# Бюст

Владимир Ольгердович Холева

Бюст


(из воспоминаний отставника Саши про былинные 1980-е)


В углу сцены нашего актового зала, на красном фанерном постаменте стоял белый деревянный бюст Ленина. Был он полый внутри и слегка облупленный снаружи. Однажды от него отвалился еще кусок краски, обнажив у самого основания подпись "Кон...овъ".


И сразу всполошился замполит: ведь получается, что у нас - прижизненный скульптурный портрет Ленина, да еще и вероятно, что работы Конёнкова! Это ж верный шанс отличиться перед начальством!


А на кого свалить работу? - разумеется, на комитет комсомола. Поэтому мне, Стасику и Володьке из спецгруппы было приказано организовать очистку и лакировку бюста. Мы и организовали: приказали солдату, мающемуся от безделья на посту охраны актового зала и соседних коридоров, к утру очистить бюст кусками битого стекла (т.к. скинуться на стеклянную шкурку мы пожадничали).


Утром Володька откуда-то принес тонкую абразивную шкурку, губку и лак - и собственноручно завершил процесс. Лучше бы он этого не делал...

Во-первых, подпись оказалась "Конюховъ".

Во-вторых, основание было со следами отпиленных корней, т.е. заготовкой для бюста послужил пень.

В-третьих, в макушке оказалась деревянная пробка, про которую Стасик тут же тихонько запел: "кипит наш разум возмущенный...".

А в-четвертых, морщины на ленинском лбу изображались яркой дубовой текстурой.


Когда замполит увидел Ильича с дубовым лбом и пробкой в макушке, он поперхнулся и тихо выдавил: "Сейчас же позолотить, чтобы этого (нецензурно, в смысле "гадость") видно не было!"


На следующий день Володька куда-то отлучился и принес два начатых тюбика французской акриловой позолоты - блестящей и матовой. Но оказалось, что они не смешиваются, а одного тюбика на весь бюст точно не хватит. Поэтому мы подумали и покрасили волосы Ильича матовой позолотой, а лысину и все остальное - блестящей. Получилось очень симпатично.


Однако замполит, увидев позолоченный бюст, опять поперхнулся и приказал: "Сейчас же закрасить белым это (нецензурно, в смысле "гадость")!"


К вечеру мы опять покрасили бюст в белый цвет и вернули его на постамент в актовом зале.


Но история на этом не закончилась.

В 1990-е я снова увидел этот бюст с подписью "Конюховъ" в московском офисе югославской строительной фирмы. Был он покрашен блестящей и матовой позолотой, на шею был повязан пионерский галстук, а лысину прикрывала кепка.

А в 2000-е я видел в витринах миланских магазинов точно так же покрашенные манекены.

Все-таки наше дизайнерское решение было правильным.