# Припри

Сергей Николаевич Хвыля

Припри


Глава первая


Непривычно яркий свет. Это скоро пройдет. Почему-то я это хорошо знаю?

Шестью щесть - тридцать шесть. У меня есть разум - это радует. Я знаю таблицу умножения и даже знаю таблицу Менделеева. Проверим. Висмут. Думаем, думаем, восемьдесят третий. При возможности надо проверить, но что я здесь делаю? Если у меня есть разум - значит, я живу. Я живу - это здорово. Не успел я разглядеть все вокруг, как ворвался в помещение (а я чувствовал замкнутое пространство) странный человек: толстяк небольшого роста с невероятно смешным, на мой взгляд, головным убором. В нем самом, смешного, было не так уж и много, но все, что было для меня удивительно, очень бросалось в глаза. Очень удивительной была и его улыбка, которая не сходила с его лица. Это лицо заговорило, как только ворвалось:

- Пошли, пошли быстрее, шевелись! Заметут, как пить дать!

Задернул появившиеся из неоткуда шторы. Темней не стало. Уставился на меня, как баран на новые ворота.

- Ты идешь? Хочешь потанцевать? Живо из постели, нет времени...

Пока он что-то говорил на непонятном мне языке я приходил в себя. Английский язык мне знаком, это пошел итальянский, а это какая-то тарабарщина. Первые мои слова были похожи на выдох информации:

- Я славянин.

Получилось очень тихо и толстячек, умолкнув на минутку, ко мне стал не только присматриваться, но и стал прислушиваться, повернув голову со своим ухом.

- Что? Да ты еще и мой... где твоя рука? Дай мне свою руку, иначе я за себя не отвечаю, - проговорил он на русском.

Не думал, что у меня есть что-то из конечностей, но сделал движение, мысленно похожее на протягивание руки и лучше бы я этого не делал. Замелькали тени, послышался тихий и звонкий стук, скрип створок дверей. Воздух обдувал и с боку, и снизу, и сверху, руку дергало невероятно много раз. Остановка. Огляделся, ничего не вижу, тишина: ни стен не дверей, полная пелена, густая, серая пелена. Развожу несуществующими руками - стало холодно.

- Ты где? Подай голос.

- Я здесь.

Опять та же история с бегами, только теперь я почувствовал что у меня есть лысина. Дуло так, что стало некомфортно. Ветер делал свое дело. Стихло все неожиданно, я прижался, ожидая любую "пакость". Тишина. Где я? Где этот толстый сумасшедший? Будет меня звать, не отзовусь.

- Ты где? Не дури. Я должен тебя вытащить. Понятно, что ты не все знаешь, но дай мне шанс, обещаю все объяснить, только подай голос. Ну хорошо, хорошо, даю за это свой палец.

Слово "палец" меня удивило и насторожило. Неужели я попал в уголовный мир? Это у них, говорят, отрезают пальцы, за разные провинения.

- Давай дам сразу руку. Чего мелочитьс...

Опять та же история с лысиной и ветром и только через несколько минут интенсивного бега, по несуществующим, на мой взгляд, препятствиям мы остановились по причине нехватки сил моего верблюда-толстяка.

- Мне это начинает нравиться. Я ногами не шевелю, а уже пролетел километра полтора. Если бы в дороге еще давали кефи...

Опять бега. Куда этот козел меня тащит? За меня заплатили приличную сумму? Это уже не мое предположение - факт, иначе бы он так не старался. Попробую отдернуть руку. Получилось. С изменением скорости, с которой меня тащили, я стал, правда, не сразу, различать предметы. Это город, мостовые из булыжника, на улице дождь. Все сыро и должно быть холодно. Почему я не ощущаю этот холод? Посмотрел на ноги - их нет. Да и рук нет тоже. Так стоп. Разум у тебя есть? Есть. Просто какой-то клинический случай, понятно, что ты себя можешь увидеть только в зеркале. Резон. Надо искать зеркало. На соседней улице какой-то ненормальный кричал: "Сашко, Сашко, Сашко" и это стало надоедать. И от нечего делать я решил спросить у кричавшего, кто этот самый Сашко по национальности. Если негр, то не стоит беспокоиться потому, что они ночью не видны, а уже смеркалось.

- Хорошо, что я тебя нашел, - заговорил, подходя поближе, улыбчивый толстяк, - давай знакомиться. Меня Гендосом зовут, тебя, я знаю, зовут Сашко, Шура, Саша. Выбирай, как тебя "подшивать".

- Как хочешь, а Гендос - это Гена?

- Угадал.

- Мне кажется, что Геннадий звучит лучше, чем Гендос.

- Издержки профессии, все готов испортить, даже свое имя. Хи-хи-хи. Извини за идиотский смех, такой выдали, без юмора свихнешься. Если ты не против, то пройдем хотя бы за угол здания или в какой-нибудь подъезд - холодно, да и сыро.

- Ты не знаешь где мне увидеть зеркало?

- Хочешь на себя посмотреть?

- Хотелось бы убедиться, что я не урод.

- Сразу могу тебе сказать, что у тебя только одни глаза. Ну-ка поверни голову к свету. Зеленого цвета, как у соседской кошки. Хи-хи-хи.

- Очень смешно. И что я теперь так и буду с одними глазами? У меня не будет не рук, не ног?

- А что? Не картуза, не ботинок не надо, даже очки надевать некуда. Хи-хи-хи. Не расстраивайся, всему свое время. Будет у тебя и кофе с молоком, и чай со сливками. Держись Гендоса, с Гендосом не пропадешь.

Неужели мне придется все время выслушивать его остроты? Кто он мне? Сват? Брат? Я взглянул на свои ноги, вернее на их отсутствие. Да нет, проявляется. Под дождем даже очень хорошо все видно. Брючина, уверенно можно сказать, что похоже на спортивный костюм.

Гендос уже стоял под навесом в подъезд и вытирал свое смеющееся, мокрое от капель дождя, лицо. Заговорил, когда я подошел:

- Дело идет на поправку? У тебя уже и руки скоро появятся. Но не обольщайся, тебя, кроме меня, никто видеть не будет. Ни сегодня, ни завтра, ни-ког-да.

Я повернулся и пошел прочь от этого неприятного, на мой взгляд, толстого "упыря". Тоже мне, пожелание: "Держись Гендоса, с Гендосом не пропадешь". Сам разберусь, разум при мне? При мне. Вот и сохни под навесом в одиночку, а я тебе не компаньон. Но вскоре услышал топот его ног, а затем и его голос:

- Обещаю больше не смеяться. Ну вот такой я плохой и нехороший. На, читай, - он протянул мне исписанные листки, - хотел показать тебе в более уютном месте.

Пристальный и недоверчивый мой взгляд он выдержал. Все еще ему не доверяя, мне пришлось взять листки, прижать их ниже груди, чтобы они не промокли и пойти дальше, ища какой-нибудь навес от дождя. Я шел с твердой уверенностью, что если он опять надо мной посмеется, то я, если ему не "отвешу", то по крайней мере плюну ему под ноги и уйду. За эти минуты он мне так надоел, что...

Нашел сухое и достаточно светлое место и развернув бумагу стал читать, изредка поглядывая на моего притихшего, недавнего знакомого. Даже не прочитав написанное на бумаге до конца, у меня стали возникать вопросы:

- А что это за женщина?

- Сам пока плохо знаю. Это правда, видишь не смеюсь. Над этим, парень, шутить опасно, уж ты мне поверь. "Контора" серьезная. Ты читай, читай, там и адрес есть и номер ее телефона. Как только еще его не отключили?

- Получается, что мы теперь "не разлей вода"?

- Получается, и хочу сказать, что есть индивидуумы еще хуже меня - тебе еще повезло. Такие есть сволочи... прости и помилуй.

Первый раз за вечер я искренне рассмеялся и продолжил читать дальше. Мы стояли в недостаточно хорошо освещенном коридоре какого-то учреждения. Лампочка находилась высоко, прямо у потолка - обычно так крепят лампочку чтобы ее не украли. Людей понять можно, но читать из-за плохой освещенности было неудобно и приходилось всматриваться в буквы как слепому. Гендосу, по всей видимости, это стало надоедать и он несколько раз порывался мне помочь в прочтении. Все еще ему недоверяя, решил пройти дальше в помещение учреждения к другой лампочке, надеясь, что там будет светлее. Задержавшиеся на работе служащие по одному и парами стали выходить на улицу. Я сторонился их, старался держаться ближе к стенке, смотрел на них снизу вверх, иногда увертываясь чтобы с ними не столкнуться. Посмотрел на улыбающегося Гендоса, и с изумлением спросил:

- Что ты опять улыбаешься?

- Они тебя не видят.

- Что?

- Они тебя не видят потому, что ты для них невидим. На бумаге четко написано, что я тебе все буду разъяснять и объяснять, вот и объясняю.

- Так ты мне не врал, что меня никто не будет видеть?

- Буду врать, себе дороже будет. Ты еще не все прочитал, а вопросов куча. Заранее хочу сказать, что мы не карлики. Этот вопрос у тебя на языке вертится. Садись на стул и читай, а я пройдусь, разузнаю, что и где. Прошу не уходи, договорились? Вот и хорошо, - уходя еще раз обернулся. - Смотри не уходи.

Даже не верится, что такое может быть. Вот влип. Хочешь, не хочешь, а надо жить в новых условиях. По сказанному в письме я не первый и не последний. Лучше так, чем грязью на болоте или тиной в пруду. Тебе, Саша, действительно повезло, у тебя есть разум - это радует. Радует, что способен мыслить и творить.

- Хорошо что дождался, не ушел, - проговорил Гендос, когда вернулся. - Что у нас плохого? Что за унылое выражение лица? Выше нос, будет еще хуже, это я тебе как пессимист пессимисту говорю.

- Я не пессимист, только стал жить (если это называется жизнью) и сразу разочарования. Ну хватит об этом. Ты мне лучше скажи куда я попал? Прошлого не помню, будущего не знаю. Я что, не человек? Из написанного на листках, я понял, что я ангел.

- Заметь, ангел добрый, я - ангел злой. У нас есть общее дело. Ты спрашивай, спрашивай, я отвечу и расскажу все, что знаю, но поторопись. Мы должны быть на квартире у Надежды через полчаса.

- У меня сейчас все равно все в голове перемешалось. Потом тебя спрошу, а сейчас пошли к Надежде.

- Давай руку.

- Что, опять гонки?

- Ну так же быстрее, да и не близко. Если пойдем пешком, то только к утру доберемся.

- А нельзя ли как-нибудь... Хотя бы на закорочках, или научи как это делается, попробую, может сам полечу.

- Сейчас некогда учиться, садись на спину и держись.

Хорошо, что дождь кончился. Мы мчались по вечернему городу, по проспекту так быстро, что огни уличных фонарей сливались в одну сплошную, яркую линию. Эта линия отражалась на мокром асфальте и небольших лужах. Гендос где-то простыл и постоянно чихал, но звук уносил ветер и о том, что он чихает можно было догадаться по дергающейся голове. Старательно вглядываясь в улицы, пытался угадать название города. Ничего знакомого, и было понятно, что я здесь никогда не бывал, даже близко, отдаленно ничего не напоминало. Город большой и нечего гадать - спрошу у Гендоса. Промчались на улицу поуже, но с трамвайными путями. Еще два поворота, двор многоэтажных домов, резкий подьем на седьмой этаж к лоджии.

- Слезай, расселся как у себя дома.

Гендос растирал шею, вглядывался через мокрое стекло, после того как меня ссадил, еще раз чихнул и заговорил, почему-то шепотом:

- Приехали, она уже дома. Посмотри, сидит на диване и опять с бокалом вина - вечерний "моцион".

- Ну и!?

- Что, ну и? Ты у нас добрый и пушистый, ты и будешь ее исправлять в лучшую сторону, ну а я, буду тебе мешать.

- Как это будешь мешать? Ничего не понимаю. Ты об этом как-то обыденно говоришь, даже странно. И почему мы с тобой говорим шепотом?

- Кот, соседский кот, сволочь! Он меня слышит, потому приходится на лоджии говорить шепотом. Прошлый раз чуть на меня не прыгнул. Ты знаешь какие у него когти? Во! Это у него, глаза зеленые, - Гендос показал скрюченные пальцы и постарался расширить свои, и без того круглые глаза. - Опасное животное.

С этими словами он исчез и появился уже в комнате, где сидела Надежда. Через стекло было видно как он хлопнул себя по лбу и появился передо мной на лоджии снова, почесал лоб и проговорил:

- Понимаешь старик, чтобы проникнуть в комнату, как только что я сделал, надо мысленно подумать что ты уже там, в комнате. Постарайся это почувствовать, иначе нам придется здесь находиться очень долго потому, что и через двери нас на врят ли пустят.

- Я постараюсь.

- Ты уж постарайся, мне холодно и сыро, в квартире тепло и сухо. Разницу в голосе слышишь? Раз киваешь, значит все понял.

С этими словами он исчез и снова появился, но уже в комнате. Подойдя поближе к стеклу, я стал всматриваться в помещение стараясь представить себя среди мебели комнаты. Шум ветра и капель, которые падали с крыши и неба, исчез. Краем глаза я увидел и понял, что прошла только моя голова, туловище было на лоджии. Тогда я представил себя на диване и это у меня получилось. На диване сидеть было очень удобно и комфортно потому, что он был очень мягкий и одежда моя почему-то оказалась сухой. На лоджии она просто прилипала к моему телу.

В комнату вошла Надежда, уходившая на кухню за очередной порцией вина. Она удобно устроилась недалеко от меня на диване и отпила глоток рубинового напитка. Это была смуглая, высокая женщина с красивым, правильным профилем лица. Ничего в ее облике не выделялось и не мешало четкой симметрии. Все переходило из формы к форме очень плавно и не чувствовалось откровенной законченности. Складывалось такое впечатление, что природа еще трудится над усовершенствованием ее, уже достаточно красивого, облика. Она встала и подошла к проигрывателю. Зазвучала песня в исполнении группы Абба и некоторое время она слушала стоя у проигрывателя, затем ей это не понравилось и она включила песни незнакомых мне зарубежных исполнителей. Но мелодии были не быстрые, мелодичные и это наполняло комнату спокойствием. Решив, что это как раз то, что было надо, она снова уселась на диван, странно подложив под себя ногу, отпив глоток вина и закрыла глаза.

Совсем освоившись и осмелев, я решил осмотреть квартиру. Уверившись, что я для Надежды и вообще для людей невидим, встал и направился на ознакомление жилища. Чтобы дойти до кухни, мне пришлось пройти через еще одну комнату. Эта комната оказалась немного побольше предыдущей, в ней было темно и видны были только очертания шкафов с книгами. В кухне горел свет и меня так и влекло туда, тем более что там кто-то чем-то шелестел и шуршал. Мои предположения оправдались - это шелестел оберткой от шоколада Гендос. Увидя меня он сел на стул и оперся о стол локтем, при этом кулак с зажатой фольгой оказался у обреченно опустившейся головы в области виска. Все время улыбавшийся до этого, он с горечью проговорил:

- Все бы отдал за то, чтобы еще раз попробовать шоколад. Это не жизнь - это существование. Я даже не знаю откуда, но знаю, что это очень вкусно. Ты знаешь, мы не люди, мы комок чувств и информации и это огорчает.

Немного придя в себя поднял голову и снова повеселев, как ни в чем не бывало, стал спрашивать:

- Как квартирка? Как хозяйка? Нравится тебе здесь?

- Нравится. Мне же не приходиться выбирать. А мы что, не едим?

- Не хочу тебя расстраивать, но к сожалению, нет. Лично сам вталкиваю в мозги людей, что кушать приятно. Кушайте больше, обжирайтесь, говорю я им, а сам есть белки и углеводы не могу. Трагедия, и главное ходить далеко не надо - вот он я.

- Сочувствую.

- Да плевал я на твое сочувствие. Извини, вырвалось. Видимо я неисправимый и злой. Между прочим я таким должен быть всегда, так что привыкай.

- Даже не подумаю и хочу тебя предупредить, что добро имеет кулаки. И если я, как ты говоришь, добрый и пушистый, то знай, что добро должно быть с кулаками, - я посмотрел на свои худые кулаки, - с двумя кулаками.

- Понял, Гендос всегда все понимал. Просто я хотел сказать, что я не подарок.

Не желая продолжать разговор на эту тему я стал осматривать кухню. Хозяйка содержит кухню в чистоте - это хорошо. Повернулся к Гендосу:

- А кто здесь жил раньше?

- Химик, а Надежда его дочь. Умер недавно при странных обстоятельствах. Надежда и запила, а я внушил ей, что в вине можно забыться.

- Хвастун... У человека горе.

- Ну хорошо, хорошо. Но что бы ты не говорил, а я свою "руку" приложил. Сам понимаешь, что без меня тут ничего не обходиться, а пакости которые тут происходят - это моих рук дело.

- Гордишься своей работой? Ничего, скоро и я буду своей гордиться. Сейчас вот пойду, и попробую откровенно с Надежной поговорить и постараюсь ей помочь, и открыть глаза на правду.

- Дохлый номер, она наверно уже спит. Слышишь музыка стихла. Сходи и проверь, прав я, или нет.

- А свет на кухне? Она его что, не выключает?

- Отец помер, так она темноты и одиночества боится. Луч света из кухни попадает в ее спальню - это ее успокаивает. Да и ночью идти на кухню или в ванную светлее, не надо включать яркий свет в комнатах. Она точно спит, пойдем, проверим. Если не спит, то с меня желание.

- В смысле?

- Я исполню первое твое желание. Доволен?

- Хорошо. Пошли.

Пройдя в комнату-спальню, мы увидели Надежду сидящей в постели и рассматривающую фотографию улыбающегося мальчика, лет двенадцати, при свете настольной лампы. С улыбкой я посмотрел на Гендоса, он только от удивления поднял плечи и немного развел руками, говоря этим что будет должен желание. Надежда положила фотографию на стол, выключила свет и укрывшись одеялом, закрыла глаза. Мысленно я пожелал ей спокойной ночи и направился на кухню, за мной поплелся расстроенный поражением Гендос. Он еще долго убивался, что надо было прийти чуть позже, тогда бы выигрыш-пари был бы у него в кармане - выдержки не хватило.


Глава вторая


Утро встретило дождем за окном. Всю ночь и утро снились какие-то кошмары: снился мужчина с носом, похожим на картошку. Он что-то кричал и размахивал руками, в чем-то уверял, жестикулируя как итальянец и присутствовал страх за что-то родимое и близкое. На ночь я разместился на диване, мой антиприятель на кресле. Я уже проснулся, а он еще спал, неудобно, по моему мнению, наклонив голову. Ухо у него завернулось, придавленное головой и я, решив, что это не смертельно, направился осматривать квартиру при дневном свете, стараясь рассмотреть ее повнимательней. Ноги сами принесли меня в кухню, где Надежда уже готовила себе кофе. Это был как раз подходящий момент проверить, слышит меня Надежда или нет? Набрав воздуха в легкие и открыв рот буквой "А" я закричал, недолго, но громко. Надежда повернула ко мне и немного вниз голову, как мне показалось, прислушалась. В кухню ворвался с заспанными глазами Гендос. Ухо у него не встало на свое законное место и это было очень смешно. Ворвавшись он как всегда начал с вопросов, вернее с нескольких вопросов:

- Что? Где? Кто кричал? Что случилось?

Вопросы были заданы быстро и громко и мне показалось, что Надежда снова сделала такое же движение головой, что и в прошлый раз. Значит она все-таки что-то слышит, а если крикнуть еще громче? Я набрал воздуха и, не обращая внимания на жесты протеста прибежавшего на мой крик Гендоса, закричал что есть силы. Гендос зажал уши - правое ухо ему все равно надо было исправлять - Надежда повернулась на крик, прошла мимо меня в прихожую. Приложила ухо к входной двери, поглядела в глазок несколько секунд и постояв у этой двери, направилась на кухню доваривать кофе. Она меня слышит, она меня слышит, вертелось у меня в голове. Она подумала, что звуки доносились с подъезда, точно так она и подумала. Схватил за плечи кричавшего мне, что-то Гендоса, я обрадовано констатировал:

- Она меня слышит! Она не может меня не слышать, я кричал очень громко! Гендос, ты представляешь, что это значит? Это значит, что я могу с ней говорить!

- Да отпусти ты меня. Что кричать как сумасшедшему? Да еще утром, когда все нормальные ангелы спят. Ты забыл истину - люди лучше всего слышат тогда, когда им говорят шепотом.

Этими словами он меня озадачил. Он прав - это истина. Значит надо искать другой путь к ее разуму. Гендос пошел в комнату, к своему креслу, уверенный в том, что убедил меня больше не кричать так громко. Я пошел за ним и заговорил с ним тогда, когда он уселся поудобнее в подушки, находящиеся в кресле, начал говорить тихо и доверительно:

- Гена.

- О - это что-то новое? Продолжайте в этом же духе, пожалуйста.

- Гена, ты наверное знаешь как достучаться до сознания людей?

- Только этим и занимаюсь последнее время. Что Вас интересует?

- Ты говорил, что будешь рассказывать все, о чем я спрошу. Так вот, я спрашиваю. Как достучаться до сознания Надежды?

- Молотком. Ты наивно думаешь, что я буду помогать конкуренту?

Я достал из-за пазухи листки бумаги - это произвело на собеседника удивительное действие. Он уже не лежал на подушках, какая-то сила его так и заставила отойти к дивану.

- Эй, осторожней. Я знаю все пункты этого документа. Помогу, обязательно помогу, но позже, дай досмотреть кошмарчик-сон.

- Ты видишь собственные сны? Надежда бодрствует... Или ты еще по совместительству работаешь?

- Уговорил, дай мне проснуться и начнем обучение. Постараюсь тебя научить всему, и убери листки обратно за пазуху.

Пришлось убрать листки. Молча сел рядом на диван. В прихожей включили свет, Надежда куда-то собиралась идти и одевала обувь.

- Нам надо идти с ней?

- Не обязательно, сегодня день посвятим учебе. Ты же сам этого хочешь, прямо жаждешь, - Гендос с сожалением поглядел на диван. - Хотел еще немного полежать, но раз уж ты такой вредный... Выбирай стенку, будем учиться ее проходить разными способами.

Учеба проходила быстро. Ничего сложного, как мне раньше казалось, в этой науке не было. Учиться было даже интересно. Прохождение через стенку я освоил быстро. Зашел даже к соседям в квартиру, но их не было дома. Выходил на улицу, возвращался обратно. В следующей части урока летал, менял скорость и угол полета. Гендос даже один раз нечаянно меня похвалил, чем на себя рассердился. В конце концов он устал мне объяснять и попросил уроки закончить. Надо было сжалиться над ним потому, что сегодня он это заслужил. К концу уроков возвратилась домой Надежда. В ее пакете оказались продукты и стало понятно что она ходила в магазин. Гена заулыбался, когда Надежда достала из сумки бутылку дешевого вина, меня же это привело в разочарование и раздумья. Как сделать так, чтобы оттолкнуть ее от этого зелья? Хорошо что она не покупает водку, да и вино в больших количествах тоже не подарок - такие мысли возникли когда из сумки-пакета появились еще две бутылки вина.

- И что? Это каждый день? - спросил я Гендоса. - Все три бутылки она выпьет?

- Моя школа, дай человеку расслабиться, забыться от горя. Тяжело терять близкого человека, а если еще добавить, что ее жизнь потеряла всякий смысл....

- Слушай Гена, давай заключим на сегодня союз. Доза вина очень большая, согласись.

- Согласен.

- Можно ли как-нибудь ее уменьшить?

- Зачем? Ты хочешь чтобы она выпившая пошла в магазин за недостающей порцией спиртного?

- Конечно нет, я просто хочу уменьшить дозу вина на сегодня и прошу у тебя помощи.

Гена задумался. Надежда тем временем налила себе бокал вина, выпила, налила себе еще один и направилась с ним в комнату.

- Сашко, до тебя я жил спокойно. Ты пришел и стал меня напрягать. У тебя, например, какие предложения?

- У меня предложения прочитать третий пункт документа, - похлопал я по бумаге за пазухой.

- Тогда, за одним, почитай и четвертый, шантажист. В нем сказано, что мы с тобой физически не можем действовать по отношению к людям. Почитай повнимательней, до тебя тоже был такой же шустрый. Теперь его нет, где он? Эй, где ты? Нет, даже воспоминаний не осталось.

Пришлось достать документ и прочитать повнимательней. Действительно, такой пункт есть.

- Есть такой пункт, а вот и дополнение. Как всегда правило есть, но есть и исключение. Так, читаю: Возможно, если человеку грозит серьезная травма или незапланированная смерть.

- И где здесь травма? За смерть я не говорю. Где здесь серьезная травма? Так что отстань.

- Не отстану, учи как действовать физически. В третьем пункте сказано, что ты обязан мне помогать. Подчеркиваю - обязан.

- Значит правило ты читаешь, а в исключения и дополнения не вникаешь? Там тоже есть исключения. Представь себе, что ты пришел в школу и получил информацию за десять лет учебы. Где бы тебя стали искать? В каком доме? Палата номер шесть? Правильно Зуев, отфутболивай.

Впору чесать затылок. Опять он прав. И дополнение существует, вот оно: дозировать информацию по мере возникновения трудностей.

- А хочешь почитать мои инструкции?

- У тебя тоже такое предписание есть?

- Конечно, сейчас покажу.

Гена пошел в угол комнаты с книгами и когда он подошел к стенке появились листки бумаги, висящие в воздухе. Гена их взял и подошел с ними ко мне:

- На, читай. Это тебе будет интересно и поучительно, у меня тоже есть обязанности.

- Слушай Гена, как ты это сумел? Ты их что, не носишь с собой?

- Не ношу, я их оставляю в понравившемся мне месте, отхожу и они становятся невидимы, подхожу, они появляются. Появляются только тогда, когда подхожу только я. Кроме меня эти листки никому не нужны. Ты можешь делать то же самое со своим документом и не обязательно их носить с собой.

- И ты молчал? Не мог сразу сказать?

- Да Зуев ты, Зуев. Отфутболивай. Всему свое время.

Чтобы не накричать на него, стал читать его предписание. Очень большой разницы в написанном, по сравнению с моим документом, не было и я стал недоумевать, почему он такой? Можно же быть немного добрее?

- Не нахожу никакой разницы, документы в основном почти одинаковы. Почему же ты такой злой?

- Разница во взглядах. Мы как люди, имеем разногласия. Да и я заметил, что читаешь ты очень невнимательно. Еще неизвестно, что хорошо, а что плохо в жизни. Ты и я влияем на жизнь людей, значит живем с ними их жизнью. Если сказать проще, ты представляешь добро, я представляю зло. Ты, белый и пушистый, существо, одаренное разумом и волею, видишь людей в обществе, где существуют законы, которые считаешь правильными. Это общество постепенно заставляет всех маршировать и плясать под дудочку лидеров. Я же, аггел - злобное, бесплотное существо, за личность, если хочешь за анархию. Человек должен распоряжаться своей жизнью так, как сам хочет, а не так, как велит ему общество. Любая власть - насилие, насилие над личностью. Ты и я делаем свое дело и если мы с тобой будем говорить на эту тему, то обязательно будем спорить и проведем время впустую. Предлагаю не мешать, а помогать друг другу.

- Да я только за! Все равно мы друг друга не переубедим.

- Вот и ладушки. Пойдем лучше к телевизору. Сейчас будет футбол. Надежда футбол смотрит и я пристрастился. Увлекательная, оказывается, игра.

Только мы устроились поудобнее недалеко от Надежды на диван смотреть телевизор, как зазвонил звонок входной двери. Надежда не сдвинулась с места. Звонок смолк через несколько минут, запикал телефон.

- Я никого не хочу видеть, - проговорила тихо хозяйка, - меня нет дома и не будет до вечера.

Но в дверь стали стучать и стучать очень громко. Надежда подошла к входной двери и посмотрела в глазок. Отошла и хлопнула с расстройства руками о бедра, прислонилась к стене подняв голову о чем-то с горечью размышляя. Не выдерживая стука в дверь она громко проговорила:

- Иду, иду. Кто там?

- Это я, Надя, Анатолий. Открой дверь, надо поговорить о сыне.

- Он с тобой?

- Остался дома. Не беспокойся, я тебя не задержу, буквально несколько минут, просто надо подписать бумаги.

Щелкнул замок, дверь открылась и на пороге стоял среднего роста человек, в шляпе и сером пальто. Он вошел только тогда, когда Надежда повернулась и пошла в комнату к телевизору, зная по опыту, что Анатолий закроет входную дверь и раздевшись в прихожей пройдет в комнату. Это был ее бывший муж, так мне объяснил Гендос и прибавил:

- Сейчас опять начнет права качать.

Но этого не произошло. Он сел на стул у стола и стал раскладывать бумаги по стопкам. Надежда не смотрела на телевизор, взор ее упирался куда-то мимо и в пол, только изредка поглядывала за действиями гостя. Сходила на кухню, по всей видимости, за очередной порцией вина, пришла и села на место которое освободил Анатолий. Просматривая бумаги стала задавать вопросы:

- Ваня не болеет?

- Нет, все в порядке, пошел в школу. Он неплохо учиться, даже я удивляюсь.

Надежда стала подписывать бумаги и говорить одновременно:

- Когда ты переоформишь магазин на себя? Я им уже давно не занимаюсь и хочу отойти от дел. Если он для тебя так дорог, тогда и возись с ним сам, без моей помощи.

- Потерпи Надежда. Сейчас не время.

- Я попрошу тебя Анатолий заплатить за услуги по квитанциям: за квартиру, за газ, за воду, за все. Книжки я тебе дам, боюсь, что телефон отключат, а он мне скоро будет необходим. По мобильному не очень-то и поговоришь.

Подписав необходимые бумаги, отдала их Анатолию, подошла к шкафу и достала из ящика стопку книжек с квитанциями, повернулась и сказала:

- Сделай это сегодня, и извини за то, что кофе мы с тобой сегодня пить не будем, до свидания.

Анатолий молча взял из рук Надежды книжки и так же молча направился в прихожую. Что твориться в этой, с непонятными отношениями, семье? Ваня - это наверное ее сын, фотография которого находится в спальне.

- Ну пора бить, такой момент... - Гена был весь в игре и повернувшись ко мне показал на телевизор. - Ты видел? Садись рядом, что ты скачешь как гнедой. - Повернул голову к телевизору и повторил с разочарованием в голосе. - Такой момент...

- Ты, Гена, понимаешь, что я здесь новичок. Помоги мне разобраться в отношениях между людьми, расскажи, что с ними происходит? Муж не живет с женой, сын не живет с матерью, Надежда бедна, как церковная крыса, подписывает бумаги, юридически владея магазином. Я многого не знаю и хочу разобраться. Если ты мне не поможешь....

- Помогу. Ты заметил, что я на твой вопрос ответил сразу же, без промедления. Не надо аплодисментов, лучше садись и слушай, благо Надежда пошла за дозой спиртного и перерыв между таймами. Пока был жив Николай Иванович, все было просто идеально. Анатолий и Надежда женились по любви и у них родился Ванечка. Иванович отвалил кучу денег Анатолию для начинания своего дела, а точнее для покупки магазина по продаже бытовой техники и прочего. Являясь хозяином магазина, он все руководство возложил на своего зятя, тем самым его и трудоустроил. Надежда помогала Анатолию всем чем могла и так увлеклась, что стала незаменимой в области продажи и приобретения товаров для последующей продажи. Но скоро охладела к этому бизнесу и к бизнесу вообще, стала реже заниматься делами, связанными с магазином и как следствие доходы от магазина стали падать.

- Я так понял, что в это время ты и появился в их жизни?

- Чуть-чуть раньше.

- Ну тут и не умный поймет. Что же ты ей такое нашептал? Чему ты ее научил?

- Не чему я ее не учил, просто открыл на многое глаза и если ты меня не будешь перебивать, то я доскажу свой рассказ до конца.

Мне пришлось замолчать.

- Продолжаю, - Гена поглядел на меня и видя что я молчу как мышь, стал продолжать:

- Расстроились отношения в семье, Надежда охладела к семейной жизни, муж ей даже опостылел. Она не видела в нем не близкого человека, не любовника, да и к мужчинам ее не тянуло. Искать себе нового спутника жизни она и не помышляла. Вскоре, неожиданно, в автомобильной катастрофе погиб ее отец - Николай Иванович. В его автомобиль на полной скорости врезался грузовик. Надежда и до этого прикладывалась к стакану, а после смерти отца это стало регулярно. Наверно поэтому тебя и прислали - ты у нас всех спасешь и защитишь.

Я промолчал, а так хотелось сказать не только за себя но и за всех существ желающих только добра. Геннадий поглядел на меня, немного подождал, надеясь на вспышку моего недовольства, а может и гнева, но я сдержался.

- Похоронили ее отца с почестями. После Надежда прямо сказала мужу, что их отношения закончились и она хочет жить одна и переехала на квартиру отца. Муж ее и сын остались жить в квартире отдельно от матери, ближе к школе сына к которой он привык и не очень-то хотел в другую школу. А она, бедняжка, очень переживает, что Ванечки нет рядом.

- Тебе Гендос, чувство жалости неизвестно. Это я понял сразу же, как только тебя узнал. Так что не очень старайся.

- Нет в тебе сочувствия к своему брату ангелу, не можешь поверить, что и у таких ангелов, по-твоему плохих как я, могут быть глубокие чувства и что я бываю огорчен происходящим.

Повернув голову я уставился взглядом в окно. Если я что-нибудь скажу, то эту историю я точно не дослушаю до конца. Мое молчание, так я тогда подумал, должно дать толчок к продолжению рассказа, но ошибся.

- На чем я остановился? Ах да... Ты не заметил, что Надежда на кухне очень долго и давно пора включать телевизор, который она выключила, чтобы его звук не мешал разговору с мужем. Я пойду, посмотрю что с ней.

Не успел он встать, как из кухни вышла Надежда, и опять с бокалом вина. Глаза ее были заплаканы, она даже не убрала слезинку со щеки. Все понятно, она не знает, что сейчас в ее жизни принимают участие еще два, невидимых для нее ангела. Когда она села на диван и включила телевизор, я не удержался и подошел к ней. Сочувствуя, как ангел, погладил ее по плечу. Слезы брызнули из ее глаз, а я не ожидал такого эффекта от своих действий. Я только погладил ее по плечу, мысленно оправдывал я свои действия.

- Не расстраивай ее. Кто тебя просил так поступать?

Гендос погладил ее по другому плечу. Надежда тряхнула головой.

- Ну и пусть, - проговорила она, - хватит плакать, слезами не поможешь, - достала платок, высморкалась, утерла слезы, отпила глоток вина и стала смотреть телевизор.

- Я думал, что ты ангел добрый, а ты...

- Что я? Ты меня обвиняешь в том, что я хотел ее пожалеть и утешить, хотя знаю, что она этого не почувствует?

Гендос поправил указательным пальцем несуществующие очки на своем носу и начал меня воспитывать, прохаживаясь по комнате и на каждом шаге делая ударение так, как это делают преподаватели, которые хотят "впихнуть" материал урока, основательно и надолго, в головы обучаемых:

- Как только ангел хочет что-то сделать, то он должен хорошо подумать, не нанесет ли он своими неправильными действиями непоправимую душевную травму, даже если это идет от сердца его. Повтори.

Я старательно повторил. Гена посмотрел на меня очень внимательно. Показал на меня указательным пальцем и выдохнул:

- Молодец!

После этого, как не в чем не бывало, уселся перед телевизором на диван и больше не обращал на меня ни какого внимания, увлекшись просмотром футбольного матча.

Чувствуя, что последнее время я делаю ошибку за ошибкой, я с разочарованием направился на кухню. Там, усевшись на стул, стал через стекло окна смотреть на прохожих, хотя с такой высоты это было не так и интересно. И вдруг я понял, что без всяких усилий могу очутиться даже рядом с ними, если захочу. На улице не было дождя и бабушки усевшиеся на лавочке о чем-то рассуждая иногда показывали в направлении наших окон. Одна из них в знак согласия все время кивала головой. Где можно узнать о происходящем в доме? Правильно, у бабушек. Тем более я этому Гендосу что-то не доверяю. В два счета я очутился рядом и за спинами пожилых дам.

- А я все время покупаю молоко на углу в магазине. Пусть оно и дороже, но внуку нравиться. На рынке возьму - он протестует. Жирное, говорит, и коровой пахнет. Я понюхаю, не чувствую никакого запаха. Просто беда. Он у меня такой худенький, - с горечью говорила одна из разговаривающих бабушек.

- Молодежь сейчас привыкла к другим продуктам: сникерсам, пепси-колам, на ходу едят пирожки с неизвестно какой начинкой, пиво пьют прямо из бутылки, думая что это красиво, - говорила вторая.

Третья все время молчала, думая о чем-то своем, а четвертая, как я и говорил, кивала головой, иногда поддакивала. Вообщем "разговоры о политике", жаль, что они не "перемывают" косточек соседям. Я огляделся вокруг. У подъезда столпилась группа подростков, мужчина старательно протирает лобовое стекло своего автомобиля, иногда поглядывая на подъезд и о чем-то бурчит себе под нос. Вот мужчина вышел из соседнего дома. Постой, постой... Так я его где-то видел. Точно, нос картошкой - Итальянец. Если он снился Надежде, то она его знает, а я видел ее сны. Никаких сомнений, очень похож.

- Мафиози, - заговорила одна из старушек.

- Кто, Дмитриевна?

- Да вон тот. Я из окна видела как он общался с моим соседом- уголовником.

- Да у тебя все плохие. Подумаешь, поговорил, что тут такого?

- У меня форточка была открыта и я слышала о чем была речь. Этот вот, деньги соседу совал, целую пачку. А сосед после запил и у него музыка весь вечер гремела. Участковому скажешь, его снова посадят. Жалко его - Сын Петровны. Помнишь Петровну?

- Помню. Хорошая была женщина, царство небесное. С сыном не повезло, "загнал" ее в могилу. Так ты не договорила, этот мафиози что, твоему соседу был деньги должен?

- За угон машины расплачивался.

- Какой?

- Откуда я знаю? Они не долго говорили, тот сунул пачку и пригрозил ему если, слово сказал такое, - произнесла она в задумчивости, вспоминая слово, - вякнет...

- Придумают же слова.

Старушки на некоторое время замолчали и уже заговорили, как обычно и ни о чем тогда, когда я уже не стоял рядом с ними и содержания разговора не слышал, только услышал как Дмитриевна начала другую тему. Меня интересовал Итальянец. Пока я раздумывал идти за ним или нет, он повернул за здание и когда я решился и вылетел на улицу, чтобы проследить за ним, его уже не было. Он куда-то исчез? Решив, что он сел в машину и уехал я вернулся в квартиру Надежды.

Когда я вернулся, Надежда спала в кресле, телевизор был выключен. Гены не было и я стал его искать. Обошел всю квартиру, даже заглянул за диван - его нигде не было. Ну, нет так нет. В квартире стояла звенящая тишина и я решил подумать над тем, за чем я здесь собственно нужен? Если кому-то надо, чтобы я здесь находился, то значит именно здесь я и необходим. Зачем? По собственной воле я сюда не попал? Не попал. Вдобавок меня еще назвали ангелом, но я этого не ощущаю. Никаких признаков того, что я ангел, нет. Хорошо. Летаю, меня не видят окружающие, прохожу сквозь препятствия. Но что, что я должен сделать? Какое мне дано поручение и кем? Если я ангел, значит должен иметь какое-то отношение к богу. Инструкции. Надо их снова внимательно перечитать. Подошел к месту где я их оставил, они появились и мне не составило труда их взять. Теперь я стал читать очень внимательно, благо тишина этому способствовала. Написано где, как себя надо вести и как не надо, а что я должен делать, этого не было. Тот, кто это писал либо не знал что писать, либо загадывал мне загадку, рассчитывая на мою сообразительность. Так или иначе я понял, что в этом деле мне придется рассчитывать только на собственные силы и мозги, которые мне к счастью оставили из какой-то прошлой жизни, которую я не помню.

Вернулся Гендос и сразу же стал опять внимательно вглядываться мне в глаза. У него был такой ядовитый прищур, что я показал ему средний палец в кулаке.

- Фу как грубо. Так-то ты встречаешь гостей.

- Я просто решил проверить твое зрение. Ты все время на меня смотришь с прищуром. Вот и решил, увидишь или не увидишь? А этот жест сразу провоцирует реакцию, по которой, я узнаю ответ.

- Хитрый ты, черт...

- Я не черт, я - ангел. Пришел из неоткуда, и не знаю зачем. Кстати, за чем я здесь?

- Ты сама догадайся по голосу семиструнной гитары моей. Знаешь такую песню? А если серьезно, то я только догадываюсь. Догадки в счет принимаются?

- Говори все, что знаешь, я потом рассортирую.

- Ага, понял. Потом, - сделал он паузу, как в интермедии Винокурова, при этом вытянув губы вперед трубочкой, - сюрприз будет.

- Зря я тебя спросил, все равно какую-нибудь гадость скажешь или соврешь.

- Совру, вот столечко совру, - он показал небольшой зазор между пальцами правой руки, глядя через него своим прищуренным глазом. - Без этого никак нельзя, при моей работе это считается знаком качества. Иначе какой я аггел?

Я встал и пошел от него прочь. Думает, что его остроты производят на меня какое-то действие. Сплошная наивность.

- Ну хорошо, хорошо. Я думаю, что ты, по мнению тебя сюда пославших, будешь тормозить мою бурную деятельность, - затопал Гена сзади, - или сделать что-то хорошее. Ты же добрый ангел? Или кого-то остановить, кого-то предупредить.

Эта мысль показалась мне стоящей и я остановился. Постоял, подумал и повернулся к Гендосу - я уже стал тихо ненавидеть его улыбающееся лицо, - постоял, глядя на него. Нет, не лицо я стал ненавидеть, а его отношение к жизни. Лицо, как лицо и сразу же мысленно отмел эти мысли в сторону.

- То, что у тебя бурная деятельность - это ты себя хвалишь. А вот что касается "предупредил или остановил" - это похоже на правду. Я пожалуй начну с тебя и попробую на прочность твою шею.

- Эй, эй, ты не можешь применять силу.

- Еще как могу, - и двинулся на Гендоса, чтобы его напугать, изобразив себя рассерженным.

Гена махнул рукой сверху вниз, словно создавая между нами прозрачную стену. Лицо его уже не улыбалось, даже наоборот, исказилось в ужасе.

- Осторожно не ударься.

Но было уже поздно. Между нами действительно образовалась прозрачная стена и я не очень больно, но ударился. Испуганный Гена смотрел с ожиданием.

- Я предупредил, так что моей вины тут нет - это было темой завтрашнего урока. Но ты видно все лбом изучаешь и экстерном сдаешь.

Все это он выговорил довольно быстро и видя, что я не такой и злой, а просто изображал, протянул руку для рукопожатия, показывая этим, что барьера, о который я ударился, между нами уже нет. Я улыбнулся.

- Ладно, я тебя не виню, держи мою ладошку. Честно сказать я огорчился когда тебя дома не нашел. Подумал, что и поговорить будет не с кем. И у меня есть одна просьба: не хами взрослым.

- Это ты взрослый? Да мы с тобой ровесники.

- Ты-то откуда это знаешь?

- Да это и глухой увидит.

- Остришь?

- Острю, характер такой. Я уже тебе говорил, что без юмора тут свихнешься. Я, да ты, да мы с тобой; больше и нет никого, с кем можно пообщаться.

Оба замолчали, прекрасно понимая, что это правда.


Глава третья


Прошли уже четыре дня после того, как я поселился в этой квартире, которая мне все больше начинала нравиться и казалась уютной. От моего учителя-ангела я научился очень многому. Вчера я его спросил:

- Все ли я теперь знаю о способностях ангелов?

- Во всяком случае я рассказал тебе все и ничего не утаил, - ответил он, как мне показалось искренне.

Надежда оказалась не такой уж и пьяницей. Может она могла пить и больше, но ей не давал это делать ее собственный организм. После каждой попойки у нее ухудшалось самочувствие, часами она лежала на койке и время от времени пила воду, лишь к вечеру она что-нибудь ела. Как только она забывала все свои страдания, ходила наведать своего сына и почему-то "срывалась". Все начиналось сначала и в том же порядке. Я радовался, что у нее не было собутыльников, потому, что уже стал привыкать к успокаивающей тишине ее квартиры. Сегодня она встала с постели бодрая и полная сил. Я был просто уверен, что она пойдет навестить своего парнишку, опять расстроиться и купит спиртное. Своими опасениями я поделился с Геной:

- Хотя ты и злой, как сам говоришь про себя, но ты обязательно должен сделать хотя бы одно доброе дело. Не может же быть идеально злого ангела.

- Почему? - ответил он вопросом.

- Потому, что я в этом уверен.

- Ну давай, рассказывай уверенный неуверенному. Что случилось, какие опять капризы?

- Почему-то я уверен, что ты мне поможешь и расскажу все на чистоту. Мне не очень хочется видеть Надежду в угнетенном состоянии и потому я прошу твоей помощи, тем более у меня есть твое желание в запасе и я хочу его использовать.

- Это не ко мне, это к ее организму. Ты хочешь чтобы она не пила спиртного? Я правильно понял?

- В самую точку.

- Но это невозможно. Алкоголь - это привычка и ее сразу не уничтожишь, а именно этого ты в конечном счете хочешь? Правильно?

- Ну не совсем так, но где-то близко. Я бы хотел, чтобы она хотя бы сегодня не пила.

- Ну это упрощает задачу. Помнишь я учил тебя говорить ей не громко, но чтобы было понятно, логично и с расплывчатым смыслом одновременно? Ну вот тебе и домашнее задание, если хочешь, контрольная работа.

- Да пробовал я. Мне хотелось, чтобы и ты ей это сказал.

- Хорошо, скажу когда она сядет перед зеркалом подвести глаза. Она всегда их подводит перед тем, как выйти из дома. Что надо сказать?

- Не прикидывайся, ты все прекрасно понимаешь.

- Я то, понимаю, а ты понимаешь, что меня накажут?

- Ты обещал.

Гена пошел на кухню, видимо подальше от меня, по дороге мотал головой и повторял:

- Накажут, ой накажут...

Ближе к полудню Надежда стала собираться к сыну и как только она села за стол перед зеркалом Гена стал ей говорить, что водка до добра не доведет.

- Причем здесь водка? Водка тут причем?

- Не мешай, - отмахнулся Гена, думая о своем, наболевшем. - Ох накажут...

Надежда всматривалась в свое лицо и тихо говорила сама с собой:

- Надо действительно прекращать пить вино, уже появились и стали еще глубже морщинки. Кремы уже не помогают, надо питательные маски на лицо накладывать - это мне наказание за употребление алкоголя. Вот уже и цвет кожи изменился и не хватало, чтобы нос был красный, как у алкоголика. Беда не приходит одна - погиб отец. Слава богу, что Иванушка не пострадал, а они ехали в одной машине. Есть у него, наверное, ангел-хранитель.

Я был доволен. У нее в голове появилась хорошая мысль, надо ее только закрепить и подойдя к Надежде подкинул ей идею не брать с собой денег и оставить только на проезд. Если появится желание купить вина, то денег не будет, не будет и покупки вина - это выход. Надежда на минуту задумалась, как будто услышала мои мысли, взяла портмоне и выложила большую часть денег. Ура-а-а! Сработало! Я радовался победе, огорчало лишь душевное состояние Гендоса. Хоть он и невыносим, но за его поступок его надо было уважать.

Колеса трамвая постукивали на стыках рельс, кондуктор спрашивал деньги за проезд у пассажиров. Хорошо что не надо платить за проезд рядовому ангелу, носить эту мелочь в кармане, и вообще носить какие-либо деньги. А может я ангел не рядовой, а какой-то особенный? Гена, ехавший на соседнем сиденье явно был доволен поездкой. На его сияющем от счастья лице все было так отчетливо написано, что и "безграмотный" прочитает и об этом поймет. Надежда была тоже в приподнятом состоянии и видно было, что она торопит время по ее движениям и взглядам в окно почти пустого трамвая. Наблюдая эту картину невольно улыбнулся. Много ли надо для счастья? И тут же поймал себя на мысли, что наверно именно это называется счастьем, а не что-то другое. Много было сломано копей и испорченно перьев, которыми исписали километры бумаги и никто не дал полного ответа на вопрос, волнующий многие умы: что такое счастье? И раз никто не мог ответить, то и единого ответа не существует. Надо с этим смириться и радоваться, что еще не все, что должен знать человек, он знает.

Анатолий, открывший дверь, был в спортивном костюме. В узком коридоре они мешали друг другу, сын и отец. Каждый хотел первым обнять гостью, сын маму, а муж жену. Победила молодость и Ванечка обнял маму первым. Папа собственно не возражал, зная, что и он обязательно обнимет долгожданную гостью, но позже. Гена стоял у стены подъезда и с недовольством наблюдал эту идиллию и подняв плечи произнес:

- Не пойму я этих людей. Радуются по любому поводу. Ну предположим ты пришел ко мне, что, я должен бросаться тебе на шею? Дудки. И вообще, ты не в моем вкусе.

- Никто не заставляет тебя меня любить и на меня бросаться от счастья. Относись уважительно.

- Да пожалуйста.

- Я вижу, что ты, Гена, чем-то расстроен. Можно я угадаю? - И не спрашивая разрешения продолжил, - ты им завидуешь.

- Вот еще, телячьи нежности.

- А ты копни себе в душу поглубже.

Генка стал тереть нос, делая вид, что занят срочным делом. Было видно, что эту тему он продолжать не хочет. Тем временем Надежда уже вошла в квартиру и нам с Геной оставалось сделать то же самое и я вошел первым.

Ваня тащил свою маму в свою комнату. Схвативши руку любимого человека он ее уже не отпускал, а улыбка на лице Надежды выдавала радость от встречи.

Генка рассматривал за окном синичек.

- Почему у этого синца крылья растопыренные?

- Не синца, а синицы, - поправил я.

- Он же самец? Значит - синец, - подытожил с улыбкой Генка. - Самца не называют синицей.

- А я знаю, что синица и есть синица, а самцов синицы как зовут, я не знаю.

Генка перевел на меня свой взгляд. Долго молчал, пытаясь сформулировать свой вопрос и подумав сказал:

- Хорошо, даже очень хорошо, давай придумаем как его назвать.

- Кого?

- Синца, э-э-э синицу, э-э-э птицу, которая сидит на ветке.

- Когда здесь ливер, то это называется колбасой, - постучал я пальцем по виску.

- Ты это о чем?

- О мозгах, если это тебе не понятно.

- Умничаешь? Может для меня название этой птицы важнее всего, может я для этого и живу на этом свете.

Удивительная способность Гендоса заключалась в умении ставить своими словами собеседника в тупик. В его словах заключалось столько скрытой логики, что просто диву даешься. И сознание того, что он бывает иногда прав меня озадачивало и я серьезно стал подумывать о защите от этой, его логики. У него своя правда, у меня своя. Каждый лоббирует свои интересы. Мои же интересы, как хорошего ангела, заключались в том, чтобы сохранить семью Надежды в здравии и в хорошем расположении духа, как мне казалось.

- Ты живешь? Да нет, ты существуешь. Слышишь разницу? Вдобавок ты еще и служишь и служба у тебя не очень хорошая - делать зло.

- Зло приносит добро и я горжусь своей службой. Она приносит мне удовлетворение и радость. Если ты будешь меня доставать, то получишь то, о чем даже и не догадываешься.

Из уст ангела это звучало не как пустой звук и я поостерегся включаться в полемику. Вдруг развернет "военные действия".

Тем временем вся семья разместилась на кухне за чашкой кофе. По просьбе Вани, ему был налит яблочный сок. Анатолий предложил Надежде что-нибудь покушать, сказав ей, что они с сыном уже покушали, но она от еды отказалась. Разговор не клеился, но о делах было обговорено все, что требовалось. Говорили о здоровье, о надвигающемся ремонте водопровода, о походе на кладбище к отцу Надежды в его день рождения, и об разных других делах.

Когда заговорили о тесте, и о походе на кладбище, Анатолий вспомнил ссору с отцом жены. Вспомнил неприятный разговор с Бобурко Андреем Павловичем. Бобурко - заведующий в магазине, перешел, так сказать, по наследству. Покупая магазин, тесть получил в придачу (если так можно высказаться) заведующего, который имел мизерную часть доходов от этого магазина. По обоюдному согласию продавца и покупателя и с личного согласия Бобурко, остановились на том, что Бобурко остается заведующим и у него; так и останется его часть магазина и его должность в нем. Анатолий и его тесть решили, что он будет незаменим на первых порах, а что будет дальше, подскажет жизнь.

Перед неприятным разговором была ссора двух мужчин, которая произошла из ничего. Тесть Анатолия, Николай Иванович, зашел в магазин в плохом расположении духа и скандалить не с кем не собирался. Просмотрел в кабинете деловые бумаги, вложил данные в блокнот компьютера, выпил сока и уже собирался уходить к себе в лабораторию, которой заведовал и довольно успешно, как в кабинет пришел его зять. Завязался деловой разговор. Слово за слово разговор перешел за порядок в магазине. Николай Иванович высказал свое недовольство уборкой помещений, упрекнул зятя за то, что он не торопиться принимать хорошую уборщицу и на этом экономит деньги. Анатолий много отдал магазину сил и времени и не ожидал услышать такое вместо благодарности. Вскипел и неожиданно для себя поскандалил с тестем. Произошла ссора. Когда Николай Иванович ушел он еще в порыве гнева и обиды поделился с этим с Бобурко, даже высказал желание просто убить своего тестя, вот как он его в этот момент возненавидел.

Андрей Павлович Бобурко долго утешал и поддакивал Анатолию и как бы невзначай намекнул, что это можно устроить и так, что никто не догадается, что это будет убийство. Анатолий был так разгневан и обижен на тестя, что стал расспрашивать о цене за эту работу и о людях, которые этим занимаются. Бобурко обещал узнать.

На следующее утро Анатолий остыл и сожалея, и ругая себя за вспыльчивость, попросил Андрея Павловича забыть о вчерашнем разговоре и о нем больше не вспоминать, но осадок от того, что он мог вынашивать такие планы, остался. Теперь, когда он вспомнил о тесте, этот разговор опять предстал перед его глазами и очень ясно.

Бобурко был разочарован, что не удалось найти общий язык с Анатолием. Он давно обдумывал план увеличить свою долю в стоимости магазина. На это его толкала общая, с Николай Ивановичем, тайна. Дело в том, что Николай Иванович втайне от своей семьи, в лаборатории, изобрел новую присадку для красок и лаков. Эта присадка представляла собой революцию в этой области и придавала краскам особенные качества. Присадка не была запатентована и проходила испытания (если так можно сказать) в походных условиях. Николай Иванович поручил Бобурко связаться с производителями и покупателями для того, чтобы определиться в цене и в пользе нового товара. А не запатентован он был потому, что еще велись доработки и усовершенствования продукта. Вот тут то и возникла у Бобурко мысль, что запатентовать этот продукт он может и сам, вдобавок к этому, первые переговоры показали, что многие заинтересовались и даже готовы были к совместной работе с внедрением этого продукта на рынок, и называли заманчивые суммы. Мешал только сам изобретатель. А так, как все велось ученым в тайне и от семьи, и от руководства его лаборатории, для того, чтобы сделать сюрприз близким и воспользоваться плодами своего труда, не делясь с непосредственным руководством. Бобурко лихорадочно искал повод воспользоваться создавшимся положением и стремился действовать чужими руками. Потому он хотел воспользоваться ссорой между фактическими владельцами магазина и убить двух зайцев: получить в собственность патент на изобретение и избавиться от мешавшего ему в этом деле человека; а в будущем возможно будет прибрать к рукам и весь магазин, имея от продажи присадки и приобретения патента, прибыль.

Он связался со знакомыми людьми из уголовного мира и попросил у них помощь. По правде сказать делал он это без желания, постоянно себя подталкивая, а точнее сказать его подталкивали деньги, которые он уже ясно видел в своих красочных мечтах. Он даже не знал куда он их потратит, но он их видел и всем, разлагающимся от жадности сердцем, желал. Преступный мир всегда играл на слабостях людей и ему "заломили", именно "заломили" такую сумму, что он понял, что одному ему не справиться и стал лихорадочно искать себе помощника в грязном деле. Не найдя его в лице Анатолия, он обратил свои взоры на совершенно упавших и отмороженных в нравах людей - на тех, которые совершат убийство за гроши. Стал присматриваться к пьяницам, наркоманам и опустившимся людям и людям, которые в долгах, как в репье. Он долго искал и наконец, кажется, нашел. Это был недавно вышедший из мест заключения, ведущий разгульный образ жизни и нуждающийся в деньгах, молодой еще человек. Осталось только создать план и действовать.


Глава четвертая


Засыпая в кровати своей квартиры, оставленной после смерти ее отцом, Надежда с удовольствием вспоминала сегодняшнюю встречу с сыном. Она его любила и, как наверно все матери, желала ему добра. Муж как-то незаметно стал отходить из ее жизни и представлял в ее глазах только любящего отца, не больше. За эти месяцы, прожитые после смерти любимого человека, она почувствовала, что жизнь стала потихоньку налаживаться. Сегодня она не купила себе вина и жизнь показалась ей не такой и плохой. Спиртное расстраивает ее организм, делает ее слабой и беззащитной и мысль, пришедшая сегодня днем, не брать лишних денег, была удачной. Она натянула одеяло к самому подбородку, немного подвигалась, чтобы поудобней легло ее тело с одеялом и заснула.

В кресле спал Гендос, Сашка нигде не было видно. Зная, что Надежда скоро ляжет спать, он решил немного полетать над городом и развлечься. Ночной город ему понравился и показался неярким. Может это ему показалось оттого, что на улице все-таки была осень, или по каким-то другим причинам. По каким? Было не ясно.

Полетав еще немного он решил возвратиться домой. Повернул с проспекта на улицу с трамвайными путями и с ужасом подумал, что заблудился - улица была незнакома. Вернулся обратно и повторил маневр, пролетел по незнакомой улице до конца квартала и понял, что это место совсем незнакомое. Поднялся над крышами и стал вглядываться в освещенные уличными фонарями и окнами, дома. Все напрасно. Ночь, спросить не у кого, люди меня не слышат и не видят. Вдруг небо в нескольких метрах от него осветилось разноцветными огнями и по этому, пришлось быстро отлететь. Еще пристрелят ракетами фейерверков или поджарят на петардах, но наблюдать за салютом было интересно и захватывающе. Салют скоро закончился, а дорога домой была не найдена. Внизу группа веселых людей снова готовилась к фейерверку, устанавливая и поджигая новые ракеты.

- Сейчас снова будут стрелять, - услышал Сашко голос сзади и обернувшись услышал продолжение мысли, - здесь часто стреляют. Я постоянно прилетаю сюда наблюдать салюты.

Старичок, который это произнес, висел в воздухе и протирал очки с круглой оправой и когда их протер, продолжил:

- Тебя Саша зовут я знаю, и кажется ты потерялся, правильно?

- Правильно, а вы кто такой?

- Можешь звать меня Дедушка. Чаще меня зовут Ночным Дедушкой. А дом твой вон тот, на нем стоит антенна-тарелка, полетишь туда, ни за что не ошибешься.

В небе снова вспыхнул дождь огней фейерверка. От такого зрелища стало захватывать дух и как не стараться закрывать уши, звук разрывающихся снарядов был оглушительным. Улыбаясь от увиденного зрелища, Сашко повернулся. Хотелось поделиться впечатлением с Ночным Дедушкой и поговорить, задать несколько вопросов. Но старичка не было, исчез. Спасибо ему, помог найти дорогу домой и почему он мне помогал? Откуда он меня знает? - это вопросы на которые мне мог ответить только он. Теперь было ясно, что они с Гендосом здесь не единственные и не теряя времени Саша пустился домой. Спокойной ночи, город!

Все последующие дни Сашко тщетно пытался найти Ночного Дедушку. Как только в небе вспыхивали огни фейерверков, он срывался и мчался в то место, надеясь опять встретить этого старика. Фейерверки были очень часты и в разных районах города. Благодаря им, Саша узнал расположение улиц и теперь очень хорошо в них ориентировался. Встретится со стариком он так и не смог, но надежды не терял. От Гендоса все приходилось держать в тайне из-за его скверного характера.

Проходили дни, Надежда уже так вино не пила, жизнь ее вошла в спокойное русло и Сашко уже начал привыкать к своей жизни ангела и почти смирился с этим. Ему даже стало это нравиться, как вдруг, неожиданно, он получил известие. Войдя однажды в комнату, где находились его листы с предписаниями, он увидел, что они не только видны, но и немного светятся. Это насторожило и подойдя к ним, чтобы узнать в чем дело, взял их и, увидел еще один лист, понял - это послание. Но от кого? Взял этот листок и отошел шаг от инструкций-предписаний. Они, как и положено, исчезли.

В листе было четко написано место и время расположения встречи и разговора, содержание которого он должен знать.

- Как дела у хороших ангелов? - спросил Гендос, неожиданно для Саши войдя в комнату, взглянув через плечо, пытаясь увидеть написанное на листке, - эсемеска от "босса"?

Убрав листок подальше от его глаз за пазуху я задал встречный вопрос:

- Скажи мне Гендос, кто такой Ночной Дедушка?

- Понятно, успел таки, с ним познакомиться. Вот почему ты все время исчезал из дома по вечерам? Я догадывался, что он тебя повстречал. Слабость у него - фейерверки любит. Ну и что он тебе наговорил? Наверно про меня нес всякую чушь, что... - это в его репертуаре.

- Я с ним тремя предложениями перемолвился, про тебя он не говорил ничего, а хотелось бы услышать. Про себя ты, уж очень складно "поешь", просто пример для подражания.

- Рассказывай! Так я тебе и поверил. Как он? Свои очки- кругляшки на очки другого фасона не сменил?

- Нет, такие же, как кружечки, круглые с тонкими дужками. Забавный старик.

- И очень влиятельный. Я когда нашептал убить... ну не важно кому и потом... так он меня так прижал, что вспоминая, иногда икаю.

Гендос икнул пару раз, нарочно или нет, но получилось убедительно. Похлопал по груди кулаком и проговорил, глотая воздух:

- Вот видишь, не всегда я вру. А хочешь совет, я частенько им пользуюсь - чаще говори правду, тогда ложь под шумок пройдет.

- Эту, почти поговорку, все знают и все ею пользуются. Не буду тебя прерывать, говори дальше. Что он за дедушка такой?

- Ночью он над всеми как над детьми малыми. Попробуй обидеть кого без его разрешения, почувствуешь его возмездие потому, что крутой старикан.

- Так ночью большинство преступлений и совершается?

- Людьми. А я про нас, ангелов говорю.

- Ну хорошо. Уверен, что ты мне ничего не расскажешь. Сколько сейчас времени? О-о-о, уже скоро четыре, мне пора. Я отлучусь ненадолго, а ты тут не натвори без меня своих делишек, а натворишь, встречу того дедушку и ему о тебе все расскажу. Будешь себя вести хорошо, обещаю рассказать ему о тебе только хорошее.

- Не напугаешь, не боюсь я не дедушку твоего, ни тебя.

На этом мы с Гендосом и распрощались. Город к этому времени я знал уже хорошо и довольно быстро нашел нужный дом на нужной улице и квартиру номер шестнадцать. Квартира была без жильцов, которые отсутствовали. Прошелся по комнатам, стал разглядывать фотографии в рамочках на стене и на столе. Сейчас уже давно никто так фотографии не хранит, сейчас чаще фотографии хранят в альбомах, на дисках компьютера, иногда даже просто в бумажных пакетах. Часто ставят на стол в рамке, но чтобы на стенах... А вот и знакомое лицо, на фотографии он кажется намного симпатичнее. Может быть снимок сделан в его молодости и на итальянца очень похож. Не зря я его, неожиданно для себя, назвал Итальянцем. Раздался щелчок замка входной двери и в квартиру вошли два мужчины: один был Итальянец, а второй мужчина был незнаком. Возраст незнакомца был солидным и держался он солидно. Не торопясь он снял пальто, шляпу и обувь, надел тапочки и прошел в комнату. Итальянец в это время суетился возле небольшого стола, выставляя на него коньяк и легкую закуску.

- Присаживайся к столу Степан Степанович, выпьем как в старые, добрые времена. Раньше, в молодости, мы с тобой коньяк не пили.

- Я, Андрей Павлович, и сейчас его не очень люблю.

- Если есть желание, то может водки...

- Нет, не утруждай себя. Я коньяк не очень люблю, но это не значит, что пить не буду, да и ты его уже на стол поставил. Не хотелось бы, чтобы ты подумал, что за эти годы я стал привередливым, лучше садись и расскажи о своих проблемах, о которых ты говорил и поподробнее. Ты остановился на том, что у нее высшее образование и она хорошо знает немецкий.

- Правильно, давай сначала за встречу. Так редко приходиться друг друга видеть, а раньше на поле не один мяч истрепали, помнишь?

Подняли рюмки и выпили, закусили, кто ломтиком колбасы, кто лимоном. Гость налил себе в высокий стакан больше половины стакана газированной воды и, со словами: "Жажда мучает" выпил. Завязалась беседа, вернее ее продолжение. Начало продолжения беседы было за Андреем Павловичем:

- Прекрасный специалист и хорошо переводит, как речь, так и документы. Мне хотелось бы, чтобы она отвлеклась от воспоминаний об отце, развеялась. Не очень тяжелая и интересная работа ее бы отвлекла. Окунувшись с головой в любимое занятие она обретет уверенность и ощутит потребность жить, поймет, что она нужна обществу и полезна хотя бы кому-нибудь. А ты знаешь, как важно знать, что ты кому-то нужен?

- Все я понимаю, уже думаю как предложить ей эту работу. Документы мне переводить не надо, у меня хорошо и компьютерная программа переводит. Правда после приходится подкорректировать... А что касается перевода речи немецких гостей, особенно на приемах, то она была бы просто незаменима. Мне скоро ехать на переговоры с немцами в Германию и ее помощь была бы кстати. Но согласится ли она?

- Согласится. Я ее подготовлю, и она согласится. Только просьба, не нагружай ее работой уж очень сильно, может разочароваться и тогда благое дело обернется концом надежд. Я с ней поговорю, поговорю с ее мужем, постараюсь его убедить в помощи ради дела. Надеюсь от поездки в Германию она не откажется.

- Было бы неплохо. Только не тяни с этим, ее ответ мне нужен не позднее двенадцатого числа, иначе уже не будет иметь смысла ее уговаривать и мне придется брать на работу другого сотрудника или обращаться в агентство. Мне в это агентство обращаться ой как не хочется. Сам понимаешь, не хотелось, чтобы кто-то посторонний знал о результатах этих переговоров, а обращаясь в агентство полной гарантии в этом дать нельзя.

- Давай, Степан Степанович, выпьем за успех нашего предприятия.

- С удовольствием выпью и пойду, дел много. Приятно было посидеть с тобой. Не обижайся, что мало у тебя побыл, сам понимаешь что уйма дел.

Гость выпил и направился к выходу. Проводы были не долгими и после ухода Степан Степановича Андрей Павлович, войдя в комнату с удовольствием потирал руку об руку. Все складывалось очень даже неплохо и удачно, если Надежда уедет в Германию. У него будет возможность и время попасть в уже ее квартиру, чтобы изъять документы, которые необходимы, для получения патента. Как он попадет в квартиру, он еще не придумал и он даже не знает, где лежат эти документы, поэтому ему надо побольше времени. Если Надежда уедет, то этого времени будет как раз достаточно. Счастливый от этих мыслей он налил себе еще коньяка и выпив, стал закусывать, одновременно обдумывая план дальнейших действий.

Он даже не догадывался, что за всем за этим наблюдает ангел, который услышав весь этот разговор, даже обрадовался, что Андрей Бобурко заботится о Надежде, хлопочет о ее работе, хочет создать для нее интерес к жизни. Одним словом - молодец. Рассказать об этой хорошей новости не кому, а так хочется. Гендосу сказать? Так я уверен, что он подымет меня на смех. Ночному Дедушке? Да где его сейчас найдешь... С приятными и смешанными мыслями Сашко направился домой.

Ровно в два часа следующего дня в квартиру к Надежде пришли ее муж Анатолий и Андрей Павлович Бобурко. Бобурко взял себе в помощь в уговорах Анатолия и не ошибся. Мужу Надежда все еще доверяла и уговоры длились не очень долго. Сама Надежда понимала, что в этой жизни, что-то надо менять и она согласилась сходить в организацию, о которой шла речь и устроиться на работу. Уволиться, как она думала, если что-то пойдет не так, никогда не поздно.

Меня, как проделавшего работу ангела, так и распирало об этом всем кому-то рассказать. Я неплохо потрудился и достоин похвалы. Надежда из женщины, которая пила вино, стала превращаться в женщину с мыслями о будущем. Долго не решался, но все-таки подошел именно к Гендосу:

- Мне нравиться поворот событий и жизнь налаживается, - начал я издалека и довольно расплывчато.

- Ты о чем? О том что Надежда устраивается на работу? Ну и что? Она не хочет работать в магазине, да и на этой работе не задержится.

- Время покажет, не будем забегать вперед.

- Что значит не будем забегать вперед? Да ее просто хотят отправить... - Гендос осекся и прервал высказывание на полуслове.

Но я эти слова услышал и продолжил за Гендоса:

- ...подальше отсюда? Ты это хотел сказать? Рассказывай, что знаешь!

- Ничего я не знаю, а просто догадываюсь. Уж очень они стараются, особенно Бобурко.

- Ох Гена, если что-то скрываешь...

- Да отстань от меня, липучка. Спроси у Дедушки, - от души рассмеялся, - если его найдешь.

Зря Гендос смеялся, я его все-таки нашел. Только это случилось тогда, когда Надежда уже садилась в самолет и направлялась в Германию, в качестве переводчика. Был вечер. В это время на взлетной полосе зажгли освещение. Посадка в самолет прошла спокойно и мы с Гендосом почти успокоились. Все в самолете готовились к взлету, некоторые листали журналы и газеты, а Гендос постоянно заглядывал в журналы пассажиров. Он явно искал что-то особенное, часто повторяя, что это не то и это не то. Наконец не найдя нужной темы в журналах уселся прямо на пол в проходе у места Надежды. Я же смотрел в окно самолета. У меня было какое-то тревожное чувство и обращаясь к единственному моему собеседнику я заговорил отрешенно, не на чем не ставя акцент:

- Ты, Гена, наверное несколько раз был в Германии.

Гена сделал такие удивленные глаза, что я еще долго вспоминал этот момент как самый необычный. После шока, поняв мой ход, он проговорил:

- Ты действуешь по методу сначала ошарашь, а потом озадачь?

Улыбка на моем лице сама сказала утвердительно, и чтобы утешить собеседника я попросил у него прошения, сказав, что я задал этот вопрос чтобы разрядить атмосферу вокруг этой поездки.

- Если начал, то уже задавай свои вопросы. Ты же этого добиваешься?

- Не расстраивайся Гена. Я заговорил просто так, без повода и не хотел тебя так напрягать.

Чтобы закончить, пока никому ненужный разговор, я повернулся к иллюминатору и прильнул к стеклу так, что голова моя оказалась на улице. Прильнул к стеклу потому, что увидел Ночного Дедушку и понял, что такой возможности с ним поговорить больше не будет. Эти мысли молнией пронеслись в моей голове и я выскочил из салона самолета даже не мигая, чтобы не терять из вида Деда, направился к цели. Целью было поговорить с этим стариком.

- Постой, мне надо с тобой поговорить, - кричал я против ветра, боясь, что меня не будет из-за этого слышно. - Прошу, оставайся на месте.

Самолет уже набирал обороты двигателя, заправочные машины уже покинули площадку у самолета. У меня остался выбор: остаться для разговора с Ночным Дедушкой, или снова сесть в самолет и лететь с Надеждой в Германию. Неизвестно, догоню я самолет или нет, если останусь, способен я, или нет, пересекать большие расстояния? Если останусь, то придется догонять. Мысли роем носились в моей голове не пытаясь разделиться в решение, но помог Ночной Дедушка. Видя такую картину он спокойно подлетел и махнул на самолет рукой, при этом сказав две фразы которые меня успокоили:

- Тебе сейчас лучше остаться. С ней в Германии ничего не случится, да и ты, если захочешь, сможешь еще успеть на самолет. Он сейчас будет выруливать на взлетную полосу, время у тебя еще есть.

Не теряя времени зря, я торопясь, начал задавать вопросы за вопросами:

- Ответь мне, что я должен делать? Почему я здесь? Где мой дом? Кто мои друзья? Ты должен это знать.

- Я знаю, и могу тебе сказать только одно. То, что может один ангел, то может и другой. А теперь лети и ты успеешь.

Удивительно медленно растворялось его изображение (если это можно так назвать). Он исчезал на моих глазах как призрак, по размытым частям, и мне показалось это очень страшным и поневоле я отвернулся и сделал это с чувством нежелания. Почему с этим чувством? Я еще долго задавал себе этот вопрос, и уже тогда, когда я сидел в свободном кресле самолета рядом с Надеждой, мучавший меня вопрос не давал мне покоя. Почему? Устав от него я просто его отгонял, испытывая страх от чувства того, что почти знаю ответ. Понял для себя одну истину: пугают незнание и домыслы. Он исчезал, но это не значит, что он не существует и дальше не будет существовать, а убедив себя в этом, успокоился.

Во Франции и Германии все прошло на удивление отлично. Надеждой все восхищались, хвалили ее работу; она была счастлива и радовалась жизни как никогда. Мне доставляло удовольствия видеть ее триумф. Меня даже радовало недовольное выражение лица Гендоса, а он ворчал и всегда был недоволен. Наплевать, я ему не нянька и пусть ходит букой.


Глава пятая


Никогда бы не подумал, что поездка куда-нибудь, будь это какая-то экзотическая страна или пригород, приносит удовлетворение. Поездка всегда и непременно приносит трудности и хлопоты и чтобы она принесла радость надо, чтобы счастье пребывания перевешивало невзгоды дороги. Как раз это был именно этот случай.

Бухнувшись в свое мягкое кресло своей квартиры, после долгой дороги из заграницы Надежда не скрывала улыбку удовлетворения. В данный момент я даже позавидовал тому, что наверное хорошо быть человеком. Человек получает удовольствие от жизни. Не то что мы: ангелы. Если разобраться, то мы служащие при людях. У нас и плохая и хорошая миссия - беречь на планете жизнь. Да горд я этим, горд, но чего-то не хватает.

Звонок, а потом и негромкий стук в дверь.

- Гостей буде-е-ет... - заговорил не поворачивая головы, малозаметный в последнее время Гендос, стоявший у окна и разглядывающий облака, - воз.

- Ты хочешь сказать - тьма?

- Нет, я желаю сказать - масса, бездна, пропасть.

- А я слышу, что ты говоришь, что чем-то недоволен.

- Какой прекрасный слух, уши бы тебе отрезать.

- В твоих словах слышится вся твоя злая натура, а пора добреть. Даю благотворительный совет: встань перед зеркалом и постарайся себе улыбнуться.

Не слыша его напутствия, направился к двери посмотреть, кто пожаловал в гости. В прихожей, с цветами в руках, гостя встречала Надежда. Гостем оказался ее муж Анатолий. Оба друг друга не видели достаточно давно и улыбались, радуясь встрече. Почему они разошлись по разным дорогам? Почему не смогли сохранить хорошие отношения?

- Милая картинка, - послышались слова, стоящего сзади меня Гендоса, - индийское кино. Сейчас затанцуют и песни запоют, только скинут обувь, а-то сюжет не индийский.

Привыкая к его высказываниям, я стал относиться к его словам с терпением и осмыслением. Если бы, например, он не сказал этих слов, то не был бы он самим собой и не назывался бы Гендосом. Индивидуализм прет из него из всех щелей и может это к лучшему, кто знает?

Гость не торопясь, по приглашению хозяйки, прошел на кухню и присел на стул у стола. Надежда разлила по чашкам чай и присела за стол сама, чтобы за чашкой ароматного напитка поговорить с собеседником.

По-моему, у них налаживается новая жизнь. Приятно было видеть плоды своего труда. Это я привнес в их жизнь то, что разрушил злой ангел. Кстати, где он?

Он стоял у окна и наблюдал за птицами, о чем-то думал. Без предисловий сказал ему, что видел Ночного Дедушку и что он мне сказал:

- Представляешь, сказал только одну фразу. Что она означает? Может, знаешь ты?

Гена снова заикал как-то по-особенному, с придыхом. Повернулся ко мне и заговорил на удивление жалостливо:

- Не могу я так больше, уже не могу делать как прежде пакости. Что-то во мне сломалось и удерживает от злого поступка. Я тебе расскажу всю правду, слушай. Надежду отправили за границу специально, чтобы выкрасть из дома, в ее отсутствие бумаги ее отца.

- Какие бумаги?

- Не перебивай меня и слушай. Вот в этом ящике стола эти бумаги и лежали. Но беда в том, что эти бумаги положить обратно до приезда Надежды не успели и теперь я боюсь, что произойдет непоправимое. Ты наверное знаешь такого Андрея Павловича Бобурко?

- Знаю. Ну и что?

- Так вот ему и нужны были эти бумаги. С помощью их он хочет запатентовать изобретение отца Надежды. Помогает ему некий уголовник за деньги, в которых нуждается. Этот уголовник и выкрал документы. Бобурко изменил в этих документах некоторые формулы, результаты последних исследований, чтобы документы, которые он подаст для получения патента не были одинаковыми с документами настоящего изобретателя. Совсем их уничтожить он не может потому, что Надежде многое известно об исследовании в этой области. Уголовник отказался помогать Бобурко потому, что тот не заплатил ему положенную сумму в последний раз и теперь Бобурко придет этим вечером, чтобы положить бумаги и встретится с Надеждой, которая возвратится домой неожиданно рано для него... я знаю будущее.

Гендос замолчал. Вдруг я понял что может произойти... Он ее убьет, чтобы не быть узнанным.

- Он ее убьет?

- Да, углом стула. Он хотел ее просто оглушить...

- А ты откуда это знаешь?

- Я не научил тебя еще одному. Подсказку тебе дал Ночной Дедушка. Помнишь что он сказал?

- Помню. Он сказал: "Что может один ангел, то может и другой".

Гена подошел к тому месту, где были оставлены его листки с предписаниями и обернувшись поманил рукой.

- Подойди ближе.

Я подошел и он провел у своих листков как бы вытирая воображаемую плоскость сверху в низ. Появилось окно в котором ясно было видно как в каком-то помещении стояли люди с бокалами и о чем-то не торопясь говорили. Гендос провел еще раз и появилось изображение Надежды, идущей домой держась одной рукой за голову. Было видно как она поднимается по лестнице, открывает квартиру, входит в прихожую. Включает свет в прихожей, закрывает входную дверь и о, ужас... Сзади, пока она не видит, Бобурко наносит ей удар стулом в голову.

- Убирай это, Гендос. Нет погоди. Что дальше, необходимо досмотреть до логичного конца, - вспомнил я мысль, что пугает неизвестность.

Злой Гендос снова потер и на изображении врач, проверявший состояние Надежды констатировал смерть. Я отошел и в задумчивости сел на диван. Немного в сторонке рядом сел Гендос. Мне не хотелось на него даже смотреть и в эти минуты он показался мне таким чудовищем. А когда-то он мне был даже симпатичен. Это чудовище закачало туловищем и запричитало:

- Что же мне теперь делать, как исправить свою ошибку? Ночной Дедушка уже дал мне одно предупреждение. Больше он мне не простит и "обует" по первой программе.

И Гендос снова заикал.

- Хватит хныкать, теперь у тебя одна задача - не допустить этого убийства. Что ты от меня еще скрываешь?

- Я тебе рассказал все, что знал. Спаси меня Сашко, все для тебя сделаю. Не думал я, что так все случится, мысли такой ужасной не было и ты для меня сейчас единственный спаситель.

- Да нет, есть еще один и ты его прекрасно знаешь.

Гендос икая, плохо ворочая языком проговорил:

- Ты прав, его помощь не помешает, но его сейчас не найти. Его можно найти только вечером или ночью.

- Для тебя сейчас лучше его найти. Как только покажешь что мне необходимо делать чтобы видеть будущее, так и можешь начинать поиски. Заодно покажи как увидеть прошлое.

- Чтобы увидеть прошлое, протирай снизу вверх, а если будущее - сверху в низ.

Я поднял руку чтобы попробовать.

- Э-э-э, протирай у своих предписаний.

Уже ушла Надежда на корпоративную вечеринку, уже я просмотрел все будущее, выискивая возможность остановить преступление. Просмотрел прошлое, разыскивая слабые места этого Бобурко. Уже основательно спустилась зимняя, черная ночь, освещенная уличными фонарями, но мысли... Не одна из них меня не радовала решением проблемы, которую создал Гендос. Нашел ли он того, кого искал? Поможет ли Ночной Дедушка? Я ясно представил беззащитность ангелов, которых считают всемогущими. Может мы ведаем душами, но не защищаем тела. Защитить тело должен сам человек и его разум.

В комнате появился Гендос с низко опущенной головой. Через некоторый промежуток времени он проговорил почти шепотом:

- Меня отправляют, прямо сейчас и я пришел попрощаться. Прощай Сашко, я тебя никогда не забуду. Благодарен тебе за науку, которую ты мне преподал, за добро которое ты делал. Прощай.

Он прошел к своим листам-предписаниям, появившиеся листы он сунул за пазуху повернулся ко мне и сказал:

- Дедушка сейчас придет, он обещал помочь.

Теперь я уже не отвернул голову и не спрятал глаза, наблюдая, как так же, как когда-то Дедушка, медленно и частями исчезал Гена.

Время тянулось очень долго. Когда придет Дедушка? Уже скоро должна прийти Надежда, а Дедушки нет и нет.

- Волнуешься? - заговорил хриплым, негромким голосом долгожданный гость. На стуле сидел и улыбался Ночной Дедушка. - Я принес с собой огни, надеюсь они нам помогут.

Вся комната в один миг осветилась разноцветными огнями. Их было такое количество, что комната преобразилась и стала похожа на визуальный эффект и притом, очень яркий. Сначала я стоял словно зачарованный этим зрелищем, но рассудок и чувство тревоги за Надежду взяли верх и я попытался, и попытался очень настойчиво, словами и жестами показать, что необходимо изменить решение Бобурко прийти в квартиру; или каким-то образом помешать Надежде вернуться раньше времени домой. На что Дедушка попросил слетать и узнать, какие действия предпримет Бобурко, который уже должен стоять и готовиться войти в подъезд дома. Я не стал спорить и через мгновение очутился во дворе. Бобурко я нашел без труда на пустынном в это время дворе. Он с интересом наблюдал за огнями квартиры, в которую он должен был сейчас войти. Снизу, на фоне темноты огни были хорошо видны и я понял задумку находчивого и мудрого старика. Наверняка это спугнет преступника и спасет от смерти невинную женщину. Вероятнее всего он подумает, что в квартире кто-то есть и откажется от задуманного. Бобурко пошел прочь, повернул на улицу и не останавливаясь направился к своей машине, сел в нее и было радостно наблюдать как она удаляется все дальше и дальше.

Когда я вернулся в квартиру, Дедушки уже не было, но оставленные им огни еще долго горели, радуя меня и так очень довольного тем, что только что произошло. Вскоре пришла Надежда, приняла таблетки от головной боли, умылась и раздевшись, легла спать. Перед сном она, как обычно, посмотрела на портрет своего сына, а я пожелал ей спокойной ночи.


Глава шестая


Утро было солнечное. Я почему-то лежал под одеялом, на голове лежала влажная тряпочка. На стуле, рядом с диваном, лежали таблетки и стоял стакан с водой, наполненный наполовину. В комнату вошла Надежда с градусником в руках.

- Сейчас мы измеряем твою температуру, спала ли она, или такая же высокая. Ты ночью так стонал, что я хотела вызывать доктора. Ну что ты так сторонишься, не узнал маму? Что с тобой, Ванечка? Ну хорошо, поставим позже. Лоб у тебя не горячий. Надеюсь ты скоро поправишься.

Я с удивлением глядел на нее и стал вглядываться в знакомые с детства милые черты:

- Мама?

- Эта болезнь тебя так замучила. Два дня температура и ночь в бреду. Мне надо идти на работу, сейчас должен папа прийти.

- Скажи мама, где дедушка?

- Он тоже скоро придет. Он сказал мне по секрету, что готовит сюрприз, но он не сказал какой, сказал, что приятный. Я пойду, а ты жди папу, я тебе буду звонить.

Она встала и ушла из комнаты.

Вот это сон, как настоящий. Значит я болею не меньше трех дней. Как там мои друзья? За дверью послышался разговор:

- Анатолий, сходи к сыну, я пришла к нему утром, а он меня сначала не узнал. Я за него волнуюсь.

- Не стоит так переживать, я за ним пригляжу, можешь спокойно идти на работу и не волноваться.

Отец зашел в комнату на ходу рассматривая рецепт доктора. Потом сунул его в боковой карман и с улыбкой посмотрел на сына:

- Слышал? Мама волнуется. Ну а мы с тобой мужчины, все перенесем, даже такие, как у тебя, болезни. Как спалось? Можешь не рассказывать, я слышал как ты бредил. Температура... ничего не попишешь. Ну выздоравливай, а я приготовлю завтрак. Да, к тебе Виталий просится в гости, я сказал, чтобы приходил завтра потому, что ты еще слаб.

Отец вышел и оставил меня одного с моими размышлениями.

На следующий день пришел Витек и сразу же стал рассказывать что случилось в школе, на дворе. При этом съел яблоко из тарелки и поглядывал на банан. Я, зная его пристрастие к еде, предложил съесть и банан.

- Родители подумают, что съел я и обрадуются, что у меня проснулся аппетит, - высказал я свое предположение.

На что Витя утвердительно кивнул и очистив фрукт, надкусил и пошел изучать и рассматривать настольные фотографии стоящие на шкафу в рамках.

- Отец на снимке вышел ничего и у тебя молодая мама. А это кто в смешных круглых очках?

Неожиданно Витек заикал и произнес фразу, которая моментально подняла меня и посадила в постели:

- Ночной Дедушка?

Витек смотрел на меня округленными глазами, показывая на изображение на портрете. Я встал и подошел, чтобы повнимательнее рассмотреть фотографию и вымолвил:

- Действительно, Ночной Дедушка. Это мой Дедушка, по отцу.

Мы уставились друг на друга. Витек сразу проговорил по слогам фразу, явно не желая ее говорить. Она получилось как в "Ералаше" у подростка, выступающего на сцене, который говорил: "Папа у Васи силен в математике, учится папа за Васю весь год". Точно так, и с такой же интонацией произнес фразу Виктор:

- Дер-жись Гендоса, с Гендосом не про-па-дешь... Сашко - это ты?

Неожиданно для себя я по-товарищески хлопнул по плечу своего друга:

- Гендо-о-с!? Ты понимаешь что это значит? Какие-то силы послали наши души уберечь и защитить моих близких. Но никто же не поверит.

- Не поверит. Факт.

Через неделю, в день предполагаемой гибели моего дедушки, мы с Виктором изучали в комнате по книгам геометрию и вся семья готовилась к обеду. Дедушка вызвался съездить за продуктами в магазин. Услышав об этом мы с Витей переглянулись.

- Ваня, а где у него лежат ключи от автомобиля?

- Сейчас принесу.

Через минуту Витек уже был на улице у автомобиля. Еще через пару минут вернулся, весь сияющий от счастья, обратно в квартиру. Я положил ключи, взятые у Вити на место и обратился к дедушке:

- Могу я поехать с тобой?

- Конечно.

- А Виталия можно взять?

- Поехали все, кто хочет.

Вышли на улицу, сели в машину. Мотор долго не заводился и это дедушке надоело и он предложил пройтись пешком до ближайшего магазина. Была осенняя солнечная погода. При выходе из двора на улицу двое милиционеров пытались вытащить из кабины грузовика нетрезвого водителя, который врезался на автомобиле прямо в железный придорожный столб. Столб даже изогнулся и наклонился.

- Ты что с машиной сделал? - прошептал я Вите, пока отвлекся дедушка. Он с гордостью показал мне бордовый провод от зажигания.

- Как вы думаете, стоит ли покупать сегодня килограмм вкусного сливочного мороженного? - проговорил неожиданно дедушка.

Да-а-а! - в один голос вскрикнули мы и рассмеялись.

- Знаете что, сорванцы, внимательно послушайте моего совета.

- Какого совета? - спросил любознательный Витек.

- Никогда не старайтесь взрослеть...


Конец