поиграешь с ним в свою речь о Перри Мейсоне. Как это звучит для вас?»

«Софи, ты звезда. Я сам не смог бы спланировать это лучше. Я твой должник."

— Я заберу позже, — ответила Софи, ее голос был тяжелым от инсинуаций.

«Я буду с удовольствием».

— Я тоже, надеюсь. Увидимся в The Cricketers».

"Да. И Софи… спасибо. Линдси выключила телефон и ухмыльнулась, радуясь тому, что Софи так быстро доказала, что Корделия ошибалась. Вот как она настаивала на том, что Софи бесполезна в расследовании убийства! Она проверила свою копию списка Элисон и нашла даты, относящиеся к человеку, которого они считали Ианом Макинтошом. Интересно, что Элисон мимоходом упомянула его во время операции. Но на самом деле они стали любовниками лишь через несколько недель после ее следующего визита. Технически, она уже не была пациенткой, когда начала с ним спать. Линдси на мгновение задумался, как на это отнесется Генеральный медицинский совет. Когда пациент перестал быть пациентом с точки зрения дисциплинарной ответственности? Могли ли его исключить из-за романа с Элисон?

«Нет смысла сейчас готовить еду», — подумала Линдси. Она угощала Софи едой на вынос после встречи с Макинтошом. Тогда они смогут выключить телефоны и на время забыть об Элисон Максвелл. Она расскажет Софи о тщетной попытке соблазнения Корделии и покажет ей, что прошлая ночь была чем-то большим, чем просто отчаянным поиском утешения. Чувствуя себя довольной, Линдси набрала горячую ванну и нежилась в ней целый час, пока читала новый детективный роман, который нашла на полке Софи. Когда она пробежала вперед, чтобы проверить финал, ее позабавило то, что она заметила убийцу на восемьдесят страниц раньше, чем это сделал детектив. Если бы реальная жизнь была так проста!

После ванны она надела чистую пару джинсов «Ливис» и аранский свитер, скривившись от своего ограниченного гардероба. Вернувшись из Италии, она вернулась к Корделии, чтобы оставить легкую одежду и купить зимние наряды. Но она не собиралась отсутствовать более чем на пару недель. Вскоре ей придется поехать в Лондон на фургоне и вывезти свое имущество из дома Корделии. И ей придется найти где-нибудь жить в Глазго, пока в июле не освободится ее собственная квартира. Что бы ни готовилось для нее и Софи, она опасалась переезжать сюда на полупостоянную основу, даже если предположить, что Софи этого хотела. После Корделии Линдси нужно было место, которое она могла бы назвать своим, место, которое она не могла потерять по прихоти своего возлюбленного.

Без двадцати семь она вышла из квартиры и поехала в «Крикетеры», паб при местном крикетном клубе. Вместо того, чтобы планировать встречу с Яном Макинтошом, она была слишком занята розовым светом воспоминаний. Когда она жила в Глазго три года назад, они с Софи часто встречались здесь после работы долгими теплыми летними вечерами, сидя в саду. пили крутые лагеры, приводя мир в порядок. Тогда Корделия Браун была для нее всего лишь именем на обложке книги.

Линдси с нетерпением отбросила прошлое и глубоко вздохнула. Она вошла в бар и сразу увидела Софи, сидящую за столиком у окна со стройным мужчиной лет тридцати. У Иэна Макинтоша были прямые светло-каштановые волосы, подстриженные, как у Роберта Редфорда. Однако, подойдя ближе, Линдси заметила, что юношеский образ, создаваемый его модной повседневной одеждой, был запятнан сетью тонких морщин вокруг глаз и рта.

Когда Линдси подошла к столу, он вскочил на ноги и изобразил на ней жалкую имитацию обаятельной мальчишеской улыбки Редфорда. — Привет, — сказал он горячо. — Софи упомянула, что ты присоединишься к нам. Вы, должно быть, Линдси. Рад встрече. Любой друг Софа — мой друг. Давай я принесу тебе выпить. Опять то же самое, Соф?

"Спасибо. Я выпью пинту пива, — сказала Линдси, когда Софи кивнула. Брови Линдси поднялись, когда он направился к бару. — Я думал, ты сказал, что знаешь его лишь немного.

"Я делаю. Это самый долгий срок, который я когда-либо проводил в его компании. Я же говорил тебе, что он полон дерьма.

Прежде чем они успели сказать что-то еще, Макинтош вернулся с выпивкой. «Разве я не счастливчик, окруженный двумя прекрасными дамами», — сказал он, прихорашиваясь.

«Нельзя ничего ответить на это, оставаясь в рамках светской вежливости», — подумал Линдсей. Не обращая на него внимания, она повернулась к Софи и сказала: «Кстати, пока я не забыла. Хелен позвонила, когда я выходил из квартиры. Она спросила, можете ли вы позвонить ей между семью и половиной восьмого. Она сказала, что это срочно.

Софи кивнула. "Спасибо." Она взглянула на часы. — Я позвоню ей через минуту.

«Не позволяйте мне прерывать ваш профессиональный конклав», — сказала Линдси. «Просто игнорируй меня, если у тебя еще есть дела для обсуждения».

"Игнорировать тебя? Это невозможно, — лукаво сказал Макинтош. Он пригладил свои светло-каштановые волосы явно привычным жестом.

«Все в порядке, мы закончили. Йен поделился со мной парой идей относительно процедур, которые мы можем реализовать, чтобы снизить уровень заражения».

— Не думай об этом, Соф, — великодушно сказал он, обращая к ней расчетливую улыбку. — Но давайте не будем утомлять вашего друга разговорами о делах. Соф сказала мне, что ты журналист. Чем ты занимаешься?»

Линдси пожала плечами. "Это и то. Действительно, все, что приходит. Видите ли, я фрилансер, поэтому мне приходится собирать все, что только можно. Ты живешь своим умом и тем, что можешь вытянуть из людей.

«Удивительно», — сказал он. «Это должно быть очень интересно».

«Люди всегда так думают», — с сожалением ответила Линдси. «Но это не всегда гламурно или захватывающе. Большую часть времени это мучительно скучно. Вы можете провести целый день в ожидании одного телефонного звонка, который вам нужен, прежде чем вы сможете продвинуться дальше в истории. Или вы можете сидеть и мерзнуть в машине возле чьего-то дома, ожидая, пока он вернется домой. И с мерзавцами нужно быть таким же вежливым, как и с хорошими парнями. Это совсем не похоже на «Вся президентская рать».

Софи поднялась на ноги. «Если вы меня извините, я просто позвоню по телефону», — сказала она.

«Не оставляйте нас одних слишком надолго», — ответил Макинтош, преувеличенно подмигнув. «Знаете, мы, возможно, не сможем контролировать наши основные животные побуждения!»

Линдси смотрела, как Софи пересекает комнату, удивляясь, как она с таким хладнокровием мирится с такими мужчинами, как Макинтош. Собравшись с силами, она снова повернулась к гинекологу и небрежно сказала: «Раньше я работала в Clarion здесь , в Глазго. Я думаю, у нас была взаимная связь… как бы это сказать? Знакомство?"

Он выглядел слегка смущенным и сверкнул ей ухмылкой. Линдси с нетерпением ждал возможности стереть это со своего самодовольного лица. "Действительно?" - сказал он небрежно. «Я не думаю, что знаю кого-нибудь, кто там работает».

«Она там больше не работает. Она теперь мертва. Элисон Максвелл?

Макинтош отказался смотреть Линдси в глаза и нервно провел рукой по своим светло-каштановым волосам. «Максвелл… Максвелл? О да, теперь я вспомнил. Около года назад она была моей пациенткой некоторое время».

— Я думаю, немного больше, чем просто пациент. Линдси позволила своему комментарию повиснуть в воздухе.

«Я думаю, ты взяла не тот конец палки, Линдси», — искренне сказал он. «Могу вас заверить, что мои отношения с ней были чисто профессиональными».

«Знаете, мы с Элисон были очень близки», — сказала Линдси. «Она рассказала мне все. Я думаю, что я был для нее своего рода страховкой, понимаешь? Если что-нибудь случится. Что, конечно, и произошло».

— Я не понимаю, к чему ты клонишь, но мне немного не нравится твой тон, — вспыхнул он, и все следы раздражающей ухмылки исчезли.

«Вы, должно быть, испытали огромное облегчение, когда ее убили. Особенно, когда полиция арестовала Джеки Митчелл так быстро, что им не пришлось беспокоиться о расследовании других связей Элисон, — холодно заявила Линдси, оставив все попытки изящества. «Они потратятся на Макинтоша», — решила она.

«Это возмутительное и оскорбительное предложение. Я едва знал эту женщину, — слабо парировал он, отчаянно оглядываясь по сторонам, явно желая, чтобы Софи вернулась и спасла его от внимания Линдси.

«Едва ли это главное слово», — сухо заметил Линдсей.

— Какое, черт возьми, все это имеет к тебе отношение? - сказал он сердито. «Тебе лучше быть очень осторожным в том, что говоришь. Есть такая вещь, как закон о клевете.

«Мне просто интересно, что вы делали в тот день, когда была убита Элисон», — холодно сказала Линдси.

Макинтош вскочил на ноги. «Я не буду сидеть здесь и слушать это ни минуты больше!» он взорвался.

— На твоем месте я бы не сделал ничего опрометчивого, Ян. Видите ли, Элисон вела дневник. Имена, время, даты, места. Это может быть динамит в чужих руках. Как Генеральный медицинский совет. Или, возможно, ваша жена. Как я уже сказал, я был страховым полисом Элисон. Почему бы тебе просто не сесть и не обсудить это разумно?»

Силы, казалось, покинули ноги Макинтоша, и он рухнул обратно на свое место. «Ты шантажируешь, сука», — выплюнул он. «Двое одинаковых, ты и Максвелл. Что ж, она получила то, что заслужила ».

"Что ты имеешь в виду? Элисон вас шантажировала? Линдси выпалила. Ей не был незнаком эмоциональный шантаж Элисон, но тон Макинтоша говорил нечто большее.

«Я никогда этого не говорил», — возразил он. «Это вы шантажируете».

«Я не вижу, чтобы ты бежал в полицию. Хотя должен сказать, что серьезно подумываю об этом. Вы могли бы также сказать мне, док. Что вы делали в тот день, когда ее убили? — потребовал Линдси.

— Откуда мне знать? — прошипел он сквозь сжатые губы, обхватив ровные белые зубы.

«Я думал, что тот вечер, когда вы услышали известие о ее смерти, навсегда запечатлеется в вашей памяти. Да ладно, Ян, ты можешь добиться большего. Может быть, дневник поможет разогнать вашу память? В конце концов, ты, наверное, помнишь случай, когда у тебя случился приступ в западном лазарете?

Его глаза сузились. — Я тебя за это получу, — сказал он.

«Я так не думаю», — сказала Линдси. «Я как Элисон. Оформляю страховку на случай опасных ситуаций. Что ты делал в тот день?»

Он нахмурился и сказал: «Не то чтобы это как-то связано с тобой, но я был в театре примерно до пяти часов. Затем я пошел в университетскую библиотеку, чтобы немного почитать. Я вернулся домой около семи часов.

— А может ли кто-нибудь подтвердить, что вы были в библиотеке? Линдси продолжала неустанно. Теперь, когда он был в бегах, она была полна решимости воспользоваться своим преимуществом. Если она не поймает его сейчас, она знала, что другого шанса у нее не будет.

"Что? Три, четыре месяца спустя? Ты, должно быть, шутишь!"

«Интересно, Ян. У вас есть мотив и возможность. А как врач ты бы точно знал, как наиболее эффективно задушить человека.

Он сердито посмотрел на Линдси, потеряв дар речи. Его лицо было белым от страха или ярости. Она не могла решить, какая эмоция была сильнее. Придя в себя, он зашипел. «Ты сошел с ума. Послушайте, даже если предположить, что у меня был роман с Элисон Максвелл, это произошло спустя много времени после того, как она перестала видеть меня врачом. У меня не было причин убивать ее. Кроме того, полиция поймала убийцу. Еще один ваш приятель-журналист. Это то, о чем все это? Подставить меня, чтобы отпустить твоего приятеля на свободу? Ну, это не сработает. В тот день я ни разу не подошел к ее квартире, и вы не сможете доказать, что я это сделал. Он говорил с ребяческим неповиновением маленького мальчика, которого поймали на краже сладостей из местного газетного киоска.

Прежде чем Линдси успел ответить, Софи вернулась через бар. Когда она попала в поле зрения Макинтоша, он поднялся на ноги. «Ты сука!» - прошипел он. «Ты, черт возьми, меня подставил. Вы еще не слышали об этом!

Софи смотрела с открытым ртом на своего коллегу, пока он, шатаясь, отошел от стола и вышел из бара. «Иисус Христос», — сказала она. «Ты действительно потряс его клетку».

Линдси посмотрела в окно на исчезающую фигуру Иэна Макинтоша. «Скажи мне, Софи. Он показался тебе человеком, которому нечего скрывать?

OceanofPDF.com

14

Линдси выполнила процедуру игры в кости со смертью, необходимую любому водителю, пытающемуся первым съехать с городской автомагистрали к югу от Кингстонского моста. «Дерьмо», — кричала она, уклоняясь от Ford Cortina, который, казалось, был одержим самоубийством. Без четверти девять утра пятницы — не лучшее время для того, чтобы преодолевать сложности автодорожного моста, решила она, съезжая по спиральному съезду и выйдя на улицу внизу. Но, начав рано, она надеялась поймать Барри Остлера на прыжке.

Софи была трогательна в своем беспокойстве, не заставляя Линдси чувствовать себя клаустрофобной, как иногда было у Корделии. «Будьте осторожны», — призвала она. «Возможно, он не такой бессердечный, как Иэн Макинтош. Я и так достаточно времени провожу в больницах, не посещая вас».

Линдси сделала храбрый вид, не обращая внимания на страхи Софи. Но она чувствовала себя далеко не уверенно при мысли о встрече с Остлером. Но, по крайней мере, на этот раз она была хорошо подготовлена, думала она, проезжая по южным переулкам, застроенным многоквартирными домами. Она позвонила Хелен накануне вечером, движимая смутным воспоминанием о том, что она слышала, что имя Остлера связано с Лейбористской партией. Хелен оказалась чрезвычайно полезной, покопавшись в ее памяти в поисках нескольких отрывков сплетен. «Барри Остлер — настоящий негодяй», — сказала она. «Он один из головорезов на правом крыле вечеринка. Он несет ответственность за распространение нескольких самых неприятных слухов, появившихся о левых за последние несколько лет. Вы помните, когда пару лет назад разразился большой скандал по поводу расходов Гордона Грэма — тогда говорили, что именно Остлер ворвался в офис Гордона, чтобы украсть его документы. Никаких доказательств не было, но ни у кого не было никаких сомнений. Ему также приписывают несколько утечек в прессу. Вы знаете такие вещи — истории, которые по сути правдивы, но искажены так, что звучат так, будто за ними стоит что-то действительно неприятное. Идея партийной демократии Барри Остлера заключается в том, что он и его приятели принимают все решения, а все остальные подчиняются ему, или что-то еще».

Интересно, подумала Линдси, приближаясь к району Поллокшилдс, где жил Остлер. Ей без труда удалось запомнить его адрес: оба раза, когда они работали вместе, она подвозила его домой. Он предпочитал, чтобы она водила машину — так он мог пить весь день, не беспокоясь о том, что ему сделают анализ дыхания.

Она свернула с главной дороги и пошла по закоулкам, пока не нашла немного ветхий многоквартирный дом 1960-х годов, где Остлер жил один. Его большой серебристый «бьюик» стоял снаружи и выглядел динозавром среди японских малолитражок, разбросанных по остальной части улицы. Линдси нашла ближайшее парковочное место и осторожно включила сигнализацию. Она толкнула дверь и поднялась на один пролет по бетонной лестнице. С тех пор, как она была здесь в последний раз, квартал стал еще более запущенным, с граффити на стенах и запахом застоявшейся мочи в воздухе. Очевидно, у Барри Остлера дела шли не слишком хорошо, иначе он нашел бы себе место, более благоприятное для жизни.

Линдси позвонила и стала ждать. Ответа не последовало, поэтому она позвонила еще раз, а затем для пущей убедительности постучала в дверь. Вскоре она была вознаграждена тем, что дверь приоткрылась. Появилось небритое лицо Барри Остлера, его белая челка сдвинулась набок, глаза щурились от света. Порыв кислого дыхания и застоявшегося табачного дыма обрушился на Линдси, когда он прорычал: «Что, черт возьми, происходит?»

«Привет, Барри», — сказала Линдси с улыбкой. — Ты собираешься оставить меня стоять на лестничной площадке, как арендодателя?

«Линдси Гордон? Какого черта ты здесь делаешь?" - пробормотал он, открывая дверь пошире, обнаруживая пивной кишок в не совсем белой майке, висящей поверх полосатых пижамных брюк.

— Я вытащил тебя из постели? Мне очень жаль, — солгала Линдси. «Я просто хотел поговорить с тобой кое о чем. Я могу вернуться позже, если сейчас неподходящее время».

— Ты можешь с тем же успехом войти, раз уж ты здесь, — неохотно сказал он, поворачиваясь к ней спиной и босиком прохаживаясь по коридору.

Линдси последовала за ним, закрыв за собой дверь. В квартире пахло слишком большим количеством сигарет и жареного мяса. Угрюмый зал вел прямо в неопрятную гостиную с несколькими пустыми пивными банками и остатками китайской еды на вынос, разбросанными по полу вокруг единственного кресла, обращенного к телевизору. Линдси осторожно присела на край дивана, чей чехол из Дралона казался слегка липким на ощупь.

— Молока нет, поэтому я не могу предложить тебе кофе, — резко сказал он, закурил сигарету и затрясся от спазма кашля. — Так какого черта ты пришел сюда в такое время утра? он наконец ахнул.

«Мне нужны вещи, которые были украдены со стола Гарри Кэмпбелла», — прямо сказала Линдси.

Остлер провел рукой по щетинистому подбородку и издал грудной хрип, который вместе с ним принял за смех. Его кишечник тошнотворно покачивался в такт хрипу. Линдсей изо всех сил старался сдержать усмешку, но пришел в себя и сказал: «Боже, я вижу, что твоя техника ведения интервью нисколько не улучшилась. Линдси, я понятия не имею, о чем ты говоришь.

«Хорошо, Барри. Я подумал, может быть, мы могли бы сделать это по-быстрому, но у тебя явно есть время, которое можно убить. Позвольте мне рассказать вам небольшую историю. Днем в понедельник в Норт-Кельвинсайде произошла кража со взломом. Некоторые конфиденциальные документы шотландского офиса были украдены у высокопоставленного государственного служащего. Также в списке пропавших без вести — содержимое стола, принадлежащего Гарри Кэмпбеллу, члену парламента от Кинради. На следующий день в шотландской газете Daily Clarion появилась ошеломительная сенсация, основанная на документах шотландского офиса. Я не Шерлок Холмс, но мне кажется, что тот, кто дал эту замечательную эксклюзивную новость Clarion, либо получил бумаги Гарри Кэмпбелла, либо знает, где они. Вам пока это кажется правильным?»

Остлер глубоко затянулся сигаретой. «Пока все хорошо, Энид Блайтон. Но какое отношение все это имеет ко мне?»

— У меня есть доказательства того, что это вы продали эту историю «Клариону ».

Он проницательно посмотрел на нее. «Ты врешь мне чушь, маленькая девочка. Как можно иметь то, чего не существует?»

«О, оно существует, все в порядке. Потому что это ты продал эту историю, Барри. Это означает, что либо у вас есть документы Гарри Кэмпбелла, либо вы знаете, у кого они есть. И Гарри очень хочет вернуть эти бумаги. Вот почему я здесь." Линдси открыла сумочку и, под видом вытаскивания собственных сигарет, проверила, работает ли ее крошечный магнитофон с голосовым управлением.

— Даже если предположить, что это я рассказал эту историю «Клариону» , какого черта я должен тебе помогать? Я имею в виду, если Гарри Кэмпбелл так сильно хочет вернуть эти бумаги, значит, они чего-то стоят. Может быть, еще один всплеск в Clarion, а? — лукаво сказал Остлер, закуривая еще одну сигарету.

«Они чего-то стоят, Барри», — ответил Линдси. «Могу ли я сказать вам, сколько они стоят?»

Он кивнул, выглядя очень удивленным. "Кому ты рассказываешь."

«Они стоят около шести месяцев. Вот что вы получите, если я скажу полиции, что это вы слили эту историю в Clarion.

— Подожди минутку, — сказал он с опаской. «Подожди минутку. Что вы говорите?"

«У меня за спиной была полиция. По какой-то причине они, кажется, думают, что это я слил эту историю. В конце концов, у меня больше послужного списка, чем у вас, когда дело доходит до громких историй, которые ставят правительство в неловкое положение. Это сделало бы мою жизнь было бы намного проще, если бы мне в затылок не дышало Особое отделение. Если я подниму им тост за вас и расскажу, где находятся улики, связывающие вас с кражей со взломом, все будут счастливы. Ну, в любом случае, мы с полицией будем рады.

Остлер медленно покачал головой. «И я всегда думал, что ты такая милая маленькая девочка. Представьте себе, что вы угрожаете сделать покупки коллеге-журналисту, просто чтобы получить немного тишины и покоя. И как ты думаешь, сколько работы ты бы получил в этом городе, если бы сделал это?»

Линдси пожала плечами. «Честно говоря, Барри, в последнее время я подумал, что, возможно, журналистика – не совсем моя сфера деятельности. Так что попадание в черный список не разбило бы мне сердце. Но я заключу с тобой сделку. Отдашь бумаги, а я тебя не куплю».

заготовки Гарри Кэмпбелла, если бы они у меня были. Но с тем, чего у меня нет, я не могу расстаться, — возразил Остлер, разведя руки в преувеличенном латинском пожатии плечами.

— Но ты знаешь, где они, — категорически сказала Линдси.

— Откуда мне это знать?

— Потому что тот, кто рассказал вам историю о приватизации тюрьмы, также владеет документами Гарри Кэмпбелла. И только тот, кто видел эти бумаги или просил их описать, мог называть их « bilet doux». Я никогда не давал вам никаких указаний на то, что это были за бумаги. Ты только что выдал себя, Барри, — заметил Линдси.

«Может быть, но хороший журналист никогда не раскрывает свои источники».

— Что ж, это избавит тебя от ответственности, Барри. Даже ваш лучший друг не назвал бы вас хорошим журналистом. Слушай, у меня нет всего дня. Я рассказал вам о сделке. Вы можете подойти сейчас, и я не скажу полиции, что это были вы. Или вы можете сидеть там, придерживаясь своих жирных принципов, и ждать, пока в вас постучится Особый отдел. Что это будет?» Линдси почти начала получать удовольствие от своей роли крепкого орешка.

Остлер вздохнул и закурил еще одну сигарету от окурка предыдущей. "Хорошо. Это я слил эту историю. Но я понятия не имею, кто совершил кражу со взломом. В понедельник вечером эти бумаги были засунуты в мой почтовый ящик в коричневом конверте. Я не знаю откуда они пришли». Линдсей уставился на него, на мгновение замолчав от смеси возмущения и восхищения его наглой наглостью. «Извините, я не могу больше помочь», — вежливо добавил он.

Линдси невольно улыбнулась. «Такова жизнь», — заметила она, вставая на ноги. — Что ж, мне лучше уйти. Мне нужен полицейский, чтобы разобраться с этим ограблением. Я уверен, что они будут рады услышать, кто на самом деле несет ответственность».

Встревоженный Остлер вскочил на ноги. «Подождите минутку! Ты сказал, что заключишь сделку.

"Это верно. Договоренность заключалась в том, что я вернул документы Гарри Кэмпбелла. Нет документов – нет сделки. Я имею в виду, что мне это даст в противном случае?

— Но я же тебе говорил, — сказал он в отчаянии. «Я не знаю, откуда взялись бумаги!»

«Вы, должно быть, думаете, что моя голова полна фарша, а не мозгов», — сказала Линдси, направляясь к двери.

"Нет! Подождите минутку, — сказал Остлер, откинувшись на стуле, как сдутый воздушный шар. "Я вам скажу. Оно пришло от парня по имени Алекс Макнот. Он арендодатель, слоняется по мясным лавкам на Блитсвуд-сквер. Я встретил его во время репортажа, который писал несколько месяцев назад. Я подумал, что он довольно умный человечек, поэтому посоветовал ему оставаться на связи. Он принес мне бумаги поздно вечером в понедельник.

— Вы серьезно ожидаете, что я поверю, что арендодатель был достаточно умен, чтобы заметить подтекст пачки документов шотландского офиса? Ты уверен, что не был там с ним, переворачивая это место? — саркастически спросила Линдси.

«Кого вы обвиняете в краже со взломом? За кого вы меня принимаете?" – самодовольно спросил Остлер.

— Я бы предпочел не отвечать на этот вопрос, Барри, если ты не возражаешь. Так где мне его найти?

— Я не знаю, — заныл Остлер. — Откуда мне знать?

— Ты можешь узнать, если подтолкнешь его к этому, — проницательно сказал Линдсей.

— Ох, черт возьми, Линдси, у тебя перерыв! Я же говорил вам, я не знаю, где он живет. Линдси заметила блеск пота на его бледном лице. Минуту назад она бы не поверила, что он может выглядеть менее привлекательно. Теперь она знала другое.

«Сегодня утром ты наговорил мне много лжи, а еще нет и половины десятого. Да ладно, Барри, я делаю тебе одолжение. Сделай мне один, — настаивала Линдси.

— Некоторая услуга, — пробормотал он. «Хорошо, ты выиграл. Он живет в Спрингберне. У него там ночлежка. Я не знаю точного адреса.

«Ты можешь добиться большего, Барри. Как насчет некоторых направлений?

Остлер глубоко вздохнул. «Ты жестокая сука, Линдси Гордон. Кто-нибудь когда-нибудь говорил тебе это? Вверх по Спрингберн-роуд, сначала налево после паба The Spring Inn. Второй справа и третий или четвертый дом слева. У него синяя дверь. Удовлетворен?"

«Лучше бы это была полезная информация, Барри. Или завтра я первым делом пойду в полицию. Тогда приветствую. Было приятно снова тебя увидеть, — бросила она через плечо, с облегчением выходя из зловонной атмосферы квартиры Остлера.

«Да, и я надеюсь, что твой следующий дерьмо будет ёжиком», — крикнул он, когда она захлопнула за собой входную дверь.

Радостная, она побежала вниз по лестнице. Наконец-то ей было что сказать Розалине что-то хорошее! Но то, что сказал ей Остлер, не исключило возможности связи убийства и ограбления. Возможно, связующим звеном был Алекс Макнот. В конце концов, Ян Макинтош намекнул, что Элисон занимается шантажом. Что может быть лучшим источником компрометирующей информации, чем арендатор?

Линдси остановилась у первой попавшейся телефонной будки и позвонила в офис Клэр. Ожидая, когда ее подключат, ее охватил кратковременный приступ предчувствия. Сказала ли Корделия что-нибудь о своем вчерашнем визите? — Могу я увидеть тебя сегодня утром? — спросила она, когда ее наконец соединили с Клэр.

«Я могу уместить вас на десять минут за полчаса. В противном случае это будет сегодня вечером, — оживленно сказала Клэр. — Кстати, извини за вчерашнее. Корделия сказала, что ваше путешествие было потрачено впустую.

"Без проблем. Увидимся через полчаса. Линдси повесила трубку.

Тридцать минут спустя она вошла в комфортабельный офис Клэр высоко над горизонтом города. Адвокат сидела за широким и незагроможденным столом и выглядела полностью владеющей ситуацией. Настольная лампа была включена, и ее белокурые волосы неземно блестели. Своими маленькими, точеными чертами лица она странно напоминала Линдсею современную версию Жанны д'Арк. «Она будет выглядеть сногсшибательно в сияющих доспехах верхом на белом коне», — с удивлением подумала она. «Кажется, тебе нравится иметь красивый вид», — заметила Линдси, усаживаясь на твидовый диван.

«Это предотвращает клаустрофобию», — рассеянно заметила Клэр, подписывая лист бумаги на своем столе. Она отложила ручку и сосредоточила все свое внимание на Линдси. Лицо ее выглядело спокойным и безмятежным. Что бы Корделия ни рассказала ей о визите Линдси, это явно не было правдой. «Ну и куда ты собираешься?» — едко спросила она.

Линдси кратко рассказала Клэр о своих успехах на данный момент, в то время как Клэр делала записи в блокноте. В заключение Линдси сказала: «А сегодня вечером Рут и Антонис придут на ужин. Все, что мне нужно, это одна крупица улик, и все это дело может быть завершено к концу выходных. А как насчет тебя? Как у тебя сложились отношения с Алистером?

«Похоже, вам придется исключить его из списка возможных подозреваемых», — сказала Клэр, поправляя очки на нос знакомым жестом. «В день убийства Элисон он был в Абердине. Между четырьмя и пятью часами он читал лекцию в художественном училище, а потом обсуждал лекцию с несколькими студентами. Он узнал об убийстве Элисон позже тем же вечером, когда увидел телевизионные новости в его гостиничный номер. Я уже проверил его историю, и кажется, он говорил правду».

«Как ни странно, я этому рад. Мне всегда нравились его картины. Они полны жизни и цвета», — сказала Линдси.

«Если это все, Линдси… у меня через минуту еще одна встреча», — сказала Клэр, демонстративно сверяясь со своими часами.

Линдси тяжело сглотнула. Момент настал, и ее бутылка почти закончилась. Промолчав, она сказала: «Еще кое-что. Не существует приятного и вежливого способа спросить об этом, Клэр, но я надеюсь, что ты не поймешь неправильно. Даже несмотря на то, что вы платите мне за это расследование, я все равно должен быть беспристрастным. И если бы я был офицером полиции, мне пришлось бы спросить тебя об этом». Клэр выглядела озадаченной, но Линдси продолжала бороться. «Что вы делали в момент убийства Элисон?»

Клэр выглядела разъяренной, на ее бледных щеках появились два ярких румянца. Затем она быстро увидела забавную сторону и рассмеялась, откидывая назад свои прекрасные волосы. «Молодец, Линдси. Подожди минутку, ладно? Она позвонила в домофон и сказала: «Миссис Кокс, не могли бы вы принести мне мой дневник за прошлый год, пожалуйста?» Затем она повернулась к Линдси и сказала: «Насколько я помню, я весь день была на собрании. Я вышел из офиса около половины шестого и был дома, когда пришла Джеки. Она замолчала, когда вошла ее секретарша с большим настольным дневником в кожаном переплете. Клэр быстро пролистала страницы и передала их Линдси. "Вот ты где. 3.30. Встреча с Колином Эмисом, Дунканом МакИвером, Дэвидом Милном. Я могу дать вам их номера телефонов, если вы хотите проверить».

Линдси была вынуждена улыбнуться, несмотря на свои подозрения. — Но у вас нет алиби на решающий момент, не так ли?

Клер ответила на улыбку. «Это не так. Но мне, должно быть, невероятно повезло, что меня никто не заметил, если бы у меня был такой плотный график. Кроме того, у меня не было мотива убивать Элисон. Мы с Джеки уладили наши разногласия. Насколько я понимаю, ее визит в квартиру Элисон имел единственной целью положить конец их связи. Если бы я собирался убить Элисон, я бы сделал это либо до этого, либо после. Не в тот конкретный момент. И с какой стати мне нанимать вас для расследования, если я был убийцей?

«Это хороший двойной блеф», — парировал Линдси.

На этот раз в улыбке Клэр был оттенок стали. — Я уверен, что если ты действительно хочешь вернуть Корделию, есть более простые способы добиться этого, чем пытаться обвинить меня в убийстве. А если больше ничего нет?

Слова Клэр были как пощечина. Корделия, очевидно, предоставила Клэр весьма искаженную версию их встречи, раскрывая только подозрения Линдси. Клер все это время играла с ней. В ярости Линдси поднялась на ноги и направилась к двери. «Я свяжусь с вами, когда мне будет что сообщить», — сердито сказала она. — И не обманывай себя, что я бросил на тебя подозрение ради Корделии. Насколько я понимаю, вам здесь более чем рады. И проходя через приемную Клэр, Линдси с чувством шока поняла, что она имела в виду именно то, что сказала.

OceanofPDF.com

15

— Ты можешь говорить, Роз? — осторожно спросила Линдси, когда ее наконец соединили с добавочным номером офиса Розалинды.

«Да, я один. У вас есть какие-нибудь новости? — спросила она с нетерпением.

«Наконец-то прогресс. Кажется, я знаю, кто наш грабитель.

«Это потрясающие новости! Как, черт возьми, ты это узнал? — спросила Розалинда, ее голос был полон восхищения.

«Коммерческая тайна», — скромно ответил Линдсей. «Но я могу вам сказать, что кражу со взломом, судя по всему, совершил арендатор по имени Алекс Макнот. Вам это имя о чем-нибудь говорит?

«Не могу сказать, что это так. Но если он один из маленьких друзей Гарри, то нет причин для этого. Я никогда с ними не встречаюсь. Но если бы он знал, как обходить здание… Связано ли это с убийством Элисон, как вы думали?

«Я не совсем понимаю, как это сделать. Почему ты спрашиваешь?" — спросил Линдси.

«Просто… Может быть, это и пустяки, но в прошлом году она сделала серию из пяти частей о СПИДе для Clarion . О том, как это распространяется в гетеросексуальном сообществе. Может быть, она тогда столкнулась с ним?

Мысли Линдси торопились. Слова Розалинды, казалось, подтвердили ее догадку о связи. Представление о Гарри как о «политической горячей картофелине» внезапно показалось гораздо более правдоподобным. На Импульсивно, она остановила Розалинду словами: «Возможно. Однако это придется проверить.

"Я согласен. Вы знаете, где найти этого Макнота? — потребовала Розалинда.

"Я так думаю. Но прежде чем идти дальше, думаю, мне лучше поговорить с Гарри. Когда он приедет? — спросил Линдси.

— Он будет здесь поздно вечером. Он должен был провести выходные в Кинради, но после этого дела он отменил субботнюю утреннюю операцию и не приедет до воскресенья. Хочешь зайти позже?»

Линдси быстро соображала. Поскольку на ужин пришли Рут и Антонис, ей действительно не хотелось связывать себя чем-то большим в этот вечер. — Не сегодня, Роз, — сказала она. «У нас с Софи есть гости на ужине. Бизнес, а не удовольствие, если вы уловили мою мысль.

"Без проблем. Почему бы тебе не прийти утром на завтрак и не взять его оттуда?»

"Это было бы замечательно. Сколько времени?"

«Девять, ладно? Гарри должен был появиться к тому времени. После этого он станет твоим другом на всю жизнь, Линдси. И я тоже, если уж на то пошло.

«Не падай к моим ногам с благодарностью, пока я не верну документы Гарри», — предупредила Линдси. «Возможно, это не совсем просто, мне не нужно вам этого говорить. Скажи Гарри, что возвращение его вещей может стоить ему денег.

— Он не будет придираться, не беспокойся об этом. Он подумает, что сохранение респектабельности обходится дешевой ценой, — с горечью сказала Розалинда. "Увидимся завтра утром."

Линдси положила трубку и начала готовиться к вечернему ужину. Она решила, что достаточно хорошей еды и хорошего вина, чтобы расслабить их и успокоить. Она разработала меню и остановилась за покупками на обратном пути после неприятной встречи с Клэр, и с удовлетворением рассмотрела свои покупки. Она задавалась вопросом, сможет ли она потребовать от Клэр возмещения своих расходов в качестве законных деловых расходов. «Может быть, ей следовало затронуть эту тему, прежде чем обвинять Клэр в убийстве», иронично подумала Линдси.

Сначала она вскипятила воду, а затем разделала на четвертинки двух фазанов, купленных у мясника. В этом году фазанов было много, они никогда не будут дешевле, сообщил он ей, уговаривая купить подпорку. Она опустила фазанов в кипящую воду, затем добавила морковь, лук и специи. Она оставила его вариться, пока нарезала овощи для супа, который планировала на закуску.

Как только фазан был приготовлен, Линдсей отделил мясо от костей и приступил к сборке сложного блюда бастильи: слоев теста фило, фазана, хлопьев миндаля и яичного заварного крема. После получаса работы она с удовлетворением посмотрела на готовую выпечку, готовую к отправке в духовку для приготовления. Суп тоже весело пузырился. На десерт она купила немного итальянского мороженого, которое планировала подать с соусом из фруктового пюре из ромтопфа, который Софи готовила каждый год с 160-градусным австрийским ромом. Если бы они не выпили достаточно вина, чтобы развязать языки, она бы разозлила их на пудинг.

К шести все было готово, и Линдси по дороге в ванну налила себе бокал вина. Софи пришла с работы как раз в тот момент, когда Линдси вытиралась полотенцем. Она выглядела потрясающе в красно-кремовом костюме для отдыха. «Доктора никогда не выглядели так, когда я была маленькой», — прокомментировала Линдси, когда Софи обняла ее и сердечно поцеловала.

«Наверное, то же самое! Как мой любимый детектив сегодня? Барри Остлер съел тебя живьем? она спросила.

«Он был похож на Красную Королеву», — ответила Линдси. «Хотел, чтобы я перед завтраком поверил в шесть невозможных вещей».

— Но ты вернул документы Гарри?

«Не совсем так», — признал Линдсей. — Но у меня есть довольно хорошее представление, где они. Завтра я встречаюсь с Гарри за завтраком, а потом мы пойдем и посмотрим, сможем ли мы их достать.

— Для тебя есть угощение, — поддразнила Софи. «Встреча за завтраком с одним из наших ведущих политиков. Скорее ты, чем я.

«Какой он?» — спросила Линдси, следуя за ней в ванную, где Софи быстро разделась и нырнула в душ.

— Он зануда, — крикнула Софи. «Из тех, кто заставляет вас чувствовать себя явно неуверенно в отношении гей-солидарности. По сути, он шансонист. Он говорит людям то, что, по его мнению, они хотят услышать».

«Похоже, это идеальный рецепт для политика», — ответил Линдси.

«Проблема Гарри в том, что все мозги в этой семье достались Роз. Гарри и вполовину не так умен, как ему хотелось бы, чтобы люди думали, поэтому он всегда будет только запасным игроком. Кстати о рецептах, во сколько должны прийти наши гости?

Линдси посмотрела на часы. "Через час."

— О, хорошо, — сказала Софи, выходя из душа, мокрая от капель. — Тогда пора повеселиться.


Антонис деликатно вытер рот салфеткой и одарил Линдси своей самой заискивающей улыбкой. Глядя на него, она могла понять, почему Рут влюбилась в него. У него была бледно-оливковая кожа, которая не пожелтела даже в разгар шотландской зимы. Линдси подозревала, что он покровительствует шезлонгам в Западных банях. Его глубоко посаженные карие глаза излучали искренность, которую она находила фальшивой. Густые усы отвлекали внимание от его орлиного носа и не могли скрыть резкий изгиб полного рта. «Могу ли я похвалить тебя за изысканное блюдо, Линдси? Я не пробовал такой прекрасной выпечки с тех пор, как покинул Грецию», — сказал он на своем точном английском с легким акцентом.

— На твоем месте, Линдси, я бы воспринял это как неприятный комплимент. В моей книге греки не входят в число величайших кондитеров мира, — сказала Рут со смешком в голосе, что, как подозревала Линдси, во многом связано с количеством Шардоне, которое она выпила. Ее грязное лицо покраснело, а глаза потускнели.

Антонис слегка нахмурился. — Не насмехайся надо мной, Рути, — сказал он тихо, но с намеком на угрозу.

Рут покраснела, но прежде, чем кто-либо успел сказать что-то еще, Линдси шагнула в пролом. «Я рад, что вам понравилось. Должен сказать, что мне было очень интересно его готовить. Когда я был в Италии, мне не хватало чего-то более изысканного, чем макароны. Есть предел тому, что можно сделать с помощью пары газовых конфорок и гриля».

— Ты вернулся навсегда? — вежливо спросил Антонис.

«Я действительно не знаю», — ответил Линдсей. «Что касается журналистики, я не совсем в теме месяца, и я действительно не знаю, чем еще я могу заниматься, чтобы заработать на жизнь». Она глубоко вздохнула. Разговор до сих пор был поверхностным, вплоть до скуки. Пришло время ей приступить к работе. «И изменения, произошедшие за время моего отсутствия, определенно не были к лучшему. Представьте себе, что я чувствовал, вернувшись домой и обнаружив, что один из моих приятелей сидит за решеткой за убийство одного из моих бывших любовников!»

– Ты действительно ничего не знал о… об Элисон, пока не вернулся? — спросила Рут, откидывая назад мышиные пряди волос, выбившиеся из ее неумело уложенной французской складки.

Линдси покачала головой. "Ничего. Когда я узнал, что произошло, я был совершенно потрясен».

«Это был разрушительный опыт для всех нас», — серьезно сказал Антонис, играя ножкой своего бокала. Линдсей с дрожью отвращения заметил, что даже его пальцы покрыты тонкими черными волосками.

— Особенно Джеки, учитывая, что она этого не делала, — сухо сказала Софи, вставая, чтобы принести еще одну бутылку вина.

Рут энергично кивнула. «Я никогда не могла поверить, что она виновна», — сказала она мудро.

— Почему, Рут? — спросил Линдси. — В конце концов, отчасти именно ваши показания осудили ее.

Рут выглядела так, словно вот-вот расплачется. "Я знаю. Я… я потом несколько дней едва мог спать. Но я не мог лгать, не так ли? Не о том, что я слышал. Но это казалось таким… таким хладнокровным. Заняться с ней любовью, а потом сделать это.

Антонис провел рукой по своим роскошным темным волосам и сказал преувеличенно вежливым тоном, каким говорят маленькому ребенку, который опускает сторону на публике: «Но я уже говорил тебе раньше, Рути, мы не знаем, что произошло. между ними. Элисон могла быть очень провокационной. Я видел, как она намеренно вызывала гнев людей».

"Я знаю дорогая. Но Джеки? Я имею в виду, мы знали ее. Она всегда была такой… — Рут замолчала под его взглядом.

«Элисон, должно быть, сказала что-то, что спровоцировало ее ярость», — заявил Антонис с видом окончательности. Он осушил свой стакан и снова наполнил его из новой бутылки.

— Должно быть, тебе приходится жить с этим ужасным воспоминанием, Рут, — сказала Софи. «Подумать только, если бы ты только что-то сделал, когда услышал, как они ссорятся, Элисон могла бы быть еще жива».

Нижняя губа Рут задрожала, но прежде чем она успела заговорить, Антонис властно вмешался. «Рут достаточно измучила себя этой мыслью. Я сказал ей, что она ничего не могла сделать. Даже если бы она отвлекла Джеки в тот день, был бы другой раз.

— Que sera, sera, а? - сказала Линдси. Попытки Антониса прервать любое обсуждение убийства Элисон еще больше усилили ее решимость расследовать это дело. — Но к моменту настоящего убийства ты уже ушла, не так ли, Рут?

Рут ухватилась за комментарий Линдси, как тонущая женщина за плот. «Правильно», — ответила она. «Я вернулся в галерею. Мне нужно было позвонить нескольким клиентам, а девушка, которая управляет для меня галереей, рано ушла к дантисту. Но мне никогда не приходило в голову, что это было что-то большее, чем размолвка. Затем, когда я вернулся около семи, весь квартал был в смятении. Повсюду были полицейские. Я чуть не упал в обморок, когда услышал эту новость».

«К счастью, я вернулся домой вскоре после Рут», — сказал Антонис. «Она была в состоянии полного ужаса».

Линдси вымыла посуду и поставила на стол мороженое. «Это смешно», сказала она. — Я думал, кто-то сказал мне, что ты тоже был там весь день.

— Вы, должно быть, неправильно поняли, — сказал он, пристально глядя на нее подозрительным взглядом. «Я отсутствовал весь день. Я поехал в Эдинбург пообедать со своим литературным агентом, а затем навестил друзей в университете».

«Должно быть, это был ужасный удар для вас обоих», — безжалостно продолжала Линдси. «Она была очень близка с вами двоими».

— Я удивлена, что ты позволила Антонису приблизиться к Элисон, Рут, — легкомысленно сказала Софи. «Ведь у нее была скверная привычка грабить чужое имущество».

Антонис вежливо улыбнулся, обнажив слегка кривые, но блестящие зубы. «Ах, но Рут знает, что я предан только ей». Он снова возился со своим бокалом, бросая вопросительные взгляды на Линдси и Софи и слушая жену.

«Я думаю, что многое из этого преувеличено», — чопорно сказала Рут. «Много слухов и сплетен. Если бы половина этого была правдой, то многие люди радовались бы ее смерти, не так ли? Но все были очень расстроены».

— Они были бы чертовски глупы, если бы танцевали на ее могиле, пока полицейское расследование в самом разгаре, — пробормотала Софи.

«Я думаю, что Рут права», — сказала Линдси, подливая масло в намеренно мутную воду. Софи слишком хорошо сыграла заранее подготовленную роль песка в устрице. «Но с другой стороны, если бы Джеки не арестовали, я думаю, они с Клэр хранили бы молчание о ее связи с Элисон».

«Но разве люди уже не знали об этом?» — спросила Рут.

«Если бы ты не жил в одном квартале с Элисон, ты бы знал?» Рут покачала головой на вопрос Линдси. — И ты был ее самым близким другом. Так что справедливо предположить, что должны быть и другие люди с достаточными мотивами, о которых никто не знает. Мороженое и фруктовый соус, есть кто?

Линдси подала десерт, пока разговор продолжался. Антонис откинулся на спинку стула и сказал: «Мотивы очень хорошие. Но мотивы сейчас никого не интересуют. Есть кто-то, кто расплачивается за преступление. Это радует полицию».

«Но она невиновна!» Линдсей протестовал.

Антонис выразительно пожал плечами. «Извините, я не хочу показаться грубым. Я знаю, что она твоя подруга. Но я не очень хорошо знал эту даму. Вы говорите, что она невиновна. Но суд постановил иначе».

— И на этом дело кончилось? — небрежно спросила Софи, поливая мороженое густым фруктовым соусом.

Он снова пожал плечами. "Должен быть. Вы, шотландцы, так гордитесь своим судебным процессом».

«Значит, мы просто забудем об этом? Даже если была допущена ошибка? Даже если убийца сейчас на свободе? Расслабляешься после хорошего ужина, как мы? — спросил Линдси, намеренно ни на кого не глядя.

Темные глаза Антониса сузились. «Есть еще небольшой вопрос доказательства».

«Я думаю, что Линдси имеет в виду, что, исследуя мотивы других людей, можно будет прийти к достаточно разумным сомнениям, чтобы вызволить Джеки из тюрьмы», — сказала Софи.

«Должна быть какая-то подсказка относительно того, кем были другие ее любовники», — сказала Линдси. «Разве она не вела дневник или что-то в этом роде? Рут, ты была ее лучшей подругой. У вас наверняка есть идеи.

Антонис застыл с ложкой фруктов на полпути ко рту и испуганно посмотрел на жену. Но Рут только покачала головой. — Ты знаешь, какой скрытной она могла быть. И среди ее бумаг не было никаких следов дневника или чего-то еще.

— Значит, тебе пришлось через них пройти? Линдси поинтересовалась.

Рут нервно играла вилкой и ложкой. "Нет. Но я помог ее матери собрать вещи после того, как полиция закончила с квартирой. Мы особо ничего не рассматривали… просто упаковали все ее письма, вырезки и компьютерные диски в коробки. Никто из нас не мог читать ничего, что напоминало бы нам о ней. Понимаете, мы все еще были в шоке. Ее мать взяла все это с собой домой в Данди. Полагаю, однажды она сможет заставить себя… Рут замолчала, выглядя так, словно вот-вот расплачется.

— Значит, никто это не просматривал? Даже полиция? — спросил Линдси.

"Я не знаю. Я так не думаю. Не похоже, чтобы его потревожили, — сказала Рут.

Антонис наклонился вперед и положил на стол свои сильные волосатые руки. «Зачем им изучать ее документы?» — напряженно спросил он. «Они уже заполучили убийцу Элисон».

— Верно, — вздохнула Линдси, отодвигая пустую тарелку и закуривая.

«Должны ли мы продолжать говорить об этом?» — внезапно сказала Рут. «Извини, но мне кажется, что это так…»

«Это печально», — согласился Антонис с тяжелой окончательностью в голосе, с которой не могла поспорить даже Линдси. «И теперь это в прошлом. Я думаю, нам следует оставить мёртвых в покое. Скажи мне, Софи, какого прогресса ты добиваешься в уходе за больными СПИДом?»


Софи закрыла дверь за Рут и Антонисом со вздохом облегчения. «Это, — жаловалась она, вернувшись в гостиную, — выходило за рамки служебного долга». Она со стоном рухнула на диван. «Они ужасны!»

«Я знаю», — посочувствовала Линдси. "Мне жаль. Позвольте мне принести вам еще бренди.

— Пожалуйста, — попросила Софи. — Обещай мне, что нам больше никогда не придется приглашать их на ужин.

"Я обещаю. Однако я вам кое-что скажу. Этот Антонис очень крутой клиент. Если бы я не знала, что он был одним из любовников Элисон, я бы никогда не догадалась об этом по тому выступлению», — объявила Линдси, наливая Софи напиток.

«И он выдвинул свое алиби так, как будто месяцами ждал возможности продемонстрировать его перед кем-то. Заставляет задуматься, не так ли?

«Конечно, так и есть. Возможно, мне стоит взглянуть на движения Антониса. Хотя я не совсем понимаю, как я с этим справлюсь. Ты, кстати, прекрасно выступила, — поздравила ее Линдси, протягивая ей стакан бренди.

«Возможно, я наконец нашел свою естественную роль в жизни. Мисс Нэсти вашей Мисс Найс. Так что ты думаешь? Есть ли ближе к ответу?

Линдси пожала плечами. «О чем говорится в песне? «Вопросов больше, чем ответов. И чем больше я узнаю, тем меньше я знаю!» Она ходила по комнате, анализируя собранные факты. Прошлый опыт научил ее, что лучший способ привести свои мысли в порядок — отразить их от кого-нибудь. И когда дело дошло до стимулирующих ответов, Софи уже проявила себя в тот вечер.

«У Клэр нет алиби, но у нее есть мотив», — начала Линдси, проверяя людей на пальцах, пока она ходила. Она проработала через Клэр, Джимми Миллса, Яна Макинтоша, Рут и Антониса и пришла к выводу: «Чего нам явно не хватает, так это каких-либо доказательств».

— А что насчет отпечатка пальца, о котором ты мне рассказывал? Разве мы не можем получить отпечатки пальцев всех подозреваемых и посмотреть, совпадают ли они? — предложила Софи.

Линдси вздохнула. «Думаю, возможно, к этому и придется прийти. Но я не вижу, чтобы полиция проявляла активное сотрудничество. И я действительно не имею ни малейшего представления, можете ли вы заставить независимых экспертов по отпечаткам пальцев проверить любые отпечатки, которые мы можем получить с помощью уловок. Я не знаю, Софи. Я в полном замешательстве». Она бросилась на диван рядом с Софи.

Софи пощекотала затылок, вызывая дрожь удовольствия по спине Линдси. «Самый темный час — перед рассветом», — утешала она. — Давай, пойдем спать. Возможно, сон на нем поможет прояснить ваши мысли».

Линдси ухмыльнулась. «Лично я всегда считал, что энергичная физическая активность является отличным умственным катализатором».

«Так что выходите на пробежку!»

OceanofPDF.com

16

Это было отвратительно с первого взгляда. Линдси не пробыла в компании Гарри Кэмпбелла и пяти минут, как поняла, что они никогда не станут друзьями. Когда она пришла в квартиру Розалинды, он сидел за кухонным столом и нервно барабанил пальцами, пока Розалинда прислуживала ему. Когда Линдси вошла, он приподнялся со стула и протянул ей руку.

«Линдси? Я рад нашему знакомству. Розалинда так много рассказала мне о тебе. Я понимаю, что мы в глубоком долгу перед вами за всю вашу тяжелую работу по выслеживанию нашего грабителя. Что ж, позвольте мне сказать, что мы не забудем то, что мы вам обязаны. Кофе? Апельсиновый сок? Розалинда, присмотри за нашим гостем, ладно? - шмыгнул он.

Линдсей потряс теплую, мягкую ладонь, которую он протянул, и, прежде чем Розалинда успела что-либо сделать, она налила себе апельсиновый сок и кофе. Пребывание со старшим братом могло низвести Розалинду до уровня послушной школьницы, но Линдси не хотела быть частью этого. Она села и оценила Гарри Кэмпбелла. Оставляя в стороне возможность того, что он был «политической горячей картошкой» Элисон, если он собирался быть рядом с ней в схватке с Алексом Макнотом, она хотела точно знать, во что она ввязывается.

Ему было под тридцать, хотя выглядел он моложе. Его волосы цвета перца с солью были аккуратно подстрижены, как и все еще темные усы, которые, как догадалась Линдси, должны были скрывать слабость его тонкого рта. Его глаза были темно-синими, а не фиолетовыми, как у Рос, но у них была смущающая привычка ускользать от прямого контакта. По ее мнению, он был довольно красив, почти по-женски. Но ни в его манерах, ни в одежде не было ничего лукавого или лагерного. На нем была белоснежная рубашка с твидовым галстуком и твидовые брюки. Пиджак такого же цвета висел на спинке кухонного стула, на котором он сидел. Если бы он не был политиком, он мог бы стать заместителем директора сельской начальной школы. Он не был естественным номером один, почти сразу же решила Линдси.

Прежде чем он успел начать свою партийную политическую передачу, Линдсей повернулся к Розалинде и прокомментировал ее успех в восстановлении квартиры до ее прежнего состояния чистоты.

«Хелен помогла мне», сказала Розалинда. «Я не знаю, что бы я делал без нее. На самом деле, как только мы разобрались с беспорядком, это не заняло много времени.

Гарри явно не нравилась такая домашняя болтовня. — Итак, — сказал он многозначительно. «Вы та молодая женщина, которая преуспевает там, где терпит неудачу наша некомпетентная полиция? Скажите, как вы установили личность преступника?

«Я бы предпочла не говорить», — холодно ответила Линдси. «Я обещал, что не раскрою свой источник. Но информация верная».

— О, я ни на секунду в этом не сомневаюсь, — поспешно сказал Гарри. "Мне было просто любопытно."

«У Линдси есть самые разные контакты», — сказала Розалинда, ставя перед Гарри тарелку с яичницей и беконом. Запах вызвал у Линдси легкую тошноту после чрезмерного баловства накануне вечером. «Что бы ты хотела съесть, Линдси? У нас есть яйца, бекон, грибы, нарезанная колбаса, кровяная колбаса, картофельные булочки…

«Просто тост, пожалуйста. И немного мармита, если он у вас есть, — ответил Линдсей. «Гарри, что ты можешь рассказать мне об Алексе Макноте?»

Гарри бросил неуверенный взгляд на Розалинду, которая успокаивающе сказала, словно маленькому ребенку: — Все в порядке, Гарри. Ты можешь доверять Линдси.

«Мне очень жаль», — сказал он, выдавив быструю искусственную улыбку, обнажив ряд идеальных корон. «Я не привык доверять представителям вашей профессии».

— Не беспокойся об этом, — устало сказала Линдси. "Ты не один. Сейчас. Насчет Алекса Макнота?

Гарри вздохнул и принялся за завтрак. Наконец он сказал: «Я встретил Алекса около шести месяцев назад. Я подобрал его в центре города и привез сюда».

«Разве это не было чем-то вроде риска?» — поинтересовалась Линдси, намазывая маслом ломоть тоста и добавляя тонкий слой мармита.

«Как оказалось, так оно и есть. Но тогда я не думал, что это так. Он не знал, кто я. Я имею в виду, он знал, что меня зовут Гарри, но не знал, что я член парламента. Я имею в виду, я не совсем Нил Киннок, не так ли? Меня едва ли знают в Кинради, не говоря уже о Глазго, — горько сказал он.

— Итак, вы вернули его сюда. И?"

«Ну, мы пошли спать вместе. Я сделал несколько его фотографий на Polaroid». Гарри выглядел смущенным. — Слушай, ты знаешь, это все немного неловко.

«Лучше я, чем Особый отдел», — прокомментировал Линдсей, презирая его за отсутствие бутылки.

«Полагаю, да. Ну, я заплатил ему и отвез обратно туда, где я его забрал. Я видел его снова пару раз в течение следующих шести недель или около того. И это было все. Он действительно был довольно скучным мальчиком. Это не тот человек, с которым я хотел бы проводить много времени».

Линдси нашла момент, чтобы задуматься, почему она выставляет себя на защиту этого неприятного политика. Затем она заметила обеспокоенное выражение лица Розалинды и укусила пулю. — Когда ты говоришь, что видела его, ты имеешь в виду, что привел его сюда для секса? — спросила она прямо.

"Это верно."

«Хорошо», сказала она. «Я предлагаю сделать следующее. Я думаю, нам стоит сейчас зайти к нему на квартиру, пока еще есть шанс, что он там будет. Сначала я хочу, чтобы вы подождали в машине, пока я точно увижу счет. Я подозреваю, что он захочет денег взамен за ваши вещи, так как они могли бы принести ему изрядную сумму, если бы он пошел в газеты. Как только я убедим его, что мы можем заключить сделку, я приглашу тебя обсудить все детали. Тогда мы возьмем это оттуда. Сколько денег у тебя с собой?

Гарри выглядел растерянным и вытащил бумажник из кармана куртки. Он быстро заглянул внутрь и сказал: «Около 50 фунтов».

Линдси покачала головой. «Этого будет недостаточно. У вас есть банковские карты?

Гарри неохотно кивнул. «У меня есть пара золотых карт, которые позволяют получить по 500 фунтов за раз».

«Будем надеяться, что этого будет достаточно», — сказала Линдси.

Гарри выглядел встревоженным. «Вы имеете в виду, что он может хотеть больше, чем 1000 фунтов стерлингов?»

— Гарри, если бы у меня было то, что есть у него, и если бы ты не был братом Рос, к чаю я мог бы стать на десять тысяч богаче. Уйдете с рук с 1000 фунтов, и у вас все будет очень хорошо. А теперь, когда ты закончишь укладываться, я думаю, нам пора поехать в Спрингберн.

Следуя указаниям Остлера, Линдси нарушила напряженную тишину в машине. — Кстати, Гарри, ты знал Элисон Максвелл?

Он нахмурился, словно пытаясь вспомнить, где он услышал это имя. «Максвелл? Ах да, женщина, которую убили в Кэрд-Хаусе. Нет, мы никогда не встречались.

Его ответ казался настолько естественным, что Линдси захотелось ему поверить. Затем она вспомнила о необходимости всем политикам, особенно тем, у кого есть скелеты в шкафу, научиться умело лгать и сдерживать суждения. Если между Гарри и Элисон и существовала связь, прямой допрос ее не выявит.

Она остановилась возле трехэтажного особняка в викторианском стиле, нелепо расположенного среди многоквартирных домов муниципального значения. Серая штукатурка отслаивалась, придавая зданию обшарпанный и обшарпанный вид. Дверь, когда-то окрашенная в королевский синий цвет, теперь была покрыта слоем городской грязи. Оставив Гарри в машине, Линдси подошел по тропинке и осмотрел дом. Большинство штор были задернуты, но некоторые были отодвинуты, открывая неаппетитный вид на типичную ночлежку. На дверном косяке висела дюжина кнопок для звонков, лишь на некоторых из которых на этикетках были нацарапаны имена. Линдсей внимательно их рассмотрел, но имени Макнота нигде не было видно. Не испугавшись, она нажала на звонок с надписью «Квартира 1». Ответа не последовало, поэтому она методично пробиралась вниз по колокольчикам. В конце концов, Квартира 5 дала ответ.

Дверь медленно распахнулась, и появилась сонная на вид молодая женщина в грязном халате. "Что это такое?" — сварливо потребовала она.

— Извините, что беспокою вас, — сказала Линдси. «Но я искал Алекса Макнота и не знал, какая у него квартира».

— Квартира 9, — сердито пробормотала девушка. «Я бы хотела, чтобы они все написали свои чертовы имена на колокольчиках», — добавила она, собираясь закрыть дверь.

— Тогда я просто войду, — сказала Линдси, решительно продвигаясь вперед. «Это избавит Алекса от необходимости спускаться вниз, чтобы открыть дверь».

«Пожалуйста, пожалуйста», — сказала девушка, пожав плечами, отступая назад, чтобы впустить Линдси. Прежде чем Линдси успела ее поблагодарить, она ретировалась по темному коридору и исчезла за дверью в дальнем конце.

Линдси огляделась вокруг. Единственный свет в коридоре исходил от грязного вентилятора над дверью. Из холла открывалось несколько дверей с прикрученными дешевыми пластиковыми номерами. Справа от нее стоял шаткий стол, на котором лежала груда почты в коричневых конвертах. Она проверила письма и вскоре заметила чек на пособие по безработице, адресованный Макноту. «Добрый день», — радостно подумала она. Если бы он ждал Джиро, у него вполне могло бы быть достаточно хорошее настроение.

Впереди был лестничный пролет, удивительно элегантный, несмотря на потертый ковер. «Очевидно, это остатки былой славы дома», — подумала Линдси, поднимаясь наверх. На первой посадке там было три двери с номерами от шести до восьми и еще две двери с надписями «туалет» и «ванная». Все это место было захудалым и пахло непонятными запахами готовящейся еды, сильно напоминая ее студенческие времена. Она глубоко вздохнула и поднялась на второй пролет, уже первого. На лестничной площадке открылось пять дверей, четыре из которых были пронумерованы. Линдсей подошел к двери квартиры 9 и громко постучал.

На мгновение воцарилась тишина, затем она услышала мягкие шаги в комнате. "Кто это?" — нервно потребовал голос.

«Друг», — сказала Линдси, по глупости чувствуя себя игроком плохого телешоу.

"Какой друг?" последовал подозрительный ответ.

— У меня есть для тебя предложение, Алекс. Хороший маленький заработок. Меня послал Барри Остлер, — попыталась Линдси, чувствуя себя не менее глупо. Она услышала, как повернулся замок, затем дверь открылась на цепочке.

В щели появилось худое, испуганное лицо. "Кто ты? Чего ты хочешь со мной?"

«Очевидно, не совсем обычно», – с усмешкой подумала Линдси. — Мне нужно поговорить с тобой, Алекс. Можем ли мы сделать это конфиденциально, или ты хочешь, чтобы весь дом знал о твоих делах?» сказала она с улыбкой.

Алекс осмотрел ее с ног до головы, затем, решив, что она не представляет угрозы, снял цепочку с двери и позволил ей распахнуться. Он отступил назад, и Линдси вошла в свой дом. Это была большая квадратная комната, в которой стояла полутораспальная кровать, довольно ветхий шкаф, комод, стол с двумя кухонными стульями и двумя старомодными креслами. В одном углу стояла раковина и плита Бэби Беллинг. Горящий на полную мощность газовый камин излучал сухой жар. Комната оказалась на удивление чистой, а стены были выкрашены в цвет магнолии, чтобы придать помещению больше света. Напротив кровати стояла фотография обнаженного бодибилдера размером с плакат.

Они настороженно посмотрели друг на друга. Он был завернут в простыню, которая никак не могла скрыть того факта, что он был худощавым до истощения. «Наверное, он использует скорость», — подумала Линдси, уловив запах его прогорклого дыхания. Но она видела его призыв к мужчины, часто посещавшие мясные лавки. Он был похож на беспризорника, с растрепанными светлыми волосами и большими карими глазами. У него был вид испорченной невинности, который, как предполагал Линдсей, привлек бы такого человека, как Гарри.

— Чего же ты тогда хочешь? — спросил он, пародируя агрессию.

«Меня зовут Линдси Гордон», — сказала она. «У тебя есть кое-что, чего очень хочет мой друг».

«Я не понимаю, что вы имеете в виду», — ответил он так быстро, что это, должно быть, был автоматический рефлекс.

— Мы готовы заплатить тебе за это, Алекс. Никто не пытается вас ограбить. Какую бы сделку вы ни заключили с Барри Остлером, я позабочусь о том, чтобы вы не проиграли», — сказала Линдси.

— Я до сих пор не понимаю, о чем ты, — упрямо сказал он.

— Думаю, да, Алекс. Сколько он заплатил вам за документы шотландского офиса Розалинды Кэмпбелл? Держу пари, не так уж и много.

Он выглядел испуганным и бросил взгляд на свою смятую кровать. — Ты выбрал не того парня, — пробормотал он.

Линдси покачала головой. "Ни за что. Слушай, Алекс, перестань лезть в тупик. Нет проблем. Все, что я хочу, это организовать покупку определенных предметов, находящихся в вашем распоряжении. У тебя не будет проблем. Если, конечно, мы не сможем прийти к какому-то соглашению. Тогда у тебя будут такие проблемы, что голова не перестанет кружиться неделю, — добавила она любезно.

Алекс выглядел испуганным. Он подошел к столу и взял пачку сигарет. Он загорелся, не сводя глаз с Линдси, последовавшей его примеру. Она медленно выдохнула дым и присела на подлокотник одного из стульев. «Это очень просто, Алекс. Вы украли документы и фотографии Гарри Кэмпбелла. Он хочет их вернуть. Он сидит внизу в моей машине и ждет ваших условий. Я обещаю вам, что бы Барри Остлер ни сказал, что он вам даст, мы сделаем то же самое. Но Гарри очень расстроен. Он не хочет никакой огласки. Так что, если мы не сможем заключить сделку, он отдаст тебя в полицию за кражу со взломом. Не говоря уже о том, что вы зарабатываете, регистрируясь как безработный. Никто из нас не хочет идти по этому пути, не так ли? Теперь мы можем поговорить как следует?» Линдси призвал. Ей действительно не хотелось доставлять ему неприятности, но она подозревала, что в этом нет необходимости.

Алекс неуверенно кивнул. «Просто предположим, что ты прав. Сколько это стоит?" — сказал он, пытаясь звучать вызывающе.

«Сколько Барри заплатил тебе за материалы шотландского офиса?» — спросил Линдси.

«Не ваше дело», — ответил он.

Линдси улыбнулась. «Алекс, я сам занимался газетным бизнесом. Я точно знаю, сколько Барри получил за эту историю. И я готов поспорить, что из его 500 фунтов вы получили не более 100 фунтов». Выражение удивления на его лице сказало Линдси все, что ей нужно было знать. Если бы она знала Барри, Алексу повезло бы увидеть 50 фунтов. И теперь она посеяла в его сознании зерно сомнения относительно надежности Барри.

«Он сказал, что остальные вещи будут стоить намного дороже», — сказал Алекс.

"На сколько больше? Да ладно, Алекс, чем скорее мы это уладим, тем скорее я смогу вернуться к своей девушке. Это не мое представление о веселом субботнем утре».

Он нахмурился. «Барри сказал, что заплатит мне 500 фунтов», — сказал он, очевидно, назвав цифру, пришедшую ему в голову. Линдсей почти пожалел его. Остлер использовал его, и Алекс, очевидно, настолько привык к этой позиции, что уже не удивлял его.

«Мы готовы сравняться с этим и добавить еще немного за ваши проблемы», — сказал Линдси. «Как вам кажется 750 фунтов?»

— Думаю, да, — неохотно ответил он. «Но я ничего не отдам, пока не получу деньги».

«Мне это кажется вполне разумным. Я предлагаю сделать следующее. Я спущусь и скажу Гарри, чтобы он пошел за деньгами. Затем он сможет вернуть его сюда, и вы двое сможете произвести обмен. Таким образом, Гарри сможет убедиться, что ему все вернули. Тебя это устраивает?»

— Я не хочу его видеть, — выпалила Алекс. — Разве ты не можешь справиться со всем этим?

"Не боюсь. Видите ли, я не знаю подробностей о каждом предмете, который вы убрали с его стола, но Гарри знает. Все нормально. Он не собирается доставлять вам неприятности. Я вернусь через минуту, ладно?

Он неохотно кивнул. Линдси оставила его и побежала вниз по лестнице. Он был жалок, подумала она про себя, идя по дорожке к своей машине. Она была бы рада поспорить, что у него даже не хватило ума сделать копии украденных им вещей. Но в его пользу она не увидела никаких признаков того, что он планировал шантажировать Гарри, а просто нажиться на его секрете.

Гарри съежился на сиденье машины, закрывая лицо газетой. Когда Линдсей открыл дверь, он чуть не выпрыгнул из кожи. "Хорошо?" он потребовал. — Ты разобрался с ним?

«750 фунтов. Иди, возьми деньги и приходи в квартиру 9. Алекс передаст вещи, чтобы ты мог их проверить. «И на этом все это грязное дело закончится», — устало подумала она про себя.

«750 фунтов? Неужели нельзя было купить его дешевле? Знаешь, я не из денег, — возразил Гарри.

«Я уже говорил вам, что если вы получаете сдачу из штуки, то это дешево по цене. Просто будь благодарен, что я не беру с тебя денег за свое время сверх того, что ты платишь, Алекс, — огрызнулась Линдси, разгневанная его мелочностью. Она протянула ему ключи от машины. «Будьте очень осторожны с машиной. Увидимся здесь, как только ты придешь.

— Ты не пойдешь со мной?

— Ради всего святого, Гарри, тебе же не нужен сопровождающий, чтобы подойти к банкомату? Я возвращаюсь, чтобы убедиться, что Алекс не станет бегуном, — сказала Линдси через плечо, раздраженно направляясь обратно к дому. Внезапно компания Алекса Макнота показалась более привлекательной, чем компания члена парламента Гарри Кэмпбелла.

К тому времени, когда она вернулась, Алекс уже был одет в облегающую белую футболку и усадочные джинсы, облегающие его узкие бедра и стройные ноги. Он нервно ухмыльнулся Линдси и спросил: «Он согласен?»

«Он это сделал», — ответила она.

— Господи, держу пари, это больно, — сказала Алекс, скривившись. «Заставить этого парня расстаться с деньгами было все равно, что получить кровь из камня. Хочешь кофе?»

«Он, очевидно, решил, что с ней все в порядке», — подумала Линдси. Она задавалась вопросом, не была ли фраза о возвращении к Софи качнулась. «Мне бы хотелось один», сказала она. «Молоко, без сахара».

Он выключил чайник, который уже поставил на огонь, и приготовил две кружки растворимого напитка. — Как ты ввязался в это? — спросил он, усаживаясь на стул, ближайший к огню.

«Это долгая история», — сказал Линдси. «Его сестра — моя старая подруга. А ты?"

Он пожал плечами. «Однажды ночью он подобрал меня. Должно быть, ему понравилось то, что он получил, потому что он вернулся за большим. За следующие пару месяцев мы, должно быть, были вместе полдюжины раз или даже больше. «Значит, Гарри был довольно скуп на правду», — без удивления подумала Линдсей. «Потом он просто перестал со мной видеться. Вы знаете, как это бывает, — продолжил Алекс. «Затем я увидел его фотографию в газете и понял, что он и есть уважаемый депутат».

— Ты имеешь в виду, что до этого не понял, кто он такой? — скептически спросила Линдси.

Алекс нахмурился. Он привык к тому, что люди ему не верили, но ему так и не научилось это любить. "Как я мог? Господи, я покупаю газету только для гонок. Кроме того, он не такой уж и крутой стрелок, не так ли? Я имею в виду, кто, черт возьми, вообще знает, где находится Кинради? Это не значит, что он был депутатом парламента от Глазго или одним из тех парней, которые постоянно по телевизору кричат о подушном налоге. Он без отметки. Его фотография появилась в газете только потому, что они делали что-то важное по поводу маргинальных мест. В любом случае, я решил, что там должны быть какие-то деньги для меня, поэтому спросил Барри.

«Откуда вы его знаете?» — спросил Линдси, которому было любопытно посмотреть, совпадет ли его версия с версией Остлера.

— Некоторое время назад он написал репортаж о поисках парней, снимающих жилье, которые были с судьей. Я не мог ему помочь, но сохранил его номер. Никогда не знаешь, да? В любом случае, он сказал, что если я смогу получить какие-нибудь доказательства, это будет стоить несколько шиллингов.

— Итак, ты ворвался в квартиру Рос? Замечательно, Алекс, — цинично сказала Линдси.

«Я не знал, что это ее квартира, не так ли? Я думал, что это его личное место. Когда я увидела вещи женщины в ванной, я подумала, что он, наверное, женат. Многие из них есть. Я никогда не встречал ее. Я видел ее фотографию только один раз на кухне. Я никогда не думал, что граблю ее. Я просто подождал, пока не увидел, как она выходит, а затем вошел. Я поднял все, что мог видеть, что выглядело официально, как мне велел Барри. Я думал, что все документы и прочее, что я взял, были его. Откуда мне было знать, что она работает в шотландском офисе?

— Так почему же ты не передал Барри личные вещи Гарри вместе со всеми официальными документами? — спросил Линдси.

Алекс лукаво посмотрел на Линдси, явно довольный своим умом. «Я подумал, что если я отдам ему все сразу, он может не выплатить мне то, что он мне должен. И я не знал, сойдет ли нам это с рук. Если бы полиция выследила эту историю до Барри и арестовала его, мне пришлось бы сбежать. Таким образом, я сохранил то, что стоило шиллинг-другой».

«Весьма прибыльный небольшой взлом», — криво сказала Линдси.

«Технически это не было взломом. Я просто сделал это похожим на один. У меня были ключи, — важно сказал он.

— Очень удобно, что Гарри дал тебе ключи от квартиры, — заметила Линдси, пытаясь скрыть свое удивление.

Алекс глянул на нее искоса. — На самом деле он не давал их мне, — пробормотал он.

Линдси ухмыльнулась. Еще одна вещь, о которой Гарри был не слишком откровенен. О недостающих ключах не упоминалось. — Ты имеешь в виду, что помог себе?

«Что-то в этом роде», — признал он. «В моей сфере бизнеса никогда не знаешь, что может пригодиться. Иногда можно что-нибудь продать, если поймешь мою мысль.

Линдси кивнула. «Да, я понимаю, что иметь ключи от такого красивого многоквартирного дома может быть очень выгодно. Так почему же ты их так и не продал?

«После того, как там была убита эта женщина, это место заполонила полиция. Было бы не слишком умно там возиться, не так ли? А потом я снова забыл об этом, пока не увидел фотографию Гарри».

— Вы знали об убийстве? — спросил Линдсей, довольный тем, что он сам поднял эту тему. — Вы знали убитую женщину?

"Нет." Алекс выглядел огорченным признанием.

— Гарри когда-нибудь говорил тебе о ней? Что она была кем-то, кого он знал?

"Гарри? Нет, он никогда не говорил ни о чем подобном. Кроме того, это был последний раз, когда я его видел.

— Ты имеешь в виду, что ты был с Гарри в день убийства? Вы действительно были в здании? Линдси изо всех сил старалась сдержать волнение.

«Я был больше, чем там. Я видел убийцу, — важно сказал он.

"Ты что?" Линдси взорвалась.

Алекс улыбнулся, довольный собой. «Я видел убийцу».

OceanofPDF.com

17

Линдси могла только смотреть на Алекса. Но когда она оценила то, что он сказал, в нее закрался легкий скептицизм. — Как же тебе это удалось? она потребовала.

Он одарил ее улыбкой и взглядом широко раскрытых глаз. «Я был с Гарри. Я вышел из квартиры около шести часов. Я помню это время, потому что Гарри только что включил радио, чтобы услышать новости. Бор-ринг! В общем, я долго ждал лифта, а потом решил спуститься по лестнице, потому что спешил. У меня была назначена встреча, понимаешь? Я как раз открывал дверь на площадку шестого этажа, когда эта женщина выбежала из квартиры и побежала вниз по лестнице впереди меня. Не думаю, что она меня заметила, но я ее прекрасно видел. У тебя есть сигареты?

Линдси автоматически передала пакет. — Итак… почему вы не обратились в полицию, когда узнали об убийстве?

"Вы шутите?" Алекс упрекнул. «Начнем с того, что я несовершеннолетний. Мне всего семнадцать. Как только меня начнут спрашивать, что я там делаю, я буду прямо в дерьме. Кроме того, в моей игре нужно быть осторожным. Ходят слухи, что если ты проболтаешься полиции о том, где ты был и с кем, то ты с таким же успехом можешь быть мертв. В любом случае, подумайте об этом. Кто поверит на слово арендатору?

«То, что он сказал, имело смысл», — подумала Линдси. В ее голове гудела мысль о том, что это тот перерыв, который ей нужен. Но ей нужно было проверить, не Джеки ли он видел, как он выходил из квартиры. Она тщательно подбирала слова. — Полагаю, вы следили за этим делом по газетам?

«Конечно, я это сделал».

— Итак, вы, должно быть, поняли, что ваши показания помогли бы полиции поймать Джеки Митчелла. Они были бы так рады, если бы кто-нибудь поддержал их версию, что не стали бы слишком внимательно вникать в то, что вы там делали.

Алекс посмотрел на нее, как на чрезвычайно глупую. «Разве ты не понимаешь? Женщина, которую я видел, была не той, которую они за это сделали.

Сердце Линдси дрогнуло. Это действительно было то, чего она ждала. — А как же она выглядела, эта другая женщина?

"Что это для тебя?" — спросил Алекс, внезапно снова подозрительно.

«Просто любопытно», — солгала Линдси.

«Ну, на ней была лыжная шапочка, поэтому я не мог видеть ее волосы. Погода в тот день была адская, помню, я промок насквозь в ожидании автобуса. Но я узнаю ее снова где угодно, конечно, узнаю», — сказал он.

«Ну, она была высокая или низкая? Худой или толстый?» Линдси толкнула.

"Я не знаю. Я не очень хорошо описываю людей. Полагаю, она была просто обычной. Но в чем же дело? Ой, подожди минутку. Ты не думал, что Гарри имеет к этому какое-то отношение? Смех застыл у него в горле. "Ну давай же! У него нет для этого бутылки.

Линдси глубоко вздохнула. Прежде чем она успела сказать больше, в дверь настойчиво позвонили. — Это будет Гарри, — сказала она.

"Вы идете. Я принесу его вещи, — пробормотал Алекс.

Линдси вернулась через несколько минут с раздраженным Гарри. Они вошли в комнату и увидели, что Алекс вытаскивает из-под матраса полиэтиленовый пакет. Он повернулся к ним лицом и улыбнулся Гарри. — Привет, Грязный Гарри, — сказал он нахально.

«Ты маленькое дерьмо!» Гарри сплюнул. «Ты подонок! Как ты посмел украсть мои вещи?

«Теперь, Гарри, следи за своим языком. Здесь присутствует дама. Не причиняй мне вреда, иначе сделка может быть просто расторгнута. Алекс явно начал получать удовольствие.

— Ты… — Гарри замолчал, когда Алекс увещевающе погрозил пальцем.

«Ладно, мальчики, давайте оставим позерство. Гарри, деньги на столе. Алекс, открой сумку и дай Гарри ее просмотреть.

Оба мужчины посмотрели на нее: Гарри с изумленным гневом, а Алекс с весельем. — Вы слышали леди, — сказал Алекс.

— Я должен был знать, что у тебя проблемы, как только я увидел тебя, — пробормотал Гарри, кладя пачку десятик на стол.

Глаза Алекса загорелись при виде денег. «Сегодня вечером вместо спида будет кокаин», — с грустью подумала Линдси. Он двинулся к нему, но Линдси быстро встала между ним и столом. «Ой, давай!» он жаловался.

— Всему свое время, — сказал Линдси, не сводя глаз с Гарри, который ролся в содержимом сумки с тревожным выражением лица. — Все на месте и в порядке, Гарри? она спросила.

Он с сомнением кивнул. "Я так думаю. Если ты попытаешься обмануть меня, маленький ублюдок…

— Что ты сделаешь, Гарри? Отшлепай меня хорошенько? — ласково спросил Алекс.

Гарри покраснел. — Ты… — пробормотал он.

— Увидимся у машины, Гарри, — спокойно сказала Линдси. «Я просто хочу поговорить с Алексом».

Гарри выглядел так, словно собирался протестовать, но сдался без боя. Он вышел из комнаты, ругаясь себе под нос.

«Не голосуйте, это их только воодушевляет», — хихикнул Алекс, когда Линдси отошла и позволила ему добраться до денег. Он радостно перебирал пачки банкнот. «Вы видели его лицо? Он действительно облажался, не так ли?»

"Алекс. О другом деле. Я солгал тебе, когда сказал, что просто любопытен.

В его глаза тут же вернулся настороженный взгляд. «О да?» он сказал.

Линдси снова села на подлокотник стула. «Женщина, которую посадили за убийство Элисон Максвелл, — моя хорошая подруга. Ее подруга наняла меня, чтобы посмотреть, смогу ли я очистить имя Джеки. На данный момент у меня есть много подозреваемых, но нет веских доказательств. То, что вы сказали мне сегодня утром, имеет для меня большое значение. Я хочу, чтобы вы помогли мне. Я хочу посмотреть, сможете ли вы опознать женщину, которую видели в тот день.

"Ты должно быть шутишь. Я же тебе уже говорил, я не могу пойти в полицию, — возразил Алекс.

«Вам не придется обращаться в полицию», — добавила Линдси, не заботясь о том, правда это или нет. «Видите ли, как только я узнаю, кто это, я легко смогу найти другие доказательства, подтверждающие это».

«О да. И как только я найду убийцу, что помешает ей убить меня?

— Ей следует беспокоиться не о тебе. Это я. Если кто-то и рискует, так это я. Я не говорю о противостоянии один на один. Я говорю о большом количестве свидетелей. Ты поможешь мне, Алекс?

"Почему я должен? Что это значит для меня?" — проницательно спросил он.

«Вы от этого не проиграете. Большего я сейчас сказать не могу. Думаю об этом. Если вы выступите на этой поздней стадии, первый вопрос, который вам задаст защита, будет заключаться в том, заплатили ли вам за дачу показаний. Скажите «да», и ваши доказательства не будут стоить и гроша. Так что никаких разговоров о деньгах, а? Вам придется поверить мне на слово. Но я видел тебя сегодня утром, не так ли?

Он неохотно кивнул. — Хотя я не знаю, — пробормотал он, раздраженно бросаясь в кресло. — Я просто не хочу вмешиваться.

«Но ты в этом замешан, нравится тебе это или нет. И теперь я знаю, что хочу попросить тебя помочь мне поймать убийцу Элисон. С или без вашего участия, — добавила она с резкостью в голосе.

— Что ты имеешь в виду, с моим содействием или без него? Алекс бросил вызов.

Линдси потянулась за сигаретами и зажгла одну. Она старалась быть милой. Теперь пришло время оказать давление. И она видела, как Алекс находился под давлением. «Это не должно быть слишком сложно», — подумала она, уже оправдывая себя за поведение, которого ей стыдно. «Посмотрите на это с моей точки зрения на минутку», — сказала она. «Джеки — мой друг. Я не хочу, чтобы она сидела в тюрьме за преступление, которого не совершала. Но в отличие от Джеки, я тебе ни черта не должен. Ты всего лишь маленький мальчик, сдающий квартиру, с любовью к нелегальным химикатам и шантажу. Ты мне очень нравишься, Алекс, но, честно говоря, для меня не имело бы значения, жив ты или мертв. Все, что мне нужно сделать, это рассказать все о тебе моим подозреваемым, а затем сидеть сложа руки и ждать, что будет дальше.

Алекс побледнел. — Ты бы не посмел! он ахнул. — Ты бы меня так не подставил!

— Я не хочу, Алекс. Но если это единственный способ поймать убийцу Элисон Максвелл, я это сделаю. Как я уже сказал, Джеки имеет для меня значение. Но вы этого не делаете. Так что же это такое? Ты собираешься мне помочь? Или мне придется бросить тебя волкам?»

— У меня нет гребаного выбора, не так ли? - горько сказал он. — Ладно, ладно, ты выиграл. Я покажу пальцем. Но я не пойду в полицию, это ясно?»

— Как кристалл, Алекс. Она поднялась на ноги. «Я вернусь сюда завтра, чтобы рассказать вам о приготовлениях». Быстро, прежде чем он успел ее остановить, она подошла к столу и сгребла его деньги.

"Что, черт возьми, ты делаешь?" - крикнул он, вскочил с кресла и бросился на нее.

Борьба была недолгой, и вскоре Линдсей сбросил с себя свое хрупкое тело. Она сунула деньги во внутренний карман куртки. «Думайте об этом как о страховке», — сказала она. «На случай, если у вас возникнет соблазн попробовать что-нибудь глупое, например, заняться бегом. Я вернусь завтра с твоими деньгами.

«Ты не можешь этого сделать», — завыл он со слезами на глазах.

«Кто меня остановит?» — спокойно спросила она. — Собираешься вызвать полицию, Алекс?

Он посмотрел на нее с чистой ненавистью в глазах. — Я думал, с тобой все в порядке, — выдохнул он. — Но ты такая же сука, как и все они.

— Боюсь, что да, Алекс. Увидимся завтра около двенадцати. Я вернусь. Я обещаю тебе. Вот мой адрес и номер телефона, если вы мне не верите». Она что-то написала в блокноте, оторвала простыню, бросила на кровать и вышла.


Час спустя Линдси ехала по автостраде в сторону Стерлинга, а дальше — к Данди и миссис Максвелл. Утренние дела оставили у нее неприятный привкус во рту. Она ненавидела, когда ее принуждали к службе из-за Гарри, и еще больше ненавидела необходимость притворяться хулиганом, чтобы добиться сотрудничества с Алексом. Один Бог знал, что скажет Клэр, когда скажет ей, что в конце концов ему придется заплатить. Но тогда, если бы подозрения Софи были верны, не Клэр пришлось бы платить за своего врага.

Мысли о Софи заставили Линдси пожелать, чтобы она сейчас была с ней. Отвезя все еще жалующегося Гарри к Розалинде, она поехала обратно в квартиру, чтобы спросить Софи, не хочет ли она поехать с ней в Данди на прогулку. Но Софи неохотно отказалась, объяснив, что ее вызывают. Линдси с тоской подумала, что теперь она знает, что чувствовала Корделия все те времена, когда ей отказывали в обществе Линдси из-за превратностей журналистской жизни. Линдси вставила кассету с кассетой Матильды Сантинг и прибавила громкости. Теперь все это было в прошлом. Что бы она ни делала, чтобы заработать на жизнь, это дало бы ей возможность проводить время с Софи. Или кто бы то ни было, подумала она про себя, отказываясь считать своих цыплят.

Она не была до конца уверена, почему все еще осуществляет свой план по сбору документов Элисон, за исключением того, что однажды она знал личность убийцы, там могли быть ценные подтверждающие доказательства. Она все еще не знала, как ей удастся убедить миссис Максвелл передать коробки, в которых хранилось то, что осталось от жизни Элисон. Почему-то она не думала, что правда будет очень убедительной. Если бы миссис Максвелл убедила себя, что Джеки — убийца Элисон, потребовалось бы нечто большее, чем Линдсей, чтобы изменить свое мнение.

С овдовевшей матерью Элисон она встречалась только один раз. Но этого было достаточно. Она жила со своей дочерью, когда однажды днем Линдси зашла, чтобы принести книгу, которую она одолжила у Элисон. Линдсей вспомнил высокую, прямую, как шомпол, женщину с тщательно уложенными, как бетон, седыми волосами, которая неодобрительно смотрела на джинсы Линдси через очки в золотой оправе. Элисон рассказала ей, как строга была с ней мать в детстве, и Линдси легко могла поверить, слыша, как миссис Максвелл разглагольствовала об ужасающем поведении профсоюзов, о необходимости твердой руки миссис Тэтчер у руля и желательности удаления коммунизма из мира. Вспомнив все это, Линдси нашла время, чтобы переодеться в джинсы и толстовку, и одолжила у Софи твидовый костюм и нефритово-зеленую шелковую рубашку. По крайней мере, теперь она выглядела как женщина, которую миссис Максвелл могла бы позволить переступить через свой порог.

Было сразу два, когда Линдсей остановился на тихой улице, где жила миссис Максвелл. Она нашла адрес в документах дела, которые ей показал Джим Карстерс, и, к счастью, вовремя его записала. Дом представлял собой большое бунгало, окруженное геометрически аккуратным садом с террасами, откуда открывался потрясающий вид на залив Ферт-оф-Тэй и птичий заповедник Тентсмюр в Файфе. Она поднялась по ступенькам, ведущим к входной двери бунгало, и позвонила. Вдалеке она услышала звон колоколов.

Едва затихло эхо, как дверь открылась и появилась миссис Максвелл. Горе не изменило ее внешний вид ни на йоту. Она вопросительно посмотрела на Линдси. "Да?" она сказала.

«Здравствуйте, миссис Максвелл. Я Линдси Гордон. Не знаю, помните ли вы меня, но однажды мы встретились в квартире Элисон.

«Я прекрасно вас помню, мисс Гордон. Может, я и стара, но я еще не стара, — резко ответила она. "Что я могу сделать для вас?"

«Ну, я был в этом районе в гостях у друзей и подумал, что мне следует позвонить и сказать, как мне жаль Элисон. Видите ли, меня не было в стране, когда это произошло, поэтому я пропустил похороны и все такое», — сказала Линдси.

"Я понимаю. Что ж, большое спасибо за беспокойство, — сказала миссис Максвелл, не выказывая ни малейшего желания признать Линдси.

«Я тоже задавался вопросом… Ну, Рут Мензис сказала мне, что у вас есть все документы и корреспонденция Элисон. Прежде чем я отправился в Италию, мы с Элисон обсуждали совместный проект. Мы собирались вместе написать книгу о шотландцах, оставивших свой след в 1980-х годах. Элисон сказала, что проведет предварительное исследование, пока меня не будет, и тогда мы сможем закончить его вместе.

«Она мне ничего об этом не сказала», — сказала миссис Максвелл. — Я полагаю, вам лучше войти.

Она провела Линдси в гостиную, которая выглядела так, будто здесь никто никогда не отдыхал. Даже экземпляры « Шотландского журнала» и «Женского еженедельника» на стойке были совмещены по углам. Линдси сидела на краешке кресла напротив матери Элисон. «Итак, мисс Гордон, вы и моя дочь планировали вместе написать книгу».

"Это верно. Я подумал, что если записи Элисон будут доступны, я смогу завершить проект как своего рода памятник ей».

Миссис Максвелл поджала губы. «Понятно», сказала она в конце концов. «Судя по тому, как большинство ее коллег воздали ей должное в колонках газет, я вовсе не уверен, что хочу чего-то большего».

«Я не имею к этому никакого отношения, миссис Максвелл», — извиняющимся тоном заметил Линдсей. «Мне очень нравилась Элисон. У меня нет намерения опорочить ваши воспоминания о ней.

— Для этого уже слишком поздно, мисс Гордон. Мои воспоминания о дочери уже безвозвратно испорчены непристойной ложью ваших коллег.

"Я сожалею о том, что. Но я имел в виду настоящую дань ее журналистскому мастерству. Люди должны помнить ее по тому, в чем она была лучше всего. Мне не интересно перефразировать ее личную жизнь. Я надеялся, что ты захочешь мне помочь.

Миссис Максвелл поднялась на ноги. «Моя дочь умерла, мисс Гордон. Ничто не сможет вернуть ее мне. Но если ее бумаги могут быть вам полезны, я полагаю, нет ничего плохого в том, чтобы позволить вам просмотреть их. Но я настаиваю на том, что у меня есть право вето на все, что вы пишете с использованием работ моей дочери».

Линдси энергично кивнула. «Это не проблема, миссис Максвелл. Я с радостью дам вам это в письменном виде, если это сделает вас счастливее».

«Было бы», — сказала миссис Максвелл. — У тебя есть ручка и бумага?

Линдси достала свой блокнот и ручку и набросала записку, обещая предоставить миссис Максвелл полный контроль над конечным результатом заметок ее дочери для несуществующей книги.

Она передала его миссис Максвелл, которая внимательно его изучила, а затем сказала: «Если вы пойдете со мной, то все находится в комнате Элисон».

Линдси последовала за ней по коридору в чистую спальню, храм подростковых лет Элисон Максвелл. Это заставило Линдси содрогнуться, когда она оглядела аккуратную односпальную кровать с вязаным вручную покрывалом, соответствующий белый шкаф, комод и туалетный столик, а также фотографии Элисон в шестом классе, Элисон в форме девочек-гидов и Элисон в рамке. в кепке и мантии, сжимая диплом, полученный в Университете Святого Андрея. Миссис Максвелл открыла шкаф и указала на две большие картонные коробки.

«Там все есть», — объявила она. «У меня не хватило духу пройти через это».

«Спасибо», — сказала Линдси. «Я верну все это как можно скорее».

— Ты имеешь в виду, что хочешь забрать его? — спросила миссис Максвелл с возмущением в каждой черте лица.

"Мне придется. Мне нужно будет просмотреть все ее компьютерные диски, чтобы увидеть, что на них содержится. И там могут быть документы, на которые есть ссылки на дисках», — объяснил Линдси. — Я буду с ними очень осторожен, миссис Максвелл.

Пожилая женщина выглядела обеспокоенной. — Я не знаю, — она колебалась. «Я действительно не знаю».

«Таким образом, я не буду у тебя под ногами. Там есть по крайней мере несколько дней работы, — убедительно сказала Линдси.

Мысль о том, что Линдси останется у нее дома на какое-то время, явно склонила чашу весов. — Очень хорошо, — сказала миссис Максвелл, возвращаясь к своей обычной решительной манере. «Но я ожидаю, что все будет возвращено в том состоянии, в котором вы это нашли. Это ясно?

«Прекрасно», — сказала Линдси. Через полчаса она уже возвращалась в Глазго, чувствуя себя совершенно торжествующей. Наконец все пошло своим чередом.

OceanofPDF.com

18

Линдси с удовлетворением оглядела гостиную. Все было готово. Бутылки и стаканы стояли на приставном столике с миксерами и ведром со льдом. Стулья были расставлены так, чтобы она могла видеть всех, если встанет перед огнем. Очень Эркюль Пуаро, издевалась она над собой, проходя в кабинет, чтобы убедиться, что и там нет проблем. Она обнаружила, что Софи растянулась на диване и читала последние выпуски Жанетт Уинтерсон, а Алекс сидел за компьютером с яростно нахмуренным и сосредоточенным лицом.

«Рад видеть, что вы делаете все возможное», — заметил Линдси.

Алекс хмуро посмотрел вверх. — Ты не дал мне большого выбора, не так ли? Затащил меня сюда, чтобы я делал твою грязную работу. Когда я верну свои деньги? Ты ограбил меня!»

— Я тебя не грабил, — мягко сказал Линдси. «Думайте обо мне как о своего рода банке. Вы скоро вернете свои деньги.

Алекс проигнорировал ее и сказал: «Эй, Софи, есть еще игры? Мне уже надоел Бэтмен».

Софи уронила книгу и встала. — Конечно, Алекс, одну минутку. Здесь еще никого нет? — спросила она, порывшись в ящике в поисках еще одного диска.

«Они придут с минуты на минуту», — ответила Линдси, нервно поглядывая на часы.

«Удачи», — сказала Софи.

«Я приду и заберу тебя, когда буду готова», — пообещала Линдси, выходя за дверь. Она ходила взад и вперед по коридору, непрерывно куря. Прошло десять минут, прежде чем раздался звонок в дверь.

Линдси прыгнула к двери и открыла ее, показывая Клэр и Корделию. — Заходите, заходите, — пригласила их Линдси, проводя в гостиную. Они оба выглядели поразительно. В своих джинсах и рубашке «Левай» Линдси чувствовала себя грязной, и ей хотелось снова совершить набег на гардероб Софи.

«Все это выглядит очень организованно», — холодно прокомментировала Клэр, когда Линдси налила виски и воды ей и Корделии. — Тебе не кажется, что тебе следует рассказать мне, что именно происходит? В конце концов, я плачу по счетам».

Линдси подавил гневный ответ, пришедший на ум, и улыбнулся. «Элемент неожиданности жизненно важен», — сказала она. — Боюсь, тебе придется мне поверить. Но я думаю, что могу пообещать вам, что к концу вечера у нас будет гораздо более четкое представление о том, кто убил Элисон Максвелл и почему.

— Очень загадочно, — саркастически сказала Корделия. «У тебя всегда была склонность к драматизму, Линдси. Будем надеяться, что ты не прибегнешь к своей обычной уловке и не обвинишь не того человека.

Линдси покраснела. Расследование Корделией дела об убийстве, которое свело их вместе, вызывало глубокую тревогу. Линдси изо всех сил старалась контролировать себя и сказала: «Только один раз, Корделия, только один раз. И на самом деле я не обвинил не того человека в убийстве в Дербиширском доме. Я ничего не могу поделать, если люди неправильно воспримут мои вопросы».

— Что ж, будем надеяться, что на этот раз ты все поймешь правильно, — парировала Корделия.

Разговор прервал звук дверного звонка. Через несколько минут Линдси вернулась с Джимом Карстерсом, адвокатом Джеки. Его единственной уступкой в нерабочее время была смена костюма в тонкую полоску на спортивную куртку и брюки из кавалерийского твила. Он выглядел неловко и немного смущенно.

«Спасибо, что пришли в воскресенье вечером, Джим», — поприветствовала его Клэр.

«Все это очень нерегулярно», — жаловался он. «Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, Клэр».

"Мне? Я такой же зритель, как и ты, Джим. Это шоу Линдси. И мы все, затаив дыхание, ждем, чтобы увидеть, что она для нас приготовила». В голосе Клэр была нотка сарказма, которая раздражала Линдси, заставляя ее еще более решительно проявить себя.

«Я никогда не считала ортодоксальность сама по себе добродетелью», — пробормотала Линдси, наливая Джиму стакан красного вина. «Послушайте, я знаю, что вы все так же, как и я, хотите вызволить Джеки из тюрьмы. Я думал пойти прямо в полицию с имеющимися у меня доказательствами, но потом подумал, что было бы гораздо разумнее сделать это таким образом. В конце концов, Клэр, это ты сама предупреждала меня в самом начале, что моя работа заключалась не столько в том, чтобы найти настоящего убийцу, сколько в том, чтобы поставить под сомнение приговор Джеки настолько, чтобы подготовить почву для апелляции. Я думаю, после сегодняшнего вечера мы сможем добиться большего, чем просто создавать разумные сомнения. Видите ли, я никогда не думал, что достаточно просто вытащить Джеки из тюрьмы. Если ее освободят по апелляции, всегда найдутся болтливые языки, которые скажут, что это сделала она, но ей посчастливилось выйти. Испытание невинностью, как называет это Агата Кристи. Но я думаю, что мне бы хотелось присудить того, кто это сделал. Это навсегда развеивает все сомнения.

Клэр выглядела удивленной и открыла рот, чтобы что-то сказать, но прежде чем она успела что-то сказать, Джим мудро сказал: «Очень похвально, я просто не уверен, что это совсем подходящий форум для этого».

«Что ж, я надеюсь доказать, что вы ошибаетесь», — парировала Линдси.

— Так в чем именно заключается план? — спросила Корделия, прогуливаясь по гостиной с выражением покровительственного превосходства на лице.

«Я просто жду, когда к нам присоединятся Рут Мензис и ее муж Антонис Макаронас. Помните, Рут давала показания на суде. Именно она слышала ссору Джеки и Элисон. И куда идет Руфь, туда следует Антонис. Как только они прибудут сюда, я хочу изложить то, что открыли мои расследования». Линдси посмотрела на часы. — Они должны быть здесь с минуты на минуту, — резко сказала она, отворачиваясь и наливая себе крепкий виски с водой.

«Вы обнаружили новые доказательства с тех пор, как мы разговаривали в последний раз?» Клэр исследовала.

«Думаю, да», — подтвердила Линдси. «Посмотрим, когда все остальные будут здесь. Прости, Клэр, но я действительно хочу сделать это по-своему. Пожалуйста верь мне."

— Кажется, у нас нет особого выбора, — вмешалась Корделия. — Можно мне еще выпить?

— Конечно, пожалуйста, помогите себе, — сухо сказала Линдси. Корделия, должно быть, больше беспокоится о Клэр, чем она была готова показать, подумала Линдси с легким удивлением, наблюдая, как ее бывший любовник наливает себе большую порцию виски.

В дверь снова позвонили, и на этот раз Линдси ввела бунтующих Антониса и Рут, которые выглядели так, будто вот-вот расплачутся. Антонис открыл было рот, чтобы что-то сказать, но прежде чем он успел заговорить, Линдси предложила им обоим выпить. Когда она налила им белое вино, Антонис проворчал: «Я не понимаю, почему ты пригласил меня и Рут прийти сегодня вечером. Убийство Джеки Элисон не имеет к нам никакого отношения.

«Я объяснила Рут по телефону», — вздохнула Линдси. — У меня появились новые доказательства убийства Элисон, и я подумал, что Рут, возможно, сможет пролить на это некоторый свет, поскольку она была в здании в тот день. Вы знаете, как это бывает: то, что в тот момент казалось совершенно нормальным, может приобрести совершенно иное значение в свете новых доказательств. Я очень ценю, что вы оба пришли. А теперь, если вы все желаете сесть, я дам вам краткое резюме.

Антонис нахмурился, но любопытство взяло верх, и он повел Рут к дивану. Он сел рядом с ней, и Джим присоединился к ним. Корделия выбрала кресло напротив двери, а Клэр села напротив. Линдси встала перед огнем и посмотрела на публику.

«Неделю назад Клэр попросила меня расследовать убийство Элисон Максвелл. Рут, Антонис, извините, что поначалу я был с вами не совсем откровенен. Но я не хотел привлекать слишком много внимания, чтобы люди не насторожились. Надеюсь, ты простишь меня». Она сделала паузу и наблюдала за их реакцией. Рут выглядела испуганной. Антонис хмурился, а на губах Корделии играла улыбка. Оба адвоката пристально посмотрели на Линдси.

«Я не думаю, что мне нужно перефразировать все детали убийства Элисон. Но я просто хотел бы напомнить вам всем расписание на тот роковой день. Джеки провел с Элисон большую часть дня. Они поссорились, потом поцеловались и помирились в постели. Джеки ушел примерно без четверти шесть, потому что Элисон ждала гостя. Выходя из здания, она остановилась и закурила. У нее было много мыслей, и она хотела прояснить, что она собирается сказать Клэр, когда вернется домой.

«Примерно без пяти шесть мать Элисон увидела, как Джеки выходил из здания. У миссис Максвелл были проблемы с входом в здание, поскольку она не могла получить ответа от домофона дочери. В конце концов, примерно через десять минут, кто-то впустил ее в блок. Где-то между пятью и десятью шестым она обнаружила труп Элисон. Ее аудитория неловко заерзала на своих местах, когда она напомнила им, почему они здесь.

«Если вы не согласны с официальной версией, что ее убил Джеки Митчелл, кто-то другой проник в эту квартиру в решающие двадцать минут и задушил Элисон Максвелл. Единственным ключом к установлению личности этого человека было стекло с половиной отпечатка большого пальца. Это был не отпечаток пальца Джеки. И это было единственное во всем деле, что не указывало решительно на Джеки. Но без группы подозреваемых отпечаток сам по себе был бесполезен. Оно могло принадлежать кому угодно в Глазго. Полиция нашла убийцу, по крайней мере, они так думали. Поэтому у них не было никакого стимула добиваться этой цели.

«С самого начала Клэр была убеждена, что Джеки не убивал Элисон, и я должен сказать, что согласился с этим. когда она впервые объяснила мне свои причины. Все, что я узнал с тех пор, только подтвердило это мнение. Клэр пришла ко мне, потому что мы с Элисон когда-то были любовниками, и потому что, имея контакты в «Кларионе», можно было ожидать, что я узнаю сплетни и информацию, которую отрицали как полиция, так и частные детективы.

«Чего она не знала, когда нанимала меня, так это того, что я знал, где похоронены тела. Видите ли, я знал, где Элисон спрятала свой секретный дневник. Она заметила мгновенную вспышку страха, промелькнувшую на лице Антониса, и дрожание бокала Рут. Это рассказало ей одну из вещей, которые она хотела знать. Скорее всего, Рут знала о романе своего мужа, но Антонис не знал об этом. Глубоко вздохнув, Линдси продолжила.

«Ее дневник представлял собой неприятную и довольно детскую запись ее сексуальных завоеваний. Элисон делала записи с того момента, как впервые решила, что ей кто-то нравится. Она описала соблазнение и последующий роман до самого конца. У меня есть его копия. Линдси достала страницы дневника из папки, лежавшей перед ней на журнальном столике. «Оригинал находится в надежном месте», — солгала она.

«Я понял, что ключ к смерти Элисон, вероятно, кроется в этих страницах дневника. Сначала я исключил всех, чей роман с Элисон закончился, при условии, что она им не отомстила. У меня осталась горстка подозреваемых. Парочку из них быстро исключили из списка, когда выяснилось, что у них есть убедительные алиби на момент совершения преступления.

«У меня осталось несколько возможностей. Во-первых, был журналист, карьере которого повредила Элисон. У них был роман, и когда он остыл, она распустила слух, что он ее изнасиловал. В результате он потерял работу. Пока Элисон была жива, он жил в постоянном страхе, что она может солгать его жене. Я проверил его алиби на момент совершения преступления и обнаружил, что оно очень слабое». Линдси оглядела комнату. Рут смотрела себе на колени, где ее руки кромсали салфетку. Антонис откинулся на спинку стула с выражением превосходства на красивом лице. Клэр и Корделия изучали Линдси одинаковыми взглядами, сосредоточенными и заинтересованными. Джим Карстерс усердно делал записи.

Она глубоко вздохнула и продолжила. «Во-вторых, был хирург, чью карьеру и брак она могла разрушить. У нее завязался с ним роман вскоре после того, как он сделал ей небольшую операцию, о чем, я уверен, Генеральному медицинскому совету было бы интересно услышать, не говоря уже о его жене. Опять же, когда я навел справки, стало ясно, что он вполне мог совершить преступление.

«И, в-третьих, был Антонис, который потерял бы все, если бы она отвернулась от него…»

Прежде чем Линдсей успел сказать больше, Антонис вскочил на ноги. «Это грязная ложь», — кричал он. «Как ты смеешь предлагать мне это! Элисон была нашим другом. Я бы никогда не предал вместе с ней свою жену!» Он сделал шаг к Линдси. «Возьмите это обратно!» он взревел.

Ко всеобщему удивлению, Рут проговорила тихо, но твердо. — Садись, Антонис. Не надо выставлять себя дураком. Я знаю об этом все. Все в порядке. Я знаю, что ты не убивал Элисон.

Антонис ошарашенно повернулся к ней лицом. Рут похлопала по сиденью рядом с собой. — Садись, любовь моя, — тихо сказала она. Слепо он повиновался и рухнул на диван, обхватив голову руками. Рут положила руку ему на плечо и с ненавистью посмотрела на Линдси.

Линдси обнаружила, что задерживает дыхание, и медленно выдохнула. В одном она была права. Господи, в остальном она была бы права. «Были, конечно, и другие возможности», — продолжила она. «Хотя Клэр наняла меня, вполне возможно, что она затеяла рискованный двойной блеф, чтобы замаскировать тот факт, что она на самом деле убила Элисон».

Клэр устало покачала головой. «Ты действительно можешь вести себя очень абсурдно, Линдсей», — заметила она. «Пытаются повесить на меня убийство просто потому, что я живу с твоей бывшей девушкой, это очень безвкусно. Совсем не достоин тебя».

«Потерпите меня, пожалуйста», — сказала Линдси.

— Я действительно не понимаю, почему мы должны это делать, — воинственно сказала Корделия.

«Я думаю, нам следует выслушать Линдси», — прокомментировал Джим, отрываясь от своих записей. «У нас уже есть все основания для апелляции, и как адвокат Джеки я хочу услышать, что она скажет».

«Спасибо, Джим», — ответил Линдси. «Если я смогу на мгновение проследить за идеей Клэр. Вполне разумно предположить, что Клэр точно знала, насколько Джеки был одержим Элисон, и понимала, что, пока Элисон была жива, у их отношений было мало шансов на выживание. Она легко могла решить убить Элисон. И у нее не было алиби на решающий момент. Она могла бы пойти в квартиру Элисон, подождать в чулане для мусоропровода, пока не увидит, что Джеки уходит, а затем проскользнуть туда и убить Элисон. Я, кстати, не утверждаю, что она пыталась подставить Джеки. Насколько ей было известно, Джеки находилась вдали от здания, и Клэр не могла знать, что Элисон почти сразу же ожидала еще одного посетителя. Итак, у Клэр могли быть средства и возможности. И у нее определенно был мотив.

Клэр бросила ядовитый взгляд на Линдси, а Корделия выпалила: «Это смешно. Я никогда в жизни не слышал ничего настолько глупого. Боже мой, Линдси, на этот раз ты действительно превзошла себя».

«Послушай, Корделия. Меня наняли для выполнения работы, и, честно говоря, мне плевать, что вы думаете о том, как я это сделал, — сердито отрезал Линдси. — Но я намерен закончить это по-своему, независимо от того, заткнетесь ли вы и позволите мне продолжить дело или нет. Теперь я хотел бы вернуться к Рут и Антонису. У Рут тоже был идеальный мотив для убийства. Ее лучшая подруга спала с мужем, которого она любит слепой страстью. Я думаю, что весь ее гнев был бы направлен на Элисон, женщину, которая так бесцеремонно ее предала. Я подозреваю, что она оправдала себя Антонис, потому что она слишком хорошо знала, насколько хороша Элисон в получении того, чего она хотела. Рут была в здании в день убийства. У нас есть только ее слова о том, когда она действительно ушла. Не так ли, Рут?

Линдси уставилась на Рут, которая смотрела на Линдси испуганным взглядом кролика, прикованного горностаем. Неустанно, продолжила Линдси. — У тебя действительно нет алиби, не так ли?

Рут тяжело сглотнула, а затем прохрипела: «Да, да, это так. Я позвонил одному из своих клиентов в шесть часов, и он перезвонил мне через десять минут. Я был в своей галерее, я был… Ты должен мне поверить!» Ее голос сорвался на ноте нарастающей истерики.

«Это не такое уж и алиби, не так ли? В конце концов, чтобы добраться от Кэрд-Хауса до вашей галереи, нужно всего пять минут, — холодно сказала Линдси. «Вы могли легко убить Элисон, позвонить своему клиенту из ее квартиры, а затем помчаться в галерею, чтобы получить телефонный звонок, который, как вы надеялись, даст вам алиби». Рут смотрела на нее в немом ужасе, ее руки так крепко сжимали стакан, что костяшки пальцев побелели.

Линдси сделала паузу, чтобы закурить сигарету, а затем продолжила, понимая, что аудитория напряженно ловит каждое ее слово. «До вчерашнего дня это было все, что у меня было. Группа подозреваемых без каких-либо веских улик против кого-либо из них. Единственным доказательством, которое могло связать кого-либо из них с убийством, была половина отпечатка большого пальца на стекле. Но если мне не удалось тайно получить у них отпечатки пальцев, я застрял. Потом, в результате расследования совершенно отдельного дела, я нашел человека, который сможет раскрыть это дело. Я нашел свидетеля. Я нашел человека, который видел, как убийца Элисон Максвелл вышел из квартиры, примерно через десять минут после Джеки Митчелл. Линдси оглянулась на свою аудиторию. Клэр выглядела ошеломленной, Корделия выпрямилась, а Рут застыла от страха.

Линдси прошла через комнату к двери. «Его зовут Алекс, и он арендодатель. Вот почему он тогда не обратился в полицию. Он думал, что никто не поверит его истории, потому что полиция была убеждена, что убийца уже найден. Он не хотел попадать в неприятности, поэтому держал голову опущенной. Но в этом нет никаких сомнений. В день убийства Алекс был в Кэрд-Хаусе, навещая клиента. Он покинул квартиру своей возлюбленной сразу после того, как по радио начались шестичасовые новости, и увидел убийцу Элисон Максвелл. Если вы все подождите здесь, я просто пойду и заберу его.

Она открыла дверь и позвала: «Софи? Ты можешь провести Алекса? Линдси вернулась в комнату, когда вошла Софи, а за ней Алекс. Он выглядел немного встревоженным, но взволнованным.

Линдсей провел его вперед. «Алекс, я хочу, чтобы ты очень внимательно посмотрел на людей в этой комнате. Если вы видите человека, которого вы видели выходящим из квартиры Элисон Максвелл в вечер убийства, я хочу, чтобы вы указали на него или на нее. Не торопитесь, сейчас. Я хочу, чтобы ты был уверен. Хорошо?" Убежденный, что он собирается указать на Рут, Линдсей внимательно наблюдал за ним.

Он кивнул. Медленно его взгляд перемещался от лица к встревоженному лицу. Затем, почти в замедленной съемке, его рука поднялась и указала на Корделию. «Это она», сказал он. «Клянусь. Я бы узнал ее где угодно.

OceanofPDF.com

19

Заявление Алекса было встречено шокированной тишиной. Линдси уставилась на него в крайнем недоумении, не в силах поверить своим глазам. Затем она дико повернулась, чтобы посмотреть на всех остальных. Рут выглядела так, будто вот-вот потеряет сознание, и рот Клэр открылся. Джим Карстерс вскочил на ноги, а Антонис наконец поднял голову из рук. Корделия побелела, затем стала алой. Она нарушила тишину взрывом смеха, который эхом разнесся по комнате.

«О, Линдси», — наконец выдохнула она. «На этот раз ты действительно сделал это».

Клэр обрела голос. «Это последняя капля», — прошипела она. "Ты уволен. Вы превратили весь этот бизнес в цирк». Она поднялась на ноги. — Пойдем, Корделия. Я услышал достаточно, чтобы понять, что это расследование — полный фарс от начала до конца».

— Нет, подожди минутку, — возразила Корделия со смехом в голосе. «Я хочу услышать, как Линдси все это объясняет. Линдси, давай. Расскажи мне, как твой неожиданный свидетель идентифицировал меня как убийцу женщины, которую я даже никогда не встречал. Я умираю от желания это услышать, Клэр.

Униженная Линдси каким-то образом обрела голос. «Я не могу это объяснить. Должно быть, это какая-то ошибка».

Алекс, не подозревая о подводных течениях происходящей перед ним сцены, выбрал именно этот момент, чтобы вмешаться. — Говорю вам, это была она, та самая, которую я видел выходящей из квартиры той ночью. Клянусь."

Клэр прошла через комнату и возвышалась над его худощавым телом. «Я не знаю, кто ты, черт возьми, такой, лживое маленькое дерьмо. Но если ты скажешь это еще раз, я подам на тебя в суд за клевету так быстро, что твои ноги не коснутся земли». Она подошла к Линдси. «Я не знаю, во что, по-твоему, ты играешь, но лучше прекратить это прямо сейчас. Ты потерял ее, Линдси, и никакая нелепая показуха не изменит этого. Линдси молча слушала, желая, чтобы земля разверзлась и поглотила ее. Она не могла понять, что пошло не так. Все, что она знала, это то, что она выставила себя полной дурой. Она изо всех сил пыталась найти слова, но прежде чем она смогла найти что-нибудь подходящее, вмешалась Корделия.

— Успокойся, Клэр, — сказала Корделия. — Давай, пойдем домой.

«Я хочу, чтобы она извинилась перед тобой», — упрямо ответила Клэр. — Ради бога, она обвинила тебя в убийстве. Неужели ты не собираешься спокойно уйти, как ни в чем не бывало?»

Корделия пожала плечами. «Мы все знаем, насколько глупы обвинения Линдси. И мы все знаем, почему она выставляет себя такой дурой. Я думаю, нам следует испытывать жалость, а не гнев. Давай, Клэр. Она пересекла комнату и взяла Клэр за руку, направляя ее к двери. Алекс быстрым движением увернулся от ее досягаемости. Уходя, Корделия повернулась к Софи и сказала: «Вы врач, Софи. Может быть, тебе стоит ее подлечить. Потом они исчезли. В ошеломленной тишине, последовавшей за их уходом, Джим Карстерс неуверенно двинулся к двери.

«Мне жаль, что все обернулось так плохо», — сказал он. «Честно говоря, я не знаю, что можно спасти, но я был бы признателен, если бы вы завтра утром зашли ко мне в офис. Возможно, вы могли бы принести оригинал дневника Элисон.

Линдсей тупо кивнул. Когда Джим вышел из комнаты, Антонис внезапно оживился. Он вскочил на ноги и последовал за ним, крича: «Подождите, мистер Карстерс. Мне нужен твой совет относительно той лжи, которую мы услышали сегодня вечером. Он захлопнул за собой дверь, и послышались приглушенные звуки их голосов. Софи обняла Линдси и попыталась обнять ее застывшую фигуру.

«Что за чертовщина», — пожаловался Алекс. "Мне нужно выпить." Он подошел к подносу и налил себе бренди и сухого имбиря.

В своем ошеломленном состоянии Линдси смутно заметила, что Рут тряслась от беззвучных рыданий на диване. Она отстранилась от Софи и села рядом с Рут. «Мне очень жаль», сказала она. — Я не хотел причинить тебе боль.

Рут сглотнула и пробормотала: «Это… все в порядке. Я знал… я все равно знал. Я знаю уже несколько месяцев. Это просто …"

— Что именно? — мягко спросила Линдси.

Потом все это вылилось. «Я так боялась, когда вы привели этого мальчика. Я была уверена… я была так уверена, что он укажет на меня!» Рут прерывисто ахнула.

"Но почему? Зачем ему указывать на тебя? Вы были в галерее, не так ли? Софи вмешалась.

Рут покачала головой. "Нет. Понимаете, я знал об Элисон и Антонисе. Я продолжал думать, что это прекратится, что она избавится от него, когда повеселится. Как она обычно и делала. Но это продолжалось. Я хотел сказать ей, чтобы она прекратила. Поэтому я ждал, пока не пойму, что она одна. Услышав, как они с Джеки ссорятся, я подождал, пока не услышал, как хлопнула дверь ее квартиры. Потом я побежал прямо вниз и вошел. Видите ли, у меня был ключ. И… я нашел ее. Лежишь там. Рут охватил новый приступ рыданий.

Линдси обняла ее и погладила по спине. — Она уже умерла?

Рут кивнула. Она взяла себя в руки и продолжила свой рассказ. «Должно быть, дверь хлопнул убийца, а не Джеки. В любом случае, я запаниковал. Я просто побежал. Я даже не закрыл за собой дверь. Все, о чем я мог думать, это выбраться из туда так быстро, как только мог. Я знал, что полиция подумает, что это сделал я. Я… у меня был такой хороший мотив, понимаете.

— Так ты сбежал? Ты ходил в галерею? — спросил Линдси.

Рут кивнула. «Я поехал на лифте в подземный гараж. Я остановился у первой попавшейся телефонной будки и позвонил одному из своих клиентов. Я сделал вид, что меня прервали, и попросил перезвонить мне через десять минут. Затем я поехал в галерею и прибыл туда вовремя, чтобы ответить на звонок». Дойдя до конца своего рассказа, Рут рухнула на Линдси, как будто рассказ лишил ее всех сил и энергии.

Линдси отчаянно хотелось расспросить Рут о чем-то большем, но прежде чем она успела, дверь распахнулась, и вошел Антонис. «Давай, Рут», — рявкнул он. "Давай выбираться отсюда." Он поднял ее на ноги и почти вынес из комнаты. «Ты лживая сука», — крикнул он Линдси. «Вы услышите об этом от моих адвокатов».

Алекс продолжал прислониться к стене, покачивая головой в молчаливом веселье. «Вы точно знаете, как вести себя в хорошем кабаре», — сказал он.

— Заткнись, — сказала Софи. — Ты выставил ее полной дурой. Так что просто заткнись».

Алекс выглядел обиженным. «Подождите минутку», — возразил он. «Я не просил приходить сюда. Она привела меня сюда. Я делал ей одолжение».

— Некоторая услуга, — вздохнула Линдси, поднимаясь на ноги. — Мне казалось, ты сказал, что узнаешь эту женщину снова где угодно?

Он энергично кивнул. «Это была она. Зачем мне это придумывать? Господи, все, что мне нужно было сделать, это сказать, что я не видел здесь этой женщины, — заныл он. — Это была она, я вам говорю. Я чуть не обосрался, когда увидел ее. Я не виноват, что ты не смог ее пригвоздить.

Линдси подошла к столику с напитками, чувствуя себя так, словно бродила по патоке. Никогда в жизни она не чувствовала себя хуже. — Отвали, Алекс, — безучастно заявила она. «Просто отвали».

Он отстранился от стены. — Пожалуйста, — пробормотал он. «Где мои деньги?»

— Отдай ему его чертовы деньги, ладно, Софи? Оно у меня в портфеле под кроватью в гостиной.

«Я сейчас вернусь», — сказала Софи, показывая Алексу, что он должен следовать за ней. Они ушли, и Линдси рухнула в кресло.

Она чувствовала себя так, будто ее ударили по шее мешком с песком. Как она могла быть настолько глупой, чтобы доверять Алексу? Он предполагал, что любой в комнате, кроме Софи, должен быть подозреваемым, и видел перспективу заработать несколько фунтов, давая ложные показания. К несчастью для него, он выбрал единственного человека, у которого не было никаких причин убивать Элисон Максвелл. Линдси хотелось бы оказаться где угодно, только не здесь.

Через несколько минут Софи вернулась. Она подошла прямо к Линдси и обхватила голову руками. — Он ушел, — прошептала она. «Бедная Линдси».

Они сидели молча, казалось, целую вечность, затем Линдси вздохнула. «Я чувствую себя полным придурком».

"Я знаю. Невозможно было предсказать, что он это сделает. Он казался таким правдоподобным».

"Я знаю. Я был так уверен, что он говорит правду. Мне пришло в голову, что он, возможно, шантажирует Гарри по поводу убийства и что он говорит, что это была женщина, чтобы его маленький рэкет мог продолжаться. Но после того, как я увидел выступление Гарри, когда он вручал деньги, я отказался от этой идеи. Ни один из них не вел себя так, как будто у них была скрытая цель. И я не думал, что Алекс достаточно хороший актер, чтобы так меня обманывать. Насколько ты можешь ошибаться?»

— Но я был уверен, что он говорит правду, как и ты. Потом, когда он так указал на Корделию, я не знала, смеяться или плакать, — сочувствовала Софи.

Линдси поднялась на ноги и начала ходить по комнате. «Я просто не могу поверить, что все пошло так неправильно», — сказала она. «Я был уверен, что Алекс даст нам то, что нам нужно. Как я мог быть таким чертовым дураком?»

«Перестань корить себя, Линдси. Вы сделали то, что считали правильным. Вы не виноваты, что все пошло не так».

«Кто же тогда виноват? Мне пришлось пойти на грандиозный жест вместо того, чтобы проявить благоразумие. Мне следовало просто отвести его к Джиму Карстерсу и позволить ему сделать кучу фотографий. Но о нет, я должен был быть большой шишкой. И посмотри на меня сейчас. Все думают, что я сделала это, чтобы отомстить Корделии, и они сильно ошибаются», — разглагольствовала Линдси.

«Я это знаю, и ты это знаешь. Неважно, что думают другие, не так ли?» Софи утешала ее.

«Теоретически нет, но на практике да. Но знаешь, что бесит меня почти так же сильно, как это?

Софи покачала головой. — Расскажи мне, — сказала она.

«То, что я не смогу закончить начатое. Мне отчаянно хотелось избавить Джеки от ответственности. Но ты слышал Клэр. Я уволен. Теперь никто не собирается оказать мне ни капли сотрудничества, не так ли? И я была так близка, Софи», — пожаловалась Линдси.

— Да, но это еще не все, — сказала Софи. «У вас есть вся информация, которую вы когда-либо собирались получить через официальные каналы, такие как Джим и Клэр, Джеки и миссис Максвелл. И ничто не помешает вам отвлечься от этого. Ты все еще можешь узнать правду, если действительно захочешь.

"О, да? И кто поверит моему слову после этого фиаско?» Линдсей возражал.

«Ну, Джим Карстерс, кажется, думает, что не все потеряно», — ответила Софи. — Знаете, все, что его действительно интересует, — это его клиент. Я не думаю, что его слишком беспокоит, кому ты мог наступить на ногу.

"Может быть."

«Послушай, у меня есть идея. Ты вчера принес все эти вещи от миссис Максвелл. Почему бы тебе не отложить все, что произошло сегодня вечером, на второй план и не просмотреть все бумаги Элисон? Вы сами сказали, что если бы не появление Алекса, окончательное решение могло бы быть там. Почему не попробовать? Ты можешь просмотреть все бумаги, а я посмотрю, что у нее хранится на компьютерном диске, — подбадривала Софи.

Линдси пожала плечами. "Я не знаю. Думаю, я просто хочу обо всем этом забыть. Я бы предпочел разозлиться до чертиков».

— Утром оно все еще будет там, — убедительно сказала Софи. Она знала Линдси достаточно хорошо, чтобы понимать, что лучший способ заставить ее забыть о катастрофе вечера — это дать ей что-то, на чем нужно сосредоточиться. «И с точки зрения похмелья это будет выглядеть гораздо хуже. Давай, рассмеши меня. Давайте попробуем».

— Если ты настаиваешь, — неохотно согласилась Линдси.

Софи поднялась на ноги и схватила Линдси за руку. — Давай, тогда пойдем. Она наклонилась, чтобы поцеловать ее. «Знаете, это не конец света. Я все еще думаю, что ты особенный».

Они расположились в кабинете: Линдси с бумагами и корреспонденцией Элисон, Софи со своими компьютерными дисками. «Повезло, что у тебя тот же компьютер», — прокомментировала Линдси, наблюдая, как ее возлюбленный эффективно просматривает компьютерные файлы Элисон.

— На самом деле не повезло, — сказала Софи. «Половина мира имеет Amstrad PCW. Дешево, сердито и предназначено для техно-неграмотных».

Через час они остановились передохнуть. Пока Софи размораживала коробку с томатным соусом чили, а Линдси наблюдала за кипящей кастрюлей с тальятелле, они сравнивали записи.

«Эти коробки полны совершенно не относящегося к делу дерьма», — пожаловался Линдси. «Каждое письмо, которое ей когда-либо присылали из офиса, от повышения зарплаты до герограмм от редактора. Счета за газ, счета за электричество, скучные счета по кредитным картам».

— А как насчет личных документов? – спросила Софи.

Линдси пожала плечами. «Я только добираюсь до них. Там есть пара исписанных листов бумаги, которые, кажется, являются сюжетом романа, который она так и не написала. Есть список идей, над которыми она, очевидно, планировала работать. Ничего спорного там, насколько я вижу. Письма от матери, письма от старой университетской подруги из Канады. Дальше еще куча букв и карточек. Может быть, они помогут. А вы?"

«Ничего, что можно было бы назвать просветляющим. Кажется, она проделала немало подработок на стороне, в основном над теми художественными функциями, которые Clarion никогда бы не использовал. Письма друзьям, в основном типа «вчера ходил в театр и видел…». Несколько дисков практически пусты».

«А как насчет секретных файлов? Знаешь, скрытые? Судя по ее дневнику, у нее был некий фетиш по поводу секретности. Знаете ли вы, были ли такие?» — спросил Линдси.

«Я не знаю…» — задумалась Софи. «Я не вижу никаких признаков того, что она была великим компьютерным экспертом, поэтому, если бы они были, я думаю, их было бы достаточно легко найти».

«Так как же можно спрятать то, что не хочешь, чтобы кто-то увидел?» — потребовала Линдси, сливая воду с тальятелле и разделяя ее на две миски.

Софи полила макароны соусом, пока размышляла. — Я полагаю, — нерешительно начала она. «Полагаю, я бы превратил это в файл подвешенного состояния».

«Что такое лимбо-файл?»

«Это своего рода предохранитель в текстовой программе Locoscript. Любой файл, который вы стираете, попадает в подвешенное состояние — своего рода резервную память. Он не отображается в вашем каталоге файлов, но вы все равно можете получить его обратно. Предполагается, что оно предотвратит случайную потерю вещей, но это удобное укрытие, — объяснила Софи.

— Так ты проверил диски Элисон на наличие подвешенных файлов? — спросила Линдси с полным ртом пасты.

Софи покачала головой. «Я не думал об этом. Но я буду."

Поев, они с нетерпением направились обратно в кабинет. Линдси сидела на краю стола Софи и наблюдала, как она просматривала все файлы неопределенности на диске с личной перепиской Элисон. — Бинго, — выдохнула Софи. Было четыре файла, в каждом из которых указан год.

Софи нажала клавиши, чтобы восстановить файл 1989 года в основной файловый каталог, а затем попыталась войти в него. Сразу на экране появилось окно с надписью: «Ошибка в: Редактировать документ. Не документ Locoscript. Отмените операцию».

"Что черт возьми, это значит?" — потребовал Линдси.

Софи нахмурилась. «Ну, это значит, что документ недоступен в этом формате. Другими словами, хотя я и вернул его из подвешенного состояния, на самом деле это не настоящий файл Locoscript. Его можно было написать с помощью другого программного обеспечения, хотя это не имело бы смысла. Если только она не превратила это в… Подождите минутку. Думаю, я знаю, как в это вникнуть». Пальцы Софи мелькали по клавиатуре, пока она создавала новый документ, а затем использовала команду «Вставить текст», чтобы вставить недоступный файл в новый документ. Линдси с новым уважением наблюдала, как текст быстро прокручивался по экрану.

«Потрясающе», — воскликнула Линдси. — Я понятия не имел, что ты компьютерный специалист.

— Нет, — скромно ответила Софи. «Я просто знаю, как обращаться с этой машиной. Я сам потерял слишком много мелочей, чтобы не знать, как все вернуть». Она нажала пару клавиш, и курсор вернулся к началу файла.

Линдси недоверчиво прочитала первые несколько предложений. «Боже мой», — выдохнула она. «Это динамит».

Софи кивнула, медленно прокручивая экран. «Эта женщина была ядом», — пробормотала она, когда на нее обрушился полный удар секретного файла Элисон. Он был наполнен крупицами информации о самых разных людях из круга Элисон.

«Если бы ее интересовали деньги, она могла бы стать самым богатым шантажистом в Глазго», — с горечью сказала Линдси. "Иисус Христос! Как она нашла половину этих вещей? Я не могу поверить…»

Что бы Линдси ни собиралась сказать, исчезло из ее головы, когда Софи открыла последнюю страницу файла. Первым именем на экране было имя Корделии.

OceanofPDF.com

20

Шок поразил Линдси острой физической болью. — Нет, — прошептала она. «Этого не может быть».

Софи крепко сжала ее руку, пока они читали короткую запись под именем Корделии. Светящиеся зеленые буквы, написанные на черном экране,

Корделия Браун. Какая история! Мне бы хотелось увидеть выражение лица Сплэш Гордон, когда она узнает, что у любви всей ее жизни глиняные ноги. Я навел некоторые справки, и ее новая книга выйдет в декабре. И сюрприз-сюрприз, он называется Ихая Ламахаве. Очень африканский! Как могла Корделия поверить, что ей это сойдет с рук? Я собираюсь по-настоящему повеселиться с этим, как только найду лучший способ его использовать. Слава богу, письмо Аниши дошло.

"Но что это значит?" Софи озадачена. «Хорошо, это связывает Корделию с Элисон, но о чем же все это?»

Линдси сидела и смотрела на экран, словно желая, чтобы слова исчезли. В конце концов она медленно сказала: «Думаю, нам лучше найти письмо Аниши». Но она не предприняла ни малейшей попытки вернуться к коробкам с бумагами.

Софи поднялась на ноги и обняла Линдси. «Только потому, что Элисон подумала, что у нее есть что-то на Корделию, это не значит, что в этом есть что-то зловещее. Ты сам сказал, что никто никогда не поверит показаниям Алекса. Так почему же вы придаете этому такое большое значение? Вероятно, он видел там Корделию совсем по другому поводу и просто растерялся.

Линдси покачала головой. — Я не знаю, что и думать, Софи, — тупо сказала она. — Пару часов назад Корделия сказала, что никогда не встречала Элисон, и я не вижу причин сомневаться в ней. А теперь это! Что я должен из этого сделать?»

«Линдси, ты не сможешь сделать никаких выводов, пока не прочитаешь это загадочное письмо от Аниши, кем бы она ни была», — убеждала Софи. — Пойдем, я помогу тебе поискать.

Линдси, как автомат, подошла к стопкам бумаг и села на пол. Софи присоединилась к ней, и вместе они начали просматривать оставшиеся письма и файлы из ящиков Элисон. Именно Софи нашла золото. Она уставилась на тонкий синий конверт авиапочты с почтовым штемпелем Зимбабве. Имя и адрес отправителя были написаны на обороте аккуратным плавным почерком. — Я нашла письмо Аниши, — сказала Софи, передавая его Линдси.

С холодным предчувствием надвигающейся катастрофы Линдсей вытащила содержимое конверта. Там было несколько листов тонкой авиапочтовой бумаги, переплетенных одной рукой. Линдси закрыла глаза и вздохнула. «Я не знаю, хочу ли я знать, что здесь», — пробормотала она. «Знаешь, что я хочу сделать? Я хочу сжечь его непрочитанным».

— Ты не можешь сейчас остановиться, Линдси. Ты должен знать, — мягко сказала Софи. — Хочешь, чтобы я сначала прочитал?

Линдси открыла глаза и покачала головой. "Нет. Ты прав. Я должен знать. Она развернула страницы и начала читать. Когда она продолжила, ее руки начали дрожать, а глаза наполнились слезами. В конце концов она бросила письмо на пол, сказав только: «Дорогой Боже».

Софи собрала разбросанные простыни. "Могу ли я?" она спросила.

Линдси кивнула. — Давай, — горько сказала она, поднимаясь на ноги. — Мне нужно выпить, Софи. Она выпорхнула из комнаты, оставив Софи наедине с письмом. Со смесью предвкушения и беспокойства Софи принялась читать.

Письмо было датировано сентябрем прошлого года, за несколько недель до убийства Элисон. Моя дорогая Элисон, это началось.

Не знаю, помните ли вы меня, но в августе 1985 года вы взяли интервью у меня и трех других южноафриканских женщин. Мы были в туре с кабаре протеста, и когда мы приехали в Глазго, вы пришли посмотреть шоу и потом поговорили с нами. Пишу вам, потому что из всех газетных и журнальных статей, которые были написаны о нас, ваша была лучшей. Вы нарисовали честную картину, не будучи сентиментальной, и воспоминания о вас у меня остались, как у журналиста, стремящегося сказать правду.

Нам нужна ваша помощь сейчас. Честно говоря, я не знаю, сможете ли вы нам помочь, но я не могу думать ни о ком другом. Некоторое время назад пропал Джошуа Шабала, мой хороший друг. Никто не знал, что с ним случилось, но у всех нас были подозрения, что его забрала тайная полиция. Как вы знаете, узнать информацию о действиях чиновников в ЮАР практически невозможно, если вы чернокожий, но его подруга, молодая учительница из поселка по имени Мэри Нкобо, решила, что она узнает, что случилось с Джошуа.

Мария была талантливой писательницей. Она уже написала для нас пьесу. Она решила, что запишет историю своих поисков, что и сделала во всех подробностях. Свой рассказ она назвала «Черная надежда». Через несколько недель ей стало ясно, что Джошуа был убит тайной полицией в Южной Африке, и она тоже написала об этом все, что смогла узнать.

Но в нашей стране задавать слишком много вопросов — опасный путь, и Мэри тоже арестовали. Ее рукопись была переправлена контрабандой в Зимбабве тем же другом, который забирает это письмо. Мэри оставила указание, что, если с ней что-нибудь случится, рукопись следует отправить английской писательнице Корделии Браун. Она выбрала эту женщину, потому что ей нравилась ее работа, и когда она написала ей письмо, чтобы выразить свое восхищение, эта Корделия Браун ответила ей очень ободряющим письмом. Мэри чувствовала, что может ей доверять. Сейчас Мэри тоже бесследно исчезла, и мы опасаемся, что она была убита полицией.

Теперь эта рукопись «Черной надежды», похоже, пропала. Мы несколько раз писали Корделии Браун, но не получили ответа. Белая сочувствующая женщина из Йоханнесбурга попыталась позвонить, но все, что ей удалось получить, это автоответчик, и ее сообщения не были возвращены. Я обращаюсь к вам в надежде, что вы поможете нам найти книгу Мэри, поскольку ее история должна быть рассказана миру. По ее словам, она очень не хотела показывать свои работы кому-либо здесь, ради нашей защиты. Но я немного прочитал книгу и знаю, что ее драматическая мощь и сила нанесут удар сторонникам превосходства белой расы, которые держат мой народ в цепях.

Я знаю, что у тебя насыщенная жизнь, но умоляю тебя помочь нам сделать так, чтобы Мэри и Джошуа умерли не напрасно.

Остальная часть письма состояла из инструкций Элисон о том, как связаться с Анишей и ее друзьями, чтобы сообщить о любом прогрессе.

Софи едва могла поверить своим глазам. Она вернулась к первой странице и поспешно перечитала письмо еще раз. Затем она взяла свой экземпляр «Ихая Ламакхаве». «Неудивительно, что Корделия так достоверно уловила вкус жизни в Южной Африке», — с горечью подумала она. Она поспешно поднялась на ноги и выбежала из кабинета. Линдси никогда не будет нуждаться в ней больше, чем сейчас.

Софи нашла Линдси в гостиной, осторожно складывающей стакан в бумажный пакет. "Что ты делаешь?" — спросила она, ошеломленная, казалось бы, странным поведением.

«Это стакан Корделии», — спокойно объяснила Линдси. — Джиму нужно будет сравнить ее отпечатки пальцев с отпечатком большого пальца на стекле в квартире Элисон.

Софи почти запаниковала от хладнокровия Линдси. Она ожидала гнева, обиды, слез и взаимных обвинений. Не это изучало спокойствие. Она изо всех сил пыталась найти слова, которые могли бы оказать Линдси необходимую ей поддержку. — Думаешь, Алекс был прав? — осторожно спросила она.

— Похоже на то, не так ли? - горько сказала Линдси. «Есть только одно объяснение этому письму, не так ли? Корделия так отчаянно хотела добиться еще одного литературного успеха, что украла произведение умершей женщины. Должно быть, она думала, что она единственный человек, который знает о рукописи Мэри Нкобо. Вы читали письмо Аниши — Мэри никому там ничего, кроме небольших отрывков, не показывала. А когда Корделия узнала, что Элисон каким-то образом раскрыла ее обман, она запаниковала. Линдси испустила долгий, дрожащий вздох. — Я не могу это принять, Софи. Корделия — убийца Элисон? Это даже не приходило мне в голову. Я был так уверен, что это была либо Клэр, либо Рут». Она осторожно положила сумку на стол и бросилась на диван.

Софи пересекла комнату и присоединилась к ней, но Линдси высвободилась из ее объятий. «Пожалуйста, Софи. Просто оставь меня в покое. Я знаю, что это глупо, но я действительно не хочу, чтобы меня сейчас трогали».

Софи немедленно отпустила ее, но осталась на диване рядом с ней. «Нельзя было ожидать, что ты догадаешься», — попыталась она. «Не было никакой причины, почему вы должны связывать Корделию с убийством Элисон».

— Вы имеете в виду, что никаких причин, кроме ее вины, нет? Линдсей разозлился. «Господи, разве все не становится на свои места, когда ты получаешь от этого ключ? Запись в дневнике Элисон о политической горячке, помнишь? Она надеялась на некоторую оригинальность между простынями! Неудивительно, что Корделия хотела «помочь» мне в расследовании убийства! Неудивительно, что она хотела затащить меня в постель, чтобы отвлечь меня, а затем утащить обратно в Лондон. И я по глупости думал, что она делает это, чтобы защитить Клэр!»

«У тебя все еще не было причин подозревать ее», - возражала Софи, отчаянно желая помочь Линдси, но не зная, как это сделать.

«Конечно, должен! Я был единственным человеком, который чертовски хорошо знал, что она не написала ни слова из этой книги, когда я уехал в мае прошлого года. Временная шкала была совершенно неправильной. Я должен был знать, что происходит что-то подозрительное. И если бы я не убежал В Италии, во-первых, ничего из этого не могло бы произойти». Лицо Линдси было каменным, глаза холодными и мертвыми, голос глухим и ровным.

«Ты действительно не можешь брать на себя ответственность за все», — возразила Софи, пытаясь совладать с гневом, который она испытывала по отношению к Корделии. — В любом случае, ты не поддался ее попыткам отвлечь тебя. Ты застрял в этом.

«Теперь мне бы хотелось этого не делать», — парировала Линдси. «Как вы думаете, каково это — осознавать, что женщина, которую я любил и с которой прожил три года, — плагиаторка и убийца? Господи, чем, по ее мнению, это закончится? Неужели она действительно думала, что убийство Элисон было каким-то ответом?»

«Как вы и сказали, она, вероятно, запаниковала. Она не ожидала, что возникнут какие-либо сомнения в подлинности книги, у нее не было нестандартных ответов. Кроме того, ты сам рассказал мне, какой извращенной и провокационной может быть Элисон, — ответила Софи.

— Не оправдывай ее, Софи, — сердито сказала Линдси. «Она убила кого-то, просто чтобы защитить свою репутацию. Элисон, возможно, и была полным дерьмом, но это не оправдание тому, что сделала Корделия. Она встала и беспокойно заходила по комнате.

"Что вы собираетесь с этим делать?" – спросила Софи.

«Я собираюсь закончить работу, за которую мне заплатила Клэр», — сказала Линдси. «Мои личные чувства сюда не входят. Завтра утром я пойду к Джиму Карстерсу с распечаткой этого дела, письмом Аниши и набором отпечатков Корделии. Затем я сообщу своему работодателю, что выполнил задание. У тебя с этим проблемы?» — воинственно спросила она.

Софи покачала головой. Теперь она отчаянно пыталась нарушить спокойствие Линдси и заставить ее высвободить мучившие ее эмоции. Она изо всех сил пыталась найти слова, которые могли бы помочь. — Нет, не знаю, — решительно сказала она. «И, честно говоря, мне плевать, что происходит с Корделией. Но я очень забочусь о тебе. И я не буду спокойно сидеть сложа руки, пока ты занимаешься этим бессмысленным самобичеванием. Вы не сделали ничего плохого. Это Корделия поступила неправильно. Так что перестань обвинять сам. Во что бы то ни стало высвободите свои чувства обиды, гнева и разочарования. Но перестань вести себя так, будто ты единственный человек во вселенной, которому приходится нести банку. Вините Корделию сколько угодно, но не вините себя.

Линдси прекратила ходить, когда слова Софи дошли до цели. Затем, как животное, страдающее от боли, она издала тоскливый рев и упала на колени, рыдая, как ребенок. Софи вскочила с дивана и баюкала Линдси на руках, пока усталость, наконец, не успокоила ее слезы.

Наконец Софи сказала: «Пойдем спать, Линдси. Сегодняшний день длился достаточно долго.

Линдси поднялась на ноги и позволила провести себя в спальню, где Софи быстро раздела ее и уложила спать с грелкой. Затем она тоже забралась под одеяло и держала холодное, застывшее тело Линдси, пока сон наконец не освободил ее от боли.


На следующее утро в девять утра Линдси ждала в кабинете секретаря Джима Карстерса с изобличающими доказательствами в руках. Ожидая его прибытия, она уговорила его секретаря позволить ей сделать фотокопии письма Аниши. Когда он суетился, выглядя измученным с портфелем и охапкой папок, он дружелюбно ухмыльнулся Линдси. — Проходи, — пригласил он ее.

Она нервно топталась перед его столом, пока он складывал свои бумаги, а затем посмотрела на нее. — Тогда садись, — сказал он. "Все в порядке. Я не собираюсь тебя есть. Хотя после вчерашнего вечернего фарса не удивляйтесь, если это сделает Антонис Макаронас.

«Мне жаль, что я потратил ваше время», — вздохнул Линдси. «Мне следовало просто привести Алекса прямо к тебе, и мы могли бы забрать его оттуда».

«Я не могу отрицать, что это было бы более разумным решением», — признал Джим. «Но что сделано, то сделано. И вы раскрыли очень важный материал. Я думаю, что только в дневнике Элисон Максвелл мы можем найти основание для апелляции».

Линдси несчастно кивнула. «Я принес это с собой. Но боюсь, у меня есть для вас еще кое-какая информация. Этого должно быть достаточно, чтобы добиться королевского помилования Джеки, не говоря уже о том, чтобы выиграть апелляцию.

Его брови поднялись. «Надеюсь, это звучит более убедительно, чем тот молодой парень вчера вечером. Это была какая-то ошибка, да?

— Не совсем, как оказалось. Линдси передала письмо Аниши и распечатку из компьютерного файла Элисон. Она сидела молча, пока Джим Карстерс читал письмо, и по мере приближения к концу выглядела все более и более обеспокоенной.

Линдсей положил бумажный пакет на стол и сказал: «Это стакан Корделии, который выпил вчера вечером. Может быть, тебе удастся сравнить отпечатки пальцев с отпечатком большого пальца, найденным в квартире Элисон.

Он резко выпрямился в кресле, и Линдси впервые осознала его острый ум, когда он пристально посмотрел на нее. — Позвольте мне внести ясность, — медленно сказал он. — Вы выдвигаете обвинение против Корделии Браун по делу об убийстве Элисон Максвелл?

Линдси кивнула. "Это верно. Как вы, наверное, догадались, мы с Корделией были любовниками. Мы прожили вместе до мая прошлого года, когда мне пришлось на время уехать из страны. В тот момент, когда я ушел, она не написала ни слова из Ихая Ламахаве. Тем не менее, эта книга была опубликована в декабре. Даже если бы ее издатели усердно работали, чтобы выпустить эту книгу, на написание у нее могло уйти всего восемь недель. Это ерунда, если учесть качество книги и исследования, которые она, должно быть, повлекла за собой».

Джим ободряюще кивнул. «Продолжайте», — призвал он.

«Глядя на письмо Аниши, выясняется, что Корделия украла эту рукопись Мэри Нкобо и опубликовала ее как свою. О, она, вероятно, внесла кое-какие изменения здесь и там, но я подозреваю, что большая часть из них — работа Мэри Нкобо. К несчастью для всех, Аниша выбрала не ту женщину. Она знала только журналистку Элисон Максвелл. У нее не было возможности узнать, что она передать свою информацию женщине, которая предпочла удовольствия шантажа получению потрясающей эксклюзивной статьи в газете. Но те самые качества, которые сделали Элисон такой хорошей журналисткой, также сделали ее серьезной угрозой как шантажистки.

«Узнав письмо Аниши, Элисон, конечно, сложила два и два. Я подозреваю, что она угрожала разоблачением Корделии и тем самым подписала себе смертный приговор. Корделия тогда проводила время в Глазго, якобы разыскивая меня. Думаю, не составит большого труда поставить ее в нужное место в нужное время. Она резко остановилась.

— Понимаю, — сказал он задумчиво. — И вы утверждаете, что мальчик, которого вы родили вчера вечером, действительно видел, как Корделия выходила из квартиры?

"Это верно. Я знаю, что на первый взгляд он может показаться не самым надежным свидетелем, но я думаю, что он говорит правду. У него не было причин лгать, и он был очень точен в выборе времени. Причина, по которой я встретил его, не имела никакого отношения к убийству. Именно он предоставил мне эту информацию, и он спонтанно сказал, что это было сразу после шести, потому что он услышал новости по радио, когда он выходил из квартиры своего клиента. Я верю ему, Джим, правда, — убедительно сказала она.

Он медленно кивнул и какое-то время сидел молча, словно тщательно взвешивая то, что она сказала, на каких-то личных весах. Затем он сказал: «Ты проделала хорошую работу, Линдси. Вам, наверное, было нелегко прийти сюда с этими доказательствами.

Линдси ничего не сказала о своем искушении уничтожить письмо, просто сказав: «Как скоро Джеки окажется на свободе?»

«Я не могу быть уверен», — ответил он. — Но я передам эти новые доказательства в руки фискального прокурора, как только проверю отпечатки пальцев. Тогда останется только решить, какую процедуру принять. Фискальный орган может сразу же принять решение о возобновлении дела. Если он это сделает, я немедленно подам в суд заявление об освобождении Джеки под залог до рассмотрения апелляции, а также подам заявление о помиловании к государственному секретарю. Это могут быть дни, могут быть недели. Но в любом случае, она скоро снова будет свободна. И я знаю, что она никогда не сможет отблагодарить тебя за то, что ты сделал.

Линдси пожала плечами. «Она могла бы поблагодарить меня. Но есть и другие, которые этого не сделают. И мне придется встретиться с одним из них прямо сейчас.

OceanofPDF.com

21

Линдси холодно взглянула на секретаршу. «Вы серьезно пытаетесь сказать мне, что мисс Огилви каждую минуту дня полностью занята встречами?»

Администратор одарила Линдси ледяным взглядом, присущим ее породе. «Все, что я могу сделать, это передать то, что только что сказала мне ее секретарь. Дневник мисс Огилви сегодня переполнен, и она не может вас видеть.

«Разве она не обедает? Разве она не делает перерыв на кофе? Линдсей настаивал.

«Я действительно понятия не имею, каков режим питания мисс Огилви», — ответила секретарша, многозначительно открывая папку и читая ее содержимое.

— Тогда я подожду, — вызывающе сказала Линдси, бросаясь в кресло.

«Пожалуйста», — пожала плечами администратор. Она взяла телефон и набрала номер. «Миссис Кокс? Мисс Гордон ждет в приемной на случай встречи с мисс Огилви… Понятно… Да, я ей скажу. Она посмотрела на Линдси. — Секретарь мисс Огилви говорит, что вы зря потратите время. У нее действительно сегодня очень плотный график, и у нее нет шансов увидеть тебя.

«Я же говорила тебе, мне очень важно увидеть ее», — сказала Линдси. «Хоть бы на пять минут. Я подожду, если тебе все равно.

Администратор вернулась к своей работе, а Линдси принялась ждать. Она достала из сумки книгу в мягкой обложке и без особого успеха попыталась сосредоточиться на ее запутанном сюжете. Все, о чем она могла думать, это Корделия. Они прожили вместе три года, и все же она чувствовала себя так, словно Корделия была для нее совершенно чужой. Женщина, которую она любила, слишком уважала талант других, чтобы украсть чужую работу и выдать ее за свою. Женщина, которую она любила, была не из тех, кто поддается запугиванию, но она никогда бы не выбрала убийство как способ избежать этого. Что случилось с Корделией, чтобы все это изменить? Или она, Линдси, просто не видела настоящего характера своего возлюбленного? А если бы она это сделала, как бы она могла снова доверять своему суждению?

Минуты тянулись медленно. Линдси посмотрела на часы. 12:30. Было очевидно, что ее бывший работодатель ее избегал. Клэр скоро пойдет на обед, она была уверена. Но если бы она знала, что Линдсей все еще сидит в приемной, она бы либо осталась прятаться в своем кабинете, либо ускользнула другим путем. Линдси глубоко вздохнула, чтобы привлечь внимание администратора, и поднялась на ноги. «У меня нет всего дня», — пожаловалась она и вышла.

Она спустилась на лифте на первый этаж и быстро оглядела вестибюль. Вокруг было разбросано несколько стульев, но ни один из них не обеспечивал выгодную позицию, с которой она могла бы видеть, оставаясь незамеченной. И она не хотела приставать к Клэр на территории компании. Было бы слишком легко потерять себя, пока Клэр уединится в безопасном своем кабинете. Бормоча себе под нос, Линдси вышла из теплого здания под острие ледяного северо-восточного ветра. Она подошла к углу здания и безуспешно попыталась укрыться с подветренной стороны, не спуская глаз с двери.

Она думала, что к тому времени, как Клэр выйдет из здания, ее уши отвалятся. Она повернулась в противоположном направлении и быстрым шагом пошла по улице. Линдси последовала за ней и побежала, чтобы догнать. Клэр остановилась на углу, ожидая, пока поменяется свет, и Линдси схватила ее за руку.

"Что за …?" — потребовала ответа Клэр, поворачиваясь к Линдси. "Как ты смеешь! Мне казалось, я ясно дал понять, что никогда больше не хочу тебя видеть! Отпусти мою руку!»

«Нам нужно поговорить», — сообщила ей Линдси.

«Нам нечего сказать друг другу», — парировала Клэр, отряхиваясь и быстрым шагом направляясь через улицу.

Линдсей поспешил за ней. «Послушайте, вы наняли меня для выполнения работы. Вчера вечером вы ушли прежде, чем я успел закончить работу. Но у меня есть веские доказательства, которые докажут, что Джеки не убивала Элисон Максвелл. Если она тебе небезразлична, ты меня выслушаешь.

Достигнув другого тротуара, Клэр остановилась. — Хорошо, — отрезала она. «Я даю вам пять минут. Больше не надо."

«Можем ли мы уйти от этого ветра?» — спросила Линдси, указывая на ближайшее кафе-бар.

Клэр кивнула и последовала за ней. Они нашли столик возле двери и сели, не удосужившись заказать напитки. «Хорошо, Линдси», — сказала Клэр. "Что у тебя? И позвольте мне сказать вам, что после прошлой ночи все должно быть хорошо.

Не говоря ни слова, Линдси протянула ей распечатку и фотокопию письма. Пока Клэр читала их, весь цвет сошел с ее лица, оставив ее уродливым серым оттенком, с пятнами румян, выступающими на ее щеках, как клоунский грим. «Оригиналы принадлежат Джиму Карстерсу. Сейчас он сверяет отпечатки пальцев Корделии с отпечатком большого пальца на стекле из квартиры Элисон. Понимаете, Алекс был прав. В тот день он видел, как Корделия выходила из квартиры.

«Я тебе не верю», — прохрипела Клэр. «Корделия не плагиатор и не убийца. Вы, как никто другой, должны это знать. Ты ее подставил. Ты сделал все это только для того, чтобы подставить ее. Какой дешевый трюк, Линдси. Боже мой, неужели ты не пойдешь на все, чтобы отомстить Корделии?

«Клэр, прекрати! Ты обманываешь себя. Я тебя не виню, я тоже не мог в это поверить. Но как я мог это сделать? Как я мог подделать письмо с сентябрьским штемпелем из Зимбабве? Почерк на конверте идентичен. к этому. Я знаю, ты не хочешь верить, что она убийца. Но, по крайней мере, у нее есть вопросы, на которые нужно ответить. Она солгала всем нам об Элисон».

Клэр поправила очки и потерла глаза. Она выглядела очень усталой и уязвимой. «Неудивительно», — подумал Линдсей. — Где сейчас Корделия? — спросил Линдси. «Я думаю, что мы оба обязаны спросить ее об этом лично».

Клэр поднялась на ноги. «Она в моей квартире. Я удивлен, что у тебя хватило смелости высказаться перед ней с этим. И я надеюсь, что у вас хватит любезности принять ее объяснение, когда она его даст. Клэр выскочила из бара, Линдси последовала за ней.

«Моя машина прямо за углом», — сказала Линдси.

Клэр кивнула. Она молча последовала за Линдси и не открывала рта, пока они не подошли к порогу ее квартиры. «Никаких обвинений, Линдси. Никаких выступлений, как вчера вечером. Мы просто покажем ей то, что вы показали мне, а затем цивилизованно попросим у нее объяснений».

Запреты Клэр были напрасны. Они вошли в квартиру и обнаружили, что она пуста. «Это смешно», сказала Клер, наполовину про себя. — Она сказала, что будет дома весь день. У нее были кое-какие дела». Она поспешила в спальню, сопровождаемая Линдси. Одна дверца гардероба была открыта, открывая ряд пустых вешалок. — О нет, — выдохнула Клэр. Она повернулась к высокому сосновому комоду и открыла два нижних ящика. Они тоже были пусты.

«Похоже, она покончила с бегом», — прокомментировала Линдси. «Думаю, это говорит нам все, что нам нужно знать».

Клэр повернулась к ней. "Ты сейчас счастлив?" она закричала.

Не в силах справиться с Клэр, Линдси вышла из комнаты и направилась на кухню. Там, на посудомоечной машине, лежала записка. Не стыдясь, Линдси взяла его и прочитала.

Дорогая Клэр, мне очень жаль. Я не могу оставаться здесь и ждать, пока Линдси сплетет вокруг меня сеть. Тюрьма убьет меня, а Линдси может быть очень эффективной, когда у нее удила в зубах. Я никогда не хотел причинить боль ты, и мне жаль, что так сложилось. Я знаю, ты усомнишься в этом в свете того, что произошло, но моя любовь к тебе была и остается искренней. Я не заставлял тебя любить меня из выгоды, поверь мне, пожалуйста. Еще раз мне искренне жаль. Любовь, С.

«Очень умно», — подумал Линдсей. Далеко до признания, но ему удается поставить под сомнение все, что может рассказать сама Линдси. Она уронила записку и, обернувшись, обнаружила Клэр, стоящую в дверном проеме.

«Я думаю, ты уже достаточно шпионил», — сказала Клэр дрожащим голосом. — Ты задержалась, Линдси.

«Мне тоже жаль, Клэр», — сказала Линдси.

«Избавь меня от крокодильих слез», — горько парировала Клэр. «Просто уходи».


Линдси вошла в квартиру, желая, чтобы Софи была дома. Закрывая за собой дверь, она почувствовала в квартире чье-то присутствие. Осторожно она достала из сумки швейцарский армейский нож и открыла лезвие. Не самое эффективное оружие в мире, но лучше, чем ничего, думала она, идя на цыпочках по коридору. Она осторожно вошла в гостиную и от шока чуть не уронила нож.

В кресле напротив двери сидела Корделия. Она выглядела так, словно не спала, а ее одежда была необычно скомканной. — Как, черт возьми, ты сюда попал? — потребовал Линдси.

— Ты можешь убрать нож, Линдси. Я не собираюсь нападать на тебя. Прости за сюрприз, но мне нужно было с тобой поговорить, — спокойно заметила Корделия.

Ощущая смесь опасения и глупости, Линдси отложила клинок. — Ты мне не ответил, — сказала она. — Как ты проник?

— Вчера вечером я принял меры предосторожности и взял запасные ключи Софи. Это точно не требовало навыков мастера взломщик. Они как обычно висели на крючке у телефона. У меня было ощущение, что они пригодятся, — ответила Корделия.

— Все кончено, ты знаешь. Я нашел улики, которые у Элисон были на тебя. Учитывая документы Алекса и твои отпечатки пальцев на стекле в квартире Элисон, я бы сказал, что против тебя есть открытое и закрытое дело, — сказала Линдси, пытаясь совладать с волной эмоций, которую провоцировало холодное присутствие Корделии. Глядя на нее, сидящую там, Линдси не могла поверить доказательствам, которые она сама обнаружила. Наверняка она как-то ошиблась?

Но Корделия не пыталась спорить. «Как только ты начал задумываться о том, что идентификация может быть правильной, я знала, что ты не успокоишься, пока не пригвоздишь меня», — признала она. — Я имею в виду, какие шансы у бывшего любовника противостоять твоему отточенному чувству справедливости? — добавила она тоном тяжелой иронии.

Линдси обнаружила, что ее ноги слишком слабы, чтобы поддерживать ее, и рухнула в кресло напротив Корделии. «Я до сих пор не понимаю. Что, во имя Бога, заставило тебя это сделать?»

Корделия провела рукой по своим густым темным волосам. "Это касается нас обоих. Я тоже до сих пор не понимаю. Полагаю, это было своего рода временное безумие».

«Я не думаю, что суд поверит в это. Украсть книгу Мэри Нкобо вряд ли можно в мгновение ока. Как ты могла, Корделия? У тебя было все это. Как ты мог его выбросить? Вы, должно быть, знали, что однажды это выйдет наружу! Линдси завыла.

«Я была в отчаянии», — оборонительно ответила Корделия. «Ты ушел от меня. Ради бога, я не знал, где ты, и даже жив ли ты еще. Моя работа внезапно остановилась. Когда прибыла рукопись Мэри, она была подобна манне небесной. В ее сопроводительном письме подчеркивалось, насколько это секретно и что мне придется изменить имена, чтобы защитить людей. Поэтому я изменил и название, в качестве дополнительной страховки».

«Я не думаю, что она имела в виду, что ты изменишь имя автора на Корделию Браун», — яростно сказала Линдси.

«Я знаю, что я сделал неправильно. Но я думал, что я в безопасности. Если бы кто-нибудь когда-нибудь получил какую-либо достоверную информацию и спросил меня, я бы признал, что в основу « Ихая Ламахаве» лег рассказ Мэри Нкобо, но что я полностью переписал ее прозу. Никто не мог доказать обратное».

— Или ты так думал. Господи, Корделия, как же ты могла поверить, что тебе это сойдет с рук?

Корделия устало пожала плечами. "Я не знаю. К тому времени, как я понял, насколько глупым я был, я зашел слишком далеко. Книга уже была в издателях».

«И тут появилось письмо Аниши. С вашей точки зрения, оно не могло достаться худшему человеку, не так ли?

«Вы понятия не имеете, на что это было похоже», — пожаловалась Корделия. «Элисон была такой сукой».

«О, я точно знаю, какой стервой может быть Элисон. Разница в том, что я не убивал ее за это. Почему, ради бога, ты не назвал ее блефом? Зачем нужно было душить из нее жизнь?» Линдси преследовала его.

Корделия поднялась на ноги и налила себе напиток из графина, оставшегося с предыдущего вечера. «Я не собиралась ее убивать», - защищалась она. «У меня уже была с ней одна встреча, и она играла со мной, как кошка с мышкой. Она пригрозила, что если я не сделаю то, что она мне сказала, она меня разоблачит. Не просто разоблачить меня, но, как она выразилась, «рассказать Сплэшу Гордону историю ее жизни». Она собиралась подождать, пока ты снова появишься, а затем передать тебе всю информацию и позволить тебе нанести решающий удар.

«У нее всегда была хорошая поэтическая справедливость», — цинично сказала Линдси, чтобы скрыть чувство симпатии, которое она, помимо своей воли, испытывала к Корделии. — Так в чем именно заключались ее требования?

«Она хотела получить все деньги от книги. Я мог бы с этим смириться, если бы она собиралась пожертвовать это на какую-нибудь благотворительность, но она хотела все это для себя.

«Ваши благотворительные порывы весьма похвальны, хотя и не заслуживают доверия», — саркастически заметила Линдси. — И это все?

"О, нет. Она хотела, чтобы я лег с ней в постель.

«Какую ужасную цену приходится платить. Знаешь, тебе, наверное, это понравилось бы. Она была потрясающей любовницей», — ответила Линдси, решив ранить Корделию в обмен на боль, которую она ей причиняла.

Впервые спокойствие Корделии было нарушено. «Жаль, что я никогда не смогу соответствовать ее высоким стандартам», — парировала она.

«Не обращай внимания на жалость к себе, просто расскажи мне, как это произошло».

Корделия вздрогнула, как будто слова Линдси были для нее физическим ударом. Затем она тяжело сглотнула и сказала: «В тот день я пошла в квартиру. Я должен был быть там утром, но опоздал на самолет. Когда я позвонил в звонок, ответа не последовало, но я последовал за кем-то еще в блок и поднялся на ее этаж. Дверь не была заперта, поэтому я проскользнул внутрь. Я слышал, как Элисон в спальне с кем-то ссорится. Сейчас я, конечно, знаю, что это была Джеки, но тогда я этого не знал. Я решил, что подожду Элисон, может быть, буду шпионить за ней так же, как она шпионила за мной. Я даже думал, что смогу найти оригинал письма Аниши и отделаться от ответственности. Я не мог не услышать, что она говорила Джеки, и от этого у меня закипела кровь». Корделия тяжело опустилась в кресло, ее руки нервно теребили стакан.

— Я приготовила себе выпить и обыскала стол Элисон, — продолжила Корделия. «Я не смог найти то, что искал. К тому времени они занимались любовью. Слушать это было не самым приятным опытом. В конце концов, они закончили, и Элисон выгнала Джеки, добавив по пути несколько неприятных угроз и насмешек. Я злился и расстраивался как из-за Джеки, так и из-за себя, и был в ярости, когда вошел в спальню Элисон. Она как раз вставала с постели, но это ее не беспокоило.

У Линдси кровь застыла в жилах от того, как прозаично Корделия рассказала свою историю. «Продолжайте», — настаивала она. — Не думай, что ты должен меня щадить. Я не хочу, чтобы у меня оставались какие-либо сомнения, Корделия.

— Ради бога, Линдси. Она начала нападать на меня в том же духе, что и на Джеки. Она разглагольствовала, что я опоздал и что ее не заставят ждать, и она заставит меня заплатить за это. Она была похожа на сумасшедшую. Она двинулась ко мне, и я запаниковал. Я схватил шарф и задушил ее. Она… она не умрет, Линдси, это было ужасно. Но как только я начал, я уже не мог остановиться, не так ли? Мне пришлось идти дальше». Корделия закрыла лицо руками и раскачивалась взад и вперёд.

Линдси, чувствуя себя столь же потрясенной откровениями своего бывшего бывшего, не нашла, что сказать. Наконец Корделия подняла глаза. «Я не могу попасть в тюрьму, Линдси. Ты знаешь, что бы это со мной сделало. Я бы покончил с собой, прежде чем проведу годы в тюрьме».

Линдси знала, что это не блеф. Ненависть Корделии к замкнутому пространству была для Линдсея знакомой чертой в их отношениях. Номера в отеле должны были быть просторными, и однажды Корделия наотрез отказалась даже войти в каюту, которую они забронировали для длительной переправы на пароме. Запирание в камере представлялось ей адом, и хотя часть Линдси была убеждена, что она заслуживает страданий, другая часть ее все еще слишком сильно чувствовала, что Корделия не может обречь ее на это. Она тяжело сглотнула и сказала: «Вы видите, как я звоню в полицию?»

"Мне нужно уйти. Уехать из страны, — в отчаянии сказала она. «Отдай мне свою машину. Никто не будет этого искать. Я возьму где-нибудь лодку и смогу исчезнуть, как ты.

Линдси покачала головой. «Я не могу этого сделать. Если я позволю тебе взять мою машину, это сделает меня аксессуаром. И идея тюрьмы мне нравится не больше, чем тебе.

— Пожалуйста, Линдси, — взмолилась Корделия. «Ты единственный человек, которому я могу доверять. Мы любили друг друга долгое время. Пожалуйста, не поворачивайся ко мне спиной сейчас!»

Линдси охватила серия противоречивых эмоций. Любовь, которую она все еще испытывала к Корделии, боролась с ее новыми знаниями о том, на что она способна. Ее гнев и печаль по поводу того, что сделали с Джеки и Элисон, уже не могли сравниться с жалостью, которую она испытывала к тому, что Корделия сделала с собой в тот день. погоня за репутацией. В конце концов она открыла сумочку и достала водительские права.

— Вот, пожалуйста, — сказала она, передавая его Корделии. «Пока никто не будет тебя искать. Иди, возьми машину и уезжай. А если тебя поймают, скажи им, что ты украл это из моей сумки.

Корделия поднялась на ноги и подошла к Линдси, словно собираясь обнять ее. «Не смей прикасаться ко мне», — отрезала Линдси. "Просто иди."

Корделия резко остановилась, как будто Линдсей дал ей пощечину. Из кармана она достала ключи от купе «Мерседес» и регистрационные документы на машину. «Он припаркован за углом. Я заполнил раздел о смене владельца. Я перенес это на прошлую неделю. Пришло время обзавестись приличной машиной».

«Мне не нужна твоя чертова машина», — сказала Линдси. "За кого вы меня принимаете? Ты думаешь, меня можно покупать и продавать вот так?»

— Нет, — сказала Корделия. "Я не. Это одна из причин, почему я все еще люблю тебя. Но я знаю, что ты разорен. Я не могу пользоваться машиной. С таким же успехом оно может быть у вас. Никаких скрытых мотивов, я вам обещаю.

Линдсей удивлялся, что Корделия все еще способна заставить ее стыдиться. "Хорошо. Но, пожалуйста, просто уходи. Она встала и смотрела, как Корделия пересекает комнату, зная, что это будет последний раз, когда они делят одно и то же пространство.

Корделия обернулась в дверях. «Спасибо», сказала она.

— До свидания, Корделия, — сказала Линдси. Она услышала, как закрывается входная дверь, затем подошла к окну. Сверху она наблюдала, как фигура в ракурсе вышла из многоквартирного дома и поспешила к главной улице. Раскрытие правды о Корделии изменит ее жизнь так, как она пока даже не могла себе представить. Ее вера в собственное суждение была лишь последней жертвой чудовищного образа действий Корделии. Чтобы сохранить доброе имя Корделии, Элисон Максвелл пришлось умереть, а жизнь Джеки Митчелл была разрушена. Но, несмотря на свое «тонко отточенное чувство справедливости», Линдси молилась, чтобы Корделия сбежала.

OceanofPDF.com

ЭПИЛОГ

Сан-Франциско, Калифорния, октябрь 1990 г.

Линдси взяла портфель и захлопнула дверцу машины. Она достала из почтового ящика пачку писем и газету и благодарно понюхала соленый воздух. Она пошла по тропинке к дому с видом на пляж, не торопясь под лучами полуденного солнца.

Она жонглировала своим бременем, пока у нее не появилась свободная рука, а затем вошла в недавно покрашенный деревянный дом. Скинув туфли, она направилась к длинной веранде, которая тянулась во всю длину дома. Там она бросила все на стол и пошла на кухню, где достала из морозилки бутылку «Столичной» и смешала себе водку и свежевыжатый апельсиновый сок. Затем она вернулась на балкон и открыла почту. Письмо от матери, непреодолимое приглашение вступить в книжный клуб, записка от коллеги-преподавателя, приглашающего ее и ее партнера на воскресный бранч с барбекю.

Линдси счастливо ухмыльнулась. «Просто еще один день в раю», — подумала она. Это было лучшее, что она когда-либо делала, переезжая сюда. в Калифорнию. Хотя это было еще рано, работа оправдала все, что она обещала, и даже больше. Преподавание журналистики в местном университете было мечтой по сравнению с реальной деятельностью. А Сан-Франциско был идеальным местом для жизни.

Она разорвала обертку своего номера « Санди Таймс» и устроилась поудобнее, чтобы насладиться еженедельным ощущением дома. В конце раздела новостей она освежила свой напиток, а затем перешла к страницам об искусстве. Ее внимание мгновенно привлек заголовок, который гласил: « ОТ СКАНДАЛА ДО БУКАРА». »

Линдси жадно читала.

Шедевр Мэри Нкобо «Ихая Ламахаве» на этой неделе стал самым скандальным лауреатом Букеровской премии за всю историю премии.

Книга «Ихая Ламахаве» («Дом героев») была впервые опубликована под именем писательницы-феминистки Корделии Браун.

Но после выдачи ордера на арест Брауна за убийство шотландской журналистки Элисон Максвелл правда об авторстве Ихайи Ламахаве стала известна.

Это была работа африканской учительницы Мэри Нкобо, которая исчезла в Южной Африке после ареста тайной полицией в прошлом году. Друзья опасаются, что ее убили.

Как и предыдущий Букеровский лауреат, «Ковчег Шиндлера» , эта книга представляет собой вымышленную версию реальных событий. «Ихая Ламахаве» — это тонко замаскированная история о попытках Мэри Нкобо раскрыть правду о своем женихе Джошуа Шабале, убитом южноафриканскими силами безопасности. Когда она наконец раскрыла правду, она тоже исчезла.

Рукопись Мэри была вывезена контрабандой через Зимбабве до ее исчезновения. Она отправила его Корделии Браун, потому что они переписывались по поводу работы Браун.

Полагая, что она была единственным человеком, который действительно видел рукопись, Браун представила ее издателям как свою собственную работу. «Ихая Ламахаве» была опубликована под ее именем в декабре прошлого года.

Но ее тайна не была безопасной. Источники в полиции сообщают, что Элисон Максвелл раскрыла правду, а Браун убил ее, чтобы поддержать вымысел о ее авторстве « Ихая Ламахаве».

Другой журналист, Джеки Митчелл, был признан виновным в убийстве и отсидел несколько месяцев в тюрьме, когда реальная последовательность событий была раскрыта частным детективом, работавшим на адвокатов мисс Митчелл.

К тому времени, когда обман Брауна был раскрыт, она сбежала из страны, став лордом литературного мира Луканом.

«Ихая Ламахаве» была отозвана и переиздана под именем Мэри Нкобо, а судьи Букера в четверг вечером наградили несомненную силу и ясность книги.

Издатель книги Джонас Милнер сказал: «Для нас это был очень трудный и неловкий опыт. Никто не любит, когда его обманывают. У нас не было причин для подозрений, поскольку мы знали, что Корделия Браун — очень талантливая и разносторонняя писательница.

«Но я рад сообщить, что теперь все улажено. Ихая Ламахаве стал очень достойным победителем.

«Мать Мэри Нкобо, принявшая награду от ее имени, объявила, что деньги пойдут в фонд для выплаты стипендий чернокожим писателям».

Правосудие, возможно, свершилось в отношении Мэри Нкобо. Но он ждет Корделию Браун, все еще числящуюся в списке пропавших без вести.

Линдси с улыбкой сложила газету. Она взглянула на часы. Софи будет дома с минуты на минуту, если позволит кризис. Ее специализация по СПИДу окупилась сторицей, и теперь она работала старшим консультантом в городском родильном доме. Предложение о работе поступило менее чем через неделю после побега Корделии, и Линдси была более чем рада принять предложение Софи поехать вместе в Калифорнию.

После некоторых споров с полицией ей разрешили вывезти свои вещи из лондонского дома Корделии. Это был печальный и удручающий опыт из-за открытия Преступление Корделии лишило Линдси возможности наслаждаться хорошими воспоминаниями. Дом казался гнетущим и угрожающим, а не тот дом, где она когда-то была счастлива. Продажа «Мерседеса» и пожертвование вырученных средств в благотворительную организацию по борьбе со СПИДом казались последним актом в долгой трагедии.

Но Калифорния изгнала тени из ее жизни. И эта работа была вишенкой на торте. Линдси прошла на кухню и открыла бутылку местного игристого Шардоне. Букеровская премия Мэри Нкобо заслуживала празднования. Наливая в свой стакан апельсиновый сок, она услышала, как хлопнула входная дверь. Она поспешно налила Софи еще стакан и поприветствовала ее, когда она весело вошла.

"Добрый день?" — спросила Линдси, слегка поцеловав ее.

"Неплохо. А ты? Мы что-то празднуем?»

«В некотором смысле. Конец истории. Или, по крайней мере, конец главы. Приди и посмотри." Линдси взяла Софи за руку и повела на солярий. «Прочитайте это», — сказала она, указывая на статью.

С любопытством Софи взяла газету и села со стаканом Buck's Fizz. Она дочитала до конца с улыбкой на лице. «Я рада, что он победил», — сказала она. «Вы правы, это конец главы. Как ни странно, у меня и для тебя есть сюрприз. Она открыла сумку и вытащила открытку, которую протянула Линдси.

Линдси взяла его и взглянула на обложку — художественную фотографию двух кошек на пороге греческого деревенского дома. Она перевернула его и сразу узнала почерк. Карточка была переправлена из квартиры Софи в Глазго в больницу. Сообщение было кратким, но, как ни странно, окончательным.

«Дорогая Линдси, погода чудесная. Жизнь здесь очень проста. Хорошо уйти от всего этого. Прекрасное место для съемок триллера, вам не кажется? Надеюсь, у тебя с Софи все в порядке». Подписи не было, но она и не требовалась. Она взглянула на обеспокоенное лицо Софи и слабо улыбнулась.

С облегчением узнав, что открытка не расстроила Линдси, Софи улыбнулась в ответ и сказала: «Я знаю, что ты не хотел об этом говорить, но как ты себя чувствуешь сейчас?»

Линдси села. «Думаю, мне наконец удалось отпустить это. Я прочитал эту статью и не почувствовал ни капли сожаления о Корделии. Даже эта открытка не вызвала никаких нежелательных чувств. Мне не жаль, что она вроде бы сбежала, но я не думаю, что меня сильно волнует то, что с ней сейчас происходит. Женщина, совершившая эти преступления, чувствует себя чужой. Должно быть, она существовала внутри человека, которого я любил, но я никогда не видел никакого намека на эту ее сторону. Она потеряла всякую силу причинить мне боль. Во многом это связано с тобой. И Калифорния. И новая работа.

— В обратном порядке, да? Софи ухмыльнулась: «Тебе не наскучила наша тихая жизнь? Никакой погони за пожарными машинами? Никаких убийств, которые нужно раскрыть?

«Если я никогда не услышу об еще одном убийстве, пока я жива, я умру счастливой женщиной», — поклялась Линдси.

— Забавно, что ты так говоришь, — небрежно сказала Софи. «Пациентка, которую я видела сегодня, рассказала мне длинную историю о том, как она была убеждена, что ее соседку по палате убили…»

OceanofPDF.com


Юнион

Джек


OceanofPDF.com

ПРИМЕЧАНИЕ ДЛЯ ЧИТАТЕЛЕЙ

Большую часть десятилетия я был активным членом Национального союза журналистов, занимая различные должности на местном и национальном уровне. За это время меня избирали одним из представителей Манчестера на нескольких ежегодных собраниях делегатов. Мой профсоюзный опыт дал мне знания, которые легли в основу этой книги. Но я должен подчеркнуть, что ни события, ни персонажи «Юнион Джека» даже отдаленно не основаны на реальности. Истина в том, что, как тысячи делегатов профсоюзных конференций рассказывали своим супругам, мы проводили время в серьезных дебатах, неустанно работая над улучшением участи наших членов. Если к тому времени, когда мы вернулись домой, мы выглядели утомленными, то это было просто из-за энергии, которую мы потратили на страстные споры. Хотел бы я соврать тебе?

Если говорить более серьезно, я хотел бы поблагодарить бессознательное за подготовку этой книги. В их число входят Сью Джексон и Кертту Кинслер, Дайана Мьюир, Скарлетт МакГвайр, Джина Вайсанд, Малкольм Пейн, Юджини Верни, Нэнси Джагер, Полин Норрис, Салли Гилберт, Колин Борн, Тим Гопсилл и Дик Оливер. Больше всего я хочу поблагодарить Б.Б., который дал мне вдохновение, когда оно мне было нужно больше всего.

Любое сходство с реальными людьми, живыми или мертвыми, возникает исключительно в воображении читателя.

OceanofPDF.com

Для ББ:

Хорошие вещи приходят к той, кто ждет

OceanofPDF.com

ПРОЛОГ

Средняя Атлантика, апрель 1993 г.

«Я могла бы убить немного настоящего апельсинового сока», — проворчала Линдси Гордон, с отвращением морща нос при виде пластикового стаканчика с соком на подносе с завтраком в самолете. Она подозрительно отпила. Оно умудрялось быть одновременно острым и болезненным. «Знаете, что-то такое на вкус, как будто однажды встретили апельсин. Эту штуку даже не показали на фотографии».

— Тебе лучше к этому привыкнуть, — сказала Софи Хартли, откидывая крышку со своей чашки и выпивая жидкость. Она вздрогнула. «Не то чтобы это будет легко. Думаешь, сможешь прожить две недели без свежевыжатого сока?»

Линдси пожала плечами. "Кто знает? Если бы это был только сок…»

Софи фыркнула. «Послушайте. Это женщина, чье представление о здоровом питании сводилось к добавлению банки печеной фасоли к бекону, колбасе, яйцу и чипсам. Послушай, Гордон, ты не можешь поехать со мной, этот калифорнийский помешанный на здоровье. Я помню, когда в твоей квартире самым близким к фруктовому соку было вино из бузины.

— Ха, — проворчала Линдси. «Не держись надо мной только потому, что раньше ты ел овощи сырыми, хотя ты мог позволить себе оплатить счет за газ. В любом случае, я не помешан на здоровье из Калифорнии. Чтобы изменить Линдси Гордон, позвольте мне вам сказать, потребуется нечто большее, чем просто кучка рожденных заново хиппи Нью-Эйдж. Первое, что я сделаю, когда выйду из самолета, — это отправлюсь в закусочную и помчусь на рыбный ужин.

Софи покачала головой, улыбаясь. «Тебе не удастся меня обмануть, Гордон. Три года в Калифорнии, и ты тренируешься, ешь салат два раза в день, глотаешь витамины, как Smarties, и даже носишь свитера из переработанной шерсти. Нравится тебе это или нет, ты теперь калифорнийская девушка.

Линдси вздрогнула. "Мусор. Странная пробежка по пляжу, вот и все, и я делал это задолго до Америки».

Софи ласково улыбнулась своему возлюбленному и мудро промолчала.


«Дамы и господа, сейчас мы начинаем снижение в аэропорту Глазго. Пожалуйста, вернитесь на свои места и пристегните ремни безопасности. Пожалуйста, потушите все курительные материалы…»

"С нетерпением жду этого?"

Линдси пожала плечами. "Да и нет. Я давно вышел из игры. Я не уверен, что вообще знаю, какие проблемы волнуют профсоюзных активистов в Великобритании».

Софи сжала ее руку. «Все будет хорошо».

Линдси улыбнулась. — Разве это не я должен сказать вам это, доктор Хартли? Это вы выступаете с основным докладом на международной конференции».

«Разыграйте свои карты прямо на этой пресс-конференции, и вы тоже скоро станете врачом. Выберите для своей диссертации подходящие умы, и они будут умолять вас принять докторскую степень».

Линдси поморщилась. "Я не совсем уверен. Я даже не уверен, что у меня еще сохранились старые методы собеседования. Преподавание журналистики очень далеко от ее практики».

— С тобой все будет в порядке, — заверила ее Софи. «Скоро вы вернетесь к прежнему распорядку дня. В конце концов, вы будете среди друзей.

Линдси разразилась смехом, от которого головы отвернулись на три ряда. "Среди друзей? На профсоюзной конференции? Софи, я буду чувствовать себя безопаснее в клетке со львом за полчаса до кормления. Одна вещь, которую я никогда не смогу забыть, — это агрессивный уровень конференций Союза журналистов. Можно подумать, мы спорим о жизни и смерти, а не о политике. Я не могу себе представить, чтобы объединение с профсоюзами телерадиовещания и печати сделало атмосферу более дружелюбной. Я боюсь не культурного шока, а попадания в ловушку временной деформации».

OceanofPDF.com

ЧАСТЬ I


БЛЭКПУЛ, АПРЕЛЬ 1984 ГОДА.

OceanofPDF.com

1

«Делегатам не рекомендуется ездить на конференцию на личном автомобиле, а расходы на проезд будут оплачиваться только в чрезвычайных обстоятельствах. Это связано с тем, что, во-первых, профсоюз договорился с British Rail о оптовых скидках; во-вторых, в отелях, которые мы используем, имеется ограниченное количество парковочных мест; и, в-третьих, велика вероятность, что, возвращаясь домой в пятницу днем после окончания конференции, вы все равно превысите лимит, вызванный эксцессами в четверг вечером. В политику профсоюза не входит поощрение членов к лишению прав из-за вождения в нетрезвом виде».

из «Советы для новых делегатов»,

буклета Подкомитета по регламенту.

«Это убийственное движение», — пожаловался Ян Росс, продвигая машину вперед еще на пару футов. «Посмотри на это», — добавил он, махнув рукой в сторону моря горячего металла, окружавшего их.

Линдсей Гордон на этот раз сделала, как ей сказали. Вдалеке железный узор Блэкпульской башни выделялся на фоне горизонта, словно сувенир с Эйфелевой башни на каминной полке. «Только Союз журналистов может организовать конференцию, в которой примут участие 400 делегатов, отправляющихся на крупнейший курорт севера Англии в пасхальный понедельник», - язвительно заметил он. "Кровавый Блэкпул. Нам потребовался час, чтобы преодолеть шесть миль. К тому времени, как мы доберемся до отеля, конференция уже закончится и пора будет возвращаться домой. Могу поспорить, ты бы хотел поехать на поезде, не так ли? Ты уже могла бы прогуляться по выпускному балу, есть сладкую вату и надеть шапку «Поцелуй меня быстрей». Йен взглянул в сторону и увидел мрачное выражение лица Линдси. Он вздохнул. «Прости, любимая. Я не думал.

"Все нормально. Я же вам сказал. Тебе не обязательно обращаться со мной как с куском фарфора». В машине нависла неловкая тишина. Линдси похлопала Йена по руке и повторила: «Все в порядке».

Ян кивнул. «Время для мира в одном. Мне включить радио?

"Конечно." Линдси откинулась на спинку сиденья и попыталась позволить радио затмить ее мысли.

«Сотня арестов произведена в Ноттингемшире и Дербишире в результате самой жестокой забастовки шахтеров на данный момент. Столкновения полиции с шахтерами возле нескольких угольных шахт, а лидер NUM Артур Скаргилл обвиняет офицеров в запугивании. Протестующие против апартеида осаждают Министерство внутренних дел после принятого на прошлой неделе решения предоставить британское гражданство южноафриканскому бегуну Золе Бадду. А сенатор Гэри Харт борется за продолжение своей кампании против Уолтера Мондейла за выдвижение от Демократической партии в президентской гонке в США». Голос диктора продолжал гудеть, подчеркивая заголовки новостей. Но разум Линдси был уже в нескольких милях отсюда.

Прийти было ошибкой. Йен слишком легко ее убедил. Она не была к этому готова. Ей было достаточно сложно справляться с повседневной рутиной жизни, с рутиной, с которой можно было справиться именно потому, что она была знакома, потому что ее разум мог ускользнуть в свободное падение, пока она делала вид, что находится в контакте с тем, что происходит вокруг. ее. Но окунуться в нечто столь странное и сложное, как ее первая национальная профсоюзная конференция, было безумием. Было уже достаточно плохо просто читать о конференции. Ей пришлось отказаться от буклета «Советы новым делегатам» на середине, у нее закружилась голова. с такими причудливыми и разнообразными предметами, как «последовательность движений» и «сеансы композиции». Как, черт возьми, она собиралась бороться с реальностью, если у нее функционировала только половина мозга?

Ян имел в виду как лучше, она знала это. Он был заместителем редактора новостей в бульварной газете, где Линдсей, в свои двадцать пять лет, был самым младшим штатным репортером. Когда она начала проявлять интерес к профсоюзу, выступая на собраниях офиса Daily Nation , именно Ян нашел время, чтобы объяснить ей, как их профсоюз функционирует в национальных газетах. Он провел утомительные, медленные часы нескольких ночных смен, обрисовывая организацию и внутреннюю политику, которые управляли профсоюзом гораздо больше, чем свод правил.

Линдси, которая узнала о социализме и солидарности от своего отца-рыбака, как только она смогла понять эти концепции, была ошеломлена расколами и иерархиями того, что, как она наивно представляла, будет организацией, объединенной общей целью. Ей не потребовалось много времени, чтобы решить, что укоренившаяся власть национальных газетных церквей породила собственный врожденный консерватизм и что настоящие арены для потенциальных изменений внутри профсоюза находятся в другом месте. Радикальные концепции феминизма и подлинно представительной демократии, которые были ей дороги, явно никогда не найдут плодородной почвы в этом секторе индустрии. Здесь традиции обеспечили хакерам зону комфорта, где они все вместе могли быть старыми добрыми мальчиками, и к черту надоедливых лесбиянок, придурков, женщин, лесных кроликов и калек.

Эта самоуспокоенность поставила часовню Daily Nation на первое место в списке Линдси учреждений, нуждающихся в коротком и резком шоке. Но прежде чем она успела что-либо с этим поделать, ее застигли события, которые сделали Союз журналистов таким же значимым, как пылинка во время ливня. В последующие недели Ян пытался отвлечь ее от собственных проблем, вовлекая ее в JU, но ее это не волновало. Когда он пытался избавить ее от страданий, организовав ее избрание одним из дюжины делегатов отделения на Флит-стрит в Ежегодная конференция делегатов, она просто позволила себе унестись по течению.

Фрэнсис. Все было бы в порядке, если бы Фрэнсис все еще была с ней. Они могли бы посмеяться над этими кодексами и ритуалами, которые заставляли масонов казаться рациональными. Фрэнсис проработала бы с ней повестку дня, обсудив 246 предложений. Она и Фрэнсис вместе устроились бы в постели, хихикая над странными предписаниями в буклете с советами. А Линдси ждала ночных телефонных звонков, которые помогали бы ей пережить дневные трудности. Она не переживала бы то состояние полупаники, которое, казалось, охватывало ее все время.

Но Фрэнсис больше никогда не собиралась быть с ней рядом. Линдси знала, что привыкнуть к этой идее было самым трудным, с чем ей когда-либо приходилось сталкиваться. Больше никакой Фрэнсис за завтраком, хмуро читающей юридические отчеты «Таймс» или, если ей предстояло предстать перед судом, просматривающей в последнюю минуту свое резюме на день. Больше никаких встреч, чтобы выпить во время обеда в одном из десятков пабов между Daily Nation . Офисы на Флит-стрит и суды. Больше не нужно сидеть на скамейках для прессы и наблюдать, как Фрэнсис стоит на ногах, защищая своего клиента, со строгим лицом под нелепым вьющимся париком адвоката. Больше не нужно возвращаться домой после тяжелого дня новостей и сидеть на краю ванны, потягивая белое сухое вино, пока Фрэнсис нежилась в пене, и они обменивались историями. Нет больше Фрэнсис.

Это была не жалость к себе. По крайней мере, она так не думала. Это была трудность приспособиться к отсутствию. Того, кто был там, больше не было рядом. И это оставило в ее жизни дыру в форме Фрэнсис, которая иногда казалось, что она поглотит ее и высосет из нее саму жизнь. Это было худшее чувство из всех. Боль утраты, физический удар в грудь, от которого иногда у нее перехватывало дыхание, — это было достаточно плохо. Но пустота, это было хуже всего.

Вздрогнув, Линдси поняла, что говорит Йен. "Мне жаль?" она сказала.

«Вот они», — сказал Ян, указывая большим пальцем на радио. «Кровавые медяки на конях, ведут себя как казачье войско. Надпись на стене, Линдси. Это правительство не собирается поддерживать какую-либо профсоюзную деятельность, запомните мои слова». Когда он злился, солфордский акцент Йена всегда возвращался из южной патины, которую он приобрел за десять лет работы в Лондоне. Глубина его акцента приблизительно определяла уровень его гнева. Прямо сейчас он говорил как беженец с улицы Коронации.

— Прежде чем Тэтчер закончит с нами, она вернет комбинированные законы в свод законов. Через несколько лет нас всех арестуют по обвинению в заговоре, если мы попытаемся провести собрание часовни», — продолжил он.

Линдси вздохнула и потянулась за сигаретами. «Это так недальновидно», — сказала она. «Правительство всегда рассказывает нам о чудесных экономических успехах немцев, о том, что у них нет забастовок. Им, кажется, никогда не приходит в голову, что это происходит потому, что немецкие боссы консультируются с рабочей силой, прежде чем приступить к чему-либо, что их затрагивает. Но это правительство не хочет консультаций, они хотят конфронтации».

— Да, но только на их условиях. Как только журналисты пытаются задать им непростые вопросы о том, что происходит в этой стране, они захлопывают ставни. Посмотрите, сколько хлопот они доставили BBC!» Ян взорвался. Затем внезапно он замолчал, зажав рот, мускулы выступили на фоне острой линии его челюсти.

«Полагаю, это заставляет Лору быть занятой», — неуверенно сказал Линдси, предполагая, что молчание Йена каким-то образом связано с его возлюбленной, Лорой Крейг. Лаура была нанята JU для организации профсоюзной деятельности в секторе радиовещания. Недавние неуклюжие усилия правительства по цензуре и контролю поставили ее перед необходимостью решения нескольких непростых проблем. Линдсей часто слышала, как Йен жаловался, что почти не видел ее в эти дни.

— Думаю, да, — холодно сказал он. В потоке машин образовалась небольшая брешь, и Ян резко ускорился, чтобы ею воспользоваться. Как он подъехал к идущей впереди машине и затормозил настолько резко, что они оба были пристегнуты ремнями безопасности. — Прости, — пробормотал он, проводя рукой по своим густым прямым волосам цвета соли и перца.

"Проблемы?" — спросила Линдси с замиранием сердца. «У нее достаточно своей тарелки, и ей не нужно беспокоиться о чужих трудностях», — с горечью подумала она. Но Ян был другом. Она чувствовала себя обязанной дать ему возможность.

"Ты мог сказать это." Программа новостей закончилась, и в ушах зазвенела веселая фирменная мелодия «Лучников» . Рука Йена вытянулась и повернула ручку громкости до упора. — Она уехала, — тихо сказал он во внезапном умиротворении. Его серые глаза смотрели прямо перед собой.

Линдси мысленно пробовала различные ответы. "Когда?" "Почему?" «Все равно она мне никогда не нравилась». «Есть ли… кто-то еще?» Она остановилась на: «О, Ян. Бедный ты. Что случилось?" Казалось, оно сочетало в себе заботу и поддержку. Господи, пожалуйста, ему не хотелось бы ей говорить.

Поначалу казалось, что молитва Линдси была услышана. Йен ничего не сказал, просто сосредоточившись на дороге и машине впереди. Они снова начали движение, и чудесным образом все, что мешало движению, исчезло. Через несколько минут двигатель перешел на третью передачу, башня стала выше, а Йен стал разговорчивым. «Знаешь, как ты думаешь, что знаешь кого-то? Вам с ними комфортно? Вы могли бы представить, что проведете с ними остаток своей жизни? Ну, так было со мной и Лорой», — сказал он.

«И я и Фрэнсис», — мысленно повторила Линдси. «Кажется, вы так хорошо ладили друг с другом», — сказала она.

Йен глухо рассмеялся. «Просто показывает, насколько слепым можно быть, не так ли? Какая кружка. Он глубоко вздохнул, а затем закашлялся. Когда он пришел в себя, его рука автоматически потянулась к перчаточному ящику. Он открыл его, достал синюю пластиковую трубку с загнутым концом и сунул в рот. Линдси старалась не выглядеть так, будто она обращает на это внимание, пока он использовал ингалятор и швырял его обратно в бардачок.

— Моя сигарета тебя беспокоит? она спросила.

Ян покачал головой, затаив дыхание. Он выдохнул воздух контролируемым вздохом. «Сигаретный дым не вызывает у меня астму. А если бы на тебе была одежда «Рив Гош» или у тебя дома была собака, мне пришлось бы привязать тебя к багажнику на крыше. Бедная Лора никогда не могла побаловать себя новыми духами, не посоветовавшись предварительно со мной. Ну что ж, это единственное, о чем ей больше не придется беспокоиться.

Горечь в его тоне шокировала Линдси. Это казалось таким чуждым со стороны Йена, самого нежного из мужчин. Трудно было примириться с преданным обожанием, которое он всегда проявлял, когда говорил о Лоре в прошлом. Он был одним из тех мужчин, которые носят с собой фотографии своих возлюбленных и находят самые веские предлоги, чтобы вытащить их из бумажника и показать напоказ. Задолго до того, как она когда-либо встретила Лору во плоти, Линдси видела Лору в Греции, Лору в Шотландии, Лору верхом на лошади, Лору в парусной лодке, Лору в вечернем платье и Лору спящую.

«Когда все это произошло? Вы не упомянули об этом на работе», — сказала Линдси.

«Я мог бы обойтись без ехидных шуток. Хуже того, жаль, — сказал Ян. «Он не ошибается в своих коллегах», — с грустью подумала Линдси. «Я выгнал ее три недели назад, в прошлую субботу», — добавил он.

Он выгнал ее . Линдси потребовалось некоторое время, чтобы понять, что сказал Йен. Учитывая его преданность, это могло означать только то, что Лора встречалась с кем-то другим, и Йен узнал об этом. С ее внешностью и силой характера у нее не могло не быть других предложений. И хотя вам придется пройти долгий путь, прежде чем вы найдете более доброго мужчину, чем Йен, даже его собственная мать не назвала бы его острые черты лица, крючковатый нос и длинное тощее тело красивыми. Линдсей иногда задавался вопросом, что вообще привлекло их друг к другу. Лора Крейг была женщиной, которая любила красивые вещи, если судить по ее одежде и украшениям. Но Йен не был склонен к поверхностным суждениям, поэтому Линдси всегда считала, что так и должно быть. Это означает, что в Лоре было нечто большее, чем просто стильная, бескомпромиссная внешность, которую она представила миру. Она искоса взглянула на Яна. Его рот был плотно сжат, губы образовали тонкую линию. Очевидно, он не хотел анализировать то, что произошло. Линдси вздохнула с облегчением. Без отвратительных подробностей измены Лоры она могла бы обойтись.

Машина снова замедлила ход, когда они достигли центра города. Тротуары были заполнены однодневными туристами, наслаждавшимися краткими мгновениями солнечного света, вырвавшегося из-под облаков. Как и любая публика в британских праздниках, люди были одеты экстремально. Насколько хватало глаз, это были либо футболки с короткими рукавами, либо макинтоши.

«Карта улиц в перчаточном ящике», — сказал ей Ян, когда они вышли на Золотую Милю во всей ее безвкусной красе. Йен повернул на север, трамвайные пути и дамба остались слева, бесконечная вереница дешевых отелей, развлекательных залов, магазинов подарков, пабов и точек быстрого питания — справа.

Линдси изучила фотостатистику, приложенную к информационному пакету делегатов. Как всегда оперативно, Ян отметил отель «Принцесса Алиса» красным крестом. Линдси проверила название следующего переулка, мимо которого они прошли.

— Я бы сказала, осталось пройти еще около мили, — прикинула она. Достопримечательности Золотой Мили сошли на нет, уступив место большему количеству отелей, пансионатов и заведений типа ночлег и завтрак. — Вот оно, — сказал наконец Линдсей, указывая на огромное здание из красного кирпича, пять этажей которого устрашающе смотрели на серое Ирландское море. «Это больше похоже на викторианский приют, чем на отель».

«Не может быть более подходящего варианта для конференции JU, как вы вскоре обнаружите», — ответил Ян. «И, как вы, наверное, заметили по карте, он удобно расположен всего в двух милях от самого конференц-центра. Черт побери, — воскликнул он, съезжая с дороги на привокзальной площади. «Они не шутили, когда говорили, что парковка ограничена, не так ли?» Вся территория перед отелем была заасфальтирована, чтобы обеспечить места для машин, но это явно никогда не было величественной лужайкой. Ян медленно двинулся вперед, ища место.

"Вон там. Прямо у стены, смотри, кто-то выходит, — сказала Линдси. Йен рванул вперед и втиснул свой «Форд Эскорт» в узкую щель.

— Хорошо замечено, — сказал он, открывая дверь и выходя. Он вытянул руки и зевнул. Потом он открыл глаза и замер. "Иисус Христос. Во что, черт возьми, она играет? он прошептал.

Линдсей повернулся и посмотрел на женщину, которая привлекла его внимание. Лора Крейг прошла по короткой дороге к отелю, ее волнистые каштановые волосы были прочно покрыты лаком на фоне порывистого западного ветра. Но Лора была не одна.

OceanofPDF.com

2

«Делегатам напоминают, что их обязанность — следить за дебатами и голосовать от имени своих членов. Какими бы привлекательными ни были бары, кафе, встречи, сплетни и представители вашего пола, конференц-зал — это то место, где вам следует находиться. Мы знаем, что это может быть скучно; мы даже знаем делегатов, которые предпочитают торчать в подкомитете по регламенту, а не оставаться в зале. В интересах сохранения здравомыслия членов вашей SOS, пожалуйста, не посещайте наши занятия, если у вас нет права голоса [см. S05(b)(ii) и сноску xiv]. Хоть мы и польщены тем, что оказались в центре внимания делегатов, это не способствует беспрепятственному потоку документов с приказами конференции!»

из «Советы для новых делегатов»,

буклета Подкомитета по регламенту.

Линдси вздохнула. Несмотря на то, что она просидела за полночь и просматривала окончательную повестку дня конференции со всеми предлагаемыми поправками, она все еще понятия не имела, о чем идет речь. Она сидела в стороне от группы из дюжины делегатов, споривших с Брайаном Робинсоном, членом подкомитета по регламенту, ответственным за подготовку приказа по трудовым отношениям.

Пока Брайан вытирал вспотевшее розовое лицо ярким шелковым носовым платком, Йен наклонился и тихо сказал Линдси: «До сих пор с этим?»

«Не совсем», — призналась она. — О чем именно они спорят?

«Манчестерское отделение и Дарлингтонское отделение подали предложения по одной и той же широкой теме, и Брайан хочет объединить их в одно составное предложение. Теперь каждый из них спорит о том, что, по их мнению, на самом деле говорится в их предложении. Брайан должен убедиться, что в итоге получится что-то, включающее все ключевые моменты двух первоначальных предложений, но не включающее ничего, чего не было изначально».

Линдси покачала головой. «Я не могу поверить, что взрослые считают, что это разумный способ провести время», — пробормотала она. «Это похоже на оксфордский учебник, не имеющий отношения к реальной жизни». Она попыталась сосредоточиться на непонятных переговорах, которые продолжались, как какой-то причудливый ритуальный танец, смысл которого терялся в песках времени. Но это было бесполезно. В споре не было достаточно смысла, чтобы занять ее ум, и ее горе продолжало вторгаться, как анархистка в толпу цветных. Еще через полчаса она наклонилась к Яну и пробормотала: «Я собираюсь подышать воздухом».

Она вышла в фойе Зимнего сада с чувством облегчения. Большой зал заседаний начал казаться необоснованно угнетающим. Не обращая внимания на свое окружение, она направилась к трибунам различных групп давления, арендовавших помещения для конференции. Она не заметила облупленной плитки на стенах, потрепанной краски или ярких плакатов предстоящих летних аттракционов. Она сделала паузу достаточно долго, чтобы купить эмалированный металлический значок с надписью «Лесбиянки и геи поддерживают шахтеров», прежде чем вернуться в душный зал, чтобы присоединиться к своим коллегам.

Никто не взглянул на нее, когда она скользнула на свое место. За столом находились только пять человек из двенадцати делегаций ее отделения. Один из них крепко спал, подложив под голову подушку. на его руках. Еще двое читали утренние газеты. Осталось двое, которые, похоже, действительно следили за дебатами. Линдси покачала головой. В течение нескольких недель каждое собрание часовни было сосредоточено на предстоящей ежегодной конференции. Они обсудили свое отношение к предложениям, важность проведения определенной политики, решающее влияние решений, принятых здесь, в Блэкпуле. Первое утро она провела, записывая дебаты и результаты голосования, пока не поняла, что не видит ни одной души в зале, делающей что-либо ручкой, кроме кроссворда «Телеграф » . Она могла только предположить, что настоящая политиканство происходило где-то в другом месте, возможно, в тех тесных кучках, которые, казалось, возникали повсюду каждые четверть часа или около того. Оглядевшись, Линдси заметила, что один из членов ее делегации отходит от группы, собравшейся вокруг платформы.

Линдси наблюдала, как Шивон Картер, автор статей в Sunday Trumpet, пробиралась между столами делегаций, и задавалась вопросом, сколько времени пройдет, прежде чем она поймет, что, черт возьми, происходит вокруг нее. Шивон, казалось, идеально вписывалась, но это был ее лишь второй раз на конференции. Она плюхнулась на сиденье рядом с Линдси и обмахнулась ордером.

«Ух ты! Возможно, это только второй день конференции, но вокруг уже столько скандалов, что группа обозревателей светской хроники продержится целый месяц».

«Это то, что ты делал? Сплетничаете? — спросил Линдси.

Не обращая внимания на нотку порицания в ее голосе, Шивон хихикнула. "Что еще? Вы ведь не ожидаете, что я буду слушать эту скучную чушь?

«Я думала, именно для этого мы здесь», — сказала Линдси.

"Что? Умереть от скуки, слушая какой-то непонятный, непонятный фильм, который актуален только тележурналистам Ирландской Республики? Ни за что! Слушай, Линдс, оставайся со мной. Я буду держать вас в курсе. Я скажу тебе, когда тебе нужно будет послушать, хорошо? Поверьте мне. Однажды я облажался с доктором!»

Линдси выглядела сомневающейся. «Не знаю, я чувствую себя виноватым, если не вмешиваюсь».

"Отлично. Втягиваться. Но придерживайтесь того, что имеет к вам какое-то отношение. Я имею в виду, скажи мне правду. Вам понравился SOS?»

Линдси поморщилась. "Наслаждаться. Итак, есть слово. Чтобы отделаться от постоянных приказов, нужно иметь ум более извращенный, чем штопор. Мне пришлось выбраться, пока мой мозг не перегорел».

"Точно. Вы уловили идею. И ты пропустила замечательную сплетню, пока тебя не было», — горячо сказала Шивон, полностью игнорируя страстные дебаты на платформе о том, может ли вечно проблемное финансовое положение профсоюза расшириться до масштабной рекламной кампании в Ирландии. Шивон была не единственной, поняла Линдси, оглядывая зал. Она подсчитала, что менее десяти процентов делегатов даже знали, какое предложение обсуждается. Почему она должна присоединиться к еще одной группе меньшинства?

«Скажи мне», — попросила она, избавляя Шивон от ее очевидных страданий. «Что я пропустил?»

«Ты знаешь Джесс, не так ли? Джесс Ниммо из Magazine Branch?

"Как я мог не?" — сказала Линдси с чувством, вспоминая ревущий голос высшего сословия, который доминировал на каждом собрании Женского собрания JU, на котором она когда-либо присутствовала. «Она считает, что консенсус — это подсчет голосов, который правительство проводит каждые десять лет».

«А вы знаете Рори Финлейсона, сердцееда из радиовещательного отделения Глазго?» Линдси кивнула. Все знали шотландского корреспондента ITN, который несколько раз в неделю с любовью смотрел с экранов телевизоров программу «Новости в десять». Для любого, кто когда-либо сталкивался с Рори во плоти, было очевидно, что его самым большим поклонником был он сам.

«Ну, Джесс уже миллион лет пытается залезть к трусикам Рори, как и половина других женщин в страна. И хотя она бросалась ему под ноги при каждом удобном случае, ей так и не удалось добиться от него ни малейшего внимания.

«Полагаю, она вне конкуренции, если рядом есть зеркало».

Шивон хихикнула. "Хороший. Так или иначе, вчера вечером она наконец-то разобралась. Они вместе вышли из бара около часа дня, и в последний раз их видели отдыхающими в лифте. Конец первой сцены. Сцена вторая. Примерно через полчаса Пол просыпается от звука того, что кто-то стучит в его дверь». Шивон указала головой в сторону руководителя их делегации, председателя отделения Пола Хорна, тридцатилетнего редактора по социальной политике The Watchman, который был одним из немногих, поглощенных дебатами.

«Итак, он встает и открывает дверь», — Шивон для эффекта сделала паузу.

"Ага?" Линдси убеждала ее.

«А там, одетая только в парку, стоит Джесс. «Я пошла в туалет и теперь не могу вспомнить, в какой комнате Рори», — вопит она и проходит мимо Пола в его комнату. Он совершенно сбит с толку этим видением, и к тому времени, когда он собирает голову и следует за ней в комнату, она помогает себе забраться на его кровать, парка лежит на полу, и она говорит ему, что у него есть выбор: залезть рядом с ней или найти Рори. ».

Рот Линдси открылся. "Ты шутишь!"

«Будет лучше, поверьте мне. Оказывается, у нее даже не было романа с мужчиной ее мечты, поэтому настроение у нее совершенно отвратительное. Бедняга Пол заканчивает тем, что одевается, идет на стойку регистрации, выясняет, в какой комнате находится Рори, возвращается туда и стучится в дверь Рори. Рори, конечно, к этому времени уже впал в пьяный угар, поэтому не открывает дверь. И к тому времени, как Пол возвращается в свою комнату, Джесс лежит в постели в коме. Он даже не может пойти и занять комнату Джесс, потому что, конечно, ее ключи находятся в ее сумочке в комнате Рори. В результате бедный старик Пол проводит ночь в своем кресле, а Джесс храпит в его постели.

«Она не храпит, не так ли?» — спросила Линдси, взглянув на стол в отделении журнала, где сидела Джесс, безупречная, в свитере, таком мешковатом и бесформенном, что на нем наверняка была дизайнерская этикетка, черных леггинсах и ботильонах. «Держу пари, что она злится еще больше из-за того, что люди знают об этом, чем из-за того, что она пропустила леговер со сказочным Финлейсоном».

Шивон снова хихикнула. Линдсей чувствовала, что к концу недели ей надоест этот смех. «Вы не шутите. Кстати, как Ян? Оправился ли он после открытия новой любви всей жизни Лоры?

В то время как она наслаждалась острым вкусом сплетен о людях, которых она либо не любила, либо знала только по репутации, Линдси была менее склонна анализировать частную жизнь такого близкого друга, как Йен. — Кажется, он в порядке, — сухо сказала она.

Либо Шивон этого не заметила, либо она была в режиме журналистского расследования. «Он, должно быть, был изрядно деморализован, обнаружив, что его заменил золотистый ретривер. Я сначала подумал, что это, должно быть, собака-поводырь. Я имею в виду, что, должно быть, у нее было что-то не так со зрением, потому что она так сильно воображала Иана, что жила с ним все эти годы.

«В этом-то и проблема с вами, авторами очерков», — сказала Линдси. «Вы все такие поверхностные. Изображение, изображение, изображение, это все, что вас волнует. Репортеру новостей нужно проникнуть под поверхность и узнать правду». Это был старый аргумент, но от этого не менее привлекательный. Это имело то преимущество, что отвлекало разговор от Яна и занимало двух женщин до конца документа с приказом.

— Придешь выпить? — спросила Шивон, когда они перемешивали свои бумаги.

«Том Джек выступает на дополнительном собрании», — ответила Линдси, думая, что это ответ на вопрос.

Шивон выглядела испуганной, затем ее лицо расплылось в улыбке. — Я все время забываю, что это твой первый раз, — покровительственно сказала она. «Могу поспорить, вы все еще думаете, что дополнительные встречи являются жизненно важной частью конференц-бизнеса».

— Это не так?

«Они отвлекают от серьезных дел, связанных с выпивкой и общением», — сказала ей Шивон. «Давай, пойдем, постригу собаку. Упс, напомни мне не говорить этого Йену!» Она хихикнула.

"Спасибо, но нет. Он говорит о том, как рабочие справляются, когда их подкупают пираты СМИ. Поскольку мы все еще не оправились от захвата власти Карнеги Уилсоном, я чувствую себя обязанным пойти и посмотреть, что скажет о себе Юнион Джек. Видит Бог, на совещаниях в офисе он говорил достаточно мало.

Шивон подмигнула. "Больше ни слова. Я умею читать между строк. Ребята, вы хотите узнать, о чем он вам не говорил, тогда на следующей встрече вы сможете подсунуть шкурку банана под сексистскую свинью».

Прежде чем Линдси успела это отрицать, Шивон ускользнула. Вздохнув, Линдси направилась в зал заседаний. Она все еще чувствовала, что у нее есть долг перед коллегами, которых она должна была представлять. Как и все остальные, Линдси беспокоилась о своем будущем после недавнего вторжения новозеландского медиамагната. Помимо того, что он был старшим должностным лицом JU в Nation Newspapers, Юнион Джек возглавлял свободную федерацию семи различных профсоюзов, представленных там. Если кто и мог по своему опыту сказать о последствиях поглощений, так это он.

Встреча собрала большое количество людей, в отличие от предыдущей встречи во время обеда, где шесть женщин собрались, чтобы послушать доклад на тему «Язык СМИ и гендерные предвзятости». Неудивительно, что больше журналистов беспокоил потенциальный ущерб их зарплатам, чем стремление к равенству. К моменту прибытия Линдси все места в небольшом зале заседаний были заняты. Она проскользнула в конец комнаты и прислонилась к стене впереди. Юнион Джек прислонился к краю стола лицом к комнате. Шанти Гупта, один из двух кандидатов, баллотирующихся на пост вице-президента JU, уже представляла встречу, ее сильный голос возвышался над бессвязной болтовней аудитории.

«Братья и сестры, мне нет нужды напоминать вам об опасностях, с которыми мы сталкиваемся со стороны расхитителей активов и спекулянтов, которые связывают свои мечты о прибыли с появлением новых технологий в ущерб здоровью и благополучию человечества. своих рабочих, — сказала она, едва переводя дыхание.

«Том Джек, член Национального исполнительного комитета национальных газет, недавно имел непосредственный опыт ведения переговоров с одним из представителей нового поколения владельцев газет, пиратами прибыли, людьми, которые больше заботятся о прибыли в своих балансовых отчетах, чем о прибыли. их читателей. Мы все можем учиться на опыте Nation Newspapers, и нет никого, кто мог бы нас научить лучше, чем Том». Шанти отступил назад и указал на Юнион Джек. «Тебе слово, Том», — сказала она, садясь за стол.

Том Джек выпрямился и пристально посмотрел на публику горящими карими глазами. Его густые каштановые волосы были зачесаны назад с высокого лба, а густая борода почти закрывала воротник рубашки в клетку «Таттерсолл» и узел твидового галстука. Он медленно оглядел комнату, как будто запоминая каждое лицо, помещая их в свой мысленный шкаф до тех пор, пока не был готов вынуть их, внимательно рассмотреть, закалить в огне и привести к славе, как какой-то непреодолимый герой девятнадцатого века. фанатик. Он сунул руку в карман молескиновых брюк и начал говорить. Его голос был глубоким, интенсивным и безошибочно узнаваемым в Йоркшире.

«Коллеги», — произнес он. «Мы столкнулись с самой большой угрозой для нашей журналистской жизни, которую я могу вспомнить. Я знаю, что вы слышали это раньше, и, вероятно, от меня, но, тем не менее, я не из тех, кто склонен к волчьим крикам. Шанти здесь поднял призрак новых технологий, и я здесь, чтобы сказать вам, что сочетание политики правительства Тори, новых технологий и владельцев, которые ничего не понимают в гордых традициях британских газет, может означать конец нашего рабочего мира, как мы знали это. Все преимущества, которые мы изо всех сил пытались принести нашим членам, могут быть потеряны таким образом», — он щелкнул пальцами. как треск льда, ударяющего о джин, — «если только мы тщательно не выберем позицию и не будем бороться за победу».

Речь продолжилась в предсказуемом ключе. Аудиторию призвали твердо придерживаться своих с таким трудом достигнутых соглашений о заработной плате, условиях и увольнении; противостоять новым владельцам и показать им, кто на самом деле управляет газетами; и не уступать ни одной спички сухостоя новой технологии. Громкие аплодисменты, сопровождавшие призывы Юнион Джека к оружию, поразили Линдси. Это было далеко от того каменного молчания, с которым ему пришлось столкнуться, когда он вернулся на совещания в офисе с новостями о новых уступках, которые вырвали из него приспешники Карнеги Вильсона. Легко было заметить, что на встрече присутствовало не так много сотрудников Daily Nation .

Ненавязчивым взглядом на часы Том Джек завелся. «В конце концов, чернила в наших венах — это мы. Мы знаем, как работают газеты. Карнеги Уилсон заработал свои миллионы на забое овец, и он на собственном горьком опыте убедился, что мы не ягнята на заклание. Карнеги Уилсон и ему подобные должны преклонить перед нами колени, потому что без нас газеты не могут существовать. Надо помнить, коллеги. Они никогда не изобретут машину, которая сможет стучать в двери или утешать скорбящую вдову. Они никогда не изобретут машину, которая сможет убедить правительства изменить закон. Что бы Карнеги-Вилсоны этого мира ни хотели думать о возможностях своих модных компьютеров, мы должны напоминать им снова и снова, изо дня в день, что без нас им нечего показать за свои миллионы фунтов инвестиций».

Это был воодушевляющий финал, и некоторые даже стояли, аплодируя Юнион Джеку. Линдсей оглянулся и с интересом заметил, что Ян Росс и несколько других журналистов Daily Nation не присоединились к безумным аплодисментам. Том поднял руки вверх, принимая аплодисменты. Пока аплодисменты продолжались, она вспомнила слух, о котором Ян упомянул в машине. У давнего сотрудника национальной газеты JU за день до конференции случился второй серьезный сердечный приступ. начал. Ходили слухи, что ему предложат досрочный выход на пенсию, и очевидным человеком, который мог бы занять его место, был Том Джек. Он занял все важные посты, открытые для непрофессиональных чиновников, работающих по совместительству. Его амбициям было некуда двигаться, если только он не перешел на полноценную оплачиваемую должность чиновника, которая могла бы однажды привести к самой главной должности из всех — генеральному секретарю. Линдси задавалась вопросом, услышала ли она только что первую речь в предвыборной кампании.

Том сел рядом с Шанти, который похлопал его по плечу, когда аплодисменты наконец утихли. «Я знаю, что у некоторых из вас могут быть вопросы к Тому», — сказала она. «У нас осталось десять минут…»

Некоторым слушателям явно были заданы вопросы, благодаря которым Том выглядел еще более государственным деятелем, чем уже было в его речи. Раздраженная Линдси оттолкнулась от стены и подняла руку вверх. Шанти кивнул ей, бросив быстрый взгляд на Тома, брови которого приподнялись в знак согласия. Очевидно, он не ожидал никаких неприятностей от кого-то из своей паствы.

«Какой совет Том может дать другим чиновникам часовни, чтобы помочь им не потерять позиции, которые мы в Nation Newspapers уже потеряли? Я имею в виду, в частности, пятидесятипроцентное сокращение отпуска по беременности и родам, сокращение отпусков с восьми недель до семи, прекращение отпуска вместо ночевок за пределами базы и замораживание надбавок на расходы на уровне 1982 года». Она видела, как сузились глаза Тома и опустились густые брови, но продолжила. «Насколько я понимаю, это гораздо больше, чем просто тонкий конец клина».

Том поднялся на ноги, все следы его мгновенного гнева исчезли. Голос его был примирительным, направленным на выражение неуверенности, появившееся на лицах некоторых слушателей. «Коллеги, Линдси высказывает мнение, которое никто из вас не может позволить себе игнорировать. И дело в том, что даже имея сильную часовню и опытных переговорщиков, нужно немного уступить. Но против этого мы должны принять во внимание тот факт, что я лично сидел за столом напротив Карнеги Уилсона и убедил его отказаться от своих планов десятипроцентного сокращения штата сотрудников. Совет директоров Nation Newspapers. У нас также теперь есть соглашение, согласно которому ни один элемент новой технологии не будет внедрен без полностью согласованного соглашения между руководством и персоналом». Теперь он бушевал, отчаянно пытаясь сделать вид, будто он не перевернулся, как подозревала Линдси, комнатная собачка. Она слишком хорошо могла себе представить атмосферу переговоров «старых добрых мальчиков» и количество алкоголя, которое было выпито, чтобы обеспечить хорошие рабочие отношения.

Пока он продолжал пытаться вернуть свою аудиторию, Линдси оттолкнулась от стены и с отвращением вышла. Ее уход сделал ее точку зрения более убедительной, чем ее слова, но ее не волновал эффект. Она побрела обратно к главному вестибюлю, отчаянно желая, чтобы Фрэнсис была на расстоянии одного телефонного звонка.

Она подошла к двери конференц-зала, когда ее остановил член Женского собрания JU, агитировавший за поддержку того или иного предложения. Линдсей рассеянно слушал знакомую литанию, уклончиво кивая, когда казалось, что требуется какой-то ответ. Она была потрясена, снова сосредоточив внимание на тяжелой руке, стиснувшей ее плечо, и голосе Тома Джека, раздавшемся ей в ухо. «Так на чьей ты стороне, Линдси Гордон?» — угрожающе спросил он.

Линдси оглянулась через плечо. Тома окружала горстка его приятелей. Йен кружил по краям группы, пытаясь пробраться к ней. Она говорила тихо, чтобы ее слова не дошли дальше их небольшой группы. — Сокрытие правды от людей ничего не решает, Том, — устало сказала она. «В конце концов, это имеет тенденцию просачиваться. Тогда люди запомнят, что вы их обдурили своей сделкой с Уилсоном». Она бы сказала больше, но Йен предупреждающе положил ей руку на плечо.

«Ты слишком чертовски умен. Ты должен помнить, на чьей ты стороне. Оставьте роль адвоката дьявола тому модному адвокату, с которым вы связались. Вы слишком много времени проводите, слушая мисс Фрэнсис Коллиер.

Линдси внезапно почувствовала головокружение. Рот Тома Джека продолжал двигаться, но она ничего не слышала. Ее словно окружил стеклянный пузырь, отрезав от окружающего мира. Не говоря ни слова, она вырвалась из его сдерживающей хватки и протолкнулась сквозь группу мужчин позади него.

Когда она побежала по коридору, стена тишины разрушилась, и она услышала, как Ян Росс крикнул Тому Джеку: «Ты глупый, бесчувственный ублюдок. Ты настолько же оторван от связи, насколько и не в порядке. Разве вы ничего не знаете о членах вашей часовни? Фрэнсис Кольер умерла шесть недель назад. Как ты мог этого не знать?»

OceanofPDF.com

3

«Неизбежным следствием объема работы, требуемой от делегатов конференции, является то, что в течение недели конференции они будут страдать от недостатка сна. Чтобы не чувствовать себя мертвой собакой, мы рекомендуем вам взять с собой значительный запас комплекса витаминов С и В, а также обезболивающее по вашему выбору».

из «Советы для новых делегатов»,

буклета Подкомитета по регламенту.

Галька хрустела под ногами Линдси, когда она сломя голову неслась по пляжу. У кромки воды она остановилась, грудь ее вздымалась, глаза жгло непролитые слезы. Она смотрела на серое Ирландское море, радуясь его мрачности. Придя в себя, она присела на корточки, чтобы стать меньшей мишенью для резкого северного ветра. Она вытащила из кармана смятую пачку сигарет, выпрямила одну, обхватила зажигалку ладонью и глубоко затянулась. Несмотря на то, что рак убил Фрэнсис спустя три месяца после постановки диагноза, Линдси все еще не могла заставить себя бросить курить. Большую часть дней она чувствовала, что только никотин и кофеин удерживают ее вместе.

Три адских месяца в попытках договориться с единственным противником, который не приемлет ничего, кроме тотальной сдаваться. Три месяца наблюдения за смертью все ближе и ближе приближались к женщине, которую она любила. Три месяца попыток принять неприемлемое. Затем на прошлой неделе, когда Фрэнсис была за пределами слов, за пределами неповиновения, которое настаивало на правах Линдси перед лицом ее непримиримой семьи. Они сделали то, чего не смогли сделать ни жизнь, ни рак; они разлучили Линдси и Фрэнсис. Когда эта новость наконец пришла, ее сообщил один из работников хосписа. На похоронах Линдсей стоял в стороне, в окружении пары близких друзей, являясь настоящим призраком на пиру. Это было пять недель назад, и ничто не становилось легче.

Она вытянула последнюю порцию дыма из сигареты и швырнула окурок в волны. Несколько мгновений спустя она подпрыгнула от шока, когда теплый влажный язык лизнул ее ухо. Линдси выпрямилась, чуть не опрокинувшись при этом, и посмотрела на золотистого ретривера с высунутым языком, с лохматой шерсти, капающей соленой водой, и дружелюбно виляющего хвостом.

Запыхавшийся голос позади нее позвал: «Бекки! Идите сюда." Линдси повернулась и увидела приближающуюся к ней Лору. Собака не двигалась. «О, Линдси, это ты. Мне очень жаль, она думает, что все были посланы на планету, чтобы играть с ней».

"Без проблем. Я был за много миль отсюда, иначе я бы услышал ее. Линдси наклонилась и погладила влажные, шелковистые уши собаки. «Она красавица», — добавила она довольно сухо.

«Я не могла устоять перед ней», — призналась Лора. «Она принадлежала моему другу, которого перевели в Брюссель. Конечно, она не могла взять с собой Бекки. Она собиралась подать объявление о поиске для нее хорошего дома, когда… ну, когда мои обстоятельства изменились и позволили мне заполучить ее. Но, полагаю, вы все об этом знаете, — сказала она смиренным тоном.

«Я просто не понимаю, как ты мог так поступить с ним», — сказала Линдси гораздо более прохладным тоном, чем было разрешено собаке. Она изучала Лору, размышляя, сколько времени ушло утром на то, чтобы придать форму этому развевающемуся гребню каштана. волосы, и какая часть проблем с озоновым слоем может быть связана с лаком для волос. Даже выгуливая собаку на пляже Блэкпула, Лора сумела создать атмосферу элегантности, которой Линдси было бы трудно соответствовать на официальном ужине.

Лаура подняла брови идеальной формы. Под ними ее глаза были настороженными. — Значит, он обсуждал наши частные дела со всеми, кому не лень, — холодно сказала она.

Линдси почувствовала, как ее щеки покраснели. «Ты трахаешься с кем-то за его спиной и ожидаешь, что он будет держать язык за зубами ради твоей репутации?»

Лора испуганно отступила на шаг. — Он тебе это сказал?

– Ему нужно было с кем-то поговорить, Лора. И что бы вы ни думали, я не все, кому не лень. Йен мой друг, и, насколько я понимаю, то, что ты с ним сделал, — это фигня. И вдобавок ко всему, появиться с Бекки на буксире, хотя только ты знаешь, какая у него аллергия на собак. Какая пощечина! Ты не мог бы яснее дать понять, что не собираешься выяснять с ним отношения.

Лаура втерла каблук коричневого ботинка в гальку. Когда она говорила, ее голос был резким. Не в первый раз Линдси задавалась вопросом, насколько предатели способны злиться на предавших. «С того момента, как он меня выгнал, пути назад не было. Он не оставил у меня никаких сомнений по этому поводу. Его не интересовали мои объяснения, так какого черта я должен себя обманывать?»

Линдси взглянула на красивое лицо, крепко стиснутое с выражением горечи. Затем внезапно она исчезла, и крутая маска Лоры Крейг вернулась на место.

— Что ж, я надеюсь, что он того стоит, — резко сказала Линдси.

Она отвернулась, в последний раз похлопала собаку и пошла по пляжу так быстро, как позволяла галька. Она не дала Лоре ни единого взгляда назад.

К тому времени, когда она вернулась в Зимние сады, стычка Линдси с Юнион Джеком уже стала историей. Произошло по крайней мере полдюжины событий, которые привлекли внимание делегатов, отчаянно желавших быть занятыми чем-то иным, кроме дел конференции. Но хотя остальной мир, казалось, не обращал внимания на очень напряженную встречу Линдси с отцом ее часовни, она все еще была ярка в ее памяти. Не потребовались заботливые расспросы Йена, когда она села, чтобы напомнить ей о ране, которую так бессердечно открыл Юнион Джек.

"Ты в порядке? Кровавый Юнион Джек. Я не могу поверить, что он мог быть таким чертовски бесчувственным», — сказал он, но не настолько тихо, чтобы не вызвать интереса у других членов делегации. «Хоть он и не знал о Фрэнсис, он все равно не имел права втягивать ее вот так».

Линдси провела рукой по лицу. Вся польза, которую принес ей свежий воздух, исчезла, как туман на солнце. «Он просто пытался дискредитировать меня, вот и все. Убедиться, что теперь все, кто не знал, что я лесбиянка, знают. И еще говорить всем, что я чья-то марионетка. Почему я должен ожидать, что он знал о Фрэнсис?

К настоящему времени все за столом уже перестали притворяться, что прислушиваются к дебатам. Линдси и Йен были в центре всеобщего внимания, даже Пол наклонялся вперед, чтобы лучше слышать.

— Потому что он, черт возьми, должен был это сделать. Потому что вы член его церкви, и в течение трех месяцев ваш партнер вел безнадежную битву с раком. Ему следовало бы позаботиться о том, чтобы у вас была вся необходимая поддержка.

Линдси вздохнула и похлопала кулаком, которым Йен стучал по столу. «Я получил необходимую поддержку от вас и остальных моих друзей. Вы знаете, я не хотел, чтобы об этом пели и танцевали. Честно говоря, если бы Юнион Джек был вынужден проглотить свои предрассудки и выразить мне сочувствие, вид такого лицемерия вызвал бы у меня рвоту».

— Возможно и так, но ты не должен оставлять это здесь. Юнион Джек ужасно с тобой обращался, так воспитывая Фрэнсис, и я хочу отнести его в комитет часовни. Ты заслуживаешь извинений, — вызывающе сказал Ян. Пока он говорил, он не заметил, как Лора подошла к нему сзади.

«И от этого Линдси действительно почувствует себя лучше», — саркастически сказала она. — Ради всего святого, Ян, позволь женщине спокойно похоронить свою мёртвую.

Йен развернулся на своем сиденье, ножки стула заскрипели по полу. Он посмотрел на Лору, его лицо покраснело. К этому времени столы делегаций вокруг были в смятении. Линдси почувствовала, как в ней медленно разгорается гнев. Как смеет Лора использовать свою боль как палку, чтобы избить Йена?

— Какое, черт возьми, это имеет к тебе отношение? — воинственно потребовал он.

— Ровно столько же, сколько это имеет отношение к тебе. Господи, Йен, ты такой же плохой, как Юнион Джек. Вы так же готовы использовать горе Линдси в своих политических целях, как и он сам, — огрызнулась Лора.

— Держись подальше от этого, Лора, — вмешалась Линдси. — Это не имеет к тебе никакого отношения.

— Ты даже не понимаешь, о чем мы говорим, — раздраженно сказал Ян, поднимаясь на ноги.

Лаура намеренно отступила назад и подняла голову вверх, чтобы посмотреть на его тощее тело, возвышающееся над ней. «Думаешь, нет? Позвольте мне сказать вам, Ян, если в этом зале и есть кто-то, кто причинил много душевной боли своими поспешными выводами, то это, черт возьми, точно не я. Ее голос был низким и опасным.

Они выдержали взгляды друг друга. Уши Йена были алыми, рот Лоры скривился в усмешке. Тупиковая ситуация могла бы продолжаться бесконечно, если бы не призыв к голосованию. Бормотание и шорох, когда делегаты быстро проверяли, за какую сторону они голосуют, и поднимали руки, разрушили момент. Йен отвернулся и взял свой избирательный билет. Лаура иронически улыбнулась остальной части делегации и пошла к платформе.

«Какая призовая сука!» — пробормотала Шивон на ухо Линдси. «Он хорошо с ней стреляет».

«Почти заставляет тебя жалеть нового мужчину в ее жизни».


Линдси не хотела думать о том, сколько виски она выпила. Она знала, что после шотландско-ирландского праздника спала всего три с половиной часа, но недостаток сна был лишь крошечной частью мучительного, мучительного похмелья, охватившего ее тело. Где-то в конце первого тайма она чувствовала себя мячом в матче по регби: все уже было плохо, но она знала, что будет еще хуже. По крайней мере, это было последнее утро конференции. Вероятно, она могла бы, подперев голову руками, провести пару часов за столом делегации. Кто-нибудь с радостью сохранил бы ее карточку и проголосовал бы за нее. Похмелье пройдет. Ее вина за то, что она не в состоянии выполнять свои обязанности делегата, вероятно, продержится здесь дольше.

Медленно пересекая столовую отеля, ей удалось осознать, что она далеко не единственная, кто выглядел так, будто когда-то принадлежал к человеческому роду. Проходя мимо фуршета, заставленного фруктовыми соками и хлопьями, она вздрогнула и прокралась на свое место за столом, который делила с Яном, Шивон и младшим редактором Evening Standard, который еще не успел успеть позавтракать. "Кофе?" она прохрипела. Шивон передала ей горшок. Дрожащая рука Линдси опрокинула солонку, когда она потянулась за молоком. Йен убрал кастрюлю с горячей водой с линии огня Линдси.

«Вы не годитесь для того, чтобы вас выпустили», — прокомментировал он, отрываясь от своего экземпляра « Стража». — И этот яд не поможет. Самодовольно он окунул пакетик с травяным чаем в чашку, а затем бросил его в пепельницу.

Не обращая на него внимания, Линдси допила свою первую чашку кофе и вздрогнула, когда шок поразил ее организм. «Тогда давай, Шивон, не держи меня в напряжении. Ты взломал его?

Шивон хихикнула. «Конечно, сделал. Четверо мужчин за четыре ночи. Она отметила их на пальцах. «Понедельник, Тоби Трантер из Брайтона; Вторник — Питер Литтл, председатель манчестерского отделения; Среда, Дэнни Стотт, радиорепортер из Ньюкасла с самым милым бездельником на конференции. А вчера вечером. Я буду рад вернуться домой. Мне нужно остальное».

— Так кто же был счастливчиком вчера вечером? — спросил Линдси.

"Ищи меня. Я пошел на обед с группой расового равенства и разозлился как тритон. Мы снова оказались в моей комнате, а когда я проснулась, его уже не было», — сообщила она.

Ян хмыкнул. «Я не знаю, вы провели семидесятые, критикуя нас, мужчин, за то, что мы обращались с вами как с сексуальными объектами, и в ту минуту, когда вы освободитесь, все, что вы будете делать, это делать именно то, из-за чего вы нам плохо провели время», — сказал он с насмешливым упреком. .

«Заткнись, Ян», — хором сказали они.

Линдси добавила: «Вы не понимаете, что угнетенные по определению не могут сами быть угнетателями. Вернитесь и прочтите еще раз свою «Жермен Грир».

Йен поморщился. Затем он сказал: «Ты уверен, что сделал это? Я имею в виду, что если ты даже не можешь вспомнить имя этого парня, я не уверен, что мы сможем наградить тебя наградой «Леговер конференции».

Шивон хихикнула. Звук был похож на раскаленную проволоку, которая расколола голову Линдси пополам. Она была права насчет этого хихиканья. «О, мы все сделали правильно. Поверь мне на слово, Ян, я знаю, что мы это сделали. Позвольте мне сказать вам, что я не могу вспомнить только его имя. Я могу вспомнить все остальное о нем. Она отмечала предметы на пальцах. «Он был ирландцем, у него были веснушки, у него были каштановые волосы и рыжий лобок…»

— Хватит, хватит, — простонала Линдси. «Меня уже тошнит». Она взглянула на кусок тоста, задаваясь вопросом, сможет ли она выдержать хруст, который он будет производить внутри ее черепа. Прежде чем она успела принять решение, Ян взял себе последний кусок. Линдси огляделась в поисках официантки и заметила Лору, стоящую через пару столиков и разговаривающую с одним из делегатов.

Их разговор закончился, и она пошла к выходу. Подойдя к их столику, она обернулась, чтобы окликнуть что-то мужчине, с которым разговаривала. Она продолжила идти и врезалась в их стол, отправив в полет тарелку Йена с тостами, чашку чая из шиповника и кастрюлю с горячей водой.

Последовавший за этим смущенный гомон заставил Линдси почувствовать, что из ее ушей течет кровь. Йен был на ногах и кричал скорее от шока, чем от гнева. «Ты глупая, неуклюжая сука», - кричал он. «Ты мог действительно причинить кому-то вред. Почему бы тебе, ради Христа, не посмотреть, куда идешь?»

— Ох, ради бога, — сказала Лора раздраженным тоном. «Это всего лишь немного воды. Он даже не забрызгал твои штаны. Тебе обязательно поднимать такой шум?» Она нагнулась и взяла пустой горшок. «Если это так важно, я принесу тебе еще». Она прошла мимо прибежавшей официантки и прямо через дверь на кухню.

Официантка принесла Йану чистую посуду, но прежде чем она успела принести свежие продукты, вернулась Лора с подставкой цельнозерновых тостов и свежей кастрюлей с горячей водой. Она бесцеремонно бросила их на стол, сказав: «Знаете, я сделала это не намеренно. Совершенно не было необходимости устраивать из себя такую выставку. Почему бы тебе не повзрослеть, Ян? Знаешь, большинство женщин предпочитают мужчин маленьким мальчикам.

Лора пошла прочь с высоко поднятой головой. Ян мрачно посмотрел на стол, налил себе чашку воды и бросил туда пакетик с травяным чаем.

«По крайней мере, ты знаешь, что она сделала это не намеренно», — сказала Шивон.

— Как ты это понял? Линдси сказала, как по команде.

«Если бы она сделала это нарочно, его яйца уже были бы в ожоговом отделении!» — хрипло сказала Шивон, когда Йен вздрогнул.

Линдси осторожно проглотила кусок тоста и обнаружила, что если пососать его перед тем, как прожевать, шум будет почти терпимым. Ян молча потягивал чай, поглощенный однажды подробнее в его газете. Шивон запихнула себе в шею приготовленный английский завтрак, постоянно осматривая комнату в поисках потенциальной добычи.

Без пяти девять Ян взглянул на часы, сложил газету и поднялся на ноги. — Увидимся через некоторое время в Зимнем саду, — сказал он. «Мне нужно заглянуть в магазины. Я пообещал детям сестры, что привезу им подарок с моря. Кто-то сказал мне, что на окраине города есть действительно хороший магазин игрушек, так что я собираюсь съездить туда.

«Мне хотелось бы, чтобы он сказал немного раньше», — проворчала Шивон, когда Йен ушел. «Я рассчитывал, что он подвезет нас. Теперь мы опоздаем».


Линдси и Шивон сели в свои кресла в двадцать минут десятого. Зал был заполнен менее чем наполовину, чего нельзя было сказать о платформе. Мужчина с хриплым голосом предлагал предложение, которое, судя по всему, имело какое-то отношение к уходу за детьми. Линдси сунула свой избирательный билет Шивон, положила на стол подушку из предплечий и осторожно опустила голову. Она дрейфовала в уютном полумире между сном и бодрствованием, когда Шивон уперла ее под ребра и объявила голосом, достаточно громким, чтобы отвернуть головы за три стола: «Это он, Линдси! Это тот мужчина, с которым я был прошлой ночью!»

Срочное откровение Шивон вызвало такой переполох, что люди направились к платформе. Молодой человек на трибуне сбился с толку на полуслове, пытаясь понять, что происходит. Он явно не мог поверить, что именно сила его ораторского искусства вызвала переполох. Ему потребовалось всего несколько секунд, чтобы понять, кто был в центре всего этого. Даже на таком расстоянии Линдси видела, как он покраснел. В углу зала послышалась медленная волна веселья.

Преодолев замешательство, он пробормотал: «Поддержите поправку», развернулся и убежал. К тому времени рябь превратилась в волну смеха. Шум вокруг их стола был настолько громким, что Линдсей едва мог разобрать слова Пола Хорна, который подошел к столу делегации бледный и потный.

— Сказать еще раз? она сказала.

Губы Пола дрожали, когда он боролся за быстро разрушающееся самообладание. «Это Ян. Он мертв."

OceanofPDF.com

4

«Ввиду растущей тенденции делегатов ускользать до окончания конференции в обеденное время в пятницу, SOS рассматривает методы обеспечения явки делегатов. Мы с нетерпением ждем сообщений об экспериментах службы пробации с электронной маркировкой; не то чтобы мы хоть на минуту воображали, что хотели бы точно знать, где находятся люди в решающие моменты. Между тем, в качестве сдерживающего фактора в этом году делегатам не будут выплачиваться пособие на обеды на конференции до полудня пятницы. Так что будь там или будь бедным».

из «Советы для новых делегатов»,

буклета Подкомитета по регламенту.

Трудно было представить, что смятая гармошка из красного металла когда-либо была «Фордом Эскортом». Не похоже, что он когда-либо мог быть длиннее Mini. Указатель, в который он врезался первым, разрезал машину почти пополам, прежде чем кирпичная стена торгового центра сжала ее до половины длины. Когда она наблюдала, как спасательная бригада пытается убрать обломки с разрушенной стены, Линдси почувствовала, что бурление в желудке не имеет ничего общего с количеством выпитого ею алкоголя. Она отвернулась, и ее бесцеремонно вырвало в канаву.

Когда она пришла в себя, она увидела, что Пол отвернулся и невидящим взглядом смотрел на движение машин.

«Я проходил мимо, когда это произошло», — пусто сказал он. «Я выскочил на пять минут, чтобы купить детям камней. Он вылетел из-за угла в конце улицы, как летучая мышь из ада. Машина тряслась по всей дороге. Я даже не понял, что это был Ян. Если я вообще о чем-то думал, так это о каком-то подростке-наезднике».

Линдси осторожно протянула руку и коснулась плеча Пола. Он крепко сжал ее пальцы.

«Он просто продолжал двигаться все быстрее и быстрее. Затем он попытался пройти поворот, но, должно быть, ему было семьдесят, а поворот очень крутой. Он полностью вышел из-под контроля. Он просто продолжал двигаться все быстрее и быстрее». Пол покачал головой. «Затем я увидел его лицо в каком-то расплывчатом виде и понял, что это Йен. Я знал, что у него нет шансов».

«Пойдем куда-нибудь и выпьем чашку чая», — мягко предложила Линдси, направляя Пола к ближайшему кафе. К счастью, между утренним кофе и обедом было затишье, и им не составило труда найти тихий столик. Поскольку драматическое заявление Пола не смогло заглушить всеобщий смех, Линдсей смог вытащить потрясенного председателя филиала из зала, прежде чем он смог вызвать всеобщий ужас. За пределами конференции он просто сказал: «Иди и посмотри» и молча повел ее к месту происшествия.

Пока они ждали, пока официантка принесет им чайник, Пол начал дрожать, как собака в грозу. «Он выглядел… он выглядел очень странно», — сказал он озадаченным голосом. «Его глаза по-настоящему смотрели, и казалось, что он приподнимается на руле. И он приобрел странный цвет. Что-то вроде фиолетового.

«У него была тяжелая астма», — сказала Линдси. Это не казалось ей очень полезным, но она не могла придумать, что еще сказать.

— Я знаю, — сказал Пол. «Йен был моим другом уже много лет. Но я никогда не видел его с ним в реальном состоянии. Не таким образом." Официантка поставил поднос на стол. Линдси налила чай, и Пол мгновенно схватил чашку, согревая руки, как человек, умирающий от холода. «Он выглядел совершенно потерявшим контроль, и я никогда не видел его таким. У него всегда были с собой наркотики, всегда».

Линдсей вздохнул и закурил сигарету. — Возможно, он не принял их достаточно скоро. Я не знаю. Я ничего не знаю об астме».

Пол покачал головой. "Я делаю. Мой старший сын страдает легкой астмой. Но таким я его тоже никогда не видел, даже когда он был ребенком и не умел пользоваться ингаляторами. Но Ян всегда был очень осторожен и методичен. Ну, он бы был, не так ли? Посмотрите, каким организованным секретарем филиала он был». Пол истерически рассмеялся. "Послушай меня. Бедный ублюдок уже в прошедшем времени.

— Ты уверен, что он был мертв? — спросил Линдси, хватаясь за соломинку.

Пол залпом допил чай. "Я уверен. Никто не мог открыть дверь. Мы попытались. Пожарным пришлось его вскрыть. Когда они наконец вытащили его, они… — Его голос надломился. Он шумно откашлялся и сказал: — Он не вышел целым, Линдси. Его лицо было закрыто, когда его увезли. У них не работала сирена и не мигал свет». Он уставился в свою чашку.

Линдси почувствовала себя онемевшим. После Фрэнсис это было уже слишком. Ее горе переросло в эмоциональное короткое замыкание, из-за которого она была неспособна чувствовать что-либо большее. В целях самосохранения ее разум двигался только в практических направлениях. «Я думаю, тебе следует пойти в больницу, Пол. Ты в шоке».

Пол издал короткий резкий лай, который был далек от смеха. «Я не могу пойти в больницу. Вы думаете, я в состоянии? Просто подожди. Кто расскажет Лоре? Я должен это сделать, я видел, как он умер, я был их другом». Дрожь началась снова.

Линдси осторожно взяла у него чашку и поставила ее на блюдце. Она взяла его руки в свои. «Ты не тот человек, который должен ей об этом говорить, Пол. Не прямо сейчас."

Она увидела внезапную вспышку облегчения, когда его глаза встретились с ее. Оно исчезло так же внезапно, как и появилось. — Но я должен, — виновато сказал он.

Линдси покачала головой. Она глубоко вздохнула и медленно выдохнула. — Я ей скажу, — тихо сказала она. Она отпустила руки Пола и закурила еще одну сигарету. «Я знаю, каково это», — добавила она отстраненно.


Хотя она никогда бы не призналась в этом Полу, Линдси испытала тайное облегчение, когда они вернулись в Зимние сады и обнаружили, что плохие новости распространились с обычной быстротой. Зал был практически пуст. Подкомитет по регламенту собрался у двери, обсуждая, стоит ли приостановить действие регламента; завершить конференцию; или просто сделать короткое заявление со сцены, после чего наступит минута молчания.

Делегаты стояли приглушенными группами, тихо рассказывая о том, что, как они слышали, произошло. Линдсей не мог не заметить, что в поле зрения не было репортера национальной газеты. Она точно знала, чем сейчас будет заниматься большая часть ее делегации: они будут либо в больнице, либо в полицейском участке. И она знала, что в любую минуту ее отдел новостей начнет искать ее, чтобы она написала исчерпывающую статью о жизни и смерти Яна Росса. Часть ее хотела попасть в список пропавших без вести, но другая, профессиональная часть ее хотела быть той, кто придаст форму тому, каким Йена будут помнить.

Оставив Пола в надежных руках помощника генерального секретаря JU, бывшего коллеги из «Стража», Линдсей систематически работал с раздробленными группами, чтобы выяснить, где находится Лора. Вскоре стало очевидно, что полиция была вызвана на конференцию из-за карты донора органов, которую имел Ян. На открытке Лора по-прежнему была его ближайшей родственницей. Поскольку ее визитная карточка и подборка фотографий также находились в его бумажнике, им не потребовалось много времени, чтобы понять, что она, скорее всего, находится в Конференция Ю. Как только они зашли так далеко, все стало просто. Вместо того, чтобы сообщить трагическую новость от кого-то, кого она знала, Лора услышала о смерти Йена от странного полицейского. Линдси могла только представить, каково это было. Даже в воображении это заставило ее содрогнуться.

Не было причин слоняться по Зимнему саду, поэтому Линдси медленно вернулась к «Принцессе Алисе», чтобы забрать свою сумку. Она зашла в бар и проверила ассортимент виски. Она заказала большой «Гленфиддич», единственный предлагаемый виски, добавила в бледную жидкость немного воды и сделала небольшой глоток. Когда она достала сигарету из пачки, чья-то рука зажгла пламя перед ней. Она посмотрела в темно-голубые глаза Шаз Мортон, которая была известна тем, что справлялась с, казалось бы, невозможным, совмещая свою работу пресс-атташе известной телекомпании с ролью лесбиянки, участвующей в предвыборной кампании. Куда бы ни пошел Шаз, за ним следовали разногласия. Так же, как правило, поступала и ее подруга, преподаватель политехнического факультета женских исследований. Но на этой неделе в Блэкпуле Шаз была без сопровождения. Вероятно, так решила Линдси, потому что ее подруга знала, как мало у Шэз шансов отклониться на конференции JU.

— Я слышала о Йене, — сказала Шаз, закуривая Линдси. — Это не то, что тебе сейчас нужно, верно?

«Правильно», — согласилась Линдси.

– Особенно после Фрэнсис. Шаз глубоко затянулась сигаретой и заказала большую порцию джина с тоником и еще порцию виски для Линдси.

«Нет, спасибо», — начала было Линдси.

"Вам это нужно. Я хотел поговорить с тобой ранее о Фрэнсис, но ты знаешь, как это бывает. Я был очень расстроен, узнав о ее смерти. Она была очень особенной», — сказал Шаз.

Линдси выглядела удивленной. — Я не знал, что ты ее знаешь.

Шаз улыбнулась и залила джин тоником. «Мы вместе поработали над информационным пакетом для матерей-лесбиянок, участвующих в драках за опеку. Это было несколько лет назад, задолго до того, как она встретила тебя. Мы время от времени сталкивались друг с другом, встречи. Не знаю, додумался ли кто-нибудь упомянуть об этом тебе, но она была с тобой очень счастлива.

Горло Линдси сжалось в знакомом эмоциональном порыве. В шаге от слез она сделала глоток виски, а затем с комфортом втянула никотин. — Спасибо, — наконец смогла сказать она. «Я был очень счастлив с ней».

Шаз кивнул в сторону сумки Линдси. «На какой поезд ты садишься? Хотите компанию?

"Я хотел бы, что. Хотя у меня нет брони. Я ожидал, что вернусь на машине с Яном. Непроизвольная дрожь заставила ее виски закружиться в стакане. Она с грохотом поставила стакан на стол. «Я все время думаю, как чертовски ужасно это должно быть для Лоры. Я знаю, что они расстались, и она обращалась с ним как с дерьмом, но они были вместе много лет. Вы не можете просто выключить свои чувства к кому-то после всего этого времени. Неважно, что произошло между вами.

Шаз кивнул. «У нее должно быть каменное сердце, чтобы не расстраиваться. Она, наверное, тоже почувствует себя виноватой. Знаете, все такое: «если бы мы не расстались, этого бы никогда не случилось», бизнес».

"Ага." Линдси вздохнула. «Она не входит в число моих любимых людей, но если она чувствует хотя бы часть того, что я чувствовал к Фрэнсис, то мое сердце сочувствует ей».

Прежде чем они успели сказать больше, позади них послышалось беспокойство. Знакомый голос донесся из двери, сосредоточив внимание каждого пьющего на говорящем. — Ради бога, ты оставишь меня в покое, Том? Я не кусок чертового фарфора, — Лора Крейг стряхнула защитную руку Тома Джека и направилась в бар.

— Но Лора, ты не должна оставаться одна, ты в шоке. На этот раз, подумал Линдсей, его голос звучал искренне обеспокоенным.

— Том, отвали, — медленно и четко сказала Лора. «Следи за моими губами. Я хочу побыть одна." Она больше походила на Маргарет Тэтчер, чем на Грету Гарбо.

Том Джек отступил назад. В голосе Лоры нельзя было не заметить решимость и гнев. Он положил руки на грудь уровень, ладони в сторону Лоры. "Хорошо. Хорошо. Если хочешь, я пройду в гостиную.

Она проводила его взглядом, прежде чем повернуть обратно к бару, на лице была жесткая, ничего не выражающая маска. Шаз наклонился вперед и мягко сказал: — Похоже, твое сочувствие может быть немного неуместным.

Линдси покачала головой. «Она в шоке, как сказал Том. Горе делает с тобой странные вещи».

Когда она поняла, кто были ее спутники в баре, Лаура раздраженно вздохнула. «О Боже», сказала она. «Неужели нет мира в этом чертовом городе?» Линдси открыла было рот, чтобы что-то сказать, но прежде чем она успела что-нибудь сказать, Лора резко сказала: — Не говори этого. Ради бога, не извиняйся. Здесь кто-нибудь служит?» — потребовала она, обращаясь к бармену. "Хороший. Дайте мне очень большую водку и имбирное пиво. Когда я говорю «очень большой», я имею в виду четыре». Бармен взглянул на ее лицо, решил не комментировать и помчался к своей оптике.

Линдси подошла к Лоре и сказала: «Лора, я знаю, что это такое. После смерти Фрэнсис мне иногда казалось, что меня держит вместе только гнев».

Лаура покачала головой, словно проясняя видение. «И вот что будет дальше, не так ли? Люди, дающие мне разрешение на мои эмоции?» Линдси почувствовала себя так, словно ее ударили по лицу, но попыталась сдержать свою реакцию. Когда Лоре принесли напиток, она проглотила половину его за один раз. Когда алкоголь ударил, ее плечи распрямились.

Продюсер радио BBC выбрал именно этот момент, чтобы подойти и обнять ее. «Лора, любимая, нам всем очень, очень жаль», — сказал он.

Лора высвободилась. «Ты капаешь пивом на мой костюм. Я сомневаюсь, что вы зарабатываете достаточно, чтобы его почистить, не говоря уже о замене. А теперь отойди, — прошипела она.

Мужчина опустил руку, как будто его ужалили. Он отступил назад, на его лице застыла маска шока.

Лаура допила свой напиток и бросила стакан на стойку. — Какая трата, — горько сказала она. «Какая чертова, чертова трата».

«Я знаю», — настаивала Линдси. «Я тоже не могу в это поверить. Я могу только представить, насколько тебе хуже.

"Не могли бы вы?" – опасно спросила Лора. "Не могли бы вы? Линдси, ты уверен, что ты не просто выискиваешь ракурс для своей истории?

Линдси заметила выражение шока на лице Шаз и заподозрила, что оно отражалось и на ней самой. — Ради всего святого, Лора, — возразила она.

— Почему ты не добралась до больницы, как остальные, Линдси? О Конечно! Ты приехал на машине Йена , не так ли? У тебя не было колес, чтобы туда добраться. Что ж, вы пропустили отличное шоу. Твои приятели были в прекрасной форме. — Как ты себя чувствуешь, Лора? Что последнее, что он сказал тебе, Лора? Каким он был на самом деле, Лора?» — передразнила она. «Боже мой, только подумать, что моя работа ставит меня на одну сторону с вами, стервятниками!» Лаура отвернулась и подала знак бармену. — На этот раз только двойную, пожалуйста.

Линдси двинулась вперед, стряхнув сдерживающую руку Шаза. «Что бы ты ни думала, Лора, я не заинтересован в том, чтобы вытянуть из тебя пару пикантных цитат. Йен был моим другом, и, если ты не заметил, у тебя нет монополии на горе. Она говорила тихо, но в ее искренности нельзя было сомневаться.

Лора повернулась к Линдси и оглядела ее с ног до головы. — Боже мой, — сказала она, ее протяжный голос был полон презрения. «Я думал, ты такой же плохой, как и остальные стервятники. Я был неправ. Ты в сто раз хуже. Ты стоишь там и торгуешь тем фактом, что Йен был слишком мягкосердечен, чтобы относиться к тебе с заслуженным презрением. Ты хоть представляешь, как его бесило то, что ты торчал рядом, постоянно изводил его вопросами, запихивал ему в глотку свое чертово горе? И теперь ты стоишь там со своими крокодиловыми слезами, как будто он для тебя что-то значил. Христос! Вам необходимо распечатать футболку. Линдси Гордон, королева стаи шакалов. Для протокола, Гордон, позвольте мне сказать вам, что ваши жалкие позы горя вызвали у Йена тошноту. И не только Ян. Посмотрим правде в глаза: ни один нормальный человек не станет лить слезу, потому что на планете одной дамбой меньше».

Линдси чувствовала алую волну гнева и смущения, прокатившуюся по ее телу. Она снова смутно почувствовала руку Шаза на своей руке. На этот раз она позволила себе отвлечься от озлобленной, скорбящей женщины в баре. — Давай, — сказал Шаз. «Она не заслуживает вашей поддержки».

У двери Линдси оглянулась. Лора все еще стояла, прислонившись к стойке, в центре настороженного внимания всех остальных пьющих.

— Я никогда ей этого не прощу, — сказала Линдси холодным голосом и суровым лицом. «Меня не волнует, насколько она потрясена, она зашла слишком далеко. Однажды она пожалеет об этом».

OceanofPDF.com

ЧАСТЬ II


ШЕФФИЛД, АПРЕЛЬ 1993 ГОДА.

OceanofPDF.com

1

«Хотя маргинальным группам кажется заманчивым рассматривать конференцию как пленную аудиторию, внутри самого зала можно распространять только разрешенные материалы конференции. Любые другие листовки, листовки и т. д. будут удалены и измельчены, что приведет к ненужной гибели деревьев. Несанкционированные материалы могут распространяться за пределами зала, однако тех, кто их распространяет, следует предупредить, что делегаты с похмелья, которым навязывают нежелательную задницу, часто могут отреагировать бурно. SOS и Объединенный профсоюз работников СМИ не могут нести ответственность за любые причиненные таким образом травмы».

из «Советы для новых делегатов»,

буклета Подкомитета по регламенту.

Сержант охраны взял ручку и окинул Линдси проницательным оценивающим взглядом. — Выпил? он спросил. Это был первый знак, который он дал, что она не невидимка. Два детектива, которые привели ее в полицейский участок, тоже повернулись к ней. Она терпеливо слушала, пока сержанту сообщили, что ее вызывают на допрос в связи с подозрительной смертью. Коренастый сержант-детектив ворчал на ее отказ что-либо сказать ни на месте смерти, ни в машине по дороге в участок.

В ответ сержанту охраны Линдси кивнула. — Раньше я выпил немного виски.

Сержант стражи мрачно кивнул. — Ладно, ребята, никаких вопросов в течение пары часов. Дайте даме время протрезветь.

"Без проблем. На месте преступления у нас есть чем заняться, — сказал детектив-констебль.

— Предполагаемое преступление, — рассеянно поправил его сержант.

Два детектива прошли мимо Линдси. Она услышала, как сержант пробормотал: «Чушь это», открывая дверь. — Несколько подробностей, пожалуйста, пропустите, — сказал сержант.

«Мне нужен адвокат», — сказала Линдси.

«Вы знаете кого-нибудь из местных? Или вы предпочитаете, чтобы я позвонил дежурному адвокату?

— Дежурный адвокат справится, — вздохнул Линдсей. "Спасибо."

Сержант охраны взял телефон, лежащий на столе, и набрал номер. Почти сразу он заговорил. «Номер пейджера 659511. Пожалуйста, позвоните сержанту Медоузу в центральный полицейский участок. Конец сообщения. Он сделал паузу. "Это верно. Спасибо." Он положил трубку и улыбнулся Линдси. — А теперь, пока мы ждем, несколько подробностей.

— Имя, звание и серийный номер, что-то в этом роде?

— Скорее, имя, адрес и отпечатки пальцев. И посылки Красного Креста здесь тоже не приносят.


В камере, куда ее поместили, было холодно и пахло затхлостью. Адвокат согласился приехать в ближайшее время, чтобы она могла допросить Линдси до того, как полиция решит, что она достаточно трезва для допроса. Она села на край узкой кровати и потянулась, широко зевая. Затем, положив локти на колени, она вытерла сон с глаз костяшками пальцев. Она протрезвела в тот момент, когда поняла, что означает неровная дыра в ее окне. Но это не могло помешать выпивке нанести физиологический урон. Кроме, было почти шесть утра. Она имела право чувствовать усталость. Она должна лежать в постели, крепко спать, а не запираться в какой-нибудь грязной, унылой камере.

Линдси начала задаваться вопросом, не было ли намеренной уловкой оставить ее пинать пятки; возможно, они хотели, чтобы она становилась более нервной и паниковавшей, чем дольше они ее оставляли. Затем голос реализма заглушил паранойю. Она знала, насколько хронически недоукомплектована полиция. Эти ребята расследовали то, что было либо весьма драматичным самоубийством, либо загадочным несчастным случаем, либо ужасающим убийством. Возможно, у них просто были более неотложные дела, прежде чем их настигнут события. В конце концов, они знали, что она теперь никуда не пойдет.

За глазами началась тупая боль. Классическое похмелье от виски начало ощущаться. Линдсей в раннем возрасте научился пить большое количество виски, не впадая в агрессивное опьянение, сентиментальность или кататоническое состояние. Она также узнала, что есть только один способ справиться с последствиями. Две пинты холодной водопроводной воды. Затем десять часов сна, за которым следует плотный обед — предпочтительно традиционный шотландский новогодний ужин, состоящий из стейкового пирога, картофельного пюре и гороха, за которым следует хересный трайфл.

В Калифорнии поступили совсем по-другому. Теперь, в тех редких случаях, когда Линдси выпивала больше пары бокалов, это, скорее всего, были брызги белого вина. А утро после лечения состояло из горсти витаминов, запивая литром газированной минеральной воды. Линдси вздрогнула. Ей следовало бы выбить дверь этой камеры и потребовать адвоката прямо сейчас. Каким-то образом она просто не могла собраться с силами. Вместо этого она закинула ноги на кровать и легла на спину. Она закрыла глаза, положила руки на грубое одеяло ладонями вниз и глубоко вздохнула. Зону за областью она намеренно расслабляла мышцы, мысленно повторяя: «Я люблю и одобряю себя там, где я есть». Через пять минут боль утихла.

Осторожно она открыла глаза. Свет в сетчатой клетке казался до боли ярким, поэтому она снова закрыла их. Один из Причина, по которой она покинула Британию, заключалась в том, что она слишком часто сталкивалась с методами допроса в полиции. Поскольку ее журналистские расследования однажды ткнули властям острой палкой в глаза, ей стало ясно, что она всегда будет первой в списке, когда придет команда «собрать обычных подозреваемых». Эта роль ей не нравилась. Переезд в Калифорнию, возможно, был бы прыжком в темноту, но, по крайней мере, полицейские не будут дышать ей в затылок каждый раз, когда в миле от нее происходит что-то криминальное.

Их отношения только начали обретать свой ритм и форму, когда Софи предложили такую возможность, которая выпадает всего пару раз в карьере гинеколога-консультанта. Ведущая больница Сан-Франциско искала опытную команду для укомплектования нового отделения, а работа Софи в Глазго с будущими ВИЧ-положительными матерями сделала ее идеальным выбором. Она ухватилась за этот шанс, и Линдси, очень радуясь тому, что удалось избежать горьких воспоминаний, которые теперь хранит для нее Глазго, решила довериться достаточно, чтобы тоже поехать.

Они переехали в дом с деревянным каркасом над пляжем, в часе езды от города, с видом на Тихий океан, благодаря которому Линдси сразу почувствовала себя как дома. Лучшие времена в ее жизни были прожиты у моря. Во-первых, я вырос в маленькой шотландской деревне на побережье Атлантического океана. Позже учусь на журналиста в уютном мире Корнуолла с картинками и открытками. А еще позже, спасаясь от неловких вопросов служб безопасности и возвращая себе здравомыслие в скромной и однообразной повседневной рутине на Адриатическом побережье. Первые несколько недель в Америке она была счастлива снова отложить свои мысли, пока шлифовала и герметизировала полы, зачищала и красила деревянные изделия и стены и изучала основы серфинга. Она едва даже начала узнавать Сан-Франциско во всем его славном очаровании. И вдруг однажды утром она проснулась, бодрая и беспокойная, нуждаясь в чем-то, что дало бы ей то же удовлетворение, которое Софи нашла в своей мучительной роли в больнице.

Как ни странно, она нашла это в передаче тех самых навыков, которые считала для себя излишними. Хотя она знала, что никогда больше не сможет работать журналистом, Линдси никогда не сомневалась в своих способностях. Ее опыт работы в массовой газетной журналистике в сочетании с ее единственным набегом на вражескую территорию, наступавшим на пятки службам безопасности, сделали ее идеальным выбором для должности, которую она получила в качестве университетского преподавателя журналистики и медиаисследований. Хотя она и опасалась перехода в мир высшего образования, это оказалось меньшим шоком для системы, чем она ожидала. Университетская жизнь в Калифорнии сильно отличалась от воспоминаний о ее студенческих годах в Оксфорде. Почему-то Линдси не могла представить своих бывших наставников в шортах-бермудах, играющих в волейбол на воскресном дневном барбекю на пляже.

Единственной ложкой дегтя была необходимость накапливать квалификации и публикации. «Публикуй или будь проклят» — вот выражение, которое могло бы быть придумано для ее нового мира вместо старого, часто думала Линдси. Но когда она решила написать докторскую диссертацию, посвященную роли женщин в профсоюзном движении, она не ожидала, что это будет прямой путь обратно к полицейскому допросу.

Ее мысли прервал звук открывающейся двери. Глаза Линдси резко открылись и сосредоточились на женщине, которая только что вошла. Она изначально была высокой, но на трехдюймовых шпильках, которые она выбрала, ее рост составлял около шести футов. Ее волосы были короткими и аккуратными, что подчеркивало структуру кости, которая породила спрос в индустрии моды на эффектных чернокожих моделей. Ее кожа была цвета медных буковых листьев летом. Линдси взяла пару строго сшитых брюк в клетку «гусиные зубы», черный пиджак матадора и безупречно белую блузку с открытым воротом. Линдси вскочила на ноги. «Вы, должно быть, мой адвокат», — сказала она, когда женщина подошла к ней.

Адвокат пожал ей руку и присел на край кровати. "Верно. Я Дженнифер Окидо», — сказала она.

Линдси содрогнулась при мысли о том, как она должна выглядеть в глазах этой женщины, которая выглядела так, словно ее вытащили из постели посреди ночи. «Линдси Гордон», — сказала она. — Извините, что вас пришлось вызвать так рано.

«Это не проблема, мисс Гордон. Я привык к этому. Благодаря изменениям в «Юридической помощи» в городе больше не так много фирм, занимающихся преступной деятельностью. Мы крупнейшая компания, а я старший партнер по преступлению. Кстати, извини, но нам придется поговорить здесь. После беспорядков в Strangeways наши полицейские участки настолько переполнены заключенными, что в них больше нет безопасных комнат для допросов. Все они превратились в камеры содержания. А теперь, могу ли я разобраться в некоторых деталях? Она достала из портфеля блокнот и быстро приступила к выполнению формальностей. «Так что же привело вас обратно в Британию?» — спросил адвокат.

Линдси провела рукой по волосам и поморщилась. «Я сама начинаю задаваться вопросом», сказала она. «Моя докторская диссертация представляет собой исследование того, как женщины работали в профсоюзном движении, чтобы добиться изменения отношения к ним средств массовой информации. Вот почему я вернулся на первую ежегодную конференцию Объединенного профсоюза работников СМИ. Несколько лет назад я был активным членом Союза журналистов, который был поглощен новым профсоюзом, и мне нужно было поговорить с людьми, которые участвовали в борьбе за равенство в семидесятые и восьмидесятые годы. Я подумал, что приезд на конференцию будет хорошим способом собрать нескольких из них в одном месте».

Дженнифер кивнула, делая заметки блестящей серебряной авторучкой. — И когда ты сюда приехал?

Линдси закрыла глаза и потерла переносицу. «Понедельник, полдень», — сказала она.


В фойе Уилберфорс-холла царил шум. Но в центре внимания был не длинный стол на козлах, за которым регистрировались прибывшие делегаты и снабжались их конференц-пакетами. Это было ксерокопированные листы формата А4, которыми ранее прибывшие размахивали перед носом своим друзьям и знакомым, как только они переступали нос через порог. Когда Линдси присоединилась к очереди, к молодому человеку с хвостом позади нее подошла женщина лет сорока пяти.

«Ты видел это, Лиам?» — спросила женщина с резким ольстерским акцентом. «Это возмутительно! Посмотрите, что они говорят о Фергале О'Доноване!»

Линдсей украдкой взглянул через плечо молодого человека, когда он взял размахиваемый им лист бумаги. Она читает:

Хроника конференции

Не для протокола

Когда ирландские «да» лгут?

Некоторые из нас были более чем ошеломлены явкой на выборах помощника генерального секретаря (Ирландия) в прошлом месяце. Для тех из нас, кто более знаком с удручающе низким числом членов, которые обычно голосуют на выборах штатных чиновников, результат в шестьдесят два процента был довольно удивительным. И ошеломляющие восемьдесят девять процентов из них проголосовали за бывшего диспетчера Фергала О'Донована.

Однако причина феноменального успеха О'Донована больше связана с хитростью, чем с популярностью. О'Донован всегда добивался лучших результатов при тайном голосовании, чем при поднятии рук на рабочем месте.

Причина этого в том, что при тайном голосовании в Ирландии бюллетени фактически никогда не доходят до избирателей, особенно в офисах более отдаленных местных газет, где традиционно низкая или вообще отсутствует явка на профсоюзных выборах.

А в редакциях крупных газет, где на самом деле раздаются бланки, соратники Фергала просто собирают все неиспользованные бланки, а затем кладут крестики в ящик Фергала.

Что это для них значит? Итак, угадайте, кто контролирует все высокооплачиваемые случайные субботние ночные смены в Sunday Sentinel? Никто иной, как Дермот О'Донован, брат более известного Фергала.

Конечно, Фергал будет отрицать Хроника конференции требовать. Возможно, пришло время кому-нибудь просмотреть бюллетени и сравнить, сколько из них было заполнено одной и той же ручкой и одинаковым крестом.

Линдси дошла до конца пьесы раньше молодого человека. Она не могла сдержать улыбку с губ. Там было много журналистов, которые ходили с ханжескими ухмылками на лицах, когда видели это. Все их дикие заявления о коррупции и кумовстве традиционных профсоюзов печати будут подтверждены одной анонимной статьей. Воздух был густым от звука «Я же тебе говорил».

«Конечно, они ничего не могут доказать, поэтому», — возразил молодой человек с более мягким дублинским акцентом. «Однако их нельзя отпускать с подобными делами. Фергал будет грызть ковер. Где ты взял это?"

Женщина, покрасневшая от гнева, сказала: «Его засунули под дверь моей спальни. У каждого есть один. Это скандал, так оно и есть».

«Кто за этим стоит?» — спросил молодой человек, возвращая листок, когда очередь двинулась вперед.

«Это будут чертовы журналисты, пытающиеся все сделать по-своему. Как будто мало того, что их человек получил должность генерального секретаря, им придется опуститься до лжи о порядочном человеке, который им противостоять». У нее был отличный напор. Линдси надеялась, что женщина не набросится на нее и не потребует сообщить, к какому сектору профсоюза она принадлежит.

— Что на это говорит Фергал? — спросил молодой человек.

Женщина фыркнула. «Позвольте мне сказать вам, что этот человек святой. Он отправился в Подкомитет по Регламенту по поводу экстренного ходатайства об очистке своего имени. И перед лицом всего этого, — добавила она, размахивая оскорбительной статьей, — я не сомневаюсь, что они посмотрят на вещи его глазами. Я никогда не видел подобного, за все годы работы в профсоюзе. Что нам нужно сделать, так это организовать надлежащее расследование того, кто это делает».

Молодой человек пожал плечами. – Это была бы пустая трата времени, Брид. Это мог сделать кто угодно».

«Только тот, у кого есть доступ к копировальному аппарату», — торжествующе сказала она.

«Брид, подумай об этом. В городе размером с Шеффилд должно быть полсотни мест, где можно сделать ксерокопирование. Если это журналист, у него могут быть приятели из местной газеты, которые будут только рады предоставить им копии в офисе. Плюс, не забывайте, что сейчас вы можете приобрести эти маленькие портативные, размером с портфель. Могу поспорить, что половина журналистов здесь, если у них его нет, они знают, где его нанять. Это все равно, что искать иголку в стоге сена».

«Я не знаю, к чему приведет этот союз», — сказала женщина. Она продолжала ворчать, но Линдси отключила ее, осматривая комнату в поисках кого-нибудь, кого она знала. Ей очень хотелось найти кого-нибудь, кто мог бы рассказать ей обо всех последних сплетнях. У нее было достаточно опыта междоусобной войны профсоюзной политики, чтобы знать, что « Хроника конференции» станет единственной темой для разговоров в барах в тот вечер. Она была уверена, что на роль козла отпущения найдется множество кандидатов.

Линдсей давно не видел охоту на ведьм. На этот раз она хотела занять место в первом ряду.

OceanofPDF.com

2

«Помните, конференция длится неделю. Не торопитесь. И помните, что драки, которые вы выбрали в понедельник вечером, обязательно вернутся к утру пятницы».

из «Советы для новых делегатов»,

буклета Подкомитета по регламенту.

Дженнифер скрестила ноги и положила блокнот на бедро. Линдсей замолчал. «Было бы полезно, если бы ты смог пробежаться по тому, что произошло с тех пор, как ты сюда попал», — мягко сказала она.

Линдси провела рукой по лицу и пробормотала: «Извини. Я разбит. Понедельник. Ну, я даже не вошел в систему, как увидел первый выпуск Conference Chronicle. Место прыгало. Я продолжал разговаривать с людьми, которых не видел пять лет, и все началось со слов: «Линдси! Сколько лет сколько зим. Вы видели Хроника конференции?


Она была глубоко задумана, когда громкий вопль, за которым последовали медвежьи объятия, резко вернул ее сюда и сейчас. Кэти Дин, пресс-секретарь государственной службы, подпрыгивала перед ней. «Линдси!» - вскрикнула она. «Линдси Гордон! Это действительно ты? Эй, никто не говорил, что ты придешь! Ты вернулся навсегда?

Линдси покачала головой. «Только для конференции. Я здесь только как наблюдатель».

«Рада тебя видеть», — сказала Кэти с широкой улыбкой. «Это было… что? Три года с тех пор, как вы в последний раз были на конференции. И судя по этому, - продолжила она, размахивая экземпляром Conference Chronicle , - споров не будет.

«Я это видела», — призналась Линдси. «Я не помню ничего настолько дикого, когда был молодым радикалом».

«Говорю вам, когда они узнают, кто виноват, я найму их, чтобы они пришли работать в мой отдел и выпускали непристойные сплетни о моих боссах», — сказала Кэти со смехом. — Послушай, Линдси, мне пора бежать, но я рад тебя видеть. Сегодня в баре?

Линдси кивнула, когда Кэти поспешила уйти. «Бар сегодня вечером».

— Типично, — прогремел ей в ухо громкий голос. «Не прошло и пяти минут, и тебе не терпится стать широко раскрытыми глазами и безногим».

Линдси обернулась и увидела еще одного старого друга. Стэн Мертон был жителем Ист-Энда, который поднялся по карьерной лестнице старомодным способом, начиная с чайного мальчика и заканчивая своей нынешней должностью городского редактора национальной ежедневной газеты. Когда Линдси работала младшим репортером в Daily Nation, она несколько недель работала в городском отделе и очень быстро поняла, что под громким и властным юмором Стэна скрывается проницательный ум, который может научите ее многому. Она быстро училась, и взаимного уважения, которое эта пара испытывала друг к другу, было более чем достаточно, чтобы уравновесить их политическую несовместимость.

«Стэн!» - воскликнула Линдси. «Какой приятный сюрприз».

— Загляденье, девочка, — сказал Стэн. — Значит, ты увидел ошибку своего пути? Ты вернулся, чтобы украсить наши берега? Или ты вернулся, чтобы вернуть свое?» Он помахал «Хроникой конференции». «Жаль, что я не подумала об этом много лет назад», сказала она. — Купить тебе выпить позже?

«А что насчет завтрашнего утра? Второй приказ выглядит как беспощадная либеральная чушь, которая вызывает бесконечную жажду. Я не знаю, зачем я приезжаю на эти конференции. Я правда нет.

«Вы говорили это в каждом из полудюжины, где я был. Ты здесь только ради пива, Стэн.

— Тогда завтра? Пол двенадцатого? В баре?

Линдси внутренне содрогнулась, но сумела улыбнуться. "Большой. Увидимся, Стэн, — сказала она, когда Стэн ушел, чмокнув ее в щеку, проходя мимо.

К тому времени, как Линдси подошла к столу регистрации, она уже поговорила с полдюжиной старых знакомых, которые, в торжестве надежды над опытом, все еще были профсоюзными активистами. Она также старательно притворилась, что не видела еще парочку людей, с которыми надеялась никогда больше не столкнуться. Пока очередь змеилась вперед, она заметила одно или два знакомых лица среди служащих профсоюза, которые раздавали пакеты делегатам. Несмотря на то, что полное афро было заменено острым верхом Грейс Джонс, Линдси сразу узнала Полин Харди. Чернокожая женщина выглядела удивленной. «Линдси Гордон!» воскликнула она. — Я думал, ты покинул нас навсегда. Эй, рад тебя видеть!» Теплота в ее голосе была искренней, в этом нельзя было ошибиться.

— Ты правда думал, что я смогу держаться подальше? И никогда больше не любоваться тобой? — ответила Линдси, снова возвращаясь к старой привычке поддразнивать, существовавшей много лет назад. Они с Полиной всегда флиртовали, зная, что это не более чем игра. О преданности Полины мужу и сыну ходили легенды, но это не помешало ей насладиться шуткой, которая на протяжении многих лет шокировала десятки предвзятых профсоюзных работников.

«Я не думала, что моя скромная привлекательность сможет вытащить тебя обратно из Калифорнии», — лукаво ответила Полина.

«Дикие лошади не могли меня удержать», — сказала Линдси, беря громоздкий пластиковый бумажник с информацией, который вручила ей Полин. «Не от вас и не от удовольствия конференции. Я говорю вам, тем не менее, удручает то, как много старых знакомых лиц слоняются вокруг. Неужели никто не продвинулся вперед?»

«О, здесь всегда полно старых постановщиков. Они не могут оставаться в стороне, как и ты, — поддразнила Полина.

— Вы двое собираетесь стоять там и болтать весь день или что? - прервал его ирландец позади Линдси. «Некоторым из нас нужно пойти на встречу с делегацией, ну, вы знаете. Женщины, — добавил он себе под нос.

— Прости, приятель, — сказал Линдси. Она повернулась к Полине. — Нам придется выпить позже, чтобы узнать все сплетни.

Полина улыбнулась. «Почитайте Conference Chronicle», — сказала она с хриплым смехом. «Это должно ввести вас в курс дела. Я буду в главном баре около восьми, если мы закончим оформление завтрашнего заказа.

"Тогда увидимся." Линдси взяла сумку и изучила план кампуса 1960-х годов, занимавший одну стену фойе. Карта была выложена в виде романской мозаики, границы зданий выделены разными цветами и обозначены в тональности рядом. Она придумала, как добраться до своей комнаты, и направилась в весенний полдень. Ей тут же пришлось наклониться под ветер, который расправлял кусты нарциссов, усеивающие траву. Здания, казалось, были хитро спланированы, чтобы максимизировать аэродинамический эффект. Это было все равно, что идти по аэродинамической трубе не в ту сторону. Она с тоской думала о своем собственном кампусе, где свежий ветерок с залива часто приносил долгожданное облегчение, где здания выглядели так, будто их действительно спроектировали, а не собрали вспыльчивый ребенок с коробкой Лего.

В конце концов Линдси добралась до подветренной стороны многоквартирного дома и посмотрела на табличку с его именем. Башня Маклинток. — Не столько красный кирпич, сколько шлакоблок, — пробормотала она и толкнула дверь. Она присоединилась к группе незнакомцев у лифтов, проходивших через центр современной башни. Ожидая, она вытащила из папки буклет «Советы новым делегатам» . Он был подозрительно похож на старый JU. Она не могла себе представить, как что-то, столь сильно пропитанное иронией, могло быть положительно оценено напыщенными мужчинами в костюмах, которые были представителями профсоюза печати, когда она была активисткой JU. Возможно, они отнеслись к этому серьезно. Она села в лифт и запихнула буклет обратно в папку. На последнем, десятом этаже она осталась одна в лифте и вышла в коридор, который казался таким же оживленным, как палуба «Марии Селесты». Она медленно шла по ней, сверяя номера дверей со своим ключом, пытаясь не обращать внимания на легкий скрип, который ее кроссовки производили по блестящему виниловому полу.

Башня Маклинток, одно из пяти студенческих общежитий недавно модернизированного Пеннинского университета, была построена в виде серии концентрических квадратов. В центре находились лифты, туалеты, душевые, ванные комнаты и небольшая кухонька. Линдси высунула голову из-за двери и увидела высокий холодильник, две газовые конфорки и чайник. Рядом с чайником стояла банка дешевого растворимого кофе, коробка кубиков сахара и банка отбеливателя для кофе. Над ними к стене был приклеен лист бумаги формата А4. Там было написано: «Шеффилд приветствует Объединенный профсоюз работников СМИ». «Но не очень сердечно», — подумал Линдсей. Она почти поймала себя на том, что ей хочется чашечки земляничного чая.

Коридор окружал этот центральный блок, а комнаты находились снаружи. Линдси нашла свою, когда завернула за третий угол. Она отперла дверь и вошла в маленькую комнату, поскользнувшись на листе бумаги, подсунутом под дверь. Взяв его в руки, она сразу узнала « Хроники конференции» , которую уже видела внизу. Со злой улыбкой она взяла его и положила на стол. Среди активистов бывшего Союза журналистов немало заслужило возмездия. Похоже, Conference Chronicle могла предоставить это в течение недели. Теперь это было то, чего можно было с нетерпением ждать!

Комната казалась даже более простой, чем те, в которых она жила, будучи студенткой. Стул у стола был простой деревянный, без мягкого сиденья, чтобы облегчить долгие часы, затраченные на производство. эссе. «Может быть, бывший политехнический институт активно отговаривал своих студентов писать длинные анализы», — подумала она. Теория приобрела еще больший вес, когда она заметила, что в комнате была только одна книжная полка. В шатком кресле треснул пластик, обнажив комок желтоватой ваты. Линдси открыла деревянную дверцу встроенного шкафа, открыв небольшую гардеробную, несколько ящиков и крошечный умывальник с потускневшим зеркалом над ним. Белоснежные стены были испещрены серыми впадинами там, где были удалены клейкие прокладки, на которых крепились студенческие плакаты. Учитывая, насколько современно здание выглядело снаружи, внутри все было на удивление невзрачно. По крайней мере, в комнате было светло. Высокое окно тянулось во всю ширину комнаты, достигая потолка и заканчиваясь примерно на два с половиной фута над уровнем пола.

Линдси быстро распаковала сумку. Две пары леггинсов, пара джинсов, пара черных вязаных брюк. Две толстовки, три рубашки поло, две большие шелковые рубашки, которые можно стирать (одна кремовая, другая красновато-коричневая). Горсть нижнего белья, еще одна — носков. Мешок с губкой, полотенце, черные кожаные ковбойские сапоги, купальник и халат. Два романа в мягкой обложке, коробка микрокассет для магнитофона в сумочке, пара запасных тетрадей и три литровые бутылки «Бадуа». Линдси поморщилась, складывая последние свои вещи. Почему на неделю вам нужно было столько же, сколько на шесть месяцев?

Затем она направилась обратно к лифтам, уязвленная своей кальвинистской совестью, чтобы найти кого-то, кто мог бы дать ей предстоящую диссертацию заряд из прошлого, в котором она так отчаянно нуждалась. Будет много возможностей для игры; все, что ей нужно было сделать, это оправдать это небольшой работой.


— Я так понимаю, покойный был одним из тех лиц из прошлого, которые вы искали? — спросила Дженнифер, подчеркивая что-то в своих заметках.

— Не совсем, — сказал Линдси. «Я имею в виду, я знал его с давних пор, но он не был первым в списке людей, которых я жаждал чтобы увидеть снова. Этот тезис о том, как дело женщин содействовало, а не препятствовало», — добавила она язвительно в голосе.

— Так когда же ты снова с ним встретилась?

«Это было в баре тем вечером. Я заметил его раньше, когда собирался ужинать. Он ютился в углу с Лорой Крейг и Энди Спенсом. Энди раньше был заместителем генерального секретаря Национального союза печатников. Когда ННП объединилась с JU и другими профсоюзами печати, их генеральный секретарь ушел в отставку, и Энди выступил против Тома Джека за высший пост AMWU. Он проиграл эти выборы, но он определенно был выбран людьми на должность номер два».

«Вы выглядите очень хорошо информированными, учитывая, что живете в Сан-Франциско», — заметила Дженнифер.

«Я по-прежнему являюсь членом профсоюза, поэтому получаю ежемесячный выпуск журнала Media Worker News. Обычно он устаревает всего на пару месяцев. Это держит меня в курсе фактов. Что касается сплетен, я полагаюсь на синдром глобальной деревни», — сказал Линдси. «Сан-Франциско — один из тех городов, где люди всегда рады найти койку на пару ночей».

"Я понимаю. Итак, вы видели Тома Джека со Спенсом и… теперь, кто такая Лора Крейг?

Линдси сильно потерла глаза костяшками пальцев. Что угодно, лишь бы отвлечься от мыслей о Лоре. Теперь в струящемся гребне волнистых каштановых волос были серебряные нити, а морщинки смеха вокруг голубых глаз быстро приближались к гусиным лапкам. Но в остальном картина осталась прежней. Этот рот, который мог улыбаться или ухмыляться, но ничего среднего. Хорошая фигура, традиционно элегантная одежда. Трудно было представить Лору Крейг в джинсах и футболке, поднимающейся по лестнице и красящей потолок.

— Я не думаю, что ты куришь, не так ли? — спросил Линдси.

Дженнифер покачала головой. «Но я ношу их для клиентов», — сказала она, доставая из портфеля пачку Benson & Hedges. Она бросила их Линдси вместе с полированной хромированной «Зиппо». Линдси заметила на безымянном пальце левой руки серебряное кольцо с чеканкой.

Она открыла пачку и медленно вытащила сигарету. «Я не курю уже более двух лет», - сказала она. «Забавно, я даже представить себе не мог, что что-то заставит меня начать все сначала. Софи убьет меня. Дженнифер подняла бровь, выщипанную до плавной дуги, без единого волоска. «Софи — женщина, с которой я живу. Она доктор." Линдси зажгла сигарету и осторожно затянулась. Ее голова, казалось, улетела, как гелиевый шар на веревке, но дым оказался менее раздражающим, чем она опасалась. Она знала тогда, что, как алкоголичка, никогда не сможет иметь лишнюю. Она была наркоманкой. Только кошмарная мысль о том, что придется начинать битву заново, чтобы сдаться, заставила ее после третьей затяжки раздавить сигарету на полу.

Дженнифер скрестила ноги и спросила: «Лора Крейг?»

«Она была штатным сотрудником JU с конца семидесятых годов, отвечая примерно за половину журналистов, работающих на радиовещании. Остальные были в другом профсоюзе, и когда JU объединился с ними, Лаура решила, что она будет единоличной ответственной. Поэтому она позаботилась о том, чтобы все, кто имел значение, были убеждены, что другой чиновник был праздным придурком, не пользующимся доверием своих членов. Он ушел по собственному желанию с рекордной скоростью.

«Я так понимаю, она не входит в число твоих любимых людей», — мягко сказала Дженнифер, делая еще одну пометку в своем блокноте.

«Я никогда не сходил с ума по строителям империй. Кроме того, у нас есть история, — резко сказала Линдси.

«Соответствующая история?»

«Я не могу себе представить, как это могло быть», — сказала Линдси. «Назовем это столкновением личностей».

— Значит, ты не прервал их, чтобы поздороваться?

"Нет. Я пошел на ужин с несколькими друзьями из прежних времен, с которыми я столкнулся в баре. Лишь намного позже мне удалось поговорить с Томом». О боже, эвфемизмов накопилось. Линдсей задумался. «Болтовка» — вот одно из описаний того, что они с Томом делали. Сбрасывать положите деньги на то, что это не те слова, которые придумали бы свидетели.


В баре кипела масса жаждущих активистов. Линдси медленно пробиралась сквозь толпу. Если бы она выпивала за каждого человека, который обнимал ее, пожимал руку или хлопал по спине и спрашивал, как дела в Сан-Франциско, она бы напилась еще до того, как прошла половину комнаты. Внезапно мне стало неловко, как будто она никогда не уезжала.

Она заметила в баре зазор между двумя мужчинами, каждый из которых размахивал деньгами измученному персоналу бара и выкрикивал непонятные в общем гомоне приказы. Линдси нырнула им под руки, размахнула десяткой и посмотрела в глаза одной из барменш. После того, как женщина закончила наливать три пинты биттера в своем текущем заказе, она взглянула на Линдси, которая произнесла «Будвайзер», подняла два пальца и указала на знакомую красно-бело-синюю банку. Она мило улыбнулась хмурым мужчинам, стоявшим рядом с ней, заплатила за пиво и возобновила поиски Полины.

Она нашла ее в дальнем углу вместе с полдюжиной других женщин, всех которых Линдси узнала еще со времен ее Джун. Трое из них были канцелярскими и административными работниками, как и Полина, а остальные — мирскими чиновниками из книжного и журнального секторов ее старого профсоюза. Даже издалека Линдси видела, что девичник выдался невесёлым. Собравшись в серьезную кучу, сблизив головы, женщины настойчиво разговаривали друг с другом, тыча пальцами в столешницу, яростно тянулись сигареты. Они были настолько поглощены этим, что никто даже не заметил Линдси, пока она не сказала: «Это частный военный совет или кто-нибудь может присоединиться?»

Салли, книжный редактор, которая представляла персонал крупного издательского конгломерата с тех пор, как Линдси знала ее, прорычала: «Любой, кто не является одним из боссов».

Полина прижалась, чтобы освободить место для Линдси, который сказал: «Ты ведь не ждешь здесь начальство?» Она махнула рукой в сторону комнаты жестом, который был бы размашистым, если бы она не ударила пьющую лагер женщину с прической в стиле Шинейд О'Коннор, в черных леггинсах и короткой черной юбке. Она выглядела как панк-Тинкербелль в трауре. "Извини!" - воскликнула Линдси.

— Все в порядке, — сказала женщина. «Она имеет в виду именно это», — добавила она, указывая через плечо большим пальцем на группу членов Национального исполнительного совета, окружавших Тома Джека и Энди Спенса.

— Руководство, — сказала Салли, ее голос был еще более враждебным, чем ядовитый взгляд, который она бросила на Юнион Джека, когда он откинул голову назад и захохотал. «Называете себя профсоюзными деятелями? Если бы Маргарет Тэтчер выступила организатором равенства в этом профсоюзе, они бы проголосовали за нее».

«Думаю, я немного оторвана от реальности», — сказала Линдси. — Что происходит?

«Это все та же старая история», — пропищал один из других канцелярских работников. «Если вы ищете паршивого начальника, выберите профсоюзного барона».

«После слияния в новом объединенном пенсионном фонде образовался профицит», — пояснила Полина. «Мы говорим о миллионах, а не тысячах. Мы хотели использовать эти деньги для увеличения пособий, но Юнион Джек и его приятели из NEC вместо этого решили, что, будучи нашими работодателями, они возьмут пенсионные каникулы».

Линдси покачала головой. «Ты потерял меня», сказала она. «Мне нужен гид для идиотов».

Полина ухмыльнулась. — Салли в этом эксперт.

Салли откинулась назад, закрыла глаза и начала читать. «Пенсионный фонд предприятия финансируется за счет взносов работодателей и работников. Деньги инвестируются в пенсионное обеспечение. Если фонд накапливает больше денег, чем ему необходимо для выполнения существующих обязательств, возможны различные варианты. Во-первых, улучшить льготы и льготы. Во-вторых, работодатель берет пенсионный отпуск и приостанавливает уплату взносов до тех пор, пока излишки не будут съедены. Три, Работодатель предоставляет работникам пенсионные каникулы, которые, по сути, представляют собой повышение заработной платы, финансируемое из пенсионного фонда, что является полезным вариантом во времена рецессии, когда дела идут плохо и повышение невозможно оплатить из текущей прибыли».

«В качестве альтернативы босс-мужчина забирает всего котенка, раздувает его на новые игрушки, а затем спрыгивает с кормы своей яхты. Это называется «делать Максвелла» и, к сожалению, немного не соответствует закону», — вмешалась молодая женщина в черном.

Полина снова заговорила об этом. «Поэтому мы предложили дать нам еще и пенсионные каникулы, поскольку это был единственный способ получить повышение, учитывая состояние профсоюзных финансов. Они сказали нет. Но теперь, когда они фактически сделали все возможное, они решили сократить гораздо больше рабочих мест, чем планировали изначально. И сюрприз-сюрприз. Каждый из нас, кто заговорил о пенсионной ситуации, находится в их списке расстрелов. Я в том числе.

Линдси осушила первую банку и раздавила ее в кулаке. «Дикий», — сказала она. «А ведь увольнения добровольные?»

Салли фыркнула. «Вы были одним из тех, кто получил золотое рукопожатие от Daily Nation в их новой технологической чистке в 1986 году, не так ли?»

«Больше позолоченного, чем золотого», — сказала Линдси. «Да, я был одним из счастливчиков, хотя в то время мне так не казалось».

— А разве это не должно было быть добровольной сделкой? — потребовала Салли.

Линдси открыла верхушку второго бутона и сделала большой глоток. — Я понимаю твою точку зрения, — сказала она наконец. «Добровольно, как в пресс-банде».

"Точно. И Тому Джеку удалось сделать так, чтобы эта дерьмовая затея с Daily Nation выглядела как лучшая сделка для большинства. Теперь он использует то, чему научился тогда, чтобы обмануть собственный персонал профсоюза. Любой, кто выглядит так, как будто он может стать нарушителем спокойствия, уходит за дверь», — сказала Салли.

«Поэтому я должна вежливо принять жестяное рукопожатие с конца следующего месяца», — сказала Полин.

— Им это не сойдет с рук, — вызывающе сказала женщина в черном. Остальные посмотрели на нее так, будто она прилетела с планеты «На обед». «Ну, они не будут», — неуверенно добавила она.

— Я так понимаю, какие-то действия запланированы? - сказала Линдси.

Салли мрачно улыбнулась. «О, действия запланированы. Юнион Джек и его приятели не узнают, что с ними произошло, до конца этой недели».

OceanofPDF.com

3

«Напоминаем, что законы о клевете применяются к законопроектам так же строго, как и к средствам массовой информации, в которых мы все работаем. Издателям рекламных листовок также следует помнить об этом. И не забывайте о постоянном риске клеветы в баре. Если вы выпили слишком много, держите свои оскорбления при себе».

из «Советы для новых делегатов»,

буклета Подкомитета по регламенту.

«Знаете, это было странно», — сказала Линдси, глядя вдаль куда-то за Дженнифер. «Иногда казалось, что мы все замерзли в холодце где-то в 1984 году. Риторика была та же, отношения, даже лица. Как будто последних девяти лет просто не было. А потом я оглянулся вокруг, и вдруг все стало по-другому. И вот мы сидели в конференц-зале с теми же самыми людьми, которые предположительно были нашими врагами и соперниками. Мы говорим об оптимизации нашего администрирования, улучшении нашего публичного профиля, разработке новых услуг для удовлетворения меняющихся потребностей, как в какой-нибудь посттэтчеровской корпорации. И Юнион Джек по-прежнему в центре всего этого, стриг его так, чтобы удержаться у власти».

— Когда ты впервые с ним заговорил? Дженнифер взглянула на часы, задавая вопрос.

«Извините, я все время отвлекаюсь. Наверное, это напиток. Сегодня вечером я съел больше, чем должен был. В понедельник вечером, после того как женщины рассказали мне о сокращениях, я пошел в бар, чтобы выпить. По дороге мне пришлось пройти мимо Тома и его приятелей из NEC. Будучи Томом, он не мог позволить мне пройти, не попав мне под ребра».


«Эй, ребята, заприте своих дочерей. Гей Гордоны вернулись в город, — взревел Том, когда Линдси попыталась незаметно проскользнуть мимо кучки посредников, собравшихся вокруг генерального секретаря. "Что случилось? Янки поняли, что им продали щенка?

— Я тоже рад тебя видеть, Том. Линдси попыталась пройти к бару, но он преградил ей путь. Он пытался заставить ее вести себя как какая-то неумелая лесбиянка, пытался заставить ее оттолкнуть его с дороги. Как будто она могла оказать хоть какое-то влияние на эту коренастую, бычью фигуру на своем пути. Линдси мило улыбнулась и покачала головой. — Все тот же старый очаровашка, а?

«Ну, Линдси, это грязная работа, но кто-то же должен ее делать, не так ли? В противном случае мы попали бы в руки некоторых из них, опасных радикалов. Вы знаете тех, они там, готовые и ждут, чтобы превратить нас в матриархат, оставив нас, парней, лишь игрушками ваших девушек, — сказал Том, наклоняясь так близко, что она могла чувствовать запах пива в его дыхании и увидеть отдельные волоски в его густой, вьющейся бороде. Он не сильно изменился, подумала она, ни внешне, ни глубоко. В эти дни среди каштановых волос и бороды были седые волосы, но его теплые карие глаза были все теми же, удерживая взгляды аудитории, будь то один человек или тысяча, заставляя их смотреть сначала прочь.

«Тебе должно быть очень повезло, Том», — сказала она.

Он улыбнулся знакомой улыбкой, его полные чувственные губы едва приоткрылись. Его кривые зубы были единственной щелью в его доспехах, которую Линдсей когда-либо замечал. Но даже это превратилось в преимущество. Однажды она слышала, как он в полном потоке объяснял, что ему никогда не придется лечить зубы, потому что каждый раз, когда он смотрел в зеркало, они напоминали ему о важности бесплатной Национальной службы здравоохранения и о том, как его рабочие корни не позволили ему сияющая белая улыбка начальства. Это было представление, которое нужно было увидеть, чтобы поверить. Он доверительно подмигнул и сказал: «О, но мне повезло, Линдси, я очень удачливый человек».

«Интересно, будешь ли ты продолжать говорить это в конце недели», — тихо размышляла Линдси.

Брови Джека нахмурились, что, казалось, обещало гнев Божий. — Надеюсь, ты мне уже не угрожаешь, Линдси. Черт возьми, женщина, ты вернулась в деревню всего пять минут.

«Ты кажешься очень параноиком, Том. Представьте себе, что вы чувствуете угрозу со стороны такой маленькой женщины, как я! Так получилось, что тебе стоит беспокоиться не обо мне. Возможно, вам следовало потратить больше времени на обдумывание последствий, когда вы решили вести себя как руководство». Линдси отодвинулась в сторону, надеясь уйти.

Нахмуренный взгляд Джека стал еще сильнее, а ноздри раздулись. «Ты всегда был полон мочи и ветра», - сказал он. Теперь все веселье улетучилось. Остальная часть группы замолчала, беспокойно передвигаясь, почти незаметно отступая от двух противников.

«Раньше нужно было нечто большее, чтобы сбить тебя с толку, Том», — сказал Линдси как ни в чем не бывало. «Я не осознавал, что выбрасывание профсоюзных работников в очередь на пособие по безработице было для вас таким болезненным вопросом».

«И что дает вам право вернуться сюда и монополизировать высокие моральные принципы? У тебя нет права, вообще нет права обращаться со мной как с куском дерьма. Если бы вы были чертовым делегатом на этой конференции, я мог бы просто послушать, что у вас есть. сказать. Но ты теперь никто. Ты слышишь? Никто!» – крикнул Джек во весь голос своим мощным басом.

Ошарашенная силой его натиска, Линдси подняла руки вверх ладонями к нему. «Эй, Том, остынь. Я просто высказал свою точку зрения».

«В этом союзе у вас больше нет права на точку зрения. Ты даже не живешь в этой чертовой стране. Послушай меня, Линдси Гордон, и слушай внимательно. Вы внесли свою лепту в создание проблем в этом союзе. Вы и ваши друзья потратили достаточно времени и денег JU на свои глупые феминистские схемы и пропаганду прав геев. Что ж, вам не удастся угнать AMWU. Так что можешь остановиться прямо здесь.

Линдси опробовала технику глубокого дыхания, которой научилась на семинаре в Саусалито. Они потерпели неудачу. Она покраснела и сделала шаг к нему. «Не смей говорить со мной так, ты, коварный хулиган-перебежчик», — сказала она тихим голосом, который привлек больше внимания в этом переполненном баре, чем можно было бы сделать с помощью крика. — И не пытайся пускать дым всем в глаза. То, что вы и этот национальный исполнительный директор, который у вас в заднем кармане, делаете с персоналом головного офиса, не имеет ничего общего с феминизмом, и вы это знаете. Это связано со старым добрым плохим менеджментом и невыполнением обещаний между работодателем и работником. Единственная причина, по которой большинство людей, от которых вы избавляетесь, — женщины, это извечная причина. Они дешевы, чтобы окупиться. Как ты мне это объяснил в 86-м, когда Daily Nation сокращала меня? Позвольте мне все исправить… Линдси на мгновение закрыла глаза, как будто глубоко задумавшись. «О да, теперь я вспомнил. Цитата: «Причина, по которой женщинам платят меньше, чем мужчинам, заключается в том, что они будут продолжать выполнять эту низкооплачиваемую работу». Конец цитаты».

На короткий, пугающий момент ей показалось, что Том Джек собирается ее ударить. Его глаза расширились, а руки сжались в кулаки. Он слегка пошатнулся, затем с заметным усилием взял себя в руки. «Если у тебя есть смысл с тобой родилась, ты держись подальше от моей дороги, — тихо сказал он, его голос был напряженным от сдерживаемого гнева. «В книге правил полно правил, как избавиться от таких, как ты».

Линдси театрально покачала головой, изображая изумление, проходя мимо Джека и направляясь к бару. «Герой рабочего класса — это то, чем нужно быть», — сказала она никому конкретно.


— Значит, это не то, что вы бы назвали частной конфронтацией, — криво сказала Дженнифер. «Выпей еще», — сказала она, подталкивая Линдси пачку сигарет.

— Я пас, все равно спасибо. Это не только не было частным, но и попало в заголовки газет. К завтраку на следующее утро все в заведении знали, что у нас произошла стычка. Линдси резюмировала пару абзацев, появившихся об их ссоре в разделе «Сплетни и инсинуации» журнала Conference Chronicle .

Дженнифер выглядела настороженной, как кошка, услышавшая звук открывалки в противоположном конце дома. «Кто же тогда выпускает эту хронику конференции ?» она спросила.

Линдси пожала плечами. "Если бы я знал. И все остальные тоже. Половина делегатов и чиновников хотят линчевать кого бы то ни было, а остальные хотят купить ему большую выпивку. Я никогда не видел, чтобы какое-либо маргинальное издание вызывало такой интерес. Вы всегда получаете странную непристойную листовку вокруг конференции, но ничего такого организованного. Это невероятно хорошо информировано. Он атакует как левых, так и правых, он атакует штатных чиновников, мирских активистов, сумасшедших маргиналов, скучно предсказуемый истеблишмент. Я знаю, что это ужасное старое клише, но на самом деле для Conference Chronicle нет ничего святого . Это достаточно остроумно, грамотно составлено и представлено так, будто это группа фей-разносчиков газет, которых никто не видел и не слышал. Конечно, распределение намного эффективнее, чем когда-либо удавалось членам старого профсоюза дистрибьюторов!»

— Но никто не знает, кто за этим стоит? Дженнифер настаивала.

"Неа. Это мог быть кто угодно. В наши дни копировальные аппараты стоят десять центов, и для изготовления мастер-копии не потребуется особых навыков. Все, что вам понадобится, это пара часов с ноутбуком и приличный пакет АКДС. Пальцы тыкали повсюду, и, очевидно, есть одна или две полные петли, которые хотели бы, чтобы мы все думали, что это они, но никто не имеет серьезного представления о том, кто за этим стоит. Однако я скажу вам одну вещь. Это единственная тема для разговоров в барах и прокуренных помещениях».

«Вы хотите сказать мне, что этот… информационный бюллетень — это проблема, которая волнует всех на конференции?» — спросила Дженнифер. В ее голосе звучала нотка недоверия, которая Линдси нашла обнадеживающей. Это означало, что она была не единственной, кто знал, что в большом плохом мире все, что появлялось в « Хрониках конференции» , было даже менее интересным или значимым, чем супружеские отношения королевской семьи.

"Это верно. Есть три миллиона безработных, правительственное законодательство угрожает, которое положит конец профсоюзному движению в этой стране, и мой профсоюз в замешательстве, потому что кто-то получает удовольствие от того, что принимает микки. Сейчас для меня это тоже не имеет особого смысла, госпожа Окидо, но именно это и происходит. Но я не думаю, что это как-то связано со смертью Тома Джека, за исключением того, что в статье в Conference Chronicle создается впечатление, что у меня был лучший мотив, чем у большинства, для того, чтобы избавиться от него».

— Думаешь, именно поэтому убийца выбрал твою комнату?

Линдси вздохнула в недоумении. «Это единственное, о чем я могу думать. Видит Бог, это достаточно маленькая причина. Впереди меня в очереди на мотивацию должно быть много людей. Махинации Юнион Джека взъерошили многих рядовых. Я был одним из счастливчиков — мне больше не приходилось работать с ним на постоянной основе. Но многие из тех, кто это сделал, сильно разозлились. Позвольте мне сказать вам, г-жа Окидо, я не единственный человек, который был бы рад увидеть Юнион Джека на посту генерального секретаря AMWU».


«И если бы наш генеральный секретарь не был так озабочен продвижением групповых интересов наших так называемых братьев и сестер из бывшего Союза журналистов — организации, которая, судя по всему, больше походила на джентльменский клуб, чем на профсоюз — тех из нас, кто сталкиваются с массовым увольнением, в печати не было бы того беспорядка, в котором мы находимся. Они были достаточно счастливы, чтобы захватить наши исторические традиции и банковский баланс, который был в плюсе, в отличие от их собственного, и теперь они хотят захватить сама наша работа. Коллеги, пришло время Национальному исполнительному органу и генеральному секретарю принять политику наибольшего блага для наибольшего числа людей и начать вспоминать, кто платил им зарплату». Краснолицый человек постучал по кафедре, вызвав визг обратной связи, который прорезал пару сотен похмелья, как сломанный мел, визгливый по доске. «Коллеги, голосуйте за поправку Лондонского центрального отдела печати к предложению тридцать два. Спасибо."

Линдси нажала кнопку «Воспроизвести» на своем Walkman. Все должно быть лучше, чем эти дебаты. Она снова поерзала на своем месте, пытаясь найти удобное положение на жестком стуле. В качестве наблюдателя она сидела отдельно от основной массы делегатов на небольшом возвышении в задней части восьмиугольного конференц-зала. Наблюдатели, в отличие от делегатов, не оценивали столы, поэтому им приходилось постоянно перебирать свои повестки дня, протоколы и экземпляры «Хроники конференции». Последнее издание было единственной темой для разговоров за завтраком среди представителей параноидального течения, поскольку в нем «откровилось», что Лора Крейг была заводом специального отделения. Пока вокруг нее гудели голоса, Линдси развлекалась, снова пролистывая дюжину абзацев.

Сегодня мы можем эксклюзивно сообщить, что штатный чиновник Лора Крейг получает более одного пакета заработной платы. У жестко говорящего организатора тележурналистов есть еще одна постоянная работа — подсвечник в Особом отделе.

В течение последних пятнадцати лет ее роль заключалась в том, чтобы подорвать все профсоюзное движение, работая над тем, чтобы бывший Союз журналистов стал таким посмешищем, что его собственные члены могли относиться к нему только с презрением. Это, в свою очередь, означало, что влиятельные представители средств массовой информации судили остальную часть движения профсоюзов по жалкому и политически наивному поведению их собственного профсоюза.

Таким образом, эти журналисты, в свою очередь, помогли создать климат мнений, который позволил правительству Тэтчер систематически лишать трудящихся их прав и подорвать их доверие ко всему движению профсоюзов.

Крейг организовал разрушительные удары по BBC TV в 1984 году, ITN в 1986 году, IRN в 1988 году и BBC Radio в 1990 и 1991 годах. Все эти действия нанесли профсоюзу как финансовый, так и политический ущерб. Она также была ярой сторонницей забастовщиков в других секторах Ю, являясь неизменным лицом на каждом пикете. Один из противников ее жесткого подхода, генеральный секретарь «Юнион» Джек, однажды сказал: «Вы никогда не увидите проезжающего мимо фургона без того, чтобы Лора не цеплялась за него своими красиво накрашенными ногтями».

40-летняя Крейг была завербована на секретную государственную службу, когда училась в Лондонской школе экономики. Ее включили в программу подготовки выпускников BBC, и она быстро стала активно участвовать в JU. Несмотря на это, она также добилась быстрого продвижения в сфере радионовостей, что является настолько необычным для профсоюзного чиновника в Broadcasting House, что боссы BBC до сих пор приводят ее в качестве примера того, что активистка не мешает вам добиваться успеха.

Когда она подала заявку на должность штатного организатора в секторе вещания, она казалась очевидным выбором. Таким образом, в другой профсоюз проникли те, кто лично заинтересован в сохранении статус-кво.

Линдси не смогла сдержать улыбку. Чистая чушь, но было приятно видеть, как Лора получила хорошую критику в печати. По крайней мере, когда она увидела это утром, у нее, должно быть, поднялось кровяное давление на несколько ступеней. Линдси только надеялась, что Conference Chronicle сможет сохранить доверие после такого сумасшедшего прыжка в темноту. Журналы скандальных новостей всегда увлекались потребностью быть все более и более шокирующими. Но если бы ему удалось остаться более соприкасаясь с реальностью, флаер мог стать той необходимой конференцией, которая размешивала дерьмо. Линдси лениво задавалась вопросом, что сделала Лора, чтобы расстроить автора « Конференционной хроники» , когда знакомый голос прервал ее мысли.

«Лучше, чем травля медведя?»

Линдси удивленно посмотрела на него. "Хуй? Что ты здесь делаешь? Раньше вы думали, что профсоюз — один из последних бастионов британского консерватизма!» Она выключила Walkman.

«Да, вместе с Реформаторским клубом и Палатой общин. Что такого увлекательного?» — спросил он, указывая на ее наушники.

Линдси скривилась и пожала плечами. Она ни за что не собиралась признаться Дику МакЭндрю, что расслаблялась под звуки китовой музыки. «Все лучше, чем массированные беспилотники профсоюзных активистов. Но вы не ответили на вопрос. Что ты здесь делаешь?"

— Я здесь, чтобы увидеть, как Том Джек получит возмездие, — горько сказал Дик, его акцент в Глазго придал словам угрожающую остроту. «Он и его приспешники сделали для меня и моей команды, поэтому я пришел, чтобы попытаться сделать то же самое для него. А как Калифорния? Дик опустил свое крупное тело на стул рядом с Линдси. Он выглядел абсурдно, как герефордский бык на велосипеде.

«Я подумываю о том, чтобы напечатать флаер. «Калифорния прекрасна, мне нравится эта работа, у нас потрясающий дом на пляже, где туман сгущается, как в Аргайлшире, нет, я не скучаю по бегу со стаей, нет, я не скучаю по британским сосискам, пиво или ситкомы». А ты?" Линдси нежно обняла его. Они с Диком познакомились много лет назад в Лейбористской партии Глазго и с тех пор оставались друзьями. И она была ему должна. Несколькими годами ранее, когда она с энтузиазмом расследовала шпионский скандал, из-за которого она впервые отправилась в изгнание за границу, Дик готов был ради нее пожертвовать собой. У нее никогда не было возможности отплатить ему. « Социализм сегодня все еще держит детей в обуви?»

— Ты совсем оторван от темы, Гордон, — ответил Дик, и его любезное лицо превратилось в гримасу борца сумо. «Социализма сегодня нет . Точно так же, как Киннок очистил Лейбористскую партию от социализма, Юнион Джек и его приспешники очистили газетные киоски от социализма сегодня . Так что я больше не редактор новостей радикального ежемесячного журнала. Я всего лишь еще один фрилансер, отчаянно зарабатывающий на жизнь за счет сокращающегося рынка». Дик уставился в пол, непроизвольно сжав руки в кулаки.

«Какое это имеет отношение к Юнион Джеку? Профсоюз отказался выручить вас из беды? — спросил Линдси. Сколько она себя помнила, финансы «Социализма сегодня» были менее стабильными, чем в Мексике. Разница заключалась в том, что банки не лезли из кожи вон, выдавая миллиарды кредитов испытывающим трудности левым издательствам.

Дик фыркнул. "О чем ты? Одна из странных американских таблеток, искажающих чувство реальности? Том Джек не умыл от нас руки, когда мы попали в беду. Это я мог бы понять, хотя прощение было бы чем-то другим. Нет, это сам Юнион Джек вставил древко.

— Собираешься перестать говорить загадками и рассказать мне эту историю? — спросила Линдси, и ее тон смягчил резкие слова.

«Нечего особенно рассказывать. Около восемнадцати месяцев назад мы опубликовали статью, в которой утверждалось, что Том Джек действовал за спиной руководителя профсоюза и имел дело напрямую с бухгалтерской фирмой, которая составляла отчеты по счетам перед слиянием с другими профсоюзами. В этом нет ничего плохого, за исключением того, что далее в статье раскрывается, что Юнион Джек предлагал всевозможные творческие бухгалтерские трюки, чтобы наши финансы выглядели намного здоровее, чем они были на самом деле. Некоторые из маленьких трюков, которые он придумал, были на грани незаконного».

Линдси резко втянула воздух. — Выбери из этого кости, а?

Дик мрачно кивнул. «Мы думали, что у нас медное дно, но Юнион Джек настаивал, что это подстава. Он объявил, что собирается подать в суд, а наш источник среди бухгалтеров струсил и отказался выступать за нас. Итак, Юнион Джек отвел нас в химчистку. Мы не смогли даже заплатить адвокату счета, не говоря уже об ущербе. Нам четверым, владевшим журналом на бумаге, пришлось с головой погрузиться в банкротство».

В голубых глазах Дика появилась новая мрачность, которую Линдси никогда раньше не видела. Это не было удивительно. Он не был каким-то безрассудным ребенком, которому не о ком беспокоиться, кроме самого себя. Он был опытным профессионалом, человеком, который знал о рисках, но всегда умудрялся не подвергать им свою жену и детей.

— Хелен и дети? она спросила.

«Мы в порядке. Нам удалось сохранить дом. Когда я присоединился к управленческому коллективу «Социализм сегодня» , юристы офиса рекомендовали нам записать это на ее имя, и эту машину. Так что, полагаю, могло быть и хуже.

Линдси почувствовала нарастающую ярость, привкус столь же характерный, как желчь. «И профсоюз просто стоял в стороне и позволил этому случиться?»

«Линдси, исполнительный комитет был в кармане Тома Джека. Он сказал ползти, мол, как низко. Конечно, в профсоюзе было много людей, которые прыгали по этому поводу, но никого, идущего по коридорам власти, не волновал маленький журнал с дюжиной журналистов и отвратительная привычка лопать воздушные шары. Проблема в том, Линдсей, что этот союз больше не для рядовых. И пока мы не избавимся от Тома Джека раз и навсегда, ничего лучше не станет. Ему пора идти.

Линдси встала и потянулась. «Я не думаю, что смогу продолжать эти дебаты. Они открыты?

Дик взглянул на часы. "Десять минут назад. Что мы делаем, тратим хорошее время на выпивку?»

Несмотря на ранний час, в коллегии адвокатов студенческого союза шла оживленная торговля. Дик заказал пинту биттера и повернулся к Линдси. «Зачем ты?»

«Знаешь, я не думаю, что смогу вытерпеть выпивку», — сказала она тоном недоверия. — Лучше сделай это минеральной водой.

Дик печально покачал головой, но все же заказал. — Тебя слишком долго не было.

Прежде чем Линдси успела встать на защиту, двойные двери бара распахнулись, и вошла Лора Крейг. Ее сшитые на заказ брюки и длинный свитер были настолько похожи на повседневную одежду, насколько Линдсей никогда ее не видела. «Привет, Лора», — позвал один из делегатов в баре. «Разве ты не должен покупать напитки? Мы все читали «Хронику конференции » — ты единственный здесь, у кого есть расходы!»

Лора улыбнулась. «Я бы хотела», сказала она. «У меня водка и имбирное пиво. Сделайте его большим, иначе я натравлю на вас мисс Манипенни! Она подошла к группе мужчин, охотно поддаваясь их хриплым поддразниваниям.

«Играла в комнате, как на скрипке», — сказала Линдси.

«Ты всегда держал нож в Vogue Vamp. Вы же не серьезно говорите мне, что верите в эту чепуху? — спросил Дик.

Линдси вздохнула. «Конечно, нет. Даже ее злейший враг не смог бы придумать что-то настолько нелепое.

Дик опорожнил свой стакан и бросил его на стойку. — Мне лучше идти. Мне нужно пойти в подкомитет по регламенту. У меня есть срочное предложение внести предложение в документ о членстве и организации».

"Ой? Как насчет?"

«Помимо организации отделений на местном уровне и по секторам, нам следует создавать отделения для безработных, поскольку именно в этом профсоюз, похоже, лучше всего справляется». Дик криво улыбнулся.

«Мне жаль по поводу « Социализма сегодня», — сказала Линдси.

«Я тоже. И насчет философии, а не только журнала. Увидимся."

Дик неуклюже ушел. Добравшись до двери, он столкнулся лицом к лицу с Томом Джеком. Линдси видела, как шевелились их рты, но они были слишком далеко, чтобы она могла услышать, что они говорят. Уже не в первый раз ей хотелось научиться читать по губам. Внезапно правая рука Дика вылетела вперед, и он сильно толкнул Тома в грудь, так что лидер профсоюза споткнулся и упал спиной к стене. Это был не первый немного грубости, которую она уже видела на конференции. Рано утром в баре между враждующими группировками было нанесено несколько ударов. Но это был первый раз, когда она видела, чтобы кто-то приложил руку к человеку, который, казалось, был в центре всех разногласий и разрушительных ссор, свидетелем которых она была. Линдси не могла не волноваться, что именно Дик нанес первый удар.

OceanofPDF.com

4

«Делегатам напоминают, что маргинальные мероприятия, организованные под знаменем AMWU, не должны нарушать существующую профсоюзную политику. Это не означает ничего расистского, сексистского, возрастного или иного исключительного. (Осторожно, социальная группа геев и лесбиянок…)»

из «Советы для новых делегатов»,

буклета Подкомитета по регламенту.

Линдси безуспешно попыталась подавить внезапно охвативший ее зевок. — Ааа, — простонала она. «Мне очень жаль, ночь начинает настигать меня».

"Все нормально. Я не тороплюсь, — успокоила ее Дженнифер. «Самое главное, чтобы на этом этапе нам было ясно как можно больше фактов, чтобы мы могли убедить полицию, что нет смысла держать вас здесь».

"Хорошо. Я не могу вспомнить ничего другого из произошедшего во вторник, что имело бы какое-либо отношение к чему-либо. Большую часть дня я провел, беря интервью для своей диссертации у женщин, которые были рядом во время больших споров по поводу равенства в восьмидесятых, заставляя их копать свои воспоминания в поисках человеческих историй, стоящих за сухими записанными фактами принятых предложений и выпущенных листовок. Все Я подозреваю, что это очень скучная штука для человека, который в то время не участвовал в этом». Линдси избегала откровения о том, что ей тоже многое из этого показалось мучительно утомительным, и начала задаваться вопросом, как она собирается придать своей якобы новаторской диссертации тот смысл, которого она хотела. «Во всяком случае, пока я давал интервью, один из парней, с которыми я работал в Глазго, когда я был репортером шотландской Daily Clarion, подошел и пригласил меня на шотландско-ирландскую вечеринку Ceilidh Night.

«Ю всегда имел такой. Вы могли поехать только в том случае, если вы были шотландцем или ирландцем, независимо от того, где вы работали. Горстку аутсайдеров всегда приглашали, если они занимали видное место в профсоюзе и имели правильные политические полномочия – и я имею в виду правильные. Несмотря на это, мне стыдно признаться, мне всегда это нравилось. Музыка всегда была потрясающей — в нашем профсоюзе есть несколько действительно талантливых певцов и музыкантов, и мне всегда казалось, что музыка и танцы были по крайней мере так же важны для людей, как и остальная часть кельтских мужских связей. вещи. Поэтому, когда меня пригласили, я сдал свою десятку как шот. Каждый из нас платит по десятке за выпивку.

Дженнифер не смогла скрыть удивления. «Это слишком много выпивки», — прокомментировала она.

«Кельты — жаждущий народ. Исторически сложилось так, что нам приходится топить много печалей. В любом случае, это всегда было одно из немногих мероприятий на конференции, где политические разногласия забывались, когда мы налаживали сентиментальные узы ложного товарищества. К сожалению, как и многое другое в профсоюзном движении, оно изменилось до неузнаваемости».


Радостная энергия джигов и барабанов, наполнившая комнату, никоим образом не рассеяла атмосферу кипящей злобы, наполнившую гостиную для аспирантов Уилберфорс-холла. На этот раз старые кельтские союзы не смогли уменьшить напряжение, вызванное вновь обнаруженной напряженностью в AMWU. Мозги, придумавшие условия самой сложной слияние в истории британского профсоюзного движения каким-то образом не учло нестабильный эффект объединения типографий, конторских служащих, телеведущих, исследователей, журналистов, съемочной группы и работников распространения вместе, чтобы найти общую причину, чего им явно не удалось достичь. в 500-летней истории механических средств массовой информации.

По мере того, как лился напиток, росли и старые обиды. Поначалу Линдси удавалось избегать споров, схватив бутылку «Белой лошади» и втиснувшись в угол позади скрипача, двух гитаристов, гармониста и оловянного свистка, которые в данный момент исполняли музыку.

Но ее укрытие было раскрыто вскоре после полуночи, когда импровизированный оркестр взял перерыв и уступил место печатнику из Ньюкасла, игравшему на нортумбрийских дудках. Их скорбные ноты всегда наводили на нее тоску. Или, может быть, это был просто виски. В любом случае, ей хотелось, чтобы Софи была с ней, а не на конференции в сотне миль отсюда. Если бы Софи была здесь, атмосфера не имела бы значения, сказала себе Линдси.

Ее сентиментальные мысли были прерваны знакомым лицом, затуманенным выпивкой. Стюарт Грант был одним из ее коллег-репортеров в лондонской Daily Nation много лет назад. Убежденный женоненавистник, Грант был одним из тех, кто использовал свое горе из-за смерти Фрэнсис в серии якобы невинных высказываний, острые углы которых извивались, как рыболовные крючки, в ее животе. Даже до этого он ей никогда не нравился. Но его поведение, когда она была наиболее уязвима, в нескольких предложениях сменилось неприязнью и презрением.

«Эй, если это не Линдси Гордон, вернись, чтобы повелевать нами. У вас есть смелость, леди, — пробормотал он.

«Как обычно, Стюарт, ты имеешь столько же смысла, сколько квадратное сиденье для унитаза. Уйди и побеспокои кого-нибудь другого, а?

Он захихикал высоким, резким звуком. — Можете смотреть правде в глаза, а? Он повернулся лицом к комнате. «Эй, ребята, приходите и посмотрите на это. Нечасто выпадает шанс увидеть одну из крыс, покинувших тонущий корабль. Они обычно тоже бегают чертовски быстро. Получите порцию этого. Он снова повернулся к Линдси и ухмыльнулся. «Тебе всегда хотелось, чтобы они все были калифорнийскими девушками, не так ли? Имейте в виду, я не могу себе представить, чтобы они выбрали таких, как Флэш Гордон. Я бы сказал, что там у них немного больше вкуса.

«Сделай нам всем одолжение, Стюарт. Иди, найди высокое здание и спрыгни с него». Она поднялась на ноги и попыталась пройти мимо него, но было слишком поздно. Горстка его приятелей двинулась вперед, образовав вокруг нее плотное кольцо.

— Ты знаешь мальчиков, Флэш? — потребовал Стюарт. «Все настоящие журналисты. Здесь нет никого из ваших представителей равенства, а, мальчики? Раздался хор «ни в коем случае». «Нет, мы выйдем на скалу и займемся делом. Там, зашиваем игроков, издеваемся над противниками, погружаемся в настоящую работу. Но ты не смог бы взломать его, не так ли, Флэш? Нет, для тебя все это слишком. Пришлось бежать, поджав хвост, в мягкую жизнь в Штатах».

«Не то чтобы мы имели что-то против Америки», — пропищал один из пьяных шотландцев. Линдсей смутно помнил это лицо. Он работал репортером в «Глазго Трибьюн» , когда она работала в шотландской «Дейли Кларион».

«Конечно, нет», — добавил другой. Линдси узнала Чика Макбейна, младшего редактора «Клариона» . «Некоторые из моих лучших друзей сейчас работают в Америке. Ты знаешь, почему это так, не так ли, Флэш? Потому что для них здесь нет работы. И знаешь, почему, Флэш Гордон?

«Я уверен, что вы дадите мне версию мачо, — устало сказал Линдсей, — так почему бы мне просто не заткнуться и не сэкономить время?»

«Это потому, что когда такие люди, как вы, были представителями наших профсоюзов в восьмидесятых, вы были слишком заняты игрой в политику и кричали о СПИДе и сексизме вместо того, чтобы бороться за рабочие места. Вы все просто отступили и позволили Тэтчер и Теббиту забить профсоюзное движение до смерти. Вы сказали «да, сэр», «нет, сэр», Максвеллам, Мердокам и Карнеги Уилсонам, в то время как они уничтожали наши рабочие места и разрушали наша отрасль. А потом вы помчались в уютный номер на солнышке, а мы носимся по стране, как цыплята без головы, отчаянно нуждаясь в случайных сменах где-нибудь, где можно оплатить проезд на автобусе. Чик внезапно остановился, его поток ругательств нуждался в подпитке.

Он отступил в поисках еще виски, а Стюарт, освеженный поддержкой, вернулся в атаку. — Ты и твои приятели растратили наше первородство, — крикнул он, его налитые кровью глаза дико моргали, когда он приблизил свое багровое лицо к ее лицу. Впервые с начала речи она слегка нервничала, не уверенная, что сможет выбраться из этого невредимой. «Ты вернулся, чтобы посмеяться над нами? Ты это здесь делаешь, пьешь наш виски? Стюарт кричал. «Это не включено, сука, это не включено!»

Сердце Линдси упало еще сильнее, когда она увидела, как Том Джек проталкивается сквозь мужчин, окружавших ее. Все, что ей сейчас было нужно, — это чтобы генеральный секретарь добавил к своим хулиганам свой вес.

— Ты чертовски прав, его нет, — проревел Юнион Джек достаточно громко, чтобы остановить нортумбрийского волынщика на полуслове. Его трубы замерли с хрипящим стоном.

Линдси приготовилась к его нападению. Но, к ее изумлению, он подошел к ней и схватил Стюарта Гранта за рубашку.

«Это должно быть кеилид», — прорычал Юнион Джек. «Кем, черт возьми, ты себя возомнил, превращая это в войну? Черт возьми, это дошло до того, что йоркширцу приходится указывать кучке пьяных спортсменов, как вести себя на вечеринке.

Рот Стюарта продолжал открываться и закрываться беззвучно.

— Тебя это не касается, Том, — сказал Чик умиротворяющим голосом. «Мы только что переговорили с Линдси здесь».

— Для всего, что ты хочешь сказать Линдси, есть время и место, и этого нет здесь. И пока я являюсь генеральным секретарем этого профсоюза, все, что происходит на конференции, касается меня. Вам всем следует это помнить. Итак, Линдси, я хочу поговорить с тобой». Внезапно Том оттолкнул Стюарта от себя и повел Линдси через всю комнату в тихий угол.

— Я этого не забуду, Том Джек, — тщетно пробормотал Стюарт в их удаляющиеся спины.

«Я тоже», — сказала Линдси. "Спасибо. Я ценю это."

— О, я хочу вернуть долг, — сказал Том, широко подмигнув. «Я не добился того, что имею, просто отдавая должное. Есть кое-что, что я хочу обсудить с тобой. То, что вы могли бы назвать предложением. Кое-что, с чем ты можешь мне помочь. Он огляделся и понял, что повсюду жадные уши. Он притянул Линдси к себе и тихо сказал ей на ухо: — Я немного выпил, так что сейчас не время. Завтра во время первого заказа-бумаги. Примерно в полумиле вниз по холму от конференц-центра есть кафе. Полли это называется. Увидимся там." Он отступил назад. — Увидимся позже, Линдси. Я знаю, что мы можем вести бизнес вместе».


Дженнифер наклонилась вперед с видом старателя, который только что заметил блеск золота. «Кто-нибудь слышал, как он это устроил?»

Линдси пожала плечами. «Полагаю, кто-то мог бы это сделать. Вокруг было много людей».

«Можете ли вы вспомнить кого-нибудь, кто был особенно близок вам с вами в то время?»

Линдси закрыла глаза и попыталась представить себе эту сцену. Она почти чувствовала запах дыма и алкоголя, могла представить немигающие глаза Юнион Джека, но остальные фигуры были неузнаваемыми размытыми пятнами. Неохотно она снова покачала головой. "Мне жаль. Комната была плохо освещена, и я немного выпил. Это было все, что я мог сделать, чтобы сосредоточиться на том, что говорил Том».

Дженнифер постучала по блокноту ручкой. «Что мне далеко не ясно, так это то, почему Том Джек был в вашей комнате позже в тот же вечер, когда он договорился о встрече с вами на следующий день».

«Ты и я оба», — сказала Линдси. «Понятия не имею. Возможно, он решил, что то, что он должен мне сказать, не будет ждать. Или, может быть, он оказался на этом этаже по причинам, которые не имели ко мне никакого отношения. В конце концов, там есть еще около дюжины делегатов с комнатами. У него могло быть свидание с любым из них.

— А разве твоя дверь не была заперта? — спросила Дженнифер тем тоном отчаяния и недоверия, который адвокаты приберегают для клиентов, у которых, похоже, клиническая смерть мозга.

Линдси пожала плечами. "Возможно нет. Замок был очень неудобным, поэтому половину времени я не беспокоился. Я был не единственным, у кого были проблемы. Это была главная тема разговора за завтраком во вторник, когда мы все исчерпали «Хронику конференции». Я просто стал носить в сумке паспорт и дорожные чеки».

Дженнифер начала выглядеть так, словно ей хотелось бы остаться в постели и позволить кому-то другому получить удовольствие от решения маленькой проблемы Линдси Гордон. Одной рукой она помассировала затылок. «Хорошо, давайте вернемся к этому кеилиду. Что произошло после того, как вы с Джеком договорились о встрече?

«Музыка снова заиграла, и Том отправился поговорить со своими друзьями из печатного сектора. Меня поймал какой-то ирландский парень, которого включили в шорт-лист на работу преподавателем журналистики в Миннесоте. Он хотел узнать у меня, как вести бизнес в Штатах. В любом случае, мы не могли слышать себя, поэтому примерно через десять минут вышли на улицу. Мы подошли к фонтану на такой площади в центре кампуса. Не знаю, заметили ли вы, но ночь была очень мягкой. Либо так, либо мы оба достаточно выпили, чтобы не замечать холода. В любом случае, даже ветерок казался теплым, а у моего нового друга была четверть бутылки ирландского, так что я просто сидел там, сделал глоток и рассказал все, как в США.

"Хорошо. Две вещи. Ты ушел раньше Тома Джека? И как долго ты просидел, разговаривая с этим ирландцем? Дженнифер спросила: перелистнула пару страниц своего блокнота и проверила свои записи того, что уже сказала Линдси.

«Когда мы вышли, Том все еще кучнулся. Что касается того, как долго, я не могу быть уверен. Что я могу вам сказать, так это то, что я расстался с ирландцем сразу после трех часов. И прежде чем вы спросите, причина, по которой я могу быть настолько точным в этом, заключается в том, что у меня закончились вещи, которые, как мне казалось, я мог бы ему с пользой рассказать, но он, похоже, был рад болтать всю ночь. Я спросил его, который час, он посмотрел на часы и сказал, что уже десять минут четвертого. Итак, я спросил: «Боже мой, неужели сейчас тот самый момент?» Мне нужно встать на утреннюю рутину и встать на ноги. Его комната находилась не в Маклинток-Тауэр, поэтому мы попрощались и разошлись.

"Его имя?" — спросила Дженнифер, держа ручку, словно кол, над сердцем вампира.

Линдси скривилась. "Хороший вопрос. Мне бы хотелось знать ответ. Он — самое близкое к моему алиби существо, поскольку между тем, как я оставил его и кричал изо всех сил, чтобы поднять тревогу, могло пройти всего несколько минут».

Дженнифер выглядела близкой к раздражению. — Вы имеете в виду, что вашим свидетелем алиби является человек, которого вы никогда раньше не встречали, имени которого вы не знаете и который, вполне вероятно, был пьян?

— Примерно такого же размера.

OceanofPDF.com

5

«Комнаты, которые мы предлагаем делегатам, обычно не обеспечивают высокой степени безопасности. Поэтому мы призываем вас не брать с собой бриллианты на случай, если вас пригласят на ужин в Отделении радиовещания. К утру пятницы, скорее всего, даже ваш парацетамол станет небезопасным».

из «Советы для новых делегатов»,

буклета Подкомитета по регламенту.

Дженнифер глубоко вздохнула через нос. Линдси чувствовала себя шестилетней, такой же некомфортной и неадекватной, какой ее всегда заставлял чувствовать учитель начальной школы.

— Хорошо, — сказала Дженнифер, напряжение в ее голосе начало проявляться. "Что произошло дальше?"

«Я подошел к Маклинтоку, нажал кнопку лифта, дождался лифта и поднялся на десятый этаж. И нет, я не видел никого достаточно близко, чтобы опознать их, поэтому сомневаюсь, что они могли бы мне что-то сделать. Когда я вышел из лифта, я заметил, что кто-то исчез за углом коридора слева от меня, но я не мог толком разглядеть, кто это был, так как основной свет погас, и это были просто тусклые синие аварийные сигналы. ночники, которые были включены. У меня такое чувство в глубине души что я заметил еще кое-что, но чем больше я пытаюсь это определить, тем более неуловимым это становится. Простите, госпожа Окидо, я не даю вам много дел, не так ли?

Откуда-то Дженнифер вытянула улыбку, которая демонстрировала гораздо большую убежденность, чем она чувствовала. — Не волнуйся, — автоматически сказала она. «Я слышал и хуже. Продолжайте, мисс Гордон. Я знаю, что это трудный момент, но как только мы дойдем до конца, нам будет далеко до того, чтобы вытащить тебя отсюда.

Линдси кивнула. «Может быть, я возьму еще одну сигарету», — сказала она наполовину себе, потянувшись за пачкой. «Подойдя ближе, я увидел, что моя дверь не совсем закрыта. Язык улова сидел на краю норы, если вы понимаете, о чем я. Я толкнул ее, почти ожидая обнаружить, что меня ограбили. Первое, что я заметил, это то, что ветер дул мне в лицо. Я чувствовал себя немного растерянным, потому что был уверен, что не оставил окно открытым, когда вышел. Я включил свет и понял, что там, где должно было быть окно, была чертовски огромная зазубренная дыра. Мне потребовалось мгновение, чтобы осознать, что внутри комнаты не было стекла, поэтому то, что разбило окно, вылетело изнутри наружу».

Она глубоко затянулась сигаретой и закрыла глаза, решив быть максимально точной в своих мыслях и действиях. «Я оглядела комнату, пытаясь понять, чего не хватает, но вроде бы все было на своих местах, за исключением того, что стул валялся на боку, а одежда, которую я бросил на него, была разбросана по полу. Я подошла к окну и… — Она остановилась и вдохнула еще дыма. «Я не хотел смотреть вниз, но заставил себя. Это было далеко вниз, и я мог видеть крыши автомобилей, блестевшие в свете фонарей, освещающих дорожки. Только одна машина не светилась. На нем было что-то светлое, как… как рубашка, которую бросили на пол. Именно тогда я начал кричать». Линдси откинулась назад и прислонилась головой к холодной стене камеры, глядя на потолочную лампочку в проволочной клетке.

«Мне казалось, что я стою там целую вечность, но вскоре появились другие люди. Я не особо обратил внимание, если честно. Было много криков о вызове полиции, что, должно быть, кто-то сделал. Остальное вы знаете, — кивнула Линдси.

Дженнифер Окидо одобрительно кивнула. "Хороший. Хорошо, Линдси, сейчас тебя будет допрашивать полиция. На этом этапе я настоятельно призываю вас отстоять свое право на молчание. Это означает, что, о чем бы они вас ни спросили, вы должны сказать: «Нет ответа». Итак, вы знакомы с телешоу «Выбери свой выбор»?

Линдси посмотрела на нее так, будто она сошла с ума. — Да, — сказала она с сомнением.

«Вы знаете раздел в начале, где участникам задают вопросы, пытаясь заставить их сказать «да» или «нет»? Что ж, это интервью будет примерно таким. Они попытаются обманом заставить вас дать ответ, отличный от «нет ответа», и как только вы это сделаете, по закону вы будете считаться отказавшимся от своего права на молчание. Они скажут что-то вроде: «Ваш адвокат проинструктировал вас не отвечать» или «Возможно ли, что о чем бы я вас ни спросил, вы просто скажите, без ответа?» Вы не должны попасть в ловушку. Я могу в некоторой степени защитить вас, потому что им не разрешается подвергать вас чрезмерному давлению, но боюсь, что большая часть бремени ляжет на ваши плечи. Вам ясно, что вам нужно делать?» — спросила Дженнифер.

Линдси кивнула. «Я сделаю все возможное».

— Я знаю, что ты устал, но чем скорее мы с этим покончим, тем скорее я смогу приступить к розыску свидетеля твоего алиби. Боюсь, вас не отпустят, пока мы это не установим. Надеюсь, однако, что они пока не собираются предъявить вам обвинение. Если вы готовы, я пойду и скажу им, и, возможно, мы скоро начнем».

Дженнифер встала и постучала в дверь камеры. Через несколько мгновений в коридоре застучали ноги, и окно Иуды открылся. Убедившись, что нужный человек собирается покинуть камеру, офицер открыл дверь. Адвокат повернулся и улыбнулся Линдси, прежде чем хлопнувшая дверь скрыла ее из поля зрения.

Предоставленная самой себе, Линдси свернулась клубочком на жесткой койке и закрыла глаза. Когда через пятнадцать минут за ней пришел охранник, ему пришлось трясти ее, чтобы разбудить.

Хроника конференции

Не для протокола

Он упал или его толкнули?

Его соскребли с асфальта, как комок клубничного варенья, как в песне. Возможно, без парашюта это не было бы 20 000 футов, но этого было достаточно, чтобы произнести «Спокойной ночи, Вена» для генерального секретаря Тома «Юнион» Джека. Наш покойный, неоплаканный лидер всегда думал, что может ходить по воде. Но ранним утром этим утром он доказал, что не может летать без одного из тех самолетов, на которые он так любил тратить ваши профсоюзные взносы. Теперь все будут помнить первую ежегодную конференцию делегатов Объединенного профсоюза работников СМИ как ту, которая придала совершенно новый смысл резкому падению числа членов.

Юнион Джек был обнаружен раскинувшимся на значительной площади автостоянки за башней Маклинток сегодня утром около двадцати третьего, когда бывшая журналистка и обозреватель конференции Линдси Гордон подняла тревогу, заявив, что она вернулась в свою комнату в студенческом общежитии, чтобы обнаружить дыра размером с человека в окне десятого этажа.

Эта маловероятная история следует за дракой между Гордоном и Юнион Джеком в понедельник вечером (о которой сообщалось во вчерашнем выпуске журнала). Хроника конференции ) . Согласно нашим источникам, на протяжении многих лет у пары были ссоры по самым разным вопросам, от феминизма до феминизма.

Гордон, который может напоминать чудовищный полк, состоящий из одной женщины, провел вечер на пресловутой шотландско-ирландской ночи - традиции бывшего Союза журналистов, которую с энтузиазмом отстаивают восторженные критики хаггис и бродяги в AMWU. Там Гордон и она соотечественники приложили все усилия, чтобы выпить Шеффилд досуха. Этот памятник сексизму (женщин лапают) и расизму (некельтам вход запрещен) был установлен в комнате отдыха для аспирантов в Уилберфорс-холле.

Юнион Джек был приглашен на вечеринку, несмотря на то, что всю жизнь играл профессионального йоркширца, рожденного, воспитанного и намазанного всеми после политической благосклонности. Некоторые говорят, что он получил приглашение из уважения к своей высокой должности избранного генерального секретаря нашего недавно объединенного собачьего обеда профсоюза; другие, потому что его отношение к женщинам и этническим меньшинствам сделало его естественным кандидатом на усыновление кельтской маргинализации. Находясь там, он продемонстрировал третье право на членство, выпив львиную долю бутылки Black Bush.

Тем временем Гордон проводила научное сравнение самого широкого ассортимента шотландского и ирландского виски, который только мог достать. Очевидцы говорят, что она более чем выдержала нападение со стороны нескольких хакеров с Флит-стрит, которые ругали ее за то, что она бросила Her Majesty's Gutter Press только для того, чтобы сидеть на солнце в Калифорнии, обучая журналистике янки. (Новым читателям, незнакомым с биографией Гордона, следует спросить любого газетного журналиста с более чем пятилетним опытом работы на Флит-стрит о версии «обналичены, распроданы» и у любого бывшего члена Комитета по равенству давно ушедшего Союза журналистов о «платной версии». ее взносы, заслужили перерыв».

Как ни странно, учитывая их прошлую историю, информированное мнение (то есть на один шаг выше сплетен, на два выше слухов, на три выше от инсинуаций) показывает, что Юнион Джек и Гей Гордон помирились на кельтском трэше. Хроника конференции шпионы рассказали мне, что эту пару видели сбившейся в кучу после того, как Юнион Джек неожиданно бросился на защиту Гэй Гордон, когда один из ее бывших коллег начал сомневаться в ее выдержке.

«Возможно, у нее меньше здравого смысла, чем у игрока с битой из Ланкашира, но он не может позвонить ей из-за отсутствия бутылки», - по общему мнению, сказал он сердито. «Любая девчонка, которая сможет противостоять мне, имеет больше смелости, чем вы, кучка придурков». Затем Юнион Джек разразился одной из своих знакомых тирад против корыстных толстых котов с Флит-стрит и их трусливой капитуляции из-за свободных коллективных переговоров. Когда гуляки очнулись от вызванной этим комы, было слышно, как Юнион Джек и Гей Гордон договаривались о встрече, чтобы обсудить неизвестные дела.

Два часа спустя Юнион Джек лежал мертвым. Когда мы готовимся к печати, Гордон «помогает полиции в расследованиях». Пятерка говорит, что она так же полезна, как монах-траппист.

Леговеры — новинки!

Liverpool Branch и London Graphical, возможно, были на ножах по поводу предложений промышленных советов, но один председатель и секретарь филиала определенно работают над наведением мостов горбатой разновидности… Что делал исследователь BBC, проявляя такой интерес к делам рогатые сыновья труда в печати? … Никаких призов за то, что вы угадаете, какой делегат филиала Центрального Ланкашира побьет рекорд по количеству отметок на изголовье кровати на конференции. Мне сказали, что у нее есть менеджер из Карлайла, заместитель редактора из Ноттингема и исследователь из Абердина. И это только среда! … Чтобы принять участие в деле, завтра в шесть состоится собрание недавно сформированной группы действий геев и лесбиянок. Просто предупреждение на случай, если вы застанете их врасплох: они будут в лаунж-баре паба Flying Parrot, расположенного ниже по склону холма от конференц-центра.

Сплетни и инсинуации

Если мы когда-нибудь вернемся к конференц-бизнесу, обратите внимание на нечестивый союз между бывшей сталинисткой Петрой О'двайер и карьеристом Ларри Ноксом, который собирается сорвать хрупкое перемирие в отделении Central Magazine… Я бы приберегал свою спину, если бы я был одним из них. из тех, кто когда-либо возился с отчетом о профсоюзных расходах… Скоро — еще больше эксклюзивных разоблачений о предприятиях секретных служб в вашем собственном профсоюзе… Я слышал, что определенная группа клериков планирует серьезную торговлю, чтобы заручиться поддержкой движения 48C, так что, если есть кое-что, что вы очень хотите от дружелюбного персонала вашего местного офиса, сейчас самое время заявить о своих правах… Смерть Юнион Джека почти наверняка сорвет попытки сотрудников AMWU сорвать конференцию, устроив молниеносный удар в знак протеста против планов профсоюза по сокращению штатов. Ходят слухи, что акция будет отложена, а не отменена, поэтому заместителю генерального секретаря Энди Спенсу лучше не вздыхать с облегчением…

Рука вытащила из сумки лист формата А4, на котором лежал утренний выпуск анонимной « Хроники конференции», и сунула его под соседнюю дверь на одиннадцатом этаже студенческого общежития. Быстрый взгляд на часы. Времени было мало. Вскоре первые пташки, которые придерживались напыщенной точки зрения, что конференции предназначены только для конференц-бизнеса, встанут на ноги. И все же эта дверь была последней в блоке. Осталось снести еще одно здание, да и то всего пятиэтажное. Автор непристойных ежедневных комментариев о политических, социальных и сексуальных событиях на первой в истории Ежегодной конференции делегатов Объединенного профсоюза работников СМИ осторожно огляделся вокруг и быстрым шагом направился к лифтам.


«Нет ответа», — сказала она в двадцать второй раз. Сосредоточившись на подсчете ее ответов, стало легче игнорировать вопросы. Она просто повторяла эти два слова всякий раз, когда в гудении полицейских наступала пауза. В перерывах она просто продолжала мысленно повторять цифры.

Ритм изменился только тогда, когда Дженнифер Окидо время от времени прерывала беседу, протестуя против того, что они приставали к ее клиентке, которая воспользовалась своим правом не давать показания.

Полицейским потребовался час, чтобы сдаться в отчаянии. Коренастый детектив-сержант рывком отодвинул стул назад, от чего его ноги заскрипели по виниловому кафелю пола. Он наклонился над магнитофоном и сказал: «Интервью закончилось в 8.10 утра».

"Я могу идти?" — спросила Линдси дрожащим от усталости голосом.

— Нет, — сказал детектив-сержант.

«Тебе придется остаться здесь, пока мы не установим твое алиби», — сказала Дженнифер, наклоняясь ближе. Линдси почувствовала легкий запах цитрусовых духов и чуть не захихикала от этого несоответствия.

Вернувшись в камеру, Линдси растянулась на жесткой койке, натянув на себя одеяло. Не было ничего, что не выглядело бы лучше после хорошего сна.


Дженнифер Окидо потребовалось менее десяти минут в конференц-центре AMWU, чтобы понять, что Линдси не преувеличивала влияние « Хроники конференции» на сотни делегатов. В фойе самого зала, казалось, были копии в центре каждой болтовни, когда представители профсоюзов обсуждали смерть своего генерального секретаря и намек на то, что Линдсей приложил к этому не только руку.

Пробираясь сквозь толпу, Дженнифер услышала обрывки разговора.

«…темные тайны. Судя по тому, как обстоят дела в Conference Chronicle, он мог бы скорее прыгнуть, чем столкнуться с музыкой…»

«Может быть, он напал на нее, и она его набросила, только палуба оказалась дальше, чем она думала…»

«Да ладно, даже Том Джек не стал бы превзойти себя, просто чтобы бросить Линдси Гордон в дерьмо…»

«Это будет еще одна загадка, как Максвелл и яхта…»

«Он будет вне себя от ярости. Он легко мог упасть…

У каждого была своя теория, и громкость увеличивалась с каждой секундой, поскольку каждый пытался сделать свою ту, которая была бы услышана выше остальных. Дженнифер добралась до двери конференц-зала, где служащие были в осаде, пытаясь раздать документы для утренних дел.

«В последний раз мы не знаем, что происходит», — резко сказал один из них группе решительных журналистов, которые отказались от своей роли делегатов ради гораздо более захватывающей роли репортеров новостей на месте. Когда их лай достиг крещендо, она закричала: «Мне плевать, чего хотят ваши отделы новостей. послушай, нам нечего тебе сказать. Все, что мы знаем, это то, что знаете вы. Если вы хотите побеспокоить кого-то, у кого могут быть ответы, почему бы вам не пойти и не найти Подкомитет по регламенту? Они встречаются прямо сейчас, чтобы решить, что будет с конференцией».

Стая исчезла быстрее, чем Дженнифер могла себе представить.

«Извините», — сказала она тихим голосом измученной женщине. «Я адвокат Линдси Гордон. Я думаю, мне нужно поговорить с вашим подкомитетом по регламенту. Возможно, они смогут мне помочь. Можете ли вы дать мне указания?»

Женщина злобно ухмыльнулась. «Ну, вы не найдете их в зале заседаний. Все, что вы там найдете, — это поток разочарованных журналистов. Им нужно было мирно встретиться, поэтому они отправились куда-то в другое место. Но я не думаю, что они будут возражать, если я вам скажу.


Десять минут спустя Дженнифер стояла в дверях Burger King. Быстрого взгляда было все, что ей нужно было, чтобы определить семь членов комитета, который отвечал за бесперебойную работу первой ежегодной конференции AMWU. Четыре женщины и трое мужчин заняли два стола, и перед каждым лежала пачка бумаг. Хотя, как и всем регламентным комитетам, им обычно приписывали самые острые умы в своем профсоюзе, в тот момент все они выглядели как банкиры с несварением желудка.

Дженнифер уверенно подошла к столу и одарила их своей лучшей профессиональной улыбкой. — Простите, что вмешиваюсь, — сказала она, — но думаю, мне нужна ваша помощь.

Они смотрели на нее с выражениями, варьирующимися от недоумения до облегчения. Дженнифер села на свободный стул и представилась. «Что мне отчаянно нужно, так это найти ирландца, с которым Линдси разговаривала между выходом из кеилида и входом в ее комнату. Я знаю, это все равно, что просить тебя произвести иголку из стога сена, но я надеялся, что вы сможете указать лучший способ добиться этого.

Мужчина средних лет с короткой стрижкой и ярким шелковым жилетом фыркнул. «Дорогая леди, — протянул он изысканным тоном диктора Радио-3, — мы отчаянно ищем в своде правил что-то, что могло бы охватить возможность подозрительной смерти генерального секретаря в разгар конференции. Нам удалось добиться двухминутного молчания. Вы даже не представляете, как приятно, когда вас просят сделать что-то настолько простое и прямолинейное, как найти одного пьяного ирландца среди столь многих!»

Дженнифер улыбнулась с облегчением. Впервые она начала думать, что сможет вытащить своего клиента из камеры без предъявления обвинения.

OceanofPDF.com

6

«Хотя SOS сделает все возможное, чтобы обеспечить бесперебойную работу конференции, мы не можем контролировать стихийные бедствия. В случае землетрясения, ядерной атаки или американского решения разбомбить какую-нибудь богом забытую часть земного шара мы просим делегатов соблюдать правила конференции, набраться терпения и не забрасывать нас бессмысленными экстренными предложениями».

из «Советы для новых делегатов»,

буклета Подкомитета по регламенту.

Дженнифер никогда не слышала более красноречивого молчания, чем двухминутная дань памяти Юнион Джеку. Это было похоже на воздушный шар, поверхность которого была настолько растянута, что шорох воздуха разорвал бы его на куски скрученной резины. Делегаты стояли, склонив головы, яркие цвета их одежд придавали сцене атмосферу молитвенного крестового похода Билли Грэма.

Участники платформы были в неудобном положении, некоторые из них не смогли избежать искушения взглянуть на свои запястья. Президент профсоюза посмотрел на стол, куда он предусмотрительно положил свои часы. Когда стрелка проползла по циферблату и во второй раз достигла двенадцати, его плечи распрямились, и он поднял голову. Он наклонился вперед над свой микрофон и сказал: «Спасибо, братья и сестры. Сейчас я передам вас Брайану Робинсону из Подкомитета по регламенту.

Мужчина, который впервые разговаривал с Дженнифер в «Бургер Кинге», поднялся на ноги и принял на лице маску торжественности, когда делегаты с шумом расселись на свои места. Она отметила, что разноцветный шелк уступил место более мрачному черному кожаному жилету.

«Я понимаю, что многим из вас будет неудобно продолжать конференцию в сложившихся обстоятельствах», — начал он. Судя по лицам, которые увидела Дженнифер, он был далеко от цели. «Но те из вас, кто знал Тома Джека так долго, как я, поймут, что он был человеком, который всегда самым настойчивым образом требовал, чтобы шоу продолжалось; за исключением, конечно, случаев, когда речь шла о выпуске статьи во время трудового спора, — продолжил он, вызвав одобрительный ропот среди аудитории.

«Мои коллеги из SOS и я пытаемся обеспечить продолжение конференции. Но прежде чем мы приступим к рассмотрению первого утреннего доклада, я хочу обратиться ко всем вам. Полицейское расследование смерти Тома продолжается, и один из наших сотрудников, как говорится, помогает им в расследовании. Многие из вас знают Линдси Гордон в прошлом, и я, например, убежден, что она не имеет никакого отношения к событию, которое, я уверен, в конечном итоге будет рассматриваться как трагический несчастный случай, а не как что-то более зловещее. Те из вас, кто не знает Линдси, возможно, заметили, что она вчера сидела среди наблюдателей в конце зала. У нее довольно заметный калифорнийский загар; среднего роста и телосложения, короткие каштановые волосы, голубые глаза, шотландский акцент. В этом есть смысл, — раздраженно добавил он, нахмурившись, глядя на зал конференции, где делегаты начали передвигаться и возбужденно переговариваться друг с другом.

Бормотание утихло, и Брайан продолжил. Дженнифер не могла не быть впечатлена его умением держаться на сцене, поскольку делегаты лишенные разговора, выглядели как растения, лишенные света и воды.

«Вчера вечером Линдси была в шотландско-ирландском Ceilidh, и рано утром ее представили делегату, которому предложили работу в Америке. Они вместе покинули кеилид, чтобы она могла дать ему несколько советов о том, как работать среди варваров, и некоторое время болтали. К сожалению, Линдси так давно не работала журналистом, что забыла некоторые основные правила. Ей не удалось выяснить имя человека, с которым она разговаривала, и крайне важно, чтобы ее адвокат поговорил с данным джентльменом. Мисс Окидо, не могли бы вы выйти вперед?..

Чувствуя себя более застенчивой, чем когда-либо в суде, Дженнифер отошла от группы людей у двери в задней части зала. Сотни голов повернулись, чтобы посмотреть на нее. Она мрачно улыбнулась.

«Г-жа Окидо, сзади, находится тот человек, о котором идет речь. Так что, если вы были в Сейлиде вчера вечером и знаете личность ирландца, с которым разговаривала Линдси, или если вы действительно тот солдат, пожалуйста, дайте ей знать. Я не могу не подчеркнуть, насколько это важно, и знаю, что вы все так же, как и я, будете стремиться к тому, чтобы Линдси не находилась под стражей ни на мгновение дольше, чем необходимо».

«Не будьте в этом слишком уверены», услышала рядом с собой грохочущий баритон Дженнифер. Она с удивлением обернулась и увидела высокого, дородного мужчину, похожего на побитого плюшевого мишку. «Я друг вашего клиента», — сказал он, когда Брайан начал просматривать ордер.

— Что именно вы имели в виду, мистер…? — спросила Дженнифер.

«МакЭндрю. Дик МакЭндрю. Ну, кто-то убил Юнион Джек», — сказал он. «И кто бы это ни был, полицейские оставляют их в покое, пока они доставляют Линдси тяжелые хлопоты. Кроме того, если то, что я слышал о вчерашнем хулиганстве, хоть сколько-нибудь похоже на правду, на том сейлиде было много людей, которые не стали бы мочиться на Линдси, если бы она была в огне. Похоже, она и есть. Насколько плохо это выглядит?»

Дженнифер пожала плечами. — Я видел и хуже, мистер МакЭндрю.

«На улице ходят слухи, что у полиции есть свидетельница с девятого этажа, которая говорит, что проснулась от звука бьющегося стекла. По ее часам было без пяти три. Я так понимаю, вы ищете свидетеля-алиби, который тогда был с Линдсом?

Дженнифер улыбнулась. «Спрашиваете ли вы как друг или как журналист, вы должны прекрасно понимать, что я не могу на этот вопрос ответить».

Пока она говорила, к ним подошел мужчина. Он выглядел так, будто только что вылез из постели: рубашка помята, а глаза покраснели. — Извините, — сказал он настолько тихим голосом, что его едва можно было услышать. — Я думаю, ты хочешь поговорить со мной.

Дженнифер спросила: «Вы тот мужчина, с которым разговаривала Линдси Гордон?»

Он кивнул, а затем сразу же сделал вид, будто сожалеет о столь резком поступке. Он на мгновение закрыл глаза, а затем сказал. "Я."

«Вам двоим нужно уйти от этой мафии», — сказал Дик, его репортерский взгляд заметил внимание, которое они привлекли. Почти незаметно люди приближались к ним троим, отчаянно жаждя любой сплетни, которая поставила бы их в выигрышное положение среди своих сверстников.

«Я не могу с этим не согласиться», — сказала Дженнифер. «Где мы можем…?»

— Ты можешь воспользоваться моей комнатой, — Дик выудил ключ из кармана джинсов. — Это в Уилберфорс-холле, второй этаж. Если меня не будет здесь, когда вы закончите, просто оставьте это одному из сотрудников головного офиса в конференц-офисе».

«Спасибо», — сказала Дженнифер, не в силах скрыть удивление в голосе. Глядя на состояние своего потенциального свидетеля, она могла только представить, как выглядела и пахла его комната.

— Не беспокойтесь, — сказал Дик. «Просто вытащите моего приятеля из тюрьмы. Мне это пойдет на пользу.


Комната Дика выглядела так, будто он жил здесь дома уже несколько месяцев. На полке стояла дюжина книг, «Тэнди». компьютер и принтер на столе рядом с кучей печатной бумаги. На подоконнике стояла очередь использованных кружек с ошеломляющим набором политических лозунгов рядом с фотографией женщины и двоих детей в рамке. Ирландец направился прямо к креслу и рухнул в него.

— Мне очень жаль, — пробормотал он. «После того, как Линдси ушла, я вернулся на сейлид. В моей голове такое ощущение, будто там армия слонов, исполняющих румбу».

Дженнифер это не волновало. Она села на край аккуратно заправленной кровати и вытащила блокнот. «Для начала давайте узнаем ваше имя».

«Десмонд Джойс», — сказал он. «Я фрилансер в Бирмингеме. Два дня в неделю я работаю в университете на факультете медиаисследований».

— Расскажи мне о вчерашнем вечере.

Дрожащими руками Десмонд засунул сигарету в рот и закурил. Когда он перестал кашлять, он сказал: «Я был на вечеринке, и женщина, с которой я работал в Дублине, познакомила меня с Линдси. Видите ли, мне предложили работу преподавателя в Миннесоте, и Роуз подумала, что Линдси, возможно, сможет дать мне некоторое представление о том, каково будет работать в Америке. Он провел рукой по ярко-рыжей щетине на подбородке, которая выглядела еще более позорно из-за контраста с его каштановыми волосами.

«Мы не могли нормально разговаривать из-за всей этой музыки, а Линдсей только что немного подрался с шакалами с Улицы Позора, поэтому мы вышли на улицу».

Десмонд продолжил историю, которую Дженнифер уже слышала от Линдси. Она с благодарностью отметила, что существенного расхождения, похоже, не было.

«Она спросила меня, который час. Мои часы показывали десять минут четвертого. Она сказала, что ей пора идти, потому что утром у нее есть дела. Поэтому я сказал «Привет» и вернулся в сейлид. Это была моя большая ошибка, — простонал он. «Я никогда не мог сказать, когда пора закончить. В половине пятого я добрался до своей кровати.

— И ты совершенно уверен во времени?

«Половина шестого? Да, мы вместе покинули Кейлид вскоре после того, как я вернулся. Мы все пошли в комнату Роуз, потому что там у нее была пара бутылок «Блэк Буш» из беспошлинной торговли. Вот почему я не слышал об этом деле до тех пор, пока не встал сегодня утром и не прочитал « Хронику конференции».

«Не полшестого. Время, когда ты оставил мисс Гордон, — сказала Дженнифер, не в силах скрыть нотку раздражения в голосе.

"Ой. Извини. Да, конечно, я уверен. Я помню, потому что подумал про себя, что еще рано ложиться спать, когда происходит хорошее время. Я подумал, что если это то, что жизнь в Америке делает с человеком, то, возможно, это все-таки не для меня». Он слабо улыбнулся.

"Верно. Что ж, мистер Джойс, мне нужно, чтобы вы приняли душ, побрились, чистую рубашку и два асприна. Она взглянула на часы. «Сколько времени это займет у тебя?»

— Полагаю, около получаса, — заикаясь, пробормотал он.

"Отлично. Что ж, когда вы сделаете все возможное, чтобы выглядеть добропорядочным гражданином, чье слово может быть принято полицейским, мы пойдем в полицейский участок, где вы расскажете им именно то, что вы сказали мне», — сказала Дженнифер. быстро.

Она поднялась на ноги. «Мне нужно сделать несколько звонков, поскольку сегодня утром меня явно не будет в мировом суде. Увидимся возле конференц-зала через тридцать минут. Когда Десмонд вылез из кресла и двинулся к двери с осторожностью человека, балансирующего на подносе с яйцами, она спросила: — А мистер Джойс? Спасибо, что пришли вперед. Я ценю это, и мой клиент тоже».


— Что значит, ее здесь нет? Софи потребовала телефонного звонка. — Вы взяли ее под стражу, не так ли? Ну и что ты с ней сделал?

Что бы ни говорил ошеломленный полицейский на другом конце телефона, Софи явно хотела услышать именно это. Ее плечи опустились из напряженного, сгорбленного положения, а дыхание стало более спокойным. "Я понимаю. И когда именно это было?» Когда она задала вопрос, включилось шестое чувство, информирующее влюбленных о присутствии друг друга. Она обернулась и увидела, как Линдси входит в конференц-офис. Лицо Софи расплылось в широкой улыбке приветствия и облегчения. — Все в порядке, — пробормотала она в трубку. «Она только что вошла. Спасибо». Она положила телефон обратно в подставку. Какое-то время обе женщины просто смотрели друг на друга. Затем Линдси раскрыла руки, и они обнялись.

Атмосфера, созданная их воссоединением, была настолько осязаемой, что горстка канцелярских служащих в зале разразилась спонтанными аплодисментами. «Слава богу, что ты пришла вовремя, Линдси», — крикнула Полин Харди через комнату. «Я думал, она собиралась швырнуть телефон через стену».

Софи рассмеялась. "Извини. Но ты должен знать, какая Линдси. У меня были видения, как она начинает выходить из камеры по туннелю. Либо это, либо обычный шотландский трюк: протестовать офицеру, производившему арест, с помощью ножки стула».

Полина подмигнула, направляясь к двери. — Разве вам не сказали, что именно поэтому ее отпустили? Муниципальные налогоплательщики Шеффилда не могли позволить себе оплатить еще один ущерб, причиненный их полицейскому цеху. Я еду на вокзал за пакетами канцелярских товаров, — добавила она, — иначе я бы предложила купить тебе праздничный напиток. Так что возьми один для меня!»

«Я не имела в виду этот напиток», — пробормотала Линдси на ухо Софи.

«У меня было такое чувство, что это может быть не так», — ответила Софи. «Вот почему я принял меры предосторожности и забронировал номер в отеле».


Софи едва успела закрыть за ними дверь, как Линдси стянула с нее одежду.

— Подожди, — мягко возразила Софи. «По крайней мере, дайте мне возможность позвонить в обслуживание номеров и попросить бутылку шампанского».

— Не стесняйтесь, — сказала Линдси, натягивая рубашку через голову. — Но мне нужно избавиться от этой одежды. От них воняет потом, дымом, выпивкой и полицейскими камерами».

Софи хихикнула. «И я думал, что ты отчаянно нуждаешься в моем теле».

«О, я, я. Так что принеси шипучку со льдом, пока я смываю ночь.

— Да, босс, — сказала Софи, издеваясь над вниманием, и неопределенно отсалютовала своему партнеру.

Вытирая волосы полотенцем, Линдси услышала блаженный звук пробки от шампанского, с мягким хлопком вылетавшей из бутылки. — Я говорил тебе в последнее время, что люблю тебя? — спросила она, входя в спальню.

Софи, тоже уже обнаженная, протянула ей стакан и сказала: «Действия говорят громче…» Она протянула руки, и Линдси шагнула в ее объятия.


После любви пришли слезы. Линдсей рыдала и покачивалась в безопасных объятиях Софи.

— Не знаю, я выпустила тебя из поля зрения на два дня, и в итоге ты оказался втянутым в еще одно убийство, — мягко сказала Софи, пытаясь разрядить атмосферу. «Я начинаю задаваться вопросом, нужны ли мне опасные деньги, чтобы жить с тобой».

Даже объятия Софи и сопровождавшая их волна желания не смогли остановить тень, пронесшуюся в сознании Линдси. — Расскажи мне об этом, — пробормотала она. «Иногда я чувствую себя чертовым ангелом смерти». Она вздохнула и погладила гладкую, прохладную кожу на пояснице Софи. «Я была так чертовски напугана», — сглотнула она. «И я не мог никому показать, как я напуган, на случай, если они подумают, что это сделал я. О, Софи, ты никогда не узнаешь, как я был рад видеть тебя, когда вошел в дверь офиса. Это было похоже на зажжение света».

Постепенно Линдси успокоилась, и они тихо лежали вместе, потягивая шампанское. — Как ты об этом узнал? она спросила.

— Ты знаешь Хелен, — сказала Софи. «Миру настал бы конец, если бы она не проснулась под Радио-4. Я был в восторге в гостевой комнате и спал как убитый после ночи, проведенной с ней и Роз на соке джунглей, когда влетел кружащийся дервиш».

— О Боже, — простонала Линдси. «Какое начало дня! Знаешь, я иногда удивляюсь, как тебе удавалось прожить с ней так долго, не уронив ей голову за одно утро.

«Ты не единственный», — сказала Софи с усмешкой. «Во всяком случае, она сообщила, что генеральный секретарь АМЖУ погиб ночью при подозрительных обстоятельствах. Еще до того, как я открыл глаза, она сообщила мне, что мне лучше спуститься сюда, учитывая ваш послужной список совать свой нос туда, куда это не ваше дело. Мы оба согласились, что ты не сможешь остаться в стороне от этого.

«Конечно, никто из нас понятия не имел, насколько далеко уже зашел ваш нос. Поэтому я одолжил машину Хелен и согласился держать ее в курсе. Можете себе представить, что я почувствовал, когда вошел в конференц-офис и мне сказали, что вас уже успели арестовать! Я думал, ты отказался от уютных бесед с полицейскими.

«Будь честной, Софи, ты знаешь, я никогда не хотел слышать об еще одном убийстве после Элисон Максвелл. И я клянусь, что если бы убийца Тома Джека выбрал любое другое окно, чтобы выбросить его, я бы развернулся всем телом.

"Но …?" — сказала Софи, ее сердце замирало. — Я слышу «но», Линдси.

«Ну, я чувствую, что участвую, хочу я этого или нет. Давай посмотрим правде в глаза, любовь моя. Если полиция на самом деле не выяснит, что происходило в моей комнате вчера вечером, вокруг будет бродить множество людей, убежденных, что Линдси Гордон на самом деле имеет к этому гораздо большее отношение, чем она показывает. Кроме того, у меня есть свои подозрения.

Софи застонала. «О, Линдси. Разве мы не можем просто сесть в машину и вернуться в Глазго? Я имею в виду, имеет ли значение, если все члены AMWU подумают, что ты вытолкнул Тома Джека из окна? Ты больше не работаешь в этой стране, тебе больше никогда не придется никого из них видеть. Кого волнует, что они думают?»

— Да, — упрямо сказала Линдси. "Мне не все равно. Мне очень жаль, Софи, но я хочу остаться здесь достаточно долго, чтобы хотя бы увидеть, в какую сторону дует ветер. Кроме того, я отпущен под залог. Я не должен покидать город без их разрешения.

Софи улыбнулась и прижалась к ней. «У меня было такое чувство, что ты собираешься сказать что-то подобное», — сказала она с сожалением. «Ой, ну зачем волноваться? У вас всего около 400 потенциальных подозреваемых, которых можно оскорбить».

— Тогда это должно быть отстой, не так ли, — сладко сказала Линдси.

Софи смиренно вздохнула. — В таком случае мне лучше позвонить Хелен и уточнить, можно ли оставить ее без колес еще на несколько дней.

«Минуточку», — сказала Линдси, оттягивая Софи назад, когда она подошла к прикроватному телефону. — Хелен может подождать.

«Разве так не должно быть, небеса могут подождать?»

«Хочешь рая? Тогда возвращайся сюда».

OceanofPDF.com

7

«Ваш Подкомитет по регламенту должен сообщить вам, что мы крайне неохотно принимаем чрезвычайные предложения, которые нарушают нормальное проведение конференции. Экстренные ходатайства будут приняты только в том случае, если они относятся к действительно чрезвычайной ситуации. Определение настоящей чрезвычайной ситуации изложено в SO9(a) (ii), но на практике это «набор обстоятельств, о которых председатель SOS не мог иметь предварительной информации». Делегаты должны иметь в виду, что председатель SOS не является зарегистрированным экстрасенсом».

из «Советы для новых делегатов»,

буклета Подкомитета по регламенту.

«Чрезвычайное предложение 17. Эта конференция сожалеет о смерти Генерального секретаря ANWU и поручает Национальному исполнительному совету выразить соболезнования профсоюза вдове и семье Тома Джека. Он далее поручает всем делегатам и должностным лицам профсоюза оказывать полное и свободное сотрудничество полиции Южного Йоркшира в расследовании безвременной смерти Тома Джека. Он также призывает всех вовлеченных лиц немедленно выступить с заявлением». Линдси прочитала слова с ощущение нереальности. «Только профсоюз может поверить, что предложение о чрезвычайной конференции поможет справиться с чем-то подобным», — подумала она, оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, нет ли поблизости белого кролика или курящей кальян гусеницы.

Она стояла в тени сбоку от сцены вместе с Софи, не желая возвращаться на свое открытое место среди других наблюдателей на их помосте. Рано или поздно ей придется столкнуться с вопросами мафии, но чем дольше она сможет откладывать это, тем счастливее она будет. Молча она передала копию предложения, которое в настоящее время предлагает Центральное лондонское типографское отделение, Софи, которая не смогла сдержать смущенную усмешку на губах, которые чувствовали себя синяками от их недавней близкой встречи. Внезапно мужчина, которого Линдси смутно помнила, видел ожидающим лифта на ее этаже в Маклинток-Тауэр, взбежал по ступеням противоположной трибуны и схватил микрофон.

«Джед Томас, Лондонское отделение журналистов радиовещания, предлагает поправку к предложению». Несмотря на крики «Не в порядке» горстки процессуальных бюрократов, он упорствовал. По какой-то причине никто на платформе не отрезал ему микрофон. Скарлет, сказал он. «Эта Ежегодная конференция делегатов поздравляет всех, кто участвовал в избавлении этого союза от человека, который был в значительной степени ответственен за инакомыслие, дезорганизацию, нечестность и недовольство, которыми он руководил. Хотя мы сожалеем о недемократических методах, выбранных для его смещения, мы приветствуем результат и выгоды, которые в результате получит профсоюз».

Джед Томас вызывающе стоял на трибуне в ошеломленной тишине, которая длилась дольше, чем любой, кто не видел более раннюю двухминутную версию, мог бы поверить в это. Затем, когда комната разразилась криками, свистом и даже несколькими криками «Слушайте, слушайте!» он повернулся и помчался не вниз по лестнице и в основную часть зала, а по краю платформы, к дверям в задней части.

— Что, черт возьми, это все значило? – спросила Софи. «Я никогда в жизни не слышал ничего подобного».

«Понятия не имею», — сказала Линдси. — Но я собираюсь чертовски хорошо попытаться это выяснить.

Попытки Линдси и Софи догнать Джеда Томаса были пресечены, как только они вышли из бокового выхода в коридор. Один из делегатов, пропустивший эту вспышку гнева, спешил обратно в зал, сжимая в руках горсть уже знакомых рекламных листовок « Хроники конференции». Увидев Линдси, он остановился и сказал: «Линдси Гордон, не так ли? Чарли Доминик, Sunday Trumpet. Я очень рад, что они увидели смысл и отпустили тебя. У тебя есть минутка?

«Без комментариев», — сказала Линдси. Повернувшись к Софи, она добавила: «Вы даже не представляете, как сильно мне хотелось сказать это журналисту».

— Ой, Линдси, всего лишь слово, — взмолился Чарли, полный энтузиазма с головы до ног. «Если я не получу что-нибудь для себя, я буду выглядеть настоящим придурком в своей редакции новостей. Я имею в виду, что я здесь, прямо на вершине лучшей профсоюзной истории десятилетия, и газетчики не оставили мне ни сосиски».

Вопреки здравому смыслу Линдси уступила. Она все еще помнила давление внутри теплицы национальной газетной журналистики. Кроме того, Чарли был одним из немногих служащих с Флит-стрит на конференции, кто не пытался ее расстроить; и было уже слишком поздно ловить Джеда Томаса.

— Тогда это всего лишь слово. И если это сделает тебя счастливее, я не буду разговаривать с остальной стаей. Все, что я прошу, это чтобы ты молчал о том, что я говорю тебе ерунду, пока я не уеду из Шеффилда. Иметь дело?"

"Иметь дело!" он горячо согласился. Она задавалась вопросом, сколько времени понадобится молоту истощения редакции, чтобы избить его до циничного образа его коллег.

— Тогда пять минут, — сказала она. Софи подавила вздох и прислонилась к стене. Линдси бросила на нее извиняющийся взгляд.

«Как вы думаете, кто убил Тома Джека?» начал он, неизбежно.

«Я не знаю, чтобы кто-нибудь это сделал. Я знаю только наверняка, что нет. Вернувшись в свою комнату, я обнаружил разбитое окно и тело Тома, лежащее на парковке внизу. Это был один из худшие моменты в моей жизни», — сказала она, бессознательно возвращаясь к бульварной прозе, которая зарабатывала ей на жизнь в течение многих лет.

— Но между вами не было никакой любви, не так ли? — спросил Чарли.

— Нет, но это не значит, что я был рад видеть его мертвым. Конечно, у нас были разногласия в прошлом, но не такие, из-за которых можно было бы даже ударить кулаком, не говоря уже о том, чтобы вытолкнуть кого-то из окна десятого этажа. Если бы я пошел убивать всех, кого считал сексистами или расистами, весь зал был бы завален трупами».

Чарли яростно что-то строчил на обороте одной из « Хроник конференции», которую он держал с собой. С потрясением Линдси поняла, что это другой выпуск, чем тот утренний выпуск, который она видела ранее в офисе конференции.

— Кстати, — сказал он, — ходят слухи, что ребята-криминалисты нашли следы крови в одной из душевых кабин на десятом этаже.

"Действительно? Знаем ли мы, чья кровь? — с нетерпением спросила Линдси.

"Без понятия. Но звучит серьезно. Парень из Daily Mail рассказал, что они нашли пару брызг на занавеске для душа, следы между плиткой на стене и некоторые в канализации. Так что, возможно, им придется заняться анализом ДНК и взять образцы крови у всех нас». Голос Чарли звучал так, словно ему не терпелось встать в очередь за иглой.

— Что ты думаешь, Софи? — спросила Линдси, добавив для удобства Чарли: «Она медик».

Софи пожала плечами. «Зависит от того, сколько крови они нашли. Полагаю, если бы Джек порезал себе главную артерию, когда выходил через окно, это могло бы забрызгать его убийцу кровью. Однако более вероятно, что тот, кто его толкнул, порезался об осколок стекла. Честно говоря, я не вижу, чтобы они проводили тесты ДНК на ком-либо, кроме главного подозреваемого. Тест стоит слишком дорого, чтобы просмотреть всю конференцию. Кроме того, — продолжала она, — это не могло иметь ничего общего с убийство. Возможно, кто-то, у кого были тяжелые менструации, только что принял душ».

Обе женщины старались не ухмыляться, глядя на потрясенно-брезгливый взгляд Чарли.

— Да, ну, спасибо, — сказал он без энтузиазма. — Полагаю, вы не видели окровавленных убийц, направлявшихся в душ?

«Нет, я этого не делал. Кроме того, все либо спали, либо настолько разозлились, что обнаженный убийца, весь в крови, вероятно, мог пробежать из одного конца кампуса в другой, и никто этого не заметил», — сказала Линдси.

— И вы не видели никого, кто мог бы иметь к этому какое-то отношение?

И снова к Линдси вернулось то мучительное чувство, будто она заметила что-то, чего не могла уловить. Уже не в первый раз ей хотелось придерживаться своих новых привычек трезвости. — Нет, — сказала она нерешительно. «По крайней мере… когда я вышел из лифта, у меня сложилось впечатление, что кто-то поворачивает за угол, но я ничего не мог точно определить».

Чарли был похож на собаку с двумя костями. «Это потрясающе», — с энтузиазмом сказал он. «Это дает мне отличную фразу на воскресенье — «Главный подозреваемый обнаружил загадочную фигуру».

«Ну и дела, спасибо, Чарли. Не мог бы ты вместо этого зашить меня?» — иронично спросила Линдси.

Ему хватило грации выглядеть смущенным. "Извини. Просто немного увлекся. Я немного смягчу это, обещаю. Итак, кого вы видели: мужчину или женщину? Подумайте», — призвал он.

«Понятия не имею, правда. Это было что-то, что я уловил краем глаза, вот и все. Кстати , это новая Хроника ?

«Ага», подтвердил он. «Они только что появились в баре. Я взял горсть для своей делегации, потому что, как только об этом узнают, они исчезнут, как снежинки в сауне. Хотите? Он сунул ей копию. «Дикий, не так ли? Мне бы хотелось добраться до того, кто это делал».

Линдси проигнорировала его, поглощенная первой страницей приложения к «Конференционной хронике».

Теперь, когда Линдси Гордон получила союзника от своего таинственного незнакомца, который оказывается еще одним представителем американской мафии, изучающей Миджа, полиции придется хотя бы сделать вид, что она ищет своего убийцу в другом месте. Если, конечно, Десмонд Джойс не передумает насчет точности своего поддельного Ролекса.

Хроника конференции шпионы сообщают о явном отсутствии сожаления по поводу ухода Юнион Джека, человека, чья недавняя популярность упала настолько низко, что Артур Скаргилл стал похож на королеву-мать. Уличные разговоры говорят, что Юнион Джек оставил AMWU в административном хаосе. Но говорят, что заместитель генерального секретаря Хэнди Энди Спенс более чем подходит на роль большого человека, и теперь, когда Юнион Джек ушел с дороги и больше не может бросать гаечные ключи на работе или воблеры в офисе, есть несомненно, будет полным и неизбежным расследованием проблемного финансового состояния Союза.

Так что, если вы были одним из тех, кто чувствовал себя в безопасности от пристального внимания, пока Юнион Джек все еще держал бразды правления, лучше начните потеть. Хроника конференции знает, кто виноват. Но поскольку виновный не знает кто Хроника конференции есть, б/у пятёрки разместить некуда?

Прежде чем она успела закончить чтение, голос Софи в своей лучшей манере проник в ее сознание.

— Линдси, этот мужчина задает тебе вопрос. Ты тратишь его пять минут.

"Извини. Что это было, Чарли?

— Ты пойдешь на его похороны?

Линдси мысленно покачала головой, не веря своим глазам. Теперь, когда она была вне этого, было трудно понять, как она столько лет выполняла такую работу, как Чарли.

«Я не должна так думать ни на минуту», — сказала она. «Я никогда не выбирал его компанию, когда он был жив, поэтому не вижу смысла в лицемерии теперь, когда он мертв. Теперь, Чарли. Пришло время задать мне вопрос.

«Отстреливай».

«На ком сейчас умные деньги? Я имею в виду, конечно, исключая меня из уравнения.

Он провел рукой по каштановым волосам, которые уже начали редеть, хотя его лицо без морщин выглядело не старше двадцати лет. «Ты меня поймал, Линдси. Я имею в виду, что сегодня вечером в голом городе ходит миллион сумасшедших слухов, но никто всерьез не думает, что его выгнали из-за того, что кто-то был недоволен слиянием, или потому, что Энди Спенс хотел получить эту работу, или потому, что Дик МакЭндрю хотел отомстить Юниону. Джек закрывает «Социализм сегодня», или потому, что он не выполнил ни одно из тысяч своих невыполненных предвыборных обещаний, — отбарабанил Чарли, перечисляя предложения на пальцах. — Не знаю, может быть, у него была любовница, которой он дал локоть. Ты знаешь его репутацию среди женщин.

Линдси кивнула. «Если он движется, его нужно привинтить. Если только он не является членом Комитета по равенству, в этом случае его нужно уничтожить».

— Очаровательно, — пробормотала Софи. «Я знаю больницы, где он мог бы устроиться на работу консультантом».

«Говорят, — доверительно добавил Чарли, — это может быть cherchez la femme. Только никто не знает, о какой женщине идет речь. Перед слиянием умные деньги заявили, что он вел очень тесные переговоры с Морин Слоун, бывшим заместителем генерального секретаря союза радиовещания, но это было более нескольких месяцев назад. И она переехала к одному из менеджеров отдела Newsnight сразу после Рождества, так что она не могла нести такой большой факел. И о Томе в последнее время не было никаких слухов. Так что ваше предположение так же верно, как и мое.

— Ну ладно, в любом случае спасибо, Чарли. И эй, не выставляй меня полной сукой, у меня есть приятель», — сказала Линдси.

Он ухмыльнулся и помахал экземплярами «Хроники конференции». "Ни за что. По сравнению с этим я дилетант! Увидимся." Он ухмыльнулся и помчался обратно в коридор, чтобы рассказать о последнем скандале другим членам своей делегации.

«Приятно осознавать, что я не единственная жертва бригады сквернословов, не так ли?» - сказала Линдси.

«Не будьте слишком ханжескими, мисс Гордон», — ответила Софи. «Давайте не будем забывать, сколько лет вы потратили, зарабатывая на жизнь, делая именно то, что делают молодой Чарли и его собратья-стервятники».

"Ладно ладно. Я оставлю моральное превосходство вам, людям, которые никогда не жили в теплицах».

"Что дальше?" – спросила Софи. «Ты все еще хочешь схватить того парня, который только что поставил это место за уши?»

"Конечно, я делаю. За этой вспышкой у него должен быть скрытый план. Даже у меня не хватило бы бутылки, чтобы встать на эту платформу и сказать вслух то, о чем думают многие из нас».

«Бутылка или глупость», — заметила Софи. «Кстати, что это за призрачные фигуры, исчезающие за углами? Ты никогда мне об этом ничего не говорил.

Линдси пожала плечами. «Это были самые смутные впечатления. Просто мерцание в периферийном зрении. Но что-то меня в этом беспокоит. Я просто не могу это удержать».

— Ты действительно хочешь это заполучить?

"Конечно, я делаю. Это глупый вопрос, — пожаловалась Линдси. «Если бы я мог уловить что-то определенное, что-то фактическое, я был бы счастлив, как свинья».

— Это не глупый вопрос, умник. Я хотел бы подчеркнуть следующее: если вы вдруг вспомните что-то, что видели или слышали, но не рассказали полиции ранее, они будут очень подозрительны по двум причинам. Во-первых, вы намеренно пытаетесь отвести подозрения от себя и к кому-то другому? И во-вторых, вы намеренно скрыли эту информацию ранее по какой-то собственной извращенной причине?

— Вы имеете в виду шантаж?

— Или просто передать это одному из твоих старых приятелей-журналистов. За определенную плату, конечно».

«Это зло», — сказала Линдси. «Я прожил с тобой три года и никогда не подозревал тебя в таком коварном уме. Имейте в виду, — добавила она, — мне никогда не удавалось замечать коварных женщин.

— Вода под мостом, детка, — сказала Софи, быстро обняв ее. «В вашем суждении нет ничего плохого. Итак, вы уверены, что действительно хотите выкопать то, что, по вашему мнению, вы могли спрятать в своих немногих оставшихся клетках мозга?

"Да, я уверен. В конце концов, мне не обязательно сразу сообщать в полицию, не так ли? Я мог бы просто порыться, пока не найду более убедительные доказательства, не так ли?»

Софи застонала. «Это было не совсем то, что я имел в виду. Боже, Линдси, ты неисправима.

"Я знаю. Хорошо, не так ли? Сказала Линдси, подмигнув. — Так что же ты имел в виду?

«Ну, гипно, конечно!»

«О нет , ты, должно быть, сошел с ума от Калифорнии », — простонала Линдси.

Софи продолжала, несмотря ни на что. «Я постоянно использую гипноз! Я могу заставить женщин родить детей без лекарств, используя гипноз, поэтому я уверен, что смогу помочь вам получить данные, которые хранятся только в ящике с пометкой «алкогольное забвение». Что вы думаете?"

Линдси закрыла глаза. «Мои веки тяжелеют», — пропела она, а затем откинулась спиной к стене.

«Хватит клоунаду», — сказала Софи. — Ты знаешь, что это работает.

Линдси выпрямилась и поморщилась. "Я знаю. Мне просто не нравится вся эта ситуация с передачей контроля. Ты мог бы приказать мне делать все, что ты захочешь.

«Я говорил тебе тысячу раз: ты не потеряешь контроль. За это отвечает ваше подсознание, а не я. Я не могу заставить вас сделать что-либо, что противоречит вашей основной личности или принципам. Если бы ты позволил мне тренироваться на тебе, когда я тренировался, это уже было бы моей второй натурой».

— О, ладно, — неохотно сказала Линдси. — Только не вините меня, если это не сработает.

Софи улыбнулась. «Я не буду».

— И никому не говори , ладно? Линдси нахмурилась.

Софи изо всех сил пыталась выпрямить лицо. «Со мной твоя репутация в безопасности. Ты не пожалеешь об этом, я тебе обещаю».

Линдси выглядела сомневающейся. «Ха», сказала она. — Но если я поймаю себя на том, что гладил тебя, будут неприятности, предупреждаю тебя.

OceanofPDF.com

8

«Сотрудники головного офиса присутствуют, чтобы гарантировать, что SOS имеет канцелярскую и административную поддержку, необходимую для того, чтобы колеса конференции вращались. Персонал не готов удовлетворить все ваши потребности и решить ваши проблемы. Сейчас не время просить одну из этих желтых форм для подачи заявления на получение пресс-карты — если сотрудники не склонят вашу голову, будьте уверены, это сделает ближайший член SOS».

из «Советы для новых делегатов»,

буклета Подкомитета по регламенту.

Пока они шли к офису конференции, Линдси закончила читать последнюю статью «Кроникл », посвященную проблемам объединенного Союза работников СМИ. Она издала тихий свист и сказала: «Привет, Софи. Послушай это.

Приверженность Хэнди Энди переменам в профсоюзе подтверждается тем, что он внимательно следил за Юнион Джеком и его сторонниками на протяжении всей конференции. Помимо того, что его подслушали, как он критиковал Юнион Джека за сумму ограниченного денежного потока AMWU, который здоровяк тратил через стойку в ходе своих «законных» расходов на конференцию (другими словами, покупая напитки для всех, на кого он мог надеяться). поддержка или благосклонность), депутату GS каким-то образом удалось оказаться на месте происшествия одним из первых после того, как Линдси Гордон обнаружила, что ее покойный генеральный секретарь завещал ей йоркширский ответ на кондиционирование воздуха — «Открой чертово окно».

Можно представить, что полиция интересуется, что именно делал Хэнди Энди в три часа ночи на десятом этаже здания, находящегося в добрых 200 ярдах от спальни, где он должен был прекрасно выспаться. Возможно, им следует помнить, что иногда алиби вызывает больше неприятностей, чем преступление, особенно теперь, когда их больше не навязывают.

"Кровавый ад! Кто-то действительно вонзил нож в Энди.

— Не больше, чем они сделали с тобой в сегодняшнем утреннем выпуске. Теперь вы, кажется, чисты, я полагаю, им нужно найти кого-то еще, чтобы облить грязью. И кто может быть лучше, чем тот, кто выиграет больше всех, — сказала Софи.

«Ну, он так и делает, а он нет», — сказал Линдси. «Он возьмет на себя высший пост лишь на временной основе, пока не смогут организовать выборы нового генерального секретаря. И нет никакой гарантии, что он победит. Юнион Джек победил его в прошлый раз, но даже если он хорошо справится со своей ролью смотрителя, многие люди будут считать, что он был запятнан кистью ужасной администрации Тома Джека. Хотя мне, очевидно, придется с ним поговорить. Может быть, я смогу поймать его сегодня вечером в баре.

Они свернули в офис. Большинство измученных сотрудников даже не подняли глаз, когда они вошли. Взоры были прикованы к текстовым процессорам, копировальным машинам и копировальным аппаратам, пока административный персонал AMWU изо всех сил пытался создать горы документов, которые пришлось перепечатывать из-за срыва, который смерть Тома Джека внесла в повестку дня. Брайан Робинсон из Подкомитета по регламенту стоял рядом с одним из текстовых процессоров и диктовал приказ клерку, который выглядел так, будто готов был продать свою душу министру занятости в обмен на полдюжины часов сна. Брайан весело махнул полуволной в сторону две женщины, прежде чем вернуться к своей диктовке. Он уже сменил свой черный кожаный жилет на более яркий с пейсли-узором.

Линдси заметила, как Полин прикрепляет трафарет к барабану копировальной машины, и прошла к ней через комнату. Софи шла позади, как всегда очарованная миром других людей, лениво поглядывая на экраны компьютеров, проходя мимо.

Полина защелкнула металлическую полоску внизу трафарета и отвернулась, чтобы запустить машину. Она подпрыгнула от прикосновения руки Линдси к ее руке.

— Боже, Линдси, — выдохнула она. — Ты хочешь вызвать у меня сердечный приступ?

«Признак нечистой совести», — поддразнила Линдси.

— Ты не ошибаешься, — ответила Полина, выдавив усталую улыбку. «Эта штука должна была быть готова полчаса назад. Я совершенно забыл об этом из-за всего происходящего агро. Я думал, ты длинная рука SOS, пришедшая отругать меня за то, что я так долго тянул. Что ты хочешь на этот раз? Это не может быть мое тело, теперь Софи здесь», — добавила она в нерешительной попытке продолжить их обычную шутку.

«Жаль вас разочаровывать», — сказала Линдси. «Мне просто нужно немного информации. Можете ли вы сказать мне номер комнаты Джеда Томаса? Он из лондонского отделения журналистов радиовещания, если это поможет.

Полина поморщилась. — Что тебя задержало, Линдси? За ним уже гонялось полдюжины хакеров. Я сказал им, что это конфиденциальная информация. Парень, которому удается прямо сказать то, что думает так много людей, заслуживает некоторой защиты, ты не думаешь?

Линдси пожала плечами. «Вы знаете, что я не ищу того же, что и они».

Полина приподняла одну бровь. «Я?»

«Прошло очень много времени с тех пор, как я перестал быть кровососом-карточником», — упрекнула Линдси. — Как вам хорошо известно.

Полина проверила копии, сходящие с аппарата. «Подожди там», — сказала она, уходя и открывая картонную коробку для документов. Она вытащила потрепанную пачку бумаги, скрепленную скрепками, и быстро пролистала ее. Она сунула список обратно в коробку и вернулась к копировальному аппарату. «Башня Маклинток. 1005. Прямо за углом от тебя. Удовлетворен?"

"Очарованный. Я твой должник», — сказала Линдси. Возвращаясь через офис, она услышала, как Брайан сказал: «Спасибо, Джордж. Вы, как обычно, справились великолепно. Четыреста пятьдесят экземпляров, пожалуйста, к четырем часам. Еще раз спасибо, команда».

Софи последовала за Линдси в коридор. — Есть то, что тебе нужно? она спросила.

«На самом деле больше, чем я ожидал. У нашего человека тоже есть комната на десятом этаже. Прежде чем она успела сказать больше, позади них появился Брайан Робинсон.

Он слегка тронул Линдси за плечо. — Слово мудрым, моя дорогая.

«Я считаю, что должен выразить вам благодарность, Брайан. В моем задании сказано, что сегодня утром вы оказали мне безупречную услугу, — сказала Линдси.

— Меньшее, что я мог сделать, моя дорогая. Позвольте мне сказать вам, что вы заслуживаете достойной услуги со стороны этого Богом забытого профсоюза после всей работы, которую вы и ваши коллеги проделали в восьмидесятых. Он повернулся к Софи. «Ваша леди и ее соратники заслуживают вечной благодарности всех старых королев, таких как я, за работу, которую они проделали, заставив некоторых из этих ужасных бульварных хакеров признать существование нашего Кодекса этики. Не говоря уже о той замечательной брошюре, которую вы подготовили, о сообщениях о СПИДе. Моя дорогая, юная Линдси встала на конференции и решительно раскритиковала их за ограниченную антигейскую истерию. И, конечно же, когда СПИД оказался не чумой геев, которую Бог поразил сынов Содома, им всем пришлось проглотить свои слова и вернуться к руководящим принципам, которые Линдси и ее бесстрашная команда из Комитета по равенству разработали. в первую очередь."

— И еще одна вещь, о которой ты мне никогда не говорил, — сухо сказала Софи.

«Нужно сохранить тайну, дорогая леди», — сказал Брэйн. «Но хватит об этом. Я не мог не услышать, о чем ты спрашиваешь, Полина. Я так понимаю, ты хотел поговорить с Джедом о его маленькой истерике в холле? Линдси кивнула. "Я так и думал. Можно спросить, почему?

«Потому что я не думаю, что полиция сможет добиться быстрого прогресса, если в ее отряде убийц не будет кого-то, кто имеет опыт междоусобной войны профсоюзов. Я не только хочу очистить свое имя, но и хочу лететь обратно в Сан-Франциско в следующий вторник».

— Значит, вы достали свои следственные навыки из нафталина? Что ж, желаю тебе успехов, моя дорогая. Только не наступайте на так много пальцев, что вам придется покинуть страну в большей спешке, чем вы ожидали! Что касается юного Джеда, то вы не найдете его в своей комнате. Я схватил его за ошейник, когда он выходил из холла, и велел затаиться на несколько часов. Он должен быть в моей комнате, которая находится в Панкхерст-Тауэр, комната 403. Скажите ему, что я вас послал. Он сильно разозлился, так что будь с мальчиком нежнее.

«Я и не мечтала бы о другом, Брайан», — сказала Линдси с далеко не полной честностью. «Я не думаю, что вы захотите облегчить мне задачу, предложив ряд вопросов, которые мне могли бы принести пользу?»

Губы Брайана дернулись, когда он внимательно посмотрел на нее. Затем он склонил голову набок и почесал щетину, как попугай без гребня. «Честно говоря, я не знаю, стоит ли мне говорить тебе это», — сказал он задумчиво.

«Но ты собираешься это сделать, старая сплетница», — с любовью подумала Линдси. «Если ты не можешь мне доверять, Брайан…» Она добавила заговорщицкую улыбку.

— Ну, дорогая, доверять, конечно, нельзя.

полиция, можно? Не в городе, где только на прошлой неделе во время рейда на общественные туалеты арестовали тринадцать человек. Спроси его о Хэнди Энди.

«Энди Спенс?» — недоверчиво спросил Линдси.

«Вы совершенно не от меня это слышали. Приятно видеть тебя снова, Линдси, — добавил он через плечо, уходя.

Линдси стояла и смотрела ему вслед с открытым ртом. Софи осторожно погладила ее по руке. «Один из маленьких сюрпризов жизни?»

Линдси покачала головой, все еще с тем выражением лица, которое она имела бы, если бы кто-нибудь предложил ей документальные доказательства того, что архиепископ Кентерберийский был кокаиновым бароном.

«Один из самых ошеломляющих людей в жизни», — сказала она. «Ну, я определенно думаю, что нам нужно поговорить с Джедом Томасом. И прямо сейчас. Мне отчаянно жаль, дорогая, но гипнозу придется подождать.


Панкхерст-Тауэр была зеркальным отражением Маклинтока, вплоть до потертостей лакокрасочного покрытия и медленных лифтов. В середине дневного заседания конференции было пусто. Комната 403, казалось, ничем не изменилась, поскольку стук Линдси встретил тишину. Она вопросительно посмотрела на Софи, которая красноречиво пожала плечами, и попробовала ручку. Дверь, что неудивительно, была заперта. Линдси подняла глаза вверх и громко постучала в дверь. Ответа по-прежнему не было. Раздраженная, она быстро огляделась вокруг, чтобы убедиться, что они все еще одни, а затем проревела: «Джед! Я знаю, что ты там.

Ее голос эхом разнесся по коридору, но дверь упорно оставалась закрытой.

— Джед, открой! Линдси кричала в замочную скважину. «Меня послал Брайан. Я на твоей стороне, ради Бога! Давай, Джед.

«Боже мой, ты говоришь как Суини. Дай мне попробовать, — сказала Софи. Она наклонилась и тихо позвала: «Джед, пожалуйста, откройся и выслушай, что мы хотим сказать. Мы не уйдем, пока не поговорим с тобой, так почему бы тебе просто не открыться, и мы сможем тихо поговорить с глазу на глаз, а не кричать через дверь, чтобы весь мир мог услышать».

Она отступила назад. На мгновение ничего не произошло. Линдси дошла до этого. «Вот и тихо, тихо…», когда услышали, как в замке поворачивается ключ.

"Ты говорил?" — пробормотала Софи, когда дверь приоткрылась на пару дюймов.

Джед не мог отвести взгляд. Они нервно метались между двумя женщинами. "Кто ты? Что ты хочешь? Мне нечего сказать, — пробормотал он.

«Я Линдси Гордон. А это моя девушка Софи Хартли», — сказала она. «Сегодня утром из моего окна вытолкнули Юнион Джек. Мне нужно поговорить с тобой, Джед.

«Я уже рассказал полиции все, что знаю. Я спал. Я лег спать пьяный и ничего не слышал».

— Можно зайти на минутку, Джед? – мягко спросила Софи. «Я действительно не думаю, что в чьих-либо интересах вести этот разговор в коридоре. Из лифта может выйти кто угодно, и мы искренне не хотим причинять вам еще больше неловкости».

Линдси не могла не восхищаться стилем Софи. Учитывая, что именно она зарабатывала на жизнь тем, что убеждала неохотных говорить, было удивительно, как многому ей еще предстояло научиться у своего возлюбленного. Медленно Джед открыл дверь и отступил назад. Прежде чем он успел передумать, Линдси прошла мимо него и села в кресло.

Джед присел на край кровати, его левая нога дергалась, как у папы с длинными ногами вокруг абажура. Его правая рука теребила темно-русые кудри на затылке. У него была внешность греческого бога, которая к середине тридцати лет становится изможденной и измученной. Он выглядел так, будто ему осталось семь или восемь лет. Его карие глаза все еще беспокойно бегали по комнате.

«Я не понимаю, почему Брайан сказал тебе, что я здесь. Я не знаю, чего ты от меня хочешь», — сказал он. Без усилителя конференц-зала его голос звучал пронзительно, в его гласных все еще были слышны следы западного акцента.

«Я слышал, вы предлагаете свою поправку. Мне нужно знать, что заставило тебя это сделать», — сказала Линдси.

— Я не понимаю, какое это имеет отношение к тебе, — сказал он, упрямо выпятив нижнюю челюсть.

«Юнион Джек был убит сегодня утром. Тот, кто это сделал, выбрал окно моей спальни, чтобы выбросить его. Судя по тому, что я видел в полиции до сих пор, а поверьте мне, я видел более чем достаточно, они не понимают ситуацию достаточно хорошо, чтобы поймать нужного человека в кадре. И пока они этого не сделают, я один из тех, на кого указывают пальцем. Это не та ситуация, в которой мне комфортно, — убедительно объяснила Линдси.

«Значит, вы думаете, что можете прийти и сыграть роль В.И. Варшавского», — усмехнулся он. — Ну, извини, если я не упаду к твоим ногам и не исповедуюсь.

«Джед, если бы я был на твоем месте, я бы дважды подумал, прежде чем оттолкнуть меня твоим умным ртом», — сказала Линдси. Она бросила ему дневной выпуск «Хроники конференции» . Она подождала, пока слова дойдут до сознания, а затем добавила: «Я могла бы пойти к полицейским прямо сейчас и рассказать им, как Энди Спенс так быстро оказался на месте происшествия. Хорошо, я бы также сказал им, что вы с Энди дали ложные показания и потратили время полиции во время расследования убийства, но если вы этого хотите, я так и буду играть. Я по глупости думал, что поговорить с тобой первым — это способ проявить немного солидарности. Очевидно, я ошибался. Да ладно, Софи, мы зря теряем время. Она поднялась на ноги.

Джед поднял глаза и впервые поймал ее взгляд. «Ты жестокая сука», сказал он. "Ждать." Он вздохнул. — Я поговорю с тобой.

"Без балды?" — спросил Линдси.

«Никакой ерунды», — согласился он.

Линдси снова опустилась в неудобное кресло. — Энди был с тобой в твоей комнате вчера вечером, не так ли?

Джед кивнул. «Я ждал его с одиннадцати часов. Было почти два, когда ему удалось уйти. Но я не возражал, мне просто было приятно его видеть».

— Как долго вы были любовниками? — спросил Линдси.

«Чуть меньше трёх месяцев. Я работаю на BBC и исследовал материал «Панорамы» об использовании нелегальных иммигрантов. в типографиях с потогонной системой управления, и я взял интервью у Энди. Как и все остальные, я думал, что он был типичным мачо профсоюзов печатников. Потом он предложил сходить выпить, и я подумал, что он допустил ошибку, когда мы оказались в этом маленьком баре в Ислингтоне, где все было от стены до стены из джинсовой ткани и кожи.

О Боже, подумала Линдсей. Это всегда то же самое. Сначала они не разговаривают, потом хотят рассказать вам историю своей жизни. По крайней мере, это остановило его дерганье.

«В любом случае, — продолжил Джед, — он начал спрашивать, как я оказался вовлечен в создание группы действий геев и лесбиянок AMWU. Я не знал, что он вообще слышал о ГАЛА, но он, кажется, действительно заинтересовался, понимаешь, не злился и не смущался. Затем, пару дней спустя, он позвонил мне на BBC и спросил, можем ли мы поужинать, чтобы продолжить то, что мы обсуждали. За ужином он сказал мне, что он гей, что он был в секрете двадцать лет из-за своей карьеры в профсоюзе, и спросил, связан ли я с кем-нибудь. Ну, меня не было, и той ночью он вернулся в мою квартиру, и с тех пор мы видимся. Иногда это было действительно трудно, потому что он такой параноик, и мне трудно примириться с моей политикой, но это стоило всех хлопот», — вызывающе закончил он.

«Разве для него не было некоторым риском спать с тобой на конференции?» – спросила Софи.

"Не совсем. Я имею в виду, если тебя нет в своей комнате, люди подумают, что ты с кем-то ссоришься. А в случае с Энди они всегда предполагали, что это женщина. Знаешь, он очень привлекателен для женщин.

Линдсей с трудом мог себе представить, чтобы мускулистый шотландский заместитель генерального секретаря боролся с женщинами. Его густые волосы цвета перца и соли были подстрижены прямыми линиями, излюбленными японскими туристами, кожа была покрыта шрамами от подростковых прыщей, улыбка всегда напоминала ей ухмылку барракуды. Затем она вспомнила эти фарфорово-голубые глаза с глубокими морщинками от смеха. Возможно, Джед все-таки был не так уж далек от цели.

— Так что же именно произошло сегодня утром? она спросила.

«Как я уже сказал, он прибыл около двух. У нас был секс, а потом мы уснули. Я проснулся, когда ты начал кричать. Энди вскочил с кровати и начал переодеваться. Его первой мыслью было поскорее уйти оттуда, прежде чем кто-нибудь застанет его со мной. Обычно перед уходом он заставлял меня проверить коридор, но на этот раз он просто убежал. Потом полиция постучала в мою дверь, и я притворился, что они меня только что разбудили».

— И ты уверен, что Энди не ушел и не вернулся еще до того, как я начал кричать? Извините, но я должен спросить.

"Я уверен. Он спал рядом со стеной. Это всего лишь односпальная кровать, не забывай. Ему пришлось бы перелезть через меня, чтобы выбраться, и я бы проснулся», — сказал Джед. В его голосе не было никакого колебания.

— И вы не видели и не слышали ничего, что могло бы указывать на то, что произошло? Вы не слышали никаких голосов в коридоре снаружи или что-то в этом роде? — спросил Линдси.

Джед покачал головой. «У нас была включена музыка. Не очень громко, но достаточно громко, чтобы заглушить любой шум, который мы производим. А потом мы пошли спать».

— Как ты собираешься объяснить свою сегодняшнюю вспышку гнева? — спросил Линдси.

Он пожал плечами. «Я просто скажу, что я немного выпил во время обеда и был в ярости, потому что только что узнал, что Джек наложил вето на нашу заявку на финансирование GALA. Вы знаете нас, медиа-типы. К обеду будет новый скандал.

Софи взяла « Хронику конференции». «К сожалению, похоже, что новый скандал, который они устроили, принесет вам еще больше головной боли. Вам с Энди придется снова поговорить с полицией.

Его челюсть снова упрямо сжалась. «Я ничего не скажу, пока Энди не попросит меня об этом. Кажется, они пока не очень заинтересованы в нем, так что, я думаю, мы можем просто опустить голову, и все пройдет. В конце концов они обязательно найдут убийцу. Если убийца действительно существует.

«О, я думаю, что убийца действительно есть. Просто молитесь, чтобы после просмотра «Хроники конференции» полицейские не решили, что это Энди. Потому что, если вы подождете, пока они вцепятся в него когтями, вам будет намного труднее убедить их, что ваше алиби настоящее, а не просто что-то, что вы придумали, чтобы снять его с крючка.

OceanofPDF.com

9

«Поскольку это первая конференция после создания AMWU, неизбежны процедурные путаницы. Рекомендуем всем делегатам внимательно изучить новый регламент конференции. Затем сдержите все побуждения поднимать вопросы по порядку ведения дела, сядьте поудобнее и позвольте всему этому усвоиться на подсознательном уровне. Если сомнения останутся, члены SOS будут рады ответить на любые вопросы в обмен на бутылку Appellation Contrôlée».

из «Советы для новых делегатов»,

буклета Подкомитета по регламенту.

Пока они стояли и ждали, пока лифт снова поднимется на четвертый этаж, Софи сказала: «Забавно, как общение с журналистами окончательно убивает мифы».

"Что ты имеешь в виду?" — оборонительно спросила Линдси, убежденная, что ее вот-вот насадят на рапиру остроумия Софи.

«Ну, у меня всегда было романтическое представление о том, что BBC нанимает только самых ярких и лучших из наших молодых британских журналистов. Но, честно говоря, если Джед Томас является типичным примером породы, я начинаю понимать, почему партия Тори считает, что пришло время BBC начать работать в реальном мире рыночных сил», — ответила Софи, входя в лифт.

Линдси усмехнулась, нажимая кнопку. "Я понимаю что ты имеешь ввиду. Он не преуспеет в Mastermind, не так ли?»

«Меня очень беспокоит отсутствие у него самоконтроля. Полагаю, мы можем с неохотой предположить, что он не уговорит Энди пойти с ним в полицию и сказать им правду?

"Без шансов. Вы видели выражение его лица, когда я это предложил? Он выглядел так, будто я только что попросил его выпрыгнуть из окна десятого этажа без парашюта. Нет, если кто-то и собирается убедить Энди Спенса в том, что его единственный шанс избежать наказания в полицейской камере — это признаться во всем, то это будет не Джед».

Софи вздохнула. «Позвольте мне угадать. Мы собираемся поговорить с Энди?

«Ну, тебе не обязательно идти с нами», — рассудительно сказала Линдси, выходя из Панкхерст-Тауэр и направляясь обратно в конференц-зал.

— Дикие лошади, — пробормотала Софи, следуя за ними.

Энди Спенс сидел на платформе рядом с президентом AMWU. Он откинулся на спинку стула, делая вид, что слушает делегата, стоявшего на трибуне и предлагающего до смешного скучное предложение, призывающее профсоюз решительно протестовать против отсутствия прав человека в Бирме. Линдсей мог себе представить, как военная хунта дрожит от страха перед перспективой осуждения со стороны AMWU. Линдси вырвала страницу из своего блокнота и написала: «Я только что вернулась от Джеда. Мне нужно пять минут твоего времени. Я буду ждать в коридоре за сценой. Линдси Гордон. Она передала записку Софи и сказала: «Ты можешь передать это Энди? Если я это сделаю, это будет немного очевидно.

«В то время как большинство людей здесь не знают меня по норе в земле», — закончила Софи. Линдси подождала, пока не увидела, как Софи поднялась по лестнице в задней части сцены, а затем прошла в коридор.

Софи только что нашла ее, когда появился Энди. На нем был угрюмый вид, о котором писали десятки газет. менеджеры хотели бы начать тихую и бесспорную карьеру в сфере ядерных отходов. Его голубые глаза выглядели холодными, как арктическое небо. «Что за игра?» он с гласвежским акцентом возразил, что пятнадцать лет, проведенных в Англии, никак не помогли его смягчить.

«Я тоже рада познакомиться, Энди», — сказала Линдси.

«Не давай мне этого. Мы с тобой ни за что не станем друзьями, так что не собираешься в это играть, а? Так что же это значит?» Он помахал запиской перед лицом Линдси так близко, что ей пришлось откинуться назад, чтобы она не попала ей в глаза.

«Я думала, это очевидно», — сказала Линдси. «Даже к типографу», — добавила она, решив, что в его возбужденном состоянии легче завести его дальше, чем пытаться его успокоить.

— Я уже видел вас, умников, здесь, — прорычал он. «О, вы все были нашими лучшими друзьями, когда пытались втянуть мой союз в постель со своим. Оказывается, все, что вам нужно, это приданое. Юнион Джек и его приятели думали, что смогут присоединиться к AMWU и управлять всем по-своему».

«Похоже, это было то, чего хотели рядовые. В конце концов, они проголосовали за Юнион Джека».

«Рядовые, похоже, забыли, что именно из-за них JU попал в тележку», — сказал Энди. «И это нужно было остановить, прежде чем AMWU окажется таким же банкротом, каким эти клоуны сделали JU».

«Я бы не стала так кричать, если бы была на твоем месте, Энди», — сказала Линдси. «Некоторые могут подумать, что это вполне подойдет в качестве мотива убийства для такого человека, как вы, мужчины, состоящего в браке и не имеющего жены».

Энди выглядел отвращенным. «Ты меня тошнишь, так и делаешь. Мне нечего вам сказать». Он развернулся на каблуках и начал уходить.

— Джед напуган, — крикнула ему вслед Линдси. «Напуганные люди делают очень глупые вещи, Энди».

Он повернулся, чтобы посмотреть ей в глаза. — Если вы еще что-нибудь скажете, леди, и вы убедитесь в этом на горьком личном опыте.

В тот краткий миг, прикованный к его холодному взгляду, как бабочка на булавке, Линдсей понял, почему за годы противостояния профсоюз печатников одержал так много, казалось бы, невозможных побед.

Софи вышла вперед из тени и коснулась руки Энди. «Может, это и не так выглядит, Энди, но она пытается помочь».

Он испытующе посмотрел на Софи, словно пытаясь найти самое слабое место, на которое можно было бы нанести следующую атаку. — И кем, черт возьми, ты можешь быть? он бросил вызов.

«Меня зовут Софи Хартли. Я акушер-гинеколог. И прежде чем ты спросишь, это, черт возьми, связано со мной, за исключением того, что я с ней, и когда ты ее пинаешь, мы оба хромаем. То же самое, похоже, относится и к вам с Джедом.

«Что это за штука с Джедом? Ты говоришь о том хеид-ба, который собрался хоронить Тома Джека? Какое это имеет отношение ко мне?»

— Очевидно, достаточно, чтобы заставить вас выйти из холла и поговорить со мной, — сказала Линдси. «Послушай, Энди. Джед рассказал мне всю историю. Как вы встретились, что произошло прошлой ночью и все, что произошло между ними. Журнал Conference Chronicle выбрал вас подозреваемым дня. Я не знаю, что вы рассказали полиции, но рано или поздно они выбьют вашу дверь и осветят прожектором ваши милые голубые глаза.

— Ты фу дерьмо, — с отвращением сказал Энди. Но его глаза стали настороженными, а тело бессознательно перешло в режим «бей или беги», балансируя на подушечках ног, руки свободно сложены по бокам, плечи слегка сгорблены вперед.

«Я? Тогда порадуйте себя. Но Джед слишком напуган, чтобы поступить разумно, а именно убедить вас пойти с ним в полицию прямо сейчас, прежде чем они придут к вам. Тебе нужно войти первым и рассказать им, что ты на самом деле задумал, когда кто-то сунул Юнион Джек в мое окно. Признай это, Энди, скорее всего, они просто поверят тебе, и вы двое сможете уйти, и никому больше не придется знать правду. Тогда как, если они вас схватят, и вы попытаетесь вытащить свои яйца из огня, используя что-то вроде довольно дерьмового алиби, весь мир и его собака узнают об этом в течение часа, так же, как таблоиды поставили под угрозу полицейский участок. И если есть что-то, что гарантированно потеряет ваш авторитет в этом союзе, так это не то, что вы гей. Дело в том, что ты лжец, который боялся сказать людям, что ты гей».

Его брови тяжело нахмурились. — Ты ненастоящий, ты, — прорычал он.

«Я настоящий, все в порядке. Не забывай, Энди, я тоже был замешан в этом. И я не могу пойти домой, пока полиция не разберется со всем этим беспорядком. Мне было бы чертовски легко сказать им, что теперь у меня есть время подумать, и я помню, как Энди Спенс появился на сцене раньше всех. Как будто он ждал, что что-то произойдет.

«Иисус Христос, это все, что мне нужно. Загнан в угол чертовыми гей-активистами. Выходи, или мы уличим тебя в убийстве. Он покачал головой, выглядя странно уязвимым в своем сбитом с толку гневе.

«Я всегда знал, что вы, печатники, непревзойденные мастера искажать правду, но для этого нужны сухарики. Разве ты не понимаешь? Я пытаюсь помочь тебе, а не угрожать тебе. Я пытаюсь показать тебе, что может произойти, а не то, что я собираюсь сделать, — Линдси почти кричала от раздражения.

Видя, что слова Линдси не имели никакого эффекта, кроме как заставить Энди выглядеть еще более затравленным, Софи снова вмешалась. «Энди, если ты не можешь заставить себя сделать это сам, сделай это ради Джеда. После его выступления сегодня днём им обязательно заинтересуется полиция. Его комната находится всего в полудюжине дверей от комнаты Линдси. Если бы вы не сказали правду, у него тоже не было бы алиби, и как только полиция начнет его расследование, не пройдет много времени, прежде чем они установят связь между вами парой. Независимо от того, насколько вы осторожны, кто-то где-то знает, что вы любовники. И это дает Джеду повод убить Тома Джека».

Наступило короткое молчание, пока Энди обдумывал слова Софи. — Вы сказали, что вы врач? он спросил.

"Это верно."

«Держу пари, что ваши пациентки выходят из больницы, думая, что это была их идея сделать гистерэктомию», — горько сказал он, поворачиваясь на каблуках.

Софи отступила назад, как будто ее ударили.

— Ты ублюдок, — прошипела Линдси, делая шаг к нему.

Энди оглянулся через плечо. «Думаешь, я добился того, что имею сегодня, благодаря тому, что был хорошим ? Идите и трахните на лету мешок с гвоздями, вы оба. Он вылетел обратно через распашные двери в холле, оставив их двоих стоять в шокированном молчании.

Первой заговорила Линдси, подойдя к Софи и крепко обняв ее. "Мне жаль, моя любовь. Ты этого не заслужил».

Софи поцеловала Линдси в ухо. "Я знаю это. Но, по крайней мере, теперь он может пойти в полицию самостоятельно. У меня такое ощущение, что единственный вид боя, который понимает Энди Спенс, — это грязные вещи».

«Только счастлив ниже пояса, а?» Линдси усмехнулась.

— Он не единственный, не так ли, — поддразнила Софи, ущипнув Линдси за ягодицы. «Теперь ты хочешь вернуться в отель и попробовать этот гипноз, или ты чувствуешь необходимость сделать чей-то день лучше?»

"Давай вернемся. А если гипноз не подействует, я уверен, ты сможешь придумать что-нибудь еще, что поможет мне почувствовать себя хорошо».

«Может быть, промывание толстой кишки?»


«Знаете, я не убеждена», — сказала Линдси, откидываясь на кровати в гостиничном номере.

«Вам это не обязательно. Вам просто нужно быть готовым к сотрудничеству и желанием», — сказала ей Софи. «Теперь хоть раз делай то, что тебе говорят».

Линдси ухмыльнулась. — Хорошо, босс.

«А теперь закройте глаза, сделайте глубокий вдох и расслабьтесь». Линдси позволила голосу Софи окутать ее. Ее тон был теплым, голос ровным. «Представьте, что вы находитесь на тропическом пляже. Скоро рассвет, а на темно-синем небе все еще можно увидеть звезды. Вы можете услышать нежные звуки волн, плещущихся о берег, и далекие крики чаек. Представьте себе сцену, когда солнце начинает подниматься, окрашивая небо в розовый цвет. Звезды медленно тускнеют, и вы можете увидеть, как пальмы колышутся под легким ветерком. Вы отдыхаете здесь, на пляже, небо меняет цвет с розового на золотое, а первые лучи солнца начинают согревать ваше тело.

«Теперь, пока ты наслаждаешься новым днем, я хочу, чтобы ты расслабился. Начиная с пальцев ног, расслабьте мышцы и расслабьтесь». Ее голос упал на последнее слово, и она на мгновение остановилась. «Теперь ваши ступни и лодыжки, снимите все напряжение и расслабьтесь». Пауза. «Двигайтесь дальше к голени, позвольте этим мышцам расслабиться и расслабьтесь».

Софи продолжила работу над телом Линдси, но она прошла только половину первоначальной индукции, когда изменение в характере дыхания Линдси стало сигналом, что она уже перешла в измененное состояние сознания. Софи продолжила расслабление, а затем сказала: «Я буду считать в обратном порядке от пяти, и с каждым числом ты будешь погружаться все глубже и глубже, глубже и глубже. Пять, четыре, три, два, один, ноль, ноль, ноль».

Тело Линдси стало еще более вялым. Софи провела несколько рефлексных тестов, чтобы убедиться, что Линдси действительно находится в такой глубокой депрессии, как она думала, а затем приступила к работе. «Я хочу, чтобы вы представили, что находитесь в видеотеке. В этой видеотеке есть полки с кассетами, и все это видео из вашей жизни. Теперь вам нужно выбрать видео, которое вы хотите посмотреть сегодня вечером. Я хочу, чтобы ты нашел запись вчерашнего вечера. Я хочу, чтобы вы удалили видео, на котором записана шотландско-ирландская ночь. У тебя в руках эта кассета?

Линдси хмыкнула.

— Хорошо, — продолжила Софи мягким, размеренным монотонным голосом. «Я хочу, чтобы вы вставили эту кассету в видео и нажмите кнопку воспроизведения. Теперь я хочу, чтобы ты рассказал мне, что ты видишь.

«Вижу, как передо мной играет оркестр. У меня есть бутылка «Белой лошади». Линдси, казалось, демонстративно гордилась собой. Ее голос был слегка расплывчатым, как будто она была полусонной или полупьяной.

«Что ты слышишь?»

«Слышно группу. Они играют восьмерку, но никто не знает, как ее правильно танцевать. Или они такие же, как я, знают, но предпочитают пить. Я слышу много голосов, разговоров, криков, но я не слушаю их, я слушаю музыку. Это неплохо, хотя скрипач немного медлителен с изменениями тональности.

«Что вы можете почувствовать по запаху и вкусу?» Софи проверяла, какие чувства были для Линдси наиболее важными накануне вечером.

Нос Линдси сморщился от отвращения. "Сигаретный дым. Душно. Потные тела. Группа не пахнет приятно. У кого-то есть трубка. Затем ее лицо прояснилось, и она полуулыбнулась. «Я чувствую вкус торфа в «Белой лошади». Это с Айлея. Настоящий виски.

«Что ты можешь чувствовать?»

"Горячий."

«Я хочу, чтобы вы сейчас двинулись вперед, и я хочу, чтобы вы повели нас вперед. Вы сейчас снаружи и разговариваете с Десмондом, ирландцем, который собирается в Миннесоту. Что ты видишь?"

"Фонтан. «Скучно. Многие огни погасли. Большие глыбы тьмы на фоне неба. Никаких звезд, просто черное».

"Что происходит?" Софи исследовала.

«Я сказал ему, что мне пора идти, уже поздно, и мне нужно кое-что сделать. Он встает и говорит, что возвращается в сейлид, и я смеюсь, потому что думаю, что это забавно, потому что он едва может стоять после последнего глотка Джеймсона. Не нравится Джеймсон, на вкус ничего приличного. Итак, я смотрю, как он уходит, и возвращаюсь в Башню Маклинток. Я очень устал. Я хочу пойти спать, чтобы комната не ходила по кругу, и я как бы разговариваю сама с собой. и мне бы хотелось, чтобы Софи была здесь, потому что тогда я бы не был пьян, потому что, это смешно, но я не напиваюсь, когда Софи здесь, не потому, что она заставляет меня этого не делать, просто потому, что я не чувствую в этом необходимости». Линдси остановилась.

"Что сейчас происходит?" Софи подсказала ей.

«Я жду лифта», — сказала Линдси раздраженным тоном ребенка, которому только что задали вопрос, на который он знал, как ответить, когда был на год младше.

«Хорошо, давайте двигаться дальше. Лифт на десятом этаже остановился, и вы выходите. Видишь?"

«Трудно. У них только эти дурацкие синие ночники, и ближайший угол почти не видно. Я смотрю направо, затем смотрю налево и вижу, как кто-то быстро движется за углом».

«Посмотрите внимательно на картинку. Возьмите его обратно, посмотрите кадр за кадром. Что ты видишь?"

«Все немного размыто. Знаешь, я немного разозлилась, — доверительно сказала Линдси. "Дайте-ка подумать. «Без обуви. — Это нога. Нога уходит за угол. Нижняя часть ноги. Это не одежда. Всего лишь нога.

Софи проверила, работает ли мини-кассетный магнитофон Линдси. «Продолжайте смотреть на этот кадр. Так это мужская нога или женская?

«Не знаю. Довольно тонкий. Хорошая нога. Наверное, женщина, потому что я думаю, что это мило». Линдси хихикнула.

«Что ты слышишь?»

«Лифт закрывается и падает».

"Что вы чувствуете?"

«Потный, усталый и пьяный».

— Ты можешь что-нибудь почувствовать?

Линдси громко фыркнула. Ее лицо изменилось, и она нахмурилась. "Духи. Слабый, но я это знаю. Я знаю, что это."

Софи почувствовала прилив волнения. Это было совершенно новое. — Что такое, Линдси?

«Картье. Le Must de Cartier».

"Вы уверены?"

— Конечно, я уверен. Голос Линдси стал жестким и холодным. Она больше не походила на дружелюбного пьяницу. «Я покупал его достаточно часто. Для Корделии. Парфюм для коварных стерв. Она тоже его носит».

«Кто тоже это носит, Линдси?»

«Лора Крейг, конечно. — Еще одна коварная сука.

"Кто-нибудь еще?"

«Я никого не знаю», — сказала Линдси.

«Я хочу, чтобы вы продолжали, кадр за кадром, до того момента, пока вы не откроете дверь, а затем я хочу, чтобы вы нажали стоп. Хорошо?" Линдси кивнула. Софи терпеливо слушала еще пять минут, но больше в рассказе Линдси не было ничего существенного. Софи осторожно вернула Линдси в полное сознание.

Линдси села, потянулась и широко зевнула. — О Боже, — вздохнула она. «Это было чудесно». Она снова зевнула. «Я чувствую себя о-о-о расслабленным». Она протерла глаза и спустила ноги на пол. — Что ж, думаю, стоит попробовать. Во всяком случае, я хорошо отдохнул».

— Я рада, что у меня есть свое применение, — сухо сказала Софи. — Разве ты не хочешь обсудить то, что придумал?

Линдси сделала двойной вывод. «Что я придумал? Я не помню, чтобы что-то придумал!»

Софи улыбнулась. «О да, ты это сделал».

Линдси выглядела подозрительно. «Вы сказали, что я все контролирую. Ты сказал, что я смогу вспомнить все, что произошло под гипнозом.

«Да, в том смысле, что то, что было в вашем подсознании, теперь является частью вашего сознательного разума. Но ты был очень глубоко под этим. Вам придется хорошенько подумать о том, что вы придумали. К счастью, я был здесь, чтобы послушать».

— Откуда мне знать, что ты это не просто выдумываешь?

«Потому что ты поймешь, о чем я говорю, как только я напомню тебе, что то, что терзало тебя в глубине души это не то, что вы видели или слышали. Это был какой-то запах, который ты чувствовал. Le Must de Cartier».

«Как использовали Корделия Браун и Лора Крейг. Им следует переименовать это в «Предательство». Внезапно Линдси резко выпрямилась. «Конференция Хроника, должно быть, правильно поняла, что она является заводом специального отделения. Она ни за что не сможет позволить себе Cartier на ту сумму, которую ей платит профсоюз».

«Ты совсем потеряла меня, Линдси», — пожаловалась Софи. «Хотя у тебя, похоже, потрясающая память, учитывая, что этот бизнес с гипнозом на самом деле не работает», — добавила она, крепко прижав язык к щеке.

Линдси извинилась и рассказала Софи об обвинениях в адрес Лоры. «И есть еще кое-что, о чем я не стал вдаваться в подробности. Не знаю, какое отношение это имеет к тому, что произошло сейчас, но старые грехи отбрасывают длинные тени. Это была еще одна неожиданная смерть, которая выглядела так, будто это мог быть несчастный случай. Позвольте мне рассказать вам сказку на ночь», — сказала Линдси. Она обняла Софи и мысленно мысленно вернулась на девять лет назад, на свою первую профсоюзную конференцию.

Кратко, возродив свои дремлющие журналистские способности, Линдси изложила обстоятельства смерти Яна Росса. «Он умер мгновенно», — заключила она. — А все потому, что у него не вовремя закончился ингалятор.

Софи, внимательно слушавшая, нахмурилась. — Этого не может быть, Линдси. Такого случиться не могло».

OceanofPDF.com

10

«Стоит помнить, что мы, как и футбольные болельщики, являемся послами. Люди имеют достаточно низкое мнение о средствах массовой информации, и мы не усугубляем ситуацию. Если делегаты чувствуют желание вести себя плохо, мы настоятельно рекомендуем им делать это в пределах места проведения конференции».

из «Советы для новых делегатов»,

буклета Подкомитета по регламенту.

— Говорю тебе, именно это и произошло, — упрямо сказала Линдси.

Вспоминая в самый последний момент о любви своего партнера к своей правоте, Софи дипломатично сказала: «Я уверена, что именно это говорили люди в то время, но мне трудно в это поверить».

Подбородок Линдси поднялся. «С чем конкретно вы спорите? Я имею в виду, я был там, и я еще не совсем сошёл с ума. Я до сих пор помню, что произошло, даже если это было девять лет назад».

— Я не говорил, что с твоей памятью что-то не так, дорогая. Просто тот, кто рассказал вам, что произошло, мог ошибаться, вот и все.

— Что не так? Линдсей упорствовал, лишь слегка смягчившись.

Софи рассеянно массировала затылок Линдси, разминая напряженные мышцы и формулируя наименее воспалительный подход. «Как долго Йен страдал астмой?» в конце концов она спросила.

"Я не знаю. Думаю, с детства. Конечно, пока я его знал. Он не делал из этого никакого секрета. Он использовал свои ингаляторы, где бы ни находился: посреди офиса, в машине, в пабе. Ммм, это чудесно, дайте мне еще!» Линдси застонала, прижимаясь спиной к Софи.

«И часто ли он пользовался ингаляторами?» — спросила Софи, двигаясь по крепким трапециевидным мышцам, которые Линдси нарастила на волейбольной площадке и во время серфинга.

— Ммм, — выдохнула Линдси. — Да, примерно каждые несколько часов, я думаю.

«И вы когда-нибудь видели, чтобы у него случился острый приступ?»

«Только один раз. На следующий день после того, как мы прибыли в Блэкпул. Во время обеда Лаура привела своего золотистого ретривера к нашему столику в баре. Собака была рядом с Яном. Он сразу же принял ингаляторы, но, похоже, это не помогло. Он действительно хрипел и ему было трудно дышать. Не думайте, что мне придется вам говорить, вы видели это достаточно часто. О боже, Софи, это просто прекрасно, вот так, — добавила она, когда Софи обхватила Линдси большими пальцами позвоночник.

— QED, — сказала Софи, стараясь, чтобы в голосе не звучали нотки триумфа.

"Что такое?" Линдси застонала.

«То, что я пытался донести. Любой астматик, чье состояние было достаточно плохим, чтобы требовать использования ингаляторов каждые несколько часов, и который был склонен к острым приступам, спровоцированным конкретными аллергенами, никогда не был бы пойман с одним пустым ингалятором», — сказала Софи.

«Но у них должно закончиться какое-то время», — возразил Линдсей.

Софи кивнула. «Конечно, они делают. Но астматики питают здоровое уважение к своей болезни. Они знают, что это может убить. Когда я был студентом, я жил в квартире с женщиной, у которой была относительно тяжелая астма, и у нее были ингаляторы, как у большинства людей. ювелирные изделия. В ее сумке всегда был хотя бы один, обычно пара. Один лежал на сиденье ее кресла, один в ванной, один в ящике для столовых приборов и один возле ее кровати. Всякий раз, когда мы куда-нибудь выходили, она всегда встряхивала свой ингалятор, чтобы проверить, достаточно ли в нем лекарств, чтобы справиться с острым приступом. Это был рефлекс. И она не была параноиком. Судя по тому, что я видел астматиков, она была довольно типичной. Вот почему я не верю тому, что вы рассказали мне о смерти Йена. Я считаю невероятным, что ни при себе, ни в машине у него не было запасного ингалятора».

«Так почему же тогда никто не указал на это?» — спросил Линдси.

«Говоря чисто как сторонник теории хаоса, я бы предположил, что коронер был юристом, а не врачом, и что никто из официальных лиц не знал многого об астме. Но вы правы, задав этот вопрос», — добавила она. «Любопытно, что этого не произошло».

Внезапно Линдси вскочила на ноги. «Горячая вода!» — воскликнула она, ударив ладонью по лбу. «Конечно, горячая вода!»

Софи терпеливо сидела, наблюдая, как Линдси подпрыгивает на цыпочках, как бегун, ожидающий стартового пистолета. «Горячая вода?» она спросила.

Линдси закрыла глаза и вспомнила картину из прошлого. На этот раз ей не потребовалась гипнотерапия, чтобы получить информацию.

«Йен обычно пил травяной чай, поэтому он просто просил официантку принести ему кастрюлю с кипятком и макал свою сумку. Как бы то ни было, в то утро, когда он умер, Лаура врезалась в наш стол и отправила в полет его горшок с водой. Это выглядело как обычная неуклюжесть, и они устроили что-то вроде перекрикивания. В конце концов Лора пошла на кухню и принесла ему еще одну кастрюлю. И вот как она это сделала», — триумфально заключила Линдси.

Софи вздохнула. — Что сделал, Линдси?

«Помнишь ту женщину, которая была на дне рождения Пейдж? Аллерголог?

Софи кивнула. — Тот, что из Сономы?

"Это верно. Ну, она рассказывала мне, как делают тесты на аллергию. Из аллергена делают концентрированный экстракт и помещают его в раствор. Видимо, с маркировкой нужно быть очень осторожным, поскольку жидкости в большинстве своем бесцветны, не имеют запаха и вкуса. Это именно та штука, которую можно бросить в кастрюлю с горячей водой, и никто этого не заметит, тебе не кажется?

Софи ошеломленно покачала головой. «Это немного скачок, не так ли?»

«Логика, вот что это такое».

Софи не смогла сдержать смех. "Отлично. И что дальше, Шерлок?

Линдси плюхнулась на кровать и вытянулась. «Полагаю, о быстром ударе не может быть и речи?»

«Вы полагаете, что правы. С другой стороны, предложение долгой, медленной, чувственной ночи страсти могло бы просто убедить меня…»


— Блэкпул, — сонно пробормотала Линдси.

"Извини?" Софи зевнула. — Я думал, ты сказал «Блэкпул».

"Я сделал. Который сейчас час?"

Софи перевернулась и взяла часы. "Десять к девяти. Если мы поторопимся, мы приготовим завтрак. Не знаю, как вы, а я голоден. Должно быть, вся эта страсть была прошлой ночью. Она повернулась, чтобы обнять Линдси, но схватилась за пустой воздух, когда ее партнер выкатился из кровати и направился в душ. — Эй, — протестующе крикнула Софи. «Что случилось с «Я буду уважать тебя утром»?»

Линдси ухмыльнулась. «Я все еще могу уважать тебя после душа, не так ли? Нам нужно двигаться дальше, если мы собираемся добраться до Блэкпула сегодня утром.

Если она и сказала что-нибудь еще, то это потонуло в шипении душа. «Чем я заслужил это?» Софи дружелюбно ворчала, следуя за Линдси в ванную. «Что это все о Блэкпуле? Означает ли это, что вы прекратили охоту на убийцу Юнион Джека? Собираемся прокатиться на Большой Медведице? Смогу ли я надеть шапку-поцелуй меня по-быстрому? Ты задушишь меня сахарной ватой и медленно слижешь?

Линдси запрокинула голову, чтобы смыть шампунь с волос. — Мы собираемся встретиться с человеком по поводу расследования. Или, по крайней мере, я. Тебе не обязательно приходить, если ты не хочешь».

«Как я мог сопротивляться?» — спросила Софи, мрачно беря зубную щетку и выдавливая на нее дюйм зубной пасты. «Рискуя показаться глупым, почему Блэкпул?»

«Потому что именно здесь был убит Йен».

Софи подняла глаза к небу. — Я и мой большой рот, — пробормотала она. «Можно подумать, что я уже знаю лучше».

Линдси намылилась гелем для душа и сказала: «Ну, это понятно, не так ли? Если то, что вы сказали об астме, было правдой, то смерть Йена явно не была случайной, не так ли? Знаешь, у нас может быть серийный убийца, преследующий AMWU.

«Кто-нибудь когда-нибудь говорил тебе, что ты родился не в то время? Из тебя мог бы получиться великий автор викторианских мелодрам. А как насчет самоубийства?» — сказала Софи с полным ртом пены.

— Нет, — решительно сказала Линдси. — Совсем не скорость Иана. Нет, запомните мои слова, это было убийство. И если мой нос не ошибается, убийца Йена нанес новый удар. Какая пятерка, сука!»

— Подожди минутку, — сказала Софи, забираясь в душ, пока Линдси выплескивала остатки пены со своего тела. Они ненадолго обнялись, тела скользкие под струей воды. «Я знаю, насколько маловероятно, что у Йена не было ингалятора. Я также полагаю, что вы видели, как кто-то — возможно, Лора — покидал место смерти Тома Джека. Но где доказательства того, что кто-то из них был убит? А если были, то где связь? И какая связь с Лорой? Софи наблюдала, как упрямо сжалась челюсть ее возлюбленного. Она вздохнула. «Хорошо, Гордон, расскажи мне, что твой знаменитый нос говорит об этой женщине».

«Вы имеете в виду, помимо того факта, что она сопливая, покровительственная, одержимая модой карьеристка, которая, вероятно, тайно голосует за Тори? О, и еще бессердечный гомофоб в придачу? Это женщина, которая сказала мне, что на одну дамбу меньше в мире — не такая уж большая потеря. Это было примерно через шесть недель после смерти Фрэнсис.

Софи подняла брови. «Значит, вполне возможно, что вы немного предвзяты?»

Линдси не смогла сдержать улыбку. «Никогда не позволяйте фактам мешать честным предубеждениям, это я. Но я готов поспорить на бутылку виски с острова Айла по вашему выбору, что это она . Она пожала плечами. «Все, что мне нужно сделать сейчас, это доказать это».

Софи вздохнула. «Так зачем же мы углубляемся в древнюю историю? Наверняка будет намного проще найти доказательства того, что произошло пару дней назад, а не смерти девятилетнего ребенка, которую все и так считают случайной?

Линдси вышла из душа и завернулась в белое пушистое полотенце. «Теоретически вы правы. Но здесь явное отсутствие мотива. Я не могу придумать ни одной причины, по которой Лора Крейг захотела бы отказаться от Юнион Джека. Возможно, ответ похоронен в прошлом вместе с бедным стариком Яном. Назовите это догадкой, как сказал Квазимодо Эсмерельде.

Сердце Софи упало. Сейчас не время напоминать Линдси, что интуиция — не ее сильная сторона.


Блэкпул больше походил на город-призрак, чем на курорт. Соленый туман местами клубился по улицам, добавляя готических акцентов жуткой пустоте тротуаров. Софи следовала указателям, ведущим на выпускной. «И это знаменитая Золотая Миля, не так ли?» — заметила она, подъехав к двойным желтым линиям. Неоновые вывески игровых автоматов и захудалых отелей едва проникали сквозь туман. Каждые несколько минут древние трамваи вырисовывались из мрака, словно странные галлюцинации из прошлого, и мчались в сторону Флитвуда или Южного берега, их грохот приглушал туман. — Вы хотите сказать мне, что именно ради этого тысячи жителей Глазго покидают свой родной город на две недели каждый июль? О, Боже!"

«Расскажи мне об этом», — сказала Линдси. «Не забывайте, однажды я провел здесь неделю на конференции JU. По крайней мере, в Торремолиносе обычно бывает хорошая погода».

Инспектор дорожного движения материализовался из густого тумана. — Разве ты не знал бы об этом? — пожаловалась Софи, запуская двигатель крошечной «Тойоты» Хелен.

"Нет, подождите!" — сказала Линдси, открывая дверь и вылезая на тротуар. «Слава богу, что вы пришли!» Софи услышала, как машина вздрогнула от громкого хлопка двери Линдси.

Несколько мгновений спустя Линдси прыгнула обратно в машину, сжимая в руках листок из блокнота инспектора дорожного движения. «Природное обаяние, вот и все, что нужно. Даже инспекторам дорожного движения нравится чувствовать себя нужными. Хорошо, прямо, затем поверните на втором повороте направо возле гриль-бара «Балморал», — сказала она с легкой дрожью.

Десять минут спустя Линдси была вынуждена признать, что выбрала единственного инспектора дорожного движения, который либо ненавидел всех посетителей, либо не отличал ее лево от право. В ярости она потопала в ближайший газетный киоск, где взяла их телефонный справочник, а затем купила AZ. Еще десять минут потребовалось, чтобы зигзагом проехать по односторонней системе к офисному зданию шестидесятых годов, в котором располагался офис коронера.

Пока они стояли в ожидании лифта, который доставит их на пятый этаж, Линдси небрежно сказала: «Я до сих пор не придумала хорошего прикрытия для этого маленького упражнения».

Софи усмехнулась. «Я люблю тебя, Линдси Гордон», — сказала она.

"Почему? Поскольку я разрушил вашу поездку в Великобританию, будучи арестованным, я не могу не совать свой нос в дела других людей и даже не настолько умен, чтобы придумать для этого веские оправдания?»

«Нет, вообще-то, это потому, что у тебя бесконечная бутылка».

«Некоторые скажут, что это глупость», — заметил Линдсей.

— Тогда они будут неправы.

"Я не совсем уверен. Я подозреваю, что довольно глупо полагаться на традицию, согласно которой следователи, как правило, самые приятные парни в полиции. Вот почему они получают эту работу — потому что им приходится тратить свое время на работу с семьями, потерявшими близких». Лифт прибыли, и они вошли. «Думаю, я что-нибудь придумаю, когда буду смотреть в белки его глаз», — добавила Линдси с нервной гримасой.

«Он действительно будет Мистером Славным Парнем, не так ли?» – спросила Софи.

— Наверное, — мрачно сказал Линдси. «Из-за чего я почувствую себя настоящим дерьмом. Лгать плохим парням не проблема. Но использование хороших парней всегда разрушает мое самоуважение».

«У вас есть с собой университетский билет?» – спросила Софи. «Что-то, что привязывает вас к университету, не уточняя предмет или факультет?»

Линдси похлопала свою сумку через плечо. — Моя читательская карточка и пропуск исследователя для посещения стопок. Никогда не выходите из дома без этого."

Лифт вздрогнул и остановился, и двери открылись. "Хороший. На всякий случай. На этот раз ты последуешь моему примеру, дорогой, — сказала Софи. «Откажись от этого».

«Ты играешь на глокеншпиле, я буду играть на барабанах», — пробормотала Линдси, выходя вслед за Софи из лифта. В конце короткого коридора была полузастекленная дверь с надписью «Офицер коронера», выведенной позолоченной надписью Olde Englishe. Софи постучала по стеклу, и они вошли. Три стены комнаты были уставлены шкафами для документов, доходившими до потолка. Четвертая стена представляла собой окно, вид из которого закрывал туман. За дешевым, обшарпанным столом сидел дородный мужчина средних лет, окруженный шаткой грудой папок. Он оторвался от формы, которую заполнял, и широкая улыбка осветила морщинистое, обветренное лицо моряка. Линдси подавил стон.

— Доброе утро, дамы, — сказал он грубым голосом, его ланкаширский акцент был заметен даже в этих нескольких словах.

— Доброе утро, офицер, — сказала Софи, с интересом ответив на улыбку. Она достала бумажник и открыла его, чтобы увидеть пропуск, который указывал на то, что она является сотрудником медицинского персонала клиники Графтон в Сан-Франциско. «Я доктор Софи Хартли из Калифорнии. Я написал вам около шести недель назад по поводу исследование, для которого мы с коллегой сейчас готовим основу».

Улыбка полицейского исчезла, и ее место заняло выражение удивления и недоумения. «Прости, любимая, — сказал он, — но я не припоминаю ни одного подобного письма».

Линдси не могла не восхититься таким же растерянным взглядом Софи. «Я не понимаю», сказала она. «Это была одна из партии, которую разослали вместе. В письме объяснялось, в чем суть проекта, и просили вас о сотрудничестве, а также говорилось, что я приеду однажды утром на этой неделе, пока буду в Великобритании, если это будет удобно».

Он поднялся на ноги и достал два деревянных складных стула из узкого зазора между парой картотечных шкафов. — Ну, это не так уж и неудобно, — сказал он, раскладывая стулья и жестом подзывая к ним двух женщин. «Я просто занимался бумажной работой, ничего такого, что не могло бы немного подождать. Может быть, ты мне объяснишь, в чем дело? Он снова плюхнулся в свое потрепанное машинистское кресло.

Линдси съежилась, когда Софи приступила к подробному объяснению, изобилующему медицинским, статистическим и социологическим жаргоном. Все сводилось к тому, что они с Линдси якобы исследовали причины смерти журналистов национальных газет, чтобы увидеть, произошли ли какие-либо статистически значимые изменения после внедрения компьютерных технологий в восьмидесятые годы. Для ушей Линдси это звучало настолько возмутительно глупо, что могло быть только правдой. Конечно, это произвело впечатление на офицера коронера.

— Понятно, — медленно сказал он. — И это означало бы возвращение на несколько лет назад, я так понимаю?

Софи кивнула. «Нам нужно вернуться на десять лет назад, до появления новых технологий, что в большинстве случаев означает возвращение на пятнадцать-восемнадцать лет назад».

— Значит, вы будете охотиться за тем парнем, который умер во время профсоюзной конференции в 1984 году? он спросил.

Линдси надеялась, что ее лицо не выдаст шока, который она испытала. Брови Софи поднялись. «Вы помните тот случай? Это необычно», — сказала она.

«У нас не так много делегатов конференций, которые снимают сабо», - сказал он. «Вы склонны помнить, потому что ребята из туристической информации приходят в замешательство из-за этого. Если бы они добились своего, мы бы проводили расследования на дне угольной шахты в полночь всякий раз, когда в них замешан отдыхающий или делегат конференции. Они так и не простили Нилу Кинноку то, что он упал в море перед конференцией Лейбористской партии. Они сказали, что он представил пляж Блэкпула как опасное для жизни место для отдыха. Я прошу вас!" Он поднялся на ноги. — Имя парня?

Софи сделала вид, что консультируется со своим личным органайзером. «Иэн Росс», — сказала она.

Он подошел прямо к одному из шкафов по бокам двери и встал на ступеньки библиотеки, чтобы добраться до верхнего ящика. Он вытащил громоздкую папку и спустился с ней вниз. «Вот и мы», — сказал он.

«Я впечатлена», сказала Софи.

«Мне нравится, чтобы все было методично», — сказал он. «Никогда не знаешь, когда кому-то понадобится еще раз просмотреть файл. С годами вещи могут принять другую точку зрения, не так ли?» — добавил он почти с тоской.

«Вы абсолютно правы», — вмешалась Линдси. «Я бы хотела, чтобы все ваши коллеги были такими же организованными. Теперь сможем ли мы сделать копию этого файла?»

Он выглядел сомневающимся. — Я думал, ты просто захочешь взглянуть на отчет о расследовании.

Софи покачала головой. — Боюсь, нам действительно нужно изучить все дело.

Он постучал пальцами по краю папки. «Я не совсем уверен в этом… я имею в виду, конфиденциальна ли остальная информация или нет».

«У других офицеров, с которыми мы имели дело в Лондоне и Манчестере, с этим проблем не было», — успокаивающе сказала Софи. «Полагаю, они почувствовали, что прошло достаточно времени, чтобы исключить любую возможность вторжения в частную жизнь. И, конечно же, исследование не будет идентифицировать конкретные случаи поименно».

Его лицо просветлело. «Ну, если они думали, что все в порядке, я полагаю, они будут знать лучше, поскольку находятся в центре событий. В этом офисе у меня нет копировального аппарата, но я пользуюсь тем, который находится в офисе окружного совета дальше по коридору. Если ты не против подождать, я приеду и сделаю это сейчас.

Когда его шаги удалились по коридору, Линдси наклонилась и поцеловала Софи в шею. «Ты чертов гений!» она сказала. «Патология, эпидемиология, эпистемология: вы не оставили без внимания ни одну ологию. Ешь свое сердце, Морин Липман!»

Софи изучала свои ногти в позе притворной скромности. «Элементарно, мой дорогой Ватсон. Если сомневаешься, ослепи педерастов с помощью науки, вот что я всегда говорю. В конце концов, этого было достаточно для медицинской профессии на протяжении веков. Зачем менять формулу победы?»

«Меня беспокоит только одно», — сказала Линдси.

— Что это, дорогая?

«То, что он сразу понял, о ком вы говорите. И его объяснение не показалось мне правдивым. Мне кажется, этот парень слишком сильно протестует и все такое. Как только вы возьметесь за наш «материал для исследования», я собираюсь еще раз попробовать нашего местного дружелюбного медика», — сказала она.

У них было двадцать минут, чтобы поспорить о вероятности того, что Лора убила Юнион Джека, прежде чем офицер коронера вернется с большим конвертом из манильской бумаги и папкой.

— Вот и мы, — сказал он, протягивая Софи объемистый конверт. «Я воспользовался возможностью поговорить с мистером Энтвистлом, коронером, просто чтобы убедиться, что я не делаю ничего ненормального, и он это прояснил».

Обе женщины поднялись на ноги. «Спасибо, мы очень ценим это, тем более что мое письмо затерялось», — сказала Софи.

«Конечно, да», — повторила Линдси. «И я до сих пор не могу преодолеть твою мысленную систему хранения данных. Представьте себе возможность вспомнить случай и год, вот так. Девять лет назад!»

Полицейский пожал плечами. «Ну, некоторые вещи приживаются больше, чем другие. Если бы вы спрашивали о внезапных смертях среди отельеров, мне было бы о чем подумать!»

«Да, я полагаю, что журналисты немного более необычны», — сказала Линдси, все еще отчаянно ловя рыбу.

«Они такие», — сказал он. «И этот парень, казалось, даже немного выходил за рамки обычного поведения журналистов».

"Что ты имеешь в виду?" — спросила Линдси, стараясь говорить беспечно.

«Я бы, наверное, совсем забыл об этом, если бы не то событие в новостях на днях. Вы знаете того профсоюзного лидера, которого убили в начале недели?» Он приподнял бровь, глядя на Линдси, которая небрежно кивнула. «Ну, через несколько месяцев после того, как Ян Росс встретил своего создателя, тот самый профсоюзный босс был здесь и задавал о нем всевозможные вопросы».

OceanofPDF.com

11

«Некоторые дебаты более гламурны, чем другие. Но делегаты обязаны уделять международным делам столько же внимания, сколько и финансированию. Как говорила мама, ешь свой хлеб с маслом, иначе тебе не будет торта».

из «Советы для новых делегатов»,

буклета Подкомитета по регламенту.

Линдси тяжело сглотнула. Прежде чем она успела открыть рот, Софи весело сказала: «Неудивительно, что ты вспомнил! Должно быть, это довольно необычно: два человека хотят узнать подробности об одном и том же человеке. Хотя я не думаю, что член профсоюза гонялся за такими кровавыми подробностями, которые нам нужны», — добавила она с улыбкой.

"Я не знаю. Он хотел знать все виды. Он сказал, что профсоюз собирается создать трастовый фонд для обучения чиновников в память об этом Яне Россе, и он должен был написать что-то вроде дани ему, хотя зачем ему знать все о том, как он умер, я мог бы никогда не получится. И все же не нам рассуждать, почему, а? - сказал дружелюбный полицейский, дипломатично направляя их к двери. «Надеюсь, ваше исследование пройдет успешно, дамы», — добавил он, открывая им дверь.

К тому времени, как они подошли к лифту, у Линдси был такой вид, будто она вот-вот взорвется от настойчивого желания заполучить конверт, который Софи крепко прижимала к груди. — Подожди, — прошипела она Линдси, когда они присоединились к двум мужчинам, уже сидевшим в лифте. — Через пять минут он все еще будет там.

Когда они вернулись на парковку, Линдси взорвалась. «Я не могу в это поверить! Юнион Джек был здесь раньше нас! Это дико!»

«Профсоюз когда-либо создавал мемориальный фонд?» – спросила Софи.

— Конечно, нет, — фыркнула Линдси. «Но я забыл, что задолго до того, как он стал штатным профсоюзным чиновником, Том Джек был чертовски хорошим журналистом-расследователем. Он знал все трюки в книге, а также некоторые, которые так и не зашли так далеко. Если он просматривал протоколы дознания, то, по крайней мере, еще один человек был так же недоволен смертью Йена, как и мы. И, возможно, то, что он там нашел, и является причиной того, что он сейчас лежит в морге.

«Это кажется немного надуманным. У него не могло быть никаких доказательств, иначе почему бы его открытию потребовалось девять лет, чтобы догнать его?»

Линдси пожала плечами. "Не знаю. Но я стану чертовски ближе, когда прочитаю, что в этом конверте. Они подошли к машине, и Линдси нетерпеливо барабанила по крыше, ожидая, пока Софи откроет пассажирскую дверь. Как только она с грохотом захлопнула дверь, Линдси схватила конверт, разорвала его и высыпала содержимое себе на колени.

— У меня есть предложение, — сказала Софи. «Почему бы нам не пойти и не найти где-нибудь пообедать, тогда мы сможем разобраться во всем этом вместе».

— О, ладно, — смиренно сказала Линдси. Она неохотно сунула бумаги обратно в конверт. «Я знаю действительно хороший рыбный ресторан».


«Ну, это было девять лет назад», — извиняющимся тоном сказала Линдсей полчаса спустя. «И все эти улицы в тумане выглядят одинаково. Попробуйте следующий поворот налево.

«Мы уже были там. К черту, Линдси, мы просто остановимся в ближайшем пабе и возьмем там что-нибудь. Софи поехала прямо, а затем свернула направо на улицу, которая, как она думала, приведет ее к одной из главных дорог.

"Вот и все!" — внезапно закричала Линдси, махнув рукой перед Софи, которая была вынуждена нажать на тормоза.

«И это все ?» — потребовала Софи. «Мне кажется, что это просто дом с террасами».

"Это верно. Они жарят в передней комнате, а сзади у них полдюжины столов. Это чудесно, я вам обещаю».

— Лучше бы так и было, — мрачно сказала Софи, следуя за Линдси.

Пока они ждали одну огромную пикшу с жареным картофелем и один стейк из палтуса с горошком, Линдси с нетерпением достала отчет коронера о смерти Яна Росса. Она пролистала их, выделила заключение патологоанатома и передала его Софи. — Вот и все, дорогая, твоя область знаний. Сама Линдси сначала сосредоточилась на отчете офицера, который обшарил машину Йена, чтобы выяснить, есть ли какая-либо физическая причина, по которой он потерял контроль над машиной и не затормозил.

Дойдя до списка содержимого машины, она издала тихий свист. — Ты была права, Софи, — сказала она. «Йен Росс был убит. Никаких сомнений.

"Вы уверены?" — сказала Софи, благоразумно не напоминая Линдси, которая первой упомянула слово на букву «м».

Линдси кивнула. — Посмотри на это, — сказала она, размахивая простыней перед носом Софи. «На полу за пассажирским сиденьем один клетчатый дорожный коврик с большим количеством чего-то вроде собачьей шерсти, белого или светлого цвета». У него никогда не было бы в машине коврика, покрытого собачьей шерстью, он бы никогда не позволил собаке сесть в машину. У него была безнадежная аллергия. И давайте не будем забывать, что собака Лоры была золотистым ретривером. И здесь; 'На полу под водительским сиденьем два освежителя воздуха Magic Tree. Йен ненавидел освежители воздуха — раньше они сильно раздражали его грудь, а здесь у нас не один, а два. И последний гвоздь в гроб, Соф; — В кармане двери — один ингалятор «Вентол», примерно наполовину полный. Это решающий аргумент, — триумфально закончила она.

Софи нахмурилась. "Я не понимаю. Наверняка, если бы у него в машине был еще один ингалятор, он бы применил его при таком остром приступе?»

«Это то, чего вы ожидали, не так ли?» - сказала Линдси. «Но Ян не держал запасной ингалятор в дверном кармане. Он хранил его в перчаточном ящике. Я знаю, потому что он использовал его, когда мы ехали в Блэкпул. Один, конечно, был у него в куртке, но он снял его, пока вел машину, и использовал один из бардачка. Я заметил, что на самом деле их было двое. Но посмотрите на список того, что на самом деле было в бардачке; «Один фонарь, одна пачка салфеток, одна пара солнцезащитных очков, одно руководство по эксплуатации, полпачки мятных конфет особо крепкого действия, одна синяя ручка, одна карта Па-де-Кале от Мишлен, одна фотокопия плана улиц в центре Блэкпула». Про ингаляторы вообще не упоминается. Когда Лора подставила Яна на убийство, она поняла, что было бы подозрительно, если бы в машине не оказалось запасного ингалятора. Поэтому она просто перенесла его с того места, где он ожидал, и положила туда, где его потом найдут».

«Это довольно большой прыжок, Линдси», — возразила Софи. «Я имею в виду, не мог ли Ян попытаться использовать ингалятор, потерять контроль над машиной и просто уронить ее, позволив ей упасть в дверной карман?»

Линдси нахмурилась. «Это было бы настоящее совпадение, не так ли?»

Прибытие обеда спасло Софи от ссоры. Пикша Линдси была слишком велика для подноса из нержавеющей стали, на котором она прибыла. «Слава богу, что ты не заказала гигантский», — сказала Софи. Ее глаза расширились еще больше, когда ее собственная огромная порция палтуса, плававшего в зеленом море горохового каши, была бесцеремонно брошена перед ней вместе с кучей белого ватного хлеба с маслом.

«Остается единственный вопрос», — сказала Линдси, набивая рот горячей пикши, — «почему?» Я имею в виду, мы знаем, что Лора убила Йена, а затем убила Тома, но мы не знаем, почему или причина девятилетнего перерыва. Эй, это действительно здорово, — воскликнула она, указывая на пикшу.

Софи кивнула в знак согласия. Обе женщины в почтительном молчании сосредоточились на своей рыбе. Софи сначала очистила свою тарелку и сказала: «Очевидно, мне здесь чего-то не хватает. Откуда мы знаем , что Лора убила Йена и Тома?

Линдси насыпала на вилку последние несколько чипсов и на мгновение остановилась. «Она подошла к нашему столику за завтраком в тот день. Она могла легко вытащить ингалятор из кармана куртки Яна. Возможно, она даже носила духи, на которые у него была аллергия — однажды он сказал мне, что ему приходилось бежать в косметический отдел Selfridges каждый раз, когда Лора хотела попробовать новые духи, понюхать их и убедиться в их эффективности. не зажег ему грудь. А еще есть вода». Она отполировала стружку.

— Чистая гипотеза, — сказала Софи.

Линдси проглотила последний глоток рыбы, отодвинула тарелку и налила себе еще чашку крепкого чая. "Хорошо. Но кто еще имел доступ к машине Йена, чтобы положить ковер и освежители воздуха? И кто знал, где хранится запасной ингалятор, чтобы они могли снять подозрения, переместив его?»

— Ну, во-первых, ты это сделал, — сказала Софи.

Линдси ухмыльнулась. — Да, но у меня не было набора ключей от машины Йена, тогда как у Лоры, которая жила с ним много лет, почти наверняка был. И у нее был золотистый ретривер, так что она была в довольно удобном положении, чтобы достать коврик для путешествий, покрытый собачьей шерстью. И она уже установила, насколько аллергия у Йена на ее драгоценную собаку.

— Однако все это косвенно. Где дымящийся пистолет? И какой у нее мог быть мотив?

Линдси провела рукой по волосам. "Я не знаю. Еще. Я пытался вспомнить, о чем именно говорил мне Йен. их распад. Но это произошло девять лет назад, и даже моя тренированная репортерская память испытывает некоторые трудности». Она нахмурилась и отпила чай. «Он ее выгнал . Он сказал, что есть вещи, которые нельзя простить и забыть. Был еще один парень, но я так и не узнал, кто. Кем бы он ни был, он не задержался здесь надолго, потому что всего несколько недель спустя Лора была свободна и свободна от фантазии, кажется, я помню… — Голос Линдси затих в попытке сосредоточиться.

— Подожди минутку, — выдохнула она. «Теперь я вспомнил. Именно Лора подтвердила мои подозрения, что там был еще один мужчина. Из того, что сказал Йен, мне показалось, что Лора встречалась с кем-то другим, а он узнал об этом и подарил ей зазубренный кролик. Затем я поговорил с Лорой на пляже и жестко сказал ей о неверности. Она выглядела очень шокированной, и я понял, что она была удивлена, потому что Йен говорил об этом с кем-нибудь. Но, подумав об этом сейчас, я понимаю, что с тем же успехом это могло быть и потому, что я наткнулся совершенно не на ту вещь.

— Не в первый раз, — ласково сказала Софи.

Сделав вид, что игнорирует ее, Линдси продолжила. «Это означает, что разрыв мог не иметь ничего общего с их отношениями как таковыми».

"Это означает, что?" – спросила Софи.

«Хотела бы я знать», — сказала Линдси. «Может быть, какая-то глубокая темная тайна из ее прошлого. Возможно, он узнал ту же историю, что и «Конференционная хроника».

— Но ты сказала, что эта история — полная чушь, — напомнила ей Софи.

«Так что, возможно, я ошибался. Нам нужно вернуться и посмотреть, что мы сможем раскопать по этому поводу. Линдси с визгом отодвинула стул. — Ты хочешь, чтобы я повел машину?

Софи рассмеялась. "Ни за что. Автомобиль Хелен создавался не для разочаровавшихся мальчиков-гонщиков. На полпути у тебя бы сгорела коробка передач.

Следуя за Софи обратно к машине, Линдси нашла момент, чтобы задаться вопросом, что случилось с ее старым родстером МГБ. автомобиль, который был ее партнером дольше, чем любая другая женщина на сегодняшний день. Глядя на квадратную японскую танкетку, которая в девяностые годы считалась спортивной машиной, Линдси почувствовала укол сожаления. Вздохнув, она устроилась на пассажирском сиденье и вернулась в атаку. «Мне до сих пор трудно поверить, что «Лаура» — это завод специального отделения», — призналась Линдси. «И я не могу себе представить, почему Том Джек мог молчать об этом все эти годы, если он так думал».

«Лично мне трудно поверить, что она пошла бы на убийство, чтобы сохранить свое прикрытие, даже если бы она была лазутчиком правого толка. Я имею в виду, что самое худшее могло с ней случиться? Ладно, ее бы взорвали, но я готов поспорить, что власть предержащие нашли бы для нее какую-нибудь удобную маленькую нишу на государственной службе. Итак, если бы у нас был какой-нибудь удобный денежный мотив… Знаем ли мы, кому была оказана финансовая выгода от смерти Йена?

Линдси покачала головой. «Я не помню, если бы я когда-либо знал. Но я мог это выяснить достаточно легко. Остановитесь на ближайшей остановке, и я приведу колеса в движение.

"Хорошо." Софи вставила в кассету кассету с записью К.Д. Ланга и подпевала ей, пока Линдси пролистывала остальные записи коронера и отчет о расследовании смерти Йена. В зоне обслуживания она ждала в машине, пока Линдси сообщила подробности своего запроса и номер своей кредитной карты лондонской юридической фирме, которая специализировалась на поиске компаний и проверке рождения, брака и смерти в Доме Святой Екатерины.

«Завтра к концу рабочего дня у них что-нибудь для меня будет», — сказала Линдси, вернувшись.

"Большой. Что ж, вы почти раскрыли косвенные доказательства того, что Лора убила Йена, но это ничуть не приближает нас к тому, чтобы связать ее с убийством Юнион Джека. Если бы это было убийство, — сказала Софи, когда они направились к автостраде.

Линдси усмехнулась. «Даже вы не сможете отговорить меня от приговора об убийстве», — сказала она. «Кто-то обиделся на Тома Джека, это понятно. Вы не будете выталкивать кого-то из окна десятого этажа, если хотите просто напугать его.

«Он мог упасть. Это мог быть несчастный случай во время драки».

«Так что же они вообще делали в моей комнате, если не замышляли чего-нибудь смешного?» — потребовал Линдси.

«Может быть, это было просто совпадение. Возможно, они просто пробрались туда, чтобы оказаться в более уединенном месте, чем коридор. Софи звучала с сомнением даже для своих собственных ушей. — В любом случае, — продолжала она более решительно, — что связывает Лору?

«Ее запах. Le Must de Cartier – необычный парфюм. Я знал только двух женщин, носивших его, и если я в чем-то уверен во всем этом запутанном деле, так это в том, что Корделия не убивала Юнион Джек.

Софи пожала плечами. «Итак, Лора была в коридоре. Это ничего не доказывает. Так было и с Энди Спенсом. У него был мотив, особенно если Том Джек знал о его сексуальной ориентации. Как и Джед Томас. У него тоже был мотив. Он хотел, чтобы его парень смог занять высшую должность, прежде чем Джек полностью разрушит его профсоюз. Ваш старый приятель Дик МакЭндрю случайно не упомянул, где он был в решающий момент, не так ли? И это только те, о которых вы мне упомянули.

Линдси надулась. «Я по-прежнему считаю, что двойная игра Лоры Крейг — лучший выбор».

Софи улыбнулась, но пожалела. «Ну, возможно, она действительно убила его. Но единственное, что бросается в глаза во всей этой истории, это не столько мотив. Это девятилетний разрыв между смертью Яна и смертью Юнион Джека. Возможно, если бы мы исследовали временной промежуток, это приблизило бы нас к разгадке того, что связывает эти смерти. Если действительно есть какая-то связь.

Линдси смотрела на темные болота Пеннин сквозь завесу моросящего дождя, обдумывая слова Софи. Низкое небо, казалось, поглощало дневной свет, заставляя водителей включать фары. «То, что ты говоришь, имеет большой смысл», — сказала она в конце концов. — Но я не знаю, с чего начать.

«Говоря как учёный, — сказала Софи, — если бы я смотрела на состояние, которое какое-то время оставалось дремлющим, а затем внезапно вспыхнуло снова, первый вопрос, который я задал бы: «Что изменилось в ближайшем прошлом, чтобы спровоцировать это?» Другими словами, мы должны спрашивать не: «Почему Том Джек держал рот на замке все эти годы, если он знал об убийстве или подозревал его?», а скорее: «Что произошло, чтобы изменить ситуацию?» Что отличается от прошлой недели, прошлого месяца или даже прошлого года?»

«Точка зрения принята, но я думаю, что в вашей аргументации есть изъян», — сказала Линдси.

— А теперь сюрприз, — поддразнила Софи.

Линдси показала язык партнеру. «Том Джек вполне мог принять меры девять лет назад, когда обнаружил доказательства того, что смерть Йена не была такой простой, как казалось. То, что мы не видим, что он сделал, не означает, что он сидел сложа руки. Он мог действовать тайно, закулисно, предположительно в своих целях».

— Это не недостаток в моих аргументах, дорогая. Фактически, это подкрепляет мою точку зрения. Ключевой вопрос заключается в том, что произошло, что изменило обстоятельства и превратило Тома Джека в угрозу. Так в чем же разница, Линдси? Каковы новые обстоятельства?»

«Ну, во-первых, это слияние. По мнению некоторых, это произошло с неприличной поспешностью. Все произошло так быстро, что не было проведено полного аудита финансов обоих профсоюзов, прежде чем они сделали бесповоротный шаг по объединению сил. Судя по всему, Энди Спенс жаловался, что JU не слишком откровенен в отношении своих финансовых проблем. И, как обычно, люди переговаривались о руках в кассе. Но в этом нет ничего нового».

Софи свернула с автострады и направилась по пересеченной местности в сторону Шеффилда. «Разве я не читал в Conference Chronicle что-то , что предполагало, что финансы бывшего JU пронизаны коррупцией? И что под руководством Тома Джека AMWU шел тем же путем?

— Да, — вздохнула Линдси. «И это, вероятно, было не за горами. Еще одна вещь, которая изменилась, — это роль Тома Джека в профсоюзе. В прошлом он был мирским чиновником, который мог переложить вину за любые финансовые нарушения на оплачиваемых чиновников. На этот раз Тому негде было бы спрятаться. Если, конечно, он не намеревался выставить себя героем часа, указав пальцем на человека, который сливал деньги со счетов профсоюза».

OceanofPDF.com

12

«Поскольку вам придется провести долгие часы, занимаясь конференционными делами, мы рекомендуем вам взять с собой свободную, удобную одежду. Конечно, футболки, поддерживающие самые разные радикальные идеи, неизменно продаются за пределами конференц-зала для тех, кто не последовал этому совету».

из «Советы для новых делегатов»,

буклета Подкомитета по регламенту.

К тому времени, когда они вернулись в Шеффилд, у Линдси было такое ощущение, будто ее голова провела весь день в сушильной машине. Хотя они с Софи продолжали обсуждать это дело, она чувствовала, что они не добились большего прогресса. Подобно котятам, гоняющимся за своим хвостом, они постоянно возвращались к идее денег. Когда Софи подъехала к штаб-квартире конференции, Линдси сказала со вздохом: «Если мы говорим о деньгах, то мы не найдем ответа здесь, в Шеффилде. Нам нужно посмотреть головной офис».

«У меня было странное ощущение, что ты собираешься сказать что-то подобное», — сказала Софи. «О боже, ты действительно знаешь, как развлечь девушку, не так ли? Сегодня «Блэкпул», завтра «Уотфорд».

«Кто сказал что-нибудь о завтрашнем дне?» — ласково спросила Линдси, выходя из машины. Она оперлась на крышу и подмигнула Софи, запирая ее. «Нет времени лучше настоящего, не так ли? Все еще любишь меня, детка?

— Нет, если ты сегодня снова назовешь меня «детка», — сказала Софи. — Так каков план?

— Твоя очередь, — сказала Линдси, целенаправленно направляясь к офису конференции. К удивлению Линдси, канцелярский персонал, казалось, был так же занят, как и накануне днем, хотя, по логике вещей, ближе к концу конференции им почти нечего было делать. Она заметила плоскую столешницу Полины над компьютерным терминалом в дальнем конце комнаты и подошла к ней. Софи осталась возле двери, лениво просматривая копию дневного приказа.

«Почему мое сердце всегда замирает, когда я вижу, как ты появляешься на виду?» — покорно спросила Полина, когда Линдси присела на угол своего стола.

Линдси ухмыльнулась. «А я думаю, что это страсть заставила твое сердце трепетать».

«Это было до того, как вы назначили меня своим неофициальным источником. Знаете, у стен здесь есть уши. Некоторым людям не нравится, что я с вами разговариваю, и они дают мне об этом знать. Честно говоря, бывают моменты, когда я думаю, что мне не будет жаль уйти, — ответила Полина, не отрывая глаз от экрана и печатая. — Где ты прятался?

«Вы поверите Блэкпулу?»

Полина покачала головой. «Я не знаю, как можно думать о развлечениях в такое время».

«Скажем так. Ни у кого нет шляпы-поцелуй меня по-быстрому, — мрачно сказала Линдси. «Скажем так, мы немного прокатились по переулку воспоминаний на поезде-призраке. И мне жаль, если мое сужение носа вызвало у тебя раздражение.

"Забудь это. У меня широкие плечи. Как вообще идет расследование? – спросила Полина.

"Медленно. Неуверенно. Немного похоже на British Rail. Вы продолжаете путь в надежде, что в конце концов достигнете пункта назначения. К сожалению, то, чего вы достигаете, не всегда является тем, к чему вы хотели прийти. Почему вы все еще вкалываете?» — спросил Линдси. «Я ожидал, что ты будешь тусоваться, ведь остался всего один сеанс».

— Мечтай, — вздохнула Полина. «Конференция продлена на дополнительный день, чтобы мы могли завершить повестку дня. По крайней мере, так утверждают чиновники. Реальная история заключается в том, что полицейские попросили NEC продлить заседание конференции еще на некоторое время, чтобы они могли продолжить расследование, не разбегаясь делегатов на все четыре стороны. Итак, нам всем сказали оставаться здесь как минимум до субботы, а может быть, даже до воскресенья. Умелец Энди натянул на нас всю эту слезливую историю о том, что бедный старый профсоюз не может себе позволить платить нам сверхурочные из-за всех других непредвиденных расходов, с которыми они сталкиваются из-за переполнения конференции.

— Обращение к вашим лучшим натурам, а? Могу поспорить, что он был так же популярен, как клетчатое платье на трэш-метал-концерте. Итак, вы все согласились поработать над пуговицами? — спросил Линдси.

"Что вы думаете?" - возмущенно сказала Полина. «В этом канцелярском отделе достаточно кружек, чтобы открыть кофейню. В любом случае, раз уж мы заговорили об эксплуатации, чем я могу вам помочь?»

Линдси хватило грации выглядеть смущенной. «Да, верно, найди лицемера. Я могу приползти за одолжением, но со стороны Энди Спенса совершенно неправильно поступать так же. Что я могу сказать?" Она пожала плечами и протянула руки ладонями вверх. — В свою защиту должен сказать, что я всегда восхищался тобой, Полина! Она усмехнулась и подмигнула.

"О, Боже! Избавьте меня от обаяния! Полина взорвалась смешком. «Что я могу сделать для тебя, свет моей жизни, радость моего существования, огонь моих львов?»

— Вы имеете в виду поясницу?

«Что, а я счастливо замужняя женщина? Просто будьте благодарны львам. Что тебе нужно? Давай, выкладывай. У некоторых из нас есть работа.

«Медиа Хаус», — сказала Линдси.

«Да, Линдси, Медиа Хаус. Здесь я работаю. Здесь мы все работаем. Это головной офис Объединенного профсоюза работников СМИ. Также известный как Дом Мафии, — сладко сказала Полина.

Линдси притворно нахмурилась. "Осторожный. Знаете, мне покровительствовали эксперты.

«Вы хотите сказать, что черные люди не могут быть экспертами?» Полина возражала. «А что такого было в Медиа Хаусе?»

Линдси покачала ногой взад и вперед, изучая свои кроссовки Nike, как будто видела их впервые. «Я не думаю, что на этой неделе там будет много людей, поскольку вы все находитесь на конференции».

«Скелетный персонал», — сказала Полина. «Коммутатор, пара клерков в списках членов и Фил Джексон из администратора в качестве своего рода вратаря, который должен справляться с чрезвычайными ситуациями. Бедняга должен остаться до восьми вечера на случай, если у нас возникнут какие-либо проблемы с повесткой дня и если SOS, NEC или чиновникам понадобится какая-либо информация из записей головного офиса. Это то, что ты хотел знать?

— Ммм, — небрежно сказала Линдси, все еще позволяя Nike гипнотизировать ее. — Полагаю, ключи от здания есть лишь у горстки людей?

«Неправильно», — сказала Полина. Линдси приподняла бровь. «Ключей от здания ни у кого нет. Вход контролируется кодом безопасности. У большинства из нас есть коды, которые действительны только с 8:45 до 18:15 с понедельника по пятницу. Только руководители отделов, штатные должностные лица и члены NEC имеют коды, которые позволяют им получить доступ в другое время».

"Ой." Линдси старалась не выглядеть слишком разочарованной. «Найк» перестал раскачиваться, и она поднялась на ноги. "Извините, что беспокою вас."

«Это не проблема», сказала Полина. Она постучала по клавиатуре. — Кстати, что вы думаете об этом предложении? Она указала на экран. Линдси прочитала: «Генерал Секунд 0719/Отдел Генерала Секции 4719».

Она прочистила горло. «Ну, для разнообразия это должно принести что-то полезное», — сказала она. — В любом случае, мне пора идти. Моя ищейка ждет, — добавила она, указывая большим пальцем на Софи, которая к этому моменту была полностью поглощена чтением. — Я дам тебе знать, как мы поживем. Заботиться."

«Я подозреваю, что мне следует сказать это тебе», — сказала Полин, очищая экран, когда Линдси ушла.


Сразу после десяти Софи медленно проехала мимо восьмиэтажного офисного здания, в котором располагалась штаб-квартира AMWU. Инициалы профсоюза стекали по стене здания, словно полоса красного неона в ночи. Проверяя здание на предмет освещения, Линдси сказала: «Когда четыре профсоюза объединились, каждый из них обнаружил, что невозможно смириться с тем, что у кого-либо из остальных есть здание, подходящее для штаб-квартиры их нового мегапрофсоюза, то есть, согласно традиционной профсоюзной логике, и эффективности, все четверо выставили на продажу свои существующие головные офисы».

«В основе крупнейшего спада недвижимости со времен Второй мировой войны?» – покорно спросила Софи.

"Ты получил это. По крайней мере, аренда этого здания сравнительно дешевая, поскольку оно стояло пустым уже восемнадцать месяцев и крыша текла. Но у них есть опцион на покупку через пять лет. Все в AMWU горячо надеются, что к тому времени остальные здания будут проданы, финансы профсоюза будут восстановлены, а избрание лейбористского правительства даст всему профсоюзному движению новую жизнь. Только около двух членов действительно верят, что эти надежды станут реальностью. Именно они верят, что зубная фея действительно существует и что чек уже по почте.

"Да правильно. Ну, что вы думаете? Нам зайти или как? — спросила Софи, поворачивая за угол и обогнув квартал.

"Я так думаю. Никаких огней не горит. Припаркуйтесь где-нибудь в незаметном месте, и мы поедем».

Они решили войти в здание через подземную автостоянку, а не через более заметный главный вход, расположенный по соседству с оживленным Burger King. У начала пандуса Линдси внезапно остановилась без предупреждения, заставив Софи споткнуться о спину. "Дерьмо!" Линдси сказала: «Смотрите, закрытое видеонаблюдение!»

"Так?" - сказала Софи. «Мы не грабители. Мы не собираемся ничего воровать, не собираемся взламывать и проникать. Вы являетесь членом AMWU, что, я считаю, дает вам право находиться в этом помещении. И на мне футболка Amnesty International».

«Напомни мне никогда не звонить тебе, если мне понадобится юридическое представительство», — пробормотала Линдси. — Хорошо, я поверю тебе на слово, вопреки здравому смыслу. Просто опусти голову и следуй за мной.

«Ешь свое сердце, Женщина-кошка», — сказала Софи себе под нос, когда Линдси двинулась вперед, прижимаясь к стенам и прижимая голову к груди.

Они быстро пробрались к входу в здание, насколько это было возможно, избегая дуг камер. Линдси набрала комбинацию имени генерального секретаря, которую дала ей Полина. Никто не подумал отменить его после впечатляющего прыжка Тома Джека, и дверной замок щелкнул. Две женщины проскользнули внутрь и оказались в тускло освещенном коридоре. В конце был лифт. Линдси нажала кнопку вызова, и через несколько секунд двери бесшумно открылись.

"Какой этаж?" — спросила Софи, подняв палец.

— Э-э… я даже не знаю, — призналась Линдси, шаркая носком кроссовок по ковру.

— Ты… не… знаешь? — потребовала Софи, медленно и отчетливо выговаривая каждое слово, пока двери закрывались.

«Не как таковой», — сказал Линдси. «Я не мог спросить, не так ли? Не без того, чтобы в комнате, полной сотрудников головного офиса, было совершенно очевидно, что я собираюсь пойти и сыграть Уотергейт ».

"Отлично. Итак, мы находимся в восьмиэтажном офисном здании и не знаем, какой офис нам следует искать? Ну, Линдси, это до утра нужно взломать много замков, — сказала Софи, вытянув печальную улыбку, чтобы смягчить остроту своих слов.

Линдси нахмурилась и наклонилась мимо своего возлюбленного, чтобы нажать кнопку первого этажа. Когда двери открылись, она прошла через холл к полукруглому столу с надписью «Приемная». Все посетители должны войти здесь». Света от лифта было достаточно для беглого поиска. Софи прислонилась к двери лифта, ее палец был на кнопке «двери открыты», в глазах она улыбалась. «Нет ничего лучше для Линдси, чем маленькая иголка», — подумала она про себя. Тем временем Линдси выдвинула верхний ящик стола. Она достала блокнот с кратким списком вчерашних посетителей и быстро взглянула на него. Она издала тихий свист. «Полиция была здесь вчера», - сказала она. «Будем надеяться, что у нас что-то осталось». Отбросив блокнот, она порылась в ящике. "Попался!" — уверенно сказала она, размахивая над головой скрепленной пачкой бумаги. «Имя, должность, добавочный номер, офис».

Она медленно вернулась к лифту, перелистывая страницы. "Мы здесь. Том Джек, генеральный секретарь, добавочный номер 8111, комната 803. Можно с уверенностью предположить, что это на верхнем этаже? - сказала Линдси.

— Хорошая мысль, Бэтмен, — сказала Софи, нажимая кнопку с цифрой восемь. Спустя несколько мгновений они вышли в темноту, которая стала непроницаемой, как только за ними закрылась дверь лифта. — Думаю, мы не вспомнили о факеле? – спросила Софи.

Линдси порылась в своей сумке и наконец нашла небольшой фонарик-карандаш с мощным узким лучом. «Дать девочке кокос?»

Она осветила двери, пока они шли по узкому коридору. Номер 803 был третьей дверью слева. Линдси подергала ручку, и, к ее радости и удивлению, дверь распахнулась. В луче фонаря был виден небольшой, деловой кабинет секретаря, полный шкафов для документов, текстового процессора и низкого трехместного дивана, предположительно предназначенного для посетителей Юнион Джека. На правой стене была еще одна дверь. Линдси целенаправленно направилась в том направлении, а Софи направилась к компьютер, который она включила, когда Линдси открыла дверь во внутреннее святилище.

«Что ж, Юнион Джек не скупился», — прокомментировала Линдси, проводя лучом фонаря через комнату. Офис был оформлен в лучших высокотехнологичных оттенках черного и хрома — стиль, который уже устарел. Линдси подошла к двум стенам окон, из-за которых казалось, что угловой офис бесконечно простирается до освещенных натрием ночных улиц. На центральной стойке было множество кнопок, и она нажала кнопку с надписью «закрыть». За окнами шелестели вертикальные жалюзи, закрывая город внизу. Она подошла к столу и включила черную галогенную лампу. Сбоку на стойке стоял компьютер, но Линдси это не интересовало. Она знала свои ограничения. Кроме того, она уже слышала шорох пальцев Софи на текстовом процессоре секретаря. Когда ей надоест играть с этой машиной, она сможет разгадать секреты компьютера Юнион Джека.

Линдси села на край роскошного вращающегося и наклоняемого кресла из черной кожи и пошарила по ящикам массивного черного ясеневого стола. Они были заперты. Конечно, ключи от Юнион Джека наверняка были у полиции. Им не пришлось бы вскрывать его дорогой стол. И она не хотела этого, если бы могла этого избежать. "Софи?" она позвала.

"Проблемы?" пришел ответ.

«Ящики в этом столе открыты?»

Наступила короткая пауза, пока Софи экспериментировала. «Все, кроме нижнего. Почему?"

Линдси вернулась в приемную. — В них есть ключи? Я ищу ключ, который откроет серьезный стол.

«Угощайтесь», — сказала Софи, возвращаясь к меню на экране. Линдси обыскала верхний ящик, но безрезультатно. Затем она ощупала нижнюю часть ящика.

Она удовлетворенно вздохнула. «Самый старый трюк в книге», — сказала она, вытаскивая ключ вместе с изолентой, которая удерживала его на месте. «Я не знаю, иногда это слишком просто».

Вернувшись в кабинет Тома Джека, она вставила ключ в замок, который держал все три ящика с левой стороны закрытыми. Он легко повернулся, и Линдси начала поиски. В верхнем ящике лежали канцелярские принадлежности, пара полуиспользованных блокнотов с заметками с заседаний комитетов, ручки, карандаши и скрепки. Во втором ящике находились три папки с вкладными листами, набитые вырезками из прессы о Томе Джеке и его роли генерального секретаря AMWU. Еще там было несколько компьютерных дисков и книга контактов, которую Линдси положила в сумку, чтобы потом взять с собой.

Третий ящик был заполнен множеством бумажников для документов. Первые несколько содержали подробности споров между руководством профсоюза, которые вскоре обнаружил Линдсей, с участием самого Тома Джека. Все они были решены не только ради общего блага членов AMWU, но ни в одном из них не было ничего достаточно спорного, чтобы привести к угрозам, не говоря уже об убийстве.

Следующим сказал на обложке SIGS. В нем содержался причудливый набор документов. Там были фотостаты заявлений о вступлении в бывший Союз журналистов, некоторые из которых были сделаны более двадцати лет назад. Существовали формы выдвижения кандидатов на должности непрофессиональных должностных лиц JU, должным образом заполненные и подписанные соответствующими должностными лицами. Были заявления на получение пропусков для прессы, фотокопии предложений на ежегодные конференции делегатов, присланные филиалами, и несколько листов посещаемости собраний. Все документы относились к JU, но Линдсей не мог разглядеть ничего общего, кроме того факта, что все они, казалось, были в полном порядке. Разочарованная, она засунула содержимое обратно в папку и продолжила копаться.

Нижняя папка в стопке была без пометок. Линдси открыла его и вытащила толстую пачку расходных квитанций. Почти все они были в форме JU, хотя последние несколько десятков были в форме AMWU. Линдси прикинула, что их должно быть несколько сотен. Быстрый просмотр стопки показал, что на всех них стоял штамп «оплачено».

Линдсей откинулся на сиденье и начал более внимательно просматривать записи. Вскоре она начала различать закономерность. Самое раннее произошло почти девять лет назад. Они охватили широкий спектр заседаний комитетов и исполнительных органов. Что было поразительно, так это подписи на более чем трех четвертях дел. Уверенным, раскинутым почерком они прочитали «Лора Крейг».

OceanofPDF.com

13

«Если вы считаете, что имеете право на возмещение расходов в связи с участием в конференции, вам следует заполнить форму FAD21A и вернуть ее в офис конференции не позднее утра среды. Если вы думаете, что имеете право на командировочные расходы, вы ошибаетесь. (см. протокол заседания НИК 2.3.92)»

из «Советы для новых делегатов»,

буклета Подкомитета по регламенту.

Чувствуя себя слегка ошеломленной, Линдси вернулась в приемную, где Софи тоже закрыла жалюзи и включила настольную лампу. «Найти что-нибудь?» - сказала она с озабоченным видом.

"Я так думаю. Я просто не уверен, что именно. А ты?" — спросила Линдси, перегнувшись через плечо Софи и вглядываясь в экран.

«Ничего интересного. Письма, балансы, конфиденциальные отчеты о реструктуризации. Я полагаю, что некоторые из них могут быть спорными, но я не могу хоть убей представить, чтобы кто-то убил Юнион Джек, потому что он предложил сократить вдвое размер Руководящей группы по новым технологиям печати», — сказала она сухо.

«Эта машина автономна или является частью сети?» — спросил Линдси.

«Боже мой, Гордон, ты наконец-то не освоился с современными технологиями, не так ли? Откуда вы узнали о таких вещах, как сети? Ты снова читал журналы для взрослых?»

«Очень забавно. Знаешь, я не просто просил развлечься, — обиженно сказала Линдси.

Софи подняла глаза к небу. «Так-р-ри. Это часть сети».

«Есть ли по этому поводу протокол комитета?» — спросил Линдси.

"Я не знаю. Давайте посмотрим." Софи оставила файл, который читала, и вернулась в главное сетевое меню.

Линдси просмотрел список и указал на седьмой пункт. "Это сработает. Советы промышленного сектора. Можешь достать это для меня?» Софи нажала клавишу и открыла подменю. Линдси сверилась со своими записями и сказала: «Технологии телерадиовещания». Софи выбрала другую клавишу, и появился массив дат. "Хорошо. Давайте попробуем 25.2.92». Софи навела курсор на дату, которую выбрала Линдси, и нажмите «Ввод». На экране появился протокол заседания.

Линдси провела пальцем по списку присутствующих. Затем она проверила два своих документа. Она еще раз сравнила их со списком, а затем издала долгий, медленный вздох удовлетворения. «Я вижу свет в конце туннеля и готов поспорить на месячную зарплату, что это не приближающийся поезд».

«Хочешь просветить меня? Или со мной обращаются как с типичным Ватсоном, которого держат в неведении до самого конца?» – спросила Софи.

"Извини. Я думаю, что кто-то подстроил расходы до такой степени, что у вас слезятся глаза. Это работает следующим образом. Если вы являетесь непрофессиональным должностным лицом профсоюза и приезжаете в головной офис на собрания, вы имеете право требовать расходы на проезд и питание, а иногда и на ночные расходы. Если вы фрилансер, вы также можете потребовать определенную сумму денег, которая должна каким-то образом покрыть потерю потенциального дохода во время вашего присутствия на собраниях. Обычно происходит следующее: вы приходите на собрание, и штатный сотрудник, отвечающий за этот сектор профсоюза, выдает формы расходов. Вы заполняете форму, офицер уполномочивает их подписью, отводит их в бухгалтерию и возвращается примерно через час, чтобы забрать наличные и раздать их».

"Наличные? В 1993 году?» - недоверчиво сказала Софи.

«Теория заключается в том, что для профсоюза это обходится дешевле, чем выдавать десятки чеков на относительно небольшие суммы. В любом случае, не все успевают заполнить форму в тот же день. Например, если вы на самом деле председательствуете на собрании, может быть сложно выделить время. Таким образом, в таких случаях вы отправляете форму позже, сотрудник утверждает ее задним числом, а бухгалтерия сохраняет ее до следующего раза, когда вы в следующий раз приедете в главный офис на встречу. Если вы специально попросите об этом, вам пришлют чек, но они не любят этого делать. Итак, у меня есть пачка квитанций о расходах, которые, очевидно, прошли через систему и были выплачены. Единственная проблема заключается в том, что, по крайней мере, согласно одному из протоколов, людям платили деньги за участие в собраниях, на которых они не присутствовали. И в подавляющем большинстве этих случаев Лора Крейг была офицером, ответственным за подписание протоколов». Внезапно Линдси вскочила на ноги с видом женщины, чей мозг только что быстро переключился со второй передачи на третью.

Она бросилась обратно в офис Тома Джека, крича: «И вот для чего нужен файл SIGS! «Юнион Джек» сравнивал подписи в списках с настоящими подписями этих людей!» Она вернулась с бумажником SIGS. «Он ее зашивал! Он сам подписал некоторые из этих фальшивых квитанций, как и другие чиновники, но я готов поспорить, что она на самом деле отнесла их в финансовый офис и забрала деньги. Он прикрывал свою спину, зашивая ее!» Линдси говорила как перевозбужденный пятилетний ребенок рождественским утром. Она пролистывала документы, пока не нашла тот, который искала.

"Здесь!" — торжествующе воскликнула она. "Посмотри на это. Это подпись Питера МакКеллара на его заявлении на пресс-карту. А теперь взгляните на эту квитанцию о расходах, которая должна покрыть его обратный билет на поезд из Ньюкасла! Она сунула документы под Нос Софи. Хотя между двумя подписями было сходство, было ясно, что они сделаны разными руками.

«То, что указано в форме расходов, гораздо более округлено», — сказала Софи. «Согласен, они действительно выглядят так, будто их писали разные люди. Так куда именно это нас приведет?»

«Софи, мы видим здесь тысячи фунтов за последние девять лет», — сказала Линдси с трепетом в голосе. «Том Джек явно собирался разоблачить Лору Крейг. Она никак не сможет это пережить. Ей грозят обвинения в мошенничестве, возможно, даже тюремное заключение. Одно можно сказать наверняка: она никогда больше не будет работать в рабочем движении. Какой лучший мотив может быть у кого-нибудь, чтобы избавиться от него?»

Софи поднялась на ноги и выключила компьютер. «Лично я бы продал свою душу тому, кто пообещал мне, что мне больше никогда не придется работать в рабочем движении. Ваша теория предполагает, что она знала, что он делает. Полагаю, вы хотите, чтобы я покопался в его компьютере и посмотрел, есть ли там что-нибудь, подтверждающее это?

Линдси кивнула. «Держу пари, что есть! Он знал, что не может больше откладывать полномасштабное расследование финансов Союза журналистов. И он был полон решимости остановить их на перевале, прежде чем они начнут задавать слишком много вопросов о его управлении, отдав им Лору. Это один из величайших принципов профсоюзной политики – всегда иметь кого-то, с кем можно торговать. Как только они добились бы, чтобы Лора получила права на расходы, Юнион Джек мог бы обрушить на ее дверь любые другие мошенничества, и он бы вышел из всего этого, как обычно, пахнущий розами.

«Я не могу понять, почему документы все еще здесь, если Лаура убила его, чтобы избежать разоблачения», - сказала Софи, загружая компьютер Тома Джека. «Я ожидал, что она спустится сюда быстрее, чем мчащийся бык, прежде чем кто-нибудь наткнется на них и сложит два и два».

Линдси нахмурилась, мгновенно осознав дыру, которую одноразовое замечание Софи проделало в ее теории. «Хм», сказала она. "Хорошая точка зрения. Может, она и собиралась, но не сделала этого. смог уйти. Или, может быть, она не знает, где доказательства. Я имею в виду, что никто в здравом уме не оставит его просто так валяться в ящике стола, не так ли?

«Или, может быть, она еще не знала, что у нее был мотив убить его», — добавила Софи с нахальной ухмылкой.

Линдси улыбнулась в ответ. — Я слышу, что ты говоришь, — вздохнула она. — Хорошо, я сниму шоры. Возможно, это чистое совпадение, что Том что-то знает о Лоре. Возможно, это не имеет никакого отношения к его убийству.

— И, возможно, тебе стоит пойти и найти копировальный аппарат, чтобы скопировать улики и положить их туда, где вы их нашли. Чего вам сейчас абсолютно не нужно, так это того, чтобы какой-нибудь назойливый полицейский решил предъявить вам обвинение во вмешательстве в доказательства», — сказала Софи.

— Ты имеешь в виду, не был бы я так любезен уйти и оставить тебя в покое с твоей игрушкой? Хорошо, сойдет». Линдси поцеловала Софи в макушку и отправилась на поиски копировального аппарата. Прошел почти час, когда она вернулась и обнаружила Софи, откинувшуюся на спинку стула Тома Джека, положив ноги на стол, с пачкой распечаток на коленях.

Линдси бросила стопку бумаг на стол и обняла Софи. «Не говорите мне! Вы раскрыли дело! Это был дворецкий!

Софи поцеловала ее в губы, прерывая поток возбужденного разговора Линдси. Линдси закрыла глаза и тихо застонала, прежде чем отстраниться. — Не надо, — простонала она. «Не начинайте то, чего не можем закончить. Помимо всего прочего, это, наверное, дисциплинарный проступок — бить в кабинете генсека». Она отстранилась, покачала головой, как ретривер, выходящий из пруда, и спросила: «Так что же это за распечатка?»

«Я нашел проверенные файлы платежей за последние девять лет. Наряду с официальными документами Том Джек выяснил, какие расходы были фальшивыми. Похоже, что Лаура зарабатывала в среднем 200 фунтов в неделю. Дорогая, станет ли кто-нибудь убивать, чтобы не быть разоблаченным за мошенничество в десять тысяч долларов в год?

Челюсть Линдси упрямо выдвинулась вперед. «Это должно быть нечто большее. Это все, что ты нашел?

Софи покачала головой. — Нет, но остального я не понимаю. Есть несколько похожих наборов файлов. Кажется, это связано с пенсиями. Судя по всему, у Лоры, Тома и троих других чиновников пенсионное обеспечение дает им гораздо больше преимуществ, чем кому-либо еще».

"Что ты имеешь в виду? Я думал, что существуют законные ограничения на пенсии? Что ты не можешь получить больше двух третей своей последней зарплаты? - сказала Линдси.

«Я не знаю об этом. Но как вам кажется единовременная выплата в размере 50 000 фунтов стерлингов, привязанных к индексу?» - сказала Софи.

Линдси выглядела настолько же потрясенной, насколько и себя чувствовала. «Как они могли?» она ахнула. «Как они могли говорить то, что говорили о «правах трудящихся», а затем слепо грабить нас? Черт, Соф, как долго это продолжалось?

Софи протянула ей распечатку и во время разговора указывала на соответствующие разделы. "Посмотреть на себя. Две аранжировки, Лоры и Малкольма Бриджнорта, начались восемь лет назад, а два года спустя к ним присоединился Алан Портер. Два года спустя Барни Прайс. Затем, сразу после того, как он был избран генеральным секретарем JU, в кадре появляется Том Джек».

Линдси покачала головой. "Я не понимаю. Малкольм покинул JU пять лет назад. Но с Аланом и Барни все в порядке, ребята. Я имею в виду, они не мошенники, ни в коем случае. Что, черт возьми, здесь происходит? Это оно?" — спросила она Софи с тревогой в глазах.

"Неа. Есть еще один набор цифр, касающихся заработной платы за забастовку. Похоже, каждый раз, когда вы наносили удар, к счету добавлялось еще одно тело. Документальных подтверждений того, кто положил деньги в карман, нет, но они определенно кому-то выплачивались». Софи осторожно взяла распечатку у возлюбленного и сложила ее. Она встала и взяла Линдси на руки.

«Я просто не могу в это поверить», — сказала Линдси. «Мне становится физически плохо при мысли обо всем этом. Давай уйдем отсюда, Софи. Были придется еще немного покопаться, но не здесь. Я не могу больше узнать правду».


Софи пришла в сознание всего через пять часов сна. Она перевернулась, чтобы прижаться к Линдси, но обнаружила, что другая сторона кровати холодна и пуста. Она отклеила один глаз и посмотрела на часы. 08:23. «О Боже, Гордон. О нет, где ты сейчас? — пробормотала она, вытаскивая свое окоченевшее тело из кровати и через комнату в ванную. Она, спотыкаясь, прошла через дверь и попала в яркий флуоресцентный свет и невероятный цветочный запах гостиничной пенной ванны. Линдси лежала, вытянувшись во весь рост, по подбородок в пене, плеер был прижат к ушам, голова почти незаметно кивала в такт музыке.

Софи вытащила затычку из уха и проревела: «Ты не мог заснуть?»

«Дерьмо», — закричала Линдси, почти погружаясь в воду, подпрыгнув от шока. — И тебе доброго утра, — проворчала она, выпрямляясь. «Нет, как оказалось, я не мог. Я знаю, тебе это может показаться глупым, но то, что мы узнали вчера вечером, меня действительно шокировало. Я имею в виду, что это больше, чем смерть Юнион Джека, в каком-то забавном смысле».

«Ты такой добрый», сказала Софи. «Серьезно, я знаю, что вы имеете в виду. И что теперь?"

«Вдова Тома Джека. Если бы он поделился с кем-нибудь тем, что знал, то это вполне могла быть она. И он мог спрятать еще какие-нибудь улики дома. Очевидно, есть какие-то доказательства других мошенничеств, которые соответствуют найденным нами подтасовкам расходов, — сказала Линдси, снимая плейер и откидывая влажные волосы со лба. — Не хочешь присоединиться ко мне?

— В бане или в гостях у скорбящей вдовы? – спросила Софи.

«И то, и другое», — сказала Линдси.

— Я пропущу ванну. И прежде чем я возьмусь за вдову, о чем мы говорим? После вчерашнего дня я не думаю, что смогу справиться с какими-либо британскими автомагистралями. Они превратили дорожные работы в перформанс».

"Не паникуйте. Это прямо по дороге. Том был йоркширцем, рожденным и воспитанным, о чем он никогда не уставал рассказывать всем, кто достаточно долго сидел на месте. И хотя на неделю он сохранил квартиру в Лондоне, его жена не собиралась покидать свой участок. Они живут примерно в двадцати минутах езды от центра Шеффилда, на краю болот. Могу ли я рассчитывать на тебя?»

«Ни за что бы этого не пропустила», — солгала Софи. Прежде чем она успела сказать больше, телефон затрещал, как бормашина дантиста. Она протянула руку и взяла удлинитель. "Привет?" какое-то время она прислушивалась, а затем помахала трубкой Линдси. "Это для вас. Дик МакЭндрю.

Линдси вылезла из ванны, схватила полотенце и сказала: «Я уйду с вашего пути и отнесу его в комнату». Она взяла телефон у кровати и сказала: «Дик? Линдси. Откуда ты узнал, где меня найти?

«Я должен быть журналистом-расследователем, черт возьми. Медики реактивных самолетов не остаются в гнилых ночлегах и завтраках», — сказал он. «Поверьте, это резко сократило выбор».

«Так чему же я обязан затратами всех этих усилий?»

«Не говоря уже о десятипенсовых монетах», — ответил Дик. «Внесите это в список причитающихся услуг. Я позвонил так: если вы не хотите, чтобы вас окружила толпа мировой прессы, возможно, самой лучшей в Южном Йоркшире, вам было бы неплохо на сегодня развернуться с этим местом.

Линдси вздохнула. — Выкладывай это, Дик. Что случилось сейчас?

«Ты снова в заголовках новостей, малыш. Conference Chronicle еще раз ввергла вас в раскаленный свет славы», — сказал Дик. «Шутки, Линдси, в этом случае тебе придется держать свою зайку ниже парапета».

«Боже, как вы, журналисты, любите рассказывать хорошие истории», — жаловалась Линдси, слишком хорошо осознавая свое лицемерие. "Да брось, дайте мне это прямо. Просто прочитай слова, Дик. Я могу подобрать мелодию для себя».

«Хорошо, ты просил об этом. Вот так. Первый заголовок: «Не вижу зла, не слышу зла, не говорю зла». Сегодня актуальный вопрос заключается в том, почему Линдси Гордон не рассказывает всю историю о смерти Тома Джека, смерти, кстати, которую полиция до сих пор демонстрирует удивительное нежелание называть убийством.

«В результате эффектного редакционного переворота Conference Chronicle может раскрыть исключительно то, что Гей Гордон не только знает , что это было убийство, но и видела, как единственный человек, который мог совершить это ужасное преступление, покинул место происшествия.

«Каждый должен задаться вопросом, почему Гей Гордон защищает сотрудника по телерадиовещанию и специальному отделению AMWU Лору Крейг. Наши источники сообщают нам, что Гордон увидел прекрасную Лору, выбегающую из комнаты убийства, всего через несколько мгновений после того, как Юнион Джек совершил свой эффектный выход из смертной оковы. Тем не менее, Гей Гордон держала рот на замке, рассказывая об их тесной встрече, даже после ночного допроса в полицейских камерах Южного Йоркшира.

«Может быть, ответ прост. Возможно, Гей Гордон — это тот человек, ради которого Лора сейчас снимает свой дорогой дизайнерский гардероб. И, конечно же, подруга-гинеколог Гэй Гордон не будет ошеломлена, обнаружив, что наградой за ее преданность является то, что Гэй Гордон ломает себе голову с кем-то столь же политически некорректным, как милая Лора. Это также объясняет, как Юнион Джек и его убийца вообще попали в комнату Гэй Гордон.

«А может, просто Линдси Гордон настолько ненавидела Юнион Джек и все, за что он выступал, что считает правильным молчать о его убийце. В конце концов, как она могла бросить сестру в глубокое дерьмо за то, что она избавилась от такой сексистской свиньи, как Том Джек? Совсем не ПК.

«В любом случае, пришло время Линдси Гордон начать говорить правду о том, что она действительно знает, вместо того, чтобы бегать по стране, играя в детективов. Кстати, полиция нежелание называть смерть Джека убийством каким-либо образом связанным со связями Лоры с СБ? Мы думаем, что нам следует рассказать. И это того стоит, — заключил Дик. «Можете себе представить, здесь царит шум, а Лора Крейг возглавляет толпу линчевателей».

«Держу пари, что да», — размышляла Линдси. «Дик, ты настоящий приятель. Ты прав, мне лучше сегодня вести себя сдержанно. Спасибо, я твой должник. Мне лучше уйти сейчас, пока остальная стая не догадалась, где мы находимся.

— Подожди, — возразил Дик. — Ты не собираешься просто…

Линдси осторожно положила телефон на место. Как бы она ни любила Дика и ни доверяла ему, там был убийца. И так или иначе, стало казаться, что Линдси подобралась слишком близко, чтобы чувствовать себя комфортно.

OceanofPDF.com

14

«Тот факт, что наблюдатели конференции не имеют права голоса, не является причиной не относиться к ним вежливо и уважительно. Тот факт, что вам не нравится то, кого они представляют (Торговая палата, Консервативная партия, « Вас подставили»), не является основанием для нападок на них ни устно, ни физически».

из «Советы новым делегатам».

буклет Подкомитета по регламенту.

Линдси закинула ноги на приборную панель и поерзала на сиденье, пока не почувствовала себя достаточно комфортно. Годы, проведенные в качестве выездного репортера, научили ее тому, что секрет наблюдения за наблюдателем заключается в комфорте, и хотя в тесной машине Хелен было не так уж много возможностей для отдыха, Линдси была полна решимости сделать это. большинство из этого. Софи повезло меньше; водительское сиденье предоставляло еще меньше места для разумной перестановки конечностей. Она заложила руки за голову, и воздух наполнился глубоким ревом, словно от благодарной публики.

«Вы уверены, что это не сторожевые коровы?» – спросила Софи, с опаской глядя в окно.

Они были припаркованы у ворот, ведущих на поле с пугающе крупным скотом разных оттенков серо-коричневого и карамельного цветов. рога, которые не опозорили бы монарха долины. Каждые несколько минут один из огромных зверей подходил к воротам, жевал, пускал слюни и изучал их с полной уверенностью того, кто знает, что он больше, чем объект его любопытства.

«Нет», — презрительно сказала Линдси. «Какая-то редкая порода. Как Сильвестр Сталлоне, только спереди и без бутылки».

«Пока ты уверен. Я просто не хочу звонить Хелен и рассказывать ей, что, пока мы наблюдали за домом Юнион Джека, какой-то сумасшедший бычок заразил ее распределительный вал BSE.

Линдси покачала головой. «Я все время забываю, что ты городская девушка», — сказала она. «Я говорю вам, нам стоит опасаться больше соседей Юнион Джека, чем всего этого стада крупного рогатого скота. Во-первых, ни у кого из них нет мобильного телефона, чтобы предупредить PC Plod о том, что в переулке от гасиенды Юнион Джека скрывается парочка подозрительных личностей.

«Какие соседи?» – саркастически спросила Софи. — Ближайший дом, должно быть, находится в полумиле отсюда. И, честно говоря, я понимаю, почему. Я бы не хотел, чтобы мой дорогой вид на Пеннин включал в себя это чудовище».

Обе женщины замолчали, обдумывая идею мистера и миссис Джек о загородной резиденции в Йоркшире. Его блестящая белая штукатурка сияла на известняковом ландшафте, как маяк. Красная черепичная крыша выделялась на серо-зеленом фоне, словно банка с краской, пролитая на берберский ковер. Здесь было достаточно элементов из кованого железа, чтобы обеспечить работу сталелитейного завода в Шеффилде в течение года. В конце концов, Линдси сказала: «Его могли вырвать с корнем, с замком, прикладом и колесами, прямо с Коста-дель-Соль».

«Министерство культуры Испании, вероятно, было так радо увидеть последствия, что оплатило расходы на переезд», — ответила Софи. «Это отвратительно. Тем не менее, учитывая его размер, а также зимний сад, гараж на четыре машины, бассейн и территорию, я бы сказал, что мы рассчитывали на довольно существенные инвестиции, даже для профсоюзного барона. »

«Да», — со вздохом согласилась Линдси. «Это то, что меня тоже беспокоило. Если бы Юнион Джек был здесь прямо сейчас, мне бы хотелось схватить его за горло и спросить, как он умудрился позволить себе эту махинацию. Возможно, Conference Chronicle следовало бы задавать вопросы о Ранчо Джеко, а не поливать меня грязью.

«Прокрути эту историю еще раз», — попросила Софи. «Я не уверен, что сегодня утром первым делом осознал все последствия».

Линдси повиновалась. Подводя итог, она сказала: «Суть в том, что автор Conference Chronicle слишком много знает об убийстве».

«Это означает, что тот, кто стоит за Conference Chronicle, также является убийцей Тома Джека?» — предложила Софи.

— Либо так, либо он или она пользуется большим доверием Лоры. Возможно, она рассказала, что действительно была рядом во время убийства, хотя, очевидно, не призналась в своей причастности к нему. Это имело бы смысл, если бы она подумала, что я видела, как она выходила из моей комнаты, что она могла бы сделать, если бы услышала, что я поехал в Блэкпул, чтобы ворошить тот кусочек прошлого, который она не может себе позволить. нарушенный. Но тот, кому она доверяла, предал ее, либо написав эту историю в Conference Chronicle лично, либо передав ее, вольно или невольно», — сказала Линдси.

— Здесь много «если» и «но», Линдси, — возразила Софи.

«Я знаю, но я предпочитаю «если» и «но», чем мысль о том, что убийца пишет « Хроники конференции » и держит меня в поле зрения. Они снова замолчали, оба погруженные в свои страхи и размышления. Утро медленно текло, сопровождаемое отрывками из кассет Хелен, от Энни Леннокс до Дикона Блю. «Если у них нет шотландского акцента, Хелен не будет их слушать», — пожаловалась Линдсей, заменив The Proclaimers на Del Amitri.

«Просто будь благодарен, что она не Джорди. От стены до стены Dire Straits и Джимми Нэйла, — сказала Софи с содроганием. Она искала свой рюкзак для развлечений и достала «Карманный скрэббл», который она купила, чтобы развлекать Линдси во время их трансатлантического перелета. К двум часам у Линдси заурчало в животе. По ее настоянию Софи поехала покупать сэндвичи, оставив Линдси прислониться к воротам, как беженка из « Лучников».

Их бдение наконец было вознаграждено незадолго до четырех, когда новый Land Rover Discovery проехал мимо них и качнулся между колоннами с грифонами на подъездной дороге Юнион Джека. Они видели, что им управляла женщина с длинными светлыми волосами, без пассажиров. «Это скорбящая вдова, это правда», — сказала Линдси. «Я встретил ее однажды в офисе, в старые добрые времена Daily Nation . Давай дадим ей несколько минут, чтобы она поставила чайник.

— Ты не говорил, что знаешь ее, — пожаловалась Софи. «Какая она?»

«Я ее не знаю. Мы встретились; Я был зол. Мое подавляющее впечатление звучит как культурный стереотип: она была веселой, немного дерзкой, пила бренди и бебичем, у нее было ужасное чувство стиля в одежде, ее голос был слишком громким, и ее муж слегка смущался ею».

"Почему?"

«Старая история. Когда они связали себя узами брака, он был скромным репортером «Шеффилд Стар». Он взобрался на засаленный столб, в то время как она, по сути, осталась девушкой из рабочего класса из Шеффилда, которая упорно отказывалась переезжать в Лондон, когда его карьера привела его на юг. Меня всегда слегка удивляло, что брак сохранился, но, похоже, так оно и было. Юнион Джек всегда стремился вернуться домой на выходных. Кстати, у них нет детей. Она разводит собак. Я думаю, йорки. Хорошо, поехали. Отсюда я слышу, как свистит чайник.

Джули Джек, которая открыла дверь под звуки далеких визгов, сильно отличалась от крикливой женщины с накрашенными губами, которая висела на руке Тома Джека, хотя и не каждое его слово. Ее глаза были опухшими и покрыты темными кругами, а пятнистый цвет лица не был замаскирован тональным кремом и румянами. Ее седина светлые волосы были свободно собраны в хвост. Вместо вечернего платья, которое каким-то образом умудрилось выглядеть одновременно и чрезмерно, и дешево, она надела мешковатый аранский свитер поверх леггинсов в стиле Джодхпур. «Она постарела больше, чем на десять лет с тех пор, как они виделись в последний раз», — подумала Линдси. И все это не могло быть связано с утратой. Неодобрительные морщины вокруг рта оказались для этого слишком глубокими. Она осмотрела их обоих с ног до головы и сказала: «Мне больше нечего сказать прессе». Она начала закрывать дверь.

«Я не представитель прессы, Джули. Больше нет», — сказала Линдси. "Запомнить меня? Линдси Гордон? Мы встретились много лет назад, когда Том еще работал в «Нации».

«Я знаю, кто ты», — ответила она с таким же сильным йоркширским акцентом, как и у ее покойного мужа. — И тебе следует знать, что лучше не примерять это на меня. Взлом один раз, взлом всегда».

«Положа руку на сердце, Джули, я здесь не как журналист. Я здесь, потому что я в дерьме, и я подумала, что ты сможешь мне помочь», — попыталась Линдси.

«Зачем мне это делать? Он прошел через твое окно. И в моей книге это означает, что вы знаете о смерти моего мужа больше, чем показываете. Лицо Джули нахмурилось, и один из ее сапог для верховой езды до щиколотки начал тихонько стучать по мраморному кафельному полу холла.

«Я думала, вы, йоркширские женщины, должны быть проницательными печеньками», — сказала Линдси, печально покачивая головой. — Думаешь, если бы я собиралась сделать что-нибудь темное с твоим мужем, я была бы настолько глупой, чтобы сделать это у себя на пороге? Да ладно, Джули, только полицейские пойдут на столь очевидное решение. Вам следует знать лучше. Вы достаточно долго были в профсоюзном движении, чтобы знать, насколько мы все чертовски коварны».

«Не обращайте внимания на фланель. Скажи мне, чего ты добиваешься, почему ты этого добиваешься и кто твой оппонент, и я, возможно, подумаю об этом. Хмурый взгляд не изменился, но нога перестала постукивать.

«Софи Хартли, Джули Джек. Софи - мой партнер. Она врач, а не служащий», — сказала Линдси.

«Партнер в бизнесе или в драке?» — потребовала Джули, сложив руки на груди.

— Партнер, как любовник, — холодно сказала Софи. «Это вряд ли может стать сюрпризом, если ваш муж поделился с вами своей трудовой жизнью».

Джули неожиданно улыбнулась, живо напомнив Линдси женщину, которую она видела танцующей всю ночь напролет в Лондоне. «Я не такой фанатик, как мой Том. У меня нет с этим проблем, доктор Хартли. Затем она снова повернулась к Линдси, и ее лицо снова закрылось. «Ты до сих пор не сказал мне, что тебе нужно и почему ты это хочешь».

«Как я уже сказал, я в дерьме. Полиция никого не арестовала, и я единственный человек, которому они по-настоящему плохо провели время. Все думают, что я имел к этому какое-то отношение, но это не так. Я хочу очистить свое имя, потому что хочу вернуться домой в Америку. У меня странное предчувствие, которое может оказаться непростым, если полиция сообщит иммиграционной службе США, что я подозреваемый в убийстве».

— Не рассказывай мне, дай мне догадаться, — перебила Джули. «Как и любой хакер, который когда-либо выучил строчку стенографии, вы думаете, что можете узнать то, чего не может ни один другой урод. Я виню в этом Вудворда и Бернштейна. Жизнь была проще, когда Deep Throat были просто голубыми». Призрак улыбки мелькнул в ее глазах.

Линдси пожала плечами. «Я немного покопался, не отрицаю».

Джули выглядела так, словно кто-то разбил ей под носом тухлое яйцо. «И ты приехал сюда потому, что кто-то сказал тебе, что Джеки живут на широкую ногу».

Линдси была искренне удивлена. — Нет, совсем нет, — пробормотала она.

Джули скептически покачала головой. «Ох, черт возьми, ты тоже можешь войти», — сказала она, неожиданно распахнув дверь и направляясь по коридору.

Линдси и Софи последовали за ними, не слишком стремясь преследовать свою хозяйку, чтобы оценить школу декораций профессионального футболиста / северного комика, доведенную до редко встречающейся крайности. даже в ситкомах. Ослепленные позолоченными херувимами, серебряными рамками для фотографий, ониксом и мрамором, они последовали за Джули через просторный зал на кухню, где с комфортом мог бы разместиться весь состав первой команды «Шеффилд Юнайтед». Когда они вошли, их завалили чем-то вроде десятков мохнатых шариков, оснащенных большим количеством зубов и когтей, чем обычно.

«Вниз, вы, педерасты», — взревела Джули, и четыре черно-подпалых йоркширских терьера упали на пол и послушно побежали к большой корзине для собак возле Аги.

Линдси собрала все свое достоинство и отошла от стены, к которой прижалась во время нападения. — Значит, все еще занимаешься их разведением? она спросила.

— Занимает меня, пока Тома нет, — рассеянно сказала Джули, наливая растворимый кофе в фарфоровые стаканы. Затем реальность снова нахлынула на нее, и так продолжалось до тех пор, пока смерть Тома не стала такой же обыденной частью ее повседневной жизни, как и его жизнь. Ее голова опустилась, и она потерла глаза рукой. «Он любил собак», — прошептала она. «Иногда мне казалось, что он приходит домой ради собак, а не ради меня».

«Мне очень жаль, Джули. Я не буду притворяться, что у нас с Томом не было разногласий, но он не заслужил того, что получил», — сказала Линдси.

«Нет, и я не позволю людям очернять его имя теперь, когда он мертв. Вы хотите знать, как мы смогли себе все это позволить? Она обвела рукой сияющую кухню с множеством современной бытовой техники, шкафами из красного дерева и итальянской плиткой. — Я скажу тебе, как это сделать. Она сунула каждому по стакану с кофе. — Ставки, вот как.

Линдси посмотрела на Софи и с облегчением увидела, что ее партнер выглядел таким же озадаченным, как и она сама. "Делать ставки?" - осторожно повторила она.

Джули прошла через кухню и сняла крышку с высокого глазурованного глиняного кувшина с надписью «Еда». Она сунула в него руку и достала маленькую черную записную книжку с резинкой, которая плотно закрывала ее, как это делают полицейские. «Это все здесь. Даты, скачки, лошади, суммы. У него была система. Это было скучно черт возьми, но это сработало. И это то, что заплатило за это место. Ничего кривого. Посмотреть на себя." Она сунула блокнот Линдси, который взял его и застегнул резинку. «Для меня это ничего не значит», — добавила она Софи. «Это все вкратце. Возможно, она сможет перевести это для меня, чтобы я мог продолжить работу с системой. Только Том никогда не объяснял мне это подробно.

Линдси сосредоточенно нахмурилась. Рассеянно она выдвинула стул и села за длинный стол красного дерева, который тянулся вдоль одной стены. Она достала из сумочки блокнот и сделала пару заметок. Две другие женщины уставились на нее, на лицах обоих чувствовалось напряжение. «Система довольно проста», — сказал наконец Линдсей, внимательно изучив первые несколько страниц, а затем пролистал до конца, останавливаясь здесь и там, чтобы перевести случайное предложение или абзац. От того, что она там прочитала, ей стало физически плохо. Линдси заставила себя не показывать своих чувств и посмотрела на ожидающие лица. «Хотя ты права, Джули, это, должно быть, чертовски скучно. В его основе лежит принцип, согласно которому фавориты статистически чаще выигрывают, чем нет. По сути, вы делаете ставку на как можно большее количество гонок в хронологическом порядке. В первом забеге вы ставите на фаворита 50 пенсов. Если он проиграет, вы поставите 1 фунт на фаворита во второй гонке. Если он проиграет, вы поставите 2 фунта на фаворита в третьем раунде. Как только вы выиграете, вы вернетесь к началу с 50 пенсами за следующего фаворита. И так далее. Вы никогда не выиграете огромные суммы, но если вы будете делать это постоянно, со временем вы выиграете значительную сумму. Как наглядно демонстрирует ваш прекрасный дом, — добавила она, сумев сохранить невозмутимое выражение лица.

«Это должно быть красиво, и стоит достаточно», — гордо проворчала Джули. «И мне понадобится эта чертова система, чтобы продолжать платить за это. Не то чтобы он не оставил меня хорошо обеспеченным. Спасибо, любимый, — добавила она запоздало. «Я ценю это. Я не доверяю никому из тех парней, которые стенографируют, чтобы сказать мне правду. Они захотят себе систему Тома, эгоистичные ублюдки, все они.

«Здесь есть нечто большее, чем просто скачки, Джули», — серьезно сказал Линдсей.

Джули нахмурилась. — Что ты имеешь в виду? Это все, для чего я когда-либо видел, чтобы он его использовал.

«Тем не менее, это еще не все, что здесь есть. Я ведь так и не удосужился рассказать тебе, чего я хотел сегодня, не так ли? Ну, дело в том, Джули, что я пришел сюда с теорией о том, кто убил Тома, только я не был уверен, был ли у меня какой-либо мотив, чтобы этот человек убил его. Линдси закрыла блокнот и постучала им по краю стола. "Теперь у меня есть. Единственный вопрос: что нам с этим делать?»

OceanofPDF.com

15

«Сроки будут строго соблюдаться. Когда ваше время истекло, об этом нечего спорить. Вы будете отрезаны в расцвете сил».

из «Советы для новых делегатов»,

буклета Подкомитета по регламенту.

Линдси оглянулась через плечо, проверяя, идет ли Софи все еще у них на хвосте. Ее попытки убедить Джули Джек держаться подальше от надвигающейся конфронтации напоминали воду, капающую на камень; продолжение в течение тысячи лет могло бы иметь эффект, но в краткосрочной перспективе видимых изменений не произошло. Теперь все, на что могла надеяться Линдси, — это ограничение ущерба. Именно поэтому она сидела на пассажирском сиденье «лендровера» Джули и мчалась по переулкам Йоркшира, а Софи изо всех сил старалась не отставать от незнакомых дорог.

Когда Линдси уронила свою бомбу, Джули Джек выхватила у нее блокнот Тома Джека и лихорадочно перелистывала страницы, отчаянно пытаясь найти что-то, что могло бы объяснить чудовищные слова Линдси. Разочарованная его аккуратной стенографией, она швырнула блокнот обратно Линдси, крича: «Покажи мне! Ты просто, черт возьми, покажи мне, где там написано «ой» о том, как убить Хиссена! Не говорите мне, что он знал, что был за это, и не сделал этого! Она подняла кулак, словно собираясь ударить Линдси.

Софи быстро схватила обезумевшую женщину за плечи, отведя ее от Линдси в кресло. Джули пристально посмотрела на них обоих, затем внезапно уронила голову на сложенные руки и зарычала, как теленок, отнятый у матери. Софи похлопала ее по плечу, издавая звуки «там, там». Буря рыданий прекратилась так же внезапно, как и началась, и Джули посмотрела на них обоих, вытирая нос рукавом, как непокорный ребенок, которым она, должно быть, когда-то была. «Пришло время рассказать мне, что происходит, Линдси Гордон. Я лучше услышу это из уст лошади, чем получу это из вторых рук по телевизору».

— Хорошо, — сказала Линдси. Если кто и заслуживал правды, так это Джули. Она потеряла больше, чем кто-либо другой, хотя Линдси было трудно представить смерть Юнион Джека как какую-либо потерю. – Не только чудики намазали твой хлеб джемом, Джули. Нет простого способа сказать это. Нет вежливого слова, чтобы описать то, что задумал Том. Она вздохнула. «Джули, последние девять лет Том пополнял твой доход с помощью небольшого шантажа».

Джули уверенно покачала головой. — Вы ошиблись, вы не прочли как следует его стенографию. За какого человека вы его приняли? Он мог бы запутать многих людей, потому что никогда не стеснялся высказывать свое мнение. Но шантаж? Не Том. Шантаж для трусов. Том не был трусом.

«Доказательство здесь, Джули, в его собственной руке», — сказал Линдси. «Почти девять лет назад Том обнаружил, что один из руководителей его профсоюза был убийцей. Вместо того, чтобы передать их полиции, он обескровил убийцу. Есть список дат и сумм: от 150 до 500 фунтов в неделю. Затем, когда он стал генеральным секретарем Союза журналистов, он обнаружил, что указанный чиновник финансировал эти выплаты путем присвоения профсоюзных средств. В то время Том ничего не мог с этим поделать, потому что он отчаянно пытался нарисовать JU прекрасную картину, чтобы слияние с чернилами состоялось. Без промедления. Последнее, что он мог себе позволить, — это скандал с офицером, приложившим руку к кассе.

«Но обстоятельства изменились. После слияний стало ясно, что финансы AMWU далеко не так здоровы, как следовало бы. Ощущалось давление с целью проведения полномасштабного расследования финансов профсоюза. Том знал, что как только это произойдет, правда всплывет, и это будет выглядеть так, как будто его руководство JU было, по крайней мере, менее чем осторожным. Ему повезет, если в конечном итоге он не будет выглядеть небрежным, а его шансы на выживание были довольно малы. Единственный способ защитить себя — это обналичить свои фишки и раскрыть виновника. Таким образом, он в конечном итоге будет выглядеть бдительным, сделав это открытие, и самоотверженным, не колеблясь, разоблачит кого-то, кто раньше был чиновником Ю.

Джули все еще недоверчиво качала головой. «Я не могу это записать», — сказала она. «Он никогда не говорил мне об этом. Я думал, что теперь, когда профсоюзы собрались вместе, все стало как фунт. Бедный Том! Какую вещь носить с собой. Должно быть, ему не терпелось все исправить и сообщить профсоюзу, кто украл их деньги».

Не в первый раз Линдси поразилась силе любви. Джули, казалось, уже успела забыть, что Лора Крейг начала грабить своего работодателя только потому, что Том Джек начал ее шантажировать. Если ее потребность сохранить хорошие воспоминания о своем мужчине была настолько сильной, Линдси почувствовала облегчение, что не вызвала гнев Джули, раскрыв другие секреты записной книжки Юнион Джека. Одна лишь мысль о некоторых вещах, которые она прочитала, вызывала в ней ярость, словно весенний прилив. Она сглотнула и спокойно сказала: «Все здесь, Джули, я тебе обещаю. Косвенные улики, указывающие на убийство девять лет назад, подробности выплат за шантаж и его запись о конфронтации на прошлой неделе между ним и его жертвой шантажа. Он собирался раскрыть скандал с хищениями, сделав убийцу козлом отпущения. Только убийца боялся, что, когда полиция начнет раскопки, они узнают об этом. шантаж и его причина. Убийца был более готов убить второй раз, чем предъявить обвинение в убийстве. И именно поэтому Том был убит».

— Так кто это был? Джули зарычала. «Кто из этих двурушников убил моего Тома? Скажи мне, что!"

— Только если ты пообещаешь мне, что с этого момента оставишь это мне и полиции. Я предлагаю отнести им этот блокнот и рассказать им, что я обнаружил. Тогда мы предоставим им сделать все остальное, — сказала Линдси, вставая на ноги.

Следующее, что она помнила, это то, что она лежала на спине на полу, а Джули Джек оседлала ее и царапала ее руку, чтобы достать блокнот. Другой рукой Джули крепко сжала волосы Линдси. «Отдай это, ты, высокомерная сука», — кричала она. — Отдай это, или я разобью тебе голову. Софи двинулась к Джули, но разгневанная вдова в ответ угрожающе покачала головой Линдси.

Линдси тут же отпустила блокнот, а Джули отпустила ее, уронив голову на кафельный пол. — Ты не единственный, кто умеет читать стенографию, — выдохнула она, поднимаясь на ноги. «Я спрошу кого-нибудь, кто знает, что вдовы имеют права, когда дело доходит до выяснения того, кто убил их мужей».

Отчаявшись сохранить хоть какой-то контроль над ситуацией, Линдси приподнялась на локте, пытаясь игнорировать раскалывающую боль в затылке. «Это была Лора. Лора Крейг, организатор трансляции.

— Джули, — тихо сказала Софи. «Я знаю, что все это стало для меня адским шоком. Но Линдси права. Сейчас нам следует пойти в полицию. Я знаю, что она выразилась не очень тактично, но именно они с этим разберутся.

Джули яростно покачала головой. «Он был моим мужем. У меня есть права. Я имею право видеть выражение ее лица, когда она поймет, что ей не удалось лишить жизни моего Тома. В любом случае, вы сказали, что она уже убила кого-то другого и ей это сошло с рук. Кто сказал, что полиция и из этого не сделает чушь?»

Линдси с трудом поднялась на ноги, схватившись за голову. «В прошлый раз полиция даже не участвовала. И поверьте мне, если дело доходит до корыстных интересов, вы не единственный. Мужчина, которого она убила девять лет назад, был одним из моих самых близких друзей. Если ты собираешься выступить против Лоры Крейг, то я пойду с тобой. Кроме того, вам нужны мои доказательства. Я единственный человек, который может в нужный момент доставить ее на место преступления».

Несмотря на протесты Софи, призывавшие их обратиться в полицию, на этом ссора закончилась. Теперь, мчась к конференц-центру со скоростью, рассчитанной на то, чтобы обеспечить им наихудший вид полицейского эскорта, Линдси не могла удержаться, возвращаясь к блокноту, как ребенок, которого непреодолимо тянет ковырять самые болезненные струпья. Ее первой реакцией на открытие, что Юнион Джек покопался в файлах Блэкпула задолго до нее, было огорчение. Затем она озадачилась, задаваясь вопросом, что побудило его искать, задаваясь вопросом, что она упустила, что указывало много лет назад на Лору как на убийцу.

Но чтение записной книжки все прояснило. Том Джек попал к коронеру не случайно. Это был всего лишь еще один шаг в его высокоорганизованном плане вооружиться компроматом на всех в Союзе журналистов, кто потенциально был либо помощником, либо помехой в его неустанном восхождении к вершине. Все это было там, вся грязь, записанная крошечной, безупречной стенографией. Кто с кем спал, кто водил машину будучи дисквалифицированным, у кого были проблемы с деньгами, у кого был внебрачный ребенок. По большей части это были не те вещи, которые можно было бы использовать для вымогательства денег у людей; но это определенно была та информация, которую большинство жертв не хотели бы публиковать. И этого было достаточно, чтобы вымогать милости и поддержку, которых хотел Юнион Джек. Но что действительно вызвало презрение Линдсея, так это раздел, в котором он записал фрагменты информации, которую, по его мнению, он мог использовать, чтобы подорвать позиции оппонентов, реальных и воображаемых. Среди них одно свидание бросилось ей в глаза. Это было свидание, которое она никогда не забудет. Напротив, Том Джек заметил: «Фрэнсис Коллиер умерла. Используйте, чтобы деморализовать LG, если она трудный." Боль причиняла не только злоба. Это была паранойя человека, который чувствовал необходимость действовать подобным образом против кого-то столь незначительного с точки зрения профсоюза, каким она была в 1984 году.

Линдси заставила себя не размышлять об этом открытии и попыталась вспомнить, что именно говорилось в записной книжке о Лоре. После того, как завещание Йена было проверено, Юнион Джек проверил его и обнаружил, что Лора была единственным бенефициаром. Затем он решил отправиться в Блэкпул в поисках чего-нибудь, что можно было бы использовать в качестве рычага против Лоры. Было ясно, что он ни в чем серьезно ее не подозревал, просто думал, что какая-то маленькая деталь, которую он мог бы убедить ее, заинтересует полицию. Вместо этого он нашел золотую жилу.

Линдси вздохнула. Бедный Ян. Его доброта и поддержка были жизненно важным фактором в ее победе в битве за новое открытие смысла жизни после того, как смерть Фрэнсис разрушила ее мир. Он помог ей осознать, что неспособность быть лучшей, какой она могла бы быть, была предательством любви, которую они с Фрэнсис разделяли. Но больше всего он напомнил ей, что смех не умер вместе с Фрэнсис.

В то время было легко игнорировать обстоятельства его смерти. Все, что имело значение, — это факт. Это был самый суровый год в ее жизни, год, когда смерть приблизилась к ее жизни, как кулак, сокрушающий цветок. Но теперь Линдси не могла избавиться от чувства вины, поскольку она не обратила больше внимания на смерть Йена. Не то чтобы раскрытие убийства помогло бы ей почувствовать себя лучше. Но, по крайней мере, Том Джек сейчас был бы жив, и независимо от того, как она к нему относилась, пока он был жив, он был человеком и не заслуживал того, чтобы его хладнокровно убил эгоистичный и безжалостный убийца. Но ей отчаянно хотелось знать, почему Йену пришлось умереть. Какую выгоду получила Лора от его смерти, чтобы стоило убить человека, которого она предположительно любила? Неужели дело не только в деньгах?

Мечтательность Линдси была разрушена резким голосом Джули. «Я сказала, мы потеряли твоего оппонента», — повторила она. Линдси повернулась на своем месте. Вечерний час пик захлестнул главные дороги. въезд и выезд из города с пробками. На забитой дороге позади Линдси не увидела ни следа небесно-голубой металлической крыши машины Хелен. «Она отстала на последнем круговом перекрестке», — сказала Джули. — Я думал, она нас догонит, но, кажется, мы ее потеряли. Она знает, куда идет?

«Она знает, куда направляется. Я просто не уверен, знает ли она, как туда добраться, — сказала Линдси со снисходительной улыбкой.

Сидя за рулем маленькой спортивной машины, Софи в этом не сомневалась. С ее чувством направления все было в порядке. Кроме того, всего два дня назад она проверила местонахождение полицейского управления всего за полчаса после пересечения границы города Шеффилд.


Майкл Джексон, вышедший в полдень на Оксфорд-стрит, имел бы больше шансов скрыться незамеченным, чем прибытие Линдси и Джули в кампус Пеннинского университета. Джули даже не выключила двигатель, как на них уставилась кучка делегатов, бормоча взволнованные друг другу слова. "Позвольте мне справиться с этим?" - сказала Линдси.

Джули отстегнула ремень безопасности и позволила ему с треском откинуться назад. «Только до тех пор, пока мне нравится, как ты это делаешь», — ответила она, открывая водительскую дверь и вылезая наружу. По мере того как они шли к главному зданию, у них образовался след последователей, похожий на пару Крысоловов. Некоторые из преследователей пытались остановить их, кружась перед ними, как осы, обезумевшие от запаха малинового варенья, и задавали им вопросы, от которых обе женщины равнодушно отмахивались.

Они прибыли слишком поздно, чтобы успеть на заседание делегатов и официальных лиц. За пределами зала по-прежнему стояли группы людей, погруженных в разговор, не желавших даже на этой стадии конференции отказаться от общения и сделок, которые были для них пищей и питьем. Увидев Линдси, разговоры прекратились, и те немногие, кто сразу узнал Джули, столкнулись со своими политическими приятелями, размышляя о том, что может означать этот странный союз.

Им не пришлось долго ждать ответа. Инстинкт, рожденный долгим опытом участия в профсоюзных и научных конференциях, Линдси развернулась на пятках и направилась прямо к главному бару студенческого союза. Они с Джули остановились у двери, столь же нарочито мелодраматические, как Клинт Иствуд. «Все, чего не хватает, это пончо и сигары», — Линдси нашла время сказать себе под нос. Словно в спагетти-вестерне, две женщины медленно двинулись вперед, осматривая комнату в поисках своей цели. Постепенно шум разговоров в баре затих, поскольку пьющие поняли, что происходит что-то из ряда вон выходящее.

Одной из последних групп, затронутых этой атмосферой, была женщина, которая провела рукой по гребню волнистых каштановых волос и слишком громко рассмеялась над замечанием одного из своих товарищей. Линии ее тяжелой шелковой рубашки до бедер струились вокруг нее плавной волной, когда она поняла, что что-то в комнате изменилось, и медленно повернулась к Линдси и Джули. Линдси восхищалась ее хладнокровием. На лице Лоры не было никаких признаков паники, которую их появление должно было вызвать внутри. Ее брови слегка дернулись, затем она сложила губы в приветственную улыбку, которая никак не разморозила ее ледяные голубые глаза.

«Конференция Хроники» подобралась слишком близко, чтобы успокоиться, тебе не кажется, Лора? — спросила Линдси разговорным тоном.

«Твое представление о юморе всегда было своеобразным, дорогая», — усмехнулась Лаура. «Вы не хуже меня знаете, что в этой вонючей куче инсинуаций и лжи не было ни слова правды. Помимо всего прочего, никто из тех, кто знает обо мне хоть что-нибудь, не мог бы даже представить себе, что я мечтаю разделить с вами что-то более интимное, чем конференц-платформу». В сплотившейся вокруг них толпе послышался ропот поддержки.

Линдси сочувственно покачала головой. «Хорошая попытка, Лора. Выберите в статье одну вещь, которая на самом деле была чушью, и попробуйте той же кистью замазать остальную часть статьи. Принимая во внимание, что мы с вами оба знаем, что Conference Chronicle нажала на кнопку, когда дело дошло до вашего местонахождения, когда Юнион Джек был убит.

Смех Лоры показался вынужденным даже ее сторонникам, которые обменялись тревожными взглядами. «На этот раз ты действительно зашел слишком далеко», — огрызнулась она. — Еще немного таких строк, и тебе грозит судебный иск о клевете. Видит Бог, у меня достаточно свидетелей», — добавила она, махнув рукой на собравшихся.

«Если мы говорим о свидетелях, то давайте поговорим обо мне, Лора. Я тот, кто может поместить тебя на десятый этаж Маклинток-хауса через несколько минут после смерти Юнион Джека. И его вдова может указать мотив. Линдси отодвинулась в сторону и позволила Джули встать перед собой.

«Это не первый раз, когда ты кого-то убиваешь, не так ли?» Линдси сказала тихо, но ясно. «Вы уже убили одного человека, чтобы сохранить тайну, которую Conference Chronicle раскрыла ранее на этой неделе».

Лора покачала головой. «Ты совершенно сумасшедший», — сказала она с искренним недоверием. «Я не слушаю больше ни слова об этом», — добавила она, пытаясь протиснуться мимо двух женщин. Но толпа была слишком плотной, и прежде чем она успела протиснуться, Джули схватила ее за руку.

— Ты прекращаешь, — мрачно сказала она. — Пора всем остальным узнать о вас, мадам.

«Это безобразие!» воскликнула Лора. — Ты не собираешься стоять там и позволять им уйти от наказания, не так ли? — спросила она у других офицеров, с которыми пила. Они смущенно пожали плечами, ни один из них не хотел первым ввязываться в драку с тремя разгневанными женщинами.

«История не займет много времени», — успокаивающе сказала Линдси. — Я не знаю, правильно ли «Конференционная хроника» передала детали вашей вербовки, но я знаю, что когда ваш возлюбленный, Ян Росс, узнал, как вам удалось позволить себе свой дизайнерский гардероб, он вышвырнул вас из своей кровати и дома и пригрозил выдать вас коллегам, за которыми вы шпионили, если вы не прекратите сотрудничество с отделом F специального отдела. Как говорится, ты попал между молотом и наковальней. Разве ваши приятели из СБ не примчались на помощь, как кавалерия США?

Линдси увидела, как на холодном лице Лоры промелькнула вспышка эмоций. Она набросилась. — Ты просто не мог быть уверен, не так ли? Конечно, они должны были быть рядом, чтобы защитить тебя, но они могли решить просто бросить тебя волкам. Если бы Йен пошел вперед и раскрыл ваше прикрытие, вы бы им больше не пригодились. Ян был единственным риском. До сих пор он позволял мне поверить, что выгнал тебя, потому что ты бездельничал. Но пока он был жив, ты был в опасности. Итак, вы убили его. Это было сделано умно, я вам это признаю. В то время никто об этом не задумывался. Я знаю, что нет. Смерть в результате несчастного случая, заявило следствие.

Возбужденный шум разговора, возникший после обвинений Линдси, был заглушен голосом Лоры. — И это было правильно, сука, — выплюнула она, и на изысканной облицовке появилась первая трещина. «Я бы не убил Йена! Я любила его! Я был расстроен, когда мы расстались».

«Да», — саркастически сказала Линдси. «Так обезумел, что завел себе собаку, на которую у него была дикая аллергия. Почему это было, Лора? Чтобы держать его подальше от себя, чтобы у вас не было публичного скандала, в котором он выпалил бы правду? Но собачья шерсть оказалась более полезной, чем вы могли себе представить. Вы думали, что совершили идеальное убийство. Пока Том Джек не сказал вам обратное. Затем вы поняли, что вам придется заплатить цену. И ты не мог себе этого позволить. Итак, вы начали свою программу растраты профсоюзных средств, чтобы удовлетворить выплаты шантажа, которые Юнион Джек требовал от вас. Я ни на секунду не могу представить, чтобы Том знал, откуда берутся деньги», — добавила она, чтобы успокоить Джули. «Но как только он стал генеральным секретарем, вы поняли, что живете взаймы».

Линдси сделала паузу, чтобы добиться драматического эффекта и оценить эффект ее аргументированного объяснения на аудиторию. Большинство людей, которых она могла видеть, начали покоситься на Лору, не желая встречаться с ней взглядом. Ее собутыльники бессознательно отдалились от нее, дистанцируясь от любого загрязнения. Лаура огляделась вокруг, ее движения были быстрыми и отрывистыми. "Боже мой!" — презрительно воскликнула она. «Неужели никто из вас не верит ни единому слову этой ядовитой чепухи? Это женщина, которой однажды уже пришлось покинуть страну, потому что истории, которые она распространяла, были настолько нелепы, что опубликовать их можно было только за границей».

Недвижимые взгляды толпы снова обратились к Линдси. «Где ваши доказательства?» кто-то позвал.

«Мое доказательство такое же, как доказательство Тома Джека. Неделю назад он выдал тебя, Лора, не так ли? Ты собирался стать жертвенным агнцем, чтобы он мог выбраться из всей этой неразберихи, пахнущей розами. Все это он записывал в свою маленькую черную книжечку. Вы сказали ему, что он никогда вас не пригвоздит, что вы можете уничтожить улики прежде, чем он доберется до них. Затем он уронил свою бомбу. Он сказал вам, что уже откопал все квитанции о расходах, которые вы подделали за последние девять лет. У вас не было возможности уничтожить улики, поэтому вы уничтожили Тома Джека». Началось столпотворение. Возбужденные голоса почти заглушили остальную часть того, что сказала Линдси. Она повысила голос до крика. «Вы думали, что никто больше не найдет доказательства, а если и найдут, то это будет бессмысленно. Но я нашел это, Лора, и точно знаю, что это значит.

Почти незаметно тела начали приближаться к Лоре и ее обвинителям. Она дико огляделась вокруг. Видя, как изменилось настроение комнаты, она быстро приняла решение. Вместо того чтобы направиться к двери, она пригнулась и протиснулась между телами и самой стойкой. Вырвавшись из толпы, она побежала к пожарному выходу в задней части комнаты.

Застигнутая врасплох, Линдси потратила драгоценные секунды, пробираясь сквозь сбитую с толку группу людей. Она отстала на добрых полминуты и бросилась через пожарную дверь. Джули шла за ней по пятам, а любопытная толпа была всего в нескольких шагах позади. Оказавшись в длинном коридоре, Линдси на мгновение остановилась, чтобы сориентироваться. Слева она услышала отдаленный топот бегущих шагов. Она бросилась в погоню, ее кроссовки скрипели по дешевому виниловому полу.

Коридор выходил в широкий фойе за пределами самого конференц-зала. Лоры не было видно. Линдси схватила первого человека, которого увидела, и ахнула. «Лора Крейг? Ты ее только что видел?

Мужчина пожал плечами. — Я ее не знаю.

Однако его спутник оказал большую помощь. «Она зашла в административный кабинет», — вызвался он. — Что, черт возьми, происходит? — добавил он, когда позади нее появилась свита взволнованных последователей.

Линдси не стала отвечать. Она побежала в конференц-офис и распахнула дверь. Лора Крейг стояла лицом к двери, прижимая телефон к уху. «Мне плевать, даже если он на встрече», — услышала Линдси сердитый крик. — Прямо сейчас приведите сюда старшего суперинтенданта Коллинсона. Скажи ему, что Лору Крейг собираются линчевать. Она уставилась на Линдси, и ее неповиновение было недостаточно сильным, чтобы скрыть страх.

Лора бросила трубку и стояла на своем. Столкновение двух женщин заставило замолчать сотрудников офиса и толпу, ворвавшуюся в комнату позади Линдси. Затем Полина отошла от стола и встала между двумя женщинами. «Что, черт возьми, происходит? Линдси? Во что ты играешь?» она потребовала.

Ее слова разрушили чары. Внезапно толпа рванулась вперед, гневное бормотание достигло крещендо. Прежде чем они смогли добраться до Лоры, картина снова изменилась. Над гомон, проревел голос: «Хватит! Давайте теперь все будем сохранять спокойствие».

Головы повернулись к двери. В помещение хлынул поток полицейских в форме. Толпа неуверенно остановилась. «Слава Богу», — сказала Лора.

Линдси обернулась. Позади полицейских она увидела знакомое лицо. Софи слегка помахала рукой, когда инспектор, кричавший о спокойствии, неуверенно стоял посреди комнаты. «Кто из вас, дамы, Лора Крейг?» он спросил.

OceanofPDF.com

16

«Пока вы на конференции, вы являетесь делегатом, а не журналистом, принтером, специалистом по машинному обслуживанию или кем-то еще. Интересы профсоюза всегда должны быть для вас главным соображением».

из «Советы для новых делегатов»,

буклета Подкомитета по регламенту.

Единственная реальная разница между свидетелем и подозреваемым, которую Линдси смогла уловить, заключалась в том, что чай подавался в глиняных кружках, а не в полистироловых коробках. Отношение полицейских было лишь немногим менее агрессивным. А комната для допросов, отведенная для показаний свидетелей, была столь же унылой, как и комната, где был записан ее предыдущий допрос. К счастью, Дженнифер Окидо была только рада присутствовать на собеседовании, поскольку Лора Крейг не нуждалась в ее услугах в качестве дежурного адвоката. Судя по всему, Лора уже общалась с самым опытным, самым дорогим и наименее иконоборческим адвокатом по уголовным делам в городе, человеком, который сделал себе имя, работая по обе стороны баррикад. Итак, Спецотдел все-таки оказался для их гладкого оператора.

Заявление Линдси было длинным и всеобъемлющим, начиная с открытий в Лондоне, но не с способов проникновения в Медиа-хаус, и заканчивая стычкой в баре. Двое полицейских постоянно забрасывали ее вопросами, стараясь сбить ее с толку и поймать в ловушку, как они это делали, когда подозревали ее в убийстве. В конце выступления Линдси откинулась на спинку стула, не в силах избежать чувства удовлетворения.

Ни один из полицейских не расслабился ни на дюйм. Младший закончил предложение, которое писал, и посмотрел на нее. «Продолжай», — пригласил он ее.

«Я закончила», — сказала Линдси. «Вот и все».

«Не согласно тому, что нам сказали. Вы упустили одну деталь, которую мы сами бы не выяснили, если бы провели хорошую детективную работу.

Линдси выглядела озадаченной. «Я не с тобой».

«Предполагается, что вы можете доставить Лору Крейг на место преступления, о чем вы не упомянули, когда вас допрашивали с осторожностью», - ответил он с холодной ноткой саркастического гнева в голосе. — Могло бы немного помочь нашему расследованию, если бы ты рассказал нам о ней тогда, вместо того, чтобы самому решить отправиться за славой.

Линдси обратилась к Дженнифер за советом. Они уже договорились, как Линдси должна ответить, в зависимости от того, кто и как задал вопрос. Дженнифер дважды кивнула. Линдси глубоко вздохнула и прибегла к плану Б. «Я только потом поняла, что это была Лора», - сказала она, стремясь как можно ближе к проститутке, насколько она могла реально заставить себя попробовать. «В конце концов, я был полностью измотан и действительно чувствовал себя не очень хорошо. Я имею в виду, что вы держали меня взаперти так долго, что я из пьяного превратился в трезвого, а потом с похмелья, не выспавшись как следует. Я ведь говорил вам, что у меня сложилось смутное впечатление, будто я кого-то видел. И только после того, как я заснул, моя голова сложила все части головоломки воедино. Затем, на следующий день, я снова увидел Лору и очень отчетливо почувствовал запах ее духов. Это подтвердило это для меня». Она чуть не ударила ее веки, но вовремя остановила себя. Наверху сейчас находиться неподходящее место.

Полицейский, который не пытался записать слова Линдси на бумаге, воинственно наклонился вперед. — Так почему же ты не сказал нам на следующий день, когда у тебя была возможность все обдумать и поспать? Вы бы все равно сэкономили нам много времени».

Линдси изо всех сил старалась выглядеть уязвимой. Если бы Софи могла видеть меня сейчас, подумала она с иронией. — Я не думала, что ты мне поверишь, — жалобно сказала она. «Я думал, вы сочтете, что все это было удивительно удобно, что я просто пытался избавиться от крючка. Кроме того, все знают, что мне не нравится Лора, и она бы просто сказала, что я лгу назло. Я подумал, что мне лучше получить еще несколько доказательств, прежде чем приходить к тебе.

Ее следователь покачал головой в усталом недоверии. «Вашему клиенту лучше взять несколько уроков актерского мастерства, прежде чем дело дойдет до суда, г-жа Окидо», — сказал он.

«Надеюсь, ваш бюджет позволит вернуть ее на суд, сержант Тимпсон», — ответила Дженнифер Окидо с милой улыбкой.

Он нахмурился. «Возможно, ваша клиентка могла бы рассказать подробнее о том, что именно она видела?»

Линдсей представил им версию событий, лишь слегка преувеличенную, но заслуживающую доверия. Двое полицейских выглядели слегка скептически, но в конце концов неохотно признали, что взгляда на затылок, темную фигуру и пару ног в сочетании с распознаванием эксклюзивного аромата Le Must de Cartier было достаточно, чтобы твердо поставить Лору Крейг в тупик. рама.

Возвращаясь с Дженнифер Окидо к своей машине, Линдси сказала: «Что ты думаешь? Будут ли они предъявить ей обвинение?

"В этом нет сомнений. Учитывая то, что вы им дали, плюс улики в столе Тома Джека и в его записной книжке, я бы сказал, что у них есть убедительные доказательства. Мне сказали, что она отрицает это с такой яростью, на которую способны только виновные, — сухо сказала Дженнифер.

«Я не могу сказать, что это сюрприз», — сказала Линдси. — Она требует алиби?

«Пока нет, по словам полицейского, с которым у меня был неофициальный разговор. Несомненно, если есть что покопаться на этот счет, мой коллега мистер Мэлоун воспользуется этим с максимальной пользой. Дженнифер остановилась возле своей серебристой «Ауди». — Могу я вас подвезти?

Линдси ухватилась за шанс вернуться к Софи и в их гостиничный номер. Поскольку Софи решила, что дни Одинокого Рейнджера Линдси уже давно позади, и решила, что пришло время привести шерифа и отряд, у них не было возможности обменяться более чем несколькими словами. Собственные краткие свидетельские показания Софи были закончены еще до того, как группа убийц приступила к делу Линдси, которая убеждала ее вернуться в отель и расслабиться.

Когда Дженнифер подошла ко входу в отель, сердце Линдси упало. Если судить по тому, что она видела, шансы Софи на то, чтобы расслабиться, были меньше нуля. — О черт, — пробормотала она. «Дженнифер, пожалуйста, продолжай водить машину».

Адвокат, удерживая ногу на педали газа, плавно скользнула по парковке и выехала обратно на дорогу. "Проблемы?" она спросила.

«Ничего, с чем я не мог бы справиться нормально. Я просто чувствую, что с меня достаточно конфронтации за один день, — устало сказала Линдси. «Там у входной двери, под навесом, стоял парень. Я не думаю, что вы его заметили, но он главный репортер Sunday Star . Он явно авангард. Остальные будут внутри, занимая место снаружи. Софи, наверное, уже готова убить, и я не могу сказать, что виню ее.

"Что ты хочешь делать?" — спросила Дженнифер, останавливаясь в нескольких сотнях ярдов от входа.

«В идеальном мире я бы хотела забрать Софи оттуда, чтобы мы могли поехать обратно в Глазго и исчезнуть на несколько дней с нашими друзьями, пока не придет время возвращаться домой», — сказала Линдси.

— Тогда давай сделаем это, — спокойно сказала Дженнифер. Она взяла телефон в машине и позвонила в справочную службу, чтобы узнать номер отеля. Затем она набрала номер и передала телефон Линдси.

«Отель Шеффилд Метро Тауэрс, говорит Кимберли, чем я могу вам помочь?»

— Пожалуйста, номер 603, — сказала Линдси.

"Скажите, пожалуйста, кто звонит?" Искусственно яркий голос Кимберли щебетал.

«Линдси Гордон».

"Один момент, пожалуйста." Электронные сигналы «Вальса с кукушкой» терзали уши Линдси большую часть минуты. Затем внезапно Кимберли вернулась. — Прости, что задержала тебя, — прошептала она без тени сожаления. «Мисс Гордон, в данный момент номер 603 не принимает никаких звонков, если только звонивший не сможет сообщить нам имя домашнего лабрадора номера 603».

"Мне жаль?" Линдси расхохоталась. «Ее домашний лабрадор?»

"Это верно. Вы можете сообщить нам имя, о котором идет речь?» — спросила Кимберли.

«Ее черного двухлетнего лабрадора зовут Баранина, как на жаргоне кокни, потому что, когда он был щенком, можно было до хрипоты кричать, говоря ему, чтобы он чего-то не делал, а он не обращал ни малейшего внимания. Этого достаточно, Кимберли? - снисходительно сказала Линдси.

— Спасибо, — сказала Кимберли с понижающейся интонацией. — Сейчас тебя проведу.

Послышался щелчок, жужжание, а затем настороженный голос Софи. "Привет?"

«Напрасно использовать имя бедного, тупого животного», — сказала Линдси. "Мне это нравится. Это сработало?»

"Как колдовство. До сих пор мне не приходилось разговаривать ни с одним хакером. К счастью, на стойке регистрации сочли, что это была отличная игра. Они были замечательными. Где ты, дорогая?»

«Я примерно в полумиле от отеля вместе с Дженнифер Окидо. Слушай, как ты относишься к возвращению сегодня вечером в Глазго? Если бы в отеле так любезно держали стервятников на расстоянии, они, вероятно, тайно вытащили бы тебя через заднюю дверь, и ты мог бы просто проскользнуть в машину, и мы могли бы отстреляться.

«Похоже, это лучшая идея, которая пришла тебе в голову на этой неделе», — сказала Софи.


Двадцать минут спустя Линдси и Софи попрощались с Дженнифер Окидо. Софи завела машину и сказала: «Прежде чем мы пойдем, нам нужно поесть. По крайней мере, я так делаю. Я ждал, пока ты вернешься, прежде чем заняться обслуживанием номеров.

«Примерно в полумиле вниз по холму живет итальянец. Я заметил это утром. Нам следует находиться достаточно далеко от проторенных дорог, чтобы избежать встречи с другими делегатами».

«А как насчет мировой прессы?» – спросила Софи.

"Вы шутите? Они застолбили место, где есть бар и сэндвичи. Вы не заставите их передвигаться до завтрашнего обеда, — фыркнула Линдси.

Когда они ели салат из помидоров и моцареллы, Софи сказала: — Кстати, в отеле для тебя было сообщение. Люди, которые вам нужны для поиска завещания Йена? У них есть его копия, и они хотят знать, куда ее отправить по факсу или куда отправить».

"Вот и все?" — в смятении спросила Линдси. — Никаких подробностей?

"О, да. Простое завещание, один бенефициар. Лора Маргарет Крейг».

Линдси мрачно улыбнулась. «Я рад, что оказался прав. Но даже несмотря на это, они никогда не привлекут ее к ответственности за убийство Йена. Прошло слишком много времени, а доказательства в лучшем случае были лишь косвенными. Линдси остановилась, пока перед ними стояла лазанья.

«По крайней мере, она не сможет выбраться из-под Юнион Джека», — утешала ее Софи. «Ты проделал там отличную работу».

Линдси пожала плечами. «Мне оказали довольно серьезную помощь», — сказала она с полным ртом зеленого салата.

«Что мне до сих пор непонятно, так это то, как так много деталей удалось опубликовать в Conference Chronicle. За этим не могла стоять сама Лора, иначе история о том, что она была сотрудником специального отделения, никогда бы не увидела свет.

Линдси нахмурилась. "Это правда. Так как же они узнали, что я заметил ее в коридоре? Кто еще имел хоть малейшее представление о том, что я интересуюсь Лорой?

Наступила тишина, пока они оба жевали это вместе с макаронами. — Как ты думаешь… — начала Софи, но затем замолчала. Линдсей вопросительно посмотрел на нее. Софи вздохнула. «Это всего лишь мысль. Но многие люди знали, что вы расследуете смерть Юнион Джека. И любой, кто был в профсоюзе достаточно долго, чтобы помнить о любопытной смерти на конференции в Блэкпуле, вероятно, также помнит, что это умер бывший любовник Лоры Крейг. Когда вы сказали, что были в Блэкпуле, прямо посреди конференц-офиса, где любой мог это услышать, а затем мимоходом упомянули об этом десяткам других людей… Ну, любой мог поспешно прийти к выводу, что связь между две смерти была Лора и догадалась, что она была вашим подозреваемым номер один. Не забывай, что ты и твои дела были предметом горячих сплетен в конференц-зале. Неудивительно, что это попало в Conference Chronicle».

Линдси вздохнула. — Ты прав, я забыл. Она съела еще один глоток, ее лицо скривилось от отвращения.

— Что-то не так с твоей едой? – спросила Софи.

Линдси покачала головой. "Нет. Это ты. Иногда ты меня очень бесишь.

Софи слишком хорошо знала своего возлюбленного, чтобы обижаться. "Ах, да? Только потому, что я вспомнил, что ты отстрелил свой большой рот?

"Нет. Потому что я сижу здесь и поздравляю себя с хорошо выполненной работой, а вы должны напомнить мне, что в атмосфере все еще витает огромная тайна. Я до сих пор не знаю, кто стоит за «Conference Chronicle», а теперь вы напомнили мне, что это меня чертовски выведет из себя.

Софи усмехнулась. «Это просто должно остаться одной из загадок Вселенной, не так ли?»

Линдси нахмурилась. "Не обязательно." Затем ее глаза сверкнули злой ухмылкой. — В конце концов, мы еще не уехали из города.

Софи обхватила голову руками и застонала. «Я и мой большой рот. Почему я не мог промолчать, пока мы благополучно не вернулись в Глазго?»

"Посмотрите на это с другой стороны. Это избавило вас от необходимости ехать обратно. Давайте пройдемся по этому вопросу логически», — сказала Линдси. «После драматических событий сегодняшнего вечера завтра утром обязательно выйдет « Хроника конференции» . Так что тот, кто за этим стоит, должен написать это и распространить сегодня вечером. Пока всё в порядке?

«С этим не поспоришь».

«Если рассуждать логически, они, должно быть, используют копировальный аппарат где-то в кампусе», — медленно продолжала Линдси, думая вслух.

«Как ты с этим справишься?» – спросила Софи.

«Элементарно, мой дорогой Хартли. По крайней мере, в одном из утренних выпусков были освещены события, произошедшие только поздно вечером. Другими словами, копирование произошло слишком поздно для какой-либо коммерческой операции. Остается только конференц-центр.

«Если только у кого-то нет портативного настольного компьютера».

Линдси упрямо покачала головой. «Качество слишком хорошее. Кроме того, они стоят больше, чем средний делегат конференции был бы готов потратить только для того, чтобы сделать жизнь горстки профсоюзных активистов невыносимой. Есть также огромный объем бумаги, через которую прошел писатель. Лучшее место, чтобы спрятать иголку, — швейная коробка, а не стог сена. Я бы все равно вложил деньги в конференц-центр».

«Конечно, если бы все было так просто, кто-нибудь обнаружил бы, кто виноват, раньше?» – спросила Софи.

Линдси пожала плечами. «Ну, кого бы это вообще волновало? Только жертвы — всем остальным это слишком нравилось. Кроме того, они не стали бы тратить время на выпивку и развлечения ради праздного любопытства. И в любом случае для жертв было уже слишком поздно».

"Так?"

«Так что возьми эту лазанью себе на шею. У нас назначена встреча с копировальным аппаратом.


— Я же говорила тебе, что ты сумасшедший, — пробормотала Софи, споткнувшись о очередной небольшой куст. Мягкий йоркширский дождь медленно стекал по внутренней стороне воротника ее куртки, и она уже содрала слой кожи с костяшек пальцев. Она была ближе, чем когда-либо, к ссоре с Линдси.

— Должен быть вход, — повторила Линдси, не обращая внимания на враждебность Софи, пробираясь через подлесок, покрывавший крутой склон за шестиугольным зданием.

"Почему? Все заперто. Все здравомыслящие люди разошлись по домам. Все здание погружено во тьму. Сейчас десять часов вечера. Редактор Conference Chronicle почти наверняка потерял ногу где-нибудь в баре. Вот дерьмо!" Софи врезалась в спину Линдси, когда она споткнулась на склоне.

"Там!" — торжествующе воскликнул Линдсей. «Открытое окно». Она указала на маленькое окно с матовым стеклом, приоткрытое на дюйм.

— Ох упс, — простонала Софи. «Оно слишком высоко», — добавила она, еще раз взглянув на окно.

«Нет, если я заберусь тебе на плечи», — с энтузиазмом заявила Линдси. — Давай сюда.

«Тебе не следует заходить сюда одной», — бесполезно протестовала Софи, когда Линдсей подтащил Софи к стене и начал карабкаться по ее телу, оставляя на своем пути липкую желтую грязь на ее одежде.

Линдсей распахнул окно и схватился за подоконник. — Почему, черт возьми, нет? — ахнула она, подтягиваясь, чуть не ударив Софи по голове, пытаясь найти рычаг. «Мы говорим здесь только об одном журналисте-индивидуалисте, а не о Бостонском душителе».

Когда Линдси перевалила верхнюю часть тела через подоконник, Софи отдышалась и сказала: «Не обязательно. Есть еще один способ, которым Conference Chronicle могла узнать, что Лора оказался в нужном месте и в нужное время, чтобы быть замеченным вами и превращенным в главного подозреваемого в убийстве Юнион Джека». Ноги Линдси внезапно перестали трястись. «Правильно, дорогая. Тот, кто напишет «Хроники конференции», может быть настоящим убийцей Юнион Джека».

Голос Линдси, приглушенный ее положением, долетел до Софи. «Мы только что миновали пожарный выход. Примерно в двадцати футах назад. Я открою его изнутри, ладно? Она сделала последний рывок и перелезла через подоконник. Раздался зловещий грохот, за которым последовало: «Не волнуйтесь, со мной все в порядке, я только что опрокинул несколько стульев».

Линдси шарила в темноте, пока не нашла дверь и не вышла во мрак коридора, тускло освещенного аварийным освещением. Осторожно она направилась в сторону пожарной двери, которую заметила снаружи. Молясь, чтобы оно не испугалось, она надавила на стойку и почувствовала, как дверь поддалась. Софи схватила край и потянула его к себе, скользнула внутрь и крепко обняла Линдси. — Я не хотела тебя напугать, — сказала она.

«Я знаю, я знаю, ты просто не хотел пропустить веселье», — насмешливо проворчала Линдси.

«Мне просто нравится держать тебя в напряжении. Каков план действий?»

Линдси пожала плечами. «Думаю, мы просто бродим вокруг, пока не найдем наш мошеннический копировальный аппарат».

Софи провела рукой по растрепанным волосам Линдси. «Это то, что мне в тебе нравится, Гордон», — нежно сказала она. «Всегда первым на блоке с четкой стратегией».

Они шли по тихим коридорам, стараясь сохранять тишину. На первом этаже конференц-зал занимал центральную часть здания, окруженную коридором. Противоположная сторона коридора была застроена офисами разного размера, напоминая пестрое кольцо крытых вагонов. Их было легко устранить, просто пройдя по коридорам; не было слышно никаких полосок света из-под дверей, не было слышно характерного жужжания и переброски бумаги в копировальных аппаратах. Софи и Линдси потребовалось меньше пятнадцати минут, чтобы убедиться, что где бы ни производилась Conference Chronicle , она не находилась на первом этаже.

Наверху одного из лестничных пролетов, ведущих в подвал, Софи остановилась. «Вы уверены, что это разумно?» она спросила. «Может быть, на этой двери была тихая сигнализация. Мы могли бы жить в заемное время».

«Я готова воспользоваться этим шансом», — сказала Линдси. «Я зашел так далеко, теперь я не выхожу из бутылки».

Мысль о том, что ее бутылка пропала, явно с целью заставить Софи действовать, ее просто позабавила. Но мысль о том, что Линдси в одиночку бросается в потенциально взрывоопасную ситуацию, убедила ее остаться рядом с возлюбленным, пока она спускалась по лестнице. «В долину Уоснаме», — пробормотала она себе под нос, следуя за ней.

В подвале располагались помещения для заседаний среднего размера и несколько небольших офисов. Когда они свернули за первый угол у подножия лестницы, обе женщины остановились как вкопанные. Тонкий луч света падал на пол у их ног. И они оба могли слышать быстрое шарканье и жужжание современного фотокопировального аппарата.

OceanofPDF.com

17

«И не забывай. Хотя конференция посвящена серьезному делу, нет причин, по которым вы не можете развлечься».

из «Советы для новых делегатов»,

буклета Подкомитета по регламенту.

Линдси была готова потворствовать своему вкусу к драме, широко распахнув дверь и прыгнув в нее, как SAS, когда Софи спокойно схватила ручку и бесшумно приоткрыла дверь. Она заглянула внутрь, затем отодвинулась в сторону, чтобы позволить нетерпеливой Линдси заглянуть за ее пределы. В течение, казалось бы, бесконечных тридцати секунд Линдси просто стояла и смотрела. Затем она толкнула дверь и остановилась в проеме. «Я не верю, что вижу это», — удивленно сказала она.

Небольшой офис напоминал миниатюрный бизнес-центр. Там было несколько столов: один с компьютером, другой с Amstrad PCW, третий с электронной пишущей машинкой, и все они были прочно прикреплены цепями к полу. На маленьком столике стоял факс, а у дальней стены стоял копировальный аппарат, который с впечатляющей скоростью распечатывал листы бумаги. У копировального аппарата, ошеломленная шоком, стояла высокая чернокожая женщина с безупречной плоской макушкой Грейс Джонс.

«Я просто не верю в это», — повторила Линдси, двигаясь по комнате, как лунатик. Она взяла один из листов копировального аппарата и увидела знакомый заголовок « Хроники конференции». Полина все еще была неподвижна, ее карие глаза были широко раскрыты от шока и страха. Она облизнула губы, и это крошечное движение было невероятно усилено ее ледяной неподвижностью.

Линдси скатала простыню в комок и сделала еще несколько шагов вперед, пока не оказалась всего в нескольких дюймах от Полины. "Вы удовлетворены? Теперь Том Джек мертв, а Лора в тюрьме, ты доволен? Оправдывает ли это всю ложь?» — ругалась она.

Софи подошла ближе, отчасти потому, что ее сбила с толку позиция Линдси, отчасти для того, чтобы ситуация не вышла из-под контроля. Она взяла экземпляр «Конференционной хроники» и взглянула на странно скучную историю об аресте Лоры. Казалось, ее движение больше, чем горькие слова Линдси, вывело Полину из ее жесткой неподвижности. "Что ты знаешь об этом?" - презрительно отрезала она. «Они получили то, что заслужили».

"И я? Я тоже получил то, что заслужил? Я думал, мы друзья, черт возьми. Какого черта ты напечатал всю эту ложь обо мне? Ты из всех людей! — сердито сказала Линдси.

Полина пожала расправленными плечами. Ее лицо было таким же бесстрастным, как статуя на острове Пасхи. «Мне нужно было что-то сказать. С твоим послужным списком ты был лучшим выбором. Потом Лора.

Линдси покачала головой, поначалу не в силах понять, что она слышит. Затем она увидела слабый отблеск света. Жестким, отрывистым голосом, которого Софи никогда раньше не слышала, она сказала: «Это полная чушь». Она швырнула смятый клубок «Хроники конференции» прямо в лицо Полине. Полина едва моргнула, когда оно отскочило от ее левой щеки. «Вы знаете, что это так. Тебе не кажется, что пришло время узнать правду? она бросила вызов. «Разве тебе не хватило лжи? Да ладно, Полина, ты доказала, что можешь зацепить аудиторию сказками. А как насчет того, чтобы рассказать им правду? Что на самом деле произошло? Потому что, черт возьми, если ты им не скажешь, это сделаю я.

Полина покачала головой, как боксер, пытающийся прочистить зрение. Но Линдсей неустанно продолжал. «Вы думаете, что, поскольку вы знали достаточно, чтобы распространять ложь, вы единственный, кто знает правду? Это фигня. Но если ты не начнешь говорить правду сейчас, то ты навсегда застрянешь с чужой версией, как и Лора сейчас. Давай, Полина, — подстрекала она ее. «Чего ты так боишься? В конце концов, мы же друзья, не так ли?» Она схватила Полину за руку и сердито встряхнула ее.

Полина высвободилась. — Ты понятия не имеешь, да? — горько сказала она, отворачиваясь.

«Давайте прекратим всякую чушь и перейдем прямо к сути дела. Давайте поговорим о ночи, когда умер Юнион Джек. Давай поговорим о том, откуда ты узнал, что Лора Крейг была там одновременно со мной. Правда, Полина! Я хочу правды!» Линдси закричала.

Внезапно ноги Полины как будто подогнулись под ней. Она споткнулась, но Софи поймала ее и усадила в кресло. Тело Полины, казалось, рухнуло само в себя, ее широкие плечи ссутулились и сгорбились, подбородок прижался к груди, руки крепко скрестились вокруг нее. Почти сразу две толстые слезы упали на стол перед ней. Затем ее тело начало судорожно дрожать. Линдси изобразила неуверенное пожатие плеч Софи, которая помахала ей в ответ, прежде чем присесть рядом с Полиной и положить руку ей на колено.

— Все будет хорошо, Полин, — мягко сказала она.

Полина покачала головой, и ее застывшее тело затряслось вместе с ней. — Н-нет, это н-нет, — пробормотала она сквозь стучащие зубы. Ее тело начало раскачиваться из стороны в сторону.

Софи посмотрела на Линдси. «Горячий напиток?» — тихо спросила она.

«Я думаю, наверху есть машина», — сказала Линдси, направляясь прямо к двери. К тому времени, когда она вернулась с двумя картонными стаканчиками, в которых якобы пили шоколад, Полина прижималась к Софи и тихо плакала. Линдси передала один из напитков Софи, которая передвинула стакан Полины. голову и поднесла чашку к губам. Она пила жадно, затем нашла в себе силы взять чашку у Софи и допить ее самостоятельно. Она фыркнула, затем потерла глаза тыльной стороной ладони.

Полин посмотрела на Линдси одновременно настороженными и умоляющими глазами. — Мне очень жаль, — сказала она наконец. Линдси ничего не сказала, просто протянула ей второй горячий шоколад. Полина выпила половину, затем удивлённо покачала головой. «Я не знаю, с чего начать».

«Попробуйте ранним утром в среду», — сказала Линдси, в ее голосе все еще была заметна резкость.

«Вы действительно думаете, что именно здесь начинается история?» — спросила Полина с гневом и презрением в голосе.

«Так что начните с самого начала», — сказала Линдси.

"Почему я должен?"

«Потому что, если вы этого не сделаете, я собираюсь выпустить специальный выпуск Conference Chronicle , рассказывающий всему миру, как вы убили Юнион Джек, чтобы отомстить ему за его планы уволить вас и ваших коллег», — холодно ответил Линдсей.

— Ради бога, Линдси! Софи протестовала. «Вы двое ведете себя как пятилетние дети. Вы оба помните, что вы должны быть друзьями!

"Друзья?" Линдси усмехнулась. «То, что она напечатала обо мне, моим врагам было бы трудно обнародовать».

«Я же говорила тебе, мне нужно было что-то сказать», — сказала Полина. — Думаешь, я хотел тебя отругать? Думаешь, я не чувствую себя виноватым? Слушай, ты хочешь это услышать или нет?»

Линдси пожала плечами. «Вы доказали, насколько хороши в художественной литературе, с помощью Conference Chronicle. Посмотрим, как тебе удастся избежать убийства Юнион Джека. Не говорите мне, дайте мне догадаться — это был несчастный случай.

Полин выпрямилась, находя в себе резервы внутренней силы, чтобы противостоять Линдсею. — Ты чертовски прав, это был несчастный случай. А теперь ты будешь слушать или будешь просто перебивать каждое второе предложение умными замечаниями?

Линдси подняла руки вверх. "Хорошо. Я послушаю. Но я оставляю за собой право не верить каждому слову».

"Не стесняйтесь. Незадолго до того, как его избрали генеральным секретарем JU, Том Джек сексуально домогался меня», — сказала Полин на удивление пустым голосом. «Не один раз, а несколько раз. Пару раз это было просто словесно, но дважды — физически. Во второй раз, если бы не пришел другой сотрудник, я думаю, ситуация вышла бы из-под контроля. В любом случае, после того второго случая я сказал ему, что если он когда-нибудь снова тронет меня пальцем или сделает сексуальный намек в моем присутствии, я подам на него официальную жалобу. Он не мог позволить себе такой риск, поэтому отступил. Это положило конец хлопотам, но заставило меня чувствовать себя дерьмово. Каждый раз, когда я его видел, у меня во рту чувствовался привкус желчи. Вот как я начал заниматься этим делом».

Она порылась в кармане куртки и вытащила пачку жевательной резинки. Она развернула кусочек и сунула его в рот. «Когда было объявлено о сокращении штатов, ко мне вернулся весь гнев. Меня как будто снова превратили в объект, который он и его приспешники могли выбросить на свалку. Я чувствовал, что мне больше нечего терять, поэтому решил отомстить им всем. Однажды, за пару недель до конференции, я фотокопировал целую кучу поправок к предложениям и мне пришла в голову идея « Хроники конференции». Я думал, что, по крайней мере, смогу заставить Юнион Джека и его подлых приятелей выглядеть теми придурками, которыми они на самом деле являются».

«Тебе определенно удалось», — сухо сказала Линдси. — Жаль, что тебе пришлось взять меня с собой.

Полина поморщилась. — Просто не повезло, что это произошло в твоей комнате.

— Так что же произошло?

«Во вторник у меня был день рождения. Группа из нас из головного офиса и несколько человек из Комитета по равенству собрались вместе и пошли поужинать, а затем отправились в клуб в Шеффилде. Я собирался тебя спросить, но ты собирался на шотландско-ирландский вечер. После этого мы вернулись в комнату Мэнди Мартин в Маклинток-Тауэр, чтобы напиток. Когда я вышел и зашел в лифт, он, должно быть, пошел вверх, а не вниз, но я был немного пьян и не обратил внимания. Когда лифт остановился, я вышел из него и понял, что нахожусь не там, где должен был быть. Прежде чем я успел что-либо с этим поделать, двери закрылись, и лифт опустился без меня. Я нажал кнопку, но прежде чем она вернулась, из-за угла выскочил этот слизняк Том Джек. На мне было красное коктейльное платье с открытыми плечами, расшитое пайетками, так что, полагаю, когда News of the World узнают об этой истории, во всем этом будет моя вина! Полина горько рассмеялась.

— Расскажи мне об этом, — с чувством сказала Софи. «Хирурги настолько привыкли думать о людях как о кусках мяса, что забывают, что женщины имеют право сказать «нет».

«В любом случае, он пристально посмотрел на меня, а затем прыгнул на меня. Я знаю, что выгляжу довольно большим и сильным, но то, что я тренируюсь, не означает, что я умею драться. И, как я уже сказал, я немного разозлился. Он начал меня бить по голове, рассказывая всякую чушь о том, что я всего лишь черная шлюха, шлюха… — Она замолчала и глубоко вздохнула.

«Я уверена, что мы сможем заполнить пробелы», — успокаивающе сказала Софи.

— Не будь в этом так уверена, — огрызнулась Полина. «Поверьте мне, принадлежность к рабочему классу и чернокожему человеку дает вам доступ к совершенно новому спектру оскорблений. Черт, одно воспоминание об этом заставляет меня внутри кипеть. Ей потребовалось заметное усилие, чтобы взять себя в руки, но ей это удалось.

«Он схватил меня за волосы и потащил от лифта. Знаешь, я даже не думал кричать? Разве это не безумие?»

«Это случается чаще, чем ты думаешь», — сказала Софи. «У меня были пациенты, подвергшиеся изнасилованию, которые говорили то же самое».

«Он попробовал первые пару дверей, но они были заперты. Потом дверь открылась, и он втащил меня в комнату. Он все время меня пинал, шлепал свободной рукой и изливал всю эту нецензурную брань. Это было похоже на то, как будто ненависть вытекала наружу его повсюду на мне». При этом воспоминании руки Полины сжались, а мышцы челюсти сжались.

«Он бросил меня на кровать, а затем оказался на мне сверху, задирая мое платье и разрывая трусики. Мне удалось взять себя в руки и закричать, что я всем расскажу, что он со мной сделал. Можете ли вы в это поверить, он просто засмеялся и сказал, что никто не поверит черной шлюхе, которую только что уволили. Думаю, тогда я просто сломался и задействовал мышцы, наращивая которые потратил все это чертово время. Я оттолкнул его от себя, и он отшатнулся назад. Я спрыгнул с кровати и последовал за ним, толкая его и рассказывая, что я о нем думаю. Я не кричал или что-то в этом роде, просто позволил ему это сделать.

«Он отшатнулся от меня, споткнулся о стул и врезался в окно. Он просто поддался позади него, и он тут же опрокинулся». Полина остановилась, глядя вдаль, снова видя то замедленное падение, которое отправило Юнион Джек в забвение.

Линдсей потянулся к руке Полины. Ее подруга крепко сжала его и сделала глубокий, судорожный вдох, который, казалось, длился вечность. — Мне очень жаль, — бесполезно сказала Линдси. "Я понятия не имел."

— Это был несчастный случай, — мрачно сказала Полина. "Это был несчастный случай. Я продолжаю говорить себе, что это был несчастный случай. Но оно не исчезнет».

В течение долгого времени три женщины молчали, каждая размышляя о цепочке обстоятельств, которые привели их всех к такому решению. Обычно молчание нарушала Линдси. «Значит, начав Conference Chronicle ради мести, вы продолжили ее в целях самообороны?»

"Это верно. Знаешь, я никогда серьезно не подозревал тебя. Я бы не стал стоять в стороне и позволить им арестовать тебя. Но Лора была другой. После того, как она предала всех нас на протяжении многих лет, она заслужила все, что получила».

«Не говоря уже о том, что она сделала с Йаном. Кстати, как вы узнали, что «Лаура» — завод специального отделения? — спросил Линдси.

Полина хихикнула. — Ты мне не поверишь.

"Испытай меня."

«Ты знаешь моего маленького мальчика Сэма? Ну, около года назад у меня был задолженность, и я взял его на несколько дней в Лондон. Мы пошли в зоопарк. А там, у бассейна с пингвинами, как в каком-то дерьмовом шпионском фильме, стояла Лора с мужчиной, которого я смутно узнал. Сначала я не мог вспомнить, где я его видел. Потом я вспомнил. Время от времени он выпивал в пабе, куда я хожу примерно раз в месяц с моим братом и невесткой в Льюишаме. Итак, в следующий раз, когда я увидел их, я спросил их об этом парне, и мой брат Артур смеется и говорит, что этот парень живет рядом с пабом, но он из специального отдела, все это знают. Итак, я узнал его имя и спросил одного из моих ручных параноиков-левых журналистов, может ли он узнать, чем этот парень занимался, и выяснилось, что он специализируется на подрывной деятельности профсоюзов. Не потребовалось много времени, чтобы понять, что он делал с Лорой».

«Так что, должно быть, для тебя было настоящей находкой, когда ты заметил Лору сразу после того, как Том Джек выпал из окна. Кстати, когда ты ее видел? И где именно? — спросил Линдси.

— Я этого не делала, — сказала Полина. «То, что было в Conference Chronicle, было чистым островом фантазий. Я просто сложил два и два, когда ты сказал, что был в Блэкпуле. Я думал, что это могло быть как-то связано со смертью Йена Росса, и единственным человеком, который мог желать смерти Йена, была Лора. Я подумал, что у тебя есть что-то, связывающее Лору с местом преступления, или чертовски сильный мотив. Поэтому я пишу историю о тебе и о ней, чтобы заинтересовать копов ее преследованием. А потом оказалось, что ты все-таки ее там видел, и это было удивительно, ведь я думал, что ты меня видел.

"Что? Неужели тебя к тому времени давно уже не было?

"Нет. Мне пришлось проверить твою комнату, чтобы увидеть, нет ли там каких-нибудь явных следов моего присутствия. Я вытер все, к чему прикасался, а затем поднял ногу. Дверь лифта открылась как раз в тот момент, когда я завернул за угол коридора.

Линдси выглядела растерянной. Но главный вопрос задала Софи. «Можете ли вы вспомнить, какие духи вы использовали?» она спросила.

Настала очередь Полины выглядеть озадаченной. "Конечно. Женщины, зарегистрированные в членских списках, собрались вместе, чтобы купить его мне на день рождения. Настоящий класс. Ле Муст де Картье. Марион купила его в магазине беспошлинной торговли в парижском аэропорту, — с гордостью сказала она.

Линдси выглядела испуганной. И тут ее поразила ирония. Она откинула голову назад и расхохоталась.

OceanofPDF.com

ЭПИЛОГ

Стюард наклонился к Линдси и спросил: «Не желаете ли выпить, мадам?»

Линдсей вопросительно посмотрел на Софи. "Шампанское?"

Софи усмехнулась. «О, я так думаю».

«Сделай бутылку, пожалуйста. О, а у тебя есть свежевыжатый апельсиновый сок?

Стюард улыбнулся. — Я проверю, мадам. Краем глаза она заметила, как Софи согнулась пополам от беззвучного смеха. Она выглядела слегка смущенной, когда уходила.

«Калифорния, вот и я», — фыркнула Софи.

«То, что мне нравятся некоторые вещи в этом месте, не делает меня калифорнийской девушкой», — хмуро сказала Линдси.

— Что-то праздновать, дамы? — спросила вернувшаяся стюард, заводя разговор, и поставила перед каждым из них по полбутылки. «И твой сок», — добавила она, протягивая Линдси небольшой кувшин.

Линдси ухмыльнулась. «Спасибо», сказала она. «Слава богу, мы летим обратно американской авиакомпанией». Стюард отошел, предоставив им наполнять стаканы. Линдси налила в каждый стакан немного апельсинового сока и произнесла тихий тост.

«Я чувствую, что нам есть что отпраздновать», — сказала Софи. «Мы приняли хорошее решение в Шеффилде».

Линдси задумчиво потягивала шампанское. «Моё сердце полностью с тобой согласено. Но часть меня чувствует, что, может быть, я слишком привык позволять людям избегать убийств».

— Но от убийства не уйти, — возразила Софи. «Если действительно то, что случилось с Юнион Джеком, было убийством. В этом весь смысл. Не будет дня, когда Полина не помнит, как он вылез через это окно, и свою ответственность за это».

Линдси кивнула. «Я все это знаю. И я продолжаю говорить себе, что справедливость не восторжествует, если забрать ее у ребенка и запереть в Холлоуэе. Как ты сказал, ее наказание у нее в голове. И это был несчастный случай, наверное. У меня просто в глубине души эта маленькая кляча, вот и все. И я тоже начинаю немного беспокоиться о своем суждении».

"Что ты имеешь в виду?"

Линдсей смущенно кашлянул. «Я знаю слишком много женщин, которые убивают, вам не кажется? Это уже выходит за рамки шутки».

Софи не нашла ничего обнадеживающего, что можно было бы сказать на это, поэтому в разговоре сделала шаг назад. — Ну, а если тебя мучает совесть, утешай себя мыслью, что хотя бы одна из них сядет в тюрьму на длительный срок, пусть даже за убийство, которого она не совершала.

Линдси злобно ухмыльнулась. «Иронично, не так ли? Мы не смогли найти достаточно улик, чтобы привлечь ее к ответственности за совершенное ею убийство ».

«Кстати, ты должен мне бутылку Каол Ила».

"Ты что?" Линдсей протестовал.

«Вы можете поспорить на бутылку виски с острова Айла по моему выбору, что Лора была непосредственно причастна к смерти Тома Джека. А она не была. Софи раздраженно ухмыльнулась.

— Но благодаря тому, что я принял Полину за Лору, у них более чем достаточно улик, чтобы посадить ее за преступника Тома Джека. убийство, даже если она этого не совершала. Поэтому она приняла непосредственное участие. Так что ты мне должен, — торжествующе заявил Линдси.

"Скажу тебе что. Мы напишем Лоре в тюрьме и попросим ее вынести решение».

«Хотел бы я поверить, что Лора окажется в тюрьме», — вздохнула Линдси.

"Что ты имеешь в виду?"

Линдси допила остаток стакана и незаметно рыгнула. — Давай, Соф. Вы действительно думаете, что это когда-нибудь дойдет до суда?

«Почему бы и нет?» — потребовала Софи. «Они арестовали ее, предъявили ей обвинение, и с вашими доказательствами у них достаточно, чтобы осудить ее на суде. «Удар по правам», — подумал я. И не только за убийство. Они также арестовали ее за махинации с расходами профсоюза, присвоение зарплаты забастовщикам и мошенническое манипулирование пенсионным фондом. Все для того, чтобы шантажировать ее деньгами и дизайнерской одеждой. Ничто из этого не рассчитано на то, чтобы вызвать к ней расположение присяжных.

«Я ничего из этого не оспариваю. И я не думаю, что это что-то иное, как отвратительно. Но я не затаю дыхание в ожидании поездки обратно в Великобританию за счет налогоплательщиков».

"Но почему нет?" Софи настаивала.

— Сотрудник спецподразделения под прикрытием на месте свидетелей? В следующий раз вы скажете мне, что в Британии демократия!»

Софи криво улыбнулась. Линдси поправила сиденье и вытянула ноги. «Ну, по крайней мере, у нас все аккуратно связано». Она ухмыльнулась. «Мне бы не хотелось так и не узнать, кем был этот призрачный Летописец. Ты знаешь, как я ненавижу незавершенные дела.

"Хм."

Линдси резко выпрямилась. Она пристально посмотрела на Софи. — Что ты имеешь в виду под «хммм»?

"Ничего."

— Что ты имеешь в виду, ничего? — отчаянно потребовала Линдси.

— Ну… — протянула Софи. «Мне просто интересно…»

«Интересно что?» Сквозь стиснутые зубы.

«На сейлиде Юнион Джек назначил вам встречу на следующее утро».

— Верно, — нетерпеливо сказала Линдси. "Так?"

— Так о чем он хотел с тобой поговорить?

Линдси выглядела ошеломленной. Ее рот открылся, а глаза расширились от паники. — Понятия не имею, — выдохнула она.

«Мне просто интересно», сказала Софи, олицетворение невинности. «Теперь я полагаю, что мы никогда не узнаем».

Линдси уставилась на Софи, охваченная разочарованием. Затем она увидела намек на улыбку, которую Софи пыталась подавить, и не смогла сдержать печальную улыбку со своих губ. Она покачала головой. — Возможно, я уже говорил об этом раньше, Софи, но иногда ты меня очень бесишь.

OceanofPDF.com

Переверните страницу, чтобы прочитать отрывок из книги Вэла МакДермида, 1979 год.

OceanofPDF.com


OceanofPDF.com

1979 год

ВЭЛ МАКДЕРМИД

OceanofPDF.com

1

Все началось плохо и стало только хуже. Метели, забастовки, непогребенные тела, отключения электроэнергии, террористические угрозы и лучшие хиты Showaddywaddy, возглавляющие чарты альбомов; 1979 год ознаменовался каскадом катастроф. Если только вы, как Элли Бернс, не были журналистом. Для ее племени чужая плохая новость была безошибочным звуком стука возможности.

Элли Бернс смотрела из окна вагона на белое, прерываемое лишь линией телеграфных столбов. С одной стороны они были чудесным образом еще темны, защищенные от порывистого ветра, который внезапными шквалами хлестал снег. Поезд стоял неподвижно, застрявший на полпути сугробами, заблокировавшими пути. Она взглянула на Дэнни Салливана. «Почему зима всегда останавливает Шотландию?»

Он усмехнулся. «Это как убийство в Восточном экспрессе . Застрял в поезде в сугробе».

— Только без убийства, — заметила Элли.

— Хорошо, только без убийства.

— И роскошь. И коктейли. И Альберт Финни в сетке для волос.

Дэнни поморщился. — Придирчивый, придирчивый, придирчивый. Любой мог бы подумать, что вы сидите на столе запасных и возитесь с моими запятыми и причастиями, связанными между собой.

Элли рассмеялась. «Я даже не знаю, что такое неправильно связанное причастие. И я сомневаюсь, что ты это делаешь.

— Однажды я это сделал, если это имеет значение?

Они снова погрузились в молчание. Они случайно встретились на морозильной платформе станции Хеймаркет во второй день года, коллеги возвращались на работу после того, как провели Хогманай со своими семьями. Было много ее товарищей-хакеров, которых Элли спрятала бы за колонной платформы, чтобы избежать их, но Дэнни, вероятно, был наименее неприятным из них. Если он был сексистом, расистом и сектантом до мозга костей, он хорошо это скрывал. И невозможно было избежать того факта, что после времени, проведенного с родителями, она отчаянно нуждалась в любом разговоре из ее собственного мира. Ближайшим событием, к которому она пришла, была первая газета года, в которой сообщалось о Международном году ребенка, о приближающейся забастовке водителей грузовиков и о сниженных ценах на блузки на распродаже «Фрейзерс».

Она встретилась с парой школьных друзей, чтобы выпить в деревенском пабе, но это было не лучше. Разговор начался неловко и неестественно, затем перешел на утешительные общие темы воспоминаний, а затем снова зашел в тупик сплетен о людях, которых она не помнила или никогда не встречала. Последние несколько лет, казалось, разлучили ее со старым знакомством.

Когда поезд отъехал от Кирколди на первом этапе обратного пути в Глазго, Элли почувствовала легкость отсрочки. Она послушно помахала родителям, стоящим на заснеженной платформе. Они отвезли ее за восемь миль до станции из бывшей шахтерской деревни Восточный Уэмисс, где она выросла, и она задавалась вопросом, разделяют ли они ее чувство облегчения.

Им нечего было сказать друг другу. В этом была причина дискомфорта, который она чувствовала всякий раз, когда возвращалась домой. Она постепенно пришла к пониманию того, чего у них никогда не было. Только когда она росла, это отсутствие связи было замаскировано повседневной рутиной работы и школы, девушками-гидами и боулинг-клубом, женской гильдией и хоккейной командой.

Затем Элли поступила в университет в другой стране и была сброшена с парашютом на Марс. В Кембридже все было странно. Акценты, еда, ожидания, заботы. Она быстро ассимилировалась. Она верила, что наконец нашла свое племя. Пролетело три года, но потом ее бесцеремонно бросили на произвол судьбы.

И теперь, после двух лет обучения ремеслу на северо-востоке Англии, она вернулась в Шотландию. Это было не то, что она планировала. Она нацелилась на Флит-стрит и на национальную ежедневную газету. Но редактор новостей в ее последнем посте о программе обучения был старым собутыльником своего коллеги по номеру Daily Clarion в Глазго. И это была национальная ежедневная газета, если считать Шотландию нацией. Подпись к газете гласила: «Каждый второй взрослый в Шотландии читает Clarion » . Остряки в офисе добавили: «Другой читать не умеет». Нити были натянуты, предложение сделано. Она не могла отказаться.

У нее было пять лет достаточного расстояния, чтобы свести визиты домой к минимуму. Но теперь невозможно было избежать знаменательных дат. Дни рождения. Семейные торжества. И потому что это была Шотландия, Хогманай.

Это означало три вечера бесконечных праздничных выпусков и мюзиклов — Оливер! , Моя прекрасная леди , полшестипенсовика. Она хотела посмотреть Джека Леммона и Ширли Маклейн в «Квартире» , но как только ее мать прочитала краткое содержание в газетных объявлениях, это было решительно исключено из повестки дня. Элли не хотела возвращаться к пыткам, поэтому просто спросила: «Как прошел твой Новый год?»

Дэнни усмехнулся. «Как каждый Новый год, который я помню. У нас самая большая квартира, поэтому все спешат в нашу. У моего отца пять сестер — тетя Мэри, тетя Кэти, тетя Тереза, тетя Берни и тетя Сенга».

Элли хихикнула. — У тебя есть тетушка Сенга? Серьезно? Я думал, Сенга — это просто шуточное имя?

'Нет. Это «Агнес» наоборот. Ее крестили Агнес, но зовут ее Сенга. Она говорит: «Что угодно, лишь бы ее не называли Эгги».

'Я понимаю. Итак, пришли ваши пять тетушек?

Дэнни кивнул. «Пять тетушек, четыре дяди и разные кузены».

— Всего четыре дяди?

— Да, дядю Пола убили на работе. Его раздавило бочкой из-под виски на таможенном складе в Лейте». Он поморщился. «Мой отец сказал, что это могло быть как-то связано с тем, что значительное количество виски находилось в то время внутри дяди Пола».

— Итак, у вас большая семейная вечеринка?

'Ага. То же самое каждый год. Все тетушки занимаются своим делом. Тереза одалживает в церкви большую суповую кастрюлю и готовит чечевичный суп. Мэри готовит роллы в горшках. Кэти печет лучшие сосиски в Эдинбурге, моя мама готовит мясной рулет, Берни приносит черную булочку, которую никто не ест, плюс купленное в магазине песочное печенье, а Senga производит таблетки трех вкусов».

— Черт возьми, это какой-то праздник. Он не был похож на человека, придерживающегося традиционной шотландской диеты. Дэнни был стройным, как борзая, с высокими скулами, узким носом и острым подбородком средневекового аскета. Только его кудряшки до воротника придавали ему вид человека своего времени.

Он ухмыльнулся. 'Без шуток. В доме достаточно, чтобы накормить половину Горги. И достаточно выпивки, чтобы открыть собственный паб.

'Ну так что ты делаешь? Есть, пить и болтать?

«Ну, мы едим и пьем, а потом каждый исполняет свой праздничный номер. Это позволяет нам продолжать работу до тех пор, пока не придет время включить телевизор под звонок. А потом папа включает «Корри» на проигрыватель, и песня становится еще более хриплой. Несколько соседей вступают первыми.

«Похоже на форму самообороны!»

Дэнни пожал плечами. «Это дружеское завершение. А вы?'

Элли не успела ответить, когда дверь в конце вагона с грохотом распахнулась, и кондуктор, шатаясь, ввалился внутрь, нагруженный стопкой одеял. Подойдя, он раздал их горстке других пассажиров. — Мы еще здесь задержимся, — объявил он с мрачным удовольствием в голосе. «Нам нужно дождаться прибытия снегоочистителя из Фолкерка, а он продвигается медленно, как мне сказали. И отопление отключилось. Извините, но по крайней мере у нас есть одеяла.

Он вручил каждому из них грубое серое одеяло, которое казалось более подходящим для лошади, чем для человека. Элли обернула его вокруг себя, сморщив нос от запаха нафталина. — Ты чувствуешь холод? — спросил Дэнни.

'Не совсем. Но теперь отопление отключено, и мы довольно быстро потеряем тепло тела».

Он посмотрел на нее через узкую щель между их сиденьями. «Если бы ты подошел и сел рядом со мной, мы могли бы разделить одеяла. И тепло тела. Он одарил ее широко раскрытыми глазами. «Я ничего не примеряю. Просто эгоист. Посмотри на меня, здесь нет ничего от меня. Я действительно страдаю от холода».

Нельзя было отрицать, что он был хорошо завернут. Прогулочные ботинки, вельветовые брюки, заправленные в толстые шерстяные носки, толстый свитер с воротником-поло, выглядывающий из тяжелого пальто. Шерстяные перчатки и вязаная шапка, торчащая из кармана. Элли не думала, что когда-либо видела кого-то, лучше подготовленного к холоду. Даже ее дедушка, человек, пристрастившийся к свежему воздуху в любую погоду. Вся жизнь на угольном забое сделала бы это с тобой. — Хорошо, — сказала она, изображая сопротивление, которого не чувствовала. Вероятно, он был единственным человеком в редакции, от которого не исходило хищнического настроения. Возможно, чтобы стать хорошим репортером, нужно было обладать инстинктами хищника. Но в равной степени вы должны знать, когда их выключить.

Элли поменялась местами. Они возились с одеялами, пока не соорудили вокруг себя саван двойной толщины. — В какой смене ты будешь следующей? — спросила она его.

— Завтра дневная смена. Ты?'

Она поморщилась. «Сегодня вечером я должен быть в ночной смене. Если этот чертов снегоочиститель не тронется с места, у меня будут большие неприятности.

— У тебя есть время. Прошло едва три. И даже если вы не успеете вовремя, вы не единственный. Ты над чем-нибудь работаешь или просто изо дня в день? Он говорил с небрежностью, которая требовала ответного вопроса.

«Жду следующей новости. Ты знаешь, каково это в ночную смену. А вы?'

Он улыбнулся. «Я гоняюсь за большим. Расследование. Я занимаюсь этим уже несколько недель, в перерывах между погонями за машинами скорой помощи. Я услышал шепот от человека, который даже не знал, что он мне говорит, и с тех пор я пытаюсь понять это. В основном в свое время. Такие солдаты, как ты и я, нам не положено писать такие истории. Мы должны передать это в отдел новостей и позволить одному из славных парней возглавить дело. Нам приходится делать грязную работу по краям, но мы не получаем подписей».

Это было не меньше, чем правда. Была группа репортеров, имевших титулы: криминальный корреспондент, главный репортер, корреспондент по вопросам образования, судебный репортер и еще полдюжины других. Когда низшие чины раскрывали большую историю, ее немедленно расхватывал один из парней, который мог претендовать на нее в свою вотчину. — Так как же ты это удержал?

— Я еще никому об этом не говорил, — просто сказал Дэнни. «Я держусь за него до тех пор, пока он не зайдет слишком далеко, чтобы кто-нибудь мог его у меня отобрать. Но это динамит.

Элли почувствовала укол ревности. Но это было адресовано не Дэнни. Это было скорее стремление к собственной большой истории. 'О чем это? Когда оно будет готово?

'Скоро. Все, что мне нужно, это последний кусочек головоломки. В следующие длинные выходные мне придется совершить небольшое путешествие на юг и найти последние кусочки неба».

Значит, ненадолго. Сотрудники Clarion работали четыре длинные смены в неделю, причем график был устроен таким образом, что каждые три недели им давалось пять выходных подряд. Элли еще не совсем поняла, как лучше всего использовать время, хотя до наступления зимы у нее появился вкус к прогулкам по холмам. Но она готовилась к покупке квартиры и видела в своем будущем бесконечную перспективу отделки и благоустройства дома. 'Повезло тебе. Если тебе нужна помощь…

И снова дверь с грохотом распахнулась. На этот раз охранник был покрасневшим и взволнованным. — Кто-нибудь из вас врач? Он в отчаянии огляделся вокруг. — Или медсестра?

Прежде чем кто-либо успел ответить, сзади него раздался женский крик. «Я убью тебя, ублюдок».