# Надувательство

Низколетучая Химера

Мелькает тут в бороде одна книжка. Я её не читала, но ассоциации такие ассоциации)))

Надувательство


- Горыныч, ты в уме ли?! - Василиса Премудрая, несмотря на неудобную позицию, ухитрилась покрутить пальцем у виска.

Горыныч кротко вздохнул, старательно выдыхая чуть в сторону от собеседницы. Эх, вдругорядь он бы стерву языкатую проучил. Ведь никакого же почтения к старшим… большим… грозным и т. д. ни на грош не имеет! Но ничего не поделаешь - позарез требовалась помощь, а какая подмога от обгорелой головёшки?

- Василиса!!! – воскликнули в унисон все три головы. Но очень, очень по-разному воскликнули. Правая попыталась девку разжалобить. Даже сумела выдавить слезинку. Подвиг, между прочим. Настоящий!

Левая прорычала имя собеседницы так грозно, что кто другой на месте Василисы и оконфузился б с испуга. Центральная же была преисполнена благородной отеческой укоризны. Дескать, мы к тебе с добром, а ты…

- Я уже осьмнадцать лет, как Василиса, - не испугалась, не разжалобилась и не поддалась влиянию старших девушка. - И вообще! Переверни меня наконец.

- А я слыхивал, вниз головой лучше думается, - деланно удивился Змей, осторожно, стараясь не помять, разворачивая и перехватывая из лапы в лапу тоненькую фигурку.

- Ну, я ж не йога какая, - проворчала Василиса, поправляя сарафан. - Ладно. Объясни ещё раз, чего тебе от меня надобно. А то мож я просто не поняла твоих намерений. А то и вовсе ослышалась.

- Мне надо стать в два раза больше.

- Не, - девушка с сожалением глянула на свихнувшееся чудище. - Всё ж таки не ослышалась. Вот скажи мне, Горыныч, я-то тут при чём? Кушай побольше каши геркулесовой и подрастёшь.

- Мне срочно надо, - мрачно сказала Центральная. Правая и Левая согласно покивали. - И учти, я в отчаянии и способен на эти, как их? А! Неадекватные поступки. Во!

- Двор твой разорим, ежли не поможешь, - вякнула Левая. Правая печально покивала, – непременно разорим.

Василиса оценила настрой Горыныча, оглядела дымящую кузню, только-только законченную стеклодувню, будку, в которой благоразумно прятался механический пёсик...

- Да на кой тебе больше-то становиться?! Ты ж и так выше моего терема!

Правая голова, уловив слабинку, тут же запричитала.

- Невесту у меня увести могут. Я к ней уже век сватаюсь, всё почти сговорено было и тут явился, ирод! Дракон из-за Западных гор. Весь сияет, речами витиеватыми лапоньку мою прельщает, мошной похваляется, перед папенькой её выкобенивается. А женщины, они ж на всякую блестяшку падки.

- Но, но, но!

- Не все женщины, не все, - тут же сдала назад Правая. - Но многие! - многозначительно приподнял палец весь Горыныч.

- Ну, так и сошёлся б с ним в честном бою.

- Да ты понимаешь, какое дело…

- Боишься что ли?

- Я?! Ты думай, с кем разговариваешь-то.

- А что тогда мешает?

- Да вот лапонька моя сказала, что не любит «варварских зрелищ».

- Тю-ю-ю, нашёл кому верить. Девки завсегда так говорят.

- Ты ж не дослушала. Про то, что девки любят, когда из-за них парни бьются, я поболе твоего знаю. И с пришлым как-нить без твоих советов разберусь. Закавыка в другом. Лапонька моя на отцовских харчах раздобрела малость. Похорошела — страсть! Но невместно же, чтоб жених невесте в размерах уступал.

- Это она так сказала?

- Ну да. Как по мне — размер совсем не главное. Но нельзя же мою лапоньку перед свадьбой огорчать.

- А после свадьбы, значит, можно, - проворчала себе под нос Василиса. Жалость, всколыхнувшаяся было в её сердце, когда девушка поняла, что невеста Горынычу головы морочит, тут же исчезла.

- Но ведь это же обман! Надувательство!

- Любовь зла, - отмахнулся Змей.

Но Василиса его уже не слушала. При слове «надувательство» у неё возникла премудрая мысль. А с премудрыми мыслями бороться бесполезно, это Василиса знала точно. Сколько раз ни боролась, ан всё одно, не по её выходило. Сама-то Василиса с удовольствием давно б вышла замуж, пряла кудель, с младенцем тетешкалась…

Но только забрезжит какой видный парень на горизонте, в голове — бац! и мысль. Прему-у-удрая, аж коса дыбом становится. И предполагаемый ухажёр при виде чумазой девки с шальными глазами, мечущейся от кузни к чертёжному столу, тут же испаряется.

- Ладно, Горыныч. Так тому и быть. Помогу я тебе. Ставь меня на землю.


Змей, развалившись на травке, лениво следил за Василисой. Интересно, какая-такая премудрая мысля её на сей раз посетила, что девка аж на крышу кузни взобралась?

- Всё готово, Горыныч. Разворачивайся к лесу передом, а ко мне задом.

- Это зачем это? - насторожилась Правая голова.

- Будем тебя увеличивать, - Василиса сдула со лба прилипшую чёлку и покрепче ухватила пожарный брандспойт. Толстый гофрированный шланг, присоединённый к трубе кузни, подозрительно извивался, норовя вырваться из нежных девичьих рук. Встрёпанный домовой подлетел к девушке, с поклоном протягивая большую миску.

- Вот, матушка Василиса Макаровна, вазелина заморская у нас кончилась, так я смальца принёс.

Василиса заглянула в посудину и вздохнула.

- Продукты ещё переводить… Ладно, сойдёт.

Она обмакнула наконечник брандспойта в миску и снова повернулась к Горынычу.

- Ты чего не готовишься к процедуре?

- А как именно ты собралась меня увеличивать? - заподозрила неладное Центральная.

- Надувательством, - пожала плечами Василиса. - Чего тут непонятного-то? Сейчас надую тебя дымом печным по самые уши, чтоб раздобрел скоренько. Заодно проверю, правда ли, что тёплый воздух подъёмной силе способствует.

- Как это надуешь?! - попятился Горыныч.

- Шлангом. Ты лясы то не точи, разворачивайся и хвост подымай.

- А может, не надо? - пролепетал Змей, наконец постигший суть предстоящей процедуры.

- Надо, Горыныч, - непреклонно ответила Василиса. - Надо.