# Пасынки Фанских Гор Книга 1 - Жаркий август 2012

Виктор Гвор

Мир рассказа "Шурпа из двухвосток". Собственно, первая книга доделывания рассказа до полноценной вещи. ═ Постапокал, но не очень страшный. Вполне доступно и для домохозяек. ═ Нет ни йети, ни спецназа. Зато есть десантники, пограничники, милиционеры, альпинисты, врачи, спасатели (куда ж я без них), маленькая Санечка и даже шахматисты. Во второй книге еще кто-нибудь появится. ═ ═ Книга написана в соавторстве с Михаилом Рагимовым http://samlib.ru/r/ragimow_mihail_olegowich/ Продается на АТ

## Жаркий август две тысячи двенадцатого.


12 августа 2012 года.


Таджикистан, Фанские горы, озеро Пиала

Санечка (два года)


- Деда! Смотли, деда! Смотли, какое озело класивое! Фиолетовое! Деда, как оно называется?


- Пиала.


- Пияла? Холосее озело! Давай немнозко тут побудем! Мозно, деда?


- Хорошо, Санечка! Сделаем здесь привал!


- Ула! Пливал!


Какое хорошее озеро. Круглое и маленькое. Красивое. Скоро сюда мама придет. И папа. Или не сюда?


- Деда, а мама сюда пидет?


- Нет, не сюда. На другое озеро, повыше.


- Тада падем на длугое озело! Падем куда мама пидет. Падем, деда! Падем...

Новосибирск

Андрей Урусов (Седьмой)


- И что? Мы теперь как залипли под монитором, так и все? С места не сдвинемся?


Однокомнатная квартира слишком мала, и никуда не спрячешься от разбушевавшейся жены. Особенно, когда она в своем праве и, совершенно обосновано, ест тебя поедом.


- Коша... - Протянул Андрей, неохотно закрывая ноут.


- Что, 'Коша'?! - Снова взорвалась Влада. - Думаешь, умный самый, проторчал в бригаде до шести, домой прибежал, и все?! Обязанностей нет - одни права?! Обнаглел среди белого дня!


- Темный вечер за окном. Если тебе так хочется самой посидеть в сети - пожалуйста, садись. А я к Дымку пойду. Буду ему сказки рассказывать. Про злую маму, которая не может прямо сказать, что она тоже хочет почитать новости, а злой муж уносит общественный ноутбук с собой.


Урусов был настолько сосредоточен и серьезен, что Влада не выдержала и прыснула смехом. Сначала в кулак, а потом, уже, и, не скрываясь, в полный голос. Андрей кое-как выбрался из-за стола и обнял смеющуюся жену, совершенно потерявшуюся на фоне 'квадратного' мужа.


- Я тебя люблю. - Зарылся лицом в светлые волосы Андрей.


- Я тоже себя люблю. - Фыркнула ему в плечо Влада. - И тебя люблю, мой злой муж. Воть...


- Больше не кричим? - Все еще, удерживая её в объятьях, уточнил Андрей.


- А надо? Так я сейчас! - Вывернулась Влада и топнула ногой.


- Не-а, обойдемся! - Тут же капитулировал муж, подняв руки. - Зачэм крычать, да?!


- Что пишут хоть? А то сел 'на пятнадцать минут', и пропал, морда негодяйская, а потом еще акценты включает...


- Больше не буду.


- 'Честное октябрятское!' - передразнила обычную мужнину присказку Влада. - Так что пишут-то, хоть?


- Ничего хорошего. - Отличное настроение Андрея как рукой сняло. - Классическое 'Плохо Дело'.


Влада напряглась всем телом.


- Настолько?


- Мягко говоря. - Андрей снова сел за ноут и вошел в И-нет.


Тут в комнате захныкал Димка, Влада умчалась к ребенку и вернулась на кухню уже с Урусовым-младшим на руках.


- Рассказывай, - присела напротив, на крохотную табуретку.


Семь квадратных метров кухни простора для маневра не давали совершенно. Сюда пришлось вместить холодильник, газовую плиту, стол и умывальник. Для хозяев места особо и не осталось. Особенно для Урусова-старшего. Его девяносто кил живого веса и 'сплошной вредности' с трудом протискивались сквозь нагромождение мебели, просто жизненно необходимой в хозяйстве. Ценой часто становились синяки в самых неожиданных местах и сдержанное матерное шипение сквозь зубы. Сдержанное - потому что ребенок в доме. Нельзя...


- Рассказывай. - Повторила Влада, когда Димка засопел крохотным носиком, уткнувшись в маму. - Только тихо. У маленького температура с утра.


- Не поднимается? Ну, и, слава Богу! А расскажу вот что - пиндосы на днях войска в Сирию ввели.


- Это - знаю. Ты про 'плохо дело' давай.


Андрей с минуту молчал, явно выискивая подходящее сообщение.


- А, вот, есть. ' Успешное продвижение войск НАТО к Дамаску остановилось'. И куча кадров побитой амеровской техники.


- И что тут такого?


- Особо ничего. Только если учесть, что Китай объявил неполную мобилизацию НОАКа, прикрываясь сборами, а в Тель-Авиве восемнадцать взрывов за день. У корейцев заваруха какая-то началась. В Палестине волнения. Кто-то американский эсминец подловил в Индонезии тремя 'гарпунами'.


- Совсем ты на службе озверел, товарищ старший сержант! Обычные новости, который год. Привыкнуть пора.


-Не могу. И вообще... - Андрей неопределенно помахал ладонью. - Что-то плохое в воздухе.... И ребята все говорят, что давит.


- Это еду надо есть человеческую, а не мужскую! И плохого в воздухе не будет ничего, и давить перестанет. - Наклонилась к мужу Влада, и взъерошила коротко подстриженные волосы.


- Параноик мой любимый! Давай, не засиживайся. А то завтра с утра опять кофеем на пустой желудок убиваться будешь.


- Кысмет, айжен! - Улыбнулся Андрей. - Иди спать. Скоро буду.


И когда Влада была уже в коридоре, сказал:


- Ну, их, эти ясли. Пусть Димка завтра дома посидит. Даже если температуры не будет. А ты, как время свободное появится, 'тревожки'-то, проверь. На всякий пожарный случай.


- Слушаюсь, мон колонель! - Шутливо взлетела ладонь к виску. - Дозвольте ускориться?


- Дозволяю, товарищ старший линтинат! - И ответно 'отсалютовал'.


А когда, в комнате прекратилось все 'ворушение предспальное', Андрей пробрался к окну, глядя в темноту спящего города, обхватил голову руками, и тихо попросил кого-то невидимого:


- Отведи, прошу. Чем угодно отдам...

Таджикистан, Фанские горы, перевалы Казнок - Мутные озера

Олег Юринов


- Погнали дальше? - Леха выбрасывает окурок и поднимается с рюкзака.


- Сейчас. Записку только напишу. - Отзываюсь я, вытаскивая карандаш из кармана анорака. Анорак раскрашен в национальные украинские цвета. Или шведские. Кому что нравится.


- На хрена?


- Положено. Вдруг с нами что-нибудь случится? Спасатели знать будут, что мы на Западном Казноке были двенадцатого августа. И пошли на Восточный!


- И что с нами может случиться на единичке? - Скептически кривится в улыбке Леха.


- Не знаю. Барс нападет. Или медведь. Порвет в шелуху. А тела снегом засыплет!


- Какой медведь? Их тут отродясь не водилось! Барсов тоже! И где ты видел в Фанах в августе снегопад?


- Видел. В две тысячи восьмом. На Чимтарге.


- Двадцать минут и полтора миллиметра снега?


- Мальчики, вы это о чем?- удивленно спрашивает Надюха.


- Твой муж надумал попрактиковаться в русском письменном! - язвительно сообщает ей Леха, - Олег, не дури. Через полтора часа на Мутных будем. Лично доложимся. Можем даже к вечеру в лагерь успеть.


- Через два. А в лагерь нам не надо, нам на Мирали. Леха, не мешай! Порядок есть порядок, он должон быть, и никак иначе. Тем более, я тебя руководителем пишу... Всё, убираем в тур и пошли.


Спор увядает из-за исчезновения причины. Взваливаем на плечи рюкзаки и неспешно двигаем по тропе в сторону соседней седловины. Сложный и тяжелый путь до следующего перевала занимает ровно пять минут. Снимаю рюкзак у тура и вновь занимаюсь эпистолярным творчеством.


Леха только тяжело вздыхает и отправляется просматривать спуск. Времени это занимает ничуть не больше, чем у меня написание записки.


- Как там?


- Нормально. Классный жопслей намечается! Сел и поехал. Только вот эту скалку обойти.


- Ну и славно. Покатаемся.


- Опять штаны мокрые будут... - с деланным недовольством вздыхает Надюха.


- Хочешь пешочком прогуляться?


- Нет уж! Высохнут до Мутных!


Рюкзаки опять занимают свои законные места на спинах. Леха первым обходит выход скал в верхней части перевального взлета, после чего с ужасно довольным видом садится, упирает штычок ледоруба в снег позади себя и, оттолкнувшись ногами, усвистывает вниз, быстро набирая скорость.


- Куда так гонит? - ворчу я, - поймает сейчас камешек на свою задницу! Надюш, ты это, поаккуратней, ладно?


- Уговорил, заботливый ты мой!


Жена чмокает меня в щеку и уезжает вслед за Алексеем. Действительно, аккуратней. По крайней мере, активно тормозя альпенштоком.


Не заставляю народ себя долго ждать. Собственных рекомендаций я не соблюдаю. Качусь вниз, вообще не притормаживая. Я и ворчал-то больше для порядка: склон просто идеален для спуска на задницах - крутой наверху, он плавно выполаживается почти до нуля на дне цирка, теряя при этом около ста пятидесяти метров высоты. Деваться с него некуда, никаких выходов камней не наблюдается. Единственная угроза - раскрутиться и перевести регулируемое съезжание в неконтролируемый полет по методу 'руки-ноги-голова'. Но для того - руки есть, со всякими ногами впридачу. И ледоруб в руках. Или, как у Надюшки - альпеншток.


Внизу вновь собираемся вместе. Дальше на правах руководителя иду первым. Сложностей каких-либо ожидать бессмысленно, перевал Восточный Казнок не зря считается самым простым путем из Искандеркуля к Алаудинским озерам. В советские времена через него гоняли отары баранов и толпы плановых туристов. Причем, последних еще и грузили дровами. Инструктора не решались доверять им сложные технические изделия класса 'примус', хотя московский 'Шмель-2' был весьма простым в обращении и надежным устройством. Но дефицитным.


После развала Союза сложнее перевал не стал. Горы остались, какими были. Разрушились только хозяйственные связи даже между соседними колхозами Таджикистана, не говоря уже о сотрудничестве разных республик, ставших суверенными государствами. Но и этого хватило. Плановики исчезли совсем, а отары стали ходить через перевал гораздо реже. Пастухам неохота возиться с ишаками и собаками - и те, и другие в некоторых местах испытывают определенные сложности.


Альпинистов Казнок интересует мало. Классифицированных маршрутов на вершины через него нет, а бегать в соседние ущелья на восхождения просто лень: хватает и поближе.


Зато самодеятельные туристы по-прежнему активно используют простейший путь через хребет и как связку в сложных походах, и как определяющее препятствие в простых.


Именно связкой является он и для нас. Пройдя этот отрезок маршрута за полторы недели, мы возвращаемся на Мутные Озера. Если строго, то по Правилам походы такой сложности должны ходиться не менее, чем вчетвером, но строгость соблюдения Правил исчезла с приходом демократии. И хотя, в принципе, я этого не одобряю, но именно сейчас очень удобно. Искать четвертого в столь своеобразное мероприятие - непростая затея.


Дело в том, что ни я, ни Леха, ни даже Надя, вовсе не главные участники кампании 'Фаны-2012'. Главная участница, а так же виновница пропуска нами трех последних сезонов, в настоящее время находится несколько ниже. Санечке месяц назад исполнилось два года, и она, впервые будучи в горах, с величайшим удовольствием изучает новый для себя мир.


Конечно, даже пресловутый Восточный Казнок новоиспеченной горовосходительнице не по зубам. Точнее, очень даже по зубам, но за спиной у меня или деда. Однако мы не считаем это правильным, да и самой виновнице торжества гораздо больше нравится ходить своими ногами.


Поездка в горы со столь маленьким ребенком требует немного более тщательной подготовки, чем регистрация группы в маршрутно-квалификационной комиссии. Да и ни одна комиссия такую группу не выпустит. Уголовную ответственность с МКК сняли. Но перестраховка бюрократическая никуда не делась. Даже если чиновник на сто процентов общественник, никаких взяток и благ ему не светит и светить не может, а в свободное от выпуска групп время (то есть кроме двух часов в неделю) он совершенно нормальный человек: какой-нибудь рабочий на заводе, инженер в НИИ или мелкий коммерсант. Но два часа в неделю он чиновник. И все худшие черты этого племени, проявляются во всей красе.


Впрочем, считать наше мероприятие спортивным неправильно, а как следствие, регистрация в МКК необязательна. Ух, наша бюрократия! На все случаи жизни есть Правила и Инструкции, и любую из них можно повернуть куда угодно.


А вот готовиться к подобным мероприятиям надо серьезно, это уже вопрос не бюрократии, а здоровья, а то и жизни, всех участников. И в первую очередь, ребенка.


Вот и готовились. Поездка планировалась на месяц, меньше не имеет смысла: дети акклиматизируются медленно, а именно период после акклиматизации самый полезный. А больше не позволяла моя работа. Кроме главного действующего лица и нас с Надей, в предприятии приняли участие и мои родители, соответственно, Санечкины дед и бабушка. Еще совсем не старики, бате только-только полтинник исполнился, они вполне могли (и очень хотели!) следить за внучкой, тем более, что опыт хождения с детьми в горы уже имели. Я сам этим опытом и являюсь. Благодаря чему мы рассчитывали немного пошататься и в своё удовольствие.


Леха, мой друг еще со школьной скамьи, присоединился в последнюю минуту. Впервые за пять лет у человека случился отпуск. Искать другую группу времени у него не было, да и со своими всегда приятней.


В итоге Санечка уже три недели живет в лагере и гуляет по окрестностям, иногда радостно встречаясь с родителями, возвращающимися из очередного кольцевого маршрута или с восхождения. Даже сходила 'с дедой и бабой' на Куликалонские Озера покушать местной рыбки. Один перевал туда, и один обратно. То, что это мероприятие заняло у нее не один день, как пробежал бы я, и даже не два, как справился бы дед, а все девять, никого не расстраивало - всему своё время.


Планировалось, что сегодня ребенка приведут ночевать на Мутные, дабы брошенное дитё могло лишний день пообщаться с блудными родителями....


Быстро преодолев остаток пути по заснеженному леднику, бежим по тропе, вьющейся между камнями по гребням огромных моренных валов. Вниз - не вверх, вниз не ходят, а бегают. Тем более, когда внизу ждет дочка.


Уже через час выскакиваем к подножию Фагитора, пять минут на обход оконечности последней моренки, и вот они - озера! Оглядываю взглядом площадки: где папина оранжевая палатка? Вижу! Туда, к дочке! Страшно соскучился за полторы недели последнего кольца. Надюшка, похоже, еще больше - обгоняет меня, как стоячего, а я ведь почти лечу!


- Олег! Олег! Ты мне нужен!


- Руфина Григорьевна, насколько срочно? Рюкзак снять дадите?


Смеется:


- Рюкзак снять дам. И дочку поцеловать. Но не больше.


Руфина Григорьевна - начальник лагеря. Заодно, начальник учебной части. И хозяйка. Всё в одном лице. Личность почти легендарная, в своё время входила в десятку лучших альпинисток Союза. В девяностых, когда вся уже развалившаяся страна делила то, что еще не успели растащить, эта маленькая, хрупкая на вид, женщина, построила альплагерь. Практически одна. Нашла некую фирму с крайне оригинальным названием 'Вертикаль', убедила ее вложить деньги, договорилась с таджикскими властями, то ли выкупила, то ли взяла в аренду землю и построила... Ну, не хоромы, конечно, но вполне... Три очень приличных домика формально на четырнадцать (а при желании и на полсотни) человек, пара вагончиков-балков, несколько складских помещений и шикарная столовая (она же клуб), отделанная деревом и украшенная совершенно фантастической резьбой явно ручной работы. Ходят легенды, что в дальнейшем тот же мастер отделывал не то дворец, не то виллу президенту страны.


Лагерь в честь ближайших к нему озер и фирмы-хозяина назвали 'Алаудин-Вертикаль'. В девяносто восьмом, когда я впервые попал в Фаны, папа, обнаружив в знакомых местах новый лагерь и выслушав его историю, сказал только: 'Обалдеть! Просто обалдеть! Это же невозможно в принципе!'. С тех пор сюда и ездим. Финансово лагерь с трудом сводит концы с концами. 'Вертикаль', так лихо отфинансировавшая строительство и несколько первых сезонов, во время дефолта попала по-полной. Главный в фирме, сам бывший альпинист, еле успел переоформить собственность лично на Руфину Григорьевну, после чего отправился на процедуру банкротства, как он выразился 'со спокойной душой'. Не знаю, насколько спокойна была его душа в той ситуации, но за лагерь ему поклон нижайший. Ведь не мог не понимать с самого начала, что эта затея никогда не будет приносить прибыль.


А вот Руфина Григорьевна в это верит до сих пор. И борется за жизнь своего детища прямо таки с юношескими задором и энергией. В семьдесят пять лет такое не каждый сможет. Но всё же возраст берет своё, и далеко от лагеря хозяйка уходит редко. То, что она здесь, в двух часах хорошего хода от базы, говорит об очень большой необходимости.


Так что бросаю у палатки рюкзак, чмокаю Санечку в щечку и отправляюсь к начальству. Всё равно повозиться с ребенком мне Надюха еще минут десять не даст точно.


Хозяйка ущелья сразу берет быка за рога:


- Олег! У меня две группы клиентов. И их некому вести. Таджики взбунтовались! Требуют повысить оплату, а у меня нет таких денег...


Понятно. Доходы лагеря, в основном складываются из оказания услуг альпинистам и спортивным туристам, а это публика автономная, почти все свое. Соответственно, и денег с них много не придет. Даже приезд такой вкусной компании, как мы, снимающий целую комнату на месяц - большой праздник. А это всего лишь тысяча долларов. Одна. Но если удается продать маршрут компании чайников, решивших посмотреть горы - совершенно другое дело! Одна группа окупает весь сезон! Вот только редкость это страшная. А тут сразу две! Но их же обслуживать надо. Проводники, носильщики или ишаки. Если иностранцы, то еще и повар. А где их взять? Гидами-проводниками обычно нанимаются альпинисты, у кого есть время. А ишаков, или носильщиков на те места, где ишаки не пройдут, можно взять только у местных. Или, соответственно, самих местных. А таджики в последнее время стали жить лучше, и цены норовят поднять. Я даже знаю, кого Руфина Григорьевна в этом обвиняет. Вот, точно:


- Это всё Али воду мутит! Я до него доберусь еще!


Что-либо сделать леснику с на удивление редким именем 'Али' она, конечно, не может. Да и вряд ли именно он 'мутит воду'. Тем более что сейчас это совершенно неважно. Пора вернуть разговор в конструктивное русло.


- Руфина Григорьевна! Мы чем можем помочь?


- Ах, да! Смотри: одну группу надо провести через Казнок в Искандеркуль. Это я сделаю сама. А вторую на озеро Большое Алло! И потом - тоже в Искандеркуль!


- Через Чимтаргу и Двойной?


- Почему Чимтаргу?


Вечная беда альпинистов - не знают названий перевалов, для них это перемычки на пути к вершине. Похоже, она опять спутала Чимтаргу с Мирали, перевалом с другой стороны от высочайшей вершины Фан. Не то, чтобы очень сложным, но клиентам там точно делать нечего. Чимтарга попроще, хотя противная до невероятности: мелкая живая сыпуха с обеих сторон, а на спуске еще и камни летят.


Идти за картой лень, поэтому поворачиваюсь и тыкаю пальцем в направлении седловины. От перевала Чимтарга видна только первая половина подъема, остальное скрыто боковыми склонами вершины. Но куда я показываю - понятно.


- А, правильно. Так проведешь? - Выжидающе смотрит на меня Руфина Григорьевна


- Сколько человек?


- Пять.


- Руфина Григорьевна! Нас двое! Мы просто физически не утащим груз на семерых!


- Тащить не надо. Только дорогу показать. Груз мы сами понесем, - вмешивается сидящий рядом мужик.


Надо понимать, это руководитель клиентов. Внимательно его рассматриваю. Около сорока. Здоровенный, под два метра, на вид достаточно крепкий. Особой мускулатуры не заметно, но, если по общему впечатлению судить - медведя заломает.


Да, этот, пожалуй, нести сможет. Если организму кислорода на высоте хватит. Бывают с этим проблемы. В ноль четвертом году ходил с нами Леша Гренадер, гандболист из сборной Украины. До четырех тысяч за троих тащил, и угнаться не могли. А выше - тушка: даже налегке еле плелся. А остальные клиенты каковы?


- Володя, - представляется он. - Можно Потап, позывной это мой. Не беспокойтесь, на Алло пойдут самые сильные. Остальные с Руфиной Григорьевной через Казнок. За них тоже нести никому не придется: сами справятся. У нас, если кто не военный, так в отставке недолго, форму еще не потерял.


- Она тоже военная? - с улыбкой киваю на стоящую рядом с Володей девчонку лет двадцати. Нормальная девчонка, ничего против не имею, но не вояка - точно.


Он тоже улыбается:


- Нет, это моя дочка. Второй разряд по альпинизму. Но все может быть.


Конечно, у меня были совершенно другие планы на оставшуюся неделю. Но не помочь 'Алаудину' будет свинством. Тем более, клиенты сами готовы помогать. За собственные деньги.


- Руфина Григорьевна, можно выйти послезавтра? У меня день рождения завтра.


- А когда в Искандеркуле будем? - Уточнил Володя.


- Четыре дня идти. Так что, сами считайте.


- Тогда можно. У нас неделя до самолета. Может и на 'ты' сразу перейдем? Не против? Сколько исполняется, кстати?


- Запросто. В горах не выкают. Двадцать семь.


- Поздравляю. С меня подарок.


- Заметано. - Оба смеемся.


- И второе, - обращаюсь уже к хозяйке лагеря, - Руфина Григорьевна! Денег вы нам совать не будете. Всё в лагерь.


- Но...


- Иначе не пойдем.


Хозяйка вздыхает:


- Хорошо. Только, Олежек, нельзя ведь так.


- Можно, Руфина Григорьевна, как видите. И вопрос этот больше не поднимаем. - Хозяйка только плечам жмет.


Ну, вот и ладненько. А то потом замучимся с ней собачиться по поводу впихивания нам этих грошей. Нельзя же быть настолько честной! Ей самой намного нужнее.


- Поговорю с ребятами, но не думаю, что они против. Мы с Надюхой пойдем через Чимтаргу, а Леха вместо Вас на Казнок. Думаю, так будет лучше.


- А Леха, он... - Не договаривает хозяйка.


- КМС по туризму. - Успокаиваю ее. - А Казнок мы сегодня ходили. Договорились?


Пожимаем друг другу руки и расходимся по лагерям. Готовиться будем завтра. Мы еще, между прочим, не ужинали.


14 августа 2012 года


Окрестности Новосибирска, расположение N-ской десантной бригады

Андрей Урусов (Седьмой)


Утро вторника начиналось по привычному уже распорядку. Больше всего в бригаде нравилось то, что не было особых изменений по сравнению с Киевским Мобильным Пограничным, где служил так недавно. И так давно. Наверное, в какой-то другой жизни...


Как и в отряде - развод, нарезание задач, их успешное выполнение. Иногда безуспешное, это уж как получится. Потом обед, валяние дурака и все, можно прикидывать, что купить из еды по дороге домой.


Вот только не давали покоя новости окружающего мира. Давило со всех сторон. В ожидании неведомых неприятностей бригада насторожилась и замерла. Как огромный разномастный кот перед прыжком за мышью или от веника. И никто не мог внятно сказать, что же его гнетет.


Над расположением стоял непрекращающийся мат: люди как могли пытались снять напряжение. В большинстве случаев, естественно, полагались на 'русский армейский'.


- Урусов где? - Истошный вопль разлетелся над химгородком. Надрывал горло личный писарь-порученец майора Пчелинцева рядовой Михайлов. Порученцу указали направление и сопроводили дружественным пинком довольные жизнью и погодой 'дедушки'.


- Товарищ старший сержант! - Выпучил глаза, задыхающийся от бега рядовой. - Вас товарищ майор вызывает. Требует, чтобы кабанчиком к нему неслись.


-Может мне еще, и хрюкнуть пару раз? - Прищурился Урусов, стоящий перед выстроившемся взводом. - В печень с ноги? Или у кого ОЗК забрать да тебя потренировать?


Строю такое предложение явно понравилось, и его откомментировали сдержанным смешком.


- Не, нельзя в печень. - Понемногу начал приводить дыхание в порядок Михайлов, согнувшись в три погибели. - Но майор орал, чтобы как можно быстрее. Я дословно и передал.


- Передаст, вы, батенька. - Сплюнул в изрытый десятками ног песок. - Вертайся в зад, гонец наш сизокрылый, и передай, раз так у тебя отлично получается, что старший сержант Урусов сейчас будет. Минут через -дцать. Или раньше.


И обернувшись к строю, неожиданно заорал:


- Защитный костюм одеть! Газы! - и вдогонку, не предусмотреное никакими Уставами. - Бегом, бандерлоги, фосген ждать не будет!


Взвод, предусмотрительно отшагнув друг от друга на пару шагов, отработанно зашуршал резиной ОЗК, чуть слышно матеря Урусова, Пчелинцева, и прочих изобретателей средневековых пыток.


- Все слышу! Кто речь фильтровать не будет - на 'трешку' сейчас побежит. Ускоряемся!


Зам командира взвода одобрительно наблюдал за бойцами. А ведь молодцы, что и говорить. Второй месяц службы у половины, а особо уже не выделяются. И, относительно укладываются в нормативы. Но побегать все равно придется. Потом. Ибо свята память о капитане Вергелесе, не к ночи помянутому. И о Богами забытом Оршанце. Который, пограничная учебка.


- Я к комбату. Соловьев за меня. Москвич, понял?


- Хртф! - Хрюкнул сквозь мембраны противогаза один из бойцов с правого фланга. Одетые по '4б', солдаты были похожи как близнецы, отличаясь друг от друга разве что ростом. Ну и некоторыми мелочами, типа разнобоя шпеньков на ОЗК, различия беретов и всего остального, так заметного опытному взгляду старого сверхсрочника.


- Взвод, отбой! - Скомандовал Урусов. - Саш, как отдышатся - еще разок прогони.


Командир второго отделения содрал противогаз, с видимым наслаждением вдохнул свежего воздуха, не воняющего резиной. Вытер рукавом пот с лица.


- Тык точно, старшой. Усе будет в норме.


Урусов кивнул, и порысил в батальон. Дружеские отношения с комбатом, затащившем тебя в бригаду - замечательная. Но, если Пчелинцев требует срочно, не стоит слишком затягивать.


***


- Здравия! - Толкнул дверь комбатовского кабинета Урусов.


- И тебе не хворать, морда махновская. - Оторвался от кучи бумаг майор Пчелинцев, и встал во весь рост, в очередной раз чуть не смахнув плечом книжную полку, чем опять вызвал у Андрея приступ комплекса неполноценности. Ну не мог сержант представить себе, как такие люди из мамки вылезать умудряются. Человек-гора, блин.


Урусов пожал протянутую ладонь.


- Как оно? - Снова уронил себя на жалобно скрипнувший стул комбат.


- Лучше всех. Слоны 'химию' отрабатывают. Соловей за старшего.


- Справляется?


- Куда он, нафиг, денется с подводной лодки, особливо, если форточку закрыть. Справляется. Даже не верится, что из Москвы.


- Ну, чего у тебя не отнять, так это чутья на людей.


- Отставить словоблудие, товарищ майор. - Урусов присел на продавленное кресло, стоящее в углу. - Зачем вызывал так срочно? И вообще, мировая наука давно мобилки выдумала.


- 'Мобилки выдумала' ему наука мировая. И британские ученые. А ты звонить давно пробовал? - Ответил майор, откинувшись на спинку. - Думаешь, начальство глупее тебя?


- Вообще-то думаю. - Согласился с командиром Андрей. Но за телефоном в карман куртки полез.


- Готишно-то, как... - сказал Урусов через пару минут борьбы с иностранной техникой. - У всех?


- Ага. Часа три уже. С самого утра, получается. Если не раньше. Куда дозвониться - проще докричаться. 'Дальняя связь' еще пашет, а 'сотовая' - в режиме мозаики. А до кучи - Интернет сдох по всей части, и по 'дуроскопу' только местное показывают. А на жидов кто-то что-то уронил большое и громкое.


- А...


- Вот тебе и ага. Округ тоже молчит. Так что, на сегодня свободен. Хватай 'шестьдесят шестого' с водилой, и рви в Новосиб. Влада дома?


- Ну да. И Димка что-то приболел. Решили дома оставить, ну их в пень те ясли.


- Вообще чудесно. Грузи апельсины бочками, и возвращайтесь. К Аньке моей тоже заскочи, предупреди. Пусть собирается, пока ты туда-сюда. А на обратке заберешь. С меня пузырь. Кунг большой, все поместятся. Потом - в городок. Ко мне, на служебную. Я на стрельбы после обеда. Все понял?


- Как иначе, Шмель. Только одного не пойму - так серьезно все? - отбросив остатки субординации спросил Урусов.


- Седьмой, я две войны прошел. - Майор неожиданно поменялся в лице, став похожим на статую. - От и до. Мне не веришь, поверь жопной чуйке. Пусть бабы лучше под боком пересидят. Надежнее будет.

Таджикистан, Фанские горы, подъем на пер Чимтарга

Олег Юринов


Новички в горах - сплошная головная боль. Ничего не знают, ничего не умеют, но всё время ищут приключений на собственную задницу. И находят. Регулярно и постоянно. Бедный же руководитель вынужден из этой задницы их вытаскивать, а потом еще и последствия нейтрализовывать. Хуже только 'значки'. Эти уже отсидели смену в лагере, сходили на одну простейшую вершину. И теперь всерьез думают, что стали крутыми альпинистами. Нет, не крутыми. Крутейшими! А знаний у них... с одной вершины, то есть, как у новичков! У нас даже поговорка есть: 'самыnbsp;й страшный зверь в горах - 'значок': всё знает, ничего не умеет'.


'Перворазники' немного лучше - гонору меньше. Они, конечно, разные. Самые приличные - те, которых сам к походу готовил. Это просто приятный вариант. Самых одиозных выгнал, остальных подучил, потренировал, по лесам и скалам погонял на полигонах родного края. Знаниями напичкал, навыки минимальные вдолбил. А главное - изучил немного, знаешь, что от кого ожидать.


Увы, с платными группами такое не проходит. Кого дали - того и веди.


Из 'с неба упавших' самые лучшие - школьники. К дисциплине они привычные. Школа муштрует не хуже армии, слушаться старших обучены, знания впитывают как губка, а излишнюю живость и подвижность прекрасно нейтрализуют килограммы рюкзака и восемь ходовых часов в день. Если еще достались не маменькины сынки, а 'трудные подростки', которые умеют вкалывать не хуже взрослых, так вообще песня. Единственное - надо постараться привести обратно столько же детей, сколько увел. Не меньше, и, главное, не больше! Впрочем, походы по девять месяцев не длятся.


Со студентами сложнее. Они почти поголовно редкостные раздолбаи. Из тисков школы вырвались, армейских избежали и, почувствовав свободу, закусили удила и летят по жизни, не разбирая дороги. Мозги отключены на отдых, дисбаланс жидкостей в организме огромный. И моча в голову постоянно бьет, и кровь в заднице непрерывно играет. В общем, руки и ноги бегут впереди головы, а та бестолково болтается на плечах и используется исключительно для приема пищи. И чтобы шапку носить вместо каски.


Но хуже всего - народ под сорок и старше. Они уже взрослые люди. У них жизненный опыт. Большой и серьезный. Они в жизни всё видели. Из окна своего офиса, на экране телевизора и мониторе компьютера. Они умеют ходить. В лакированных туфлях по асфальту, от подъезда до машины или автобусной остановки. Они знают, что и когда делать. Если под рукой сотовый, и любую проблему можно быстренько решить набором подходящего двухзначного номера (01, 02, 03 - нужное подчеркнуть). И они категорически не желают подчиняться мальчишке, на десяток-полтора лет младше их самих, будь он хоть сто раз мастер спорта и инструктор.


Вот только булыжнику, выбравшему конкретную черепушку своей целью, абсолютно всё равно, какой у этой черепушки жизненный опыт, а важно исключительно ее местонахождение, и не снял ли не в меру умный владелец каску именно в этот момент времени. Можно не сомневаться, снял. Потому как ремешок мешает, а этот сопляк-руководитель несет полную чушь, никакие камни сверху падать не могут - ни разу не видел!


А тут мне Руфина Григорьевна подкинула совсем страшный вариант. Четыре мужика именно этого возраста, да еще объединенные в слаженную команду с явно выраженным лидером. И единственная надежда - девочка восемнадцати лет. Хоть и явная дочь полка, но, по крайней мере, должна поддержать меня в технических вопросах.


Вообще, Машка - интересный кадр. Во-первых, именно Машка. Не Мария, не Маша, не Машенька или Маруся. Нет, откликается на любую модификацию имени. Но представляется Машкой, и все в группе называют ее именно так. Спросил у отца, оказывается, по паспорту она Марина. Но все с детства кличут Машкой. Довольно высокая, немного больше метра семидесяти, стройная, даже худенькая, но не доска-манекенщица. В плавных кошачьих движениях ощущается сила. Второй разряд закрыла за две смены, да еще успела сверх того на четверку сходить. Для женщины очень неплохо. Если, вообще, не рекорд. А с учетом возраста - невероятно.


Остальной набор качеств - совершенно обычный. С одной маленькой оговоркой. Обычный для нашей компании. Для тех, то есть, кого батя воспитывал. Старой школы, выросшей из традиций советского туризма, когда личные интересы всегда приносились в жертву общественным. Сейчас такое редкость, каждый носится со своей индивидуальностью, как с писаной торбой, нередко забывая при этом дело делать. У Машки этого напрочь нет. Настолько, что я успел это разглядеть за то время, что мы на Мутных рядом стояли, с Санечкой по камушкам прыгали, да мой день рождения праздновали. Это о многом говорит.


Но одна девочка - слабый противовес. Как и то, что мне теперь уже двадцать семь, а не двадцать. С другой стороны, в первый раз я такую группу в двадцать и тащил. Тогда справился, теперь, тем более должен.


Вот с такими, примерно, мыслями я их и уводил. На деле оказалось намного лучше.


Чем хороши военные: понятие дисциплины у них вбито в рефлексы. Приказали идти след в след, шагу в сторону не сделают. Сказали отдать груз - достал и отдал. Объявили учебные занятия - пошли заниматься. Без всяких интеллигентских штучек: 'А тут удобней! Да я в порядке! Я могу еще больше тащить! Зачем это надо, одежда же вымокнет!'. Эти ребята четко знают - начальству видней. Привыкли. Одного этого достаточно, чтобы спокойно выпускать вояк на категорию выше, чем гражданских того же опыта. К высшим категориям это не относится, там конкретные знания нужны, а вот к двоечкам-троечкам - запросто.


Вот это я весь день и использую самым беззастенчивым образом.


Ползу потихонечку вверх, периодически посматривая, как держатся клиенты. Были бы опытные люди в группе - шел бы своим темпом, ни на кого не ориентируясь. На 'единичке' нет смысла постоянно держаться плотной группой. Каждый идет, как ему удобней, а собираться можно на привалах с интервалом в сорок минут. Но тут другая ситуация. Стоит мне пойти быстрее, и Потаповы мужички помчатся за мной, стараясь не соскочить с хвоста. И сдохнут. Может, не все, но кто-нибудь - обязательно. А дальше просто, как пень - еле плетущийся, хотя и разгруженный до нуля, аутсайдер, жуткие потери времени на его ожидание, рваный темп движения у остальных. В итоге постоянное топтание на одном месте и полностью вымотанная к ночевке группа. На первых двух переходах несколько раз ненадолго увеличивал темп, приглядываясь, кто как реагирует на это изменение. Теперь уже не надо, про физическую подготовку ребят знаю достаточно. На втором привале перераспределил груз. Дальше пошли совсем ровненько и достаточно споро.


Так что на ночевках будем задолго до темноты. Конечно, можно и дальше пойти, светлое время жаль, но не надо забывать, что вышли-то мы в семь утра, и к трем дня отработаем полноценных восемь часов. А это совсем немало. Чимтарга - перевал своеобразный. Все простые перевалы в Фанах - сплошная сыпуха. Молодые горы, никуда не деться. Но даже среди них наша сегодняшняя цель выделяется в худшую сторону. Если остальные 'единички' почти не превышают четырех тысяч, то Чимтарга дотягивает до четырех семьсот. Вкупе с глубоко врезанными фанскими ущельями это дает очень неслабый перепад, и, соответственно, крутые склоны. А мелкие камни на крутом склоне - это эскалатор, едущий вниз. Спускаться по ней одно удовольствие. А вот подниматься...


Большая высота имеет и свои преимущества. В снежные годы сыпуха на Чимтарге засыпана снегом чуть ли не от первого выполаживания. Батя говорил, что в восемьдесят первом они поднимались по снегу практически от самых Мутных, а на спуске прокатились на задницах до последней террасы перед Большим Алло. Увы, мне так ни разу не удавалось, не любит меня этот перевал. Сколько не ходил - никаких жопслеев, только ножками. Лето в этом году жаркое, более-менее глубокий снег почти исключительно на северных склонах. На том же Казноке, позавчера мы именно с такого и катились. А Чимтарга ведет с востока на запад. Так что, добросовестно месим сыпуху: пока делаем два шага вверх, тропа сползает на шаг вниз. Я-то уже привычный к подобным фокусам. Машка - тоже. Второй разряд, особенно женский - самый непредсказуемый уровень, тем более, у скороспелок, но по осыпям ходить она умеет. Остальным хуже - пыхтят, матерятся в полголоса, но идут, стараясь ставить ноги так, как я показывал. Не сказать, что получается идеально, однако ползем понемногу.


Так вот, за восемь часов пахоты ребята прилично подустанут. Плюс 'горняшка', она же горная болезнь. Если не останавиться - сдохнут окончательно, и до конца похода будут сплошные мучения.


Да и нет смысла сегодня идти дальше. От ночевок до перевала меньше часа, палатки поставить и на седловине можно, но дует там не в пример сильнее. И лишние двести метров высоты ночлега. Тоже не подарок без нормальной акклиматизации. А спускаться сегодня точно не стоит - под вечер, со склонов Чимтарги, той, что вершина, сыплет намного сильнее. Ходить под камнепадом - как под обстрелом бегать. Камни свистят над головой с точно таким же звуком, что и пули. Попадание по последствиям отличается, но не сильно...


Через четыре часа вылезаем на язык ледника. Вот здесь идти - просто песня. Увы, кусочек довольно короткий, всего балдежа минут на пятнадцать, потом опять на склон. Объявляю большой привал. Пока Машка готовит перекус, устраиваю учебное занятие по самозадержанию при срыве, благо подходящее место рядом. И снова отмечаю преимущество новичков-военных перед теми же студентами. Идут и учатся, не задавая глупых вопросов. Приказ - есть приказ. Мужики все крепкие, координация движений отличная. Простейшую технику работы с ледорубом схватывают на раз. Через полчаса все рубятся как минимум на четверку. На всякий случай объясняю и технику жопслея. Это, после зарубания, осваивается с первой попытки.


Без глупого вопроса, естественно, не обходится. Но не во время занятий, а после, за чаем. Да, за чаем. А почему, пока мы всё равно тратим время на кувыркание в снегу, девочке не вскипятить нам чайку? Почему днем чай не пьют? Время терять не хочется! А сейчас-то в чем проблема?


Вопрос, естественно, задает Володя:


- Олег, а зачем это было надо? Мы ж не на альпинистов готовимся. Может, вообще больше в горы не попадем.


- А если попадете? И Чимтаргу еще пройти надо. На спуске загреметь - плевое дело. Умеешь зарубаться - больших проблем не будет, а нет - до низу одни уши доедут. Особенно, если на камнях.


Кивает. Согласен значит. Конечно, можно было обойтись и без занятия, но не факт, что я буду рядом в момент срыва. А все эти упражнения с погоней за летящим телом и зарубанием двух тушек, набравших скорость - удовольствие ниже среднего. Тем более, я не с ледорубом иду, а с Надюхиным дрыном. Альпеншток, как орудие зарубания, намного менее удобен, Из-за чего в свое время и был вытеснен ледорубом. Давно вытеснен - не то что я, отец пришел в горы уже после этого.


Когда в седьмом году натолкнулись на такой раритет в 'Альпухе', у меня даже не зачесалось ничего. Папа - тот сразу сообразил и купил себе. А я сдуру - нет. А когда включился уже после того похода - они кончились. И больше не появлялись. Сколько себя ругал потом за это. Даже когда соорудил некое подобие из цевья весла от 'Тайменя', прикрепив к нему самодельный наконечник.


Да, рубиться дрыном не слишком удобно. Но научиться можно. Зато сорваться на простых склонах очень сложно. Он - реальная и, что немаловажно, удобная точка опоры. А сейчас, когда ходим с ледовыми инструментами, и ледоруб нужен только на простых участках, где дрын удобнее...


Но не допер вовремя. В итоге на семью у нас всего один полноценный альпеншток, перекочевавший от отца к Надюхе. И моя самоделка.


Надя сопровождать клиентов не пошла. Прекрасно ее понимаю: десять дней дочку не видела, и отрываться от деточки ради кольца из трех простых перевалов совершенно не хочется. Мне тоже. Но дело есть дело. А раз жена сачканула, я ее дрын прихватизировал.


- Да брось, Потап, - вступает в разговор Жора, белобрысый двухметрового роста мужик с грацией медведя. Не того неповоротливого добродушного увальня, каким рисуют мишку в детских сказках, а настоящего, серьезного и очень опасного хищника. Причем весной, когда тот без жира. Да у них вся группа, если между нами, похожа на стаю медведей. Хоть те стаями и не ходят. - Любой навык пригодится.


- Разве против? - удивляется Володя. - И вообще, я за любой кипеш, кроме голодовки!


Допиваем чай и двигаем дальше. Вымоченная на тренировке одежда потихоньку приходит в порядок. У меня, всё высохло еще на привале, а горки ребят еще немного влажноваты, но горное солнышко выпаривает воду буквально на глазах. К концу первого перехода последствий снежных занятий уже не ощущаются. Поэтому и гонял их не утром, а в обед, когда солнце самое жаркое...

Таджикистан, Фанские горы, Мутные озера

Санечка


- Санечка, одевайся, вниз пойдем.


- Кто падет?


- Мама пойдет, деда пойдет. И бабушка.


- Папа падет?


- Папа клиентов проведет через перевал и тоже придет.


- Када?


- Через несколько дней.


Всегда так. Кого-нибудь нет рядом. То мама уйдет, то папа, то оба. А я хочу, чтобы все были. Но не спорить же с мамой!


- Пусть он яньше пидет!


- Он постарается.


- Холосо.


Я согласная. Папа всегда старается. Папа хороший. Папа меня любит. И мама тоже. И деда с бабой. И я их люблю. Они хорошие. Сейчас домой пойдем. В лагерь. В лагере хорошо. У меня там камешки красивые есть. И игрушки. Но камешки лучше...

Окрестности Новосибирска, расположение N-ской десантной бригады- Новосибирск

Андрей Урусов (Седьмой)


'Шишига' завелась на удивление легко. Чихнула пару раз двигателем, и радостно заурчала, в предвкушении дороги. Водитель, ефрейтор Ванька Герман хотел было заикнуться о путевом листе и карточке старшего машины, но не рискнул связываться с 'чокнутым хохлом', как за глаза, а нередко и в глаза, звали Урусова. Обижаться Андрей и не думал, как можно на правду обижаться? Если родился в Донбассе, и жил да служил там почти двадцать семь лет...


- Поехали! - скомандовал Урусов, и уткнулся в телефон.


- Едем куда? - Герман решил хотя бы маршрут уточнить.


- К комбату сперва, потом ко мне. Там грузимся, потом опять на Петухова, и в часть. Цигель-цигель ай-лю-лю, Вано, управимся за три часа - с меня бакшиш. Вкусная и полезная. В большой и красивой.


- А по-русски никак? - буркнул водитель, разворачиваясь по парку. - Понаехали, понимаешь!


- Понаоставались! - парировал ворчание ефрейтора Урусов и снова начал терзать многострадальный телефон.


- А если гаишники пристанут?


- Лесом пойдут. - Не отрывая телефон от уха, ответил старший сержант. - Есть! - и быстро-быстро, глотая слова и окончания начал кричать в трубку: - Влада, начинай собираться буду минут через сорок! Вещи, бумагу, карабин не забудь!


- ...или ВАИшники встретятся. - Продолжал нудить Герман. - Какие там сорок минут, за полдня бы управиться...


- Я тебе сейчас щелбанов полную голову настучу, и из кабины выкину! Чтобы не каркал!- обернулся к нему Урусов. - Нет, Кошка, не тебе, зольд тут страх потерял! Да, Ванька, кто же еще? Все поняла? Умница! Скоро буду.


Спрятав телефон в карман, Андрей уже всем корпусом развернулся в тесной кабине и прошипел Герману в ухо:


- Мы сейчас гоним очень быстро. А потом еще быстрее. А если гавкнешь под руку - сделаю, что обещал. И даже больше. Осознал, военный? - уже нормальным голосом спросил Урусов у водителя.


- Осознал. - Только и ответил тот, и с каменным выражением лица вцепился в руль.


- Вот и отлично, вот и молодец. Педальку в пол, и полетели, сахарный мой.


Им очень повезло. Толмачевское шоссе было практически пустым. А оба стационарных гаишных поста проводили 'шишигу' скучающим взглядом. Катят куда-то военные, да пусть катят. Денег у них нет, а возни много.


Возле дома Пчелинцева мест не было. Все занимали машины жильцов.


- Нафиг. Стой на дороге. - Оборвал все попытки припарковаться Урусов. - Скоро буду. Если что - всех на хер. - И выпрыгнул из кабины.


Так, подъезд закрыт, но это мелочи. Подходящая проволочка в кармане лежит уже лет пятнадцать. Шшшш, клац! И трех секунд не прошло. Практика большая, а опыт не пропьешь. На Украине магнитными замками баловаться начали только в двухтысячных, а до этого, хочешь в подъезд войти - изволь с механизмом разбираться. Так что, когда Пчелинцев друзьям-сослуживцам ключи от подъезда раздавал, Андрей свой экземпляр Кошке вручил.


Урусов пролетел по лестнице и забарабанил в дверь. Звонок сломался еще месяца два назад, а отремонтировать все руки не доходили. Да и кулаком всяко надежнее.


Дверь открыла заспанная Анна, Шмелёвская жена. Полдень почти, а она глаза только продирает.


-Аааа... Андрей... привет! Заходи. Если хочешь.- Ну не любили друг друга подчиненный и вторая половина комбата. С момента знакомства не любили. Бывает, оказывается, не только любовь с первого взгляда, но и ненависть. И редко когда они удерживались от взаимных шпилек...


- Спасибо. Мне и тут хорошо. Глебыч передать сказал, чтобы собиралась и сама готова была. Я через час с мелочью заеду. В часть съезжаем.


- С чего бы вдруг? - удивилась Анна. - Ну ладно, раз Вовка сказал, буду собираться...


Уже сбегая по лестнице, Урусов прокручивал разговор снова и снова. Лярва. Никто никуда собираться не будет. Сейчас попробует дозвониться до Шмеля, плюнет, и снова спать завалится. Слава Богам, хоть дети в Балтийске...


***


Влада с Димкой были уже собраны. Шесть огромных сумок стояло в коридоре, перегородив его почти целиком.


- Все взяла? - Только и спросил Урусов, и, не дождавшись кивка, подхватил первую и потащил вниз. Благо, всего второй этаж. Хоть в окно кидай, если пропихнуть сможешь.


На выходе, он метнул сумкой в чуть не упавшего ефрейтора.


- Ванек, я выношу - ты грузишь. С запасом только трамбуй.


Взбегая по лестнице, Андрей чуть не сбил соседку, решившую выбраться на улицу.


- Ой, Андрюша, а ты телевизор-то смотрел?


- Нет, Раиса Петровна, не любитель. Дайте пройти, пожалуйста, очень спешу.


- Вот и хорошо, что не смотришь! А то там страсти сейчас такие показывали! На Израиль арабцы бонбу уронили. Ядерную. Японцы с китайцами на морях задрались. И Путин-то, с нигрой мериканской, по прямому эфиру ругался. Шибко слова пакостные друг дружке говорили. Сою какую-то поминали через слово!


Последние слова Андрей осознал уже в квартире.


Млять. И все, что сказать можно. Подхватил сразу две сумки и потащил на площадку.


- Кошка, звони Шмелю! Гроза-17, драть ее в сраку, да жопой на пенек! - И сорвался на крик: - БЕГОМ!!!!!


Есть все же, наверху кто-то.... Влада дозвонилась до Пчелинцева с первой попытки, шепнув: 'Гроза - семнадцать, Андрей передал'. И отшатнулась от динамика, который взорвался матом. А потом замолчал.


- Андрюш... Что это было? - растерянно спросила она у мужа, волокущего по ступенькам последнюю сумку.


- Это? - сбился с шага Андрей. - Это - девяносто девяти процентная вероятность ядерной войны. Ты ноут взяла?


- Да, взяла. Карабин в этой лежит, документы и деньги у меня. - Обыденный вопрос отсрочил панику, отодвинул на второй план.


- Умница. Теперь давай вниз, там 'шишига'. В ней паренек. Ваней зовут. Садись, я сейчас. Пусть заводит.


Жена побежала вниз. Андрей прошелся по квартире, проверяя везде ли свет-вода-газ погашены и выключены. Все в порядке. Кошка - умница. Теперь можно закрыть дверь, и спускаться к машине. Стараясь не думать о том, что, скорее всего, сюда уже не вернуться. Никогда...

Таджикистан, Фанские горы, подъем на пер Чимтарга

Олег Юринов


После обеда дела идут явно лучше. Мои подопечные приспособились к сыпухе, да и склоны тут чуток положе. Три часа пахоты, и мы на месте.


Ночевки под Чимтаргой прекрасные. Всё оборудовано тысячами и тысячами туристов, прошедших здесь за предыдущие годы. Расчищенных площадок под палатки хватит и на десяток групп, подобных нашей. Выбираем места поудобнее и начинаем ставиться. Машка немедленно оккупирует кухню - простое, но очень функциональное сооружение: полукруглая стенка высотой около полуметра и защищенные ею от ветра несколько плоских булыжников.


Интересные у девчонки отношения с остальными. С одной стороны, в горном деле она их всех значительно опытнее, и очень многое умеет значительно лучше. С другой стороны - дочь полка. Причем, не только по возрасту, видно, что знакомы все давно, и каждый из мужиков для нее авторитет. Машка выбрала самый грамотный стиль общения: кухня дело традиционно женское, там ей советов никто давать не будет, а с остальным и сами справятся. А чуть быстрее или медленнее - не столь важно. Очень мудро, а для двадцатилетней девчонки - удивительно мудро.


Лагерь ставим быстро. Для чайников, впервые ночующих выше четырех с половиной метров - очень быстро. Еще один плюсик армейской дисциплине. Видно, привыкли мужики работать в любом состоянии. Интересно, у тех новичков, что мне после срочной службы попадались, такого умения нет, скорее, наоборот. Или армия армии рознь? Непринципиально. 'Горняшка' ребят придавливает, это видно. Несильно: движения немного замедленны, дыхание учащенно. Плевать, легкая горная болезнь - это не смертельно, на уровне мелких неудобств. Примерно, как столь же легкая усталость. Еще спать будут хреново, тут уж ничего не поделаешь.


Машка с ужином тоже справляется без задержек, благо в кармане морены под ближайшим снежником за день накопилась вода, и топить снег нет нужды. С удовольствием едим.


Вот теперь можно подвести итоги дня. Справились на час быстрее, чем я рассчитывал. Состояние у всех хорошее. Завтра до перевала никто свалиться не должен. А потом вниз. Это хоть и сложнее технически, но физически намного легче. А главное - быстрее кончается. У Большого Алло будем в середине дня. А Двойной с такой группой, можно и за день проскочить. Если захочется. А нет, так за два, как и планировали. Вообще, не напрягаясь.


До связи с Мутными у нас два часа. Володя достает телефон и отходит в сторону. Да, красиво жить не запретишь! Таскать с собой спутниковый аппарат может позволить себе далеко не каждый. Дорогое удовольствие. Даже в прокат. Пока он гуляет, травим байки под вторую порцию чая.


Потапа нет с полчаса. Очень долго! Представляю, сколько может стоить такой разговор, и присвистываю. Возвращается он чернее тучи и сходу бросает: 'Гроза семнадцать'. Установившаяся тишина очень нехорошо давит на мозги. На лицах мужиков написано такое... Точнее, на них настолько бесстрастное выражение... Не выдерживаю:


- Володь, если это не страшная военная тайна, что значит 'Гроза - семнадцать'? Ядерная война, что ли началась?


Шутка не находит понимания. Все медленно поворачиваются в мою сторону, потом Потап машет рукой и произносит:


- А-а, чего тут прятать! Это значит, что хуже некуда. Скорее всего, именно она. Где и что - толком непонятно. Вроде, мы пока не воюем, но, раз объявляют 'Грозу', боюсь, это ненадолго...

Новосибирск

Борис Юринов


Последний тур очередного этапа Кубка России по шахматам подходил к концу. Уже закончились почти все партии. Но эта, последняя была самой важной. На первом столе сошлись в жесточайшей схватке один из сильнейших гроссмейстеров мира Сергей Рублевин и молодая надежда самарских шахмат - восемнадцатилетний международный мастер Борис Юринов. Шансы занять первое место были у обоих противников. Но, если старшему по возрасту и по званию, для этого было достаточно ничьей, то младший должен был побеждать. Ко всему прочему, только в случае победы он выполнял гроссмейстерскую норму. В третий раз, последний из необходимых для присвоения звания. Задача перед молодым шахматистом осложнялась не только силой игры Рублевина, но и цветом фигур. Выиграть у сильного противника 'под заказ' черными почти невозможно. Чаще всего подобные попытки приводят к тому, что и ничьей не удается добиться.


Несмотря на это Боря попробовал. Отказавшись от ничьей, предсказуемо предложенной противником сразу по выходу из дебюта, он сумел сначала обострить позицию, потом перехватить инициативу и, пожертвовав пешку, а следом за ней и качество (*ладья за легкую фигуру), развернуть сильную атаку на белого короля. Противник защищался мастерски. Когда уже казалось, что мат неизбежен, Рублевин, с лихвой вернув все материальные приобретения, сумел 'убежать' в ферзевый эндшпиль без пешки, но с хорошими шансами на ничью. Такие позиции сложно выигрывать, тем более, что обычно окончания - слабое место молодежи...


Но Юринов неожиданно продемонстрировал виртуозную технику. Сначала атака пешками на ферзевом фланге, потом - своевременный рейд черного короля через всю доску, приводящий к потере еще одной пешки. И лишающий гроссмейстера последней надежды добавить в копилку своих наград очередное 'золото'.


Рублевин остановил часы и протянул руку противнику:


- Поздравляю.


Боря кивнул и ответил на пожатие, безуспешно пытаясь согнать с лица счастливую улыбку.


Противники записали результат в бланках, поставили в центр доски королей и вышли из турнирного зала в фойе.


- А что ты планировал, - спросил гроссмейстер, - если бы я вместо 'ферзь де три' пошел бы 'конь е один'?


- Мне казалось, что это еще хуже, - победитель начал сыпать вариантами.


Сергей возражал. Оба подошли к столикам для анализа и продолжили разговор уже за доской, двигая фигуры.


- Борь, как сыграл? - окликнул победителя кто-то из стоящей неподалеку кучки молодых парней.


- Выиграл, - отмахнулся тот.


- Так ты теперь гросс! - не отставал спросивший. - С тебя причитается! Да еще кого завалил! Самого Рубля!


- Ты норму выполнил? - поднял глаза Рублевин. Узнав его, молодежь быстренько испарилась.


- Да. Третью. Можно считать - гроссмейстер.


- Еще раз поздравляю, ради такого и проиграть не так обидно. Да и партия получилась интересная. Ладно, покурить успею до награждения.


Боря тоже вышел из гостиницы, где жили шахматисты и проходили игры, но останавливаться около курящих не стал. Не для того шел. Дурной привычкой, слава богу, не обзавелся. Просто после семи часов игры хотелось вдохнуть свежего воздуха. На улице было хорошо. Стоявшая весь турнир жара, наконец, спала, Солнце, из палящего превратилось в доброе и ласковое. Негромко шуршала листва деревьев в сквере. Легкий ветерок пытался взъерошить волосы.


А утром ведь даже не заметил, что погода изменилась и стало так здорово. Все мысли были только о предстоящей партии. Да и сейчас голова еще прокручивала фрагменты прошедшего сражения: 'Как же я умудрился зевнуть 'Слон бэ пять'! Хорошо еще, нашлась жертва качества! Иначе плохо бы было, ничья сегодня - как поражение... И в эндшпиле у него имелись неплохие шансы... Проморгал я переход...'. Осознание победы и выполненной задачи только укладывалось в голове, постепенно вытесняя напряжение борьбы.


'Бабушке надо позвонить! - он вытащил сотовый. - Что за фигня со связью? Ага, пробился. Нет, опять сбилось. Сеть перегружена, наверное'.


- Господа и товарищи, просьба пройти на награждение! Все на закрытие турнира!


'Ладно, потом звякну', - Боря еще раз вдохнул прохладного, удивительно вкусного воздуха, сунул телефон в карман и отправился за заслуженной наградой...


После окончания церемонии он вышел в холл. Душа пела.


'Гроссмейстер! Я гроссмейстер!! Черт! Я гроссмейстер! Всё-таки выполнил! 'Под заказ', черными завалил Рубля! Вот папа обрадуется, когда вернется со своих гор! Надо бабушке дозвониться! Не берет трубку, спит, наверное. Ладно, попозже звякну. Соберусь пока, самолет только ночью, но лучше заранее, а то еще забуду что-нибудь на радостях! Нет, ну надо же, я гроссмейстер!'.


Выйдя из лифта, прошел в номер, быстро сложил небольшой рюкзачок, вытащил телефон, намереваясь еще раз набрать бабушку, но в этот момент аппарат зазвонил сам...

Таджикистан, Фанские горы, ночевка под пер Чимтарга

Олег Юринов


Я застываю. Мысли скачут в голове, как угорелые. Ядерная война не может быть локальной. То есть, теоретически может, а практически - нет. Возможно, уже сейчас штатовские или китайские ракеты летят к нам, в Россию. К Москве, Самаре, Новосибирску. А там бабушка, Борька! Что делать? Сегодня четырнадцатое, Борька еще на турнире в Новосибе... Подожди, мужики же оттуда! И не дергаются. У них же там семьи!


- Володь! У меня сейчас брат в Новосибирске, в шахматы играет...


Потап молча протягивает мне телефон. Набираю номер.


- Борь! Слышишь меня?


- Олега! Я выполнил! Набрал норму! Я теперь гроссмейстер!!!


Эх, братишка, сбылась твоя мечта, только кому теперь это нужно?


- Борька! Бери ручку, пиши!


- Я гроссмейстер, Олега!!!


- Мать твою за ногу через коромысло!!!


Брат замолкает. Я не ругаюсь матом. Совсем. Никогда. И матерная тирада из моих уст выбивает из Борьки эйфорию.


- Олега? Это ты?


- Я! Слушай внимательно! Пиши!


Под диктовку Потапа сообщаю ему номер телефона и остальные подробности.


- Позвонишь, скажешь, что от Потапа. Тебе объяснят, куда ехать! И лети туда, как можно быстрее! В любом случае, уматывай из города на полном форсаже.


- Но почему?


- Война! Ядерная! Пиндец всему!


Борька молчит, переваривая информацию. Потом неуверенно произносит:


- Подожди, а как же вы, бабушка...


- Мы в безопасности. С бабушкой я что-нибудь придумаю. Себя спасай!!! Прямо сейчас звони! И слушайся этих ребят, как господа бога! Нет, как папу слушаешь!


- Ладно...


Отключаюсь. Он меня услышал. Брат хоть и наивен по-детски, как, впрочем, и любой шахматист, но действовать быстро умеет. Если у него есть шанс успеть - успеет. Осталось еще одно дело...


- Привет, бабуль! Как у тебя дела?


- Олежек! Откуда ты звонишь? У вас есть связь?


- Тут у ребят спутниковый телефон. Дали позвонить. Как твои ноги?


- Хорошо, болят, но не так сильно, как раньше. Как там Санечка?


- Прекрасно. Ей очень нравится в горах. Ты знаешь, что Борька гроссмейстера выполнил?


- Ой, молодец! В восемнадцать лет - и уже гроссмейстер!


- Да, классно! Он уже уехал из Новосибирска! У нас тоже всё в порядке. Мы в ближайшие две недели звонить не будем, пока в Душанбе не приедем! Ты не волнуйся!


- Что ты, я же знаю! Твой папа ходит в походы уже тридцать пять лет! Я привыкла! Давай прощаться, это же очень дорого, говорить по телефону из таких далей!


- Пока, бабуль! Мы все тебя очень любим!!!


Всё. Что я могу придумать? Только попрощаться и намекнуть, что мы выживем. Бабушка очень больна, но голова у нее светлая: если она успеет узнать последние новости, она поймет, что мы спаслись. Может быть, ей будет немного легче. А если не узнает... Наверное, так даже лучше...


Отдаю Потапу трубу и ухожу за камни... Никто не должен видеть, как я плачу...

Новосибирск

Андрей Урусов (Седьмой)


Взвыл некормленым Кипеловым телефон, радостно докладывая о пришедшей СМСке. Кто там порадовать хочет? 'Перекрест Петухова - Малыгина. Пацан. Красный рюкзак. Юринов Борис. Рассказывал. Шахматы. Забери. Шмель' - Этого еще счастья на голову не хватало!!!


Грузовик петлял по узким переулкам, пробираясь к нужному месту. Есть. На тротуаре с блаженным видом топчется худощавый паренек. Вроде под описание подходит.


- Какие люди... Точно, конь шахматный. Наш клиент! Вано, прижмись к прохожке! - Скомандовал Урусов, на ходу приоткрывая дверь. - Ты Юринов?


- А, что... - тот испуганно посмотрел на машину. - А... да, я Юринов Борис! Привет! А Вы - Андрей? Мне позвонили, сказали.... Я сегодня турнир выиграл! Гроссмейстер уже! А тут про войну какую-то говорили. Стою, жду, никто не едет.


- Дождался, приехали. Я Урусов Андрей. С победой - поздравляю. Лезь в кунг, гроссмейстер. - Урусов вылез из машины и стал рядом с парнем. Тот был ниже на полголовы, и в плечах уже раза в полтора. Вместе они настолько смешно смотрелись, что Влада не удержалась и засмеялась.


- А зачем? - недоуменно спросил Юринов.


- Как зачем? На войну поедем. На полигон бригады моей, твою победу отмечать. Я с генералом договорился. С настоящим. Пострелять дадим


- На полигон?! Стрелять?! А оно мне надо? - удивился юный шахматный гений, но в кунг полез.


- Надо. Только ты этого еще не понял. Быстрее. Нам народ еще собирать. Уматывать надо. Пока нам всем 'китайскую ничью' не организовали. - Урусов, не дожидаясь следующего вопроса, захлопнул за самарским гостем противно задребезжавший люк.


- Это что за задрот такой? - поинтересовался ефрейтор, когда Андрей влез обратно и махнул рукой, поехали, мол.


- Это не задрот, а надежда российского шахматного мира. Борис Юринов. Брат комбатского друга.


- Шкляра, который? - уточнил Герман. Практически личный водитель Пчелинцева просто по статусу своему знал все и всех. Положено уставом. - У него ж нет брата.


- Хрен его знает, может и есть. Разберемся. У Шмеля друзей как раз ему на второй батальон наберется. Сам знаешь.


- Понятно... - протянул ефрейтор. И подвел итог. - А все равно, на вид - задрот.

Окрестности Новосибирска, расположение N-ской десантной бригады- полигон

Владимир Пчелинцев (Шмель)


До стрельбища было восемнадцать километров сто пятнадцать метров. Это если вымерять курвиметром по карте. А на деле - дорога петляла, как пьяный удав и времени отнимала с избытком. Минимум уходило два с половиной часа. Потом за три отстрелять положенную программу, собрать гильзы, и можно выдвигаться в бригаду. Еще два с половиной часа, и крайняя смена ужина. Все не раз проверено и просчитано.


Только сегодня не выходило ничего. Сначала прапор со склада РАО долго и нудно мотал нервы на колючую проволоку, подписывая бумаги. Нужные и как обычно. Потом вдруг заклинило дверь 'оружейки', да так, что пришлось, чуть ли не сносить направленным взрывом...


А внутри колотила мысль: 'быстрее, быстрее, быстрее'... Привязалась, проклятая, и не хотела уходить.


Наконец, колонна выдвинулась в сторону балки, еще в сороковые облюбованной под проведение стрельб. Пчелинцева мотало по кабине раздолбанного УАЗика. Дорога было еще та, многими поколениями срочников совсем не зря прозванная 'Дорогой Смерти'. Неожиданно завибрировал телефон. Майор даже испугался немного. За день отсутствия связи, он и позабыл про мобильник.


На экране высветилось 'Кошка'


- Привет пушистым старлеям! Что там?..


Старый армейский четырехколесный трудяга много в жизни видел и слышал. Но он чуть не перевернулся от взрыва комбатовской ругани.


Водитель крутанул руль, выравнивая машину в колее.


- Что там? Генералы московские?


- Хуже! Намного.... Тормози!


Над растянувшейся змеей батальонной колонной взлетела команда: 'бегом, марш!'


Солдаты, матерно поминая всех, кто пришел на ум, ускорялись, сбивая плотнее ротные коробки.


А у майора все начало плыть перед глазами. Оставались только короткие мысли: 'Будут бить по бригаде. Полигон в балке. Склоны крутые. Вероятность есть'


Снова зазвонил телефон. 'Потапов'. Тоже майор, тоже Владимир. В Таджикии сейчас, по горам шляется, Чечню решил вспомнить, бродяга....


- Влад, хватай жопу в горсть и прячься. Гроза семнадцать!


Пчелинцев уронил телефон мимо кармана и закрыл глаза. Влад умный мужик. И помнит кодовую таблицу 56-года, ту самую, что висела на стене учебного класса в Новосибирском Высшем Командном... Теперь оставалось только ждать. И гнать батальон как можно быстрее. Опомнившись, толкнул водителя в плечо.


- Газуй! - До полигона с километр осталось. Пять минут на машине, от силы. Проводная связь есть. ТА-57 из всех помех признает только перебитый кабель. На бригаду проще получится выйти с КПП, чем возвращаться.


А где-то, на самом краю сознания, сидела кусачая заноза: догадается Урусов, что в расположение лучше не соваться или нет? И не пошлет ли его Анька, подумав про глупую шутку?..

Таджикистан, Фанские горы, озеро Пиала

Санечка


- Деда, я устала... Нозки не идут... пить хочу...


- Давай до Пиалы дойдем и отдохнем. Помнишь озеро такое фиолетовое? Потерпишь до него?


- Холосо... Падем... Скаску ласскаси...


- Ну, слушай. Жили-были...

Окрестности Новосибирска, Толмачевское шоссе

Андрей Урусов (Седьмой)


Люди все же что-то начали понимать. Или новости дошли, или интуиция сработала. Толмачевское шоссе забито еще не было, но все предпосылки имелись. Поток шел намного плотнее, чем несколько часов назад. И время, вроде бы не то, рано еще расползаться после работы ...


Ефрейтор сосредоточенно вертел баранку, стараясь протиснуться в любую щель потока. Седьмого начало колотить крупной дрожью.


- Андрей, плохо? - погладила по плечу Влада.


- Неа, Солнышка, хорошо все. Просто....


- 'Просто' - по-молдавски - гандон! - выдала сквозь зубы Анна. Урусов все же смог себя пересилить, и вытащил ее из квартиры, не обращая внимания на вопли о 'ненакрашенности' и 'неготовности'. И сейчас все сильнее и сильнее жалел об этом.


- Аня, не нагнетай. - Посоветовала Влада. - И без тебя тошно.


- Пить надо меньше! Тошнить и не будет - Вскинулась майорская жена.


Андрей перегнулся через Владу, наклонился к Анне поближе. И неожиданно рявкнул ей в лицо:


- Заткнись. Влада не пьет. Вообще. Чем недовольна - Шмелю расскажешь. А пока - рот закрыла. И не скули. Ведь времени не пожалею, достану коня нашего шахматного из кунга, и тебя там закрою. И отопитель включу, чтобы угорела к херам и больше при детях нехорошие слова не говорила.


Ошарашенная Анна вжалась поглубже в кресло, пытаясь отодвинуться от слетевшего с катушек сержанта.


- Не ссыте, Анна Евгеньевна. - Сказал Герман, не отрываясь от дороги. - Мне он вообще, обещал из кабины выкинуть, и ничего. Андрей Михайлович у нас добрый.


- Как собака. - Сел обратно Урусов. - Ванек, тормозни на секунду. Мне в кунг надо.


Когда за старшим сержантом хлопнула дверь, Анна все же сумела, преодолев шок спросить:- Влада, ты как с ним живешь?! Он же на всю голову больной!!!


- Думаешь, я лучше? - улыбнулась Урусова. - Он вообще-то хороший.


- Когда спит зубами к стенке. Хохол чокнутый. - Вмешался в женский разговор водитель. - Его в бригаде все так и зовут! Зуб даю.


- Вань, язык придержи. А то мне ведь и Андрея не надо. Сама глазоньки блудливые вышкарябаю! - ласково улыбнувшись, пообещала Урусова.


- Злые вы... - ответил на угрозу Герман.


- Держи! - Просунул в кабину приклад карабина Седьмой. И запрыгнул сам. - Поехали, Вань, поехали.


- А это зачем? - спросила Влада, передавая оружие обратно.


- Шоб було. - коротко ответил Урусов и вбил ладонью магазин. Со звонким лязгом взвел затвор и поставил 'тигра' в ноги, прислонив стволом к стойке кабины. - Толпа там подозрительная шибко. Ванька, будь готов уйти в пахоту.


- Всегда готов. - Отозвался ефрейтор. - Прямо как юный пионер.


- Вот и замурчательно, внучок ты Иллича мой!


- То про октябрят говорили.


- А не один ли хрен, в принципе?


- Тоже верно...


'Шишига', не сбавляя скорости, подъехала к перекрестку. Нужная дорога была заблокирована перевернутой фурой-длинномером, возле которой толпилась с десяток 'пацанчиков'. И начинала формироваться качественная такая пробка, машин на сорок.


Герман погудел клаксоном. На армейский грузовик с неудовольствием начали оглядываться. Но к краю сдвигались, оставляя узкую тропинку - только протиснуться


- Влада, малого в ноги. Сами туда же по свистку. - сказал Урусов, нервно поглаживая приклад. - Очень мне ребятки эти не нравятся. Ванек, ключ на старт. Наверное, сейчас будет махач. А семерых нету, чтобы меня держали...


- Че гудишь, борзый самый? - проорал со стороны Германа подошедший вплотную 'пацанчик': Барсетка, кожаный жилет, наглая отожранная харя.... Если бы в кабине не сидело две женщины и сын, Урусов может даже нашел бы этого кадра смешным. - Не видишь, гайцев ждем. Мы ждем, и вы ждите!


- Номера не различаешь? - высунулся в полуоткрытое окно ефрейтор. - Или с армейцами проблем хочешь?


- Че?! - непонимающе захлопал глазами 'бык'. - Это у тебя сейчас проблемы будут, лошара! - и заорал своим - Пацаны, тут служивые в корень оборзели!


- Бабы - вниз. Ванька - газуй. - Флегматично сказал Урусов. И высунулся по пояс из окна. С 'тигром' в руках. Гражданский клон 'Драгуновки' два раза выплюнул коротенький язычок пламени.


'Быки' тренированно попадали на дорогу, прикрывая затылки скрещенными руками.


- Вспышка со всех сторон. - Прокомментировал залегание 'пацанов' Герман и придавил педаль. Грузовик, натужно порыкивая двигателем, пробрался по обочине, пропахав бампером внушительную борозду по борту шикарного 'лексуса'.


- А теперь, рви на всех парах. - Влез обратно Урусов и снова поставил карабин в ноги. От 'тигра' резко запахло кислой гарью сгоревшего пороха. - Пока не прочухались и стрелять не начали.


- Никого не убил? - поморщилась от запаха Влада.


- Неа. Обе в двигатель головному. Мы ж не звери. Зато трижды подумают, прежде, чем решат на наших наезжать.


- Сомневаюсь.... - прошептала чуть слышно Анна, мелко крестясь. - Что не звери...


Мерно гудел мотор, легкий ветерок гулял по кабине, выдувая пороховую гарь, солнце грело ласково, не обжигая, монотонно бубнил что-то себе под нос Герман....

Окрестности Новосибирска, Толмачевское шоссе

Борис Юринов


В кузове грузовика, который Андрей назвал 'кунгом', было темно и немного душновато. Сидеть можно было только на груде сумок. Да и из них во все стороны выпирало что-то твердое. Боря с трудом подобрал местечко, на котором ничего не давило на бока и не норовило воткнуться в зад. Трясло неимоверно. Сумки периодически подпрыгивали на очередном ухабе, и стоило больших трудов не улететь с них на пол. Привыкший за последнее время к относительному комфорту при передвижениях, Борис, тем не менее, переносил это стоически. В конце концов, не так давно его стали принимать на турнирах, и удалось перейти на самолеты и купейные вагоны поездов. А раньше...


Боря вспоминал...


Воронеж... сколько ему было... девять, вроде... насквозь проваленный основной турнир, два поражения в стартовых турах 'блица' и огорченный голос папы: 'Борька, либо ты берешь приз, либо придется ехать домой автостопом. Или пешком пойдем'. А в турнире десяток гроссмейстеров и вдвое больше международных мастеров. И всего пять призов...


Весь турнир с недоумением и ужасом наблюдал, как крохотный перворазрядник зарабатывает себе место в общем вагоне. Десять побед подряд, невзирая на рейтинги и звания. Ничья в последнем туре. Второго приза хватило еще и на еду до дома...


Орел. Санаторий 'минус пять звезд'. Пожелтевшие от старости простыни, душ в конце коридора. Один туалет на этаж, тараканы размером с шоколадную конфету... Еда в столовой с запахом гнили... И папа, наперевес с тарелкой, полной чего-то, по консистенции и запаху напоминающей... совсем не тушеную капусту...


- Либо моему ребенку принесут нормальную еду, - шипит папа сквозь сжатые зубы, упершись тяжелым взглядам в слезящиеся буркала директора санатория, - либо ты сейчас сожрешь это сам. Всё, до последней крошки...


Еду принесли через семь минут. Не так много времени надо, чтобы пожарить яичницу. Когда папа так смотрел, спорить с ним не решались и депутаты Государственной Думы. Да что депутаты, даже ГАИшники на постах.


Казань. Всё хорошо, и даже уверенное первое место. Но, возвращаться пришлось автостопом. На детских официальных турнирах призов не дают...


Нижний... Перекладные электрички... Питер... Екатеринбург... Только когда отцу удалось развернуть небольшой бизнес, стало поспокойнее...


Так что, привычен...


Воспоминания и отсутствие комфорта пригасили немного эйфорию. Хотя та, всё равно, прорывалась наружу. Такое не забудешь! Гроссмейстер!!!


И всё-таки радость немножко отступила, и Боря задумался о том, что происходит вне шахмат. На звонок брата он отреагировал автоматически: сказалась привычка во всем слушаться его и отца. На полном автопилоте набрал продиктованный номер, сказал от кого он, ответил на пару торопливых вопросов и двинулся на место встречи. Идиотская фраза Андрея о стрельбе его несколько удивила, но до мозга не дошла: сказали слушаться, надо слушаться.


Но как-то странно, через пять часов самолет, а Олег сорвал его непонятно куда и зачем... Какая-то война... Он же не военный. Не служил и не должен. Подождите... Олег сказал 'ядерная война'! Боря еще раз прокрутил в голове разговор, и до него дошло! Всё сразу! Ядерная война! Что это значит, Боря мог судить по книгам, благо читал много и, в основном, фантастику. Хиросима в каждом поселке. Атомные бомбы, падающие на крупные города. На Новосибирск, поэтому Олег и сказал уматывать. На Самару.... Но, там же бабушка! Олег сказал, что что-нибудь придумает! Если он сказал, так и будет. Олег всегда...


Неожиданно Боря понял: в этот раз брат не сдержит своего слова. Не сможет. Бабушке невозможно помочь... Он схватился за телефон. Связь была. Набрал номер... И сбросил. Что сказать? Предупредить? А толку? Если Олег ничего не придумал...


Он снова набрал бабушку. Говорить было неудобно. В кузове что-то лязгало, стучало, пару раз Борю подбрасывало на ухабах. Но он говорил... Рассказал, что выполнил гроссмейстера, что едет на экскурсию в воинскую часть, к друзьям Олега. Что-то говорил ласковое, доброе... Даже успел попрощаться до того, как связь опять прервалась... И ни слова о войне...


Когда выключал телефон, ощущение было, как будто бросал горсть земли в могилу. Эйфория ушла окончательно. Мозг, приученный быстро и правильно решать сложные шахматные задачи, переориентировался на новую проблему. Решение искалось по привычному алгоритму. Сначала оценка позиции. Он один. Бабушка в Самаре, туда не попасть. Вовремя - точно. Родители и брат в Таджикистане. Как называются эти горы? Матча? Или Фаны? Вспомнить обязательно, туда и надо идти. Но сначала подготовится. Здесь есть друзья Олега, и они взяли Борю под крыло. Это плюс. Друзья эти выживать умеют, в отличие от него.


Что есть в активе. Хорошая одежда, рассчитанная на лето и осень. Где-то до ноля градусов. Спасибо маме, действительно хорошая, туристская из их магазина. Зимняя, увы, осталась в Самаре. Рюкзак. Ноутбук, битком забитый шахматными программами. Знания по компьютеру на уровне пользователя. Продвинутого. Деньги! Первый приз Новосибирского турнира! Когда начнется война, их можно будет только выбросить. А сейчас? Сейчас можно купить что-нибудь полезное! Первый ход ясен.


Он хотел заколотить в стенку кунгу, но машина остановилась сама, и в дверь сунулся Андрей. Запрыгнул в кузов и начал копаться в сумке, разбрасывая вещи.


- Андрей! - позвал Боря.


- Говори!


- Я в турнире приз взял. Денежный. Если война - пропадут деньги. Надо бы сейчас потратить.


- И в какой же магазин тебя свозить? - ехидно заметил Урусов. И вытащил из сумки что-то в чехле. Ружье?!


- Откуда я знаю! Продуктов надо купить, или медикаментов. Что может потребоваться. Ну, там, куда мы едем. Чего там надо?


- Нам все надо. Вначале - живыми остаться. У тебя миллионы, что ли? - Внимательно посмотрел на него Андрей.


- Сто пятьдесят тысяч.


- Неплохо шахматисты живут, - присвистнул Андрей. И дернул молнию на чехле. Не ружье. Винтовка. Со снайперским прицелом. Как в фильмах.


- Я же первый приз взял на Кубке России!


- Ладно. Уговорил, противный. Подвернется хороший магазинчик - я тебя выпущу. Купишь. Только быстро. Очень быстро!


- Лучше возьми деньги, сам купи, я всё равно не знаю что. Только в туристской одежде немного разбираюсь. От брата.


Андрей удивился такой наивности. По глазам видно. А глаза умные. Как бы не прикидывался.


- Не боишься за бабки?


- А смысл? И Олег сказал тебе доверять.


- Ну, раз брат сказал... - На секунду задумался Андрей. - Давай. Минут через пятнадцать лабаз есть неплохой. На корню скупим. Можем и продавщицу заодно, если хочешь. Ты ж чемпион, вся фигня.


- Да уж как-нибудь!


- А вот это, ты молодец. - Взвесил увесистую пачку тысячерублевых Андрей. - И насчет денег. И вообще.

Таджикистан, Фанские горы, ночевка под пер Чимтарга

Олег Юринов


- Выпей!


Потап протягивает мне кружку, в которую щедро плеснул из своей фляги.


- Спасибо, не надо. Всё в порядке.


- Вижу, что в порядке. Выпей. Морпех говна не посоветует. - И смотрит очень внимательно. Понимающе.


Не знаю что у него во фляге, но пьется как вода.


Теперь я, действительно, в порядке. Это полчаса назад я был маленьким мальчиком, в голос рыдавшим и катавшимся по камням морены. А сейчас я снова руководитель группы, а значит - человек без эмоций. Неважно, хочу этого или нет. Обязан. Конечно, эмоции никуда не делись, но они надежно загнаны вглубь, взнузданы, стреножены и поставлены на прикол. На поверхности только железная логика и холодный расчет. Всё, что мог для родных за пределами гор я сделал. Теперь думаем о себе и тех, кто рядом.


Мужики всерьез обсуждают идею немедленного движения. Размышляют только, в какую сторону. На фиг, ребята! Война войной, а горы никуда не делись. Рассказываю своё видение ситуации. Сегодня спокойно ночуем. Ну, насколько можно спокойно ночевать после таких известий. Движение ночью ничего нам не даст, кроме срывов и, как следствие, царапин, ушибов, вывихов, а то и переломов.


Спускаться надо в лагерь. По остальным направлениям люди дальше, и в их дружелюбности я не уверен. Это пока мы были большие и сильные, они любили нас и уважали. Сейчас - хрен его знает. А в лагере - точно свои. И даже пара спасателей со связью, Душанбе их рация берет. Если с рассветом выйдем, и будем гнать по полной - можем успеть туда к полудню. Вниз - не вверх.


А на точке уже будем действовать по ситуации.


И еще надо дать на Мутные информацию о случившемся, чтобы притормозили все группы. А то Леха завтра собирался со второй половиной вояк на Казнок. Нечего там теперь делать, пусть сидят и ждут нашего спуска. Или самостоятельно в лагерь мотают.


Народ слушает, потом соглашается. Неохотно.


Так уж устроена определенная часть людей: если случается что-то неожиданное, а тем более плохое, первый порыв - немедленно куда-то бежать, что-то делать, с чем-то бороться. Не самая худшая часть человечества. Люди дела и совести. Из таких получались хорошие военные и спасатели... И альпинисты тоже. Хорошие люди. А вот черта характера опасная. Прежде чем делать что-то глобальное - надо сильно подумать. Иначе можно такого наворотить, не разобравшись... Причем, с самыми лучшими намерениями... Вот и эти ребята из таких. В нас, в своё время умение думать, прежде чем действовать папа разве что ремнем не вбивал. У мужиков, похоже, тоже был правильный учитель.


Ловлю себя на мысли, что специально забиваю голову всяческой философией, чтобы не думать о бабушке... К глазам и горлу тут же покатывает.


- Давай еще.


Хватаю кружку, и заливаю в себя содержимое.


- Запей! Чистый, всё-таки! - Смотрят на меня мужики. И кто-то, неразличимый за пеленой слез, протягивает третью.


Чистый? Спирт, значит. Не верю. Снова ничего не почувствовал. Все сгорает на лету. Зато немного отпустило. Смотрю на часы и вытаскиваю рацию.


- Пора. У нас связь. Воды наберите пока, а то к утру замерзнет...

;Окрестности Новосибирска, 35 км Толмачевского шоссе, магазин 'Оленька.

Алла Петренкова


Все как с цепи сорвались. Вроде бы и до вечера далеко, а прут сплошным потоком, как в Мавзолей в старые времена. И сигналят, ругаются... Совсем народ озверел от такой жизни.


Прямо перед магазином остановился армейский грузовик. Ну вот, сейчас зайдет помятый, непохмеленный прапорщик и будет предлагать продукты на продажу... Или пацан зеленый, на котором форма сидит, как на чучеле, возьмет водки. Самой дешевой, "дедушек" угощать...


Медленно встаю с упаковки пива. Привычная стандартная позиция для торговли: ноги чуть шире ширины плеч, руками опереться об прилавок, голова чуть наклонена.


Но в магазин, дзынькнув колокольчиком, висящим над дверью, влетают вовсе не похмельные прапорщики, а парни, по четвертаку примерно, каждый. Один ефрейтор, второй - старший сержант. Уж в званиях-то я, как бывшая лейтенантская жена, разбираюсь отлично...


Сержант, который выглядит и постарше, и помассивнее, буравит меня тяжелым взглядом. А потом неожиданно улыбается.


- День добрый, девушка!


- Здравствуйте!


- А у Вас грузчик есть?


- Есть, как иначе? Я же сама ящики таскать не буду! - Неожиданный вопрос, конечно...


- Зови! - командует. - А сама считать начинай! Тушняк и сгущ весь, что на складе есть...


- Тушенка со сгущенкой, что ли? - Уточнить надо. А то от военных такое слышать странно. Обычно сдавать приезжают. А тут прямо совсем наоборот...


- Они самые. - Рявкает сержант. - И быстрее. Грузчик твой, что, в сортир засел, веревку сожрав?


- Вася! - Кричу в сторону подсобки, откуда в ответ доносится какой-то шум.


- Сейчас подойдет! - И улыбаюсь ефрейтору. Симпатичный такой. Невысокий, худенький, залысинки смешные...


- Пока Вася твой придет - родить можно! И нового сделать! Ванек, вперед! А ты считай. - Взглядом сверлит, сволочь, как будто я ему денег должна. Или еще чего хочет ... Ой, Алка, дура ты... У такого мужика и чтобы не было никого?!


Ефрейтор сноровисто перескакивает через прилавок и вопросительно смотрит. Есть в военных положительный момент: без прямого указания даже не завалят....


- В правом углу стоят. Восемь упаковок. Только разнобой там!


- Пофигу! Ванька, в кунг все. И нехай Шахимат вылезает, да поработает на благо Родины. - командует сержант. А сам вытаскивает из-за пазухи пачку денег и подмигивает:


- Мне бы, солнышко, их все потратить! И как можно быстрее!


Я аж сглотнула ненароком...


- А сколько у тебя?


- Сто пятьдесят. Уложимся в пять минут - оранжевая тебе лично. - И опять подмигивает хитро-хитро.... Сволочь! Ну ничего. Сейчас мы ему все посчитаем.... А пять тысяч - это как раз треть моей зарплаты.


- Сейчас придумаем. На природу гулять? -в ответ тоже мигаю.


Вася вылезает, наконец, из подсобки, просекает ситуацию, ухватывает ящик сардин и бежит на улицу. Обратно летят уже втроем: Вася, Ваня-ефрейтор, и паренек в штатском с блаженно-отрешенным выражением на лице. Помятый какой-то...


- Ага. Друг премию пропивать будет. Может, с нами?


Слушать-то слушаю, но кнопки калькулятора нажимать не забываю:


- Работа...


- Пожалеешь. Честно говорю. - Сержант смотрит с непонятной грустью, словно в душу заглядывает... Такому в полковники надо идти, а не с лычками бегать....


- Судьба, значит такая.... - Вздыхаю грустно. И боком стараюсь повернуться, чтобы грудь четче была видна.


- Все так говорят. Ладно, красивая... - кидает пачку на стол. Та рассыпается... Несколько бумажек падают на пол, - даст Бог, встретимся. И угольками сочтемся. Да, я еще пару шоколадок возьму, не против?


- Бери. В чем вопрос?


Уходят. Васька от одурения башкой трясет: треть магазина вывезли, и, вроде как, без обману все.... Вот понять бы только, что сержант тот, в виду имел?


Они так и погибли, по которому разу пересчитывая выручку и радуясь нежданному счастью. По пробке, ставшей в километре от магазина, ударило два 'Томагавка', придя из неведомых далей на тепловое излучение множества двигателей... Пламя просто смахнуло 'Оленьку', оставив несколько опорных столбов....

Окрестности Новосибирска, 55 км Толмачевского шоссе

Андрей Урусов (Седьмой)


- МЛЯ!!!!!!! Ванька, против волны!!!! - Машину словно приподнял кто-то огромный и уронил обратно, особо не заботясь о сохранности содержимого. Анна с размаху треснулась головой в потолок и проснулась окончательно. Ошалело глядя по сторонам, она увидела, как в направлении далекого уже Новосибирска встают странные грибы, так похожие на не раз виденные в кино...


Ефрейтор все же сумел развернуть тяжелую машину задом к ударной волне. 'Шишигу протащило метров десять по дороге, но перевернуть не сумело. Двигатель зачихал, но продолжил тянуть. Грузовик медленно поехал дальше, прихрамывая на каждом метре


- Вот и все.... - сказал Андрей. - Случилось...


- Это что?! - забилась в истерике Анна. И замолчала, получив по лицу от Влады.


- Успокойся, - бросила Урусова, - и слушай.


- Так, Ванька, тормози. - Начал раздавать указания Урусов. - Девчонки, сейчас на раз-два перебегаете в кунг, закрываете все дырки, и сидите, пока не скомандую. Там, в кунге бухла ящиков десять. Сами выберете. Советую по сто грамм.


- Зааачем? - спросила потерянно Анна.


- Стронций из организма выводит. Настроение повышает. Кошка, тяни эту дуру, пока не пришиб. Переоденьтесь сразу, шмотки в пакет, потом выкинем. И Димку переодеть не забудь. Да, и Борьке можешь все объяснить. Начнет панику - бей в ухо. Ты можешь.


- А вы? - Подняла глаза на Андрея жена.


- А мы - успеем. Беги, Солнышка...


Хлопнула дверь кунга, отрезая двух женщин, одного штатского и одного ребенка, от злобности окружающего мира.


- Что делать будем, старшой? - спросил Герман, уронив голову на руль.


- Ехать. Но не в бригаду.


- Так....


- Думаешь, по ней не врезали? - хмуро сказал Урусов, разглядывая трещинки на лобовом стекле. - А я вот, думаю, что очень даже, с двух рук. Цель чуть ли не стратегическая....


- И что предлагаешь?


- Предлагаю? - задумался на секунду Седьмой. - А что тут думать. Едем потихоньку, на дозиметр смотрим внимательно. У меня где-то 'Терра' ворованная завалялась. Повышение фона резкое - все, сектан кысмет.


- И тогда что?


- Вань, ты мой товарищ или ядерной бомбы? Так не задавай вопросы, на которые ответить не могу. Поехали.


Ободранный грузовик тронулся с места и покатился в сторону воинской части....

Окрестности Новосибирска, полигон

Владимир Пчелинцев (Шмель)


Дежурный по полигону ничего понять не успел. Бригадный УАЗик влетел на территорию. Из него выскочил взмыленный майор и побежал в сторону КПП.


-Глебыч, что случилось? - Прапорщик Андрушко майора Пчелинцева знал давно, и никогда его таким не видел.


- Саня, потом! - Отмахнулся от него майор. - Связь есть?


- Труба глючит со страшной силой, а проводная час назад в норме была...


- Спасибо. - Майор уже накручивал 'тапик', зажав трубку плечом. - Сейчас батальон подойдет, ребятам мозг не сношай, с бумагами разберемся. Да, Саш, просьба еще. Выскочи, бандерлогам моим скажи, чтобы сразу в закрытый тир трамбовались. Все сразу. Потом объясню все. Да, гребанные связюки, пнем их об сову да на глобус, любить их в антенну роликовую! - заорал вдруг Пчелинцев.


- Да как скажешь, мне-то, что, сам понимаешь. - Не стал спорить прапорщик.


Майор пытался достучаться до бригады. А в ворота полигона уже начала втягиваться вторая рота...


- 'Кипарис' на связи! - Откликнулась наконец-то бригада голосом сержанта Сидорчука.


- Ярый, здрав будь! На Командора выведи. Срочно!


- Легко! С те... - В трубке зашипело так громко, что Пчелинцев отдернул даже трубку от уха. - Майор! - Закричал Сидорчук. - Война! Пинде...


И связь с бригадой оборвалась.


Пчелинцев кинул трубку на стол и выскочил из помещения КПП.


- Вспышка сзади! Бегом!!! - И сам, подавая пример, растянулся за невысоким бордюром


Хорошо, что сейчас третья рота заходила. С которой майор ушел всего несколько месяцев назад. Его рота. Родная и любимая. Во все отверстия любимая. И привычная к тому, что нельзя игнорировать приказы Владимира Глебовича, а надо их исполнять и как можно быстрее. Любой ценой.


Солдаты попадали в пыль мгновенно, лишь на доли секунды замешкавшись, плюхнулись сержанты. Только офицеры так и остались истуканами на дороге. Их-то, ударной волной и снесло, кинув с размаху на несколько метров.


Над головой прошелестела раскаленная волна. Кто-то из солдат не выдержал, вскочил и побежал. Пока не нахватался легкими перегретого воздуха и не упал, судорожно забившись.


Не поднимая головы от земли, майор прохрипел: - В канаву! Ползком! Или ждать!


Ждать долго не пришлось. Через полминуты все повторилось. Снова пронесся над залегшей ротой поток твердого воздуха, и снова окатило жаром.


Майор с трудом поднялся, машинально отряхнув испачканный пылью камуфляж


- Рота! - Солдаты зашевелились. - Слушай мою команду! - Сорванное горло не давало проорать так, чтобы услышали и те, кого от удара закрыл крутой склон балки, на дне которой располагалась длинная коробка пистолетного тира. Но это не страшно. Можно и повторить.


- Две минуты! Построиться! - надсаживался майор. А рота спешно вскакивала, отряхивалась и становилась в привычное место в строю. Пчелинцев сейчас нарушал все мыслимые и немыслимые параграфы. Нужно было подразделение рассредоточить, по возможности укрыть за складками местности, замаскироваться... Вот только рассчитаны те уставы и инструкции на железобетонных строителей коммунизма, а не на нынешних пацанов, из которых военкоматы бракуют каждого третьего.


Вот и приходиться тратить драгоценные секунды и, сначала наводить порядок, а только потом выполнять предначертанное строгой буквой приказа.


Рота выстроилась удивительно быстро и замерла в ожидании. Только косились в сторону бригады, над которой медленно рассыпался огромный страшный 'гриб' взрыва.... Лежать остались только хватанувший гари рядовой и два взводных, да вяло тряс головой, сидя на корточках, явно контуженный ротный.


- Фельдшера - оказать помощь пострадавшим. Соловьев, твои в помощь! Занести на КаПэ, дальше по обстановке! - тут же из строя выбежали три санинструктора, и несколько солдат из первого взвода бросившихся к офицерам. Спасало, что хоть один из фельдшеров прошел Чечню и знал, что делать...


- Остальные - бегом марш в 'пистолетку'. Через десять минут построение - доведу обстановку! Андрушко, ко мне!


Обалдевший от круговорота событий прапорщик протолкался сквозь бегущих солдат.


- Звиздец какой-то, Глебыч, что за ерунда-то?


- Это не ерунда. Это люминевый самолет уронил на нас ядрену бомбу. И настает большой звиздец.


- Не гони... - Начал бледнеть прапор. - Какая бомба? Зарплата ведь завтра. Мне алименты платить...


- Пиндец твоей зарплате! - сорвался майор. - И тебе пиндец! И алиментам твоим! На спине крокодила нарисую! Потому что придурок! Мы щас радиацию хватаем как чернобыльцы, а ты тормозишь хуже эстонца. У тебя дозиметр есть?


- Да был где-то... - Растерянно ответил Андрушко.


- Вот и ищи быстро. Найдешь - пробей сколько, и доложи. Выполнять! - Рявкнул Пчелинцев на дежурного.


Когда прапорщик скрылся на КПП, майор подошел к УАЗику и устало присел на бампер. Пара минут есть. Надо попробовать прийти в себя. Очень хотелось застрелиться. Но нельзя. Можно только идти, и пытаться объяснить плотно набитому в тесный пистолетный тир батальону, что началась Война. А может и кончилась уже. И от бригады остались только они. И их автоматы.

Таджикистан, Фанские горы, альплагерь 'Алаудин-Вертикаль'

Санечка


- Деда, лассказывай дайше! Ты лассказывай, а сто не успеес, пока я усну, завтла лассказес...

Окрестности Новосибирска, полигон

Владимир Пчелинцев (Шмель)


Самое главное - сказать самому себе 'Все. Встал и пошел!' Пчелинцев тяжело оторвался от бампера УАЗика и похромал к тиру. Странно. Вроде бы ничего ногой не задевал, а болит. Зашиб, наверное, когда падал. Или боишься ты, майор, к своим людям идти и выдумываешь всякие глупости.


В плотно набитой коробке 'пистолетки' было душно. Снаружи жара - и тут надышали. Триста с лишним человек, о каком-либо построении и речи быть не могло. Так, сбились поплотнее, да в центре что-то типа просвета оставили. Тебе, майор, оставили, не отмажешься.


Пчелинцев молчал. Молчали и солдаты. Все понимали, что это не учения. А намного серьезнее. Кое-кто уже и до истины дошел, по глазам видно было.


- Товарищи... - наскоро придуманные слова мгновенно вылетели из головы. Комбат замолк на мгновение. Но, решился. Как перед прыжком в воду. Или с парашютом. - Короче, бойцы! Сиськи мять не буду. Война.


- Мля... - прошелестело по задним рядам. Передние продолжали молчать. Поедая майора глазами.


- Вот именно! А кто еще раз перебьет - тому хребет перебью. Ферштейн?!


- Так точно! - Ответили из рядов, хихикнув при этом. Понятно, Лисов выкаблучивается. Дембель херов.


- Вот и замечательно. Продолжаю, мучачи и амиги. - Пчелинцев, как обычно с ним и бывало - начал раскачиваться на носках. В такт речи. - Война. Кто с кем - не знаю, но без пиндосов никак не обошлось. Надеюсь, и мы в долгу не остались. А посему...


К майору подбежал Андрушко, сжимая в потных руках старый, советский еще ДП-12. И что-то зашептал Пчелинцеву.


- Благодарю за службу, товарищ кусок! - Вскинул ладонь к берету комбат. И снова обратился к бойцам. - ...А посему - могу обрадовать. Замполита с особистом скорее всего размазало. Но, свинцовые трусы носить не будем! Радиация в норме! Ну, почти! Отставить радости и прочую гомостятину! - оборвал комбат начавшийся галдеж. - Или забыли, урюки, кто страшнее радиации?! Так напомню!


Батальон сразу смолк.


- Командиры подразделений - ко мне! Остальные - во двор!


К майору строевым шагом подошли офицеры, начав представляться согласно устава.


- Отставить танцы! Минуту! - И когда, в помещении никого из солдат не осталось, комбат взгромоздился на стол для чистки.


- Нога стоять болит. Приложился где-то. - Объяснил он. - Все всё поняли? Что случилось, в смысле? А не какого беса я на столе сижу.


- Как не понять. - За всех офицеров ответил капитан Сундуков. Самый старший после Пчелинцева. Тоже из 'чеченцев'. - Глебыч, ты все четко обрисовал. Что предлагаешь?


Майор поерзал на столе, пытаясь расположиться поудобнее. Колено начало крутить все сильнее и сильнее.


- Что там предлагать, товарищи офицеры... Мы - в жопе. В глубокой. Но мы в тельняшках. Фуле. Приказываю: Выслать в сторону бригады 'козла' с дозиметром. Если найдутся еще - отправить по отделению на штуку. Будет фон наверх лезть - пусть катаются, замеряют. Нам примерная картина нужна. В разведку - только добровольцы. Ром, сам понимаешь. Только ты. Бойцов и стволы - по усмотрению.


Сундуков оскалился в усмешке:


- Как иначе, Глебыч! Я пошел?


- Давай. БэКа по максимуму. В 'козле' гранат четыре ящика. Три выгружай. Четвертый - твой. Только в городок, к общагам, не лезь сразу. Успеешь жену проведать.


- Щедро. - Снова улыбнулся капитан. - Ушел.


Майор проводил разведчика кивком. И продолжил.


- Остальные - распределить оставшийся боекомплект по личному составу, занять круговую оборону. Разрешаю загнать на вышку кого поглазастей. На любой шухер - приказываю отвечать огнем. Предупредительный в голову и все такое.


- Товарищ майор! - потянулся с вопросом лейтенант Терентьев, взводный - два, первой роты. - Разрешите....


- Не разрешаю. - Рубанул кулаком воздух Пчелинцев. - Если всё, то уже всё. А если нет - успеем.- Майор сполз с насиженного места. - Потом - по обстановке. Да, чуть не забыл. После раздачи - доклад. Ждем разведку. И что там побитые наши, кто в курсе?

Таджикистан, Фанские горы, альплагерь 'Алаудин-Вертикаль'

Виктор Юринов (Дед)


Внучка просто золотая девочка. Два года всего, а не хнычет, не плачет, не просится на ручки. Топает себе, и топает. Разве что скажет 'деда, я устала' или попросит рассказать сказку. И идет до хорошего места. Даже не верится, но переходы у нас по сорок минут. Как у нормальной взрослой группы. Проходим, конечно, меньше, но так два года же! Да и не настолько уж меньше, вместо полутора или двух часов до лагеря шли три с небольшим. А вверх позавчера дошли меньше, чем за пять! Тот же участок, от лагеря до Мутных. Взрослые его ходят за три. Хотя время и расстояния в горах - штуки относительные. Взрослые - это нормальная группа с грузом, сильный альпинист налегке пробежит тут часа за два. Если же без акклиматизации - уже четыре. А новичковое отделение свердловчан умудрилось потратить семь! Так что, Санечкины пять часов - очень неплохой результат.


Конечно, ходить ей нравится, но всё равно терпения совсем не на свой возраст. С устатку и взрослые иногда так ноют, что хоть по морде бей.


Ладно, переход давно закончен, сказка рассказана, ребенок сопит в две дырочки под присмотром мамы и бабушки, можно сходить к Бахреддину, узнать новости. В Таджикистане спасатели к военным относятся, соответственно, все при погонах. Бахреддин, к примеру, старлей. Любят тут всякие звания и чины. Слава богу, он эту тему не слишком всерьез воспринимает.


- Ваасалам алейкум!


- Привэт, дарагой! Захады, гостэм будэшь! - акцент у лейтенанта наигранный и, скорее кавказский, чем местный. Естественно, в этой фразе, которой он меня приветствует уже лет тридцать. Обычно он говорит без всякого акцента.


- Что нового в мире.


- Хорошего ничего. Евреи с арабами продолжают делить Ближний Восток. Сколько лет уже делят, поделить не могут...


- А чего-нибудь посвежее есть?


- Да нет, вроде.


- Бахреддин! Кисмет... - высовывается из балка Джамиль, стажер в звании сержанта. Видит меня и переходит на русский, - передала, что ядерной бомбой запустили!


- Кто запустил? - подхватывается Бахреддин


- Да непонятно, то ли Израиль, то ли по Израилю... Душанбе сама не знает, да и слышно через слово...


- Кери хар! - матерится спасатель обычно по-таджикски. - Уроды! Нагадят, а потом им гуманитарную помощь посылай.


Чего-то мне неспокойно стало... Боюсь, не отделаться нам гуманитаркой...


- Бахреддин, ну-ка, напомни, в Сирии сейчас штатовские войска? Или я путаю?


- Правильно говоришь, американцы там.


- Задница! Если их приложили боеголовкой - это война. Третья мировая. Ядерная.


Спасатель белеет.


- Да нет! Ну, ты что... Мало информации...


- Верно, мало. Дай бог, чтобы я ошибся. Ладно, пойду, скоро связь с Олегом.


Уже уходя, слышу, как Бахреддин бормочет под нос по-таджикски. Не сказать, чтобы я хорошо знал язык, но это понимаю:


- Во имя Аллаха, только не по Душанбе! Ну, кому мы нужны!!!


Могу его понять. Что ему Россия и Штаты! А в Душанбе у лейтенанта семеро детей.

Окрестности Новосибирска, полигон

Владимир Пчелинцев (Шмель)


Разведчиков ждали около двух часов. Пчелинцев время не засек, а переспрашивать ни у кого не стал. Личный состав за это время успел поделить патроны. Каждому по девяносто штук досталось. Как раз, два магазина в подсумок, третий - в автомат. С пулеметами вообще замечательно вышло. По два короба - 'сотки' на ствол - это очень и очень жирно. Еще и со снайперами поделились. Конечно, пулеметным стрелять из СВД - далеко не лучший выход, но, сообща решили, что на безрыбье и раком можно. У снайперов и своих сорок штук имеются. По всем нормам - как раз на толковый общевойсковой бой.


Что от бригады остались только они, комбат-два понял сразу. Как только прошелестела ударная волна над головой. А вот дальше что?


Пчелинцев сидел на КПП, и, разложив на столе немногочисленные детали, чистил УСМ Макарова.


Если война на всю планету - надо ждать ядерную зиму. Если локальная - то десант китайцев на голову. И вообще, как жить дальше? Многочисленные книги давали совершенно разные советы. Одни предлагали засесть где-нибудь в высотке, вторые - строить новое общество... А майору все больше и больше нравилась версия с пулей в голову.


Все раздумья прервал крик наблюдателя с вышки:


- Наши едут!


Комбат на скорую руку собрал пистолет и сунул его в кобуру. И выскочил из двери как раз вовремя. Разведка вернулась. Свежих дырок от пуль вроде не было.


По привычно 'кирпичной' роже Сундукова ничего прочитать в принципе было нельзя. Разведчик же.


- Что там? - Коротко спросил комбат. Подойдя к машине вплотную. Чтобы лишние уши раньше времени не услышали ничего.


- Там? - Задумался Сундуков. - Там весело... Но фон в норме. Готовы?


Вместо ответа, Пчелинцев только кивнул. И заорал, надсаживаясь: - Батальон, строится! Приготовиться к выдвижению в сторону расположения!


И через десять минут суматохи: - Бегом, марш!


А потом, были нескончаемые километры дороги. Сбитые ноги, автоматный затвор колотящий по спине, залитые потом глаза. И общий задушенный полу-крик, полу-стон. На громкий уже дыхания не хватило...


От бригады остались только развалины. Кое-где еще дымящиеся. Подступающий закат добавил багровых тонов. И все вокруг на миг показалось залитым кровью.

Таджикистан, Фанские горы, Мутные озера

Алексей Верин


- Чимтарга, ответь Мутным, прием.


Пятисекундная пауза. И снова:


- Чимтарга, ответь Мутным, прием.


Леха пытался связаться с группой Олега уже семь минут. Еще три, и можно сворачиваться. В принципе, ничего удивительного, ночевки за перегибом, а хваленые 'моторолы' вне прямой видимости берут очень хреново. Впрочем, наши 'виталки' еще хуже.


- Чимтарга, ответь Мутным, прием.


- Мутные, я Чимтарга, как слышишь? - слышимость Леху удивила. Похоже, Олег вылез на перегиб. Достаточно далеко, между прочим.


- Чимтарга, слышу вас хорошо, включаю рацию. - дежурной остротой ответил Верин.


- Леха, завтра никуда не идёте. Ждёте нас или спускаетесь в лагерь. Передай Руфине - выход на все восхождения закрыть. Отправку групп вниз отменить под любыми предлогами. Все передвижения только в направлении лагеря. Отцу скажи: район закрыт в связи с лавинной опасностью. Как понял, прием.


- Олег, какие лавины, ты что несешь? А клиенты? Прием.


- Передай, как я сказал. Своим клиентам скажешь - приказ Потапа! Прием.


- Да ты можешь сказать, в чем дело? Прием.


- Передай отцу: Фаны закрыты в связи с лавинной опасностью. Понял? Прием.


- Понял. Фаны закрыты в связи с лавинной опасностью. Прием.


- Всё. СК.


- СК. - Леха выключил рацию и недоуменно пожал плечами, - ничего не понимаю. Приказ всем вниз.


Посмотрел на часы и опять включил 'моторолу'.


- База ответьте Мутным, прием...

Окрестности Новосибирска, расположение N-ской десантной бригады

Владимир Пчелинцев (Шмель)


- Докладывайте, товарищ капитан! - устало сказал Пчелинцев, сидя на груде кирпичей. Что тут раньше было, он вспомнить не мог, как не пытался.


- Что там докладывать, комбат... - махнул рукой Сундуков. И присел рядом. Не та обстановка была, что бы продолжать политес привычный. - Насчет жопы, это ты, Глебыч, помелочился. Мы в таком, что слов нет. Хуже Панкийки.


Мимо командиров пробежало четверо солдат, несущих на плащ-палатке раненого. В опускающейся темноте не было видно, кто именно.


- И таких уже с полста будет. - Сундуков закурил, протянув пачку и майору. - А мы только вторую казарму пробежали на скорую руку. Слишком долго батальон на полигоне сидел.


- Благодарствую. По медицине какие новости? - Щелкнул зажигалкой Пчелинцев, вспыхнул огонек сигареты. - Санчасть разнесло, знаю. А временем хоть ты не попрекай. И так сам себя сожрал за перестраховку.


- А вдруг прав был бы? И нас тут Чернобыль встретил? Или полк китайского десанта? По медицине следующее: раненных, вместе с нашими тремя, уже пятьдесят два. Может, еще кого нашли. Половина до утра не доживет. Четверть - крайний срок два-три дня. Переломы страшные. И контузий до черта. Докторскую хатку разнесло не целиком. Эпицентр далековато оказался, завалило только. Я два взвода отправил, пусть копают. Мезенцева откопали уже. Матерится, спирт пьет, оперировать бросается.


- Понятно. Подполковника хлебом не корми, дай отрезать чего. И балкой его не грохнешь, убийцу в белом халате. Ой, Саныч, как хреново-то мне...


- Немудрено. - Ротный огляделся и протянул комбату солдатскую флягу, увесисто булькнувшую. - Причастись. Может полегшает. Пчелинцев отхлебнул пару раз, и вернул, изрядно опустевшую флягу хозяину.


- Коньяк?


- Обижаешь! Самогон на дубе настоянный. Свой рецепт.


- Так вот, мне полегчает, когда все на места вернется.


- Не вернется. Больше никогда. И пока мы сидит - личный состав с ума сходит. Двое застрелились уже. - Завинтил крышечку Сундуков и поднялся. - По-умному, с водой в стволе. Какая сволочь только подсказала. Так что, хватит сидеть и самого себя жалеть. Всем плохо. Думаешь, мне завыть не хочется?


- Хочется. Как иначе.


- Вот именно. Так что, товарищ комбат, вставайте, да идите выполнять свой священный долг. Орите, рычите, грозите расстрелом. Только бойцам задуматься не давайте. И летехам. Терентьев как общагу увидел - еле пистолет забрать смогли. Сидит теперь связанный и воет.


- А ты? - В лоб спросил Пчелинцев. Ротный с ним на одной площадке жил. В семиподъездной пятиэтажке от которой целым остался только кусок торцевой стены, да и тот лишь до третьего этажа.


- А я права не имею. - Огрызнулся вдруг капитан. - У меня кроме семьи еще рота есть. И комбат, который расклеился и нихрена сейчас не командир!


- Саныч, не заводись. - Пчелинцев встал с кирпичей, и попытался успокоить ротного.


- Да пошел ты на хер, Шмель. - Сундуков плюнул майору под ноги тяжелым сгустком слюны перемешанной с пылью. - Я две войны прошел. - непонятно зачем, уточнил Сундуков и поплелся, к санчасти.


- Ты куда? - Окликнул его майор.


- На муда, Глебыч, куда же еще. - Ответил ротный, не оборачиваясь. - Сейчас спирта найду пару литров, да за упокой душ нажрусь. А потом застрелюсь. И пусть Максим Викторыч вскрытие сделает.


- Нихрена ты не застрелишься. - Прошептал Пчелинцев, и, решительно мотнув головой, быстрым шагом пошел в сторону складов РАО. Нога решила больше характер не показывать. - А если застрелишься, то лично на остывающий труп нагажу и убирать не буду. Понял?!


Конечно, Сундуков этого не услышал. Отошел далеко, да и в окружающем шуме особо не разберешь.

Таджикистан, Фанские горы, альплагерь 'Алаудин-Вертикаль'

Виктор Юринов (Дед)


- Витя, твои мальчики сошли с ума!


- В каком смысле, Руфина Григорьевна?


- Леша сейчас передал, что на Чимтарге сходят лавины! Там же снега нет!


- А спутниковый телефон там есть?


- При чем тут это?


- Эх, Руфина Григорьевна, не любите Вы анекдоты. Хит сезона две тысячи четыре.


- То есть?


- 'Чтобы в летних Фанах начали сходить лавины, нужна как минимум ядерная война'. Что там парни передали?


- Район закрыт из-за лавинной опасности... Ты думаешь?..


- Боюсь, знаю!..

Окрестности Новосибирска, в прямой видимости от расположения N-ской десантной бригады

Андрей Урусов (Седьмой)


- Что там? - дернул Герман Седьмого за рукав.


Урусов сполз с пригорка, и молча отдал бинокль ефрейтору.


Водитель улегся, и поднес оптику к глазам.


- Ого, ну ни хера ж себе - и тут же скатился к Седьмому. - Сектыш.


- Мягко говоря. - Андрей забрал у ефрейтора бинокль, перекинул ремень через шею и сел в траву, не беспокоясь о чистоте камуфляжа... - Везет не только дуракам, но и тормозам. Десять минут не хватило.


- Что делать будем, старшой? - Герман присел на корточки рядом с сержантом.


- Да хер его знает, если честно. Небось, ракеты у всех кончились. На голову не ляпнется, нечему.


- А вдруг?


- Если вдруг - то будет бесплатно, сразу и для всех. 'Терру' не посеял?


- Обижаешь! - искренне обиделся Герман и достал маленький дозиметр, больше похожий на помесь калькулятора с телефоном. - Включать?


- Нет, орехи колоть. Сколько?


- Двадцать семь - двадцать восемь микрорентген. Это что?


- Это - единственная хорошая новость за сегодня, вот что это, Ванья! Норма для наших краев - семнадцать. Поверь старому химику-дозиметристу. - грустно улыбнулся Седьмой, и устало увалился на землю. - Боженька не фраер - своих любит. Похоже, на город не пожалели, а по бригаде влупили обычным. 'Томагавк' или 'Трезубец', какой. У нас до Новосиба сколько по прямой?


Герман прикинул и ответил:


- Если по дороге - то 75 примерно, если как ворона летит - 60 с мелочью.


- Нормально. Сколько в городе - представлять не хочу и не буду. А мы даже без ОЗК обойдемся. Если ветер не переменится, конечно. Не дай Бог, на нас развернет - можно сразу хозяйство на пень класть. И топор точить. Живем! - хлопнул Урусов водителя по колену и вскочил на ноги. - Выпускай девчонок и интеллигента, нехай воздухом подышат. И пусть Влада подойдет. С карабином. А сам проверь машину и за ветром следи. Направление менять начнет - ори. И постарайся, чтобы по-светлому успели. Боюсь я по этой 'линии фронта' ехать. Да и комбатовской не говори ничего и сюда не пускай. Сейчас нам только истерики не хватает для полного счастья.


Водитель кивнул и, зачем-то пригибаясь, побежал к забарахлившей 'шишиге', оставленной в посадке метрах в сорока от них.


- А мы, пока время есть, присмотримся. - сам себе под нос проворчал Урусов, и снова занял пост наблюдения.


- Думала, уже, забыл про нас. - рядом с Андреем легла на траву Влада и вскинула карабин к плечу, рассматривая через оптический прицел территорию бригады. - Ой!


- Угу. А я на эту красоту уже насмотрелся. Похоже, что две-три ракеты не пожалели. С хорошим таким зарядом.


Влада, отложив 'тигр' и глядя в сторону, спросила: - Живых не видно?


- Неа. - мотнул головой Урусов. - Потому бока и вылеживаю.


- А раненые?! - повернулась к нему жена. На лице блестели дорожки слез. - Все же погибнуть никак не могли!!! Им же помочь надо!!! А мы тут лежим?! Там же Вовка! Там же все!


- Кошка! - Андрей притянул попытавшуюся было вырваться Владу к себе и обнял. - Солнышка моя, ну ты же эмчээсница, ты же по гражданской обороне экзамены сдавала! Ну, подумай сама!


Урусов крепче прижал плачущую жену и продолжил шептать на ухо:


- Кто под удар попал, тот погиб уже. Раненых не бывает. А если и будут - у тебя операционная есть? Или собралась иголкой из берета руки-ноги пришивать?!


- Не все погибли!!! - снова забилась Влада.


- Не все, кто же спорит. Кто должен был - уже умер. Или сам себе помог. А я не хочу в пузо очередь получить. От выжившего и злого. Сейчас пойдем. Ванька машину отремонтирует, и пойдем. Честно-честно. Не обманывал же ведь никогда, Кошенька, сама вспомни, ведь ни разу.


Влада прижалась к Седьмому уже сама:


- Ни разу.... - и зарыдала, уже не в силах держаться.


- Вот и сейчас не обманываю. - Урусов гладил по хрупкой спине плачущую жену, глядя куда-то ей за плечо. - Ты поплачешь сейчас, успокоишься. И все хорошо будет. И Шмель живой, и Соловей, и Ромка Сундук. Вот увидишь. Они на полигон ведь уходили. А там склоны крутые, волна сверху любая пройдет!


- Точно? - попыталась улыбнуться сквозь слезы Влада. - Пройдет?


- Конечно, пройдет! Сама вспомни! А, забыл! Ты же не была у нас еще ни разу. Успокоилась? - Урусов мягко поцеловал жену в лоб. И, неожиданно, лизнул кончиком языка переносицу. Влада фыркнула рассержено. - Вижу сам, успокоилась! - Повторил поцелуй Андрей. - Малой как?


- Нормааально... - шмыгнула носом в последний раз Кошка, - они с Анютой общий язык нашли сразу. Сейчас сидят на сумке и сказки рассказывают.


- Вот и пригодилась. Королева...


- Да хорошая девчонка, чего ты взъелся так?


- Стандартная неприязнь быдла к аристократии. Пора привыкнуть. - подмигнул Андрей и с большим трудом уклонился от подзатыльника.


- Тебе сколько раз говорить, чтобы не смел себя быдлом называть?!


- Пока им быть не перестану! Проехали, ага? И не надо меня сковородкой бить! - на этот раз уйти от удара не получилось.


Урусов задумчиво почесал загудевший затылок.


- На границе ни разу не грохнули, бомба мимо пролетела, зато родная и любимая жена до смерти забить готова! Ладно-ладно! - примиряющее выставил он ладони вперед. - Подурковали и будет. Студент как?


- Терпимо. Все порывался бежать куда-то, но как грохнуло - сразу успокоился. Даже выпить попросил.


- Будет толк из парня, сто процентов даю. Хоть на вид - задрот-задротом!


- Вот все у тебя плохие!


- А то. Я один хороший, пора привыкнуть.


От очередного избиения старшего сержанта спас кашель Германа. Водитель стоял метрах в трех от 'лежки' и задумчиво наблюдал за семейными разборками:


- Вот гляжу я на вас и ничего не понимаю. Вроде как всему миру конец настает, бомбы сверху падают, люди погибают. А им бы вместо того, чтобы по земле кататься, пообниматься самое подходящее время...


- А сам-то, чего в истерике не бьешься? - Спросил Урусов, пряча бинокль в футляр.


- А у меня 'Фоллаут' разных частей - с детства любимая игра. А тут, блин, интерактивная реальность в полный рост. ГАЗон больше не хрипит. Поехали, старшой?


- Поехали! - закинула 'Тигр' за плечо Влада и чуть ли не в припрыжку, побежала к машине.


- Похоже, что не только я по Пустошам бродить любил... - проводил Урусову Герман.


- Кому сейчас легко, Вань...

Самара

Александра Ивановна Юринова


- До свидания, Антоша! Я тоже вас всех люблю.


Александра Ивановна положила трубку на столик у кресла. Ну вот, поговорила напоследок со всеми внуками. Сначала Олежка позвонил, потом Боренька, а теперь и Антоша с Риточкой... Какие же они хорошие, беспокоятся, надеются, что она не в курсе... Господи, ну что же еще делать старухе, если не смотреть телевизор и думать...


Хорошо, что их нет здесь. Бросились бы спасать ее, а это невозможно. Только сами погибли бы вместе с ней.


А так вся семья, скорее всего, останется жива. Много ли будет таких семей, что в надвигающемся ужасе потеряют только одну старую больную бабушку, которой и так недолго осталось... Ее дети... и внуки... Они сильные... Они выживут...


А ей уже не страшно. Ей, всё равно, пора. Неплохая жизнь позади. Двое детей, четверо внуков, правнучку успела увидеть...


Она встала и, опираясь на две палочки, с трудом добралась до кухни. Попила чаю, вернулась в комнату, немного посмотрела по телевизору какой-то дурацкий сериал. В последнее время мыльные оперы перестали казаться такими скучными.


Новости смотреть не стала, какой смысл... Добралась до постели и легла спать. Во сне было хорошо и уютно, снились дети, внуки, маленькая Санечка... Даже ноги совершенно перестали болеть, впервые за долгие годы...


Она не заметила, как сон стал вечным, и ушла совершенно счастливой за несколько часов до того, как волна, вырвавшаяся на свободу после разрушения каскада волжских ГЭС, накрыла Самару...

Окрестности Новосибирска, расположение N-ской десантной бригады

Владимир Пчелинцев (Шмель)


Тихонько гудел мотор УАЗика. В тусклом свете лампочки блокнот казался желтым. И на эту желтизну ложились черным буквы и цифры, подводящие мрачный итог.


От бригады осталось ровно четыреста пятнадцать человек. И пара сотен гражданских. Женщины, дети. Сидят сейчас в относительно целой столовой. В жилое состояние приводят по мере сил. Матрасы стелют. Занавески вешают....


Из боеспособного личного состава - двенадцать офицеров, семь прапоров, остальные - сержанты и солдаты. Из последних около четверти - сверхсрочники. Некоторые участие принимали. Это гуд.


Из плохого - ребята с ума сходят. Начинает доходить, что не игра это. А жизнь реальная. Злая, страшная и кровавая. И рестарта не будет. Как ни проси. И раненных человек шестьдесят. Из них примерно сорок до утра не доживут.


Зато боксы и склады почти целые. Завтра - первую роту на разбор жилых, за второй - снабжение, третью - в боевое охранение. На всякий случай, вдруг полезет кто. БТРы откопаем - будем ими рыть.


- Думаешь? - на соседнее сиденье залез Сундуков. Пьяный, но еще нормальный. - И правильно. Кому-то думать надо. А кому-то голыми руками камни разгребать, потому что стоны из-под них НЕ ПРЕКРАЩАЮТСЯ!


- Рома, успокойся. А то спрошу, какого черта нажрался и гонишь.


- А такого, Вова. Нашел я их. - остекленевший взгляд капитана уткнулся в темноту за лобовым стеклом. - Всё. Верил во что-то, надеялся, а теперь - кончилось. Глебыч! - обернулся вдруг ротный к Пчелинцеву. - Будь человеком - разреши уйти.


- Куда? - не понял майор.


- Туда. - ткнул Сундуков пальцев вверх. - Края Вечной Охоты или как там оно...


- Крыша совсем поехала? - осторожно уточнил комбат, прикидывая, как бы половчее капитана заломать, если за пистолетом потянется.


- Совсем. - неожиданно согласился Сундуков. И замолк. Снова продолжив только через несколько минут. - Прости, Глебыч. Я ведь тоже не железный, сам понимаешь.


- Понимаю. -майор обнял ротного. Капитан, прошедший обе Чечни, зацепивший краем таджикских 'вовчиков' с 'юрчиками' не плакал. Он выл. Тихо и страшно.


В свете костра мелькнул вдруг бегущий к командирскому УАЗику солдат. Пчелинцев вылез ему навстречу, погасив за собой свет в кабине. Нормально все с Ромкой будет. Обязательно. Иначе и быть не может.


- Что случилось, товарищ сержант? - спросил майор у запыхавшегося бойца.


- Там это, 'шишига' из города едет. Прапорщик Безручков в тепловизор смотрел и сказал, что наша, Германа Ваньки. Мотор гудит мерзко сильно.


- Так что же ты телишься так долго?! - Выкрикнул Пчелинцев, хлопнул ошалевшего сержанта по плечу в грязном комке, и побежал к бывшему въезду в часть.


Совсем немного не успел. Приехали уже.


Урусов, как обычно, изображающий айсберг, выкидывает сумки из кунга, рядом нянчит Димку Влада, с карабином через плечо. Возле Германа, радостно рассказывающего что-то бойцам из оцепления, мнется с ноги на ногу молоденький паренек, весь какой-то помятый и растерянный.


И потерянно сидит у колеса, прямо на холодной земле Аня. И все оглядывается по сторонам...


- Не меня ли ищете, милостивейшая госпожа?


Ночь на 15 августа 2012 года


Таджикистан, Фанские горы, альплагерь 'Алаудин-Вертикаль'

Виктор Юринов (Дед)


Просыпаюсь ночью. Внезапно, как от удара. Сажусь на кровати и несколько минут соображаю, что меня разбудило. В лагере тишина, стены домиков прекрасно пропускают звук. Если он есть. Может, Санечка пискнула? Нет, безмятежно сопит на расстеленном на полу матрасе. На кровать мы ее класть боимся, высоковато, всё-таки.


Через несколько минут сон окончательно уходит, и я вдруг понимаю: мамы больше нет. Совсем. Мы с ней всегда чувствовали друг друга. Нет, это не телепатия, никакого чтения мыслей. Просто, когда у одного из нас что-то случалось, второй начинал беспричинно нервничать. Заметили это во время моих первых походов. Сначала грешили на совпадение, потом подумали, что настолько точных совпадений, да еще в таких количествах, не бывает. Объяснение искать не стали, просто приняли, как факт. Привыкли, особенно после того, как я поднабрался опыта и стал крайне редко попадать в истории. Даже подзабылась эта наша способность.


А теперь вспомнилась. Точнее, напомнила о себе жутким и тоскливым чувством безысходности. Всё. Конец. Ничего не исправить. Уже через час или даже десять минут я буду убеждать себя, что всё это чушь, что мы с мамой это придумали, чтобы она не нервничала зря, что ничего не известно, вот вернемся домой... Это будет. Но сейчас я даже не понимаю... Я знаю точно. Мамы больше нет. Всё кончено.


Это осознание наваливается, как снежный ком, как лавина, давит на грудь, не дает вздохнуть, заставляя сгорбиться. Боль и онемение возникает в левом плече и начинает расползаться по телу, захватывая сердце. Автоматически беру тюбик изокета и пшикаю под язык. Боль постепенно уходит. Остается опустошенность. И знание. Страшно хочется курить. Я бросил почти год назад, когда впервые стало прихватывать сердце. Уже несколько месяцев даже тяги не чувствую. А сейчас - как на третий день. Было бы что - закурил бы, но нету. И стрельнуть не у кого, в лагере курящие - редкость. Мода сейчас такая. Наверное, хорошо. В столовой есть сигареты, там типа ими торгуют. Именно 'типа', покупателей на курево мало. Спортсмены...


Просыпается Ира. Зажигает фонарик и подходит ко мне. Жена тоже меня чувствует. Обычно спит, как убитая, а вот как на меня навалилось...


- Что случилось? - говорит шёпотом, чтобы не разбудить Санечку.


Надо бы промолчать, но... у нас нет секретов друг от друга...


- Мама умерла.


Ира охает и с ужасом смотрит на меня:


- Ты уверен?


- Уверен.


К смерти нельзя привыкнуть. Можно привыкнуть к крови. Можно привыкнуть к трупам. К крикам умирающих. Можно привыкнуть убивать. А к смерти вообще - нельзя. Невозможно. Самый крутой и 'железный' вояка или спасатель, прошедший огонь и воду, резавший, как овец, 'чехов' и 'духов' или вытаскивавший трупы друзей из лавинных выносов, знающий всё и видевший всё, ломается, когда умирает очень дорогой, очень близкий человек. Нет, никто этого не видит. Сильные люди умеют держать себя в руках. В крайнем случае, они могут позволить себе спрятаться ото всех и немного повыть на луну или просто поплакать. Но это редко, чаще всё в себе. А внутри... Когда умер отец, я месяц не улыбался. Потом научился. Вроде. Когда погиб Соловей, не было даже этого, только больше курил и спирт глушил стаканами. Теперь не курю, пить тоже нельзя, да и, судя по новостям из большого мира, скоро будет не до этого. Но... Со временем боль отступает, и человек становится прежним. Почти. Разница незаметна никому, включая его самого. Но она есть... Мы все знаем, что не будем жить вечно, пытаемся готовить себя к этим моментам... Иногда получается... Но когда они приходят... Нет, привыкнуть к смерти нельзя...


Молчим. Жена гладит по плечу. Слова не нужны, они не помогут. Ничто не поможет. Смерть необратима. Мама. Первая жертва недоначавшейся войны? Или просто пришло время? Не знаю... И никогда не узнаю. Да и какая теперь разница? Случилось.


- Иди спать.


- А ты?


- Я тоже. Две минуты.


Ложусь обратно на кровать. Какая теперь разница? Наверное, никакой...


Ира не уходит. Сидит на краешке. Спасибо, родная, но маму не вернешь, а свою проблему я должен решить сам. И решу. К сожалению, не впервой. Просто нужно немного времени...


15 августа 2012 года


Таджикистан, Фанские горы, альплагерь 'Алаудин-Вертикаль'

Санечка


- Мама, а посему деда пласет?


- Что ты, Санечка, деда не плачет!


- Нет, пласет! У него плосто слезок нет! Он внутли пласет! Посему, мама?


- Баба Саня умерла.


- Баба Саня холосая! А сто такое умелла?..

Таджикистан, Фанские горы, альплагерь 'Алаудин-Вертикаль'

Виктор Юринов (Дед)


Утром первым делом иду в балок спасателей. Бахреддин черный. Он и так-то не слишком светлый, но сейчас...


- Ну, как?


- Кери хар! - отвечает старлей. - Витя, спутник не берет, сети нет! А в мире - кери хар! Всю ночь слушали. Душанбе говорила - совсем война. Россия, американцы, китайцы, все дерутся. В Москву, передали, семь боеголовок попало.


- Они что, свечку держали и считали? Про Самару не передавали? И Новосибирск?


- Сина они держали! Передали, что передали, а что они знают, я тебе скажу? Самару не говорили. Новосибирск говорили. Туда тоже стреляли.


- Давно?


- Три часа! А теперь Душанбе замолчала! Уже час молчат!


- А на других каналах?


- Не пробовал.


- Почему?


- Савсем дурной стал! Джамиль! Лови во всем диапазоне, дар куси она та гом!


Сижу, размышляю. Хреновей не придумаешь... Даже если моё предчувствие дало сбой, маме не поможешь. Самару не пропустят. А еще Нижний, Ульяновск, каскад ГЭС. А если она и уцелеет - кто поможет? Это когда мы все уезжали ненадолго, можно было попросить соседей присмотреть. Теперь соседи забудут на второй день. Если сами не убьют ради консервов, которыми у нее забит шкаф в прихожей. А пока туда доберешься, пройдет столько времени... Если еще доберешься... В Москве брат с семьей, что с ними?.. Борька в Новосибе...


Джамиль кого-то поймал, и теперь громко кричит в микрофон, а в перерывах внимательно вслушивается в треск приемника. Бахреддин стоит рядом. Потом смачно сплевывает прямо на пол и выходит на улицу. Я за ним.


- Пиндец, Витя! - впервые слышу от него русский мат. - Полный пиндец! Душанбе тоже нет! С Анзоба виден ядерный гриб!


Он выдает пару заковыристых фраз на родном языке, и опять переходит на русский:


- Ну, скажи, какая сцука это сделала? Кому мы нужны на фуй?


При этом голос спасателя ровен, глух и безжизненен. Мат, произнесенный этим голосом, звучит страшнее любого крика. Не помог Аллах... Семеро детей...


- Мы же никому не угрожаем. Аз калаи керум газ, кому это было надо?.. Джамиль!!!


Мальчишка выбрался из балка и тупо шагает в сторону реки. Как марионетка. Нет, как зомби с вытекшими глазами. Просто переставляет ноги. Упирается в камень, обходит, идет дальше... Старлей догоняет его, и с размаху отвешивает две мощнейшие оплеухи. Взгляд солдатика становится осмысленным, потом он негромко что-то говорит по-таджикски. Бахреддин зло материться, замахивается еще раз, но не бьет. Джамиль приходит в себя:


- Извините...


- Пей! - протягиваю ему флягу со спиртом, предусмотрительно прихваченную из домика.


Мальчик отхлебывает несколько глотков. Бахреддин берет у него сосуд, дожидается моего кивка, надолго присасывается и возвращает мне полупустым. Прикладываюсь чисто символически: я прошел через это ночью. Пусть им земля будет пухом. А нам надо думать о живых.


- Пойдем к Руфине. Надо решать, что делать...

Окрестности Новосибирска, расположение N-ской десантной бригады

Владимир Пчелинцев (Шмель)


Оружейные склады сумели вскрыть уже наутро. Батальонный замполит пытался было протестовать. Его возмущение вызвало то, что комбат приказал раздать оружие всем без исключения, кроме вовсе уж детей. Однако офицер по работе с личным составом, едва открыв рот, осекся, увидев хмурый взгляд майора.


Теперь бывшие домохозяйки спешно проходили краткий курс по обращению с огнестрелом. Руководила там Влада Урусова. Пчелинцев, хоть и знал ее еще Лесниковой, и даже не курсанткой, а школьницей, все равно не переставал удивляться женщине. Прямо копия 'чокнутого хохла'. Ноль по фазе, как говорится. Что война, что обед - лишь бы шума не было. Он даже у Андрея спросил, не было ли паники и визгов. Седьмой только криво улыбнулся, и буркнул что-то про комплекс неполноценности, мучающий некого старшего сержанта, и проистекающий из полной отмороженности любимой жены в некоторых вопросах.


Комбат в ответ на странную фразу друга только хмыкнул. Его вторая половина до сих пор находилась в легкой прострации. И по собственной воле была сейчас несменным дежурным в импровизированном детском саду. Аня оживлялась только при виде детей. Их много уцелело.... Намного больше, чем матерей. Больно кольнуло сердце. Не думать, не думать. Балтийск, где его дети у бабушки гостили, цель не важная. Морпехов оттуда вывели, аэродром далеко. Нет, никто на такую никудышку не позарится, предпочтут сэкономить боеприпас ...


Привычная самоуспокоительная мантра помогла. Самую капельку. Ощущение близкой опасности не проходило. Конечно, вовсе не звенело тем напряжением, как перед Войной. Майор сам себе удивился, когда заметил, что называет произошедшее Войной. С большой буквы. Наверное, потому что эта - точно стала последней. А может, и нет. Человек такая сволочь, что всегда будет воевать, чтобы там не утверждали мертвые уже гуманисты Франции и прочих Западных Европ.

Таджикистан, Фанские горы, альплагерь 'Алаудин-Вертикаль'

Виктор Юринов (Дед)


Через полчаса спасатели уезжают. Оставляют нам рацию, все запасы жратвы и снаряжения и уходят на Ниве. У них может получиться найти своих. Это нам слишком далеко ехать. До Душанбе меньше четырехсот верст, обычный водитель доходит часов за восемь. Бахреддин - намного быстрее, хотя как будет сейчас - кто знает?


- Извини, Витя! Пойми меня!


- Давай, гони. У тебя есть шанс!


Проводив их, сажусь на рацию. Без толку гоняю 'сто тридцатку' по всем диапазонам. Если кто и ловится, то ничего нового сообщить не может.


К полудню появляется Олег. Вместе с Лешкой и обеими группами клиентов. Олегова группа, вымотана насмерть. Похоже, бежали без единого привала. Да и время впечатляет. Но, не до того. Отдыхать не собираются, сбрасывают рюкзаки, и сразу ко мне.


Рассказываю новости. Не знаю, сообщил ли им что-нибудь новое, но вот они меня радуют: Бори мог выбраться. И не в пустыню, в команду...


- Пап! Бабушка... Я ничего не сумел придумать.


Скрывать от Олега? Дети очень привязаны к маме...


- Не надо ничего придумывать... Уже не надо... - он верит сразу. Ждал. Понимал. - Хоть бы Борьчик ушел.


- Шмель не подведет. - Как зовут того парня? Володя, кажется... Не суть, что-то я опять расклеился. Надо собраться.


- Ладно. Распаковывайтесь. Отдыхайте. Думайте, что делать. Через час обед, там и поговорим...

Таджикистан, Фанские горы, альплагерь 'Алаудин-Вертикаль'

Санечка


- Папа! Папа! Смали, какие у меня камески! Смали какие класивые! Мама говолила ты не плидешь! Тока завтла!


- Красивые камешки, золотце. Сейчас папа разберется с делами и с тобой их посмотрит. Ладно?


- Ладно...


И папа плачет. Как деда. Да что сегодня такое...

Таджикистан, Фанские горы, альплагерь 'Алаудин-Вертикаль'

Клиенты: Потап, Огневолк, Прынц, Малыш


- Что делать будем, майор? Как к себе добираться?


- А я знаю? - Потап выругался.


Ситуация - хуже не придумаешь. Застряли на краю земли, до дома четыре тысячи верст, поезда не ходят, самолеты не летают. Нет, про транспорт никто не говорил, но и так понятно. Власти нигде никакой. Соответственно, везде и всюду появятся банды. Не сегодня, так завтра. Скорее всего, первые уже появились. Как подснежники. Не цветы в смысле, а трупы, вытаивающиеся под первыми лучами весеннего солнца.


А если Потап правильно понимает местные порядки, то здесь они появятся в первую очередь. Не в горах, конечно, а в Таджикистане и соседних государствах. Ибо здесь феодализм куда свежее, чем в той же России. И баи местные еще не забыли, что они баи. И курбаши с басмачами найдутся.


То есть, прорываться к своим придется с боями. А хороших бойцов - четверо. Вот они все здесь сидят. Стас, Женька и Жора. В бою: Малыш, Огневолк и Прынц. И сам Потап, конечно. А на руках семь человек собственной обузы, три семейных пары тыловиков и Машка. Хотя в этой ситуации Машка, пожалуй, за бойца покатит. Только опыта маловато. В смысле совсем нет.


Ни транспорта, ни оружия. Транспорт, кстати есть. И дадут, наверное, если попросить. А толку? Раздолбанные уазики - не броня. Пройти на нем до Новосиба по вражеской территории нереально. Короче - куда ни кинь, везде клин!


- Не знаю, - повторил он. - Боюсь, надо тормозить здесь и осматриваться.


- И что? - вскипел Огневолк. - Наши там неизвестно где и как, а мы тут прохлаждаться будем?


- Женя, ты хочешь до своих добраться или геройски погибнуть на полпути? Это тебе не после подрыва по дороге скакать.


- Мужики, спокойно. - Малыш, как всегда, невозмутим и рассудителен, - Наши у Шмеля. Вовка не крайний в деле, в обиду не даст. А у нас еще неизвестно сколько 'пиджаков' на руках. При всем уважении к альпинистам, они не солдаты. Бросить здесь и пусть подыхают? Не вариант. Против буду при всех раскладах.- И гнется в его пальцах обрезок арматуры-'десятки', неведомо как попавший ему в руки.


- Ну, положим, альпинисты далеко не дети. И здесь - на своем поле. Да, старшой, а они-то что собираются делать?


- Сами пока не знают. Виктор считает, надо какое-то время оставаться здесь. До прояснения обстановки. Ему, кстати, с нами по пути.


- В смысле? - удивился Прынц.


- Брат Олега тоже у Шмеля должен быть.


- Ну, Олег, насколько я успел заметить - не обуза.


- Олег - нет, хотя и его, наверняка, еще гонять и гонять. Виктор - тоже ничего, возраст только. Ветеран боевой. Но у них обоих жены с собой. И ребенок двухлетний! И их бабы - далеко не Машка. По полигонам с детства не отирались. Да и не девчонки уже.


- Олега жену видел. Девчонка, кстати. А у Виктора кто?


- А помнишь, рассказывала, как гранату в институте метала? Когда ствол перевесил и она болванку полковнику в лоб засандалила.


- Это она? Молодая же, лет тридцать пять!


- Ага! Та самая. Счас тридцать пять! Под полтинник не хочешь? Сыну двадцать семь!


- Прикольно. - Сопит Огневолк и задумчиво трет шрам от давнего ожога.


- Мужики, вы про что? Делать чего будем?


- Между прочим, здесь база наша есть. Которая двести первая дивизия. Равшан еще там служил, прапор десантный. Жор, помнишь такого?


- Как иначе! Рафика и забыть !? - Смеется Прынц.


- А где база помнишь? В Душанбе! На окраине, но в Душанбе! Не по ним ли садили? И по-любому, до них четыреста верст!


- Хрен знает, но это же вариант! У них экипироваться можно!


- Нужен ты им, как...


- Не откажут. Мы же тоже не крайние херы с бугра!


- Значит так, - произнес Потап, оборвав бессмысленную дискуссию. - Звездим много. И ни о чем. Вечером сходим на собрание лагеря. Вроде, как большая часть хочет спускаться. Поговорим-послушаем. Больше послушаем. А дальше - прикинем, что делать. В общем - готовиться надо к рейду. Серьезно готовиться. Куда идти - успеем выбрать.

Таджикистан, Фанские горы, альплагерь 'Алаудин-Вертикаль'

Виктор Юринов (Дед)


Собрались в столовой. Только руководители групп, начальники сборов и инструктора. Не так мало народа оказалось в лагере после спуска всех групп. Не совсем так, не всех. Команды с Бодханы и Парадиза появятся завтра. Там даже спуски только по 'пятеркам'. Давид Лернер идет очередной сумасшедший траверс и появится не скоро. Где бродят четыре литовские группы, вообще, никто не знает. Известны лишь примерные сроки возвращения. Может, еще кто-нибудь шляется по окрестностям. Но большинство здесь.


Руфина Григорьевна начинает речь в лучших традициях партийных собраний:


- Дорогие товарищи, мы собрались здесь, чтобы сообщить вам...


Сбивается, не так легко говорить подобные вещи. Предлагал ведь ей, что сам скажу. Нет, 'я начальник лагеря, я обязана...'. Но Руфина есть Руфина. Железная женщина. Сбивается, но продолжает, хоть и совсем в другом тоне:


- Ребята. Война началась. Ядерная...


А вот эта задержка не по ее вине. Все вскочили, орут, галдят, никто никого не слушает... 'Как?', 'Что?', 'Почему?', 'Срочно вниз!'.


Делаю шаг вперед, и что есть мочи ору 'МОЛЧАТЬ!!!', разом перекрывая весь этот гвалт. Шарахнул бы в потолок, так не из чего. Не страшно, громким голосом меня бог не обидел. Заткнулись. Не отдаю больше Руфине инициативу, не до регалий.


- Сели все! Вы инструктора или детский сад для умственно отсталых? Сели? Теперь слушайте! Началась война. Та самая, которой все боялись. В одном из худших вариантов.


Каждую фразу произношу, как будто гвоздь заколачиваю.


- Точной информации у нас нет. Связь плохая. Бомбили Москву, Питер, Ебург, Новосиб. Думаю, еще кучу городов. Прилетело даже в Душанбе. Вот пока и всё, что известно. ТИХО! Дальше слушайте! Потом будете говорить. И по одному. Вариантов у нас два. Первый: идти вниз. Куда - непонятно. Думаю, что поезда и самолеты отменены все. Душанбе нет. Есть ли Худжанд, Самарканд и Ташкент - мы не знаем.


- Какая разница! - перебивает меня высокий сутуловатый парень, москвич, кажется, - надо выбираться вниз. Наймем машины, выберемся в Россию, а там разберемся! У нас там родные, семьи...


- Савсем дурак? - вкрадчиво спрашивает его Акрам, лагерный сторож, - рабом на бай хочешь, да?


- Почему рабом?


- Рохдар убит, сардор убит. Каждый бай - сам себе баши. Другой баши стреляй, чужак в рабы бери.


Опять перехватываю инициативу.


- Акрам прав. Через день, максимум два, Таджикистан превратится в скопище разнокалиберных банд. И начнется война всех со всеми. Захватывать рабов, думаю, уже начали. А у нас даже оружия нет. Да и с оружием... У кого из вас нормальная боевая подготовка? То-то и оно, что ни одного человека!


- Но ведь все там...


Ох, Людка! Всегда считал, что руководство - не женское дело! И никакого полового экстремизма. Женщина может прекрасно руководить. Однако в экстремальной ситуации она теряется. Потому что природой так положено: выкручиваться из задницы - мужская прерогатива! Но что имеем, то имеем. Опять включается Руфина.


- Ребята, - мягко вставляет она, - вы не поняли. Война везде. Это в Таджикистане взорвалось только в Душанбе. В России очень плохо. Все крупные города погибли.


Тишина. До народа доходит. Не сразу, но доходит.


- Вы хотите сказать... - шепчет Людка.


Смотрит не на Руфину. На меня. Женщина всегда ищет поддержки у мужика. Я и озвучиваю:


- Именно. Большинства наших родных уже нет в живых. А тех, кому повезло выбраться, неизвестно где искать.


Володя Потапов выжидает ровно столько, чтобы присутствующие немного переварили мои слова, и спрашивает:


- Какой второй вариант?


- Остаться в лагере. Устраивать здесь жизнь. Выждать, пока внизу всё устаканится. Потом смотреть по ситуации. Надеяться на лучшее. Но рассчитывать на годы.


Пережидаю шум и продолжаю.


- Сейчас предлагаю всем разойтись по своим группам. Объяснить людям ситуацию. Подумать. А утром опять соберемся, и будем решать. Нет возражений?


Возражений нет. Все слишком ошарашены и подавлены. Ничего, к утру возьмут себя в руки. Люди разные, но слабаков здесь нет. Не та порода.

Таджикистан, Фанские горы, альплагерь 'Алаудин-Вертикаль'

Санечка


- Деда, пасему ты седитый? Смали, какие камески класивые!


- Санечка, ты поиграй немножко с камушками, ладно? Деду надо срочно одно дело сделать. А потом он с тобой поиграет. Хорошо?


- Холосо!


Почему все такие сердитые? Я плохого не делала? Мама бы сказала. Солнышко доброе. Камушки красивые. Бабочка полетела. А все такие сердитые...

;Окрестности Новосибирска, расположение N-ской десантной бригады

Борис Юринов


Мир рухнул в одночасье. Боря просто не понимал, что происходит. Он надеялся, что будет время хотя бы осмотреться после прибытия туда, куда привезет Андрей. Времени не оказалось. Пока женщины с кем-то встречались, какой-то пробегавший мимо не то солдат, не то офицер, буркнул им с водителем: 'помогите там', и махнул рукой в сторону ближних развалин.


Что оставалось делать? Не стоять же столбом, когда вокруг такое творится! Борис, было, дернулся, как был, в полном цивиле, но Ваня - водитель, остановил, и выдал какую-то камуфлированную робу и штаны. Размер был великоват, Боря натянул всё это поверх своей одежды и побежал туда, куда сказал тот военный....


Дальнейшее вспоминалось с трудом. Разгребали завалы, голыми руками растаскивали обломки плит и кирпичи... Вытаскивали из под них людей - мертвых и живых. Мертвых складывали отдельно, живых - на носилки и бегом тащили к покосившемуся строению, в котором отчаянно матерился пожилой уже военный в очках и со скальпелем, весь забрызганный кровью. Наверно, все же, не своей. Пару раз кто-то наливал что-то крепкое и всовывал в руку кружку. Боря, первый раз в жизни прикоснувшийся к спиртному в кунге несколько часов назад, пил, не понимая, что пьет и зачем... Сознание отстранилось от происходящего. Тело работало само, а мозг норовил сорваться, покинуть череп и бежать в неведомые дали. Основной задачей стало не дать ему это сделать... Боря удерживал взбунтовавшееся серое вещество в повиновении старой привычной мантрой: 'надо... надо... надо...'. Потом его нашла Влада, страшно удивившаяся тому, где нашла, накричала на какого-то мужика и уволокла устраиваться...


Накрыло ночью. Олегов звонок, мысли о бабушке, душный кунг, воющая Анна, развалины, трупы, раненые, кровь... Всё смешалось, объединилось и ударило, выливаясь в хриплый вой, рвущийся из сожженного спиртом горла, и текущую по щекам влагу... Боря, глотая слезы, уткнулся лицом в мешок с вещами, заменявший подушку, и... уснул, физическая усталость оказалась сильнее стресса...


Утром было уже лучше. Видимо, за время сна мозг, решив пока остаться в черепе, сумел переварить и события и истерику. Да и не хватало времени думать. Утром, уже после завтрака, все неожиданно засуетились. Влада, пробегавшая мимо, вручила маленький, очень плоский пистолет, и сказала следить за детьми, потому как больше некому. Боря вытирал сопли, водил на горшок, рассказывал сказки... Плакали что дети, что женщины...


Сейчас Боря сосредоточенно крутил в руках пистолет, пытаясь понять, как пользоваться этой штукой. Ствол и курок - понятно. За это дергаешь, отсюда летит. Или у пистолета не ствол, а курок - что-то другое? Неважно, летит из вот этой дырочки, когда дергаешь вот за эту загогулину. По крайней мере, Влада именно на нее показала. Да и в фильмах вроде было именно так. На всякий случай Боря старался опасную дырочку направлять в землю. А остальное? А как его заряжать? И какой-то предохранитель где-то есть... Вроде читал, что оружие иногда чистить надо...


Спросить кого-либо он стеснялся. Выручил Урусов. Ближе к вечеру. Подошел, и всё показал и рассказал. Сначала пытался нормально, но, потом, разозлившись на полное непонимание, перешел на 'русский армейско-строительный', выдав огромное количество мата в адрес 'антиллигентов, которые элементарных вещей не знают, но в шляпе ходят, кони шахматные!'. Боря столько ругани не слышал за всю свою жизнь, а уж в свой адрес... Собственно, на него ругались матом лишь однажды, когда прицепилась какая-то шпана в парке. Но тогда он был с Олегом, а тот хорошо умел общаться с подобными типами...


Мысли перескочили на брата, и дальше, к родителям. Еще вчера пришедшее понимание конечной цели оформилось в полный план. Подготовиться до уровня, когда он сможет передвигаться по миру, и идти в Таджикистан. Искать семью. И самый первый ход - вот этот пистолет. ПСМ, как его Андрей назвал.


Боря вздохнул и в очередной раз начал разбирать оружие...

Таджикистан, Фанские горы, альплагерь 'Алаудин-Вертикаль'

Виктор Юринов (Дед)


Ночью приезжают Бахреддин и Джамиль. С ними две женщины: жена и мать Джамиля. Приезжают не на Ниве, а на 'шишиге'. Встречаю их возле балка с рацией:


- Ну, как?


- Кери хар!


Бахреддин протягивает мне два автомата.


- Андрей прислал. Патроны в кузове.


Потом закуривает, делает несколько затяжек и выдает:


- Джамилю повезло. Мне - нет. Вот так, Витя!


Протягиваю ему флягу.


- Не надо. Потом...


Какое -то время молчим. Потом спрашиваю:


- Что Андрей сказал?


Андрей Пилькевич - начальник таджикского Центроспаса. И мой хороший знакомый. То, что он жив - это здорово. Но работы у него сейчас должно быть по самую маковку. Не до нас ему, это точно. Но вспомнил и прислал оружие. Показательно.


- Чтобы ехал к вам. Джамиля отвез и сам остался помочь. Внизу - кери хар! Душанбе большей частью разрушен. Русскую дивизию сильно приложило. Но они сумели отойти к Варзобу и окопаться в районе президентской дачи. Теперь пытаются хоть кого-то спасти в городе. Кроме них там только наши работают, спасатели. Армии у Таджикистана больше нет, каждый капитан - теперь бек или баши. С милицией - аналогично. Друг друга пока не режут, но сам понимаешь... Дорога чистая, но в районе туннеля какой-то нехороший шурум-бурум. Пока, вроде, спокойно, но обратно ехать не рискну. Не думаю, что надолго там тишина... Видел там вооруженных, по-моему, люди Ахмадова...


- Кто такой?


- Ахмет Ахмадов? Бандит местный, с вовчиками одно время якшался. Как у вас говорят, отморозок. Ходили слухи, под ним сотни две джигитов ходят. Верится не очень, но если правда - неприятно это. Он сам анзобский, вполне может перекрыть перевал и отрезать Зеравшан от Душанбе.


- Если на перевале его люди...


- О чем и говорю. Не надо туда идти. Опасно это. Здесь выживать надо. Если еще оружием разжиться, отбиться можно.


- Я так же мыслил. Только непонятно, что жрать будем.


- Не знаю. Завтра в Пасруд надо съездить, с аксакалами поговорить...


17 августа 2012 года


Таджикистан, Фанские горы, альплагерь 'Алаудин-Вертикаль'

Виктор Юринов (Дед)


- Витя! Объясни этому сыну овцы и моего ишака, что нельзя сейчас идти вниз! - взбешенный Бахреддин буквально тащит за руку высоченного литовца. - У него в группе всего три мужика и пять девочка! Их же... как это по-русски без мата?


- Можно с матом, здесь девочек нет. - протягиваю прибалту руку. - Виктор.


- Пятрас.


- Вы, серьезно, собрались вниз в такой компании? Вам сообщили, что творится?


- Так, я уже слишал эти nesamones, в смисле глупие байки. Ви спецалъно хочите нас обманут. Никто не посмеют напаст на гражданинов Литви. Литовская Республика цивилизованая страна в Европейский Союз и НАТО.


Третий день безвылазно сидим в лагере. Большинство народа не может определиться. Вспоминаю старый анекдот: 'Если два еврея соберутся для обсуждения любого вопроса, то у них немедленно возникнет три совершенно разных мнения'. Так вот, это относится не только к евреям. К любым образованным интеллигентным людям. Большой объем знаний, помноженный на неумение принимать решения... И хотя альпинисты в целом их принимать умеют, однако ситуация уж больно непривычная. Слишком хочется узнать, что с родными, а еще лучше, до них добраться. Только как?


Однозначного решения пока не приняли даже наша семья и команда Потапа. Но мы, по крайней мере, начали что-то делать. Утепляем домики, в сегодняшнем состоянии для зимовки они не годятся. Проводим ревизию лагерных запасов. Вчера Олег с Лешкой, Огневолком и Малышом сгоняли на Куликалоны, пообщались с тамошним людом. У них информации еще меньше, чем у нас. Всё лагерное начальство свинтило пятнадцатого утром, а руководство иркутских сборов не решается вскрыть склады. Пока договорились сообщать друг другу любые новости...


Поговорили с аксакалами в Маргузоре и Пасруде. Они тоже не торопятся. Ждут, кто наберет максимальную силу, к кому примкнуть. Не думаю, что мы кажемся им серьезным вариантом.


В общем, мы что-то делаем. Остальные ждут. Скучают. Загорают. Пишут пулю. Играют вечерами на гитарах. Иногда нам помогают. Не от понимания ситуации. От скуки. В головах еще не уложился факт свершившейся трагедии. Тем более что никаких внешних проявлений начавшейся и тут же закончившейся войны не видно. Не встают на горизонте ядерные грибы, не затягивают небо радиоактивные облака. Даже погода не испортилась, шпарит летнее фанское солнышко, легкий ветерок дует. Всё как обычно. И то, что где-то там, не так уж далеко, люди уже ощутили на собственной шкуре все прелести ядреных батонов, так это там... Все ждут. Все твердо верят, что скоро в Таджикистане выберут новую власть, начнет ходить транспорт, и можно будет поехать домой. В Москву, Екатеринбург, Вильнюс... И не укладывается в насквозь мирных альпинистских головах вариант, что нет уже ни Москвы, ни Екатеринбурга, ни Вильнюса... Что ехать некуда. И не на чем. И не к кому.


Эта группа - первая ласточка. Спустились сегодня. Новостям не верят, это русские 'завоеватели' просто не хотят пускать домой 'гражданинов независимой Литви'. Все восемь человек предельно уперты. Не помог даже разговор с другими литовскими группами, в которых люди вполне вменяемы.


Самое страшное, что я не могу их просто не пустить силой. Надо бы, но тут же взбунтуются остальные прибалты. Да и одни ли прибалты?


Что делать? Пожертвовать этой восьмеркой, чтобы остановить остальных? Видимо, придется. Советуюсь с Потапом. Он категоричен:


- Да пусть катятся куда хотят! Только транспорт им не давать - самим пригодится!


Предпринимаю еще одну безуспешную попытка отговорить Пятраса от его затеи, а потом восемь человек уходят вниз по дороге, не забыв стребовать с Руфины четыре сотни баксов - возврат денег за непредоставленный транспорт. Вот так, понимание ситуации сногсшибательное!


Ну не мог я знать, что, отпуская их вниз, спасаю нас всех не в переносном, а в самом прямом смысле...

Окрестности Новосибирска, расположение N-ской десантной бригады

Владимир Пчелинцев (Шмель)


Длинную вереницу машин заметили загодя. Километров за тридцать. Еще с утра пятнадцатого, в аккурат, когда первые лучи Солнца начали подкрадываться к полумертвой бригаде, Пчелинцев рассадил по всем окрестным холмам наблюдателей, полностью перекрывая периметр. Обстоятельства не позволяли майору держать под ружьем половину бойцов, работы было невпроворот: склады, дома... Да и погибших надо было хоронить.... Пришлось ограничится этим вариантом, высвобождая рабочие руки...


Вот и сидели теперь ребята на высших точках рельефа. На каждый наряд - СВД, автомат, два ПМа, бинокль, тепловизор. И обязательный дозиметр. Ветер упорно дул от бригады в сторону города. Но, кто мог гарантировать, что воздушные потоки не развернутся, и радиоактивная пыль не посыплется на головы?


Менялись раз в день - погода вполне позволяла просидеть сутки на воздухе. Приказ был - находится на связи постоянно, благо, и раций, и запасных батарей хватало. Да и дизель-генератор, в аварийном темпе вытащенный со склада и приведенный в порядок, уже почти сутки радостно урчал, окутанный солярным чадом. Вони и шуму от него было с избытком, зато горели лампочки в столовой, уже официально объявленной общежитием. Прожекторов хватало, не было нужды жечь костры, освещая непрекращающуюся работу по разбору разрушенных строений. Хотя живых уже не находили. Последним был прапор из котельной: над парнем сложились домиком две панели, и он отделался только испачканными штанами и легким заиканием.


На закрытой волне заблажила рация, выплевывая обрывки предложений:


- Колонна...города... до сорока... джопы... грузовики... стволы видны...


Последние слова комбат уже не услышал. Ставший 'разъездным' УАЗик стоял метрах в пятистах, так было проще. Пробежаться немного, да вбросить в эфир на общей волне привычную команду.


Возле самых ворот он пересекся с Сундуковым, тащившим на горбу ПК.


- Саныч, а нахрена? - Пчелинцев, оказывается, все же сохранил еще умение удивляться. Чему удивился еще сильнее, чем ротному с пулеметом.


- А шоб було, как говорит твой ручной хохол. - Ответил ротный и начал карабкаться на заваленную секцию забора. - Пока мои орлы приползут, я хоть точку обживу. - И, развернув кусок каремата, улегся на него, оперев сошки на излом, скалящийся обрывками арматуры.


- Куда я попал и где мои вещи! С вами тут и с ума сойти как два пальца об асфальт. - Растерянно сказал майор, но, опомнившись, перещелкнул тумблер обратно на закрытую и спросил: - Гости далеко?


- Минут восемь и будут на первом КПП. Мы ведем. - Пробился сквозь треск статики искаженный голос сержанта Соловьева. Поддался ты, майор, на вражеские уговоры, развел палисадник с серпентарием. И хохлы у тебя в батальоне, и бульбаши. И сержант - еще один 'варяг ландскнехтный', блин, только столичный... - Огонь открывать?


- Подожди. Мы тут встретим. Вы прикрываете. Потом - по обстановке. - Зажал тангенту майор.


- Вас понял. Роджер. - Рация замолчала. Даже белый шум практически пропал.


- Сам такой... - буркнул Пчелинцев, убрав, впрочем, палец с кнопки. Амеровское заимствование немного раздражало, но, против новородившегося сленга не попрешь. С легкой руки кого-то из киногероев, оно уже который год победно шлялось по всем силовым структурам России. Хотя, Урусов клялся и на груди тельняшку рвал, что и украинские погранцы пользуют...


- Товарищ майор, тревожная группа по вашему сигналу прибыла! - Доложил старлей Побережник, вскинув ладонь в виску.


За старлеем выстроился его взвод в полной боевой. Надо же, даже каски нацепили. И два гранатомета взяли. Надо потом благодарность вынести. С занесением в организм ста грамм.


- Молодцы. - Козырнул майор. - Занимай позиции, как обговаривалось. Остальные где?


- Так остальные сейчас подтянутся, товарищ майор. У нас же все под боком всегда, как вы приказывали. А ребята броники с собой не таскают.


- Понятно. Понеслись.


Сталей развернулся к бойцам и выдал короткую матерную тираду. 'Тревожники' муравьями рассыпались. За полминуты от силы, оседлали склоны, спускающиеся к заасфальтированной площадке перед КПП и слились с травой.


- Лихо. Влад, ты со мной?


- Товарищ майор, неправильные вопросы задаете. Командир всегда должен находиться на самом опасном участке! Личным примером, так сказать.


- Так сказать.... -Хмуро повторил Пчелинцев. - Ну, давай так...

Новосибирск, медицинский центр 'Врачебная практика'

Евгений Шутов


Каким неописуемым чудом не пострадал район площади Маркса, он не знал. Возможно, не сочли стоящей целью. Хоть и стояло там целых четыре медицинских учреждения. Чуть ли не стена к стене... Да и достойных объектов в округе хватало. А может, сработала ПВО. Так или иначе, в центре только вылетело несколько окон. И всё.


Произошло всё это уже после окончания рабочего дня, когда вся администрация уже разошлась по домам. Чтобы больше не вернуться. То ли не посчитали нужным, а может, некому было возвращаться.


А в результате он, профессор медицины Евгений Сергеевич Шутов, оставшийся дежурным хирургом на ночь, стал навсегда главврачом. Кому, как не ему, старшему и по возрасту, и по авторитету... Тем более, идти было некуда: жилой квартал недалеко от 'Студенческой' под удар попал. Его приоритетной целью в каком-то Генштабе посчитали. Или просто ошибка навигации. И весь его врачебный опыт тут бессилен...


Вернулся на работу и с головой нырнул в текущие заботы, забивая ими сосущую боль в груди. Работы было много. Лучевая стояла в списке чуть ли не на последнем месте. В основном травмы: переломы, ожоги, сотрясения, разнообразные ранения, в основном совершенно мирными предметами... О том, что услуги центра платные, забыли мгновенно. Хотя пациенты плату несли: в основном, еду, что было очень кстати. Санитарки, пытавшиеся 'сбегать в магазин', наткнулись на каких-то бандитов, грабящих универсам, и еле вырвались. Скорее всего, никакие это были не бандиты, просто самые обычные граждане, решившие запастись продуктами. Вряд ли уголовники отпустили бы девочек-практиканток.


Шел второй день после начала и конца Войны. Еще кое-где рушились дома, и трещало пламя. Люди метались в панике, кто-то пытался вырваться из города, кто-то грабил уцелевшие магазины...


Именно тогда и появились полицейские. Три "Газели", битком набитые вооруженными бойцами, снеся ворота, ворвались на территорию Центра.


Из головного вытащили двое носилок и побежали с ними к парадному входу. Дверь, хоть и выполненная из ударопрочного стекла, противостоять долго не сумела... Самое обидное, что она и заперта не была, просто открывалась в другую сторону.


- Прошу прощения, но Вас, разве не учили предварительно стучать? - только и сумел спросить Шутов, прибежавший в вестибюль на заполошный женский крик из регистратуры.


- Время горит. - ответил старший из 'захватчиков', поведя широким плечом, затянутым в 'городской' серый камуфляж. - У меня бойцы загибаются. Не до стуков.


Шутову хватило одного взгляда. Множественные огнестрельные ранения. Весьма неприятно, особенно у того, что несли впереди.


- В операционную. Обоих. Этого ко мне. Второго - к Горадзе. И позовите Вахтанга, если он не там!


Подбежавшие санитары споро оттеснили пришельцев и, подхватив носилки, помчались по коридору.


- А с Вами, товарищ милиционер, мы потом поговорим. - бросил Шутов. - располагайтесь. И двери входные почините.

Таджикистан, Фанские горы, альплагерь 'Алаудин-Вертикаль'

Владимир Потапов (Потап)


Заполошный стук в дверь редко бывает к добру. А когда он еще сопровождается громким криком: 'Ребята, скорее! Беда!!!', выдернешься, как по боевой тревоге. Опыт не пропьешь. Меньше, чем через две минуты вся четверка стояла возле спасательского балка, ставшего временным штабом лагеря. К их удивлению, Юриновы были уже здесь. Быстры ребята, что и говорить. Не только Виктор, который, похоже, прописался тут постоянно. Но и Олег с Лехой. Леха, конечно, не Юринов, но Потап и его в Юриновы записал, одна команда.


Еще возле 'штаба' был таджикский старлей и какой-то совсем мелкий пацан в состоянии... нестояния, скажем так.


Заговорил Виктор:


- Все, кто нужен, собрались. Докладываю обстановку. На кишлак Пасруд, который нижний в нашем ущелье, напала банда. Около пятидесяти человек. Вооружение стрелковое. Убивают всех подряд. Дальнейшие планы неизвестны. Источник информации молод, устал и напуган. Потому все цифры... э-э... ненадежны. Что делать будем?


Потап витиевато выругался. Хороша задачка! Прискакал пацан лет не то семи, не то восьми. 'Чужие наших стреляют'! А ты изволь на основании такой 'информации' план предоставить.


- Малой прибалтов видел? - Уточнят Олег.


- Видел. Они выходили из Маргузора. Топают к Пасруду, прямым ходом к басмачам.


Мда... Еще и чухна... забить и забыть? Никто их туда не толкал. Вот только есть еще кое-что. Разорив один кишлак, пойдут в другой. И так, пока дорога не кончится. А кончается она здесь, в лагере...


Тем временем заговорил Бахреддин:


- У меня два автомата. Двое, кто стрелять умеет, найдутся?


Олег с Лехой переглянулись и дружно уперлись взглядом в Потапа.


- Отставить массовый героизм! - негромко произнес тот. - Первое. Идти надо. И пойдем. Иначе они придут сюда, и будет еще хуже. Второе. Пойдем мы. Мужики, простите, но вы - потенциальные трупы. Сами поймите. Четверо пойдут. И Бахреддин водителем.


- Шестеро. - Сказал Олег.


- Камикадзе?


- Да.


Потап задумался. Штатских брать? Хоть и парни резкие, но... Что впятером на полста идти, что всемером. Самоубийство, блин. Рискнуть? С другой стороны, стрелять умеют, биатлонисты. Две тройки получаются. Лишними не будут, наверное...


- Ты живых людей кончал, камикадзе? Или товарищ твой?


- До конца нет. Но почти. - Упертый парень. Такие или гибнут в первом же бою, или становятся генералами.


- Бери. - вмешался Виктор. - Не пожалеешь. А здесь я справлюсь.


Вряд ли отец бросал бы сына в бой, не видя в этом смысла... И Бахреддин поддакивает:


- Гуму ба хур, майор! Водилы они классные. Лучше только я.


Ладно, убедили.


- Хорошо. Только под пули не лезть. И подчинение полное


Олег кивает. Вот и славненько...


- Добро. Старлей, снимайте брезент с УАЗ-ов, на 'кабрах' поедем. Автоматы - мне и Малышу. Витя, ты на связи...

Окрестности Новосибирска, расположение N-ской десантной бригады

Владимир Пчелинцев (Шмель)


Ждать не пришлось. Окутанные маревом от горячих двигателей, на площадке начали останавливаться гости. Джипы, метко переименованные Соловьевым в 'джопы', несколько легковушек. Штук пять грузовиков, остановившихся поодаль.


Стало тихо. Очень тихо. Все ждали чего-то. Краем глаза, майор увидел, как мелькнула с правой стороны хитро скалящаяся морда Урусова. Вдруг стало очень легко. И даже смешно немного. И пришло чувство, что все будет хорошо. И никак иначе. Потому что за спиной - батальон. И Аня....


Наконец, дверь самого блестящего 'джопа' открылась. И на потрескавшийся асфальт нагло ступила огромная туша будущего Повелителя Мира. По крайней мере, было бы такое пузо у Пчелинцева, он на меньшую должность точно не согласился бы. Никогда не считавший себя мелким майор, на секунду даже удивился, узрев такое чудо. Килограмм сто пятьдесят как минимум.


Величаво покачиваясь на каждом шагу, туша проплыла метров десять и остановилась, отдуваясь, и тяжело восстанавливая дыхание.


Комбат не сдвинулся ни на полшага. Ждал, положив руки на ремень. 'Крутой Уокер, блин, с Дикого Юго-Востока', мысли заставили улыбнуться. Получилось, что прямо в лицо новоприбывшему.


- Че лыбишься, вояка? Истерить собрался?


- И вам поздорову, гости дорогие! - Издевательски обозначил поклон Пчелинцев и снова улыбнулся хряку. - С чем пожаловали? С вестями добрыми аль с подарками дорогими?


- Предьява к вам от братвы есть! - Хряк побагровел, наливаясь дурной кровью. Не к таким ответам он привык. Не ожидал от фраерка такого. Хоть и со звездами тот, только понту со звездей тех? Щас он его, на четыре кости... Сам всех сдаст и раком станет...


- Ах, предьява.... - Протянул комбат, внимательно изучая ползущие по небу тучи. Те обещали скорый дождь. - И в чем же она состоит, любезный мой свин? Или вы, сударь, по другому ведомству кукарекаете?


- Чего?! - взревел оскорбленный до глубины души бандит. - Ты вообще, рамсы попутал, лошара?!


Как по сигналу, из приехавших машин, начали вылезать остальные. Кто с чем. Ружья разнообразнейшие, 'макарки', с десяток 'сучков', явно с ментов снятых.... Разнобой. Кое-кто в бинтах перевязки, некоторые ствол одной рукой держат... Да, зацепило их. Так что, ты, майор, очень дешево отделался.


- Что он делает вообще? - Урусов вздрогнул. Рядом улеглась Влада. Но сегодня уже не с карабином, а со 'снайперкой'.


- Это ты здесь что делаешь? - рассерженно шепнул Андрей. - Сколько раз повторять - не лезь, куда не следует лезть. И вообще, ты меня как нашла?


- Так лучшая точка для стрельбы. Где ты мог быть еще? Что я тебя не знаю разве? - Потерлась щекой о плечо мужа. - А про то, что я тут делаю, так это кто бы говорил. - Смешно наморщила нос и прильнула к прицелу.


- Разговаривают...


- А что им еще делать? Малой где? Опять на Аньку сбагрила?


- Ну да! И малого, и шахматиста. Он все порывался тоже явиться, так я ему приказала 'детский сад' охранять.


- Ясно все с вами, жена. Закончим, напомнишь - задницу набью.


- Извращенец! - шепнула, тихонько засмеявшись, Влада. - И трепло. Который год обещаешь. А руки-то не поднимаются!


- Тихо!

Таджикистан, Фанские горы, альплагерь 'Алаудин-Вертикаль'

Виктор Юринов (Дед)


Ребята уехали. Самое время начать прикидывать, что делать, если вместо них бандиты вернутся. Воевать здесь некому и нечем. С ледорубом против автомата не попрешь. С другой стороны, если один на один, да на короткой дистанции... Значит, в лагере не воюем. А если и воюем, то тихо и из-за угла.


Для начала убрать отсюда детей и женщин, которых не так мало. Да и большинство мужиков заодно. Чтобы под ногами, а главное под пулями, не путались.


Куда убрать - понятно. Туда, на машине не проедешь. Чтобы гости ножками топали. То есть, для начала, на Алаудины. И не к чайхане Али, а на дальний конец озера, откуда подходы хорошо просматриваются и можно быстро слинять дальше.


Беру Иру и иду к Руфине. Объясняю ситуацию. Вместе организуем подъем и отход. Не без эксцессов, естественно, народ вовсе не радуется. Но совсем уж грубых методов удается избежать, авторитета хватает. Пару врачей-мужиков сажаю после первого подъема, если что могут и уйти быстро, и, наоборот, к лагерю спуститься.


В лагере остаюсь один. Успею уйти. И попартизанить успею, если наверх пойдут, не забыл еще, как это делается. Жаль скорость уже не та... И сердечко бы не подвело... Боец на изокете...

Окрестности Новосибирска, расположение N-ской десантной бригады

Владимир Пчелинцев (Шмель)


- Так значит, если я, верно, понимаю Ваши претензии, то мне предложено добровольно впустить на территорию вверенного мне подразделения представителей вашего преступного синдиката для вывоза содержимого складов, а самому - удалиться с тем, что смогу унести? - Майор размеренно раскачивался на носках. Вперед-назад, вперед-назад. Ребята должны подойти, разобраться по секторам, перевести дыхание, и выбрать цель. А для этого нужно время. Немного, но нужно. Вот и тяни майор, до последнего. Тяни...


- Точняк ты все понимаешь! Губернатор Чукотки, нах! - Рожа заржала. - И бегом давай, пока я не разозлился.


- А если я разозлюсь? - Миролюбиво спросил Пчелинцев. - Что тогда?


- Ты?! - Свин захлебнулся смехом, высоко запрокидывая голову. И захлебнулся кровью, когда в горло вошла пистолетная пуля, вырвав кусок плоти, и перебив артерию.


Главарь начал медленно оседать на дорогу, бессмысленно хватаясь за разорванное горло. Пучились глаза, багровость лица плавно становилась восковой бледностью....


Вторая пуля ударила между глаз, разбрызгав мозги по вытоптанному асфальту. Серое на сером...


И со всех сторон ударили по бандитам обжигающие до смерти струи свинца... Оставляя за собой дымную спираль, взорвалась посреди скопления дорогих четырехколесных игрушек граната, пущенная из РПГ, а потом и вторая....


Майор, откатившись за невысокую тумбу с цветами, больше не стрелял. Он только орал в микрофон рации, пытаясь перекрыть грохот стрельбы: - 'Граники' убрать, машины и пленные! Машины и пленные, млять!'


Перед ним плюхнулось зеленое яйцо РГДшки. Закрутилось, шипя тонкой струйкой запала. Пчелинцев подхватил ее и швырнул за спину. Взрыв потерялся на общем фоне боя. Или избиения.


А метрах в двух лежал, удивленно распахнув глаза, старший лейтенант Побережник. И красная струйка, мешаясь с пылью становилась черной.


Личный пример, так сказать....

Таджикистан, Фанские горы, альплагерь 'Алаудин-Вертикаль'

Санечка


- Санечка, одевайся!


- Засем, мама, есе зе лано!


- Надо уходить, маленькая.


- Засем?


- Сюда идут плохие люди.


- Сосем плохие? А де папа?


- Пошел навстречу плохим людям.


- Тада не надо уходить. Папа плогонит плохих. Папа самый сильный.


- Все равно надо.


- Мамочка, осень спать хосется. Давай, ты меня понесесь немнозко. Или деда. А я посплю...

Окрестности Новосибирска, расположение N-ской десантной бригады

Владимир Пчелинцев (Шмель)


- Доклад! - Пчелинцев не приказал. Прорычал.


Сундуков, баюкающий, задетую шальной картечиной, руку, поморщился:


- Товарищ полковник, не орите!


- В смысле, 'полковник'?! - сбился комбат. - С какого перепугу? Капитан, тебе в голову ничего не прилетало?!


- Неа, не прилетало. - Совершенно спокойно ответил Сундуков. - А, если и прилетит - так у меня там броня интегрированная. В три пальца слой. А полковником тебя величаю, потому что только настоящий полковник может приказать угробить под сотню рыл и не поморщиться.


- Придурок.... - Нервно сплюнул майор. - Короче.


- А что короче? - удивился ротный. - Мы победили.


- Рома. Ты. Охренел. - Раздельно произнес Пчелинцев. И с трудом подавил отчаянный позыв достать пистолет, да грохнуть капитана. Пока совсем с ума не сошел. - Иди отсюда. К Мезенцеву. Пусть перевяжет, и мензурку капнет.


- Так точно! - Сундуков одной рукой вскинул на плечо громоздкий ПК и чуть ли не строевым пошагал подальше от места боя. Перед ним невольно расступались.


- Капитан улетает. - Подвел итог Урусов, до этого стоящий метрах в трех. И весь разговор отлично слышащий. - Может ему мыла подарить?


- Повеситься?


- Сперва - помыться. А потом и вешаться можно. - Седьмой клацнул замочком, одев на ПСО брезентовый чехол. - Вот почему-то, мне кажется, что от товарища капитана доклада вы, товарищ майор, не дождетесь. Кроме матерных реляций на полях.


- Вот и я так думаю. Пошли?

Таджикистан, Фанские горы, ущелье реки Пасруд-Дарья

Олег Юринов


"Козлики", подпрыгивая на ухабах, летят вниз. Не меньше сорока километров в час. Для дороги, где и двадцать считается лихачеством, такая скорость - верх безрассудства. Мне легче, просто повторяю выкрутасы полковника. А вот как он умудряется не расталкивать бампером стены ущелья - уму непостижимо. Но гоним. Таким темпом до Пасруда доскочим минут за сорок. Из-за перегиба выскакиваем на склон над Маргузором и молим Бога. Из кишлака этот участок, как на ладони, если бандиты уже там - заметят за милу душу. Не снижая скорости проскакиваем серпантин и врываемся на улицу поселка.


- В засаду бы не влететь, - бормочет рядом Малыш. - Ногами прямо в жидкий маргарин.


Но Маргузор тих. Бахреддин тормозит у большого кирпичного дома и начинает стучать в калитку. Видимо, хочет предупредить о нападении. Потап перескакивает ко мне в машину.


- Погнали, они догонят. Ты что здесь делаешь?


Это он обнаруживает дочку, впрыгнувшую в машину в последнюю секунду. Гнать было некогда.


- Стрэляли. - голосом Саида из 'Белого Солнца' произносит девчонка, - Все бегут, а Машка что, рыжая?


Потап выдает фразу, которую я при дамах точно не произнесу. Да ладно я, такого и Леха не скажет, а он у нас известный матерщинник. Но девать фройляйн уже некуда. Жму на газ. Выскакиваем из кишлака и вновь петляем по серпантинам. Наконец, крутяк заканчивается. УАЗ объезжает скальный гребень. То, что вижу...


В нескольких метрах стоит такой же козлик, как у нас, но с пулеметом, присобаченным на самодельную турель. За этим устройством расположились двое в камуфляже. Часовые. По сторонам не смотрят. Кругом горы, эка невидаль, а под носом все намного интереснее. Во все глаза любуются на собственных товарищей, увлеченно насилующих прибалтийских девчонок. А парней не видно. Но разбираться некогда, действуют рефлексы.


Резко давлю на тормоз. 'Козел' взбрыкивает, колдобится, но замирает в метре от бандитской машины. Над головой рубит воздух неожиданно громкая очередь Потаповского автомата. Пулеметчиков вышвыривает из кузова. Наши горохом сыпятся наружу. Чуть задерживаюсь, выбираясь из-за руля. Тот, кого себе наметил, успевает привстать и развернуться. Тянет руку к оружию. По-футбольному бью под челюсть. Клиент кулем валится обратно на девчонку. Но уже спиной и мертвый: этот удар - гарантированный перелом основания черепа. Оглядываюсь. Все. Можно не торопиться. Остальные сработали не хуже. Даже Машка спокойно вытирает нож о куртку трупа. С самого начала видно было: непростая девочка.


- Машка, девчонок посмотри. А вы, мастера... - цедит Потап, - хоть одного живым взять догадались?


- Обижаешь, майор! - Малыш за шиворот поднимает своего противника, - есть язык. Пока не отрезал.


- Мой тоже жив. - Откликается Леха, - Временно...


Мне похвастаться нечем. Погорячился маленько. Мог и полегче стукнуть.


- Олег, ты таджикский знаешь? - Потап задумчиво смотрит Потап на пленных.


- Плохо.


- Но хоть как-то... Допросить надо.


Тащим пленников за камень.


- Ну и кто по-русски говорит?


Лопочут быстро-быстро, типа 'моя твоя не понимай!'... Обоим лет под тридцать. Один совсем мелкий, в стеганом азиатском халате, штаны из местной дерюги, второй одет поприличнее: брезентовые брюки, камуфляжная куртка, даже что-то типа форменной ментовской рубашки. Вокруг левого глаза расплывается синяк в половину морды. Ну, не может Леха без показухи...


- Не понимаете... Ну что ж, поучим русскому.


Достаю нож и вспарываю штаны на мелком. А смотрю на второго:


- Пока он будет есть свой хрен, у тебя есть немного времени вспомнить русский язык, хизмат аро. Не вспомнишь - к гурям не попадешь. Не любит Аллах тех, кто приходит к нему, держа обгрызенный член в зубах. - Надо же, поэтичность как проснулась не вовремя... Омар Хайям, блин.


Говорить начинают сразу. Оба. А я еще до трусов не добрался. Хлипенькие попались, слава Аллаху. Оставляю мужиков их потрошить и иду к остальным.


За спиной слышны глухие удары и тихий голос майора.


Бахреддин уже подъехал и вместе с Машкой хлопочет над девчонками. Прынц в трофейной машине, у пулемета. Остальные разбираются с трофеями. Литовцев нашли. Тела, естественно.


Крики за камнем затихают. Возвращается Потап, вытирая руки куском знакомого халата. Кивает в сторону девчонок:


- Как они?


- Бывает хуже, - спокойно отвечает Машка. - Но реже.


- Машка, за руль. - Командует Потап, - Везешь их в лагерь, сдаешь Деду на руки. Потом вернешься с мужиками, заберете трупы и всё, что тут есть ценного.


- Я...


- Отставить! А мы проведаем друзей наших клиентов. Пока не ждут...


Литовки все в слезах, но, похоже, основную истерику удалось сбить. Авось до лагеря дотянут, а там папа разберется. Помогаем им забраться в мой УАЗ, и Машка срывается с места.

Новосибирск, медицинский центр 'Врачебная практика'

Евгений Шутов


Шутов и старший лейтенант Дмитровский пили чай в кабинете профессора. Только через три часа после эффектного прибытия силовиков, у врача нашлось время на общение с их командиром.


- Вот так и получилось, Евгений Сергеевич. Если бы колесо не лопнуло, накрылись бы мы медным тазом. А так, сидим живые, чаи гоняем....


- Может Вам, Иван, капнуть валерьянки, в правильной пропорции?


- Это как? - уточнил старлей.


- Капля валерьянки на сто грамм спирта.


- Действительно, правильная пропорция. - уголком рта улыбнулся Дмитровский. - только Вы и себе не забудьте. Мои какими по счету за сегодня были?


- Уже и не помню, если честно. Кто тут считает! Несут и несут... Но мне нельзя, в любой момент могу потребоваться в операционной.


Шутов отхлебнул из чашки.


- Вы куда дальше планируете, Иван?


- Не знаю, всё наше начальство накрылось медным тазом ...


- Вы бы не могли раздобыть нам еды? В окрестных магазинах творится черт знает что, девочек туда посылать просто боязно.


- По-хорошему, Ваш центр еще и под охрану брать надо. Криминогенная обстановка сейчас в городе - хуже не придумаешь. Всякая сволочь, как по команде, повылазила.


- Ну, так берите!

Окрестности Новосибирска, расположение N-ской десантной бригады

Владимир Пчелинцев (Шмель)


Работа на месте боя кипела. Адреналин не успел еще весть уйти из организмов, поэтому все было бестолково, но быстро. Свежие трупы на скорую руку обыскивали и стаскивали в одну кучу. На трех расстеленных плащ-палатках росли кучи трофеев. Оружие, патроны и прочие ценности, типа часов, телефонов, золотых цепей разной толщины и тому подобного. Офицеры, получив одобрительный кивок Пчелинцева, закрывали глаза, когда кто-то из солдат защелкивал браслет на запястье. Часы в армейском деле вещь нужная. И золото 'Ролекса' скрывалось под выгоревшим камуфляжем кармана. А кто посмелее, или сообразительнее, сразу на руку цеплял, пуская потом солнечных зайчиков в глаза друг другу и суматошно веселясь. У большинства сегодня был первый бой... Прапорщик Андрушко уже вился вокруг разложенных огнестрельных трофеев, и что-то крайне оживленно рассказывал какому-то сержанту, тыкая пальцем в воняющюю свежей гарью двустволку и восхищенно вопя про мягкий спуск и прочие, милые его сердцу прелести итальянского огнестрела...

Таджикистан, Фанские горы, альплагерь 'Алаудин-Вертикаль'

Виктор Юринов (Дед)


Шум мотора возникает на грани слышимости. Тихое гудение шмеля, постепенно переходящее в неровный гул. Одна машина. Точно одна. Для бандюков маловато. Или разведку выслали? Наши были на двух тачках. Ладно, ждем. Устраиваюсь на крыше склада. Отличный наблюдательный пункт: я вижу всё, меня никто. Выкладываю перед собой четыре ножа. Больше годных для метания а лагере не нашлось. До ворот я их отсюда не докину, но если они остановятся метров через десять... Вроде, рука еще твёрдая, а в 'козлике' больше пяти человек - маловероятно. Один на один - это уже приятный расклад.


Уазик выруливает из-за последнего перегиба и упирается в ворота.


- Лайма! Открой! Ворота открой, говорю!


Гора с плеч! Таджичек-бандиток, говорящих между собой по-русски, даже представить не могу. Голос Машкин. А, судя по имени той, к кому она обращается, прибалтов ребята догнали и, что не менее важно, убедили. Скатываюсь с крыши и открываю ворота.


- Ой, дядя Витя, там такое, там такое, - частит Машка, - они все мертвые, девочки плачут, а они их насилуют! Папа из автомата, а мы как попрыгали! А Олег ногой, а дядя Женя ножом! А я тоже, а Лешка рукой! Мы там всех убили, меня за руль и сюда, и девочек в машину, и два автомата, а сами дальше, и пленных тоже убили, а эта тарантайка меня не слушается, еле доехали! Вот!


Глаза у девчонки по пять копеек, слова льются нескончаемым потоком. Пережидаю секунд несколько, после чего негромко командую:


- Отставить! Сержант Потапова, доложить, как положено!


Машка вытягивается удивленно. Молчит секунд пятнадцать.


- Я не сержант!


- Теперь сержант! Докладывайте!


Девчонка вся вспыхивает:


- При движении ниже кишлака был обнаружен противник в количестве семи человек, произведший нападение на литовскую группу. В ходе столкновения противник полностью уничтожен, в том числе двое пленных в процессе допроса. Потерь с нашей стороны не имеется! У литовцев убито три человека, пятеро изнасилованы. Захвачено транспортное средство типа УАЗ с пулеметной установкой и стрелковое оружие. Лишние единицы оружия в количестве двух автоматов и освобожденные гражданские доставлены согласно приказанию майора Потапова! Докладывала сержант Потапова!


- Вольно! Молодец, девочка.


Машка всхлипывает и падает мне на грудь:


- Дядя Витя, они их насиловали! Так страшно!..


Плачь девочка, плачь. От этого легчает. У меня потому и жилетка такая мягкая и пушистая, чтобы в нее плакать удобнее было. Глажу ее по голове, а сам уже включил рацию.


- Алаудин - Лагерю.


- Здесь Алаудин.


- Руфина Григорьевна! Срочно ко мне: медиков с полным комплектом чего может потребоваться изнасилованным бабам. Ваську Коробова из москвичей, Иру. И кого-нибудь из литовок, пусть подруг успокаивают. Как поняли, прием.


- Всё поняла. Что там от наших? Прием.


- Вооружились по дороге и отправились кишлак чистить. Не нервничайте, они профессионалы, справятся... СК


- Сейчас все придут. СК.


Профессионалы хреновы! Всемером на банду! Вернуться живыми - выпорю! Не посмотрю, что лбы здоровые!!!

Окрестности Новосибирска, расположение N-ской десантной бригады

Владимир Пчелинцев (Шмель)


Трупов оказалась не так уж много. То ли у страха действительно, глаза очень велики, то ли подвела дурацкая, но неистребимая, привычка переоценивать противника. Оказалось, что бандитов приехало всего-то человек шестьдесят, а не под пару сотен жлобов, как сперва показалось Пчелинцеву. На изрытом асфальте остались лежать почти все. 'При двухстах орудиях на километр фронта - о противнике не докладывают!' вспомнилась вдруг старая, времен Великой Отечественной, поговорка. И сейчас сработала. Пару убитых, чуть ли не лопатами соскребали с асфальта. Удачно стояли, очевидно. Ну и близкий разрыв гранаты дополнил...


Отдельно, возле входа в КПП, положили троих своих убитых. Осторожно укладывали, боясь словно, ребят потревожить. Старлей Побережник и два срочника. Офицер поймал пулю под срез каски. А по пацанам 'удачно' прошлась очередь уже убитого 'быка', в агонии намертво зажавшего спуск...


Пчелинцев постоял над ними минуту, зажав в руке сдернутый берет. Стоял, потому что так положено. Никому ведь не скажешь, что на душе полнейшее безразличие, начинающее становиться привычным. Во вторник погибли миллиарды. Разные люди. Хорошие и плохие. И никакие тоже погибали. А в пятницу погибло трое хороших ребят и полсотни зверей. И только невидимый бухгалтер перекидывает костяшки старых счетов жизнь... смерть... жизнь... смерть...


Урусов осторожно тронул за локоть. - Командир, хорош грузиться. Мы ведь действительно победили.


- Что? А? - Вскинулся Пчелинцев.


- Победили, говорю. - Задумчиво повторил Урусов. Недалеко от них вдруг что-то громко щелкнуло в обгоревшем остове 'Паджеро'. Снова повалил густой дым. Все, кто рядом был, дружно попадали. Кое-кто начал отползать подальше, пачкаясь в крови. Хоть и жаркое солнце, но все высушить не успело.


- А у Васи - с дымком. Как у настоящего шахида. - Протянул Урусов. И посмотрел на часы. - Глебыч, мы уже минут пять лежим. Если жахнуть должно было - уже бы сработало. И закидало нас обжаренным фаршем.


- Слушай, а ты всегда такой отмороженный? - Отряхнул камуфляж комбат. - Как не погляжу - все под горячего финского парня косишь.


- Только когда холодно. Или жарко. Глебыч, тут такое дело. Пленные есть. Восемь человеко-единиц.


- Поспрошать хочешь?


- Имеется мало-мало такое желание.


- Ну так в чем проблема-то? Тащи в сторонку и спрашивай. Заодно пару моментов уточнить надо.


- Каких именно? - Урусов теребил провисший пистолетный ремешок, ведущий из разгрузки к рукоятке АПСа.


- Да так, - почесал заросший щетиной подбородок майор. - Странно это все при здравом рассуждении. Слишком глупый наезд был. Таких, с придурью, еще в девяностые свои же перестреляли да повзрывали.


- Могли прикинуть, что нас всех накрыло. И что вы тут с Поберегой - одни?


- Ты сам-то, в это веришь? - Слегка ударил Урусова по плечу комбат. Седьмой скептически ухмыльнулся. - Вот именно, - продолжил Пчелинцев. - И я не верю. Не бывает так. И твоя сверхзадача - узнать как можно больше. Справишься?


Урусов только хмыкнул, но ничего не сказал.


- Вот и замечательно, герр шарфюрер! Чего стоим?


- Тут такое дело... - Замялся старший сержант. - Глебыч, если не жалко, прибереги для меня джип вон тот!


- Ты про 'Тигра' говоришь? Кошке?


Армейский джип, неведомыми путями попавший в руки криминала стоял на самом выезде, и почти не пострадал. Не считать же серьезным уроном строчку попаданий, прошедших ровной линией через левый борт?


- Ну да, под карабин как раз.


- Вот я своей сумочку под туфли подбирал, а ты Кошке - машину под ружжо. Странные вы, ей-богу!


- Зависть - плохое чувство, товарищ майор! - подмигнул Урусов. - И это, спичек коробок дай.


- Зачем? Огонь нужен?


- Неа, - отмахнулся Урусов. - Огонь свой есть. Спички нужны. Нет желания лучинки строгать.


- Лови!


- Бардзо дзенкую, пан ясновельможный! - Присел в карикатурном поклоне Урусов, делая вид, что подметает беретом землю.


- Кыш отсюда, шут хохляцкий! - нахмурился Пчелинцев. - Иди работу работать!

Таджикистан, Фанские горы, озеро Алаудинское

Санечка


- Мама! Папа узе плогнал плохих людей? Падем в лагель! Я в лагель хочу! Я там камески оставила...


- Потерпи немножко еще. Ладно?


- Ладно... А куда баба побезала? Тозе плохих людей плогонять?


- Бабушка пошла помочь хорошим людям.


- Падем помозем холосим! Падем, мама! Падем!

Новосибирск, медицинский центр 'Врачебная практика'

Иван Дмитровский


- Ну, так берите!


Иван задумался. Почему, собственно, и нет? Куда еще вести взвод - совершенно непонятно. От родного батальона внутренних войск, в лучшем случае остались обгоревшие стены. Две тройки уже пробежались по крышам окрестных высоток, и примерную схему разрушений старший лейтенант представлял. Хотя ни на одну из войн Дмитровский не попал, но учили его хорошо. Да он и сам старался, благо дураком не был. И учил, и литературу соответствующую почитывал.


Отвлекся на лирику.


Скоро начнется кругом полнейший кирдык и прочие безобразия. Это сейчас еще большинство окружающих пытается разобраться в происходящем. Разберутся быстро. И начнут грабить, зачастую, не задумываясь о последствиях.


А 'медицина' равно 'наркотики'. И лекарства от всех болезней. Вот и полезут сюда все кому не лень. Сначала разрозненные одиночки, а потом, и организованные команды. Кто-то 'удолбиться' напоследок захочет, а кому-то пригрезится, что его тут от 'лучевки' смогут спасти. Народ же нынче грамотный, в медицине каждый себя специалистом мнит. А как левая пятка зачесалась - доктор помоги. А доктор не бог. В нынешних условиях обозленный клиент может и с кулаками полезть. И не только с кулаками.


За примерами далеко ходить не надо. Что его сюда привело? Правильно, компашка совершенно приличных с виду людей, ни с того, ни с сего обстрелявшая патруль из автомата. Еще хорошо, что задело только двоих и оба живы. Кто стрелял, почему, теперь и спросить не у кого. Нападавших срубили сразу из нескольких стволов, а документов у них при себе не оказалось.


В общем, охрана Центра намного более полезное дело, чем бесцельное шатание по улицам под видом патрулирования. Здесь люди правильными вещами занимаются.


Для начала разобраться с радиацией. Уточнить наличие в центре дозиметров. Может, отсюда драпать надо со страшной силой...


И еще. В ближайшие дни все оставшиеся в живых ОПГ полезут наружу. И новых возникнет немало. Так что, жди беды, товарищ старший лейтенант. Надо прикидывать возможности обороны, и предполагаемой осады. В центре под сотню больных, да под сотню персонала. В основном - женщины. Персонал, в смысле, женщины. Больные все подряд попадаются. А самый цирк как раз на пересменку выпал... Еды почти совсем нет...


'Рассуждаю, как будто уже согласился, - подумал Иван, - а ведь согласился. Деваться некуда...'

Таджикистан, Фанские горы, ущелье Пасруд-Дарья

Владимир Потапов (Потап)


Распад Таджикии на мелкие кусочки начался мгновенно и идет полным ходом. Во всяком случае, Ахмет Ахмадов на пару с младшим братом успели не только провозгласить себя верховными баши, но и поднабрать народа. И даже начать акции подавления недовольных. Председатель пасрудского колхоза что-то с братьями не поделил и послал их подальше. Вот туда и приперлось полсотни джигитов на трех УАЗах и двух 'шишигах'. Сила приличная, на данный момент, и для самой банды. Не зря же ее возглавил лично Ахмет.


Но толковых спецов у нападающих нет. Бывшие 'братки' и околоуголовная шпана. И за то спасибо. А то, повадились наши, из уволенных, в криминал уходить... Или это только в России?..


В кишлак джигиты ворвались ночью. Тем не менее, аккуратно взять не сумели. Местные мужики все на заработках, но ружья почти в каждом дворе есть. А стрелять в горах даже дети умеют. В конце концов, с крестьянами бандюки справились. Но полтора десятка своих потеряли. Озверевший Ахмадов отдал приказ кончать всех. А дальше его условно подчиненные сорвались с катушек и помчались добивать уцелевших, насиловать и грабить! Мальчик на коне прорвался только потому, что никакого охранения по периметру кишлака выставлено не было. Хлопца заметили, даже стрельнули вдогонку пару раз, и на этом бы дело и закончилось. Но рядом оказался Ахмет, который и отрядил в погоню первых попавшихся бойцов на УАЗе.


Погоня собиралась так долго, что догнать мальчишку они уже не могли. Зато серьезно озлобились по поводу своего неучастия в дележе барахла и женщин. И встреча с группой Пятраса пришлась как нельзя кстати. В эфемерности НАТОвской защиты литовцы убедились быстро. Через считанные минуты парней кого застрелили, кого зарезали, а 'сладкий белий шлюха' пустили в употребление... И проспали собственную смерть.


В итоге, в Пасруде осталось меньше трех десятков джигитов, в массе своей неумелых и необученных, одуревших от крови, убийств и насилий и, вдобавок, разбросанных по всему кишлаку.


А в активе семеро. Альпинисты весьма удивили в коротком бою. Положив пулеметный расчет, Потап не успел вмешаться в быстро кончившуюся рукопашку. Зато успел многое увидеть. Во-первых, дочь. Не зря гоняли девчонку на тренировках, ох не зря. Кошкой вспрыгнула на спину насильнику и хладнокровно перерезала ножом горло. Мягко и ласково. Вся в сестру двоюродную, что в Новосибе сейчас. Дай Бог, живая...


Во-вторых, Леха. Такой же прыжок на спину, но вместо удара - легкий тычок рукой куда-то в район шеи. Куда именно, Потап не разглядел, но эффект был нужный. Клиент жив и без сознания. Когда только фингал успел поставить? Видимо, позже. Позер...


А в-третьих, Олег. Единственный, кто схватился лицом к лицу, пусть противник и не успел подняться. Потап ждал реакции мирного человека, никогда с дракой не сталкивавшегося - перехода в борьбу. Или попытки удара ножом, так ведут себя неопытные люди, впервые оказавшиеся с оружием в руках. Наконец, киношного приема какого-нибудь ногодрыжества. Олег ударил очень просто. Но быстро и эффективно.


Машку майор сумел-таки под благовидным предлогом спихнуть в лагерь. Альпинистов стоит причислить к бойцам. Так что есть две вполне приличные тройки. Вооруженные. Господин баши был столь любезен, что не забыл прислать нам оружия. А спасателя можно поставить за пулемет на подстраховке. Или на удалении машины посторожить.


В общем, авантюра из авантюр, но надо решаться. Потому как потом справиться с этой бандой будет намного сложнее...


Владимир прервал размышления и кратко выложил всё это отряду. Возражений не возникло. Постановка примерных задач. Разбивка на тройки. И два УАЗа неторопливо направились к Пасруду.

Окрестности Новосибирска, расположение N-ской десантной бригады

Влада Урусова (Кошка)


Никогда бы не подумала, что так может быть. И что может произойти нечто подобное. Война эта нежданная - негаданная. Да и всё остальное. Страшно. На самом деле - очень страшно.


Уже не раз ловила, мягко говоря, очень удивленный взгляд Андрея.


Я ведь знаю мужа лучше, чем он сам. В шоке мой дорогой и любимый. В не проходящем шоке. Хоть и корчит из себя отморозка донбасского, марку держит и все такое, самурай доморощенный....


Конечно, никому не расскажу, как он в первую ночь выл. В смысле, в первую после... Так-то, ночью, спит. Ну, не только, конечно. С этим делом тоже в порядке все, не сомневайтесь. А тут - разошелся прямо: во сне так орал и зубами скрипел, что пришлось переползать в кабину. Ваньку потеснять. Ефрейтор же, так при нас и остался, с неопределенным статусом. То ли порученец-ординарец, то ли Андрюшин младший брат. Еще по дороге подобрали пацана, кто-то из родичей кого-то из многочисленных Шмелевских друзей. Паренек неплохой. Только тоже в шоке до сих пор. Но, молодец, этого не отнять, сходу бросился завалы разгребать. А когда бандюки приехали с визитом вежливости, рвался, понимаешь, в бой, глазами посверкивая. Пришлось оставить на 'охране' нашего 'детского сада'. Пусть хоть один мужик относительно взрослый будет при детишках...


Ну, слава Богу и Богам, пронесло нас сегодня, разорвали их как Бобик грелку. Я тоже стреляла. И, между прочим, попадала. Зря, что ли, норму на первый разряд выполнила? А сто метров с оптикой... Можно на выбор в любой глаз бить. Или яйца отстреливать, как Урусов приговаривает. Не любит он людей. И вообще, злобности повышенной. Когда ночью зубами не скрипит...


Только слишком все неожиданно случилось. Да, говорила уже, и еще не раз повторю. Шло к тому, все видели. Но мы же, в глубине души вовсе не волки и не обезьяны со свиньями, а самые настоящие страусы, которые предпочитают голову в песок и ничего не видеть. Так, действительно, проще.


Пока не настает, 'полный ахтунг, треш, угар и содомия'. Тоже мужнина присказка. Что в городе сейчас творится - не хочу даже представлять. И тем более, думать о том, что будет дальше... Вот так, по очереди с мужем и истерим, потом старательно пряча опухшие глаза. Словно никто ни о чем не догадывается.


Во, а куда это муженек мой намылился, с нахмуренной рожей? И полон за ним тащат, ровняя щетинистыми мордасами колдобины на дороге. Уточнить бы надо, а то начинаю подозревать, к чему там все придет... Крови я давно не боюсь. Еще с Махачкалы... И Андрею, кстати тоже побриться пора...


Маленькая женщина, до сих пор кажущаяся подростком, просунула кисти под ремень винтовки, чтобы та не колотила по спине. Оглянулась вокруг, и побежала наперерез скорбной процессии, оглашающей окрестности жалобным воем и подбадривающим матом, пополам с глухим звуком ударов прикладами и берцами.

Таджикистан, Фанские горы, кишлак Пасруд

Олег Юринов


Говорят, после первого убийства переживаешь такое, что хочется в петлю лезть. Не знаю, не было. Ничего не было, кроме ненависти к этим нелюдям. Может от вида того, что они творили с прибалтами. Первого бил, чтобы убить, знал, что убиваю, и убил. Как таракана прихлопнул. Никаких эмоций не возникло. И то, что пленным обещал, сделал бы.


А уж после того, что увидел во дворах Пасруда... Женщины со вспоротыми животами... Старик, прибитый гвоздями к стене дома... Младенец с разбитой головой... Я такое только в книгах читал, про зверства гитлеровцев в сороковых... Но те хоть завоеватели были, на чужой территории. А эти... Своих, таких же таджиков... Стариков, женщин, детей... Мужиков в кишлаке почти не было, все в России, на заработках...


Не тошнит меня и блевать не тянет. Нет слабости в ногах или дрожи в руках. Злость есть. Холодная, расчетливая. Как робот я. Только логика, никаких эмоций, никаких посторонних мыслей. Цель одна: перебить этих зверей. Всех. Иду в тройке с Малышом и Прынцем, прикрываю ребят, как они же и показали, меняю позиции, в своё время капитан на военкафедре учил, и стреляю этих тварей. Убивать их! Всех перестрелять! Чтобы ни одна скотина к лагерю ближе, чем на сорок километров не подошла... К Наде моей... К Санечке... Хорошо, что карабин взял, а не автомат. С винтовкой привычнее.


Все-таки, они почуяли опасность, сбежались к магазину, где стояли машины, и попытались организовать там что-то типа обороны. Тем лучше, не надо гоняться за ними по всему кишлаку. Их и осталось-то всего пятеро. Всех вижу прекрасно. И расположены... Пиндец вам, козлы! Отстреливаюсь, как по мишеням на 'стойке': две секунды на выстрел и никаких дополнительных патронов. Уж больно большие мишени, хоть и слегка подвижные.


Оказывается, еще один есть! Ишь как вопит! Сдается он... Размечтался, сволочь! Примеряюсь его грохнуть, но Стас перехватывает карабин: 'Допросить нужно'.


Ну, нужно, так нужно. Вытаскиваю нож... 'Не здесь, наверху допросим'. Парни скручивают клиента и кидают в кузов их же шишиги. Хорошо, наверху, так наверху... Всё одно, тебе не жить, паскуда.


Жора смотрит мне в лицо и вытаскивает флягу... Что-то я последнее время много пью...

Окрестности Новосибирска, расположение N-ской десантной бригады

Сергей Джумаев (Жюмарик)


От стены тянуло холодом. Мерзко так, противно. Да и идти по щиколотку в воде тоже приятного мало. Обувь содрали сразу, оборвав недолгое сопротивление ударом приклада по спине. Носки несколько секунд держали оборону, храня тепло. Но и они капитулировали, противно облепив ноги.


По подвалу шли недолго. Две, может быть три минуты. Потом, поставили к этой самой стене, и привязали к трубам. Прикрутили накрепко, за руки и за ноги. Рядом солдаты не спеша, обмениваясь комментариями, возмущаясь тусклым светом единственной лампочки под потолком, привязали остальных, кто выжил. Дергаться было бессмысленно. Оружие у пацанов отобрали, а желание 'взять на рывок' пропало, когда во дворе Черный всей тушей сбил худенького рядового и побежал, нелепо размахивая связанными руками. Автоматы остались нетронутыми. Местный основной двумя выстрелами прострелил Черному ногу. Бывший чемпион края по вольной борьбе упал, и этот садист влепил ему две пули в живот и по одной в коленные суставы. Черный заорал так... Его слышно даже здесь, до сих пор слышно... А основной, похожий рожей то ли на казака, то ли на болгарина какого-то, засунул 'Стечкин' обратно, в оперативную кобуру, и сказал, ни к кому отдельно не обращаясь:


- Намек поняли, господа ЗэКа? В следующего стрелять не буду. Посажу в кастрюлю крысу и примотаю скотчем к пузу. Устраивает такая перспектива?


По глазам видно было: и посадит, и примотает... Еще и шутить будет при этом. Шальные глаза такие, с плещущимся в глубине безумием. Больше никто не рыпнулся. Ни когда разували, ни когда гнали по воде. Даже когда привязывали - все молчали.


Веревка больно врезалась в руки. Да так, что, все же не сдержавшись, матюкнулся. Вмиг получил прикладом в лицо и повис на трубе, пытаясь не захлебнуться мгновенно наполнившей рот кровью.


- Пасть открывать на ширину приклада! Все поняли? - Весело сказал 'казак' и присел на табуретку, подставленную загодя кем-то из солдат. - Так, работники ножа и топора, сначала у нас положено представляться. Начнем с меня: старший сержант Урусов. Позывной, а, по-вашему, погоняло - Седьмой. Вопросы есть? Вопросов нет. - верно понял он наше молчание. Ой, верно...


- Теперь вы, милейший! - Ствол Стечкина указал на крайнего справа. Известный всему городу 'бомбила' Гарик решил проявить характер. И послал старшего сержанта по известному всем адресу, пройдясь и по его матери.


- Критику снизу отклоняю. - ответил сержант. - Моя мать - святая женщина. Она меня терпела целых девятнадцать лет. Пока я в армию не ушел. - Прокрутил на ковбойский манер на пальце пистолет. И выстрелил Гарику в голову.


Коротко стриженная голова буквально развалилась на куски, заляпав мозгами и кровью склизкую стену и соседа.


Кого-то из солдат шумно вытошнило. Да и наши, на что парни крепкие, видавшие виды, испугались. В штаны не наделали, но хотелось... По себе сужу, но вряд ли остальные лучше...


Вояка отмороженный этот, с дула дымок сдул, снова пистолет крутит. Увидел, что солдатик весь облеванный стоит и командует ему:


- Так, Поляков! Выскочил наружу, воздухом подышал, и обратно. Понял?


- Так точно! - Солдатик с силами собрался, ответил и побежал. Только ботинки по воде хлюпают: чвак, чвак...


- Следующий?


Вот же сволочь казаче-татарская! Пистолетом заместо указки размахивать вздумал...


Пацан, на которого Гариковой башкой плеснуло, глаза закрыл и выпалил: - Кривой я! Из Северска!


- Вай, молодец, сэр Кривой из Северска! А ответьте мне, достопочтенный земляк моей горячо любимой жены, с какого хера вы сюда приперлись? - я и не заметил, как старший сержант этот подскочил с табуретки и оказался рядом с Кривым. В висок ему АПС сунул, до крови разбил.


- Повторяю вопрос о мотивации вашего здесь появления?!


- А... Ну, это... - промычал Кривой.


- Понятно.... - Урусов протянул. - Говорить не умеем... Такой косноязычный ты нам не нужен.


И выстрелил. Да как! Пуля вошла Кривому в глаз, кусок черепа к херам вынесла, но не убила. Завыл он, задергался, кровью забрызгал во все стороны...


А долбаный отморозок посмотрел спокойно на это дело и высказался, обращаясь к тому солдатику заблёванному:


- Понимаешь, Поляков. Эти твари пришли убить тебя. И твоих друзей. Такие же убили твоих родителей. Ты ведь их помнишь?


Голос тихий, вкрадчивый даже... Талант, мать его! Ему в опера пойти - я бы первым свечу заупокойную ставить побежал бы... А он продолжил:


- И потому жалеть нам их не с чего. И если он нам бесполезен, то зачем ему жить? Пусть подыхает,


А Кривой всё это время корчился и дуэт воплям Черного составлял.


А остальные солдаты стояли, разинув рты. Пока, наконец, не прогрохотала короткая очередь.


- И кто только добрый такой? - спросил Урусов, - Ладно, после разберемся. Прониклись? - Это он уже у нас спросил. Хоть 'Стечкина' в кобуру упрятал, и то хлеб... - Вот и молодцы. Продолжим?


И сами собой полились слова, и никакие силы не способны были остановить этот поток. Даже подбадривать никого не пришлось. Каждый решил, что лучше рассказать все, о чем спрашивает этот 'казак'. И я всё выложил. И про то, что было, и что есть, и что от Энска моего родного осталось. Старший сержант только и успевал диктофон включать-выключать, записывая по очереди...

Таджикистан, Фанские горы, кишлак Пасруд

Георгий Шкляр (Прынц)


Кишлак чистили как по учебнику, двор за двором. Противники оказались деревянными по самую маковку. Не нохчи, и совсем не 'вовчики' с границы... Пока они понимали, в чем дело, всё кончалось. Следующий двор, и по-новой. Граната - две-три очереди. Стрельба гремела по всему кишлаку: эти дегенераты палили даже по курицам, и наши выстрелы гармонично вливались в общий хор. Но в какой-то момент я заметил, что почти не стреляю. Не успеваю просто. Входим во двор, я еще диспозицию срисовываю, а Олегов карабин уже пах-пах-пах... и двор чистый... Терминатор прямо!


Потом вышли на какую-то площадь. Сарай кирпичный, возле него техника составлена, за ней бандюки попрятались. Не слишком умело, бошки торчат немного, но выцеливать надо... Человек пять... Начал прикидывать, как, да в каком порядке, и тут...


Олег просто сделал полшага из-за укрытия и... пах-пах-пах... Как из пулемета. Пять выстрелов и шаг обратно. И где сверху головы торчали - снизу ноги вылезли. Биатлон биатлоном, но так никакой Бьердаллен не стреляет!


Бандюков тоже впечатлило. Не только палить, ругаться перестали. Только:


- Урус, не стреляй, ми сдаемся!


Потап в ответ:


- Выходите по одному, оружие на землю.


Ну, насчет 'ми' мужик погорячился. Один он остался. Вылез, автомат бросил, руки задрал.


И тут Олег тем же движением на полшага из укрытия, карабин к плечу... Малыш еле успел за ствол схватить:


- Ша! Допросить надо!


- Хорошо, - голос у Олега спокойный такой, ровный, безмятежный даже, как будто ему предложили на другой стул присесть.


Ответил, повесил карабин на плечо и вытащил тесак.


А тесак у него - именно тесак, самоделка, из ножовки сделанная, сантиметров двадцать длиной, с обуха пила сохранена, переточена только, и рукоятка от палки горнолыжной. Даже на вид неприятная штука.


Я Олегу в лицо посмотрел, и мне страшно стало. Три войны прошел, под пулями стоял, расстреливали меня, было такое, да много чего было. А так жутко никогда не было. Лицо ничего не выражало. Совсем. Безразличная маска мраморной статуи. И такое же белое. А взгляд... Теперь я знаю, как смотрит Смерть. Если бы он на меня глядел, я бы от ужаса умер. Клянусь.


И тут дошло. У него же истерика! Самая настоящая! Кто-то в таких случаях рыдает, сопли по морде размазывает, блюет... А у него - вот так... Как у тех баб некрасовских, что коней на скаку за копыта валят и из горящих изб десятипудовые сундуки вытаскивают. И терминаторство его сейчас таким отходняком пойти может, что мало не покажется? Как бы не сдох от шока или по нам стрелять не начал.


Выхватил флягу, как ствол последней надежды, открыл и сунул ему в руку.


- Пей! Пей, говорю! Надо!!!


Олег, как автомат, опрокинул емкость в глотку. И залпом, что воду! Грамм двести потянул. Чистого спирта! Но в глазах осмысленность появилась, лицо порозовело немного. Вроде в себя приходить начал. Ну, слава богу...


Огляделся очумело и уселся прямо на землю:


- Я в порядке, Жор... Просто выпил лишнего... Развезло немного...

Окрестности Новосибирска, расположение N-ской десантной бригады

Борис Юринов


Большую часть творящегося вокруг Боря просто не понимал. Но из первого шока уже вышел. И отлично отдавал себе отчет, что жизнь изменилась и достаточно серьезно. Шахматы, бывшие его делом в течение многих лет вряд ли кому-нибудь нужны теперь. Надо найти другое дело. Причем такое, чтобы оно могло обеспечить как минимум выживание и возможность добраться до Таджикистана. Что это будет за дело, он не имел пока ни малейшего представления, но это совершенно не смущало. Редко бывает так, что разыгрывая дебют, знаешь свой план в миттеншпиле. В каждой конкретной партии свой план, хотя дебюты и повторяются. А сейчас как раз дебют.


В первую очередь необходимо освоить тот минимум знаний, которые необходимы, для понимания окружающих. Что нужно? Подготовка военная нужна. Надо просить, чтобы его включали в план обучения. Есть же у них такие планы для новичков. Как раз возраст подошел, в котором в армию уходят. Боря усмехнулся. Как особо одаренного от службы в армии его освободили. Как раз перед крайним турниром получил бумаги.


Он усмехнулся. Есть прогресс, уже начал говорить, как местные: не 'последний', а 'крайний'. А ведь стоит смотреть правде в глаза: именно последний. Ну да ладно, вдруг и вправду еще будет...


Итак: освободился от армии - иди служить. Непонятно с кем говорить. Наверное, с Андреем. Но тому явно не до него. Придется несколько дней выждать. И делать то, что в его силах. Пистолет он уже выучил: разобрать, почистить и собрать может хоть с закрытыми глазами. Тренировки по физподготовке возобновил еще вчера, даже выяснил у Вани, где можно бегать.


Что надо сделать еще?


Эх, тут понять бы, что можно делать, а что нельзя. Сегодня утром что он сделал неправильно? Объявили тревогу. Боря подхватился, проверил еще раз пистолет и пошел выяснять, где его место. И чего, спрашивается, все посылали его по разным неприличным адресам? Неужели нельзя было нормально объяснить, что не служащие должны защищать детей? Чтобы он ушел на свое место и не мешал другим. Влада же объяснила! Не без мата, конечно, но вполне понятно.


Интересно, зачем она, вообще, ругается! Симпатичная девушка, и неглупая, а выражается иногда так, что уши вянут. Доказывает свою силу? Так сильные не ругаются. И не доказывают. Вот Олег никогда не ругался, а его вся шпана в районе боялась. И бандиты тоже... Надо поговорить с Андреем. Вон, кстати, и он.


Боря встал, намереваясь подойти к Урусову, возглавлявшим какую-то процессию, как вдруг здоровый кавказец вырвался из строя и, сбив солдатика, помчался куда-то в сторону.


Далеко он не убежал. Андрей вскинул пистолет. Кавказец упал. Андрей подошел к нему и выстрелил еще несколько раз. А потом, не обращая внимания на вопли раненого, двинулся дальше.


На мгновение Боря оцепенел. А когда это мгновение прошло, понял, что его не особо трогает судьба кавказца. Кто нападал на бригаду, Юринов уже был в курсе. И что лужи крови на асфальте тоже не беспокоят. Наверное, привык после первой ночи. Но с Андреем решил поговорить в другой раз...

Таджикистан, Фанские горы, альплагерь 'Алаудин-Вертикаль'

Санечка


- Папа, ты плогнал плохих людей? Да? Совсем плогнал? Ты посему молсис?


- Устал твой папа, кроха. Отдохнуть ему надо. Поспать.


- А тебя как зовут?


- Дядя Жора!


- Дядя Зола, а папа плогнал плохих людей?


- Прогнал. Всех до одного.


- Я говолила! Папа самый сильный! А посему он молсит?


- Устал! Понимаешь? Вот поспит и снова станет самый сильный.


- Падем, я показу, де он спит... И посизу с ним? Стобы его не будили Папа холосый...

Окрестности Новосибирска, расположение N-ской десантной бригады

Андрей Урусов (Седьмой)


- Тук-тук! - чей-то знакомый голос продублировал стук по двери.


- Никого нет дома. Все ушли на фронт борьбы с бытовым пьянством.


- Ясно все с тобой. Значит, открыто.


Хрупкая лесенка хрустнула под немалым весом, и в кунг ввалился майор Пчелинцев.


- Так, военный, я не понял? Что за пьянка впереди доклада? - спросил комбат, увидев открытую литровую бутылку водки и раскрытый пакет чипсов. - И что за незапротоколированный алкоголь на территории вверенного мне подразделения?


- Глебыч, не гунди - вяло шевеля языком, ответил Урусов. Старший сержант сидел перед импровизированным застольем в одних штанах и держал на вытянутой руке стакан, налитый с былым 'спецназовским' шиком, 'с горочкой'. - Ты и так бы пришел. А я сегодня девственности два раза лишился. И новости не срочные.


- В смысле? - Уточнил майор и выставил на столик еще одну бутылку. - Хотя, об этом давай чуть позже. Что узнал?


Седьмой влил в себя стакан и хрустнул чипсиной. Вытатуированный на груди крылатый пёс застыл в атаке...


- Короче говоря, это была разведка боем. Или подставление под чужой нож лишних бригад. По городу попало очень хорошо. Но несколько районов практически целые. Да и по мелким городам не слишком прицельно били. Уцелели местами. А это плохо. Вернее, хорошо. Короче, Глебыч, нам разведка нужна! Как хлеб, как воздух!


- Не отвлекайся. А то начал, панымаэш, Виссарионовича цитировать, пьянь алкоголическая. - Ловко убрал со стола обе бутылки Пчелинцев. - Разведка будет. Возможно, даже завтра. Ребята сейчас эрхабешные 'бардаки' готовят. А ты будешь на точке сидеть. Потому что алкаш припадочный.


- Сам такой. Поц гойский. - Жестом фокусника, Урусов выудил из недр 'шишиги' бутылку пива и показал майору дулю. - У меня тут на десять таких майоров припасено. И в рейд я завтра пойду. - сорвал крышку об металлический уголок по краю столика и надолго присосался.


- Тебя Кошка за пьянку убьет. Прямо сегодня.


- Не убьет. Она у меня женщина умная. И сегодня в 'детсаду'. А у местных бандюков разлад вышел. - Неожиданно снова вернулся к теме разговора Урусов. - У них там 'смотрящий' новый объявился. С замашками юного Буонопартия. Собрался Новосибирскую республику создавать.


- Что-что? - Переспросил Пчелинцев. - Республику? Новосибирскую?


- Именно. А сегодняшние гости - из местных. Не захотели они новую жизнь строить под мудрым руководством товарища Сухова. Фамилия у него такая знаменитая. Валера Сухов, погоняло Сухарь или Сухой. И учти, что, об этом, в смысле, о строительстве новой жизни, он заявил пятнадцатого вечером. Оперативный не в меру.


- И?


- И как видишь, кто-то толкнул местным фуфло, что бригаду накрыло целиком, можно прибарахлиться, а потом пересмотреть результаты переговоров с Сухарем. Вот они и явились. А мы прибарахлились.


- Это точно. - Вернул комбат бутылки на место. - 'Тигр' я тебе отставил. Как и просил. Кстати, а он тебе зачем?


- Нужен. - Отмахнулся Урусов. - Давай лучше, за потерю девственности бахнем?


- В смысле? - Ответил Пчелинцев, но кружку алюминиевую подставил.


- В том смысле... - Андрей замолчал глядя остекленевшими глазами сквозь комбата, куда-то ему за спину. - Я первый раз в жизни убивал безоружных. Первый раз расстреливал пленных. А мне еще в спину - 'гестаповец бандеровский'.....


Непрошенная слеза скатилась по щеке. Урусов выдохнул, и влил в себя очередной стакан, с трудом глотая водку. Пчелинцева даже передернуло.


- А я, вообще-то, из Донбасса! Там и по-украински-то никто не говорит... - Начал пьяно объясняться Урусов. - И застрелил я всего троих. Даже спички не понадобились...


- Остальных ты что, в подвале оставил?


- Ну да. - Удивился комбатовскому вопросу Урусов. - Пригодятся для опознания. Вот ты этого Сухова в лицо видел? И я нет. И вряд ли он у кого в телефоне фотку своей хари хранит. Так что, пусть висят пока. Пригодятсяааа...

Таджикистан, Фанские горы, альплагерь 'Алаудин-Вертикаль'

Совет


- Ну, что рассказывает наш пленный друг? - Виктор потянулся в кресле.


Потом неожиданно скривился, достал из кармана тюбик изокета и пшикнул под язык.


- Хреново? - спросил Потап.


- Терпимо. Так что он рассказывает?


- Уже ничего. Баши Ахмет Ахмадов скончался от сердечного приступа, вызванного проникновением в сердце постороннего острого предмета. Олегиного тесака.


- Да-а... У меня более легкая форма ишемии... Погоди, почему Олегова? Олег же пьяный спит!


- Спит. Только как допрашивать начали - ввалился. Злой, бледный, посмотрел на эту сцуку и... 'Он мой', - говорит. Да так сказал, что и возразить никому в голову не пришло. А пленничек соловьем запел. Без всяких пыток и специальных методов, от одного вида твоего сына. Ты присмотрел бы за ним, не нравится мне это озверение...


- А сейчас он где?


- Олег? Спит. Закончил с Ахмадовым, вытер тесак и ушел спать. Вить, поговори с ним, как проспится. Крепкий парень, но как бы не сломался...


- Поговорю утром. А что Ахмадов рассказал?


- Они с братом держат территорию вдоль трассы от Анзобского перевала до Сарвады. И довольно быстро распространяют свое влияние в сторону Пенджикента. Парнишки конкретно отмороженные, с ними мы общего языка не найдем. Но сейчас продвижение затормозится. Ахмет должен был дойти до Урмитара, а то и дальше. Теперь его братцу надо получить известие о пропаже и восполнить потери. Это не так просто. Пара дней есть. А пока в Сарваде стоит их десяток. В Айни власти совсем нет. Но со стороны Пенджикента идет какая-то другая банда. А может, между Ахмадовым и пенджикентцами еще кто-то есть. Кстати, он говорил про какое-то золото. Был абсолютно уверен, что в Пасруде его много. Не в курсе, там миллионеров не водилось?


- Точно нет. У меня в Самаре одно время работали ребята из этого ущелья. Здесь для всех сто долларов - неимоверное богатство. Нищий кишлак даже по таджикским меркам. Какое здесь золото!


- Может, добывают где?


- Может, и добывают. Но не здесь! Бахреддин, ты не в курсе?


- Нет. Все рудники я не знаю, но в Пасруде ничего не добывают, кроме камня!


- Что-то он напутал. Надо бы разобраться... - задумчиво протянул Виктор. - Но боюсь, нет времени. Потом... Не до золота сейчас...


- Ладно, потом - так потом. В лагере как настроение?


- Вниз больше никто не хочет. - Виктор усмехнулся.


- Понятное дело, - вернул усмешку майор, - а что хотят?


- Ничего не хотят. Подчиняются. В шоке все. Ну, пока в шоке, я тут свои порядки навожу. Отобрал ребят с военным опытом. Не с боевым, а с каким-нибудь. Чтобы автомат от ледоруба отличали. Тебе бы их глянуть, чего они стоят.


- Ну, если Олег с Лехой даже без военного...


- Олег с Лехой - моя школа. Считай, что с боевым. А это - обычные люди. В общем, надо, чтобы ты сформировал отряд.


- Сделаем. Куда уж с подводной лодки денусь.


- Еще нужно набрать шоферов. Чтобы могли по горам водить. Бахреддин - это на тебе. А дальше - надо сходить вниз. Нам нужно всё. Оружие, боеприпасы, продукты, лекарства, горючка!


- Вить, ты что, грабить предлагаешь?


- Не кипятись, майор! Мы не бандиты. Грабить не предлагаю. Покупать. Выменивать...


- На что?


- На что получится. И брать брошенное.


- А что мы можем предложить?


- Кери хар! - буркнул Бахреддин, - и ничего больше! Самим всё нужно...


- Не совсем так. Прикиньте, как мы выглядим. Отряд Ахмадова уничтожили. Быстро и эффективно. А они тут силой считались. Соответственно, и мы - сила. И можем предложить защиту. Тем, кто к нам переберется. А толковые люди нам и самим нужны.


- Ну, с Ахмадовым нам повезло.


- Неважно. Важно, как это выглядит.


- А знаешь, можно попробовать.... - начал прикидывать Потапов, разглядывая карту. - Два направления. В Айни и в Сарваду. В Айни по твоему варианту. А в Сарваде, если вырезать Ахмадовский десяток, много можно просто забрать. Уже бесхозного.


- Соображаешь, майор. Бахреддин, мне в литературе попадалось про аэропорт 'Айни'. Это к городу имеет отношение?


- Забудь. Это возле Душанбе.


- Жалко. Ну и хрен с ним. Мысль такая. Если местные согласятся, то после рейдов разрушить дорогу ниже Маргузора. Чтобы братец этого Ахмета, ежели захочет к нам в гости заглянуть, пешочком топал. Бахреддин, это реально?


- С аксакалами говорить надо. Но они напуганные сейчас. На всё согласятся.


- Тогда завтра гоним всех помогать хоронить убитых. Думаю, никто не откажется. Пусть проникнутся.


- Подожди, Вить. Если рейд делать, то делать как можно быстрее. А то и опоздать недолго.


- А сдюжим?


- Давай утром пораньше соберем ребят, что ты отобрал, и глянем, кто чего стоит...


18 августа 2012 года


Окрестности Новосибирска, расположение N-ской десантной бригады

Борис Юринов


Бегом, бегом... Шаг вдох, шаг выдох... Как дед учил: следить за дыхалкой... Еще пять кругов и можно пойти потише. Чтобы вдох шел на два шага. И выдох на два. А еще через десять кругов перейти на перекладину и брусья. Надо же, военный городок и почти всю часть, разбомбило, а спортплощадка невредимой осталась. Борис, не снижая скорости, вскочил на невысокое бревно, пробежал по нему до конца, спрыгнул и помчался дальше.


Шаг вдох, шаг выдох. Ровное дыхание - залог выносливости. Жалко впереди не маячит спина Олега, привык за долгие годы, что нагрузки определяет брат. И темп задает он же. Ничего, Боря справится сам. А потом доберется до Таджикистана, найдет своих и всё будет, как раньше. Бегом... Шаг вдох, шаг выдох... Парень сбросил темп и немного изменил направление движения. Теперь круг включал не только бревно, но и несколько разнообразных стенок. Раз они здесь построены, значит, через них надо перелезать. С разгона. Иначе, зачем они нужны? Бегом... Десять кругов - это два километра. Плюс те тридцать, что он уже намотал - еще шесть. И два в конце. Всего десять километров бега с препятствиями. Плюс перекладина, брусья, отжимания-приседания. Вся тренировка полтора часа. Утром, пока все спят, чтобы не было лишних вопросов.


Не так уж и много. Те, кто криво усмехаются на утверждение 'шахматы - спорт', просто не в курсе. Чтобы выдержать семь часов игры надо быть сильным. Точнее, выносливым. Десять километров рваного бега ежедневно - обычная нагрузка между турнирами. Только без стенок. В Самаре Боря бегал по парку. Здесь непонятно, где тренироваться. Но на площадке точно можно, никто не мешает. А что кругами на одном месте - переживаемо...


После завтрака почистить пистолет. Не важно, надо ли это оружию, из которого никто не стреляет. Просто, чтобы не забыть, как это делается. Договориться бы с кем-нибудь и изучить автомат... Вот вернется Андрей из своих вечных поездок - Боря с ним переговорит. А пока бегом. Два шага вдох, два шага выдох...

Таджикистан, Фанские горы, альплагерь 'Алаудин-Вертикаль'

Владимир Потапов (Потап)


- Значит так, - Потап оглядел собравшихся, - все служили?


Ответом был негромкий подтверждающий гул.


- Тогда считайте себя призванными из запаса. Надеюсь, необходимость этого понятна. - Владимир сделал паузу и, не дождавшись комментариев, продолжил, - я - майор Потапов, назначен командиром вооруженных сил лагеря. В первую очередь необходимо знать уровень вашей подготовки. Каждый называет имя, фамилию, звание, ВУС, место службы. Про боевой опыт тоже не молчите. Давай ты первый, - майор ткнул пальцем в сидящего с левого края парня.


- Сергей Долженко, младший сержант, срочная, 7-я гвардейская воздушно-десантная, Новороссийск, пулеметчик первый номер. Не участвовал.


Майор кивнул.


- Следующий!


- Василий Доничев, ефрейтор, срочная, 7-я гвардейская воздушно-десантная, Новороссийск, пулеметчик второй номер. Боевого опыта нет.


- Мы вместе служили, - пояснил Долженко, - В одном расчете.


Потап опять кивнул. Нарушения субординации волновали мало. Народ давно уже штатский, армейскую дисциплину позабывший. Факт наличия слаженного пулеметного расчета был намного важнее. Боевого опыта у ребят нет, да и фиг с ним. Начало отличное.


- Следующий...


Продолжение было поскромнее. Правда, стройбатовцев и прочих железнодорожных не было. То ли Виктор отсеял их самостоятельно, то ли изначально отсутствовали. Но и кого-либо особо ценного тоже не обнаружилось. Два десятка парней, умеющих стрелять из автомата. 'Махра', БэТэВэ... Еще пара десантников, и один 'зеленый'. Но все трое от пехтуры отличались слабо. Служили давно, да и подразделения не блистали...


С другой стороны, могло и этого не быть, собрались бы одни студенты да менеджеры, что, лучше? В том и дело.... А так - хоть есть, кого на посты гонять. Под конец, свежемобилизованные обрадовали еще двумя пулеметчиками, да еще и с боевым опытом. Ребята успели зацепить вторую чеченскую. Необычный расчет - братья-близнецы из Омска. Считай, земляки. И один взрывник, но без практики. Так, теорию помнит. В учебке гоняли. Но тоже лучше, чем ничего. Малыш подучит, будет ему помощник в минно-взрывных делах.


- Значит так, парни, - подвел итог майор, - будем делать из вас спецназ. Горно-десантно-погранично-бронетанковый. Больше не из кого. Если знаете еще кого-то из ребят, кто готов учиться и способен на это - зовите. А пока - завтра у нас первое боевое задание. Вниз пойдем. Надо вытащить из Айни всё, что может пригодиться. - он поднял руку, предупреждая вопросы. - Грабить не будем. Но к стычкам надо быть готовыми. Сейчас получите у Акрама оружие. Приводите пока его в порядок. Вечером представлю командиров отделений. Если вопросов нет - разойтись.


Вопросов не было. Парни потянулись к складу. Потап тоже поднялся.


- Товарищ майор, - окликнул его женский голос.


Владимир обернулся. Литовка. Из пострадавшей пятерки. Года двадцать два - двадцать три на вид, среднего роста, спортивная фигура...


- Слушаю Вас. - Как общаться с литовцами, особенно с вляпавшимися девчонками, Потап не знал. На всякий случай, обратился на Вы.


- Ви набираете в армию только мужчин? - акцент почти не чувствовался, разве что звук 'ы' произносила как-то странно, больше похоже на долгое 'и'.


- А что Вы умеете? - уж чем майор не страдал, так это мужским шовинизмом.


- Лайма Буткуте. Я хорошьё стреляю.


- Биатлонистка?


- Нет. Но с винтовкой обращаться умею.


- Снайпер?


- Можно сказать и так.


- И откуда такие таланты?


- Разве это имеет значение?


- Хорошо. Пошли к Акраму, получишь оружие.

Окрестности Новосибирска, расположение N-ской десантной бригады

Андрей Урусов (Седьмой)


- Товарищ водитель! А Вы с собою взяли теплые вещи?! - Урусов был деятелен и надоедлив, и от него жутко несло перегаром.


- Взял, товарищ старший сержант! Целый ящик! Специально для Вас, герр шарфюрер! - огрызнулся мехвод 'бардака', прапорщик Безручков.


- Андреич, не гунди! Да! - Седьмой дал щелбан по шлемофону. - А зачем так много?


- Так вдруг кто под лед провалится?! - искренне удивился Безручков.


- Под лед? В августе? - пробормотал Урусов. - Под трибунал!


По броне требовательно застучали.


- На выход, господа офицеры, прапорщики и прочие негодяи! - жизнерадостная команда Пчелинцева, донесшаяся снаружи, оскорбила Урусова до глубины души.


- Вить, а если серьезно? - не обратив внимания на приказ, старший сержант повернулся к мехводу и скорчил самую жалобную физиономию, на какую способен был.


- А если серьезно.... - пауза прапорщика была классической. С одухотворенным лицом и прочими положенными признаками. И оборвалась так же, по учебнику. - Есть. 'Двушка' 'Жигулевского'. Где лежит - потом.


- Хоть сразу на хер не послал. - обрадовался Урусов и полез из БРДМа наружу, под бдительный взгляд Пчелинцева.


Рядом с их БРДМ-2РХ стояла вторая. На той старшим шел Сундуков. Сейчас бодро рапортующий о полной готовности лечь костьми, но задачу выполнить.


- Неверно формулируете, товарищ капитан! Костьми должны лечь все препятствия на вашем пути. Ладно, - пропал вдруг официоз из майорских интонаций, - Саныч, ты сам в курсе не хуже меня.


- Именно. Пробить ЦБС, покрутиться рядом, выйти на связь с живыми. А они будут? - Сундуков решил одеть не стандартный шлемофон, а 'Сферу'. В маленьком разведброневичке до экипажа можно и так докричаться. А 'спецназовская' каска всяко лучше держит пули с осколками.


- Не знаю, - развел руками комбат.- Но надеюсь, что в их лабиринтах не только крысы с тараканами выжили. Давай, Ром, смотри по обстановке, не маленький.


- Именно. - Сундуков вскинул ладонь к затянутой в камуфляж 'Сфере'. И молча запрыгнул в 'бардак'.


Тот окутался сизыми тучами выхлопа, и рванул по дороге. Не пытаясь объезжать сгоревшие 'боевые машины вымогателей', а просто спихивая их поближе к обочине.


- Они на Базу?- спросил Андрей у подошедшего поближе к ним Пчелинцева.


- Ну да. - майор был гладко выбрит и одет в новенький 'комок'. В отличие от Урусова и Безручкова. Первый потрепанно-помятый, а второй, еще и в пятнах от горюче-смазочных.


- Думаешь, по ним не били?


- Очень сомневаюсь. С той стороны никто ничего не видел и не слышал. Да там видно будет. - Пчелинцев махнул рукой, и полез в планшетку. - А вот ваш маршрут.


Урусов развернул карту на носу 'бардака'.


- Таааак, шо мы имеем с гуся? - и поднял взгляд на комбата. - Глебыч, мы вчера мы не так много выпили...


- А я с утра еще все прикинул. - подмигнул Седьмому майор. - С прошлого.


- Дай и я гляну! - влез Безручков. Замасленный палец быстро повторил извилистый путь штабного карандаша. - Не понял...


Теперь и прапорщик с прищуром уставился на Пчелинцева:


- Ты нам предлагаешь проскочить вероятный эпицентр и покататься практически по центру?


- Ага! - лучезарно скалясь, согласился комбат. - И набросать примерную схему заведомо опасных участков и повышенный фон. Андрюха вон, вечно хвастается, что он учебку РХБЗешную заканчивал, ему и карты в руки. Нехай рисует.


- Оршанец, товарищ майор, учебка не химвойсковая, а пограничная. Я по ВУСу - химик-дозиметрист, не более того. - обиделся Урусов. - Сколько раз говорил.


- И столько же раз повторишь. - отрезал Пчелинцев. - Начхима у нас нету. А из остальных только ты и Сундук знают, что и как дергать на 'химбардаках'. Да и вас обоих фиг заставишь копать от рассвета до следующего дуба.


- Вот же блин, до чего доводит могучий интеллект! - почесал Урусов взопревший под шлемофоном затылок. - И способность косить на работу. Кто с нами? Вдвоем не пойду. - сменил он вдруг резко тему.


- Так из твоих бойцы и пойдут. Соловьев и Поляков.


- Матка Бозка Ченстохова! - простонал Урусов и картинно схватился за голову. - За шо на меня такие кары?!


- Рядовой обещал больше не блевать! - подмигнул Пчелинцев. - И вообще, хватит комедию ломать. Актер.


- Погорелого театра, блин. - согласился Урусов. - Во! И ребята бегут.


Пчелинцев обернулся. Рысят парни. У обоих - свертки ОЗК и по нескольку пустых мешков.


- Товарищи бойцы! - ткнул пальцем комбат. - А нафига они вам?


- Для пополнения медикаментозного фонда! - резво закинул мешки в стальную коробку сержант Соловьев и вытянулся перед майором. - Неотказательная просьба подполковника Мезенцева!


- Неотказательная просьба, говоришь... - хмыкнул Пчелинцев. - Давай, сержант, грузитесь и вперед. Постоянно на связи!


- Тык точна, товарыша начальника! Будем говорящую шапку пытать! - ответил из недр 'бардака' Урусов. И, захлопнув люк, напомнил прапорщику про обещанный напиток завтрашнего дня.


Мерно загудел двигатель....

Таджикистан, Фанские горы, Куликалонские озера

Олег Юринов


Бегу за Лехой, с трудом выдерживая темп. Вчерашний день аукается. Даже не сам день, а выпитый с подачи Жоры спирт. Впрочем, признаю, это было нужно, вело меня не по-детски. Но сейчас вчерашняя необходимость выливается в далеко не лучшую сегодняшнюю форму. Шел бы один, вообще еле плелся. Но темп задает Леха, приходится держать. Вот и держу. Впрочем, недолго осталось, седловина уже видна. А дальше вниз, полегче будет. Да и идем неплохо. От лагеря до Алаудинского перевала в два часа укладываемся, как и рассчитывали. Алаудинский - самый короткий путь на Куликалонские озера и к альплагерю Артуч, где стоит человек семьдесят нашей братии: иркутские сборы и несколько примкнувших к ним групп.


Задача - обрадовать ребят информацией о последних событиях и предложить перебраться к нам. Точнее не предложить, это уже делалось, а убедить. А если не удастся - то хотя бы отдать им стволы с боекомплектом, глядишь, смогут отпор дать, если и к ним кто заявится. Нет, не если, а когда.


Выбегаем на седловину. Дальше проще пойдет. В нужную нам точку ведут два перевала. Этот Алаудинский и Лаудан, еще более низкий и простой. Собственно, оба простейшие, грунтовая тропа насквозь, ишаки без проблем ходят, просто Лаудан ниже почти на триста метров. Но там путь длиннее. Когда идем с Куликалон - основное расстояние на нем бежится на спуск и особой роли не играет. А в обратную сторону - с точностью до наоборот. Вот и получается, что туда-обратно выгоднее ходить 'колечком', такая вот гримаса горного рельефа. На спуске башка окончательно проветривается, и к палаткам иркутчан подбегаю уже полностью оклемавшимся.


- Привет, Валер!


- Соседям наше с кисточкой. С какими новостями?


- Да не с радостными. Воевали вчера.


Рассказываю Валере подробности. Иркутчанин мрачнеет. Веселеть ему не с чего, их стоянка на Куликалонах открыта всем ветрам. Раньше или позже придется перебираться в Артуч. А этот лагерь не прикроешь, дорога к нему хоть и не союзного значения, но одним махом не рушится. И следующий Ахмет запросто может въехать прямо туда.


Собственно, ради этого мы с Лехой и побежали сегодня на Куликалоны. Ну, еще прихватили для ребят несколько стволов с боекомплектом. Всё лучше, чем ничего.


- Что делать-то... - Валера грустно вздыхает. - Может, и в самом деле, к вам перебраться?


- Ну, наше мнение ты знаешь. Вместе выживать проще. Пока вы здесь - мы даже помочь, если что, не успеем.


От нас до иркутского лагеря минимум три часа хода. А еще два - пока их гонец добежит до Алаудинского перевала, откуда берет рация... Живых на Куликалонах к нашему приходу не останется. А Артуч еще ниже. Час вниз, два наверх...


- Почти убедили. Сейчас инструкторов соберу - поговорим.


Следующие два часа проходят в ожесточенных спорах. Решающим аргументом становится, как ни странно, не угроза нападения, а вопрос еды. Как только у ребят кончатся лагерные запасы - жрать будет нечего. Всех ресурсов - рыбку в озерах ловить. Куликалоны - единственные озера, где она водится. Вот только маринка - рыбка мелкая, семьдесят человек ей не прокормишь. Тем более, зимой.


У нас и рыбы нет. Но зато есть два кишлака, а в них скот. В том, что после вчерашнего папа и Бахреддин с аксакаламnbsp;и договорятся, ни на миг не сомневаюсь.


Наконец, иркутчане решаются, и лагерь поднимается, как по тревоге. Сборы занимают меньше времени, чем дебаты: альпинисты, однако...


Несмотря на кучу потерянного времени и тяжелогруженое новичковое отделение, в лагерь успеваем засветло. Папа с Потапом тут же берут прибавление в оборот: кто что знает, умеет и может. Слово 'хочет' из нашего лексикона потихонечку уходит. Думаю, что надолго...

Окрестности Новосибирска, дорога к Центральной базе снабжения (ЦБС)

Роман Сундуков (Сундук)


Капитан Сундуков всегда любил ездить на броне. С Чечни еще. Несется туша БТРа по разбитой дороге, наматывая километр за километром на рубчатые шины. И кажется, будто не камни, перемешанные с осколками непонятно чего, под колесами, а речная гладь. И под тонкой тканью камуфляжных штанов вовсе не нагретый металл, а древесина палубы ладьи... И не десяток смертельно уставших солдат рядом, а под сотню лихих ушкуйников. И сам он вовсе не гладко выбритый капитан Российской армии, а атаман Ромка Сундук с золотой саблей и бородой.


Вот только бородатыми там были не атаманы, а всякие полевые командиры с прочими 'борцами за веру и за баксы'. И вскидывали вверх боевые машины вовсе не волны, а фугасы...


Но все равно, любовь не проходила.


А сейчас - вообще все отлично складывалось. Дорогу на Центральную Базу Снабжения округа мехвод знал отлично. Если верить приборам, заражение было минимальным, чуть ли не естественный фон, который, вообще, в здешних краях слегка повышен. Поэтому, и сидел капитан на башенке, придерживаясь за пулеметный ствол.


И увидел препятствие раньше всех. Неудивительно, впрочем, не увидеть было сложно. Въехали на вершинку перед спуском, а впереди, в низинке, воронка метров полста в диаметре, усыпанная по краям серебристыми ошметками алюминия. Снизу заполошно заорал что-то неразборчивое Михайлов.


Щелкнули запоры люка. Тихонько загудел аппарат, поднимавший давление внутри БРДМки.


- Ну? - спросил Сундуков у испуганного рядового.


- Это! - все не мог слова вспомнить. - Уровень скакнул резко. Дозиметр чуть у ума не сошел еще бы немного, и вовсе бы расплавился! - для пущей убедительности, рядовой пучил глаза и пытался размахивать руками. В тесноте боевого отделения получалось у него плохо...


- Разберемся.


Капитан сдвинул Михайлова, и втиснулся на его место. Рядовой изогнулся в три погибели, но кое-как сумел переползти на командирское сидение.


- Действительно, резко. - хмыкнул Сундуков. - Жень, сдавай назад помалу. По команде - стоп!


- Принял. - буркнула спина мехвода. 'Бардак', не разворачиваясь, начал отъезжать.


- Отлично! Еще лучше! - комментировал каждые десять метров дороги капитан. - Вообще супер! Женя, стоп!


Чуть качнувшись всем корпусом, машина остановилась. Сундуков, секунду помедлил, а потом ухватил рядового за куртку.


- Что же ты, контра, и гад ползучий, тормоз такой?! - ласково спросил капитан. - Мы же с отдаренными люками шли! И фон потихоньку рос! Что, выгнать за броню, да приказать кусочек 'Трайдента' на память принести?!


Вот только от ласковости тона, Михайлову стало еще страшнее.


- Или просто в эпицентрик забежишь, да циферку показаний прокричишь, прежде чем мяско с косточек полезет?!


- Саныч.. - тронул его мехвод. - Не гони. У пацана сейчас сердце остановится с перепугу.


- Сам виноват, если остановится! - отмахнулся капитан. - Женя, он нас чуть не угробил, ты это понимаешь?! Скажи спасибо, что 'шипучка' это! Толком не рванула, а так, рассыпалась без реакции.


- Понимаю. - согласился старшина-контрактник. Они с Сундуковым в одном дворе жили. И на Пяндже вместе были. Вот старшина и позволял себе многое, даже до Войны. - Но не угробил же. А он щас помрет. Прямо тут.


- И хрен с ним! - запас злости явно начал истекать, и капитан понемногу успокаивался. - Помрет - за борт выкинем, скажем напоролись неудачно. Пулю поймал, с борта свалился. Подбирать не стали, потому что по нам начали гаубицы прямой наводкой лупить.


Рядовой сдавленно и вымученно улыбался, начав понимать, что никто его никуда не выгонит, а все это - не более чем для разрядки. Чтобы нервы раньше времени не перегорели.


- А ты чего лыбу давишь, товарищ рядовой?! - пошел на второй круг капитан. - Не волнуйся, вернемся в бригаду - придумаю, чего позаковыристее! Жень, мы тут каким-нибудь Макаром объехать сможем?


- Как не смочь? Щас через перелесок. У нас проходимость отличная - проскочим напрямую. А там, огородами и к Котовскому.


- Какому - такому Котовскому? - насторожился Сундуков. - У них, что, снова руководство поменялось?


- Григорий Иванычу, который. - заржал старшина на всю БРДМ. - Красный командир и все такое! Выражение такое есть. То ли метафора, то ли аллитерация. Слово, помню, хитрое.


- Фразеологизм! - пискнул Михайлов.


- Ой, да вы шо?! - теперь уже капитан засмеялся во все горло. - Женя, и этот шлемазел будет рассказывать тебе, как последнему гою за метафоры.


Старшина подмигнул рядовому:


- У меня до Войны два сборника вышли. Лирика и все прочее. А ты тут про фразеологизмы лепишь, балбес! - и снова подмигнул.

Таджикистан, Фанские горы, альплагерь 'Алаудин-Вертикаль'

Виктор Юринов


Сегодня жизнь в лагере бьет ключом. С утра Олег с Лехой нагрузились стволами и патронами и умчались на Куликалоны. Не сказать, что у нас избыток оружия, а особенно боеприпасов, но там люди совсем беззащитны. И хотя главная задача парней - убедить иркутчан перейти к нам, бросать их на произвол судьбы в любом случае нельзя.


Бахреддин, прихватив с собой Потаповскую команду в качестве охраны, умчался в Маргузор, говорить с аксакалами.


- Пока эти старые ишаки напуганы, - заявил он без всякого почтения к сединам, - их можно заставить думать быстро и правильно. Нет, не можно. Нужно.


Сам Потап общается с новобранцами. Предварительный отбор я сделал еще вчера. Без отрыва от эвакуации лагеря. С помощью Иры собрал с руководителей и инструкторов списки тех, кто служил. Привезенные трупы литовцев выбили дурь из всех, в ком она еще оставалась. Увы, даже просто служивших срочную не так много, альпинизм - спорт своеобразный.


А пока Потап выясняет, на что способны те, кто все-таки служил. Кстати, не только они. Вокруг него вьются несколько парней не из моего списка и даже одна девочка, кажется из вчерашних литовцев.


Из остальных я создал бригады по интересам. Хотя не совсем так. Медиков отобрали еще до потенциальных бойцов, врачи важнее. Сейчас они собирают и сортируют медикаменты. О военном коммунизме и 'национализации' почти всего имущества я объявил в первую очередь. Возражений, к огромному удивлению Потапа, не было. Удивлялся майор зря: эта общественная формация альпинистам близка и понятна. Как выяснилось, даже литовцам.


Кроме медиков работают продуктовая комиссия (Ира, Надя и Динара, лагерный повар, а также десяток 'таскателей' из разных групп), хозяйственная (под руководством Акрама) и строительная, благо эта специальность в нашей среде весьма популярна. Первые две тоже проводят инвентаризации, а третья определяет объем работ, которые необходимо сделать до зимы. Зимовать придется здесь. Даже если договоримся с таджиками, Маргузор близок к будущей 'границе' и мало приспособлен для обороны. Да и для жилья, честно говоря, не намного лучше лагеря.


К вечеру начинают возвращаться 'послы'. Первым приезжает Бахреддин. Его 'охрана' тут же включается в беготню Потапа, а сам спасатель, через слово поминая 'кери хар' и 'шайтан', излагает результаты встречи. Ругается он зря. Кишлак перепуган. В связи с этим жители согласны на всё, лишь бы иметь нас своей 'крышей'. Именно так: с Бахреддином общались, как с посланцем 'Великого Хана'. Впечатление мужики вчера произвели неслабое. Нельзя сказать, что это полностью решает вопрос еды, но с голоду мы теперь не сдохнем - это точно. Так что съездил спасатель удачно.


Еще через час приходят Олег с Лешкой и тащат с собой иркутчан в полном составе. Наступает новый раунд беготни. Но тут я притормаживаю процесс. Отвожу в сторону Валеру и ставлю задачу: тех, кто может пригодиться в завтрашнем рейде, прислать к Потапу сейчас. А всё остальное - завтра.


С тем и расходимся. Иначе спать сегодня не придется никому.

Окрестности Новосибирска, 35 км Толмачевского шоссе

Андрей Урусов (Седьмой)


Пробка тут была. Когда-то. Несколько дней назад. Пока не навелись на тепло сотен двигателей головки ракет, и не завертелся над шоссе огненный вихрь, дотла высасывающий кислород, и, обращающий в пепел все, что может гореть....


БРДМка сначала проталкивалась, распихивая семью тоннами корпуса скелеты. Пока не уперлась в несколько перевернутых динозаврьих туш 'дальнобоев', лежащих поперек дороги. Где-то тут он, четырнадцатого числа, по бандитской машине стрелял....


- Возвращаемся? - Урусов ополовинил пластиковую бутылку, и пришел в себя уже окончательно. Сержант расположился в башенке. Бронемашина, казалось со стороны, словно принюхивается, постоянно поводя стволом пулемета вокруг.


- Назад сдаю. - ответил Безручков, и прохрустел передачей. Давно не выезжала БРДМ за ворота бокса, невозможно вернуть машине за короткую ночь былую резвость...


- Давай-давай... - задумчиво протянул Андрей. И похлопал по плечу сержанта, сидящего на операторском месте. - Соловей, что приборы?


- Приборы - хорошо! - обернулся сержант. - Если все пашет нормально - превышение в пределах допустимых. Можно хоть голым ходить. И тут термобарическим били.


- Нормально они пашут... - Урусов снова прильнул к прицелу. - Зуб даю - нормально! Хоть и модернизировали, но принцип один. А я все эти ВПХРы наизусть помню. Хоть с жены сними... А вот что в допустимых - это не нормально...


- Почему? - рядовой Поляков уже устал чувствовать себя бесполезным грузом, которым, в принципе, и являлся. Вот и влез в разговор при первой же возможности.


- Скучно потому что. Не придется тебе потом дезактивацией заниматься. С мыльцем и щеточкой. Очень уж увлекательно, почти медитация, однако. Поверь ветерану оршанецкому....


- Стоять! - заорал вдруг Урусов, оборвав подкалывание рядового, и вдавил спуск пулемета. ПК осыпал внутренности БРДМки золотистым потоком гильз.


Безручкову несколько угодили за пазуху, и он проклял того идиота, который забыл поставить кожух гильзоулавлывателя. То есть самого себя.


- Что там? - попытался перекричать грохот пальбы Соловьев, с бешеными глазами ухвативший АКС.


- Уже ничего. - обмяк резко как-то Урусов. - Поляк, поищи, там где-то возле тебя цинка патронная. Ага. Молодец. Считай, про то, что ты вчера блевал - мной забыто.


- Так точно, товарищ старший сержант! - попытался отдать честь рядовой, но стукнулся локтем об какой-то угол. И зашипел от боли.


- Устав не нарушай. - Урусов был на удивление спокойным. - А что про вчера забыл, так это только про вчера... Соловей, что за бортом?


- СДЯВ не фиксируется. Фон - 25-26. Превышение минимальное.


- Ништяк. Поляк, к пулемету! Я на минутку выскочу. Проверить надо кое-что.


Оставшиеся в машине переглянулись, но ни слова не сказали, пока Урусов не влез обратно.


- Ничего. Потом расскажу. - Отмахнулся от незаданного вопроса Андрей. - Вить, у тебя тут спирта нету в заначке? Мне бы себя привести надо бы. Да и за упокой принять надо.


Безручков молча передал армейскую флягу сержанту. Тот, не глядя, отвинтил крышечку, и запрокинул, натужно закашлявшись.


- Спирт на вдохе пить надо, салага.... - Откомментировал прапорщик. И отобрал у Урусова остатки.


Старший сержант отдышался кое-как.


- Поехали обратно. Тут трасса точно перекрыта. Не протиснемся. А через болото на 'броне' идти - только жабей напугаем и лягушей насмешим.

Таджикистан, Фанские горы, альплагерь 'Алаудин-Вертикаль'

Санечка


- Баба, я лазлозила! Желтые баноски здесь, а красные здесь!


- Молодец, Санечка! Спасибо! Отдохни немного.


- Баба, я не устала. Я есё могу баноски ласкладывать. Показы, какие нада!

Таджикистан, Фанские горы, альплагерь 'Алаудин-Вертикаль'

Виктор Юринов


- Сережа, ты мне скажи, мы можем сделать нормальную радиостанцию, чтобы попробовать связаться с Россией?


- Ну... Передатчик хороший вряд ли, хотя можно с этим гробом армейским поковыряться. Если еще вытащить его на Алаудинский перевал, да направленную антенну соорудить... А вот приемник запросто. Уровень "Дегена" или "Тексана" не гарантирую, но можно переделать "Кенвуды". Я у ребят видел 'эф семь е' и 'эф шесть а', но они на КаВе лишь принимают. Они вообще принимают всё от нуля до тысячи мегагерц всеми видами модуляции, а их основных три: 'а-эм', 'эф-эм и эс-эс-бе. Но передают только У-Ка-Ве, хоть и в широкой версии, я ее мигом раскрою, если еще не раскрыта, сто сорок - сто семьдесят три мегагерца и четыреста двадцать - четыреста семьдесят брать будем. Пятьдесят кэмэ легко, если применить направленную антенну в нужную сторону. А направленная антенна делается из телевизионной 'дээмве' за пятнадцать минут. При наличии двух направленных антенн и частоты поближе к четыреста семьдесят можно и сто двадцать километров взять. В прямой видимости естественно. Опять же если 'дээмве' антенну подлиннее...


- Сережа! Ради бога, не грузи деталями, я из твоей фразы ни слова не понял. Просто и по-русски: мы Новосиб слушать сможем?


- Да хоть самолеты американские.


- А говорить с ним?


- Нет, говорить - слабо. Но до Айни дотянемся. А при хороших условиях, и до Пенджикента.


- А переговоры бандитские перехватывать?


- Теоретически да. А практически - не знаю.


- И что тебе для этого надо?


- Провода всякого разного метров триста. Лучше телевизионного. И пяток 'кенвудов' нужных марок.


- Всё. Тогда не рассказывай, как ты это сделаешь, а возьми у Акрама провод и вперед. Нам нужна полноценная связь, а не та порнография, что мы сейчас имеем. Наш 'Самшит' тоже можешь использовать. И 'Багульник' завтра из Артуча приволокут.

Окрестности Новосибирска, Центральная база снабжения

Роман Сундуков (Сундук)


База уцелела. Почти. Далекий взрыв уронил с десяток бетонных секций забора, да сорвал несколько крыш. Присутствия чужих видно не было. Всю территорию ЦБС, занимающую под пятнадцать гектаров, конечно, проверить не удалось бы никак. Но и увиденного хватило для первых выводов: 'Чужих нет - свои попрятались'.


- Ну что, верховный шаман, доставай бубен! И начинай камлать.


Захрипела, прогреваясь, старая Р-123. Кое-как вышли на дежурную волну.


- Полста первый - Точке! Полста первый - Точке!


- Точка - Полста первому! Ваша работа на тройку! Как прошло?


- Полста первый - Точке. Ваша - аналогично. Принял.


- У нас два сто!


- Точка - Полста первому! Ваши два сто принял!


И продолжилось голосом Пчелинцева:


- Полста первый, с меня два по сто в одной!


- Полста первый - Сороковому! Заметано, чиф!


Ну всё, в бригаде знают ровно столько же, сколько знает сам капитан. Значит, можно оставлять Михайлова с биноклем, а Женьку на рации. И идти на ЦБС. Притом идти так, чтобы его заметили. Там видно будет. Сразу стрелять не начнут - значит, действительно, свои.


А начнут - так у ребят есть возможность смыться, и передать в бригаду, что тут сектыш.


За БРДМ капитан не боялся. Она на холме стоит, метрах в трехстах. Из РПГ не достанут, а чтобы 'Корнет' или еще гадость какую навести и шарахнуть - уровень умения повыше нужен, чем у хомяков складских. Да и батальон охраны вряд ли операторами ПТУРСов комплектуют...


Сундуков успокаивал сам себя все те метры, которые шел до третьего КПП. Но успокоился, только когда увидел щекастую морду старлея Васильева - зама по вещевому довольствию.


Тот стоял в генеральской фуражке. С 'Грозой' наперевес. И приветливо улыбался капитану.


- Ромка, живой, черт!


- Да чтобы нас угробить - и ядерной войны мало! Рассказывай!


- Что там рассказывать....


А в эфир летело радостное:


- Полста первый - точке! У нас сто одиннадцать! У нас сто одиннадцать!


И летел назад ответ. Со всеми возможными нарушениями норм связи. Радостный и крайне нецензурный...

Таджикистан, Фанские горы, альплагерь 'Алаудин-Вертикаль'

Владимир Потапов (Потап)


В целом ребята оказались даже лучше, чем Потап ожидал. Догадывался, что альпинистам в дисциплине не откажешь, но одно дело знать, другое видеть.


Пулеметчики - так просто хороши. Особенно братья-омичи. Но и Серега с Васькой не промах. Остальные попроще, но с азбукой знакомы. Погонял всех на смены позиций, проверил матчасть. С оружием ребята не пасуют, двигаться, в целом, умеют. Так или иначе - два отделения есть.


Лайма удивила. 'Плетка' как в руки к ней попала, словно приросла. И сама девчонка с оружием в руках преобразилась. Сразу видно - снайпер. Только неразговорчива малость. Так то на национальные особенности списать можно.


- Воевала? - спросил майор, приглядевшись.


- Нет, - буркнула литовка.


- А навыки откуда?


- Учили...


Тут Потап не выдержал.


- Послушай, Лайма! Прошлое ушло. Где, и на чьей стороне ты была до Войны, мне, мягко говоря, до лампочки. А вот знать, чего от тебя ожидать можно - хочется. Нам воевать вместе. Как я тебе спину подставлю, если скрываешь что-то? Оружие просишь, значит, доверия моего ищешь. А сама не доверяешь.


- Можьет, мне еще рассказать, с кем я спала? - пришурилась опасно. Словно прицелилась.


- Можешь и рассказать, если хочется. Шибко против не буду. Но больше интересно, где ты с винтарем так насобачилась. Для 'белых колготок' молода слишком. А в литовскую армию женщин не берут. Да и армия там...


- Мама у меня снайпер. В Чечне воевала. Против вас, - девчонка замолчала, с вызовом глядя на майора. Не дождавшись реакции, продолжила, - она и учила. Сколько себя помню - всё время с оружьием. Вместо кукол патронами играла...


Потап молчал.


- Била би у меня вчера винтовка... - протянула Лайма.


- Ничего, на твою долю хватит. Из этих ни один не ушел. Но и другие найдутся. А винтовка у тебя теперь постоянно будет. Не отберу, не гляди тигрой лютой.


- А из-за мами не обижаетесь?


- Девочка, - устало произнес майор, - пусть бог разбирается, кто был прав, а кто не прав в тех войнах. Всё это покрылось толстым слоем радиоактивной пыли. Нам бы со своими проблемами разобраться и выжить... Здесь и сейчас. Мама - это мама. Литва - это Литва. А ты здесь. И, надеюсь, на нашей стороне.


- Спасибо, товарищ майор... -


- Ну и ладушки. Перекур окончен. Следующая задача...


Как только вернулись из кишлака его ребята, Потап припахал всех. Малышу и Огневолку всунул по отделению, усиленному пулеметной парой, а Прынца повел знакомиться к девушке.


- Вах-вах! - Всплеснул руками Жора, - чему я могу научить мадемуазель? Литовские снайперши - лучшие в мире!


- Вот это и есть твоя задача - сделать из Лаймы литовскую снайпершу. Лучшую в мире. И из Олега с Лехой тоже... - Потап почувствовал, что брякнул что-то не то и поправился, - ...сделать снайперов. Чтобы с тобой две пары было.


Не только отдохнуть, даже дух перевести Владимиру не дали. Едва спихнул на друзей, снова ставших подчиненными, свежесобранное ополчение, как Леха притащил пополнение с Куликалон. Ехидную улыбку альпиниста майор понял, когда начал знакомиться с новобранцами. Семеро русских, один француз и два испанца! И на каком языке с ними разговаривать? Придется вспоминать надежно забытый английский...


А завтра в рейд, и наплевать, готовы к нему ребята или нет. Бодхани Ахмадов ждать не будет...


19 августа 2012 года


Таджикистан, поселок Сарвада, пост джигитов на въезде со стороны Айни


Кадыр лениво зевнул. Делать на посту было совершенно нечего. После ухода Ахмета дальше к Айни, никакая опасность сюда не могла добраться. Разве что урусские кяфиры решат прорываться из Варзоба в Пенджикент. Но тогда шум боя на перевале будет слышен часа за два до подхода первых людей. Скучно и делать нечего... Всех приличных девок, кого смогли отловить, перепробовали еще позавчера. Вчера последняя сдохла, у Вахара, да и самого Кадыра, были весьма специфические наклонности в женском вопросе... Остальные бабы попрятались... Других развлечений Кадыр не представлял... Разве что...


- Вахар, - окликнул он приятеля, похожего на самого Кадыра, как на родного брата, - бери своих, на дороге сладкого поищем. Скучно здесь. Фируз, подежурьте пока.


Увалень Фируз неспешно кивнул. Через десять минут 'Нива' с четырьмя боевиками отвалила от поста и понеслась в сторону Айни...

Окрестности Новосибирска, расположение N-ской десантной бригады

Владимир Пчелинцев (Шмель)


Подробный план расписали еще с вечера. Но, как это зачастую и бывает - он не пережил и первого выстрела. Сбилось все. Вроде и первоочередные задачи наметили, и людей с избытком, и транспорта хватает...


Вот только, то замок на складе заест, и придется его срывать монтировкой, то не справится с управлением 'кардан', и прямо с эстакады навернется грузовик, доверху набитый ящиками с патронами. То, начнут бойцы грузить томатную пасту с килькой, хоть не раз было сказано, что в первую очередь вывозится оружие. А солдатам что - склады рядом. Эту машину загрузим можно спать, других пока нету... Весело, одним словом.


Требовательно забубнила рация. Пчелинцев даже не услышал сперва в окружающем шуме. Пока кто-то из рядовых, на ухо не заорал :


- Тарищ майор, Вас рация хочет!


- Да... А, спасибо! - спохватился майор, и попытался отбежать подальше от грохота. Бойцы торопились и швыряли бедные ящики, не особо заботясь о целостности, мол, на месте разберемся. А нет - так и черт с ними, взорваться не должны. Лимит взрывов уже исчерпан.


- Сороковый, мать твою! - рация выражения уже не выбирала, и материлась на всю округу.


- На связи Сороковый. Кто орет, и что случилось?


- Сороковый, это Периметр беспокоит. Гости жалуют. Со стороны города идут. По прежнему маршруту. Огонь открывать?


- Какие, нахрен гости... - выругался Пчелинцев.


- Обычные. Те, что хуже татарина.


- Шутки отставить! Огонь не открывать! Наблюдение продолжать.


- Принял. Наблюдение продолжаю. Огонь не открываю. Роджер. - разочарованно ответила рация и замолкла, похрюкивая только изредка всплесками помех.

Таджикистан, трасса Душанбе -Худжант

Шамсиджан


Шамсиджан внимательно посмотрел в зеркала заднего вида. Вроде никого. Спереди тоже. Рискнуть? Останавливаться не хотелось. Пока он едет, ему не грозит ничего. Только сумасшедший будет стрелять в заправщик. Пятнадцать тонн солярки в бочке и прицепе - надежная защита. А стоит остановиться... Но естество брало своё... Да и баки почти пусты. Перелить горючку из емкостей - не проблема, но за время, потраченное на эту операцию...


Самая большая беда заключалась в том, что Шамсиджан не знал, куда ехать... Работодатели из Душанбе, скорее всего, мертвы. Продавать горючку за сомоны - и что сейчас делать с этими бумажками? А за что-то еще... Попробовать протащить КАМАЗ в родной Ленгар нечего и мечтать, дальше Шамтуча не пройдет. Может, в Шамтуче и попытаться пристроить? Тамошние ребята тоже не подарок, но, по крайней мере, знакомые. Больше всего он мечтал махнуть машину вместе с грузом на 'Ниву' (или УАЗ) и автомат. Но тот, у кого есть автомат, скорее расплатится одной пулей.


Надо решаться, скоро поворот на Сангистан, и дальше, к дому...


Он еще раз оглядел дорогу и рискнул. Заправщик остановился у обочины. Шамсиджан, не выпуская из руки монтировку, облегчился, наполнил баки и взялся за дверцу кабины. Вроде, обошлось... Пожалуй, в Шамтуч...


'Нива' вынырнула как из-под земли. Выскочивший с переднего сиденья здоровенный амбал дернул Шамсиджана за куртку. Камазист отмахнулся монтировкой. Удачно: голова нападавшего противно чмокнула и он завалился назад. Руки амбала разжались, но поздно, водителя с подножки сдернуло. А из 'Нивы' вылезли еще трое, и уже держали жертву на прицеле автоматов.


Шамсиджан огляделся. Тупик. Пока он стоит так, что есть риск попасть в бочку, стрелять не будут. Но стоит дернуться к кабине...


- Какой горячий, да? - произнес один из тройки, похожий на получившего свое амбала, как две капли воды, - зачем кунака моего убил? Теперь бакшиш плати. Машины твоей хватит. Ключи кинь и иди своей дорогой.


Как далеко он успеет уйти, Шамсиджан понимал прекрасно. А что делать не представлял.


- Ну что молчишь, а? - продолжал бандит. - Не нравится бакшиш? А зачем Вахара убивал?


'Врезать ему, что ли, - мелькнула мысль, - всё одно подыхать, так хоть... минуту...'


- Хорошо! Пусть так будет, как ты говоришь. Держи ключи,


Шамсиджан сунул руку в карман, вытащил ключи и уронил их.


- Не нервничай так, - съязвил бандит, - можешь оставить, я сам подберу.


- Нет уж, отдать, так отдать. - Отозвался камазист, подбирая вместе с ключами пропитанную солярой тряпку и бросая ее на бочку.


По тряпке бежал веселый огонек. Старый фокус. Вся троица отшатнулась.


- Ты что, офигел! - заверещал бандит.


- Уматывайте к матери! Сам сгорю, но и вам, шакалам... - Шамсиджан теперь держал тряпку в руке, гадая, уберутся ли бандиты до того, как станет слишком жарко.


'Не смогу держать - взорву бочку, и хрен бы с ним'


- Брось тряпку! - орал амбал, - сдохнешь ведь!


- Он вряд ли. - Раздался спокойный голос откуда-то сверху. Говорили по-русски - А у тебя все шансы. Пушки на землю, три шага назад и лапки в небо.


Амбал резко повернулся направо и... три выстрела слились в один. Бандиты рухнули. Кто стрелял, Шамсиджан не видел, но ничего хорошего не ожидал. Какая разница, одни бандиты, другие... Тряпка начинала обжигать руки...


- Слышь, рулила, - раздался тот же голос, - ты не вздумай нас всех тут взорвать вместе со своим драндулетом. Никто тебя обижать не собирается.


- А чем докажешь? - водитель пытался подавить вспыхнувшую надежду. Всё-таки умирать категорически не хотелось...


- А собирались бы, так вместе с ними грохнули, - с какой-то скукой произнес тот же голос. - Соляра так быстро не загорается.


Сверху и сзади над головой водилы высунулась рука в толстой брезентовой рукавице, вырвала тряпку и отшвырнула подальше.


- И монтировкой зазря не махай, - заявил здоровенный русский мужик в камуфляже, спрыгнувший с бочки. - Давай лучше перекурим да побазарим.


Шамсиджан вытащил сигареты, угостил говорившего, прикурил от его зажигалки и глубокомысленно произнес:


- В самом деле, убивать не будете?


И только после этого понял: не будут...


Через полчаса он крутил баранку бандитской Нивы в сторону Ленгара. На соседнем сиденье лежал АКСУ, машинка, которую бывший сержант Воздушно-Десантных Войск Советской Армии изучил, как свои пять пальцев. Как сложится его жизнь в новом мире, Шамсиджан не имел ни малейшего представления, но одно знал точно: хрен кто сможет остановить его в Шамтуче...


Проводив машину взглядом, русский негромко произнес:


- Малыш - Потапу.


- Здесь, - откликнулась рация


- Мы прищучили четверых ваших клиентов. Как понял?


- Понял. Минус четыре.


- Да. Конец.

Окрестности Новосибирска, расположение N-ской десантной бригады

Владимир Пчелинцев (Шмель)


Ситуация оставляла стойкое ощущение де жа вю. Снова засеченные на дальних подступах гости, занимающие позиции бойцы тревожной группы, подъезжающие машины....


Только не тащит на горбу пулемет Калашникова капитан Сундуков, да нет за спиной старлея Побережника. И уже никогда не будет. По крайней мере, на этом свете....


Впрочем, новые гости вели себя совсем иначе. Колонна из пяти машин остановилась в километре от КПП. Дальше пошел одинокий мерин-кабриолет. Тачка была явно 'с чужого плеча' - женская игрушка. И где только нашли подобное чудо, один розовый цвет чего стоил. Зато, крыша откинута, и отлично видно, что гости безоружны, и их всего двое. Точнее один, если не считать шофера.


Остальные приехавшие всеми силами демонстрировали миролюбие. Повыходили из машин и, помахав пустыми руками, сгрудились кучкой метрах в двадцати от крайней.


Метрах в ста от майора розовый 'мерс' остановился. Пассажир вылез из салона, и, не торопясь, направился к Шмелю.


На вид - под 'полтинник', сравнительно невысокий, худощавый, ни капли жира, хотя мускулатура особо не выделяется. 'Вот и господин Сухой пожаловали. Собственнорыльно' - подумал майор. Сомнений в личности визитёра не возникли ни на минуту. Совершенно обычное лицо, короткая цивильная стрижка. Во внешности было что-то располагающее. Поэтому хотелось его заранее пристрелить. На всякий случай.


Подойдя почти вплотную, гость остановился. Оценивающе окинул взглядом майора и протянул руку.


- Если не ошибаюсь, майор Пчелинцев Владимир Глебович! Искренне Рад Вас видеть! Позвольте представиться: Сухов Валерий Николаевич. В настоящий момент выполняю обязанности мэра того, что осталось от Новосибирска. - И слегка склонил голову в намеке на поклон.


- Не могу сказать, что разделяю Вашу радость. Но раз приехали - говорите, зачем. - Пчелинцев протянутой руки якобы не заметил.


Сухов ничуть не смутившись, продолжил:


- Так уж получилось, что в настоящий момент кроме меня в городе не осталось ни одного человека, который решился бы взять на себя смелость заняться решением проблем населения.


- И власть. Как бы в награду за смелость.


- И власть, - согласился Сухов, - но обратите внимание, мы берем не только власть, но и соответствующие ей заботы. Никто другой к этому не стремится. Насколько я знаю, Вы уже имели несчастье познакомиться с одним из претендентов на власть без забот. Должен принести благодарность от лица города: вы сняли нам очень большую головную боль. Благодаря Вам с преступностью в городе практически покончено.


Пчелинцев скептически хмыкнул.


- Владимир Глебович! Я никогда не скрывал своего статуса в постсоветской России. Но какая разница, чем занимался человек в прошлом после всего произошедшего? - Сухов замолчал на несколько секунд, вглядываясь в невозмутимое лицо Пчелинцева. И продолжил речь. Явно заранее заготовленную.


- Важно то, что этот человек делает сейчас, и что он собирается делать в будущем. В городе сложилась катастрофическая ситуация. Большинство районов уничтожено. Хозяйственные связи рухнули. Экономика в жесточайшем кризисе. Я бы даже сказал в коллапсе. Без сильной централизованной власти оставшиеся не переживут ближайшей зимы. Вся довоенная верхушка мертва. Кстати, я к этому не имею ни малейшего отношения. А кто имеет - совершенно не в курсе. Может, американцы, может китайцы. Да хоть казахи - не знаю, и знать не желаю. Так или иначе, но они мертвы. Из полиции толком никто не уцелел. По крайней мере, никого в чине старше лейтенанта встретить не довелось. Поверьте, власть над этим огрызком Столицы Сибири - скорее обуза, чем лакомый кусочек. - Сухов глубоко вздохнул.


- Ну, раз все так плохо, то не могли бы Вы объяснить причины своей заинтересованности в получении этого кусочка. И, соответственно, наше место в ваших планах? - спросил Пчелинцев.


- Как бы Вам объяснить, товарищ майор... - Задумался Сухов. - точно! Вы же - десантник, насколько знаю?


- Не без этого. - осторожно согласился Шмель.


- Тогда должны понимать, что не только у ваших войск девиз 'Никто кроме нас!' Видите ли, и частные лица могут применить его к себе. Ведь действительно, если не я, то кто? Не Вы же?


Сухов неожиданно подмигнул майору.


- У Вас своих проблем хватает. Да и наводил я справки, уж простите. Не тот Вы, Владимир Глебович, человек, чтобы пытаться спасти всех.


- А Вы, Валерий Николаевич? Тот человек?


У Сухова отлично получалось разводить руками. Совершенно недвусмысленно, и именно с тем оттенком.


- К сожалению, тот. Уж простите, видимо это пережитки советского воспитания. Готов, знаете ли, взгромоздить на плечи неподъемный груз, изображая мифического Атланта.


- Сочувствую. - совершенно равнодушным голосом ответил Пчелинцев. - Вот только я до сих пор не услышал, какое место в Ваших планах небодержателя занимает моя бригада? Ну и, соответственно, что Вы хотите лично от меня? Раз заявились собственно персоной, да и машинку такую не пожалели по воронкам гробить, значит, чего-то жаждете.


- Честно? Для начала - мне хватило бы 'не войны'. 'Мир', конечно, крайне желателен, но я прекрасно понимаю, что у Вас нет никаких оснований для доверия. Тем не менее, хочу попытаться договориться о ненападении. А в дальнейшем, о возможном союзе против пришедших извне сил.


- И какие именно силы Вы ждете извне?


- Откуда же мне знать! Если это будут представители законной власти, или просто вменяемые люди - я готов к диалогу. Но своих бывших товарищей, как и представителей иностранных государств, мне не хотелось бы пускать на территорию области.


- Ладно, придут - посмотрим. Что еще?


- Хотелось, чтобы Вы не препятствовали нашим эмиссарам в заключении договоров на поставки продовольствия в город. И в выполнении сторонами этих договоров.


- Слушай, - не выдержал Пчелинцев, - ты бандит или юрист? По-русски говорить можешь?


- Одно другому нихрена не мешает, - осклабился Сухов, - а фигли ты меня в воротах держишь? Мог бы и присесть предложить. Уж об угостить чаем и не говорю. Сразу видно как ты к гостям относишься, Владимир Глебович.


- Да предыдущие шибко наглые попались. Проблема-то исчерпана, но осадок остался. Сам понимать должен, Валерий Николаевич. Ладно, проходи внутрь. Поговорим по-людски. - Майор чуть в сторону отступил, пропуская гостя. Тот, не оборачиваясь, махнул сопровождающим, что все нормально, мол.

г. Айни, Таджикистан, отдел милиции

Рахматулло Набиев


Рахматулло Набиев, сержант Айнинского отдела внутренних дел республики Таджикистан, сидел на месте дежурного, сосредоточив взгляд где-то в районе входной двери. Таджикский сержант пытался решить вечную проблему русских интеллигентов: 'Что делать?'. Получалось это у таджика так же плохо, как и у русских.


Из всех сотрудников отдела он остался единственным, кто еще являлся на работу. И сомнения в правильности собственного поведения глодали сержанта всё сильнее. Власти нет, указаний нет, бандиты наглеют с каждой минутой, противопоставить им совершенно нечего... Может, проще прихватить штатное, а лучше нештатное, оружие и сидеть дома? По примеру сослуживцев. Нет никаких гарантий, что пока он болтается здесь, какие-нибудь отморозки не потрошат его семью.


На улице зарычал и вскоре замолк мотор автомобиля. Хлопнула дверь.


- Ассалам алейкум, Рахматулло-ака!


Сержант опустил поднятый было автомат.


- Ваалейкум ассалам, Бахреддин-ака! Какими судьбами в наши края?


- Да вот, езжу, смотрю, думаю, как жизнь строится, что люди делают.


- И что увидел, спасатель?


- Порядка нет, ака! Совсем нет порядка. Каждый бандит хочет беком стать! У вас поспокойнее... Ты на месте...


- Но месте, вот только один. И то... Ходили слухи, Ахмет Ахмадов сюда идет. Вот до него и порядок. Думал, отделом остановим, а где он отдел... Разбежались, шакалы...


- Ахмет не придет, брат. Бек хотел съесть казан плова больше своего желудка.


Сержант заинтересованно посмотрел на спасателя.


- И?


- Сердце не выдержало... А у его джигитов оказались слабые головы...


- Это хорошая новость, ака. Единственная хорошая за последнее время. Но она мало что меняет. Кто-то другой придет. Или наш капитан опомнится. Сам баши быть захочет...


- Что делать думаешь, сержант?


- Не знаю, лейтенант. Просто не знаю. Если бы где-то оставалась власть, уже бы вышли на нас. Вот сижу, думаю...


- У тебя сколько детей, Рахматулло?


- Пять. Зухра шестого носит!


- Вот о них и думай, ака.


- Что может джигит без кунаков, Бахреддин? Уйти в горы? Один не прокормлю семью...


- Зачем один? Есть хорошая компания. Те, кто приласкал Ахмета...


- А своих перевез, старлей?


Скулы гостя затвердели...


- Не успел... Душанбе...


- Извини, брат...


Несколько секунд помолчали.


- Ты серьезно, Бахреддин-ака? Насчет гор.


- Да. Уйти можно прямо сейчас.


- Оружейка нужна?


- Не без этого. Лучше нам, чем бандитам.


Рахматулло задумался... Бахреддин - хороший мужик... Правильный... А к какой-то стае прибиваться, все равно надо. Пожалуй, это неплохой вариант. Вряд ли он приехал один...


- А если откажусь? Убьете?


- Кери хар! Ты совсем с катушек слетел, сержант! Все нужное заберем, и все дела. Мешать будешь - свяжем. Убивать-то зачем? Ты никому зла не чинил.


- Держи ключи, ака. И зови своих ребят. Пойду семью собирать.


- Машину возьми.


- Есть транспорт. Здесь дождитесь. Я быстро...

Окрестности Новосибирска, расположение N-ской десантной бригады

Владимир Пчелинцев (Шмель)


Разговор продолжили в столовой.


- Итак, чего хочешь, - спросил Пчелинцев, отхлебывая чай.


- Воевать с тобой не хочу - это раз. Если казахи какие придут, или китаезы, то помощи - это два. Мои ребята будут с крестьянами за жратву договариваться - не мешай, - Сухов предостерегающе поднял руку. - Грабежей не будет, только честная покупка или обмен. Собственно, и всё. Торговать тоже можно, только вот не знаю, чем. Оружие же не продашь. Ты же честный.


- Не продам. А что предложить взамен можешь?


- А что надо?


- Давай не будем пейсами трясти, изображая евреев на одесском Привозе.


- Майор, я действительно не знаю, что вам надо. Свободный доступ в город - без проблем. Что-то нужно из уцелевшего - надо смотреть, что... Хочешь в штабе округа генеральское кресло спереть - не удастся. Нет ни кресла, ни кабинета. Про генерала точно не скажу. Там от трупов даже головешек не осталось...


Пчелинцев поморщился. И снова отхлебнул горячий чай.


- Я тебе скажу - что. Только сперва покажи, что от города осталось. А кресло генеральское мне без надобности. И майорского хватает.


- Доставай карту. У вас ведь наверняка запас.


Следующие полчаса оба сидели, склонившись над схемой Новосибирска, разбираясь в пятнах городских кварталов. Пчелинцев пожевал измочаленный карандаш.


- Короче так, порешаем в таком аспекте. Мне нужно всё медоборудование с 'Врачебной Практики'. И весь их персонал. Выживший который, ясный пень. Чтобы у меня госпиталь нормальный был. Не спорь, ты первый пользоваться прибежишь. Сам же говоришь, что тебя туда не пустят ни при каких раскладах, ибо там взвод ОМОНа сидит. Или как он там зовется нынче, после реформирований всех? И еще. Кто из города захочет к нам уйти - не препятствуешь. А если мы не примем - человеку жизнь не портишь.


- Не вижу причин для возражений. - устало улыбнулся Сухов. - Думаю, с ментами договориться сумеете. Одним миром мазаны. Какие бы вам новые имена не давали. А вообще, надеюсь, майор, со временем доказать получится, что не только бандитом могу быть, но и человеком, с которым можно иметь дело.


- Откуда только ты такой взялся, человеко-бандит...


- Не поверишь. Из Москвы. И очень вовремя. Но давай про это в другой раз, мне еще в город возвращаться.


- Может в конвой еще пару БТРов добавить? - спросил Пчелинцев. И только по глазам видно было, что смеется комбат.


- Да уж как-нибудь. Но, за заботу спасибо!

Таджикистан, Фанские горы, альплагерь 'Алаудин-Вертикаль'

Виктор Юринов


- Деда, поиглай со мной. Ты совсем пелестал со мной иглать!


Я останавливаюсь. Только что хотел попросить внучку подождать, пока я решу очередной важный вопрос, и... неожиданно понял, что она слышит это постоянно уже пять дней! И не только от меня. Как минимум, еще и от отца. Нам некогда, мы по уши в важных делах. В очень важных. Но... У меня всего одна внучка. И она не понимает, не может и не должна понимать, что происходит вокруг.


Ее, то вместо сна тащат отсиживаться на склонах, то усаживают помогать сортировать банки с консервами, то... И все отмахиваются. Разве что, не забывают покормить. Нет, не прав я. В отличие от мужиков, женщина никогда не забудет о ребенке. И Ира, и Надя уделяют Санечке немало внимания. Но она-то хочет общаться не только с мамой и бабушкой. Неужели так трудно найти чуть-чуть времени. Например, поменьше слушать рацию. Как-нибудь справятся без меня. Кстати, о рациях... Нет, к черту! В конце концов, меня никто не выбирал и не назначал на эту должность. Да и на какую должность? Кто я? Координатор лагерного совета? Председатель? Генеральный секретарь? Фигу! Я просто старый дурак, которому всегда больше всех надо! И который - вечная затычка к любой бочке, даже ядерной! А еще я дед вот этой маленькой девочки, которой предстоит очень непростая жизнь. А с рацией... Это, вообще, надо делать иначе... И не сейчас.


- Давай, маленькая! Показывай, что тут у тебя!


- Вот смотли, деда! Это камуски болсые, это велсыны! А маленькие - это хлебет идет. А это пелевалы...


Следующие двадцать минут внучка самозабвенно двигает совсем маленькие камушки, которые изображают 'тулистов', штурмующих 'пелевалы'. Ей нужно не столько моё участие, сколько присутствие.


А на меня накатывает. Всё, загнанное внутрь, вглубь, давящееся бурной дневной деятельностью, ночными советами, планами, решениями, реализацией... Всё это рвется наружу, выплескивается и захлестывает с головой. Мамина смерть, отсутствие известий о Боре, опасения за Олега, вечно лезущего на передний край, общая безнадежность и необратимость всего произошедшего, всё осознанное, но не прочувствованное, не пережитое, а просто отложенное на потом, наваливается одной большой волной, и я тону в пучине черной тоски и полной безысходности, не предпринимая ни малейших попыток выплыть наружу. Мозг отказывается сопротивляться, я схожу с ума, железная рука сжимает сердце, уже знакомое онемение охватывает левое плечо и распространяется на руку и грудь, всё ближе и сильней, и нет сил даже достать изокет из кармана...


- Деда, тебе плохо? Не плась деда, я зе с тобой! Вот твоё лекалсво!


И умница внучка протягивает мне тюбик изокета, вытащенный из кармана моей куртки... Остается только пшикнуть под язык и загнать обратно ту стихию, которая чуть было не вырвалась наружу. Спасибо, Санечка!


- Я здес, деда! Съесь лекалсво и давай иглать! Давай иглать, деда!


- Давай, внученька. Давай играть...

Окрестности Новосибирска, расположение N-ской десантной бригады

Владимир Пчелинцев (Шмель)


Маленькая колонна скрылась из виду быстро. Минут через двадцать Периметр доложил, что бандиты из зоны вышли. Притом, гнали на всех парах и без остановок. Пчелинцев облегченно выдохнул, и медленно пошел обратно к импровизированному штабу.


Если медцентр действительно цел, то его нужно вытаскивать в обязательном порядке. А что это значит? А это значит, что надо ловить по бригаде Сундука с Седьмым. И, если вопрос касается медицины, в будущем рейде совсем не помешает Мезенцев. Подполковник у нас ведь из интеллигенции. Слава Богу, не творческой, а рабоче-крестьянской.


Очки носит, по гражданской форме одежды в шляпе вышагивает. Ладно, разберемся.


Во! На ловца и зверь бежит! Вернее, идет, слегка пошатываясь. Поверх формы халат. Когда-то белый, а сейчас кровью заляпанный...


- Максим Викторович! - крикнул майор военврачу.


Тот остановился, недоуменно огляделся, и, надев выуженные из кармана халата очки, начал осматриваться по сторонам.


- Максим Викторович! - повторил Пчелинцев. - А я как раз Вас искать хотел!


- С какой целью, товарищ майор, Вы вдруг решили искать бедного врача? Который, к тому же, совершенно не принимает участия в нынешнем бедламе, скромно поименованном передислокацией.


- Викторыч, комедь не ломай, да? - отмахнулся Пчелинцев.


- Больше не буду. - пообещал Мезенцев. - Если некий майор введет меня в курс дела раньше, чем я с ног упаду. Четыре операции с утра. И еще две делать надо в срочном порядке.


- Не упадешь. Приказа такого не имеешь. А вот насчет операций, как раз и искать собирался. Про некий медцентр 'Врачебная практика' представление есть какое-либо?


- Как не быть! - ответил подполковник. - Отличный центр был.


- Не был, а есть. - поправил военврача Пчелинцев. - Давай, все обскажу, только, может, присядем? А то плюнешь на отсутствие приказа, да ноги протянешь.


- Насчет 'присесть', я только за. - Мезенцев устало опустился прямо на остатки дорожки, облокотившись на бетонную глыбу.


- Короче говоря...Тут бандюки снова приезжали, мириться хотели. Ну и новостей в клювике принесли, хороших и разных. Разных больше, сам понимаешь, но и чем порадовать - нашлось. Уцелела 'Практика' Каким чудом не знаю. Отмолили, наверное.


- Все может быть. И отмолить могли, и вообще. Психика человеческая, и все с ней связанное - материя тонкая, и линейкой обычной неизмеряемая. - задумчиво произнес Мезенцев. - А вот что он не 'был', а 'есть' - новость отличная. Там и оборудование не нашему армейскому чета, да и персонал грамотный. Есть там такой профессор Шутов. Из общей хирургии...


- Так вот, - перебил подполковника комбат. - Центр нам 'паралелльная власть' готова отдать целиком. Со всеми потрохами.


- И что? - не понял военврач. - Как отдать? А сами чего?


- Сами никак. Там человек двадцать ментов засело. Да не 'ПеПеэСы', а кто-то серьезней. Ксивы не показывают, и на любой шум стреляют. Так что, судьба его нам бережет по всем раскладам.


Вот и выходит-то, дорогой мой подполковник, что кроме тебя, никто с этой задачей не справится.


- Так... Операции...


- Викторович, приказывать не буду. Ты у нас не маленький, по званию даже старше, сам понимать должен. Операции подождут, вроде бы никто из ребят помирать не собирается. Проедешься, пообщаешься. На тебе задача - с медиками договориться. С ментами или пентами, как их там, блин, ребята разберутся. Сам съезжу. А то Сундук скатается, или Урусову мои погоны навесим. Хотя, нет, те еще ксивы проверять вздумают. Не пойдет...


- Понятно...- потер Мезенцев переносицу. - Если правильно понимаю, моя первоочередная задача договорится об эвакуации?


- Именно. И прикинуть, что и в каких количествах необходимо для вывоза всего этого имущества. Всего, что может пригодится хотя бы 'в принципе'.


- Вечер занят, зато ночь свободна... - начал вслух рассуждать подполковник. - Прикину. Так-то, примерно представляю, что там есть.


- Вот и отлично!


- Когда выезжать будем? И состав группы?


- Сейчас и пойдете. Два БТРа, 'шестьдесят шестой'. Думаю, человек сорок вам с головой хватит.


- А если?


- 'А если' не будет. - Пожесточел лицом Пчелинцев. - У них дураков тоже нет. Понимают, что мы потом весь Энск к херам выжжем. И будет ему не Новосибирская Республика, а пустыня Сахара.

Таджикистан, поселок Сарвада, пост джигитов на въезде со стороны Айни

Станислав Белозеров (Малыш)


Пока 'Козлик' с открытым тентом медленно подкатывал к посту, Малыш успел срисовать диспозицию. Мда... Шпана останется шпаной, сколько не обзывай ее солдатами... И на хрена Вы, ребята тут мешков с песком наскладывали, если сами сидите в сторонке? Два бандита играли в нарды. Еще четверо увлеченно давали им советы. 'Четверых майор завалил, все здесь'.


При виде УАЗа полноватый бандит неторопливо поднялся и, закинув автомат за плечо (!), двинулся к шлагбауму. Малыш назвал пароль, вырезанный из Ахмет-джана, и спросил:


- Ты Кадыр?


- Нет, уехал Кадыр! Я - Фируз!


- Куда уехал? Ахмет сказал, все должны здесь быть!


- Вах! - засуетился толстенький. - Все здесь, только Кадыр и Вахар поехали машины посмотреть!


Остальные бандиты опять уткнулись в нарды...


- Идиоты, - произнес Малыш, втыкая одну руку в солнечное сплетение Фируза, а другой снимая с него оружие.


Автоматы Принца, Огневолка и карабин Олега к концу его движения уже успокоили и игроков, и болельщиков.


- Джамиль - Малышу.


- Здэс!


- Чисто.


Из-за поворота вынырнула шишига.


- Ну, Фируз, показывай, что у вас где. - Улыбнулся Малыш очень нехорошей улыбкой, - если жить хочешь. А то отдам тому, кто зарезал Ахмета...

Новосибирск, медицинский центр 'Врачебная практика'

Иван Дмитровский


С дороги требовательно загудело несколько машин. Дмитровский из глубины комнаты внимательно рассматривал пришельцев. Два БТРа - 'восьмидесятки', шишига. Все в камуфле. По всем признакам видно - армейцы.


С чем пожаловали? Неужели... - екнуло сердце. - вспомнили? Или не все части из пары десятков, плотным ожерельем окружавших город, попали под удар?!


- Что там? - рядом возник бесплотной тенью профессор Шутов. И верно, как тень стал, загоняет себя мужик, непонятно, на чем держится.


- Там живое подтверждение тезиса о том, что нельзя верить бандитам. Как бы они презентабельно не выглядели. - Передал Дмитровский бинокль профессору. - Армейцы. Шевроны Н-ской бригады. Десантники.


- Действительно, это десантники. - растерянно вернул оптику Шутов. - По крайней мере, вооон тот вот, в очках который, до боли напоминает одного моего давнего знакомого.


- Понятно, - снова вскинул бинокль Дмитровский, - что ничего не понятно. Но вроде бы действительно военные. Интересно, с чем пожаловали. Вряд ли просто ехали мимо да решили заглянуть на огонек.


- Если это действительно Мезенцев, то лично я буду вовсе не удивлен подобным положением дел. Сей кадр всегда был способен на радикальные поступки.


- Не только он способен. - улыбнулся Дмитровский. - Ну что, товарищ доктор, тряхнем стариной, да поближе подойдем? Вроде бы прошлый раз неплохо вышло. Да, кстати, Евгений Сергеевич, вы мне так и не написали на бумажке те выражения! Вернее, я их прочесть не сумел.


- Хлипкие нынче офицеры пошли! - подмигнул Шутов старлею и первым протиснулся сквозь баррикаду в дверях. - Слушайте внимательнее, Иван, и обрящите счастье!

Таджикистан, г. Айни, Аптека

Мирали Садырзаде


Стук в дверь не застал Мирали Садырзаде врасплох. Внучка по-прежнему в подвале, вход в который надежно заставлен тяжелым сундуком. Последние три дня Дилором оттуда почти не выходит. С того момента, когда старый аптекарь узнал о гибели Душанбе, все его мысли были направлены только на одно: как спасти внучку?


Придумать Мирали ничего не смог. Пока он просто прятал Дилором в погребе, но понимал, что это всего лишь отсрочка. Не сможет девочка просидеть там всю жизнь. А стоит ей попасться на глаза какому-нибудь новоявленному баю... Как же ее уберечь? Внучка - единственное, что осталось в жизни у старого аптекаря. Не везло ему. Сначала жена умерла первыми родами, оставив на руках единственного сына. А пятнадцать лет назад и тот погиб в автокатастрофе вместе с беременной женой... То, что пьяный ишак, сидевший за рулем встречных 'Жигулей', тоже не пережил это столкновение, Садырзаде не обрадовало. Какая разница, если его Рахмана больше нет... Ни сына, ни невестки, ни еще не родившегося внука... Как мальчик радовался, когда купил эту чертову машину!..


И опять Мирали остался вдвоем. Теперь с полуторагодовалой внучкой. А сейчас, когда ей скоро семнадцать, слишком много шансов потерять и ее.


Надо куда-то бежать, где-то прятаться... Только где... В одиночку не выжить, а кому нужен старик?.. Девушку-то пригреть многие не откажутся, вот только не будет ли это похуже смерти?..


Кого там несет...


Аптекарь осторожно выглянул в окно...


Накликал! Во дворе стоял открытый УАЗ с пулеметной турелью и армейский грузовик. Улица была перекрыта людьми в камуфляже с автоматами в руках.


'Только бы внучку не нашли', - молил Мирали, открывая замок. Запираться нет смысла, хлипкую дверь вынесут с одного удара.


В магазин вошли двое. Русские. Здоровенный мужик в камуфляже и сравнительно небольшой, но крепко сбитый паренек в альпинистской куртке.


- Ассалам алейкум, ата, - уважительно поздоровался альпинист.


- И вам поздорову, - не ударил в грязь лицом Мирали.


С образованием у аптекаря всё было в порядке.


- Ата, не продадите немного лекарств? - перешел на русский собеседник.


- Немного, это сколько?


- А все, что есть.


'Всё-таки, грабеж, - подумал Мирали, - да пусть забирают, лишь бы Дилором не тронули'


- А чем уважаемые собираются рассчитаться со старым аптекарем?


Ответ Садырзаде поразил.


- Можно и деньгами. Но подозреваю, автомат полезнее будет. И пару рожков патронов.


Они собирались платить! Пусть оружием, но когда платят - это не грабеж...


- Зачем мне автомат... Я и стрелять не умею...


Военный, до этого не принимавший участия в разговоре, молча подошел к сундуку и внимательно осмотрел его. Сердце Мирали прыгнуло в пятки.


- Подожди-ка, Лех! - произнес бугай, - знаю я, что мы можем предложить уважаемому... Как Вас зовут, ата?


- Мирали...


- А меня Владимир. Так вот, не хотите ли Вы, уважаемый Мирали, свалить из этого города к чертовой бабушке? Вместе со всеми вещами, лекарствами и... Кто там у Вас в подвале прячется? Дочка? Или, скорее, внучка?


- Каком подвале? - деланное удивление далось аптекарю с большим трудом.


- Мирали, давайте не будем терять время. Никто Вашу девочку обижать не собирается. Мы живем в горах и в состоянии себя защитить. И не только себя. В Айни у вас шансов нет. А у нас выживете. Хотя и там легкой жизни не обещаю.


- Решайтесь, ата, - добавил альпинист, - здесь скоро беспредел начнется. А мы своих в обиду не даем...


Мирали заколебался. Всё звучало хорошо. Слишком хорошо. Старый таджик не верил в чудеса. Тем временем Владимир подошел к двери и выглянул наружу.


- Машка!!! - разнесся по двору зычный голос. - Ко мне!


Он зашел обратно. В дверь влетела девчонка. Чуть старше Дилором, высокая, красивая, в альпинистской одежде и с автоматом через плечо!


- Товарищ майор! Сержант Пота...!


- Отставить! - улыбнулся Владимир. - Мирали, это моя дочка. Она и проследит, чтобы Вашу подопечную никто не обидел...

Новосибирск, медицинский центр 'Врачебная практика'

Максим Мезинцев


Бандит со знаменитой фамилией комбата не обманул. Наверное, действительно хотел договориться. А может, просто боялся. Никто не стрелял. И вообще, иногда казалось, что город старательно подчистили. Нет, разбитых машин и неубранных трупов хватало. Да и обрушившиеся дома никуда не спрячешь. Но дорога была относительно чистой. Тот же БТР спокойно мог проехать...


Мезенцев старательно вертел головой, пытаясь разобраться в новом лабиринте, пока его чуть ли не за ноги не затянул под броню Урусов.


- Товарищ полковник, я все отлично понимаю и все такое, но если Вы пулю между глаз поймаете, то я себе этого не прощу. А товарищ майор - тем более. Так что сидите тут. Если очень хочется - вооон ту заглушку вытащите, и травите душу неодрезденскими видами.


Подполковник хотел было вспылить, но потом передумал. Старший сержант прав. Он нынче - старший. Да и от Пчелинцева были недвусмысленные указания.


Мезенцев выдернул заглушку из отверстия для стрельбы из личного оружия. Но в небольшом отверстии разглядеть что-то было невозможно, только отдельные детали мелькают. Пришлось плюнуть, и попытаться поудобнее расположиться на жестком сидении в десантном отсеке...


- Товарищ полковник! - кто-то тряс за плечо. - Через десять минут на месте будем.


Военврач ошалело затряс головой. Надо же, умудрился задремать. Хотя, что тут удивительного? За прошедшие сутки удалось урвать всего пару часов сна. А работы - выше околыша...


А тут все условия - есть где ноги вытянуть, мягкий замасленный бушлат под головой, из открытых люков ветерок... Кто видел лучше - тот ослеп!


Мезенцев, немного придя в себя, попытался что-то разглядеть сквозь грязный триплекс.


- Подъезжаем. Тут 'высотка' завалилась - придется в обход. - все правильно понял Урусов и подал помятую алюминиевую кружку. - Кофейку шарахните. Он, хоть нынче и среднего рода, да и подостыл уже, но тот еще термояд!


Заранее опасаясь после подобного предупреждения, Мезенцев потянуул черную жидкость. Мда, Урусов действительно с Юга. Нормальные люди такой 'мазут' могут пить только разведенным.


- Если тяжеловато идет, то Вы водичкой осадите! - посоветовал 'чокнутый хохол' и протянул вторую кружку. Не менее помятую. Да еще и слегка подкопченную со дна.


Высшая степень сюрреализма. Ехать на бронетранспортере по разрушенному процентов на шестьдесят городу и пить кофе по-турецки...


- Если хотите сказать, что Вы в шоке, и вообще, кругом сурвареализмус чистейшей воды - можете промолчать. И так на лице все-все написано. Воот такими буквами! - засмеялся Урусов. А вслед за ним, не удержался от смеха и сам подполковник. А там и остальные присоединились, кто в БТРе сидел. Так они и подъехали к медцентру. Под раскаты смеха, гулким эхом выбивающиеся из-под брони.


Утирая слезы, Мезенцев выбрался сквозь люк. С непривычки все еще немного покачивало, но тенденция к восстановлению вестибулярного аппарата наблюдалась.


Через несколько минут, из приземистого здания 'Врачебной практики' выбралось два человека и медленно пошли к воротам.


- А знаете, товарищ старший сержант. - удивленно потер переносицу Мезенцев, - сурвареализмус, или как Вы там выразились, продолжается в полной мере. Тот, который впереди идет - мой старинный друг Женя Шутов.


- Так что, - уточнил капитан Сундуков, тоже вылезший из своего БТРа и подошедший поближе, - можно докладывать, что, мол, задача выполнена?


- Пока лучше не стоит. Профессор иногда слишком буквально воспринимает клятву Гиппократа....

Таджикистан, Фанские горы, альплагерь 'Алаудин-Вертикаль'

Совет


- В результате рейда уничтожено шесть единиц живой силы противника. Захвачены все продовольственные запасы, находившиеся на продуктовом рынке в Сарваде. Там же аптечный киоск. Плюс склады банды Ахматова. Поселковый семенной фонд возвращен крестьянам. В половинном размере. Скот полностью.


- Добрый ты, Стас!


- Ты бы на их глаза посмотрел, майор! Ну, крестьян этих. Они же с голоду помрут!


- А так у них Ахмадов-младший всё отберет.


- Не, мы еще не уехали, а они уже в горы поползли... Хрен он что получит. Зато я щенков взял!


- Каких щенков?


- У председателя ихнего две суки ощенились. Алабайки! Я как на отца глянул - влюбился! Cантиметров на пять выше обычного в холке! Да еще с кавказской примесью! Красавец! Такой медведя задавит влегкую! Порода будет!


- Ладно, собачник. Еще что?


- На Ахмадовских складах оружие. И боеприпас. Стрелковое, пара пулеметов. Снайперок ящик! И патронов к ним немерено! Где взяли, ума не приложу. Гранат немного. И взрывчатки. С полтонны бензина на брошенной заправке слили. Разноцветного. И пару шишиг прихватили. На трех еле увезли. Я бы туда еще раз сходил. Много чего не влезло. Кроме того, местный МАЗ жратвой битком забили, отогнали до Пасруда и прикопали получше. Его бы сюда перегнать, но водила хороший нужен. Всё. Потерь нет, людских приобретений тоже. Доклад закончил. - Малыш расслабился и привалился к стенке балка.


- Володь, у тебя что?


- Тоже неплохо. Грохнули четверых бандюков, наезжавших на КАМАЗ с солярой. Договорились с водилой и махнули его драндулет с содержимым на бандитскую 'Ниву' и их же АКСУ с боекомплектом. 'Кардан' счастлив. Укатил домой, в верховья Зеравшана. Если что, там есть союзник.


- Где именно? - спросил Виктор.


- Ленгар.


- Матча... далековато... Да и лучше здесь...Продолжай.


Потап кивнул:


- Бахреддин каким-то юзом умудрился дотащить его драндулет досюда, так что, пятнадцать тонн соляры стоит во дворе. Ну, вы видели. Дальше. Полностью очистили отделение милиции, менты все одно разбежались, единственный сержант там сидел. Теперь нашим будет. Вместе с беременной женой, пятью детьми и кошкой. Предлагаю участковым назначить. - Поняв, что шутка ушла в пустоту, продолжил. - Полностью вывезли местную аптеку. Вместе с аптекарем и внучкой.


- С каким аптекарем? - Руфина Григорьевна, за последние двое суток не проронившая ни слова, оживилась.


- Блин, имя, как у вершины местной!


- Мирали?


- Точно!


- Мальчики, вы даже не поняли, что вы сделали! Мирали Садырзаде! Удивительнейший человек! Один из лучших фармацевтов Таджикистана! Травник прекрасный! И... - начальник лагеря внимательно посмотрела на Потапа, - вы его библиотеку взяли?


- Куда ж мы денемся! Шесть здоровенных сундуков! Грузить замучились.


- Всё. Вы разбирайтесь здесь со своими мужскими игрушками, а я посмотрю, как устроили Мирали! Он уже немолодой человек! Если не найду хорошего места - выгоню кого-нибудь из вас!


- Ради бога, любого!


Руфина Григорьевна, негромко ворча: 'ну хоть одно хорошее дело сделали', вышла из балка.


Мужики просмеялись, и Потап продолжил.


- Скупили местный магазинчик. За деньги. Так что, теперь ни рублей, ни сомони, ни баксов. Даже литы сплавили.


- Хозяин что, дурак?


- Не совсем. Сказал, что деньги, может, еще и не обесценятся, а товар точно отберут. Собственно и всё. Никого не обидели, никого не убили. Главное - свои все целы.


- И у нас, в общем, удачно, - произнес Виктор, - погибших похоронили. С аксакалами еще разок поговорили. Даже без Бахруддина обошлись. Акрам был и Али, так что с языком разобрались. На Куликалоны ребята ушли. Альплагерь Артуч будем разбирать и потихонечку таскать сюда. У них там надо охрану организовать. Всех по специальностям переписали, неплохой список вышел. Если хотя бы половина умеет то, что говорит... В общем, завтра начинаем строить новые домики. Делаем ревизию всего, что есть, включая трофеи. И надо решить, где и как перекрыть дорогу...

Новосибирск, медицинский центр 'Врачебная практика'

Евгений Шутов


- И что скажете, Ваня?


Шутов, как заведенный, ходил из конца в конец кабинета. За последние два дня старлей стал для него чем-то вроде точки опоры в окружающем мире. Особенно после того, как сумел доходчиво объяснить подъехавшим бандитам, что центр им не подчиняется. Причем, объяснить без стрельбы и мордобоя, одними словами.


- Скажу, что нам сделали царское предложение. Снимаются проблемы питания, электроэнергии, обороны. И удивительно вовремя, поступление раненых практически прекратилось, довоенные больные разошлись по домам, конечно, кому есть куда.


- Военным нужны медики, а не мы лично. И оборудование. Вы это понимаете? - профессор остановился и уперся взглядом в Дмитровского, - А кто будет помогать людям в городе?


- Евгений Сергеевич, через неделю максимум, у нас банальнейшим образом кончится продовольствие. Ладно, если учесть уменьшение количества личного состава, то дней через десять. Магазины по округе уже пустые. Власть в городе в руках непонятно кого. И мы, и десантники видели только некоего Сухова. И насколько я помню оперативки, от этого типа лучше быть подальше. Да, десантники не бессребреники. Не могут помочь всем, выбирают тех, кто полезен. Но Вам-то, какая разница? Лечить военных лучше, чем бандитов! Если из-за еды под криминал лечь придется, нормальных людей к нам просто не пропустят!


- Ты думаешь, я этого не понимаю? Но перевезти наше оборудование... Кто его настроит, это же не телевизор... А больные? Мы не станция скорой помощи, у нас совсем нет транспорта! В чем мы повезем лежачих? В этих ваших... 'шишигах'?


- Ну, вот и давайте думать, в чем, кого и как везти. А оборудование... Насколько я понимаю, двое настройщиков у Вас есть. И военных не стоит считать совсем уж беспомощными. Да и чем Вам так не нравится ГАЗ-66?

Таджикистан, Фанские горы, альплагерь 'Алаудин-Вертикаль'

Георгий Шкляр (Прынц)


- И надо решить, где и как перекрыть дорогу... - закончил Виктор.


- К чему такая спешка? - заинтересовался Потап


- Перехватили переговоры Бодхани Ахмадова. Это младший брат Ахмета. Он уже в курсе. И обещал отрезать яйца тому, кто убил его брата.


- Интересно... - протянул Олег.


Я непроизвольно бросил на него взгляд. Как строгал своим тесаком какую-то палочку, так и продолжает это занятие. Только луч фонарика на лезвии сверкнул бурым проблеском. И из глаз на мгновенье выглянула Смерть.


Или я схожу с ума понемногу...

Таджикистан, Фанские горы, альплагерь 'Алаудин-Вертикаль'

Совет


- Так или иначе, - продолжил Виктор, - нам стоит перекрыть дорогу, чтобы не вмешиваться в местную борьбу за власть. Я не уверен, что мы не совершаем ошибку, но очень не хочется терять людей. Наших людей. Поэтому лучше не воевать.


- Хочешь мира - готовься к войне, - глубокомысленно изрек Огневолк.


- А вот готовиться будем. По полной программе...


21 августа 2012 года


Таджикистан, Фанские горы, альплагерь 'Алаудин-Вертикаль'

Виктор Юринов


- Это что?


- Список того, что нужно для утепления существующих домиков и строительства новых.


- Толя, ты понимаешь, что ты написал?


- Конечно!


- Ни хера ты не понимаешь! Две фуры минераловатной плиты! У нас нет фур! У нас есть пять 'шишиг'! И, возможно, один шестиметровый МАЗ. Если Бахреддин сможет на нем пройти хотя бы до Маргузора. Но это меньше даже одной фуры! И где мы найдем столько плит? Дальше. Какой сайдинг? Ты о чем?


- Утеплитель надо закрывать. Иначе раскрошится.


- Где ты видел сайдинг в Айни?! И чем его возить? Фанера и кровельное железо тебя устроит? Разбирай дома в Пасруде! И на все сутки - двое. Потом дорогу взорвем! Пятьдесят тонн цемента - из той же серии! На чем возить и откуда?


- В Зеравшане на рынке есть цемент!


- Пятьдесят тонн? А даже если есть? 'Шишига' больше трех не возьмет. Четыре рейса под носом у бандитов! Ты же не только строитель, но и альпинист. Тебе известняк нигде не попадался? Ах, попадался! А это и известь, и цемент! Показать, где глина есть?


- Витя, чтобы превратить известняк и глину в вяжущие составы необходимо много топлива и специфическая техника: дробилки, мельницы, печи для обжига...


- Толя, вся эта техника когда появилась? А человечество уже не одну тысячу лет строит немаленькие сооружения! Используя вяжущие составы. Вот и вспомни, как наши предки решали эту проблему! Пятисотый цемент, может, и не получишь, но нам и сотки хватит! Кстати, с таджиками поговори, чем они в высокогорье пользуются, две трети домов в Маргузоре без цемента построены! Так, а это что?


- Гравий! Для бетона!


- Мать твою через задницу! Камней в горах не хватает? Нагреби с ближайшей морены. Вали и думай, как без всего этого обойтись! С глаз моих!


Нет, ну это же надо додуматься, завозить в горы камни!


- Еще бетономешалка нужна!


Он что, идиот?


- Бетономешалки тоже не будет. Будете замешивать!


- Чем? - немедленно откликается Толик.


- Чем хочешь, тем и замешивай! Хоть...


Подробно объясняю, чем именно лично ему предлагается замешивать бетон. Стоит с обиженной мордой. Пожалуй, я погорячился...


- Толя, пойми, мы не в твоем Воронеже. Каждый рейс вниз может стоить кому-то жизни. Через день-два эти рейсы вообще прекратятся. Нам надо завезти максимум продуктов, медикаментов, горючки... Того, что самим не изготовить никаким образом. А цемент можно сделать из известняка и глины, этого добра здесь навалом. Гравия у нас - на весь Таджикистан хватит. И еще на две России останется! Понимаешь? У литовцев, вроде, геолог есть, - сверяюсь со списком, - вот. Витас Петраускас. Найди и придумайте, что и из чего сделать. И чем заменить минплиту. Только коврики не задействуйте - они в живом виде пригодятся...

Окрестности Новосибирска, расположение N-ской десантной бригады

Андрей Урусов (Седьмой)


Эвакуацию медцентра решили начинать ранним утром. Ответственным по медицинской части назначили, естественно, Мезенцева. А по армейской самым главным, совершенно неожиданно для самого себя, стал старший сержант Урусов.


Андрей обматерил всех, кто оказался под рукой, козырнул и побежал выполнять. Тут-то и оказалось, что хотели как лучше, а получилось как всегда. Есть ведь три способа сделать какое-либо дело: 'правильно', 'неправильно' и 'по-армейски'. В этот раз вышло очень 'по-армейски'.


Сперва гадали, хватит ли у срочников соображения для роли грузчиков. Не картошку ведь грузить придется, а сложную технику. Долго определялись. Пока не выяснилось, что, собственно, личный состав в бригаде уже кончился. Вторая рота осталась на ЦБС еще после вчерашнего рейса, пытаясь разгрести все привезенное. Первая одной половиной грузила выделенные для переезда грузовики, а второй вытаскивала на поверхность все новые и новые кубические километры очень важного имущества. Людей, естественно, никто из офицеров не давал.


Плюнув на последствия, Урусов просто забрал одно отделение из дежурного взвода, заранее прикинув, что получит за это от Шмеля звиздюлей и, вдогонку, благодарность за инициативу, связанную с подрывом боеготовности подразделения.


В последнюю минуту в уже отъезжающий грузовик запрыгнул шахматист, вообще непонятно по каким причинам не уехавший вместе с 'детским садом' и прочими гражданскими самым первым рейсом.


Борис заскочил неудачно, чуть не сорвавшись с борта. Упасть ему не дали солдату, втянув в кузов.


Урусов только выругался когда узнал про пополнение рабочей команды. Но высаживать гражданского не стал. Парень, хоть на вид и хлипкий, а по утрам по десять верст носится. Пригодится.


Дорога в Новосиб тоже не стала веселой для бедного старшего сержанта. Борис решил воспользоваться случаем и начал, через лючок в кабине, приставать к Урусову, уговаривая подготовить его, Бориса, к самостоятельному походу в Таджикистан. У него же там родные все, товарищ старший сержант! Андрей, ну, пойми! Надо, очень надо!


Товарищ старший сержант только крутил головой от общей ошарашенности. Вот так, ни много ни мало! Млять, сделай из коня шахматного, в жизни не видевшего ничего, кроме доски в клеточку, бойца, который может сходить за пять тыщ верст. Нашел, понимаешь, великого Дуру всяких воинских дисциплин. Он же сам толком ничего не умеет! Просто везучий, да и все.


Да ладно Вам! Андрей, я же видел! Все видел! Как Вы... Ты... Короче, как грабителя того подстрелил! Прямо влет из пистолета! Одним выстрелом! И вообще!..


Что именно 'вообще', Борис не уточнял. Но, Урусову и озвученного хватило, чтобы его начало грызть желание дать приставучему парню в репу и выкинуть из машины, а потом и из головы нафигё. Вот только не поймет за что, и вообще...Мля! Вот прицепилось это 'и вообще!'...


Короче, не поймет. У интеллигентов мозги по-другому завинчены, не то что у простого народа. А этот еще и шахматы превзошел. Гроссмейстер и все такое. Дашь в грызло - а он не обидится. Подумает еще, что проверяю таким образом, как раз по мне способ! Только сильнее на мозги капать начнет.


- Короче, засношал ты меня, товарищ гражданский! Обещаю, если до вечера ни слова по поводу Таджа от тебя не услышу, то придумаем что-нибудь. Согласен?


Ох, а радости-то сколько... Наивный чукотский юноша с грустными еврейскими ногами...

Таджикистан, Устье реки Парсуд-Дарья.

Заслон


- Задача такова - какая банда к Пасруду жало сунет, чтобы была выбита под ноль. Особенно если от Сарвады идут. Раз там прорвались - значит, у Малыша все плохо. Даже если он вернется раньше, чем они сунутся, ничего не меняется. С той стороны только ахмадовцы. Отдельных граждан - задерживать и разбираться по обстоятельствам. С языком проблем не будет, для таких моментов Али у вас есть. Непонятливый кто попадется - можно и прикладом в зубы, хотя лучше договариваться. Да и что я вас учу, сами люди взрослые. Вверх и вниз никого не пропускать. По дороге пусть хоть целый день ездят, а в ущелье проход закрыт в оба конца. Но главное ваше дело - отрубить погоню, если она придет за нами или Малышом. Вопросы?


- Отсутствуют, герр майор, - улыбнулся Прынц.


- Ну и ладненько. Всё. Погнали мы помалу....


Потап впрыгнул в УАЗ, и машина ушла вниз.


За три дня работы из личного состава ничего толком не сделаешь. Но приходилось рисковать. Ладно, вроде как все просчитано и на местности определено. Справятся с прикрытием. Жора ведь остается.


Заслон организовали в том месте, где Пасруд-Дарья, вырвавшись из своего ущелья, вливалась в Зеравшан. А идущая вдоль нее дорога выходила на Душанбинско-Худжандскую трассу. Оставить здесь группу было насущной необходимостью. С востока к Сарваде в любой момент могли подойти джигиты Ахмадова. Но с теми проще - их можно было остановить и на окраине поселка, где Малыш еще девятнадцатого соорудил неплохую 'линию Белозерова', на которой и пятеро могли удержать позиции до подхода подкрепления. Однако майор планировал сегодня глубокую разведку в западном направлении. Хотелось понять, чем дышат люди ближе к Пенджикенту. Соответственно, не с одной, а с двух сторон вполне реально было нарваться на серьезные неприятности, и вариант возвращения с погоней на хвосте был далеко не самым худшим.


Сил на засаду Потап не пожалел. Из четырех имеющихся 'снайперов', в группу отдал троих, включая Прынца. Плюс пулеметный расчет Долженко и шестеро ребят с автоматами. Пожалуй, получилось самое сильное подразделение. Зато за тылы спокойно, оно того стоит.


- Всё, ребята, - скомандовал Прынц. - пошли подбирать позиции. Серега с Васькой - вон на тот склон. Подберите точки, чтобы дорогу насквозь шили на весь прицел. Вы двое - с ними. Прикроете пулеметчиков в случае чего.


Донников взвалил на плечо короб с лентами, и пулеметчики вместе с выделенным прикрытием помчались на другую сторону дороги.


- Снайпера, слушайте меня сюда. - продолжил Георгий. - Вон с того участка видно всё до самого моста на трассе, ну и сам мост впридачу. Устраиваетесь там поудобнее и не забываете про запасные позиции. Ты и ты - устраиваетесь ниже под склоном. На вас задача - чтобы ни одна падла до 'трубочников' не добралась.


- Вон там еще хорошая точка - пропела Лайма.


- Вы читаете в моем сердце, белая госпожа! Вот на ней я и устроюсь, - парировал Шкляр. - Пошли, майне кляйне камараден! - махнул он двум оставшимся автоматчикам.


Леха, Лайма и двое сопровождающих полезли на склон.


- Значит так парни, - притормозил Леха через пять минут подъема. - Ты, Санек, в этих камнях ныкаешься. Запасные позиции примерно у той грядки, и в елочках чуть левее. Как раз, если что, шиповник шторкой сработает. А тебе, Петь - вон та куча. А запасные, - он замялся, выискивая укрытия.


Лайма тронула его за рукав и молча показала рукой немного выше уже обозначенной позиции.


- Ага, спасибо, - кивнул Леха, - ложбинка влево вверх до большой скалы. Окоп, прямо, бегай не хочу. Огонь открываете только, если они лезут к нам, и от вас метрах в ста, не раньше. Впрочем, на инструктаже вроде бы все присутствовали? А мы повыше полезем, оттуда обзор лучше...


- А почему тогда мы здесь, а не там? - тут же заинтересовался Петр.


- Каким ты местом майора слушал? Он же разъяснял все... - ответил Леха. - А еще, потому что я буду за девушкой ухаживать, и ты там - третий лишний!

Окрестности Новосибирска, медицинский центр 'Врачебная практика'

Андрей Урусов (Седьмой)


По прибытии на Покрышкина легче не стало. Вылезла проблема с транспортом. Никто конкретно им не занимался, понадеявшись, что кто-то другой придет и все решит. Сволочи золотопогонные! Все по базам катаются и тушенку из рябчиков половниками жрут, запивая игристыми винами! А ты, товарищ старший сержант ложись, и выполняй план!


Проблема видимого решения не имела. Большую часть отобранного Мезенцевым оборудования, еще можно было за несколько рейсов утащить на 'газонах'. Личный состав набить на манер селедок в БТРы и ментовские 'микрики', да еще на броню посадить какое-то количество народу. Урусов представил молоденьких сестричек в халатиках-мини на голое тело, вольготно разлегшихся на броне в соблазнительных позах, и ошалело покрутил головой. Потом вообразил их же наедине с бойцами срочной службы в тесном БТРе... Всё, старший сержант, сразу по возвращении - всех на фуй, а сам к жене!


Всё равно непонятно, как везти больных, особенно лежачих. А без них самая толковая часть персонала, советской еще закалки, категорически отказывалась куда-либо ехать. И Андрей медиков понимал.


Урусов наорал на Дмитровского. Старший лейтенант в долгу не остался. Оба начали хвататься за пистолеты. Шутов схватился за сердце и обматерил обоих. Старшие немного успокоились и стали сообща прикидывать, где бы взять соответствующий транспорт...


Неожиданно в перепалку влез Юринов:


- А если у местной власти попросить?


- С дуба рухнули, батенька?! - удивился Андрей, - Какая тут на хрен власть?!


- Ну, - засмущался Борис, - я слышал, этот, который приезжал к нам, мэром себя называл.


- Какой мэр в три часа ночи по Гринвичу?! Уркаган самый обыкновенный! Мало ли чего он наплел. Я сам в Москве не раз проканывал за пограничного старлея! Чтобы 'люди в некрасивом' не так старательно требовали паспорт с регистрацией!


- Злоупотребление служебным положением. И дача взятки официальному лицу при исполнении им служебных обязанностей. - меланхолично прокомментировал Дмитровский. - Чем больше Вас узнаю, товарищ Урусов, тем больше от Вас фигею.


- На здоровье! - отмахнулся Андрей. - Так что там ты с лжемэром затеять хочешь?


- Попросить можно! - Борис уже и сам был не рад, что влез с таким предложением.


- На, проси! - Урусов протянул шахматисту рацию, переключив ее на оговоренную с Суховым волну, - выбьешь транспорт - будут у тебя яйца настолько железные, что сам старший прапорщик Вася Рогач позавидует! И до басмачей на пару пойдем.


Боря взял рацию, помедлил немного, разбираясь с устройством, и нажал тангенту.


- Валерий Николаевич? - произнес он, старательно пытаясь говорить более низким голосом, чтобы тот звучал постарше. - Так позовите! Да, очень срочно! Не волнует! Валерий Николаевич? Добрый день! Это Юринов Вас беспокоит из Н-ской бригады. Борис Викторович меня зовут. У нас тут проблемка возникла при вывозе медцентра. Транспорта надо бы подкинуть. Да нет, немного, для Вас не должно быть напряжно, Вы же город контролируете. Или уже не Вы? Это хорошо, что изменений в статусе нет и не предвидится! Нет, что Вы! Пару автобусов для персонала и крупновоз, какой-нибудь, под громоздкое оборудование. И хватит. Ах да, еще несколько машин скорой помощи для тяжелых. Да нет, что Вы, немного. Штук десять хватит. Да, и водителей желательно гражданских. В каком смысле? В смысле, к Вашим делам отношения не имеющих. Да. Транспорт вернуть? А зачем Вам столько карет 'скорой помощи'? Вот и я так думаю! Благодарю за понимание. Валерий Николаевич! Да, мне тоже было приятно с Вами сотрудничать!


Разобрать среди хрипов рации ответы 'мэра' у Андрея не получалось, зато Бориса он слышал отлично. И ощущал 'разрывус шаблонус обыкновенус'. Глаза видели худенького восемнадцатилетнего подростка, а уши слышали взрослого солидного мужика из привыкших к власти, минимум начальника отдела в администрации, а то и зам. губернатора.


Юринов вернул рацию.


- Примерно через час будут. Обещали фуру-длинномер, два автобуса и десять карет скорой помощи.


- Это чего было такое? - ошалело спросил Андрей.


- Это была тебе путевка в Таджикистан! - ответил за Бориса прапорщик Безручков и закатился смехом.


- 'Задрот задротом'!.. - выдавливал он сквозь хохот, - 'Конь шахматный'!.. А этот конь за пять минут у уркаганов чалдонских колонну автотранспорта отжал... За бесплатно!.. И чокнутого хохла себе провожатым в Чуркестан подрядил! На слабо поймал, как последнего фраера! Вот, Борька, вот молодец! Сто лет так не смеялся! Андрюху Седьмого на ровном месте обул! Ты где ж так научился?


- Да разве это бандиты? - простодушно произнес Боря и развел руками. - Видели бы вы наш областной спорткомитет, вот то были настоящие бандиты! Председателя Откат Откатычем даже в глаза называли. А это - так, детский сад!


Теперь ржали все. Захлебываясь и перхая. Вроде бы успокаиваясь, но потом кидали взгляды на ошарашенного Урусова, и все начиналось сначала. Даже Шутов хихикал, растирая левую сторону груди.


Все это безобразие продолжалось до тех пор, пока в ворота мед центра не начала понемногу втягиваться обещанная колонна...

Таджикистан, поселок Сарвада

Станислав Белозеров (Малыш)


Если на второй рейд в Сарваду привлекались все наличные силы, то третий был сравнительно небольшим. Дело было не в том, что оставалось сделать максимум два рейса. Просто разведка в сторону Пенджикента была нужна не меньше, чем оставшееся пока не вывезенным имущество. Потап с Рахматулло, набив два УАЗа автоматчиками, ушли на запад. Десяток под руководством Прынца оседлал высоты, контролируя выход из ущелья на трассу. Тройка снайперов и пулемет давали неплохие шансы отсечь погоню в случае необходимости, а то и положить ее навсегда.


В сам поселок потащили с десяток человек охраны и чертову прорву грузчиков. Большую часть бойцов оставили при транспорте, чтобы прикрыть безоружных рабочих. Малыш долго не мог определиться, кого поставить старшим в поселке, но проблему решил Виктор, поехавший 'посмотреть, что вы там прозевали'.


- Стас, - заявил Юринов, - вали, делай своё дело, а здесь я разберусь с божьей помощью.


Старый альпинист уже заработал немалый авторитет, и Малыш, решив, что скорее богу потребуется помощь Виктора, чем наоборот, укатил на восточную окраину, где еще позавчера был сооружен редут из мешков с цементом.


Вчера Потап оглядев это сооружение, только присвистнул:


- Ну, Стас, ты как всегда! Толя там изнылся, что ему цемент нужен, а ты из него полевую фортификацию громоздишь, маршал Вобан наш доморощенный! Пачкается же!


- Ну, пойди, поищи песочка. Можешь, еще земельки попробовать копнуть. - предложил Малыш, - что нашли, то и воткнули.


- А столб поперек дороги тоже вы положили?


- Нет, он тут с советских времен лежит! - съязвил Стас.


Но вчера здесь располагалось почти полтора десятка бойцов. Сегодня же обходились пятеркой.


Машину поставили чуть сзади, чтобы с дороги не было видно. Бежать, если что, недолго и под защитой заборов.


Олег исчез во дворах, где у него уже имелось несколько оборудованных позиций на крыше какого-то не то склада, не то цеха. Братья-пулеметчики, уже получившие с легкой руки Огневолка общий позывной 'Браты', установили свой агрегат на привычное со вчерашнего дня место.


Малыш и Огневолк пристроились с другого фланга 'редута'.


Теперь им оставалось только ждать. И мечтать об отсутствии гостей с востока...

Окрестности Новосибирска, Центральная база снабжения

Влада Урусова (Кошка)


Опять Андрея нет. Уехал. То служба зовет, то прочие трубы... Который рейд подряд мотается. Практически и не видно, даже переезжать без него пришлось. Пропадал в безвестных далях по каким-то загадочным делам.


А кто-то, вроде бы совсем недавно не на шутку обижался, и совершенно по-детски дулся неделями, когда она тоже вот так же срывалась и уматывала в командировки. Тушить Алтай, приглядывать за 'киношниками' в Гоби, разгребать чужие огрехи в Петропавловске-Камчатском....


Это сейчас сын все перевесил, Хотя и оставался соблазн, оставив Димку на шмелевскую Аню, рвануть в один из рейдов. Даже не командиром, а рядовым стрелком. Ага. Рвануть. Два раза подряд.


Урусов, вообще-то, тихий сам по себе. То, что на людях творит - это показуха на самом деле. Но когда высказала ему эту идею, даже страшно стало. Не орал совсем. Тихо говорил, неслышно почти, больше на шипение похоже... Вот видел кто рассерженную гюрзу под 90 кил веса? А она увидела. И зареклась даже намекать на возможность участия в любых таких делах.


Руки автоматически снимали кожуру с картофельных боков. А мысли летели сами по себе...


Как там тот генерал-майор сказал на свадьбе? Да, самый настоящий владелец полосатых штанов присутствовал. То ли Сердюк, то ли Батюк фамилия. Казацкая, что ли... Как увидела, сильно удивилась. Тому генералу трубку в зубы, и можно идти Трапезунд с Синопом воевать, вылитый Тарас Бульба....


Так вот, когда подпил тот генерал, так сказал: - 'Жиночко, вы за цього хлопця трымайтесь руками й ногамы! Бо, хоч вин й на голову дурный, але надийный! Прям як автомат Калашныкова, або як я!'. И, уперев руки в бока, залился громоподобным хохотом...


А потом, разглядев, наверное, в ней что-то военное, украдкой оглянулся, нет ли рядом ненадежных гостей, и подарил ПСМ. С наказом, отстрелить Урусову что-нибудь шибко важное, если блудить вздумает....


Применять не пришлось, Андрюша оказался отличным мужем, как ни странно. А ПСМ тот, у шахматиста нынче. Забрать, кстати, надо, подарок ведь....


И свадьба вышла такая, что, наверное, до самой Войны слухи ходили...


Она и сама не сумела понять, как все так получилось, но там был и десяток погранцов с автоматами, изображавший почетный караул, и два десятка закованных в сталь ребят из местного реконструкторского клуба... Даже БТР в качестве парадного лимузина обещали, но что-то не срослось с командованием городского батальона ВВ...


Уже ближе к ночи, Влада все же сумела отловить мужа, чуть не потерявшегося в круговерти людской толчеи, собравшей, казалось, пол города.


- А теперь ты мне расскажешь, как все удалось?! - приперла она мужа к стенке. Буквально и фигурально.


- Да что тут такого? - искренне удивился Андрей. - Обычное колдунсnbsp;тво родного города. А Иваныч, енерал в смысле, еще в Киеве грозился на свадьбу ко мне приехать - посмотреть на ту, которая сумеет поймать и привязать!


- Понятно все с тобой!


- А с тобой еще понятней. Не ревнуй! Все свои.

Таджикистан, трасса Душанбе - Худжант

Владимир Потапов (Потап)


Ехать по пустынной трассе было одно удовольствие. Конечно, не М 51, но и не серпантины вокруг Маргузора. И уж тем более, не отрезок ниже впадения Имата в Пасруд. Красивое место, почти сто метров вода обоих рек течет не смешиваясь, левая половина реки синяя, а правая желтая (надо же, еще не разучился красоту видеть), но дорога там... Точнее не там, а еще на сотню метров ниже, где река уже ныряет под землю...


Это Бахреддин умудряется там МАЗы с КАМАЗами протаскивать. А нормальный водитель... Одно неверное движение и привет. Как у Потапа в заднице играло, когда был вынужден Машку за руль сажать перед Пасрудом.... Ведь и на этот кусочек тоже...


Трасса - совсем другое дело. Вполне приличное покрытие, местами даже асфальт есть. По такой дороге сотню километров до Пенджикента вполне можно пройти часа за полтора. Но Потап не торопился. Поспешишь - людей насмешишь. А каким образом любят смеяться те, кого выдастся встретить - еще неизвестно. Может, из РПГ в лоб. Потому - потихонечку. Собственно, в сам город майор заезжать не собирался. Если только будет отдельное любезное приглашение и серьезные гарантии безопасности. А вот подъехать поближе, да прояснить обстановку не мешает.


Увы, добраться до города не удалось. Перед ничем не примечательным поворотом, дорога была перегорожена полноценным блокпостом. Почти дотом, сложенным из бетонных блоков. Сооружение вполне могло вместить внутрь БТР. Никакого транспорта, правда, не наблюдалось, но количество и калибр стволов, торчащих из укрепления, внушало уважение. Тормознулись метрах в двухстах, чтобы если что, быстро уйти.


- Поворот на Ери, - сказал Рахматулло. - До города еще километров тридцать. Подъезжать будем?


- И хочется и колется, - отозвался Потап. - Нам-то только пообщаться надо. Весь вопрос, насколько эти ребята отморожены. Сходить пешочком, что ли, поговорить?


- Зачем тебе идти, брат? - удивился миллиционер. - Мне идти. Они с таджиком говорить лучше будут. С русским не так. Я один пойду. А если стрелять начнут, то лучше одному умереть.


- Знаешь, если всерьез думаешь, что начнут стрелять...


- Думал так, не пошел бы. В Пенджикенте пограничник был, таможня был, милиция был. Должны быть нормальные люди. Но если что - о семье побеспокойся, брат.


Сержант вылез из УАЗа, закинул автомат за спину и неторопливо двинулся к блокпосту.


Метрах в двадцати от укрепления его окликнули. Рахматулло остановился и ответил. Разговор длился минут десять, и всё это время сержант стоял на одном месте.


- Не получается диалог, - вслух подумал Потап. - нету, понимаешь, конструктивности.


- Почему? - поинтересовался один из альпинистов.


- Даже чаю попить не предложили. Но говорят, а не стреляют, уже хорошо...


В этот момент милиционер повернулся и неторопливо зашагал назад. Дошел до машины, тяжело плюхнулся на своё место и выдал:


- Аз калаи керум газ!


- Это можно не переводить, ака, - ответил майор, - а по делу что-нибудь сказали?


- Мало по делу. Это пенджикентцы. Пропускать нас они не хотят. Говорить тоже отказались. И командира позвать не желают. Их задача никого не пускать. И желательно, без стрельбы. Подмяли под себя землю отсюда до узбекской границы и держат ее мертвой хваткой. Я спросил, не хотят ли дойти до Айни и Сарвады. Говорят - военная тайна. Но похоже - нет, сил не хватает удержать столько. Даже большим ртом надо откусывать маленькие куски. Иначе подавиться можно. Как Ахмет.


- Плохо. Что говорить не хотят. Эти куда толковее и умнее Ахмадовых.


- Потому и боятся, что умнее. И Ахмадова боятся, и нас опасаются. Кто мы такие - не знают, но на всякий случай...


- Ладно, поехали назад. Там подумаем.


УАЗики развернулись и двинулись в обратный путь.

Окрестности Новосибирска, расположение N-ской десантной бригады

Сержант Соловьев


Уже после поверхностной ревизии, проведенной на Базе, оказалось, что биноклями и прочей оптикой можно снабдить чуть ли не каждого. Да и ноктовизоров оказалось штук под сто. Так что, Периметр, как с легкой руки сержанта Соловьева, стали называться внешние посты боевого охранения, теперь контроля над местностью не терял ни днем, ни ночью...


Трое шли с севера. С той стороны, где ближайшие воинские части были километрах в ста - ста двадцати. Шли медленно и тяжело, пошатываясь: то ли от потери крови, то ли просто от усталости подкашивались ноги. Парень с парой маленьких звездочек на погонах шедший по центру, периодически падал. Товарищи поднимали его и упрямо продолжали идти вперед. Обожженная и порванная форма. Двое кое-как перемотаны обрывками грязных бинтов. Из оружия - заметен только расщепленный деревянный приклад старого 'семьдесят четвертого'. Может и где еще что есть, но не видно: современный армейский бинокль, вещь, конечно, отличная, но рентгеновские лучи в нем конструкцией не предусмотрены...


Им позволили подойти почти на полтора километра к ЦБС. А потом, вдруг дрогнула земля и ожила. Поднялись с обочины неопрятные кучи мусора. И пришельцы оказались на прицеле двух автоматов. А еще два человека, радостно улыбались с боков.


- Здрассти! - вежливо поздоровалась одна из бывших куч, скинувшая масксеть. Под маскировкой обнаружились все внешние признаки военнослужащего сержантского состава. - Руки в гору, шаромыги! - и подсказал стволом 'калаша' направление.


- Свои... - простонал лейтенант и снова упал.


Остальные кинулись поднимать офицера.


- Стоять! - рявкнул Соловьев. - Руки в гору, сказал! Или я тихо сказал?! И ствол выбрось!


- Мудачье! - ответил сержанту один из пришельцев. - Мы четыре дня не жрали! Летеха помрет щас! - Но автомат медленно с плеча стянул и аккуратно положил на землю.


- Раз еще не помер - полчаса полежит. Ордунг превыше всего, товарищ рядовой! - отрезал сержант. И сказал в динамик гарнитуры:


- Периметр Соло - Точке! Три 'дохода'. Вроде как 'связюки'. Один - четыреста. Принял. Ожидаем.


И подмигнул связисту:


- Не ссы, антенна! За летехой щас катафалк будет. А ты можешь ножками бежать. Азимут дать?


- Ну, ты и мудак! - устало сказал рядовой и сел в пожухлую траву обочины рядом с лейтенантом.


- Какой есть. Зато человек хороший! - парировал Соловьев и кинул связисту флягу. - Кофейком не побрезгуешь?


- А мне можно? - робко спросил третий связист, на вид самый молодой. Хоть и из всех троих самый здоровый.


- Можно Машку за ляжку, и дневального за первичный половой признак. У дедушки проси. - отрезал сержант, но кивнул напарнику, и тот протянул 'салаге' свою флягу.


А 'дедушка', с трудом напоив лейтенанта, все смаковал и смаковал жидкий растворимый кофе, умудрившись растянуть литровую фляжку аж до приезда 'буханки'.

Таджикистан, Устье реки Парсуд-Дарья

Алексей Верин


Позиции Лехи и Лаймы расположены оказались почти рядом. Во всяком случае, говорить можно было, не повышая голоса. Леха, конечно, понимал, что это нарушение дисциплины и всего, чего только возможно, но час за часом тупо пялиться на дорогу было выше человеческих сил. Лайма, похоже, придерживалась того же мнения и против разговора не возражала. Даже начала первой:


- Ти в самом деле собрался за мной ухажьивать?


Леха внимательно глянул в сторону девушки, почти невидимой за камнями и хитро ушел от ответа:


- Можно бы... Так ведь отошьешь...


Похоже, у литовки были приготовлены язвительные реплики на любые фразы, кроме этой, и ей пришлось собираться с мыслями. А может, задумалась о чем-то своем, девичьем, не родился еще тот мудрец, который поймет женщин. Так или иначе, разговор продолжился не сразу:


- Я сейчас немного не настроена. Слишком настирные ухажьёри попадаются в последнее время. Кстати, спасибо.


- За что?


- За последнего ухажьёра.


- А-а... Тебе тоже спасибо.


- А за что мне?


- За фингал у того клиента.


- Что такое 'фин-гал'?


- Синяк на полморды, который ты ему навесила. И который тут же приписали мне. Только ленивый ноги не вытер.


- Почему?


- Я его должен был просто отключить. Или грохнуть. А фонари развешивать - пижонство это.


- Так скажи, что это я поставила 'фин-гал', - незнакомое слово Лайма выговорила по слогам.


- Ага! И получу: 'Даже глаз подбить сам не смог, потребовалась женская помощь'!


Оба негромко рассмеялись.


- Я би его убила, но плохо умею без оружьия. Если будешь ухажьивать, сначала научи, как бить!


- Ага! И ты на мне же и опробуешь?


- Я не до конца...


- И на том спасибо... Высший пилотаж в драке - обойтись без драки.


- Это как?


- Ты Олега представляешь?


- Это твой товарищ? Который пленных резал?


- Во, глазастая! Не резал он их, только пригрозил. А дорезал Потап. Так вот, у Олега есть младший брат. Совсем не боец, шахматист, гроссмейстера выполнил в первый день Войны. Драться в принципе не умеет. Год назад был у него интересный случай. Ограбить его пытались... - Леха сделал театральную паузу.


Литовка покосилась на него, но промолчала. Не дождавшись вопроса, Верин продолжил:


- Идет Борька в Москве от метро Каширская к МИФИ, он там учился. Точнее, числился студентом и играл за них в шахматы. И подваливают к нему два урода. Покрупнее оба, да и постарше года на три, ребенку тогда семнадцать было. В наглую, среди бела дня на крупной улице подходят к парню два козла и заявляют: 'пацан, дай штуку, на дозу не хватает'. Понятно, что драться там они не будут, расчет идет на испуг жертвы. Могло им, конечно, и не повезти, нарвись на того же Олега - сами были бы виноваты. Но Боря-то не Олег, кулаками ничего сделать не может. Зато головой... Ни секунды немедля тормозит проходящую мимо тетю. Из этих, что слона на скаку остановит и хобот ему оторвет, а потом будет долго думать, на кой хрен ей слоновий хобот сдался. Потому как интеллектом, в отличие от здоровья, женщина отягощена не сильно. И Боря этой тете заявляет: 'Извините, пожалуйста, тут меня грабить собираются, Вы не побудете свидетелем немножко?'. Пока до нее неторопливо доходит смысл высказанной фразы, нападающие, хоть сами не интеллектуалы, в ситуацию врубаются, и включают дурочку: 'Ой, не обращайте внимания, наш товарищ так шутит, мы друзья, вместе учимся...'. 'Ну, раз мы друзья, - говорит Боря, - одолжите по штуке до завтра'... - Леха опять сделал паузу


На этот раз девушка не выдержала:


- И что?


- Как что? Взял две штуки и ушел. А кто им виноват? Это ж надо додуматься, грабить почти гроссмейстера!


Следующий вопрос Лайма задала минуты через три, когда просмеялась:


- Это анекдот?


- Нет. Всё так и было. Самое смешное, что эти идиоты неделю после этого Борьку вылавливали.


- А он, конечно, не пришьел?


- Он, конечно, пришел... - сказал Леха, дождался недоуменного взгляда девушки и закончил, - и мы с Олегом тоже...


Лайма снова расхохоталась.


- Не надо меня смешьить. Ти научишь меня драться?


- Научу. Только в лагере уже.


Улыбка слетела с лица Верина, - Тихо! Кто-то едет...

Окрестности Новосибирска, медицинский центр 'Врачебная практика'

Андрей Урусов (Седьмой)


По первоначальному плану рассчитывали быстренько всё загрузить и до темноты выдвинуться на Центральную Базу.


Но первоначальный план, кроме проблем с транспортом, не учитывал, что тонкая техника для того и тонкая, что нельзя ее демонтировать кувалдой, ломиком или 'болгаркой'. Вот и провозились невероятно долго, возясь с каждым винтиком.


А потом еще и загрузить надо... Длинномер-то, он длинный, кто спорит. Только не тентованный, а здоровенная будка, загружать которую можно только с заднего торца. И, соответственно, тащить груз вдоль кузова вперед почти тринадцать метров. Не предусматривал старый хозяин перевозку даже самого простейшего рентгенаппарата, не говоря уже о всяких других, еще более громоздких штуках. Врачи, в азарте плюясь слюной и размахивая руками, наскакивали на Урусова, требуя в обязательнейшем порядке загрузить еще вон ту штуку с хитрым названием, а потом еще вон ту, и ту! И каждая поперек себя шире...


Кое-как процесс все же двигался. Пока срочники не нашли две трехлитровые баклажки спирта... А сердобольные медсестрички бедным солдатикам покушать принесли. И водички, чтобы запить.


Вот половина и нажралась до изумления. Андрей заметил это, когда сразу двое упали. Тут же мелькнула мысль, что облучение пацанов достало. Подбежал, перевернул, и чуть не задохнулся от густого перегара.


- Сцуки. - Мрачно сказал Урусов и начал собирать по больничным закоулкам подчиненный личный состав.


Дмитровский проводил разъяренного старшего сержанта понимающим взглядом. Его ребята все же лет на пять в среднем постарше были, да и не было среди них срочников.


Минут через сорок, над территорией стоял жуткий мат вперемешку с затрещинами. Врач-вытрезвитель-похметолог из Урусова получился отменный, и даже те, кто больше всех усугубил, все же к процессу вернуться сумел...


Все равно пришлось половину боевого охранения убирать и кидать на загрузку. Как и большую часть ходячих пациентов. Типа: проезд отрабатывать надо, так что - вперед. Рука сломана? Вторая есть. Всех, короче говоря, ' под ружье' поставили. Иначе переезд и вовсе ночью кончился бы. Хоть и не ждали неожиданной атаки, но кто того 'псевдомэра' знает'?


А врачи все ходили мрачнее грозовых туч и прикидывали, какой процент вероятности довезти до места назначения хотя бы половину...

Таджикистан, поселок Сарвада

Станислав Белозеров (Малыш)


- Дед - Малышу!


- Дед здесь.


- Как успехи?


- Последнюю шишигу грузим. Остались только учебники.


- Какие учебники?


- Разные. Больше всего таджикских, но и наши есть. Школьные.


- Зачем нам учебники?


- Ты сколько лет здесь жить собираешься?


- Не знаю.


- Вот и я не знаю... Догрузим - сообщу. Минут через десять.


'Все-таки, Виктор - голова, - подумал Стас, - В такую минуту подумать про учебники. Но ведь прав, детей-то учить надо будет, а с учебниками это намного проще. И не суть важно, на каком они языке'.


Десять минут тянулись дольше, чем предыдущий час. Вроде всё тоже вокруг: брошенные дома покинутого жителями поселка, пустынная дорога. Но время словно остановилось. Секунды тянутся неимоверно медленно, словно резиновые...


- Малыш - Деду.


- Здесь.


- Мы готовы. Поехали.


Отлично. Можно и нам.


- Малыш - Олегу! - опять ожила рация.


- Здесь.


- Гости у нас. Два УАЗа и грузовик. Минут пять.


Но Стас уже и сам услышал гул моторов.


- Уходим! Пулей! Чтобы не заметили.


Четверо бросилась к машине. Вынырнувший из двора Олег вспрыгивал уже на ходу. И всё равно они опоздали. Затормозившие у поваленного столба джигиты успели увидеть уходивший УАЗ. Вдогонку раздалась пулеметная очередь.


- Вот козлы, - выматерился Огневолк, - хоть бы убедились сперва, что не свои.


- За нас столбик представился. Браты, сможете на ходу пулемет на турель приспособить? Боюсь, придется повоевать...


- Пытаемся...


- Столб их задержит на пару минут.


- Даже на пяток. Но этого мало. Увидят, что в ущелье уходим. Придется драться.


- Гони! Там лучше, чем здесь. И заслон поддержит...

Новосибирск, где-то на окраине

Виктор Безручков


- Стоять, мурзик! К краю - Урусов со всей дури шарахнул берцем по мехводскому люку и рыбкой ушел с брони в мешанину развалин. Ничего не сообразивший Безручков выкрутил БТР к обочине. Хлопнул тяжелый десантный люк, и вслед за старшим сержантом выскочило с десяток бойцов. Азартно щелкая предохранителями, они ломанулись догонять командира. Последним выбрался шахматист. Удивленно посмотрел на окружающие развалины, вздохнул, вытащил из кармана спортивной куртки пистолет и тоже побежал следом.


Колонна шла мимо. Прапорщик мрачно курил одну за другой. Рядом притормозила ментовская 'газель'.


- Курим? - спросил подошедший старлей у Безручкова.


- А фули еще делать?


Тоже верно. - согласился Дмитровский. - А твои куда побежали?


- Мабуть посцять захотилы!


- Чего? - не понял старлей.


- Не обращай внимания. Это я с хохлом нашим переобщался. От него и не такое подхватить можно. Переводится как 'да хрен их знает, куда!'. - более понятно объяснил ситуацию прапорщик. - Если Урусов куда пошел, да архаровцев своих поволок - быть или беде, или в биде.


- Цирк, одним словом. - Дмитровский тоже закурил. Его подчиненные повылазили из плотно набитого микроавтобуса и бродили вокруг, разминая ноги. - Без тебя мимо точки не проедут?


- С фуя ли? - удивился прапорщик и метко угодил 'бычком' в завалившуюся мусорную урну. - В колонне еще один 'коробок' остался, и под тридцать рыл. Дорогу каждый знает. Мы же по трое не ходим, как вы!


- А зато я писать умею! - Дмитровский тоже вспомнил старый анекдот, объясняющий, почему патрульные всегда ходят по трое.


- Во, уже назад идут! - прислушался Безручков и полез в бронетранспортер.


Дмитровский оглянулся. И охренел. Впереди всех шел старший сержант Урусов, перетянутый пистолетной сбруей с двумя кобурами сразу. На голове вместо привычного берета, одета была ушанка с красной полосой поперек. Из кармана выглядывала рукоять, очень похожая на революционный маузер. А в руках у старшего сержанта было древко. И над головой под порывами ветра бился красный флаг с золотистым серпом-молотом и надписью 'СССР'. Или правильнее сказать не 'бился', а: 'гордо реял'? В общем, и то, и другое.


После всего этого, вполне нормально воспринимались и гармошка, и пулемет 'Максим', который с радостными лицами тащили сразу два бойца. И даже мальчонка, запомнившийся старлею красивым разводом Сухова, а теперь гордо вышагивающий в выцветшей буденовке. Собственно, именно он замечательно подчеркивал общий идиотизм ситуации.


- Понимаешь, Андреич, тут же музей под боком! Краеведческий или что-то подобное! До Войны зайти так и не сподобился. А тут мимо едем, дай, заскочу, думаю! - рассказывал Урусов, размахивая руками.


- Бандерлоги! Максимке ствол не погните! Что я детишкам на Новый год подарю! - начал вдруг ругаться Андрей, на неуклюжие попытки солдат засунуть пулемет в десантное отделение через довольно узкий люк. - Там станок же снимается! Три винта всего! Урюки! Щас как достану маузер революцьённый, да шлепну как последнюю контру!!!


Наконец, бедный пулемет занял свое место внутри современной тачанки. БТР окутался сизым выхлопом и погнал вперед, догоняя колонну. Сзади пылила полицейская 'газель'


- Ну, подхожу, а там стены кусок обрушился. Сам понимаешь - как мимо пройти?! Вот и не прошел.


- Я в шоке, дорогая редакция. - только и нашел что сказать Безручков.


- То ли еще будет, Вить! - Урусов стянул ушанку и взъерошил мокрые волосы. - Не хочу, я, понимаешь, с ума сойти. А так, видишь, новое знамя бригаде нашел, да и Борьку приодел согласно талантам. Он же у нас - мегаэкспроприатор экспроприаторов. Так что, буденовка комиссарская к лицу будет и по делу!

Таджикистан, Фанские горы, альплагерь 'Алаудин-Вертикаль'

Санечка


- Мама, смоли, какие у меня камуски! Я сама насла!


- Молодец, доченька! Сейчас мама отнесет эту корзину на склад, и посмотрит!


- Холосо. А папа де?


- Папа уехал вниз, надо оттуда вещи перевезти.


- Там много весей?


- Много.


- Тада без папы низя. Папа самый сильный...


Все бегают. Все что-то делают. Деда всё время занят. Папа куда-то ездит. Мама коробки таскает. Даже баба Ира что-то записывает и ей некогда. А со мной никто не играет. Вот баба Саня со мной всегда играла.


- Мама, а када мы поедем к бабе Сане?..

Окрестности Новосибирска, Центральная база снабжения

Владимир Пчелинцев (Шмель)


Неожиданно захрипела рация на загрузке.


- Сороковой - Седьмому! Мы к вам!


- Сороковой здесь! А нахрена?!


- Ибо нефиг!


- Принял! Роджер.


О возвращении договорились предупредить заранее. Хоть и смысла особого не было. Это стало понятно только сейчас. Огромная колонна техники и пыли поднимала, и шума создавала столько, что, наверное, и с уцелевших спутников была и видна, и слышна. Ночь, конечно, многое скрадывала, но тем не менее...


Майор ожидал многого, вплоть до гибели эвакуационной группы в полном составе. И места себе не находил, мотаясь на верном УАЗике между расположением бригады и ЦБС, пытаясь разобраться с нынешним 'пожаром в борделе во время наводнения'.


Больше времени приходилось проводить в бригаде. Бедную часть сначала разрушили ракетно-бомбовым, а потом еще прошлись асфальтовым катком переезда, половина которого равняется, как известно, пожару. Не сожгли ничего больше, и то хлеб.


Тем не менее вызов Седьмого застал Пчелинцева на Базе. Судя по голосу Андрея, все получилось минимум неплохо. Через пару секунд, новообразованное боевое охранение, снова получившее позывной 'Периметр', в лице вечного наблюдателя сержанта Соловьева, доложило о приближающейся колонне техники.


Заурчал мотор 'козлика', и комбат рванул к КПП, даже не подозревающему, что он становится местом легендарных событий...


- Ну, ни хрена себе... - только и смог сказать Пчелинцев, когда первая машина вывернула из-за поворота, попав в прицел сразу двух прожекторов.


На башне головного БТРа, под красным полотнищем советского флага, сидел старший сержант Урусов в ушанке и с гармошкой, которую терзал самым беспощадным образом. Множество двигателей глушили звук, и, судя по довольной сержантской роже, правильно делали. А за бронетранспортером выезжали все новые и новые машины...


- Это, вообще, что ? - спросил Шмель у Седьмого, когда тот спрыгнул с брони и печатая строевым шагом подошел для доклада. Ушанку и гармонь оставив, впрочем, на БТРе.


- Это? - оглянулся назад Урусов. - Это - результат успешно выполненного задания, по заранее составленному гениальному плану! - И старательно начал 'поедать глазами' комбата.


- Мля, Андрей! Не выеживайся! Гармошка на кой хрен? И где ты ее откопал вообще?! Из какого красного уголка спер?!


- Ааа.... Гармошка - из краеведческого. Мимо проезжали - ну, как не зайти было, сам понимаешь. Мы там с ребятами еще таааакое поносить взяли! Потом похвастаюсь!!! А знамя нам будет вместо утраченного! За ради уставного порядку. А то, что мы за подразделение без флага?! Прямая дорога на расформирование.


- Мародер!


- Ага. И каратель. А в общем - чтобы тебе шаблон порвать нафиг.


- Какой-такой шаблон? - удивился Пчелинцев.


- Самый обыкновенный. Я сперва Мезенцева на ходу кофе по-турецки поил. Потом Шахимат Сухаря на кучу транспорта развел. Надо же традицию продолжать. - подмигнул Урусов и шагнул чуть в сторону, увлекая за собой и майора. Мимо, обдав их выхлопом, величаво пропыхтел здоровенный 'Мерседес' - длинномер.


- Подожди... Какого Сухаря? - переспросил Пчелинцев, когда сумел отчихаться.


- Того самого, с которым ты ворковал недавно за рюмкой чая. Валерия Николаевича Сухова. Ты думаешь, кареты скорой помощи в Энске на дороге валяются?


- Так. - упрямо мотнул головой Шмель. - А теперь ты мне рассказываешь все по порядку и с самого начала.


- В начале было Слово! - торжественно начал Урусов и с трудом уклонился от оплеухи. - Понял-понял! Короче, дело было так...

Таджикистан, поелок Сарвада

Олег Юринов


Это место я еще позавчера нашел. Здание, похожее на склад. Плоская крыша с чем-то типа навеса. Дырявый, но от солнца закрывает. Кирпичный парапет по периметру. Одна дырка в парапете уже была. Еще две я сам выломал. В результате имею три 'амбразуры' на одной крыше.


Позиция замечательная во всех отношениях. Просматриваются оба моста: через Ягноб и Искандер-Дарью. Мосты на боковой дороге, той, что к Искандер-Кулю идет. С того направления ждать, в принципе, некого. И трасса видна километра на три, если не больше.


Уйти отсюда - минутное дело. Надо спрыгнуть на аккуратно сложенные бетонные блоки, а с них на землю. И все. Дальше два переулка, один выходит к 'редуту', другой к оставленному нами УАЗу. И оба выхода видны мне заранее. И с крыши, кстати, тоже. Так что у меня не только снайперская позиция, но и наблюдательный пункт. Из придорожного 'блок-поста' видно не в пример меньше.


Хорошее место. Но за три дня оно изрядно поднадоело. Скучно. Лежишь и часами пялишься на дорогу. Однако приказ есть приказ. Если прозеваю 'гостей', ребятам это может дорого обойтись. Вот и лежу, обозреваю... Позавчера впустую лежал, вчера... Надеялся, и сегодня тихо будет, но не судьба... Обидно! Папа уже сообщил об уходе последней машины из поселка, как эти уроды нарисовались. И что теперь делать?


Сообщаю Стасу. Тот приказывает отходить. Правильно, наверное. Держать-то местную шпану на этой позиции можно долго. А вот отойти в бою - проблемно. И смысла особого тут сидеть нет. Прикрывать уже и некого ведь. Шишига имеет километра два преимущества, точно уйдет.


Рассуждаю уже на бегу. Как раз по второму переулку. Ребята, естественно, уже в 'козле', ждут только меня. Не особо и ждут - машина потихоньку катится. С разгону впрыгиваю назад, к братьям. Не удержав равновесие, плюхаюсь на сиденье: Стас резко прибавляет скорость. Тут же раздается пулеметная очередь, но пули летят высоко над головами. Переворачиваюсь, подбирая подходящую для стрельбы позу. Рядом братья без особого успеха пытаются закрепить пулемет на турели.


Когда проскакиваем центральную площадь, вижу преследователей. До них метров триста. Мало. Похоже, они не только на удивление быстро разобрались со столбом, но и едут быстрее нас. Ребята всё еще мучают свою дуру... А вот басмачи опять разрождаются очередью. Ладно, не я первый начал. Выпускаю пять пуль подряд и, к величайшему своему удивлению одной почти попадаю. В углу лобового стекла басмачевского 'козла' появляется дыра, от которой разбегаются трещинки... Чуть-чуть бы левее и ниже... Но и так неплохо, с трясущегося на ухабах УАЗа в сарай попасть, и то - достижение. А тут маленькая машинка! Я и промахнулся-то на полметра от силы. Тем более, что на следующем ухабе простреленное стекло осыпается, и бандиты ненадолго снижают ход. Перезаряжаю винтовку. Судя по звуку, преследователи опять начинают догонять. Выходим на ровный участок трассы, и Стас прибавляет скорость. Расстояние перестает сокращаться, зато и бандюки видят нас. Пытаюсь выстрелить прицельно. Безнадежно, разве что на нервах у них играю. Впрочем, мы уже выскакиваем к мосту. Тут приходится тормозить, поворот достаточно крутой. Эти сволочи метрах в двухстах, если не меньше. Плохо, догнать не догонят, но заметят, в какое ущелье ушли. А там еще грузовик был на подходе!


'Козлы' джигитов почти вплотную друг к другу вылетают на мост...

Окрестности Новосибирска, Центральная база снабжения

Владимир Пчелинцев (Шмель)


- Куда я попал, и где мои вещи?!


- Я так тоже сначала подумал. А потом расслабился и начал получать удовольствие. Только это еще фигня на самом деле! - 'утешил' Урусов.


- А что не фигня? - сразу же насторожился комбат. - Вы с Валерой за поставки 'черного дерева' у меня за спиной договорились?


- Неа! Но! - Седьмой многозначительно ткнул в небо указательным пальцем. - Идея, признаю, хороша! Надо будет Борьке подкинуть! Так это еще не всё. Он же меня подписал из него Рембу соорудить, а потом в Тадж с ним сбегать. К Потапу в гости.


- Это как? Что он там забыл, я понимаю. А тебя он как развел?


- Как срочника-первогодка. На слабо взял...


- Хитер бобер! - засмеялся майор. - Я с ним точно в карты играть не сяду!


- Не, в карты не садись. Только в шахматы!


- В шахматы - тем более.


- Ага! Счас! Он так повернет, сообразить не успеешь, а уже играешь!


- Всё равно не сяду. Я все-таки цельный майор, а не сержант бестолковый!


-А со мной сядете? - спросил у комбата, незаметно подошедший старший лейтенант в 'ментовском' комке. Старший лейтенант Дмитровский. Командир взвода. Батальон ВВ.


- Майор Пчелинцев. - представился Шмель. И уточнил. - Толмачевские?


- Так точно! - козырнул старлей.


- Ну, меня про ваше существование некий Сухов предупреждал. Знаком?


- Как иначе, товарищ майор, знакомились.


- Владимир!


- В смысле?


- В смысле, что не товарищ майор, а Владимир.


- Понял! - расплылся в улыбке старлей и протянул руку. - Иван!


- Ну, а меня и так все знают! И вообще, когда офицеры общаются, сразу алкоголь появляется, а я жену с прошлой ночи не видел! Всем удачи! - попрощался Урусов и бегом припустил куда-то в сторону.


- Везет же Вам, Владимир, на личный состав! - Дмитровский проводил взглядом убежавшего Седьмого. - И где нашли только?


- Да так, приблудился ненароком, а теперь и выгонять жалко. - засмеялся Пчелинцев. - А насчет везения на личный состав, так ведь кадры решают все, как завещал товарищ Сталин. А он дураком не был.


- Золотые слова, что и говорить! Правда, я так и не понял, зачем Вашим кадрам было вламываться в музей и выносить оттуда кучу хлама. Знамя и оружейную сбрую знаменитых чекистов еще можно списать на играющее в заднице детство. Но вот нафига им сдался дезактивированный Максим?


- Знаете, Иван, а давайте этот вопрос в другом месте обсудим. Заодно и познакомимся поближе. Нам, подозреваю, еще долго бок о бок жить.


- Надо быть дураком, чтобы отказаться, когда умный человек зовет выпить!


- Сенкевич? - прищурился Пчелинцев.


- Он самый. От лица пана Заглобы.


- А выпить могу предложить только чай, к сожалению.


- Ничего! Мне тут один профессор посоветовал рецепт гениального коктейля. И снабдил всеми необходимыми ингредиентами.

Таджикистан, устье реки Парсуд-Дарья

Лайма Буткете


Машины ездили туда-сюда весь день. Наконец, в три часа Виктор сообщил, что из Сарвады ушла последняя. Почти одновременно вернулась пенджикентская разведка. Потап хотел двинуться в Сарваду, но смысла в этом уже не было, и он зарулил в ущелье. В этот момент всё и случилось.


- Все - Прынцу. Стас на хвосте триппак тащит! Приготовиться!


Лайма краем глаза видела, как занимают позиции бойцы Потапа. 'Шишига' Виктора выскочила из-за поворота трассы, проскочила мост и, запрыгав на ухабах, нырнула в ущелье. За первым же поворотом притормозила, и с нее посыпались бойцы охраны. Этим лезть на склоны было некогда, просто залегли за камнями.


Девушка припала к прицелу, прикидывая порядок действий. 'Четыреста метров... упреждение... без ветра... поправку на склон...'


Тем временем на мост уже выскочил УАЗ Малыша. Еще бы триста метров разрыва...


Увы, преследователи отставали метров на сто пятьдесят - двести. Вылетевший из-за поворота 'козел' разродился пулеметной очередью, ушедшей в 'молоко'. Стрелять на ходу джигит, к счастью, не умел.


Отдача привычно толкнула в плечо.


Переднее колесо выходящей из виража машины преследователей лопнуло с оглушительным звуком. УАЗ подпрыгнул и перевернулся.


- Дистанцьию держать надо... - задумчиво произнесла Лайма, глядя, как в лежащего на боку 'козла' врезается его брат-близнец, и обе машины, перевалившись через край моста, падают в Зеравшан.


С полукилометрового расстояния всё воспринималось как компьютерная игрушка и эмоций не вызывало.


- Пиндец, - прокомментировал Леха, - два удара - восемь трупов.


- Я стреляла один раз, - уточнила Лайма.


- А трупов, всё равно, восемь. - хихикнул Верин. - Сударыня, Вы вдвое опасней легендарной вилки. Из Зеравшана без 'бублика' еще никто не выплывал.


- Причём тут бублик?


- Плавсредство такое. Водники на нем на суперречки ходят. Где на плоту или катамаране плыть - самоубийство. Автомобиль - плохая замена 'бублику'.


- Снайперы Потапу. Кто стрелял? - ожила рация.


- Я. - и добавила, - Лайма.


- Хороший выстрел, девочка.


- Майор, я же говорил, литовские снайперши - лучшие в мире. - выкашляла переноска голосом Прынца.


- Кстати, красавица, - томно произнес Леха, - пока будешь учиться бить людей - научишь меня так в них попадать?


Она улыбнулась:


- Договорились...

Окрестности Новосибирска, Центральная база снабжения

Влада Урусова (Кошка)


- Едут! - всколыхнуло полудрему криком дежурного по столовой. Молоденький прапорщик знал, что у нее муж должен вернуться, потому и предупредил сразу же, как пошла по открытой волне весть о приезде.


Нож, с недочищенным клубнем и на лавочке полежат. Уберут потом. Надеюсь, в спину никто плевать не будет...


До КПП от столовой минут пятнадцать быстрого шага. Если бегом - семь....


Влада еще издалека разглядела широкую спину мужа, что-то рассказывающего Пчелинцеву. Сразу же отлегло от сердца. Живой. Целый...


Почуяв взгляд, Андрей резко развернулся на месте, махнул на прощание Шмелю и побежал навстречу..


- Ты вернулся... - и запах от него... Любимый такой.. Родной. Сгоревший порох, пот, что-то машинное...


- Обещал же.


- Как прошло?


- Лучше всех. Как малой?


- Спит уже.


- Пошли?


- А...


- Пофигу. Разгребутся. На то они и начальство...

Таджикистан, Фанские горы, альплагерь 'Алаудин-Вертикаль'

Виктор Юринов (Дед)


Сначала человек появился на склоне, спускающемся к лагерю от Алаудинских озер. Мелькнул на тропе, потом пропал за соснами, опять появился и снова пропал. Ну что ж, минут через пять-семь будет здесь. Можно, пожалуй, и встретить. Даже нужно. Выхожу на то место, где обычно стоит моя палатка. С переправы он выйдет прямо ко мне.


Так и есть. Перепрыгивает по камушкам реку. Легко, как будто за спиной не сложнейший маршрут, а легкая прогулка, и рюкзак набит исключительно пуховыми вещами. А в том рюкзаке не меньше сороковника. Силен, очень силен! Подходит ко мне, неторопливо, даже нехотя, сбрасывает рюкзак. Садится:


- Здорово, старый хрыч! Не ожидал тебя здесь увидеть.


- И тебе по добру, развалина. - Отвечаю самым степенным тоном, которым могу, - скрипишь еще?


- Куды ж я денусь... Ты ж, вроде, собирался уехать...


Так мы с ним обычно и общаемся. Увы, сейчас это только игра, по крайней мере, с моей стороны. Попытка на минуту сделать вид, что ничего не произошло, и всё, как раньше. Что Давид просто спустился с маршрута, а я не успел уехать домой. И завтра мы поедем вместе. Не поедем.


- Не судьба. Мы не скоро соберемся уезжать из этих мест, Давид. И вы тоже. И траверс Адамташа, скорее всего, не пойдете. По крайней мере, в этом году.


- Что случилось, Витя? Я слишком давно тебя знаю, чтобы не почувствовать беду.


- Херово. Война случилась. С большой буквы 'Вэ'. По вам стукнули в первую очередь. Тебе некуда возвращаться...


Молчим. Давид переваривает информацию. Его не надо готовить к плохим известиям. Ему надо их сообщать.


- Кто кроме Израиля?


- Все. Даже по Душанбе.


- Когда?


- Четырнадцатое - пятнадцатое.


- Что по связи?


- Мало. Ни одной официальной передачи. Хотя вру, позавчера удалось перехватить кусок. Не то Гаваи, не то Филиппины. Никто ничего не понял, может, и официальная. А так - любители. Одни слухи и гадания на кофейной гуще.


- Можно считать - ничего. А в Таджикистане что?


- Территория есть, страны - нет...


Рассказываю Давиду расклад. Пока рассказываю - подтягиваются его ребята. Двое - старожилы группы, третий - новенький. В этой компании новенький, у Давида 'чайников' не бывает. А так Эдик Хенциани - личность вполне известная. Хотя бы тем, что по паспорту никакой он не Эдик, а Эрнст Гурамович. Два москвича и рижанин. Ну и сам Давид, последнее время проживавший в земле обетованной. Крепкие сильные ребята примерно моего возраста, но не оставившие здоровье в кабинетных схватках с банкирами и чиновниками, а сохранившие его для себя и великих свершений. То, чем они занимаются - не туризм и не альпинизм, а нечто, объединяющее оба эти вида спорта на запредельном уровне. Четыре взрослых серьезных мужика, многое умеющих и знающих.


Я вышел их встретить на правах старого знакомого. Кто, как не я, должен сообщить им дурную весть. Можно было свалить это на Руфину, но надо иметь совесть. Начальник лагеря сдает на глазах. Еще немного, и она будет выглядеть на свои годы...


- Вы решили оставаться здесь? - спрашивает Давид


- У тебя есть другие варианты?


- Есть. Но хочу услышать твои аргументы.


- Можем попробовать прорваться. Хватает и транспорта и оружия. Можем выбить ахмадовцев из Сарвады и Айни. Можем послать пару ребят через горы в дивизию и ударить по Анзобу с двух сторон. Если это получится, Ахмадова мы уберем совсем. Много чего можем, на самом деле.


- Хороший вариант. И что многое можем - еще лучше.


- Да. Хороший. Только один вопрос меня смущает. Сколько наших ребят ляжет?


- Кто же знает ответ на такие вопросы?


- Никто не знает. А мне не нравится любой ответ, кроме нулевого. И пока нам это удается. Хотя везет нам последнее время. Боюсь, что лимит кончится. Удачи, в смысле.


- Не знаю... Ты не боишься, что Мухаммед придет к горе?


- Здесь мы удержим большие силы. И второй момент. Я не уверен, что дивизия пойдет нам навстречу. У нее должно быть много проблем на юге. Там афганская граница. Плюс памирцы, кулябцы, прочие недобитые 'вовчики'. Всё это дерьмо начнет всплывать. И нет гарантий, что пенджикентцы не ударят в спину. Хоть они и не дружат с Ахмадовым, но и те, и те таджики. А мы - урусы. И кяфиры. А если мы схватимся одни против Ахмадова и пенджикентцев - это будет очень больно. Если и победим...


- Но ведь главное не это?


- Не это. Я не вижу, за что класть ребят. Насколько велика разница, между жизнью в лагере, Маргузоре или Сарваде? Вот если бы могли прорваться в Новосиб, где есть шанс найти моего Борю. Или в Воронеж, на родину моего бестолкового строителя. Или... в общем, туда, где хоть кто-нибудь может надеяться найти своих, я бы думал над таким вариантом. А терять людей ради соседнего ущелья, где нас будут держать за завоевателей и точить нож за спиной? Не хочу.


- Наверное, ты прав. В любом случае надо подумать. Хорошо подумать. А пока - чем мы можем помочь?


- Вспоминайте все свои специальности и увлечения. Эдик, ты одно время увлекался арбалетами. Мы здесь сможем наладить изготовление?


- Можем. Ты хочешь прямо сейчас?


- Нет, сначала закончить вывоз Пасруда. Сжечь остатки кишлака. Перекрыть дорогу. Отстроится до зимы... До арбалетов дело нескоро дойдет.


- Ага, - кивает Эдик, - долгими зимними вечерами... А дерево сейчас готовить надо. Еще не факт, что просушить успеем...


- Возможно. Но ты еще и строитель.


- И не только.


- В общем, так, парни. Берите бумажку и пишите. И про 'только', и про 'не только'. А там подумаем. Давид, не хочешь взять на себя общую координацию?


- Извини, Витя, но этот крест ты уже несешь. И вполне себе успешно...


- Успешно... Только с внучкой поиграть некогда...


Давид только руками разводит...

Окрестности Новосибирска, Центральная база снабжения

Андрей Урусов (Седьмой)


- Периметр - Точке! Сто одиннадцать!


- Точка - Периметру! Принял!


- Периметр - Точке! Как обстановка?


- Точка - Периметру! Обстановка - в писечку. Сороковый с ментами пьет!


- Сороковый - Точке! Ярый, уши оборву! И не с ментами, а с полицейскими! Учи матчасть, контра!


- Точка - Сороковому! Передавайте пламенный привет полицаям, херр майор!


- Сороковый - всем! По три наряда каждому! Хватит в эфир срать!


Кричит рация, динамик бросается нехорошими словами.


- Веселятся! - улыбается Кошка, прижимаясь к Андрею.


- Дело нужное, жизнь увеличивать-то! - Волосы жены мягкие - мягкие. Так бы и зарыться в них навсегда....


- Она и так долгая будет. И у нас, и у Димки!


- Как иначе, Солнышка? Я договорился уже!


- Договорун! - смеется Влада. - Ты со всеми договоришься!


- Я же инспектор бывший, а не хвост белый да пушистый! Да, спросить хотел.


- Спрашивай. - в темноте не видно ничего. Но Андрей и так все знает и видит. Сердцем, наверное. И глаза любимые, и губы приоткрытые, поцелуя ждущие...


- Времени два ночи было, а ты все спать не ложилась.


- Примета такая есть, на Алтае. Если проводить не смогла - так встреть обязательно. Чтобы не в последний раз.


- Солнышка...


Дождались губы поцелуя. Ведь иначе и быть не может.

Таджикистан, Фанские горы, альплагерь 'Алаудин-Вертикаль'

Виктор Юринов (Дед)


- Итак, сегодня обошлось чудом!


Вот такой фразой и начинаю совет. Все правда. Потому что, действительно, иначе назвать выстрел Лаймы нельзя. Только 'чудо'. Но, поскольку, благодаря ему все живы, и даже никто не ранен, настроение у ребят приподнятое.


- Да уж... - откликается Потап, - 'есть женщины в русских селеньях'...


- В литовских, товааааарищ майор, в литовских, - язвит Олег, - маленькое такое селение. Вильнюс называется... И в нем каждая уважающая себя мама передает дочке секреты мастерства древнего народа: как одним выстрелом убрать с глаз долой два УАЗа с десятком боевиков, чтобы и следов не осталось... Не удивлюсь, если выяснится, что по Литве отбомбились все воюющие стороны. А то пара-тройка Лайм вполне может уничтожить небольшую страну типа Польши или Румынии. Лучше подстраховаться.


- Между прочим, твой оторванный дружок, - подзуживает Прынц, - ни хрена не боится древних боевых искусств и весьма активно подбивает к ней клинья. По-моему, небезуспешно.


- И когда ты это заметил?


- Девушка от восторга забыла отжать кнопку на гарнитуре. В итоге я имел удовольствие прослушать историю о подвигах твоего брата на почве усмирения грабителей и выяснил, что фингал на ныне покойном таджикском лице совсем не Лехина заслуга. А вывод, что пара из этой парочки получится не только снайперская, напрашивается сам собой.


- То есть, тот уникальный фонарь, размером превышающий территорию Таджикистана, и светимостью за сто люменов, поставила нежная литовская девушка? И после этого герой-любовник еще мог кого-то насиловать?


- Насколько я понял, не мог. Иначе нежная литовская девушка еще и отломила бы соответствующий орган. Но не судьба...


- Прошу пардону. Польше хватило бы и одной Лаймы.


Останавливаю болтологию. Увлеклись ребята.


- Давайте к делу. Сначала позвольте Вам представить Давида Лернера, гражданина республики Израиль, а в прошлом потомственного жмеринца. И самого крутого горного туриста в мире.


- Что такое 'жмеринец'? - вопрошает Малыш.


- Таки это житель славного города Жмеринка, а не какого-нибудь занюханного Бердичева.


- А чем так плох Бердичев? - заинтересовался Бахреддин.


- Нет, ну вы мне скажите, шо такого может быть хорошего в городе, который построен на реке Гнилопять?


Всё-таки Давид - человечище! С момента, когда узнал о Войне, прошло четыре часа. У него хватает сил шутить. По виду ни за что не догадаешься, что творится внутри. Вся семья жила в Израиле. Жена, дети, внуки... Вся! Никаких шансов! А ведь для еврея семья - это всё. Весь мир... Давид убит, уничтожен, взорван всеми мегатоннами, пришедшимися на его Беер-Шиву. Но общается, улыбается, шутит... Однако, приходится призывать к порядку.


- Парни, оставьте в покое славные украинские города! Кроме Давида есть еще три новых лица. Эрнст Гурамович Хенциани, для своих Эдик. Он не тбилисец, как вы подумали, а москвич, так же, как и Алик с такой редкой фамилией Иванов. А Юрис Озолиньш из Риги. Ребята только сегодня спустились и не совсем в курсе наших дел, но люди знающие, потому я решил пригласить их на совет.


С представлением всё. Теперь слушаем результаты сегодняшних мероприятий. Сам и начну. Сарваду мы вывезли. Всё, что было отобрано, плюс я добавил сегодня учебники и памперсы.


- Витя, про учебники я всё понял, - это Малыш, - а зачем нам памперсы?


- Стас, ты не знаешь, зачем нужны памперсы? - снова язвит Олег. - Чтобы учить детей, сперва их надо нарожать. Прынц уже докладывал про чьи-то матримониальные планы. По секрету и громким шепотом.


- В целом верно. В последней машине было место, вот и докидали. Памперсами и женскими прокладками. Тоже пригодятся.


- Блин, мы, оказывается, сегодня за бабские прокладки воевали... - ворчит Малыш.


- Воевали не мы, а Лайма, - с самым серьезным видом уточняет Олег. - Мы драпали... А девушка свои прокладки вполне заслужила.


- Не драпали, а осуществляли стратегический отход! - с абсолютно серьезным видом поправляет Малыш. Все снова начинают ржать.


- Пишу приказ по личному составу - заявляет Потап. - За героизм и мужество, проявленное в боях, наградить Лайму Буткете тремя пачками именных прокладок!


- Давайте орден учредим. Первая официальная награда Высокогорной Фанской Республики - Орден Прокладки! А Лайма - первый кавалер!


Настроение у народа категорически нерабочее. Пытаюсь перевести разговор в конструктивное русло:


- Принимается. А теперь продолжу. Пасруд практически разобран. За завтрашний день вывезем. Всё готово к имитации пожара.


- Что означает 'имитация пожара'? - интересуется Эдик, - Не сталкивался с подобным в своей практике.


- Спалим всё, что нам не нужно. Чтобы у кишлака был вид сожженного Ахмадовым. А выше рванем дорогу. И пусть Бодхани ищет, кто прибил его брата, хоть до посинения. Девчонки в лагере разгребают завалы, но работы там еще...


- Какие завалы?


- Всё, что привезли снизу. Горы барахла. Раскладывают, сортируют и складируют. Всё женское население трудоустроено не навсегда, но надолго. С лагерем всё. Валера, давай по Артучу.


- А что Артуч?! - вскакивает иркутчанин, - Почти закончили разборку лагеря. Часа на два работы осталось. Завтра с утра таскать надо. Люди нужны!


- Отправим тебе тех, кто в Сарваде работал. Может, еще с Пасруда кого снимем.


- Ишак будет. - вставляет Али. - Аксакал сказал, тридцат ишак даст. У нас пять ишак есть.


- Ну, и ладненько, - Валера садится.


- Володь!


Потап поднимается, обводит всех взглядом.


- Первое. По разведке. Возле Ери дорога перекрыта блокпостами пенджикентцев. Стрелять не стреляют, но и на контакт не идут. Скорее всего, Ахмадов в них упрется и не полезет. Нам они пока бесполезны. Второе...


- Минуточку! - останавливает майора Давид. - Я слышал, что Артуч входит в зону наших интересов. По-моему, спуск оттуда идет на территорию пенджикентцев.


Вот черт! А ведь он прав! Вроде и помнили, а...


- Думаю, пока мы ведем работы в Артуче, надо выставить там охрану. Володь, прикинь, что можно сделать.


- Хорошо. Прикинем. Второе. Ахмадов вышел, как минимум в Айни. Вообще, получилось хреново. Если бы не Лайма, вели бы сейчас бои всеми наличными силами. А так джигиты рванули искать Стаса в Айни, а потом до ночи гоняли туда-сюда. Если честно, не совсем понимаю, почему они к нам так и не сунулись. Есть только одно предположение. Когда мы ехали назад с разведки, уже с этой стороны Айни, на склонах блеснуло что-то. Рахматулло сказал, что там рудник. Решили съездить. И обломились.


- В смысле?


- В прямом. Метров сто проехали - перед колесами пуля фонтанчик из пыли выбивает. Остановились, пешком пошли вдвоем. Автоматы за спиной. Тряпка белая. Опять пуля перед ногами. И грамотный мужик стрелял, клал куда хотел. В общем, решили не навязываться. Серьезная банда там не поместится, а крестьянская самооборона... - майор устало машет рукой.


Чего это Алик так подобрался?


- Рахматулло, что за рудник?


- Чоре.


- Нет, ребята, я от вас балдею! Рудник Чоре - это золото! И разработку его в этом году отдали нашим. Ну, ладно, альпинисты не знают ни хрена. Они не местные. Но, Рахматулло, тебе же по службе положено! Как так, сержант?


- Дар куни бобо та гом! Нэ подумал!


- Алик, зачем нам золото? Собрался делать гешефт на сало?


- Жора, золото нам пока не нужно. Но это пока. И это не главное. Его там не так просто добыть, малосульфидные золотомышьяковые руды - это не самородки размером с кулак. Рудник, в первую очередь - это запасы взрывчатки, техника, горючее, оборудование!


- И люди, - добавляю я, - очень нужных специальностей. Причем, большинство там - русские, раз разработка наша...


- А толку? - спрашивает Потап, - на контакт они не идут. Даже подойти не удалось. А теперь тем более. Между нами кусок трассы, на котором ахмадовцы.


Замолкаем. Действительно, обидно... Нарушает молчание Олег:


- На карте этот рудник показать может кто?


Карта лежит на столе, пока Рахматулло и Потап привязываются, Олег находит сам:


- Ручей Чоре - это оно?


- Оно самое.


- Туда можно сходить пешком. Через горы. Любой из трех перевалов 'один бэ'. Удобнее всего Санки.


- Какие санки?


- Перевал Санки.


- А смысл?


- Во-первых, поговорить. Во-вторых, помочь.


- Кому помочь?


- Все забыли? Ахмадов-джан про золото говорил. Выходит, к нам он по ошибке зашел. А шел на золотой рудник. Теперь понятно, на какой. Так что его братец уверен, что Ахмета убрали геологи. И что сегодня преследуемая машина ушла туда. Так что, думаю, Бодхани обложил вход в ущелье Чоре, и не успокоится, пока там есть хоть кто-то живой. Хреново ребятам придется. Между прочим, за нас расхлебывают.


- А ты не боишься, что твою помощь геологи с трупов снимут? Они даже близко нас не подпустили.


- Правильно сделали. На себя посмотри, майор! Морда от загара черная уже. Автомат в зубах, сам в камуфляже. Не машины, а тачанки пулеметные. Чем ты внешне от бандитов отличаешься? Ничем. А здесь придем со стороны гор. В альпинистской одежде, с рюкзаками. Группа человека четыре. Стоит даже девочку одну взять для достоверности. А когда договоримся - там проще пойдет. Можно неподалеку караван оставить. Человек десять. Груженый оружием и боеприпасами.


- У нас не так много оружия.


- Оружия много. С патронами так себе. Но к снайперкам - хоть попой жуй. Да и кто знает, может, у геологов патроны есть, а стволов нет?


Беру инициативу в свои руки.


- Ребята, замолчали все на минуту, и думаем.


Молчим. Думаем. Разглядываем карту. По-моему, может получиться. Если геологи не встретят ребят шквальным огнем. Но не должны, в Потапа же не стреляли. Только предупредили. Обвожу взглядом всех присутствующих:


- Все согласны?


- Сам же видишь!


- Тогда, думаю, надо сделать так...


22 августа 2012 года


Таджикистан, Фанские горы, перевал Санки

Олег Юринов


Выходим на рассвете. Бахреддин подгоняет 'шишигу': толпа большая, а ехать достаточно далеко, подъем начинается почти у Маргузора. Вообще, там три варианта подъема, и все, судя по карте, чреваты скальными прижимами в руслах ручьев. Потому предлагаю идти по самому короткому пути. А в случае проблем - забить на подъем по линии падения воды и лезть в лоб между ближними к нам ручьями, один черт троп нет нигде. Давид со мной соглашается.


Мы с ним идем. Еще с нами Алик и Машка. Идем практически без оружия. ПээМки, спрятанные в карманах анораков, не в счет. 'Калашниковы' в рюкзаках, быстро не достанешь. СВД мою Эрнст Гурамович тащит, из мешка она торчать будет, демаскировка. Наша задача не воевать, а выбрать нужный путь и договориться. А для этого мы должны быть туристской группой, а не военным отрядом, по крайней мере, внешне. Для этого и девушка. С остальными понятно: я - ориентировщик, Алик по специальности в теме, а Давид... Как сказал папа: 'кто может договориться лучше старого еврея?' А еще Давид очень мирно выглядит. Этакий главный инженер на пенсии. Его шестьдесят лет и интеллигентность видны километров за пять. И Алику под полтинник. Вообще-то, мы с ним тезки, он по паспорту тоже Олег, но в туризме - Алик изначально. В общем, группа у нас совершенно не военного вида.


А вот сзади... Десяток тяжелогруженых мужиков во главе с такими монстрами, как Хенциани и Озолиньш. Вся десятка нагружена неимоверно: стволы для геологов и боеприпас. Еще двое останутся на перевале, транслировать связь. Общаться будем на укэвэшках, что бы ни стояло у геологов. Не светиться же всему миру. Эти двое тоже нагружены, на спуск их поклажу заберут остальные.


Вываливаемся из машины, и наша четверка берет с места в карьер. Худо-бедно, а подняться предстоит на километр восемьсот и спуститься потом почти на два. И всё за один день! В нормальных условиях никто бы так ломаться не стал. Вот только где они, нормальные условия.... Цейтнот жуткий. Сюда надо было еще четыре дня назад идти. Увы, не знали. А сейчас, того и гляди - флажок уроним...


На деле всё оказывается намного проще. Полных прижимов не обнаруживается, и до отмеченных на карте летников добираемся за три часа. Больше половины подъема позади, а еще, в общем-то, утро на дворе. Еще приятно, что носильщики тоже отстали не сильно. Эрнст (Это для папы он Эдик, но никак не для меня) подходит к кошу через десять минут, как раз, когда мы встаем с привала. А вот тут приходится план менять. На местности подъем на Санки смотрится намного противнее, чем на соседнюю безымянную седловину. Да и короче через нее. Может вылезти какая-нибудь засада на спуске, типа скальной стенки с 'отрицаловкой', но, в конце концов, дюльфером нас испугать трудно, пара веревок с собой есть.


Еще три часа пахоты, и мы на перевале. Именно пахоты, интереса в подобных переходах никакого. Всю жизнь мечтал сходить с легендами типа Давида, но не 'единичку' же!


Ни записки, ни даже тура на перевале нет. Собственно, кому и зачем он нужен, удивительно, что его, вообще, кто-то когда-то прошел и нанес на карту. Даже название дать поленились. Да ну и хрен с ним. Мы тоже ничего писать не станем. Десять минут отдыха и вниз. Засад не обнаруживается: 'бараний лоб' наверху есть, но обходится; обозначенный прижим - и не прижим вовсе; а нижний пояс, хотя и скальный, но ходится ножками ничуть не хуже тропы. Высоту, набранную за шесть часов, сбрасываем за три. Два часа дня, а мы в полукилометре от цели. Не по высоте в полукилометре, а по длине. Минут пять ходу...

Окрестности Новосибирска, Центральная база снабжения

Борис Юринов


Сказать, что Борис совсем не умел драться, было бы неправдой. Отец считал, что чем раньше дети смогут постоять за себя, тем лучше. И начинал учить сыновей махать кулаками, как только они вставали на ноги. И в два, и в четыре года любой из младших Юриновых легко мог отбиться от ребят постарше.


Просто Боре было не интересно. И скучно. Если старший брат, занимавшийся всеми попадавшимися видами спорта, всегда уделял рукопашному бою немалое внимание, то младший совсем не стремился стать хорошим бойцом. Тем более что в текущей жизни применять эту науку не приходилось. Борис всегда умел ладить с людьми. А слава Олега, как бойца, и через девять лет гремела не только по родной школе, но и далеко за пределами микрорайона. Тронуть его брата не решалось даже самое безбашенное хулиганьё. Вот и получилось, что последний раз Борис дрался в пять лет. Да и дракой произошедшее назвать сложно было. Подсечка и падение противника. Падая, тот, ударился достаточно больно, чтобы расплакаться и убежать.


Шахматисту гораздо важнее поддерживать общий уровень физподготовки, а для этого бег по лесу, лыжи и велосипед подходят куда лучше, чем тренировки на умение 'держать удар' или 'набивание кулаков'. Годам к пятнадцати он уже и сам почти не помнил, что десять лет назад справлялся с ребятами на пару лет старше себя. А если и вспоминал, то с легкой усмешкой и абсолютной уверенностью, что забыты те навыки напрочь.


Оказалось не совсем так. Отец свою науку вбивал крепко. Когда Андрей начал первую тренировку с хрестоматийной фразы: 'Посмотрим сначала, что ты умеешь', и лениво попробовал ткнуть кулаком, тело среагировало само. Борис развернулся, уходя с линии атаки и, присев, провел ту самую подсечку, что и тринадцать лет назад. С почти тем же результатом.


Только Андрей не шлепнулся на землю, словно мешок картошки, а кое-как сумеnbsp;л уйти в кувырок. Ну и плача от него не последовало, как и убегания. Урусов поднялся и, с фразой: 'Ну, ни хрена ж себе!', озадаченно почесал в затылке. После чего стал гонять ученика уже всерьез. Вот тут Борису стало не до ответных ударов и, тем более, не до атак. Но и его самого, сержант толком достать так и не сумел, чем остался очень доволен. Напоследок, устроив прокачку до боли в мышцах, хмыкнул по окончанию: 'Ну, шо! Бывало хуже, но реже!' и отправил в душ. Напутствовав очередной непонятной фразой про необходимость получать отдохновение телом, душой и физиологией.

Таджикистан, устье реки Парсуд-Дарья

Алексей Верин


Бульдозер Леха обнаружил совершенно случайно. Сидеть в заслоне было невероятно скучно. Даже в паре с Лаймой. Пикировка быстро надоела, анекдоты и байки к середине дня кончились. Попытки оценить силы противника путем подсчета проезжающих по трассе машин быстро провалились: джигиты, как оглашенные носились в обе стороны, и никто не мог сказать, сколько раз посчитали каждый 'УАЗ', и сколько народу пряталось под тентом очередного 'пятьдесят третьего'. Вчера вечером докатился грохот не слишком далекого сдвоенного взрыва, после чего даже стрельбы особой не было слышно.


Так что желание отлучиться за камень Леха воспринял как подарок судьбы. Заодно и ноги размять...


Идти пришлось далеко. Верин, пригибаясь на всякий случай, добрался до перегиба, с удовольствием распрямился, разминая мышцы и замер. Здоровенный агрегат стоял метрах в двухстах от него. Огромная куча щебня надежно закрывала машину так, что увидеть ее с дороги или даже от входа в карьер было невозможно.


Леха подошел поближе. К бульдозерам он с детства испытывал необъяснимую слабость. Пойти по стопам отца-бульдозериста не вышло: у сына оказалось слишком много мозгов, а потому вместо тракторной кабины он попал в московский ВУЗ. Но покататься на отцовом агрегате успел. И всегда мечтал попробовать что-то покруче. Не маленькую фигню на базе Т-100, а серьезную вещь. Хотя бы ДЭТ-320. Настоящая мечта обязательно сбудется: 'восьмисотку' он признал без труда. Самый мощный бульдозер из всех выпускаемых. Больше ста тонн веса. Восемьсот лошадей... И выглядел новым. Почти. Во всяком случае, ничего не болталось, не торчало и не свисало.


Не залезть в кабину Леха не мог. Бульдозер завелся легко, как будто заждался хозяина. Верин заглушил машину.


- Потап Лехе.


- Слушаю.


- Я танк нашел.


- Какой танк?


- Бульдозер. Т-800. В отличном состоянии, на ходу. Заправлен. Можно в лагерь гнать.


- Где нашел?


- В карьере.


- Иду к тебе. Веди.


Потап добрался до места минут за десять. Внимательно осмотрел находку со всех сторон и задумчиво почесал репу.


- И на кой хрен он нам нужен? Орудия на нем нет...


- Во-первых, если противник не хочет или не может уйти с дороги этого агрегата, то из чего он стреляет мне по фигу. Отвал из ДШК не пробьешь. Пушка нужна. И то, не всякая возьмет. А во-вторых, если его в лагерь перегнать, на стройках всяких - незаменимая вещь!


- Сколько он шириной?


- Шесть метров.


- Если я правильно помню, дорога не везде такая широкая.


- Это только пока.


- Что пока?


- Пока по ней эта штука не проехала...


- Ладно, гони его в лагерь. И девушку свою забирай.


- А...


- Нельзя девчонку третьи сутки в грязи держать. Пусть хоть помоется. У нас тут три пулемета стоит да Прынц со снайперкой. И автоматчиков до черта. Вези, вези, Ромео...


Леха перемахнул через перегиб к позиции Лаймы.


- Сударыня, разрешите предложить Вам романтическую прогулку при свете луны.


- Это куда? - деловито осведомилась девушка.


- Тут недалеко, до лагеря. Начальство соизволило отпустить нас помыться.


- Звучит заманчиво. Но если ми станем прогуливаться, то душ будет завтра вечером? Есть транспорт?


- Имеется маленький танк, который надо перегнать в лагерь.


- Какой танк? - округлила глаза Лайма, - это анекдот?


- Хорошо, задам вопрос иначе: ты хочешь прокатиться со мной на самом тяжелом бульдозере Европы? Честное слово, я даже не буду представлять себе, что еду на нем по проспекту Гедимина, или как он там называется?


- Гедиминаса. - терпеливо поправила Лайма. - Ви, русские, все в душе - оккупанти! Лишь бы на танке ехать по городу!

Таджикистан, Фанские горы, рудник Чоре

Геннадий Алябьев


Геннадия Апполинариевича Алябьева, директора рудника Чоре, и в глаза, и за глаза звали исключительно Генкой. Может из-за невыговариваемого отчества, а может потому, что на свои сорок он никак не смотрелся. Даже на тридцатник тянул с трудом. Среднего роста, с хорошей спортивной фигурой, молодым, почти детским лицом... В общем, звали Генкой. Но уважали. Работать Генка сам умел, и других заставить мог. Начальство ценило и, хотя вечно вешало на безотказного сотрудника самые безнадежные задания, в зарплате безнадежность эту учитывало. Особенно, когда выяснялось, что всё совсем не так плохо. В целом Алябьев жизнью был доволен.


Но сейчас он проклинал свою жадность, и тот день, когда согласился поднять этот чертов рудник. Ну кто ж знал, что случится это ядерное безобразие? Однако случилось. Понятное дело, таджикские рабочие сбежали в первый же день. Так же, как и охрана из местных, не то наемников, не то регулярных солдат. Хорошо еще, что Генка своей властью сразу по приезду отобрал у них оружие и запер подальше. Хоть рудник и считается золотым, а красть тут нечего. Тем более, пяток вооруженных людей присутствует.


Личной охраной Генка обзавелся больше десяти лет назад, когда наводил порядок на N-ском руднике. Вот там было что брать - крупное самородное месторождение, золото разве что под ногами не валяется. У Куваева в 'Территории' очень похоже описано. И брали, хорошо брали, нагибаться не ленились.


Но приехал Алабьев и кормушку прикрыл. Сразу и жестко. Ох, как местный криминалитет взвыл. Однако не хватило провинциальным авторитетам ни знаний, ни умений. Генка предусмотрительно прихватил с собой не только школьного друга Егора, своевременно уволенного из армии после второй чеченской за зверства по отношению к немирному населению, но и отделение из его взвода. А вот семью не привез. Из Питера жена с сыном уехали, а к руднику не прибыли. И зацепить строптивого директора оказалось нечем.


Борьба с местными бандитами оказалась намного проще, чем ожидалось. Тем более что их национальность вызывала у бойцов Егора нехорошие воспоминания и рефлекторное нажатие на спусковой крючок. Да и не ждал никто, что новый директор способен адекватно ответить на любые аргументы противоборствующей стороны. Всё закончилось за месяц. Но охрану Генка оставил и никогда об этом не жалел. Правда, новых людей взамен ушедших не набирал. Вот и осталось их к двенадцатому году пятеро, включая Егора.


В общем, таджикскую охрану Генка разоружил сразу, благодаря чему остался после их побега с некоторым запасом оружия и боеприпасов. И солдаты просто сбежали, а не попытались перед этим всех перестрелять.


Честно говоря, побег этот директора только обрадовал. Большой помощи от этих горе-вояк не ожидалось, а вот удар в спину 'проклятым кяфирам' был весьма вероятен. Куда жальче было рабочих. И добычу, и переработку пришлось остановить. Но и на эту тему Генка переживал разве что в первый день. Потом стало не до того. Что делать было совершенно непонятно. Связь с внешним миром отсутствовала. По трассе носились УАЗы в самодельной кабриолетной модификации с украшением в виде пулеметной турели, а продуктов на руднике оставалось максимум до конца месяца.


К удивлению Алябьева, целых семь дней после бомбардировки Душанбе в Чоре никто не совался. Лишь вчера очередной проезжавший УАЗ попытался свернуть на дорогу к руднику. Однако на рожон не полез и, когда снайперка Егора недвусмысленно дала понять, что разговоры с бандитами здесь вести не намерены, гости просто уехали.


- Может, и зря не поговорили, - проворчал Егор, глядя вслед машине. - Как-то они вели себя не по-таджикски...


- Чего уж теперь, - ответил Генка, - проехали.


Впрочем, долго сожалеть о случившемся им не дали. Через час после отъезда гостей УАЗы сменились грузовиками, а к вечеру пара тентованых 'газонов' попробовала прорваться к руднику. Узкий вход в ущелье был самой природой приспособлен для обороны, а за прошедшую неделю Егор превратил его в крепость, которую пять бойцов могли держать бесконечно долго. На предупредительные выстрелы новые гости отреагировали пулеметными очередями в пространство и попыткой прорыва. Патронов у геологов было мало, зато запас взрывчатки почти неограниченный. И атакующие получили наглядный урок, как можно использовать ее в горах.


С этого момента люди в камуфляже обложили вход в ущелье, но штурмовать пока не пытались. Противостояние длилось уже почти сутки и грозило затянуться надолго. Генка судорожно пытался найти выход из создавшегося положения: для затяжной войны сил не хватало. Кроме пятерки бойцов на руднике находился десяток российских специалистов, людей вполне мирных профессий. А так же жена и десятилетний сын директора, приехавшие отдохнуть на лето. Да и с оружием были проблемы.


Но главное - еда. Кроме имеющегося запаса не было ничего. Оба находившиеся ранее в ущелье кишлака выселили еще к открытию рудника. Во избежание. Золото, всё-таки! Путь вниз отрезан. И никакого выхода из сложившейся ситуации Генка не видел. Пожалуй, впервые в жизни....


Нерадостные размышления были прерваны вызовом рации.


- Геннадий Апполинариевич!


Вызывал Батяев, главный инженер рудника, сейчас наблюдавший за тылами. Единственный человек, называвший директора по имени-отчеству, и единственный, так и не освоивший правила армейской связи.


- Здесь.


- Люди идут.


- Какие люди?


- Туристы, похоже.


- Какие еще туристы?


- Откуда я знаю? С рюкзаками. Идут. Что делать?


- Стрелять.


- Вы что! В людей??? Там женщина!


То, что Батяев не будет стрелять в людей, Генка и так понимал. А женщина...


- Прикажите им остановиться и ждать меня! Сейчас подойду.


Алябьев тут же вызвал Егора.


- Тигра - Первому. Слышал?


- Слышал.


- Что скажешь?


- Сейчас буду.


- Давай.


Генка повесил на плечо автомат и отправился к 'заднему проходу'...

Окрестности Новосибирска, Центральная база снабжения

Владимир Пчелинцев


- Думаешь?


- Знаю!


- Так ведь пошлет?


- В обязательном порядке!


- Не вижу смысла тогда.


- Цель - ничто! Движение - все!


- Эх, Женька, всегда чуял в тебе гнильцу! Троцкист ты, однако! - обреченно махнул рукой подполковник Мезенцев.


- Какой есть! - сокрушенно признался профессор Шутов. - Зато никто никогда не жаловался.


- Ладно, - тяжело вздохнул подполковник, - как говорит один старший сержант: - 'Кто не рискует, тот не лежит в реанимации!'


- Сей вьюнош мудёр не по годам.


- Тот еще бобёр! - согласился Мезенцев. - Давай?


- Давай.


С абсолютно невозмутимым видом, профессор перекрестился, и открыл дверь.


Штабные помещения ЦБС раскинулись в огромном здании, наверное, даже из космоса видно... А кабинеты начальства, располагавшиеся на втором этаже, были, чуть ли не с футбольное поле. Ведущая к ним лестница, выложенная гранитными плитами, словно стала водоразделом, пересекать который ни у кого даже мыслей не возникало...


Майор Пчелинцев со всей своей походной канцелярией обосновался в небольшой комнатушке прямо возле 'аквариума' дежурного. Хозяина кабинетика, судя по всему, распылило на атомы в Новосибирске, вместе с большинством других старших офицеров округа.


Остальные службы новорожденного сводного подразделения скучковались в соседних помещениях.


- Здравия желаю, товарищи медики! - оторвался от экрана ноутбука комбат.


- Знаете, коллега, - обратился Шутов к подполковнику, - всегда подозревал, что с нашим руководством что-то не то.


- В каком смысле, коллега? - поддержал игру Мезенцев.


- Да так, кругом полнейший разброд и анархия, а наше доблестное руководство рубиться в 'Сталкера', если верить звукам доносящимся с другой стороны стола...


Ошарашенный таким началом разговора, комбат удивленно переводил взгляд с одного медика на другого, понемногу закипая...


- Товарищ майор! Мы ведь по делу пришли! - резко оборвал начавшего вставать Пчелинцева профессор. - А это так, в качестве моральной релаксации.


- Экспериментаторы херовы! - буркнул майор и сел обратно. - У меня нервов и так нет ни хрена. Убийцы в белых халатах!


- Какие есть! Пока что никто не жаловался! - повторил свою 'коридорную' фразу Шутов. - А пришли мы по важным вопросам. Можно сказать - животрепещущим. Дело в том...


- Что, опять ничего нет? И у вас все кончилось? - взорвался вдруг Пчелинцев, подскочив с кресла, при этом, чуть не опрокинув стол. - И каждому пациенту отдельную палату с медсестрой?! А мне пацанов гонять по радиации?! А не пошли бы вы, товарищи военврачи... Корпию щипать!


Теперь уже врачи остолбенели, удивленно хлопая глазами.


- А... эээ... - попытался сказать что-то подполковник.


- И вообще, распустились! - продолжил орать майор. - То, млять, 'слоны' являются, целой, млять, делегацией дегенератов и, млять, просят назвать сроки дембеля, то, млять, два взрослых мужика приходят просить какую-то мелкую херню!


Пчелинцев вдруг дернул ящик стола, и выложил перед врачами два ПМа.


- Вот. Еще могу по патрону выделить. Вопросы?


- Отсутствуют... - автоматически козырнул Мезенцев, и, повернувшись через плечо, вышел. Вслед за ним выскочил и Шутов.


- Это, вообще, что было? - разговор продолжился уже в 'курилке' возле входа.


- Это? - затянулся трофейной 'верблюдиной' подполковник. - Нервное истощение, обостренное постоянными стрессами.


- Звиздец. - ответил профессор Шутов, с остервенением высасывающий уже вторую за несколько минут сигарету...

Таджикистан, кишлак Пасруд

Алексей Верин


Всё, естественно, оказалось не так просто. Нет, управлялся монстр ничуть не хуже 'сотки'. И состояние его было отличное. Вот только Леха абсолютно не чувствовал его габаритов. Категорически не хватало опыта...


До Пасруда добрались сравнительно легко. А вот узкие улочки кишлака были плохо приспособлены для передвижения подобных транспортных средств. Впрочем, от кишлака и так уже мало что оставалось, так что снесенные дувалы никого особо не беспокоили.


- Ничего страшного, - прокомментировала падение очередного забора Лайма, - разруха будет виглядеть совсем естественно. Сразу становится ясно, что тут ничего нет.


- Угу, - буркнул Леха, - только если мы так же будем проходить Маргузор, аксакалы останутся недовольны.


- У нас есть две винтовки.


- Нельзя. Союзники... А, черт!


Бульдозер не вписался в очередной поворот и снес отвалом угол очередного забора.


- Ничего. Бивает. Не проспект Гедиминаса, не жалко.


На центральной площади Леха вздохнул с облегчением: дальше дорога была прямее и шире. Он остановил машину.


- Покурю спокойно.


Это была ошибка. Вынырнувший неизвестно откуда строитель Толя ни капли не удивился агрегату, зато потребовал утащить два тракторных прицепа с бревнами.


- Мы их мигом загрузим. Зато всё остальное за пару рейсов уйдет!


Делать из бульдозера автопоезд Леха боялся. Нет, утащить такую махину прицепы не могли, но довезти их до лагеря тоже не было шансов. Анатолий же был абсолютно уверен, что если человек сел за рычаги, то водить он умеет в совершенстве.


В конце концов, Леха согласился на один прицеп, благо приехавший Бахреддин ('Кери хар! Это ты где взял?! Ай, пахлаван!!!') гарантировал, что заберет все остатки за два захода.


Дальше стало еще интересней. Выяснилось, что Толя планировал усадить в этот прицеп еще и десятерых грузчиков! Но тут Леха стал насмерть!


- Если я уроню эту телегу, то и фуй с ней и с дровами! - орал он, потеряв всякое терпение и не стесняясь Лаймы, - но не людей же! Я первый раз такую дуру веду! Это же не 'сотка' задрипанная! Ты совсем мозги проканал со своей стройкой!


От людей удалось отвертеться, и бульдозер, наконец, двинулся дальше. Подъем перед Маргузором стал для водителя моментом истины. Остановившись перед серпантином, Леха критически осмотрел предстоящий участок и повернулся к Лайме:


- Может, пешком пройдешь?


- Ти мне обещал романтическую поездку на танке. - заявила девушка. - Мужчина должен виполнять свои обещания, а не заставлять слабую женщину идти пешком!


- Но...


- Я в тебя верю, - литовка неожиданно обняла Верина и ткнулась губами в щеку. - Давай! Ти сможьешь. Пихливан! - И звонко рассмеялась


Вместо положенных десяти минут они штурмовали склон полчаса. Наверху Леха ощущал себя так, словно весь подъем тащил 'восьмисотку' на горбу. Он вылез из кабины и, усевшись на ближайший камень, закурил, тупо уткнувшись глазами в землю между носками своих кроссовок.


- Сейчас, - сказал он присевшей рядом Лайме, - отдохну чуток, и вперед.


Девушка левой рукой повернула Лехину голову лицом к себе, правой вынула из его губ сигарету и...


- Это ты мне моральный дух поднимаешь? - спросил он, когда она вернула сигарету обратно.


- Язус Мария! Я не понимаю, кто за кем ухажьивает. - улыбнулась она. - И не кури больше перед поцелуями! Я не люблю целовать пепельницу.

Окрестности Новосибирска, Центральная база снабжения

Борис Юринов


Из душа Боря вышел, страшно довольный собой и жизнью. Что заставило не отправиться сразу спать, а устроится на лавочке у соседнего здания, он бы ответить не смог. Но именно на этой лавочке и застали его раздавшиеся из-за угла истошные женские крики.


Юринов подскочил и рванул за угол, где ошалело уставился на здоровенного солдата, подмявшего под себя девушку в медицинском халате. Замешательство длилось доли секунды. Ситуация была совершенно однозначная. Борис прекрасно понимал, что надо бить, но ударить человека... Вот просто так подбежать и ударить... Вместо этого он двумя руками толкнул насильника. Тот скатился с жертвы, вскочил и, дико заревев, бросился на обидчика. Борис уклонился автоматически, не успев даже подумать, что делать дальше...


Больше драться не пришлось. Выскочивший откуда-то офицер с ходу, одним ударом, сбил вставшего было солдата обратно на землю и начал избивать ногами, не давая тому подняться.


Дальнейшие события Борис воспринимал, как в тумане. Как только он понял, что приключение закончилось, по телу пробежала холодная волна. Промчалась и ушла. А озноб остался. Неожиданно начала бить крупная дрожь. Навалилась слабость, да такая, что парень с трудом удерживался на ногах. На глаза навернулись слезы. Сквозь пелену видел, как прибежали люди. Много людей. Узнал комбата, милиционера из медцентра, Витю, водителя бронированной машины... Слышал, как офицер, так вовремя пришедший на помощь, кричал майору: 'Расстрелять эту гниду к гребаной матери!' Но всё это проходило стороной, не касаясь сознания....


Так и стоял Юринов, не зная, что делать, и делать ли что-то вообще, пока вездесущий Урусов не заметил, что с подопечным творится что-то неладное, и не утащил обедать, чуть ли не насильно угостив по дороге порцией универсального армейского лекарства...

Таджикистан, Фанские горы, рудник Чоре

Олег Юринов


Топаем неторопливо. Цепочкой, стандартный строй группы. Я хотел и дальше идти первым, но Давид решил иначе.


- Ты - наша главная боевая единица. Если там бандиты - ты сможешь прикрыть отход остальных. Первым пойдет наименее ценный член экипажа. То есть я.


С этим можно поспорить, но дисциплина в туризме не хуже, чем в альпинизме. И по-моему, лучше, чем в армии. Впрочем, к женщинам это не относится...


- Наименее ценная я!


- Маша, ты наиболее ценная! - отшучивается Давид, - Я тебе потом объясню в деталях.


Не совсем отшучивается. Машка права. Не с точки зрения ценностей, а в том, что первой ее надо ставить, чтобы видели женщину. Но кем мы будем, если девчонкой прикроемся? Тем более, была бы другая, а этой я и сейчас объясню:


- Ты - второй номер прикрытия. А точнее - первый, потому как пистолетом владеешь лучше меня.


Машка расцветает. И в итоге Давид идет первым. Ярко красная анорака, палочки телескопические в руках, рюкзак горбом за спиной, панама легкомысленная... Одним словом, дедушка-турист на отдыхе. За ним топаю я. Потом Машка. Алик замыкает. Рудник всё ближе. Стараясь не вертеть головой, сканирую местность, ища укрытия на нехороший случай. Легко сказать, 'прикрыть отход'. Много из 'Макарова' наприкрываешь...


- Эй, туристы, стойте, где стоите! - Хоть стрелять сразу не начали, уже неплохо.


А еще лучше, что кричат по-русски и без малейшего намека на акцент. Так говорят только приезжие русские. У местных, хоть они сто раз русские по национальности, выговор совсем другой.


- Скажите, пожалуйста, это ручей Чоре? - спрашивает Давид.


Артист, однако.


- Стоять я сказал! Стрелять буду!


Давид останавливается, сбрасывает рюкзак и кричит невидимому собеседнику:


- Вы с ума сошли? Нам надо только пройти в Айни. Мы на самолет опаздываем!


- Сейчас придет начальство и решит, что с вами делать!


Садимся на тюки и ждем неведомого начальства. Оно появляются минут через десять. Двое. Один лет под сорок, сразу видно и военную выправку, и пластику опытного рукопашника. Не факт, что я с ним справлюсь. Но главный не он. Главный - мой ровесник, если не младше. И рост примерно мой, и телосложение похожее. Разве что в плечах я чуток пошире буду. Немного, парень тренированный. Вот только молод он для начальства. Автоматы в руках встречающих меня не сильно огорчают. Что радует, так это то, что и они русские. То есть русские русские. В смысле, из России. Судя по выговору - москвичи.


- Кто вы и откуда взялись? - сходу спрашивает молодой.


Второй остановился чуть поодаль и не скрываясь, страхует напарника.


- Вежливые люди, - отвечает Давид, - сначала представляются. Меня зовут Давид. Я руководитель группы.


И замолкает, выжидательно глядя на собеседника. Тот нисколько не смущается, но всё же произносит:


- Геннадий, директор рудника.


- Вот с этого надо было начинать, - откликается Давид, - мы ваши соседи по несчастью. Оружие вам принесли.


И опять замолкает, потому что челюсть Геннадия со стуком падает тому на грудь.


Решаю, что хуже уже не будет, и заканчиваю фразу Давида:


- И боеприпасов немного. По нашему разумению, у вас с этим должны быть проблемы...

Окрестности Новосибирска, Центральная база снабжения

Борис Юринов


После обеда потянуло поспать. Легче от этого не стало: приснился кошмар.


Он шел по какой-то не то тропе, не то дороге, вьющейся по каменистому склону. Вокруг громоздились горы, те самые, фотографиями которых были обклеены все стены в Санечкиной комнате. Только не солнечные, как на фото, а какие-то мрачные, угрюмые. И очень большие. Но по склону вилась дорога, по которой и шел Боря, увидевший уже впереди фигуру отца. Тот стоял спиной к Борису и сына не замечал. А между ними на тропе ухмылялся вчерашний солдат-насильник. Не в обычной камуфляжной форме, а в дерюжных штанах и стеганом халате, до самых глаз заросший густой черной бородой. Волосы при этом остались русыми.


- Извините, месье, - произнес насильник, копируя Михаила Боярского в роли д'Артаньяна, - но чтобы пройти дальше, Вам придется сначала сразиться со мной! Ибо таково Веленье Бога!


Боря хотел было словами разрешить конфликт, но солдат его не слушал. Началась драка. Бесконечная драка. Точно так же, как и наяву - противник падал, но добить, ударить.... Все не получалось.


- Ну же, ударьте меня, месье! - издевался не то солдат, не то басмач, не мушкетер. - Один удар, и я умру, а Вы пройдете куда хотите. Ударьте же!


Боря не мог. Всё естество восставало против самой мысли - ударить. Человека. Просто так. А отец, так и не заметивший сына, потихоньку уходил по тропе...


- Вы видимо не хотите встретиться с отцом, месье! - заливался бородатый солдат, - Сейчас он уйдет...


Это было понятно и без слов: стоит отцу скрыться из виду и будет поздно. Но... Но... Виктор подошел к большому камню, еще шаг, от силы два.. Боря в отчаянье бросился вперед и ударил...


Ударил и проснулся... Полежал, успокаивая дыхание, закрыл глаза. И всё началось сначала...

Таджикистан, ущелье реки Пасруд-Дарья

Алексей Верин


Маргузор прошли на удивление чисто. Правда, единственная улица кишлака значительно короче и шире пасрудских. На радостях Леха как-то играючи проскочил верхний серпантин, легко и непринужденно вырулил на самом противном подъеме перед впадением Имата и, лишь немного зацепив отвалом склон, подъехал к сторожке Али.


- Лаймочка, я тебя люблю! От твоих поцелуев вырастают крылья, а с координацией движений происходят чудеса! Осталось пятнадцать километров простой дороги! Кстати, координацию стоит улучшить!


- Немного позжье. Люди...


Оба вылетели из кабины, на ходу подхватывая оружие и занимая позиции с двух сторон от бульдозера. По Имату спускались шестеро.


- По-моему, это не опасно, - произнес Леха.


- Согласна, - откликнулась Лайма.


- Но координацию улучшить стоит. - предложил Леха, меняя позицию.


- Зачем? - удивилась девушка, поворачиваясь к нему лицом.


- А почему нет? - спросил он, обнимая ее плечи.


- Действительно, почему? - выдохнула она, и их губы нашли друг друга...


Группа подошла минут через пятнадцать.


- Здрасти, - поздоровался вырвавшийся вперед парень. Молодой совсем, лет восемнадцать. - Не знаете, здесь машину в Душанбе поймать реально.


- И вам не хворать, - ответил Леха, - с машинами в Душанбе теперь напряженка. По причине отсутствия Душанбе.


- То есть как... - не понял парень.


Леха смотрел на подходящую группу.


- У вас все такого возраста?


- Да. - парнишка явно растерялся.


- Девчонок три?


- Две.


- Ты руководитель?


- Да.


- Тогда так. При девчонках говорить не будем. Пути вниз нет. Я подкину Вас в лагерь. Там все подробности.


- Но...


- Вы откуда?


- Самара.


- Юриновых знаешь?


- Виктора Вениаминовича?


- Именно. Он сейчас в лагере. Всё вам расскажет. Грузитесь. Каски на голову, рюкзаки в прицеп. Сами на броню.


- В смысле?


- На бульдозер! Только ноги в гусеницы не совать!


- А ти умеешь бить очень убедительним, - уже в кабине сказала Лайма, - никому ничего не сказал, но все поехали.


- Ну их на фуй с детскими истериками. Пусть ВэВэ разбирается.


Девушка левой рукой развернула его лицом к себе и, водя перед Лехиным носом указательным пальцем, произнесла:


- И никогда не ругайся при мне матом.


- Ну, всё, - вздохнул Леха. - Захомутала. А если что - из винтовки?


- Зачем? Просто перестану улучшать твою ко-ор-ди-на-цию.


- Нет уж! Лучше из винтовки! Но проще не материться...


Оба рассмеялись, и Верин двинул свой 'танк' с места.

Окрестности Новосибирска, Центральная база снабжения

Владимир Пчелинцев


Майор Пчелинцев, в бытность свою комбатом, никогда не понимал необходимости 'пятиминуток' и прочих совещаний в середине рабочего дня. Только на что-то настроился, начал, помолясь, да обильно поплевав на ладони ... А тут раз... и выслушивай 'мудрые' указания командования, в корне меняя все свои планы...


Не понимал. Пока сам не стал у штурвала.


Банально не хватало опыта. Майор ведь и на батальон стал не так давно, и особых промахов не было исключительно потому, что служил в нем еще со старлейских погон. И всю изнанку знал от 'а' до 'я'.


А вот с новообразованным поселением было сложнее.... Вопросы приходилось решать совершенно разноплановые. От функционирования туалетов типа 'сортир', до сколачивания новых подразделений. А там, к общей куче проблем добавлялись и заботы об организации жилья, пригодного под будущую зиму. Не на складах же людям жить. По бетонным коридорам... Хотя... если перестроить немного...


Как там Урусов рассказывал про Киев? Взяли, да в солдатском кубрике налепили стенок из гипсокартона. И хрен с ним, что слышно даже соседский пердеж. Чай, не на пятизвездочном курорте, перетерпят. Надо 'хохла' вызвать, пусть посидит, подробнее набросает. А потом на это дело старшим пойдет. Нефиг хвастаться, что церкви реставрировал...


- ... То есть, согласно последней переписи личного состава и прочих гражданских, имеем следующие цифры... - Старлей Васильев тот еще хомяк. Рожа довольная, так и лоснится. Но дело свое знает туго. Вот что значит - снабженец от Бога. Не отнять.


- Серег, оставляй в бумаге, потом пересмотрю. Что по жратве у нас? Только не по каждой позиции! - сразу же выставил ладони Пчелинцев, защищаясь от нездорового блеска в глазах у нынешнего своего заместителя по тылу. - В двух словах!


Старлей потерянно сник. Тоненькая, всего листов на пять, папка обиженно шлепнулась на край стола.


- Если в двух словах, Владимир Глебович, то даже при нынешней суточной выдаче - хватает на восемь лет минимум. Не считая НЗ. Мы же на весь округ рассчитаны. А не на восемьсот с чем-то человеко-единиц. А вообще, некоторые вопросы, ответов в 'два-три слова' не переносят!


- Старлей, не гунди, да? Сказал: 'перечитаю', значит, перечитаю. Тут еще Дмитровский на четыре подойти обещался. А если мы с тобой каждую цифру обсасывать начнем - как раз утром и закончим.


А по человеко-единицам, как ты выразился, нюанс есть. Это их пока восемьсот с чем-то. Вон, связюки недавно пришли. А там еще кто подтянется. Не поверю, что все части погибли. Да и из Энска, как урки местных достанут вусмерть, тоже к нам попрутся. Потому что больше некуда.


- Пустим к нам? - снова загорелись глаза старлея, спрятавшиеся за бастионами жира.


- Куда мы денемся.... - устало развел руками Пчелинцев. - Специально, ясное дело, больше никого тащить не будет. Хватит с нас и медиков с 'карданами'.


- Да, тут такое дело.... - помявшись немного, начал Васильев. - С водителями тут дело такое....


Зампотыл договорить не успел. Истерично захрипела 'моторола', лежащая возле термоса с чаем.


- Внутры - Сороковому!


Пчелинцев схватил рацию.


- Сороковый - Внутрам!


- Чиф, у нас черный плащ! Срочно требуетесь. Возле старого медпункта.


- Внутры, Сороковый принял! Сейчас буду! Что именно?


- Эфир грязный. Инфа на месте.


Рацию в клапан 'разгрузки', 'Стечкин' - в соседний...


- Серый, где медпункт старый у вас?


- Погнали! Пять минут ходу!


Выбегавшие из майорского кабинета офицеры в коридоре столкнулись с 'ментовским' старлеем. Дмитровский, не вдаваясь в детали, передернул, досылая патрон, затвор ПМа и побежал догонять комбата. Такие люди просто так бегать не будут.... Особенно зампотыл толстомясый.

Таджикистан, Фанские горы, рудник Чоре

Геннадий Алябьев


- И боеприпасов немного. - самый молодой из пришельцев продолжил мысль старшего товарища, - По нашему разумению, у вас с этим должны быть проблемы...


- А у вас? - вступил в разговор Егор.


- У нас тоже не слишком здорово. Но нападают-то на вас. Меня, кстати, Олегом зовут.


Егор представился.


- Кстати, может, автомат уберешь? - продолжил Олег, - Если бы я хотел чего плохого, давно бы стрельнул. Давай разоружаться? Я, как предложивший - первый.


Небрежно вытащил руку из кармана и положил пистолет на камень перед собой. Генка впервые увидел Егора смущенным.


- Вот черт, подловил меня! - похоже, начальник охраны почуял родственную душу. - Старею...


Но Генка уже пришел в себя от изумления и был готов взять инициативу в свои руки.


- Вот что, гости дорогие, пошли на территорию, там и разберемся, чем вы нас еще удивите.


- Геннадий, чтобы не терять времени. - произнес Давид, - За нами идет группа в десять человек, груженая тем же самым, но в других количествах. Желательно, чтобы их не встретили стрельбой. Подумайте, как это организовать до того, как мы предъявим свои верительные грамоты...


Генка опять напрягся. Но в этот момент заговорил третий из пришельцев.


- Геннадий, - спросил он - а Ваша фамилия, случайно не Алябьев?


На этот раз директор сумел удержать себя в руках:


- Мы знакомы?


- Скорее нет, чем да. Иванов Олег Евгеньевич. ВНИПИгорцветмет. Мы виделись в Москве на конференции. Прошу прощения, что сразу не признал, мне казалось, Вы старше...


- Да, действительно, Вы - это Вы. Но боюсь, я бы Вас, без представления не узнал бы. Впрочем, неважно. Пусть ваши подходят, - махнул рукой Генка, - Егор, давай в столовую, хоть чайком ребят напоим...

Окрестности Новосибирска, Центральная база снабжения

Борис Юринов


Разбудил Борю Андрей.


- Давай через два часа на тренировку. Сам Терентьев тебя учить будет. Он у нас первенство Округа брал. Глянулся ты ему чем-то.


- Я...


- Болтай поменьше. Короткова с тебя списали, все думают, что его летеха с медсестры снял. Не нужна тебе лишняя слава. Кстати, почему только толкнул? Не проще было по затылку вмазать?


- Не проще. Ударить человека не смог.


- Вот в этом и заключается вечная проблема российской интеллегенции, - вздохнул Андрей. - Ладно, подумаем, что делать с таким декадентом.


Терентьевым оказался тот самый вчерашний лейтенант. Сейчас, в спокойной обстановке, Боря сумел уверенно опознать две маленькие звездочки на нагрудном 'погоне'. Тренировку лейтенант начал просто. - Защищайся! - и тут же обрушив на ученика град ударов. В отличие от вчерашнего дня, Юринов не успевал ничего. Куда там проводить подсечку или отвечать.... Даже уходить или отмахиваться не успевал. Почти каждый удар рукопашника достигал цели. К моменту, когда тот остановился, Боря не знал, остался ли у него хоть один непобитый кусочек тела. А ведь лейтенант явно сдерживал удары...


- Слушай сюда, - сказал Терентьев. - Для обычного 'салаги' ты не плох. Есть моменты интересные. Но Коротков, по всем раскладам, из тебя котлету сделал бы. Тем более что ты не бил. Почему, кстати?


- Не могу человека ударить.


- Плохо. Но бог с ним. Еще попробуем?


Тело в ответ только заныло сильнее...


- Давайте...


Что-то сломалось. Или появилось. Или лейтенант что-то делал не так... Но лицо его вдруг превратилось в оскаленную маску из снов?


- Хватит! - заорал вдруг Урусов и вклинился между разошедшимися не на шутку поединщиками...


- Уже лучше. - выдохнул Тереньтьев и склонился в карикатурном поклоне. - Если бы еще кое-кто бил....


- Я бил, - вдруг вмешался Борис.


- Что бил? - переспросил Терентьев


- Я Вас бил. Не сдерживаясь. Если бы Вы не уклонялись, я мог попасть. Я сумел ударить человека. И убить, значит, тоже смогу!


Урусов зло сплюнул:


- Кто о чем, а вшивый о бане! Бить и убивать - две охренительно большие разницы, как говорят жители жемчужины у моря, дай Боги Дюку вечных лет... Только не пойму, как учить. Нету проверенных методик. Особенно, для шахматистов. Серег, ты как его бить себя заставил?


- Сымитировал, что озверел и буду убивать. Вот он подсознательно и среагировал.


- Не, со стволом в такие штуки я не играю. Хлопнет подсознательно и усе. Хоть в расстрельную команду его ставь, как бандитов кончать будут... Так не выстрелит ни фига...


- А почему?... - снова попытался влезть Боря, но был грубо оборван Урусовым:


- По кочану. Курсант, слушай мою команду! Бегом до душа, приводить себя в порядок, а после обеда в оружейку. АК изучать будешь.


- Ще не з такых москалив, справжню людину робылы! Головне - пыздыты частиш!- проводил убежавшего Юринова Андрей.


-Чего-чего? - засмеялся Терентьев.


- Да так, теория эволюции в переводе на хохломову.

Таджикистан, Фанские горы, альплагерь 'Алаудин-Вертикаль'

Алексей Верин


Многострадальный бульдозер просто притягивал приключения на Лехину больную голову. Две стоящие 'шишиги' они заметили издалека. 'Шишиги' были лагерные, точнее трофейные, а суетившиеся перед ними люди - лагерными, так что большого беспокойства у Лехи картина не вызвала.


Причина суеты была банальна, хоть и неожиданна: обвалился правый откос дороги. Завал был не то, чтобы большой, но для 'газонов' непроходимый. Народ, уже привыкший решать проблемы в лоб и без лишней лени, собрался расчищать путь всеми пятью имеющимися лопатами, оптимистично надеясь справиться за пару часов.


Тем не менее, появление бульдозера восприняли с энтузиазмом.


'Шишиги' откатили назад до широкого места, сняли с брони 'пехоту', и 'танк' показал, на что он способен. Результат пяти минут работы впечатлил даже самого Леху.


- Надо бульдозер окрестить, - произнес он, когда 'пехота' вернулась на броню, поскольку места в 'шишигах' не оказалось совсем, и вся колонна двинулась дальше.


- Что значит окрестить?


- Имя дать!


- Раз танк - значит 'Тигр'.


- Не, ассоциации плохие.


- Раз тигр - значит 'Пушьистик'.


- 'Пушистик'? А что? Вполне! Зато никто не догадается! Будет 'Пушистик'


Видимо, именно нежного имени и не хватало стотонному монстру, чтобы перестать пополнять список неприятностей. Дальнейшая дорога до лагеря прошла спокойно и как-то буднично. Даже в ворота лагеря Леха умудрился вписаться, не повредив стойки.


Гордо прогромыхав мимо стоящего с открытым ртом Акрама, он остановил 'Пушистика' перед балком спасателей и, выскочив из кабины, отрапортовал удивленному Виктору:


- Товарищ главнокомандующий! Рядовой Верин вверенную технику доставил! А еще в Имате группу малолеток подцепил! Ни х.. - он покосился на Лайму, - ...чего не знают! Вы уж им объясните! А мы в душ!


- Валите, товарищи гвардейцы, - пробурчал Виктор. - Потом расскажете!


- Что рассказать? Как душ принимали? - невинно уточнила Лайма.


- Где бульдозер сперли! - рявкнул Виктор. - Про душ и ваши отношения ты мне ничего принципиально нового сказать не можешь!


- Вы уверены? - спросил Леха.


- У Вас на мордах всё написано! Валите, валите. Во втором домике горячая вода есть. Если вместе пойдете, и будете только мыться, может даже хватит...

Окрестности Новосибирска, Центральная база снабжения

Борис Юринов


После тренировки Боря сидел в казарме, пытаясь привести мысли в порядок. Как-то непонятно всё это было. Оказывается, он помнит папину науку. Ну, это ладно, все-таки лет пять интенсивных тренировок, хоть и давно, но зато в возрасте, когда всё запоминается самым лучшим образом. Но бил же Терентьева. Четко бил. Стараясь, если не убить, то хотя бы вывести из строя. Нет, не так. Просто дрался, ни на мгновение, не задумываясь над тем, что и как делает. И получалось неплохо. В конце схватки не хуже, наверное, чем у лейтенанта...


Нет, товарищ гроссмейстер, это ты зазнался! Притом - крепко. Один раз что-то получилось, а гонору уже на сто человек будет. Вот сможешь сейчас подойти и ударить кого-нибудь из ребят? Не сможешь. И не только потому, что это идиотизм и не поймут. Просто не сможешь. Так что радоваться рано. Надо идти учиться. Кстати, пора идти автомат изучать. Сборку-разборку....


Боря поднялся, но выйти из казармы, где его поселили вместе со срочниками, не успел. Ввалившийся капитан Сундуков окинул всех присутствующих взглядом и произнес:


- Так орлы и соколы! Сегодня вечером бандюков кончать будем. Нужны добровольцы в расстрельную команду. Сами отзоветесь или назначим?


'Орлы' большого энтузиазма не проявили. Малого тоже. Все мялись и отводили глаза. Бедолага Поляков, уже прошедший 'школу гестапо', трусливо спрятался в задних рядах.


Мысли бешено завертелись в Бориной голове... '...Андрей говорил про расстрельную команду... Надо учится убивать... Но стрелять в живых людей?.. А как еще учиться?.. Не научусь - не дойду... Смогу выстрелить?.. Не знаю... и не узнаю... Надо пробовать...'


- А мне можно? - голос прозвучал неожиданно глухо.


- А тебе зачем? - удивился ротный-два.


- Никто не хочет. Если я не пойду, всё равно кому-то другому придется...


- Так тебя ж не назначат. Ты же гражданский.


- Именно поэтому. Получится, что я отказался, если не вызвался. - путано объяснил Боря придуманную на ходу причину.


Сундуков только пожал плечами:


- Ничего не понял. Хочешь - иди. Только в обморок там не грохнись, а то еще никто никого не стреляет, а ты уже с лица сбледнул... Так, из вашей располаги один есть. Разрешаю местным 'орлам' расслабиться. А мы щас пойдем среди цэбээсников искать и назначать.


Борис и так сидел поодаль от основной компании, а сейчас, вообще, оказался в полном одиночестве... Ничего. У него есть своя Задача. И свои вопросы.

Таджикистан, Фанские горы, альплагерь 'Алаудин-Вертикаль'

Виктор Юринов (Дед)


День тянется медленно и противно, как холодная ночевка под осенним дождем. Нет ничего хуже ожидания плохих известий. Может, они будут и неплохими, но пока ждешь... Мое сегодняшнее КПД равно нулю, всё валится из рук. Так не нервничал даже когда ребята в Пасруд уходили. Послал всех подальше и ушел играть с внучкой. Пусть у заброшенного ребенка будет небольшой праздник!


Немного оживляют день Леха с Лаймой. 'Снайперы' пригоняют откуда-то огромный бульдозер. Правда, при въезде чуть не сносят ворота, но вписываются: эта дура проходит в считанных миллиметрах от левой стойки.


Тому, что Потап отпустил из заслона сразу двух снайперов, не удивляюсь: сияющие физиономии 'бульдозеристов' говорят сами за себя.


Отпускаю их мыться, и тут внучка проявляет чудеса проницательности.


- Пусистик, - заявляет Санечка, гладя гусеницу монстра, - Пусистик холосый!


- Кто 'пушистик'? - переспрашиваю я, попутно успев заметить странную реакцию 'снайперской пары'.


- Его зовут Пусистик, - отвечает ребенок.


- Оху... - Леха оглядывается на Лайму, - и ничего ж себе!


Так, похоже, он бросает ругаться матом. Причем, не совсем добровольно. Ай да Лайма! Олег был прав. Речи Посполитой крупно повезло, что эта девушка здесь, а не там! А пока первый кавалер Ордена Прокладки присаживается перед Санечкой на корточки и спрашивает:


- Ти почему его называешь 'Пушьистик'?


- Патаму сто он Пусистик! - парирует внучка. Вполне логично.


- Мы полчаса назад решили его назвать 'Пушистиком', - удивленно говорит мне Леха. - Как она догадалась? Гениальная девочка!


- Валите в душ, Пушистики, вода стынет.


Но не скрою, приятно, когда твою внучку называют гениальной. Жаль пообщаться с ней редко удается... Ох, беда... Да, надо еще деткам, привезенным Лехой, ситуацию разъяснить. Хоть немного времени убью.


Через пару часов оживает рация:


- База, ответьте Санкам. Прием.


Наконец-то!


- Здесь база. Прием.


- Информация от ходоков. Встретились. Договорились. Всё нормально. Прием.


- Принял. Подробности есть? Прием.


- На месте только русские. Наши завтра будут возвращаться. Поведут гражданских. Просили помощь носильщиками. Десять человек. Как поняли? Прием.


- Понял. Выслать десять носильщиков. Еще информация? Прием.


- Нету. СК.


- СК.


Через час Бахреддин увозит к перевалу сборную группу из москвичей и литовцев. Вот интересные выверты психологии. Всю смену литовцы воротили носы и говорили такое, что кулаки чесались. Первые два дня этой катавасии кочевряжились больше всех. А после того, как мужики вытащили остатки группы Пятраса, прибалтов как подменили. Куда подевались претензии на исключительность, поза исторически обиженных и гонор членов ЕвроСоюза? Нормальные люди! Наравне со всеми пашут: разбирают дома в Пасруде, гоняют в рейды грузчиками, сейчас пошли на Санки. Военных среди них нет. Так и не ждали. Зато геолог нашелся, не бог весть какой, студент, но всё-таки. Впрочем, с геологами сейчас проблем не будет, похоже.


Группа уезжает на МАЗе. Бахреддин хочет сделать еще рейс до Пасруда. А у группы в планах - пройти половину подъема и заночевать в летниках на три двести. Теперь путь разведан и отмаркирован, не ошибутся.


И отправил я не десять человек, а тридцать. С гораздо более широким заданием, чем просили 'ходоки'. Чует моё больное сердце, что это нам понадобится...


23 августа 2012 года


Таджикистан, Фанские горы, рудник Чоре

Геннадий Алябьев


Всё решили еще вчера, когда Генка в который раз убедился, что его специалисты свой хлеб едят недаром.


- Извините, Геннадий Аполлонарьевич, - сказал Батяев, - но я не вижу ни малейших проблем в перекрытии выезда на трассу. Та гранитная скала, на которой товарищ генерал оборудовал свой наблюдательный пункт, гранитная только в верхней части. А под ней - известняк. Столкнуть ее на дорогу - пара пустяков. Вот убрать очень большая проблема. Даже техника особо не выручит. Ведь практически монолит.


'Генералом' главный инженер называл Егора. Тот уже привык и не возражал. Хотя даже четыре звезды на погоны получить не успел.


- Николай Григорьевич, - полюбопытствовал Олег, - а разве так бывает, чтобы гранитный монолит лежал на известковом основании? Простите дилетанта, но гранит же магматическая порода, а известняк - осадочная. Мне непонятно, откуда он вообще здесь взялся, а тем более под гранитом!


- Молодой человек! - ученый поднял указательный палец. - Гранитная скала на известняке - далеко не самое удивительное явление в этих местах. В горах бывает всё! Альпинист должен знать такие вещи...


- Так что там насчет столкнуть прозвучало? - прервал начинающуюся лекцию Генка.


- Элементарно. Даже взрывчатки понадобится не так много. Если надо, мы с Докучаевым просчитаем закладку зарядов минут за сорок. А заложить их - от силы два часа!


Линия поведения стала ясна.


Хотя и до этого с той самой минуты, когда альпинисты сняли с Алябьевской головы продуктовую проблему, отдавать рудник бандитам он не собирался ни при каких условиях. Предложение вывести людей в лагерь и перетащить туда всё, что возможно, а остальное взорвать, директор отмел сходу.


Людей - да! Держать того же Батяева, да и не только, в такой близости к 'линии фронта' было, по меньшей мере, глупо. Толку ни малейшего, а человек хороший, да и специалист грамотный. Раз есть куда отправить - надо отправлять. Тем более, Светку с Митькой! В общем, всех гражданских - в тыл!


Вынести имущество, и ту продукцию, что успели получить. Безусловно. Не так уж и мало добыто золота, особенно по нынешним временам.


Но сам рудник надо удержать. Раньше или позже пригодится и техника, и помещения. Тем более что оборона уже организована.


- Ахмадов хочет золота. Он не отступится: это богатство, роскошь, дополнительные наемники. Увеличив силы, сможет захватить Пенджикент. После этого, нынешний мелкий бандит станет величиной. Конечно, нам это невыгодно. Но удерживать рудник - это платить жизнями наших ребят, - убеждал Алябьева Давид.


- Значит, надо сделать так, чтобы ему стало невыгодно добывать здесь золото. - сопротивлялся Генка. - Почему он сейчас не пытается штурмовать?


Директор был прав. Но не совсем. Одну попытку штурма бандиты вчера предприняли. Но какую-то вялую и неуверенную. И, напоровшись на огонь почти двадцати стволов, быстро откатились назад.


- Думаю, он в курсе ваших проблем с продуктами. Хочет взять измором. Ему нужен не только рудник, но и специалисты. Ваши беглые работники смогут добывать золото без вас?


- Нет. Это, по сути, чернорабочие. Подай-принеси, стучи - не стучи. Может копать, а может и не копать. А если засыпать взрывами дорогу... Без транспорта здесь делать нечего.


- Бессмысленно. Разгребут. Подгонят бульдозер, или сотню таджиков с лопатами...


- Не разгребут. - впервые за всё совещание вмешался Батяев.


- Почему? - спросил Генка.


- Извините, Геннадий Аполлонарьевич...


Дальнейший план родился быстро.


- Операция 'Большой Блеф', - откомментировал его Давид. - Мне нравится, вполне в духе 'Шабака'!


Это было вчера. А сегодня планировалось вывести гражданских. А заодно заложить заряды. Но... На утренней связи Санки передали приказ Виктора не начинать эвакуацию, до подхода дополнительных сил.


- Пришедшие разъяснят. - откоментировали Санки. - Надо выждать день.


- Почему? - спросил Генка Давида.


- Не знаю. Но Витя ошибается редко. Надо подумать. - ответил тот. - чем Виктор от меня отличается? Я в первую голову спортсмен. Он - спасатель...

Окрестности Новосибирска, Центральная база снабжения

Борис Юринов


Кошмар дневного сна опять пришел ночью. Только теперь у Бори был автомат, и он, в конце концов, пускал его в дело. Хорошо видимые в воздухе пули медленно летели к груди солдата, неторопливо просверливали в ней большие неаккуратные дыры, из которых фонтаном била кровь, расплескиваясь по земле и забрызгивая Бориса.


Утром Боря встал злой и измученный. Мелькнула трусливая мысль не бегать сегодня. Раз теперь его тренирует Урусов, пусть он и определяет нагрузки. Мысль не понравилась. Он тряхнул головой, как бы прогоняя сомнения, и потянулся за кроссовками.


Привычное и монотонное занятие развеяло и сонливость, и остатки кошмаров. Усталость тоже куда-то ушла. Задумавшись, он пробежал в полтора раза больше обычного и продолжал бег. В голове окончательно прояснилась, но в ней никак не укладывалась такая простая, но дикая для Бориса, истина: надо научиться бить и убивать людей. Убивать!!! Вот прямо сейчас пойти и убить.


Боря никак не мог определиться. Одно дело вызваться, а совершенно другое... Мелькали самые разные идеи. И вообще не стрелять, просто постояв в строю расстреливающих. И выпустить пули над головами приговоренных. И честно отказаться от участия в тяжелом мероприятии. Но каждый раз, когда освобождающее от мук решение, казалось бы, уже пришло, перед глазами вставало лицо мамы, а в ушах звучал ее тоскующий голос: 'Где ты, Боренька? Жив ли? Увижу ли я тебя?'. И он снова погружался в сомнения, наматывая новые и новые круги по спортплощадке базы, как две капли воды похожей на такую же в городке бригады.


Он пробегал и общий подъем, и завтрак, и только когда уже пора было идти получать оружие, Боря решился.


- Я приду, мама. - чуть слышно прошептал он. - Я обязательно приду. Только немного позже. Мне слишком многому надо научиться, чтобы суметь дойти. Но я приду.


И Борис Юринов, международный гроссмейстер, восходящая звезда и надежда самарских, да и российских, шахмат, чемпион мира среди юниоров две тысячи десятого года, пошел получать автомат, чтобы впервые в жизни выстрелить в человека. С четко и осознанно поставленной целью: убить.

Таджикистан, между кишлаками Пасруд и Маргузор

Станислав Белозеров (Малыш)


Легко сказать: 'закрыть дорогу'. А как? Только кажется, что в горах это можно сделать в любом месте. А на деле... Вот где и как ее перекрывать?


Проще всего рвануть хороший заряд на склоне перед Иматом, где дорога врезана в стену. Один 'бум', и никакая скорая помощь не поможет. Только врубаться дальше в скалу, что совершенно нереально. Но перекрыть проезд так высоко - значит отдать бандитам Маргузор. Делать это надо значительно ниже, между кишлаками. А там таких прелестных местечек нет. Единственная трудность при подъеме - серпантин. Вот только...


Ехать там трудно. Но и сделать так, чтобы, пути вообще не было, тоже не просто. У Стаса мелькнула мысль заровнять склон бульдозером. Не зря же вчера эту дуру притащили аж с самого карьера до лагеря, а сегодня сюда.


Но Леха и Лайма встали на дыбы. Либо потом придется бросить Пушистика внизу, на что они были категорически не согласен, либо... Там, где пройдет один трактор, пройдет и другой!


Малыш представил себе картину 'танковой' битвы за Маргузор: пятнадцать маленьких бульдозеров, цепью карабкающихся на склон при поддержке пехоты, и Пушистика, скатывающего заранее заготовленные круглые камни размером с 'Жигули'. Конкретный сюрреализм, хоть Маргузор в Прохоровку торжественно переименовывай!


После этого главный военинженер отправился искать другие варианты, оставив 'бульдозеристов' целоваться в кабине.


Нужная точка нашлась чуть ниже. Пасруд-Дарья прижималась к идущей вдоль склона дороге почти вплотную. Проезд затруднен не был, но объехать даже небольшой завал нереально. Оставалось только этот завал соорудить.


Вот тут Малыш задумался. Завал или заводь? Если организовать пару воронок хорошей глубины, река доделает остальное. Не просто озерцо получится, изменится русло, при таком течении засыпать образовавшуюся дырку будет очень большой проблемой. В общем - лучший вариант. Правда, рыть шурфы придется вручную. А после взрыва, возможно, и грунт убирать лопатами. Ну чего Леха экскаватор не нашел... Ладно, отправим его за это в Пасруд, пусть доломает то, что не доломал вчера. Не получилось случайно, пусть рушит целенаправленно.


Но вариант крайне соблазнительный... Стас достал из кармана карандаш и кусок бумаги и начал рассчитывать схему закладки...

Окрестности Новосибирска, Центральная база снабжения

Владимир Пчелинцев (Шмель)


Хотя общее построение было назначено на полдевятого, собираться начали, чуть ли не с рассветом. Тем более, что Пчелинцев отменил все работы и занятия. Кроме самых насущно необходимых, типа дежурных на узле связи, нарядов на охрану периметра и всяких поваров.


Точно причину никто не знал, но догадывались: слухи расходятся по людям очень быстро. Все знали, что ефрейтор Коротков, обнаружив, как он сам выразился, 'бесхозную' медсестру из эвакуированных, попопытался познакомиться с ней максимально близко, абсолютно не интересуясь согласием девушки. Прибежавший на крики лейтенант Терентьев сорвал Короткова, а потом пинал, пока ефрейтор не потерял сознание. Недаром летеха лучший рукопашник в бригаде...


Как поступят с Коротковым, никто даже предположить не мог. Терентьев, конечно, орал, что таких расстреливать надо. Но не расстреляют же, в самом деле, безо всякого суда и следствия. Вот и шуршало по рядам перешептывание. Думали, гадали, строили предположения. Часам к восьми начали подтягиваться и гражданские... Скоро на плацу, охватывая его огромной буквой 'Пэ', стояли уже почти все из восьми сотен человек 'гарнизона'.


В полдевятого появился майор. Торопливым шагом пересек плац по диагонали и расположился как раз напротив 'верхней перекладины'.


Перешептывания стихли сами собой. Все подались вперед, надеясь не пропустить ни слова. Явно ведь, Пчелинцев собирался говорить что-то серьезное. Иначе чего это комбат столько времени прокашливается да тянет резину...


Все стало ясно буквально через пару минут. Когда 'комендачи' выволокли пленных бандитов и избитого Короткова. Их даже особо не связывали, только руки замотали кое-как. 'Комендачи' поставили приведенных у трибуны, и отошли на десяток шагов. Скинув планки предохранителей на 'авт.'...


Майор кинул взгляд за спину и начал:


- Утра всем! Не скажу, что доброго.


Совершенно неуставное приветствие снова всколыхнуло 'гарнизон'. Кто-то, смелый самый, ответил:


- И вам не хворать, тарищ майор!


- Благодарствую, товарищ Лисов! - комбат кивнул в сторону обалдевшего солдата, вроде бы надежно скрытого несколькими рядами. - Твоими молитвами!


- Ладно! Пошутили, и хватит. - Хлопнул себя по бедру Пчелинцев. - Разглагольствовать, и мыстью по древу растекаться не собираюсь. Как и запинаться по поводу обвинений. Первые, - комбат, развернувшись, очертил бандитов. - Пришли к нам в расчете поживиться на халяву. И не остановились бы ни перед чем!


Те, кто участие принимал в обороне бригады, сразу же зашептали в жадные уши цэбээсников детали 'наезда'.


- Так вот! - продолжил майор. - Не остановились бы ни перед чем! А что творили бы у нас, спросите у тех, кто в Новосибе был.


- Да звиздец там творился! - гаркнул кто-то из гражданских водителей.


- Вот именно! Звиздец! Полный и безоговорочный. А потому я считаю, что эти люди нам враги. И то, что они живы до сих пор - огромная ошибка. Которую мы сейчас и исправим.


Майор замолчал. Верно все понявший, капитан Сундуков метнул Пчелинцеву флягу. Тот глотнул пару раз, и перекинул обратно владельцу.


- Вопросы?


'Гарнизон' молчал.


- Ясно. Вопросов не имеется. - кивнул комбат. - Теперь вторые. Вернее, второй! - Тут Пчелинцев повернулся к Короткову. - Охреневший ублюдок, вообразивший себя пупом земли, и думающий, что ему можно все, и даже немного больше. В детали вдаваться не буду, думаю, все в курсе случившегося...


Он снова прокашлялся.


- Теперь - Вторая часть Марлезонского Балета. Так уж вышло, что я оказался самым главным кенгуру в этом зоопарке. Не, скажу, что рад, но что сделаешь. И так вышло, что я обязан принимать самые неприятные решения! Тюрем у нас нет. И не будет. Поэтому... - Пчелинцев сделал паузу и заговорил совершенно иначе. Жестко и размеренно без аллегорий и прочих жаргонизмов. - За любое преступление у нас теперь одно наказание: расстрел. Убил, изнасиловал, украл - ты труп. Попытался - считай, что сделал. Коротков совершил преступление. И, соответственно, будет наказан.


- Так это что? - спросил кто-то, - котлету в столовой сожрал - и к стенке?


- Именно так, - не принял шутку майор, - спер и сожрал чужую котлету - к стенке. Сейчас у нас война. У своих крадет только враг. А врага уничтожают. Кто не согласен - ворота все видят. Срочник - не срочник, сверчок или гражданский - подойди, скажи: 'так, мол, и так', сдай оружие - и скатертью дорога. Никто за тобой гоняться не собирается. И статью за дезертирство не пришьют. Даже снарядим немного в путь, чтобы сразу не загнулся. Но обратно уже не примем. А каково сейчас по дорогам ходить - у связюков спросите, которые позавчера пришли. И у водил, что раненых привезли, а обратно в Новосиб, почему-то не рвутся. Еще вопросы есть?


Вопросов не было. Комбат обвел взглядом строй и кивнул Терентьеву:


- Приступайте.

Таджикистан, Фанские горы, альплагерь 'Алаудин-Вертикаль'

Ирина Юринова


Боже мой! Этого нельзя было вообразить и страшном сне! Где-то там грохотало, политики что-то делили, но что до такого дойдет... Нам повезло? Наверное! Только рухнул весь привычный мир! Мы почти все рядом, но Боря, Боренька... Не могу понять всё случившиеся, осмыслить... Как же это так? Уезжали, всё нормально было. Только что, месяца же еще не прошло! Да что, уезжали! Неделю назад Витя считал, когда у Бореньки последний тур, хотел с Руфиной Григорьевной договориться, позвонить ему, выяснить, как сыграл... Ах, узнать бы, жив ли. Так было ему и нам важно это звание гроссмейстера... Какой пустяк, ох как страшно за него, хотя надежда есть ...


Олежка говорит, что Борю друзья Володи Потапова подобрали. И сам Володя подтверждает. А сами и не знают толком. Может, всё-таки, жив Боренька... Увидеть-то его, скорее всего, не удастся, но хоть бы жив был... Как же ему трудно будет, он же маленький еще, и не умеет ничего, кроме своих шахмат...


Это Олега Витя бойцом растил, так и говорил: 'Хочу сына суперменом сделать'. Сделал на свою голову, теперь ребенок из рейдов этих не вылезает. К каждой бочке затычка. В Пасруде убивают - Олег, в заслон - Олег, в Сарваду - Олег! На рудник этот дурацкий - тоже Олег! Везде, где стреляют, везде Олег! И хвалят еще: мол, Олег больше всех поубивал! Он изменился, невозможно через все это пройти и душу не обжечь... Конечно, сейчас не до жиру, всем работать надо, но почему нельзя, как нормальным людям, кишлак разбирать или Артуч перетаскивать. Почему надо в самое поганое место, где стреляют и взрывается! Этого ты хотел, Витя, такого супермена? В гробу я видала суперменство такое!


А Санечка уже забыла, как папа выглядит... Надюшка переживает, вся как натянутая струна, одни глаза остались. И ведь даже невозможно о всех, кто там остался думать -родные, друзья , потому что сердце не выдержит, а надо дело делать, ВЫЖИВАТЬ. Мы что-то можем-умеем, только игрушки в выживание кончились. Зима тут и так сурова, высокогорье, и ведь все может еще измениться в худшую сторону, про климат загадывать не приходится.


Ох, Витя, сам ты такой, и сына такого же вырастил! Тоже вечно все дырки затыкаешь! Ну куда ты на себя весь лагерь взвалил? Разве можно так? Неужели никого моложе и здоровее не нашлось? У тебя же сердце! А ты пашешь, как в юности по двадцать пять часов в сутки! И что я делать буду, когда тебя перекрутит? Изокет-то больше покупать негде! Правда Мирали говорит, у него запас неплохой, и срок годности долгий, лет пять. А потом? Умирать в пятьдесят пять? Невозможно!!! Хоть бы изредка отдыхал!


Санечка, девочка моя, беги к дедушке. Скажи ему, пусть всё бросит и с тобой поиграет. Беги, маленькая, кроме тебя никто не сможет его от этих бесконечных дел оторвать. А ты сможешь, хоть немного отдохнет. Беги, умница моя. Кем же она теперь вырастет? Кто и как ее учить будет? И на кого? Кто теперь нужен? Следопыты? Охотницы? Или снайперши? Начнет слушать не нас с Надей, а Машку да Лайму, и вырастет из девочки суперменка хуже отца... тоже начнет по склонам скакать да людей отстреливать... А ведь такая девочка умная! Два годика всего, а говорит, не все и в четыре так разговаривают! И буковки уже многие знает, считает до десяти! В два годика! Поет, пляшет! А теперь что?


Девочка же, не парень. Мужикам проще, даже если они шахматисты какие. Ох Боренька, увижу ли я тебя когда-нибудь?.. Жив ли ты?..

Окрестности Новосибирска, Центральная база снабжения

Ефрейтор Коротков


Много людей кругом стоит. И 'бригадовские', и местные. Даже новосибские 'мусора' подтянулись. Стоят все, пялятся. Сволота!!! Цирк нашли, что ли?!


А все лярва эта медицинская виновата! Жопой крутила, сиськами трясла! А он, между прочим, уже год на службе! Не железный же ни разу! А она - сразу орать! Ну, нахера?! Не убыло бы!!!


Не, точно суки и сволочи! Пол дня на кулаках возили, потом еще табуреткой шарахнули... И в подвал потом. Прямо в лужу кинули! Обсосы пидерские!!! Ну, ничего, ефрейтор и не такое выдерживал! Выберусь отсюда - со всеми посчитаюсь. В первую очередь этого пидора гражданского замочу, чтобы не совал нос в чужие дела! Задрот гребаный, от горшка два вершка, а больше всех ему надо!


А сослуживцы хреновы? Рано утром вытащили, снова отпинали... Поставили со связанными руками у стены, обложенной матами из спортзала. Кое-где не хватило - виден красный облицовочный кирпич. Местами раствор из швов посыпался...


Рядом - бомжей каких-то ставят. Грязные, вонючие. В синяках все. Это кто такие? Точно! Это же те урки, что на бригаду наехали. Их что, тоже на базу приволокли?


Опаньки! Что это комбат про расстрел несет и врагов? Совсем охренел что ли? Не бывает так, сначала трибунал должен быть. Он же ее и трахнуть не успел. Так что попытка только! Не считается!!! А смертную казнь в России отменили давно. Так что не имеет майор права сам наказывать, и нечего 'телеги задвигать'. Вот, закончил, наконец...


Так, а это что? Пацаны, его же одногодки, все с оружием. И гражданский этот здесь. Вот сцука, к каждой мляти затычка! Хоть автомат держать научился бы, как за сиську схватился. Погоди, выберусь с губы, я тебя... Летеха отмороженный тоже тут, урод. Глаза бешеные, не человек он ни хрена, зверюга! Думает, раз драться научился - так всё можно! Урод!!! Эй, погодите... Это что, расстрельный взвод?


Ребята!!! Вы охренели?! На всю голову больные?! Я не хочу!!! АААА!!!!

Таджикистан, Фанские горы, рудник Чоре

Олег Юринов


Просыпаюсь с четким ощущением, что мы что-то делаем не так. Где-то в плане дырка. Причем, не мелочь, основательная проколка. Из тех, что чреваты серьезными последствиями. Перебираю подробности плана. Вроде всё нормально: людей и носимые ценности - в лагерь, дорогу закрыть, бандитам подсунуть нашу версию случившегося. Так в чем дело? Не поверят? Должны. Неправильно рассчитают мощности взрывов? Да ладно! Люди всю жизнь этим занимаются! Где же дыра?..


Вылезаю на улицу. Начинающийся дождик хорошего настроения не добавляет.


А тут еще Генка о чем-то ругается с Давидом. Вот интересно, еще суток не прошло, как познакомились, и его истинный возраст уже известен, а уже зову Генкой. Да не только я, все наши так зовут. Кроме Давида и Алика. Сейчас он напряжен, даже зол. Смотрит на Давида исподлобья... Тот неуверенно втолковывает:


- ...Я в первую голову спортсмен. Он - спасатель...


Рядом куча народу. Подхожу, позевывая и ежась от утренней прохлады:


- Об чем спич?


- Витя запретил эвакуацию гражданских в лагерь.


- Что, совсем? - странно, совсем не в папином стиле.


- Нет, просил сегодня не ходить.


Кажется, щелчок в моей голове услышали все.


- Урод! Бестолочь! Мальчишка сопливый! Где-то у него дырка! Идиот!!!


- Кто?


- Зеленый чайник! Отец ему сопли вытирать должен!


- Ты кого кроешь?


- Себя! Папа абсолютно прав! А я обязан был об этом подумать!


Все внимание сосредотачивается на мне.


- Почему ты, а не я? - спрашивает Давид, - я и постарше буду, и поопытнее.


- Вы спортсмен. А я - спасатель, - перефразирую его же мысль. Набрать почти два километра высоты. И почти столько же сбросить. За один день! Мы можем. Прошли сюда, пройдем и обратно. Так?


Давид кивает. Продолжаю:


- Потому что спортсмены. А обычные люди не пройдут. Особенно те, кто постарше, и пацан. Да и Светлана, по-моему, не стайер. А если и пройдут - вымотаются так, что можно ждать любых осложнений, вплоть до летального исхода! Соответственно, им нужно где-то ночевать. Возможно, не один раз. Для ночевки нужна снаряга. Есть она только в лагере. А если погода испортится? Уже портиться! Нужна нормальная одежда. Сегодня отец расставит промежуточные лагеря по пути следования, а вечером сюда притащат кучу шмоток. Возможно, не успеют. Тогда завтра. А потом поведем людей от одной оборудованной ночевки до другой, не рискуя их загнать. Возможно, еще и непогоду переждать придется. Я был обязан об этом подумать еще вчера. Остолоп!!!


- Всё гениальное просто, - произносит Давид, - мудрое решение. А мы - идиоты. К Вам, Геннадий, это не относится, только к альпинистам!


Генка, хоть и не альпинист, суть уловил и явно расслабился. Похоже, я его сумел убедить. Да и Николай Григорьевич поспокойнее выглядеть стал. Тоже неплохо! Ему сегодня с взрывчаткой работать...


- Один лагерь можно выставить отсюда, - продолжает Давид, - четыре палатки у нас есть. Только где?


- У ручья в середине подъема!


- Эдик, займешься?


Хенциани кивает. Риторический вопрос - риторический ответ.


- Олег с бойцами - в помощь Егору.


Моя очередь кивать.


- Юра, помоги беженцам разобраться с вещами. Чтобы брали по минимуму, по лагерям пойдем.


А теперь - Юриса.


- Остальные - в помощь Николаю Григорьевичу.


Расходимся. Забираю ребят, откомандированных мне Потапом, и иду к Егору.


- Здорово, старлей! Принимай пополнение.


- И тебе не кашлять! Вовремя вы. Зашевелились, сволочи!


Осторожно выглядываю. Напротив входа в ущелье царит суматоха. Дорогу, правда, ахмадовцы не переходят. Но с той стороны бегают, суетятся, таскают чего-то. На обочине четыре грузовика: три 'пятьдесят третьих' и 'шишига'. Сколько же они народу притащили? Полсотни точно. Если не больше. Пока смотрю, Егор показывает парням их позиции. Потом начинаю выпытывать детали:


- По склонам не обойдут?


- Не должны. Круто везде. Да и сюрпризы там приготовлены.


- Мне куда?


- Ты снайпер?


- Биатлонист.


- Вот здесь и оставайся. У меня еще одна точка есть.

Окрестности Новосибирска, Центральная база снабжения

Андрей Урусов (Седьмой)


Левый фланг расступился немного, пропуская десяток солдат. Вел их лейтенант Терентьев.


'Тот самый' - говорок тихий пошел по рядам и шеренгам...


- Женщины и дети могут уйти. - сказал Пчелинцев. Постоял секунду, и, даже не пытаясь изобразить строевой шаг, кое-как дошел до ближнего фланга. Где ему капитан Сундуков снова всучил открытую уже флягу.


'Комендачи' отступили. На их месте выстроились в шеренгу подошедшие солдаты. Боря оказался правофланговым. У него никак не получалось удобно перехватить автомат. Он явно старался держать оружие правильно, как учили, но всё равно 'калаш' смотрелся в его руках, как дубинка.


- Андрюш, а этот что делает тут? - тихонько толкнула в плечо мужа Влада.


- Этот? - кивнул в сторону Бориса Урусов. - Сам вызвался. С вечера еще. Как вопрос поднялся. Они с Терехой добровольно. Остальных назначать пришлось.


- А ему зачем? - удивилась Кошка.


- Учится он. В Тадж собрался. К своим в гости. Готовится. И я с ним.


- Ты?! Какой-такой Тадж? Ты о чем?!


- О том самом, Солнышка, о том самом....


- Ты!..


- Коша, иди, пожалуйста, там Димка, наверное, соскучился! - попытался выпроводить жену Урусов. - А я чуть позже подойду! Честно-честно! Тут еще дело небольшое есть...


Оглушительно ударило сразу несколько очередей... Потом хлопнуло пара одиночных выстрелов.


- Все! Все свободны. Дальше по распорядку! - скомандовал Пчелинцев, снова оказавшийся посреди плаца.

Таджикистан, Фанские горы, устье реки Парсуд-Дарья

Георгий Шкляр (Прынц)


- Все Потапу. Отходим в Пасруд. У поджигателей все готово. Я, Прынц, Огневолк, Браты - охранение.


Прынц даже не оторвался от дороги. Когда ему скомандуют отход, тогда и снимет наблюдение. А пока рано дергаться. Дорога была по-прежнему пустая. С утра прошла пара грузовиков в направлении Айни, и тишина. Постепенно усиливающийся дождь тоже не добавляет радости. Но это всё не поводы расслабляться!


Тем временем народ радостно повалил с позиций к машинам. Через десять минут 'шишига' отвалила в сторону Пасруда.


- Охранение Потапу. По коням.


Ну, вот теперь пора! Прынц еще разок окинул дорогу взглядом и пошел вниз. Запрыгнул на заднее сиденье, расслабился...


- Слышь, Жор! - окликнул его майор, заводя мотор - а ты прав оказался. Наша снайперская парочка таки сговорилась.


- Это видно было. И слышно. Правильно ты их вчера вместе отправил. Хоть кто-то счастливый будет.


- Любовь на троих, - съязвил Огневолк, - он, она и бульдозер!


- Что, Женька, завидуешь молодым? Небось, сам на литовку запал!


- Свят, свят, свят! Не дай бог! Страшнее моей жизни.


- Ты чего? Красивая девчонка!


- Это да, красивая, не отнимешь. В другом смысле страшна: характер уж больно крут. Мне бы учительницу начальных классов - вот где мечта!


- Ничего, Леха только с виду такой пушистик, а внутри - моща. Бульдозер!


- Кстати, парни, знаете, как они бульдозер назвали?


- Ну?


- Пушистиком!


Последний УАЗ снятого заслона летел к начинающим разгораться остаткам разрушенного Пасруда.

Окрестности Новосибирска, Центральная база снабжения

Андрей Урусов


У стены валялись расстрелянные. Тела несколько секунд дергались, агонизируя, потом затихли. Кровь медленно текла по разбитому бетону площадки... Подполковник Мезенцев прошел вдоль стены. У каждого тела приседал, проверяя пульс, отрицательно мотал головой, ставил крестик в блокноте и шел к следующему.


Толпа начала расходится. До самого последнего момента большинство думало, что все ограничится парой выстрелов в воздух над головами. Так, для осознания вины. И никто не ждал разорванных длинными очередями трупов, текущей крови, бледных лиц солдатиков из расстрельной команды. До многих только сейчас начало доходить: старая жизнь ушла. Вместе с законами, юристами, чиновниками, мораториями на смертную казнь и много чем еще, включая остатки социальной системы. Теперь прав тот, кто сильней. Кто может за себя постоять. И если тот маленький осколок общества, который образовался на территории базы, не научится защищаться, ему не выжить. И защищаться надо не только снаружи, но и изнутри. Не только от чужих подонков, но и от своих. Не зря же первого собственного преступника поставили к стенке вместе с пленными бандитами. Символично.


Новоявленная расстрельная команда, не зная, что делать дальше, толпилась у огневого рубежа, неуверенно переминаясь с ноги на ногу. Один из солдат начал зачем-то перезаряжать автомат, тут же уронив дрожащими руками магазин. Кинулся поднимать - уронил оружие... Двое с трудом сдерживали рвоту.


- Так! - скомандовал Терентьев - Товарищи вольные стрелки, слушай мою команду!


'Расстрельщики' сразу же развернулись к командиру, пытаясь создать видимость строя.


- Сейчас, кладем оружие на землю.... Затвором вверх, придурки! И форсированным маршем бежим догонять товарища подполковника медицинской службы. Он в курсе, что делать с вами. Через полчаса - жду обратно.


Старший сержант Урусов стоял поодаль, задумчиво наблюдая за растерянными солдатами.


- Лейтенант, я бойца одного заберу на минутку, добро?


Терентьев от неожиданности дернулся.


- Волонтера что ли? Забирай, о чем речь.


- Сам как? - спросил Андрей.


- Да как я могу? - удивился лейтенант. - Херово, если одним словом. Можно подумать, блин, я каждый день в живых людей стреляю. За оружием приглядишь?


- Ясен пень. Только не долго. Своих головняков еще полно.


- Добро. Мы быстро.


Тереньтьев повернулся к ожидающим команды бойцам:


- Бегом, урюки!


И пристроился замыкающим.


- Шахматист! - окликнул Бориса Седьмой. - Стой! И громыхайку подбери. По тебе другой расклад.


- Так точно, товарищ Урусов! - попытался ответить по уставу Юринов


- Товарищ старший сержант, если на то пошло. Да и ладно. Автомат опусти. Нефиг ствол на живых людей направлять. А вообще, умные люди ремень придумали, чтобы зря в руках не таскать.


Борис послушно закинул АК за плечо. Автомат больно стукнул рукояткой затвора по спине.


- Как ощущения? - пытливо заглянул в лицо Юринову Андрей.


- Пока не знаю. - растеряно пожал плечами Борис. - Ночью кошмары снились. С утра тяжело было. А потом как-то все быстро получилось... Бегом сюда, автомат вручили, бегом туда. Стой, стреляй. Все.


- Действительно, все... - согласился Урусов. - Не расхотел еще в свой ледяной поход идти?


- Ледяной? - широко распахнул глаза шахматист.


- Иносказание. - отмахнулся Андрей от непонимающего взгляда. - В Таджикистан идти не передумал? Там ведь такое придется творить, что расстрел этот семечками покажется!


- Не передумал! Сегодня сумел и потом смогу.


- Что сумел?


- Я в конкретного человека стрелял. Не просто в ту сторону. Выбрал одного, и в него. Я попал, видел, как мои пули входили. - Боря зачастил, слова начали сбиваться. - Точно попал! В грудь и ...


- Отставить! Успокойся, автомат отдельно клади, и дуй к Викторычу. Скажешь - двойная пайка по просьбе Седьмого. Понял?


- Так точно!


- Воинское приветствие с оружием в руках не отдается. - поморщился сержант. - А вернешься - будем разборку-сборку дрессировать. Да, чуть не забыл. Запомни, Викторович-младший. Все вот эти самокопания типа - живого человека жизни лишил и тому подобное 'тварь я дрожащая или право имею' - оставь для институток и прочих представителей гомосятины. Живи, как живешь. И никто тебе присниться и не подумает. Ты ведь тварей убиваешь, чтобы они до людей дотянуться грязными лапами не могли. Беги, товарищ Шах, пока спирт не прокис.

Таджикистан, Фанские горы, рудник Чоре

Олег Юринов


Редкое по своей полезности занятие: сидеть и ждать у моря погоды. Собственно, погоды дождались, льет вполне ощутимо, и чем дальше - тем хуже. А у моря в обозримом будущем нам оказаться не светит. Мы к нему не пойдем, оно к нам, надеюсь, тоже. Очень надеюсь. А что светит? 'Светка' в руках да полсотни кунаков Бодхани-баши внизу. В общем:


'Колорадо моё, Колорадо,


И мой верный дружок, карабин'


А что? Фаны покруче Колорадо будут. И повыше...


Через два часа джигиты идут на штурм. Почти вся толпа с диким ревом бросается по дороге к нашим позициям.


- Все - Тигре! Не стрелять! Ждем, когда грохнет.


Как скажешь, начальник. Могу стрелять, могу не стрелять. Даже лестницу могу. Только стрелять долго.


- Олег - Тигре.


- Здесь.


- Посмотри, у машин никого забавного нет?


- Принял.


Много отсюда разглядишь! Даже в оптику. Тем не менее. Водилы сидят в машинах. Только один вылез, но от тачки не ушел. А вот оставшиеся пятеро... Все в камуфле, центральный выделяется явно. К бабке не ходи - за главного у них будет. Не зря ему даже тентик от дождя натянули. Разглядываю его изо всех сил. Что-то знакомое в этом таджике... Нет, я точно его не видел! Но... Сантиметров пять росту, усики побрить, бородку добавить... Нет, не идеальное сходство, но... похож, очень похож! Неужели?.. Но если так, я просто обязан попробовать, как сейчас помню, кто-то обещал отрезать мне яйца...


- Тигра - Олегу!


- Здесь.


- Сам у машины.


- Точно?


- Процентов 70. Уж больно на брата смахивает!


- Снять сможешь?


- Попробую.


Далеко до него. Почти километр! И вниз по склону. В биатлоне этому не учат. Прынц кое-что объяснил, но это теория. Да и не моих калибров эта дистанция. Тут бы что-то типа противотанкового ружья с оптикой... И пару лет опыта. Попрактиковаться почти не пришлось, один магазин расстрелял, и всё. То есть, ничего! Пустое место. Но надо, очень надо. Я снова чувствую ту ненависть, что впервые ощущал в Пасруде. Сразу приходит безжалостное спокойствие. Убить сцуку! Раздавить насекомое! Чтобы новых Пасрудов не было. Карабин врастает в руки. Вижу, что целюсь низко, и чуть правее, чем надо. Исправляю ошибку, сдвигая ствол на какие-то доли градуса, и плавно нажимаю на крючок...


Взрыв грохает одновременно с выстрелом.


Мой клиент резко оборачивается и падает. Остальные бросаются к нему. Попал? Это хорошо, вот только куда?


- Огонь!


За скалой автоматный треск. Мне бы контрольный! Но клиент закрыт, и его утаскивают за грузовики. Бью по бегущим. Выстрел, второй... Один носильщик падает, остальные на него внимания не обращают, уходят и уносят главного. Всё, не достану, спрятались!


Из-за скалы на видимый мне участок дороги выскакивают бегущие бандиты. Их намного меньше, чем было. Переношу огонь на них. Добиваю магазин, меняю...


- Все - Тигре! Отходим. Все отходим.


Значит, у геологов всё готово. Скоро начнется спектакль. Ждут только нас! Подхватываюсь и бегу к руднику...

Окрестности Новосибирска, Центральная база снабжения

Влада Урусова (Кошка)


Поймать мужа - задача не сложная. Если муж нормальный. А не идиот чокнутый! И не мнит себя затычкой в каждой дырке! Ах, не мнит, а на самом деле есть?! Герой, блин, недоделанный! И псих, на всю голову раненный!!!


А теперь еще давай насчет Таджикистана побеседуем. Неудачная шутка, сразу говорю!


Как не шутка?! Ты что, в сосну влепился?! За каким ты туда собрался? Да помню я про детство твое неудачное, рассказывал...


Но на хрена?! Ты, вообще, представляешь расстояние, что там творится и вообще?! Придурок!!! И буду орать! И пусть сын просыпается! Будет знать, что отец у него - полнейший кретин и дегенерат!!! И мудак!


И с кем? С Шахиматом? С Борькой, в смысле?! Андрюш, у тебя ведь пистолет есть - застрелись сам. Чтобы любящая жена на себя грех не брала.


Да плевать мне, что не сейчас, плевать что совсем нескоро...


Хорошо, постараюсь не плакать. Честно-честно. А ты скажи, что это только неудачная шутка и все...


Ну почему???

Таджикистан, Фанские горы, устье ручья Чоре

Бодхани Ахмадов


Видимо, баши родился в рубашке, как говорят урусы. Пятнадцать лет назад на стрелку с 'юрчиками' должен был поехать он. Но не вовремя приболел и был заменен средним братом. Стрелка прошла плохо: проклятые кулябцы просто расстреляли оппонентов. Али погиб первым. Вместо него, младшего. Кровавая месть не вернула Бодхани и Ахмету брата, но частично восстановила их душевное спокойствие.


Неделю назад Аллах опять сохранил жизнь Бодхани. Он рвался лично захватить золотой рудник, но уступил право старшему. Где теперь Ахмет? Точнее, где его могила? Вон там, за этими скалами? Не факт. Но его убийца там, в этом баши почему-то был уверен. А еще там золото. Богатство, роскошь, украшения для любовниц... И наемники, уж за золото стволы всегда найдутся. И руки, готовые их держать... А этими руками он сначала свернет шею Амонатовым, а потом разберется и с урусской дивизией. Трусливые кулябцы и памирские шакалы долго не продержаться. И всё! Великий баши, нет, не баши! Великий хан Бодхани Таджикский!


Но сначала надо взять золото. И наказать убийцу брата. Да, русские заняли хорошую позицию. Но их мало. Крестьяне, работавшие на этом руднике, сказали всё. Что-то добровольно, что-то не совсем. Но всё. Там всего пятнадцать человек плюс женщина и ребенок. Из них бойцов всего пять. Они уже двое суток не спали. А еще этот выматывающий дождь. Почему бы не проверить их бдительность? Бодхани, нимало не сомневаясь, отправил полусотню вчерашних крестьян прощупать позиции урусов. Повезет - возьмут. Нет, набрать таких - не проблема.


И опять Аллах послал ему удачу. Нет, крестьяне не прорвались к руднику. Вместо этого эти ишачьи дети выскочили на мины. От прозвучавшего взрыва Бодхани инстинктивно дернулся вправо, и тяжелая, экспансивная пуля, летевшая точно в сердце, превратила руку выше локтя в бесформенную мешанину из мяса и осколков костей. Даже окажись тут самый умелый и искусный хирург, наврядли ему удалось бы собрать из этих ошмётков и кусочков хоть какое-то подобие руки. Выход был один - резать. Но руку, а не сердце...


И снова повезло, хотя тут больше надо хвалить не Аллаха, а собственную предусмотрительность: идея сделать младшего сына хирургом полностью себя оправдала. Мутарбек вытащил отца с того света, иначе баши просто истек бы кровью.


Обезболивающие, хоть и немного затуманили разум, позволили воспринимать ситуацию почти адекватно. Только зачем? Чтобы увидеть крушение своих планов?


Выстрелы в ущелье стихли. Видимо, живых джигитов там не осталось. Минут десять царила тишина. А потом... Грохнул взрыв. Огромная гранитная глыба вздрогнула, медленно накренилась и с нарастающей скоростью заскользила по склону, сметая небольшие известковые преграды. Когда она достигла конца своего пути, дорога, ведущая к руднику, оказалась заперта. Очень надежно. И, видимо, навсегда. А аккомпанементом движению каменного колосса служили взрывы, доносящегося с рудника. Казалось, сотни, хотя их, конечно, было намного меньше.


Бодхани был достаточно умен и образован, чтобы понять, что происходит. Русские взрывали рудник. Оборудование, здания, технику. Либо они нашли, куда уйти, либо выбрали смерть. В любом случае, добывать золото стало невозможно. И вывозить тоже. На руднике Чоре несостоявшемуся Великому хану делать было нечего...


- Уходим, - произнес баши, обращаясь к старшему сыну. - Переносим оперативный штаб в Айни. Эти урусы нам больше не нужны. Кроме одного. Того, что отстрелил мне руку. Я хочу сделать с ним то же, что и с убийцей моего несчастного брата.


- Отец, а если это один и тот же человек?


- Тогда он узнает, как это - умирать много раз.

Окрестности Новосибирска, Центральная база снабжения

Борис Юринов


Может, помог спирт. Может, слова Андрея. А может быть, перегорел утром. Но не ощущал Боря ни малейших угрызений совести. Вообще ничего не ощущал. Как будто выполнил самую обычную работу. Вариант какой-то проанализировал, или сеанс одновременной игры дал. После серьезной партии эмоций было куда больше.


После обеда сходил на тренировку, во время которой лейтенант опять выбил из него всю накопившуюся пыль, но вроде остался доволен учеником. Потом долго возился с автоматом: разбирал, чистил, собирал. Пытался освоить 'правильный хват', забрасывать на плечо, не втыкая затвор в спину, 'выстрелить' в стену. Выстрелить, естественно, без патрона, совершив 'холостой спуск', если ничего не перепутал. Одним словом, мучил несчастное оружие всеми возможными способами, не особо озабочиваясь их нужностью.


Потом Андрей утащил метать гранаты. Понятно, что это были пустые болванки, но метать их было не легче настоящих, по весу особой разницы нет. Ни дальность, ни точность Бориных попыток сержанта не устроили.


- Забери обе дуры в вечное пользование и кидай, когда время будет.


- Только не вздумай сломать или потерять! - добавил подошедший Васильев, - а то знаю я Вас! Шахматист-то ты шахматист, а всё одно, русский! Головой отвечаешь!


В результате вечером Боря заснул сразу, как упал на койку. Ему опять снилась знакомая тропа в горах, но теперь никто не загораживал дорогу. Он шел и шел вперед...


И только рядовой Поляков, лежащий на соседней койке, слышал, как губы этого странного парня еле слышно прошептали: 'Я приду, мама...'. Но в казарме и не такое по ночам слышалось. Так что, рядовой только перевернулся на другой бок, и заснул...

Таджикистан, Между кишлаками Пасруд и Маргузор

Станислав Белозеров (Малыш)


Пасруд горел. Даже сюда, к месту будущей излучины реки, доносился запах гари. Воняло, несмотря на дождь. Впрочем, ветер дул вверх по ущелью. Специально ради этого ждали вечера. Того, что пожар погаснет раньше времени, не боялись. Останутся недогоревшие обломки, и хрен с ними. Через пару недель, а если дождь не кончится, то и дней, никто не разберет, сколько и чего горело. Хороший криминалист разберется, конечно. Но вряд ли у Ахмадова такой есть.


Малыш стоял чуть в стороне от дороги и, накинув капюшон одолженной кем-то из альпинистов штормовки, смотрел на проезжавшие машины. Насквозь мокрая горка валялась в кабине 'шишиги'. Вот тут и понимаешь, насколько отстает армейское снабжение от тех же альпинистов. Пока под дождем рыли шурфы и закладывали заряды, вымокли до нитки. К счастью, ехавшие на шедшей первой 'шишиге' Бахреддина ребята, увидев состояние 'саперов', дружно бросились раздеваться.


Полары команда Малыша брать отказалась: по совету Лехи, их сняли перед работой и сохранили сухими. А вот штормовки взяли: мембранные куртки не промокают.


За Бахреддином прошли еще две машины 'поджигателей'. Следом прогрохотал бульдозер. Потом, после небольшого зазора, проехал грузовик заслона. И, наконец, подкатил УАЗ Потапа.


- Гляди-ка, мужики, - с завистью сказал майор, - как Стас знатно прибарахлился! Вот куркуль!


- И не говори, майор! - откликнулся Прынц, - стоит на минутку кого в одиночестве оставить, и сразу хомяческие привычки появляются!


- Ой, вот только не надо нам завидовать, - возмутился Малыш, старательно изображая 'одесский выговор', - мы таки готовы поменяться местами. Вы тут поработаете лопатами, а мы поедем до лагеря!


- Нет уж, нет уж! Каждый должен нести свой крест. Так что мы поехали, а тебе хорошего взрыва. Чтобы лопатами не надо было.


- Ладно, не прощаюсь.


УАЗ недовольно взрыкнул мотором и ушел к серпантину. Новый порыв ветра опять принес вонь горящего кишлака. 'А за спиною - запах пылающих мостов' - вспомнил Стас услышанную вчера вечером песню... И правда, такой же... Жжем мосты, взрываем дороги...


- Ну что, готовы? - он окинул взглядом свою команду и крутанул ручку подрывной машинки.


ЭПИЛОГ

28 августа 2012 года


Таджикистан, Фанские горы, альплагерь 'Алаудин-Вертикаль'

Виктор Юринов (Дед)


- Всё, Витя! Привели, накормили, разместили.


- Тяжело было?


- Нет, лагеря по всей дороге стоят, так что не только заночевать, даже днем отдохнуть было где. Вот без этого было бы хреново. Если бы двадцать третьего пошли. Как раз погода испортилась. Рудничные бы все слегли. А так - два дня пережидали, три шли. Ни инфарктов, ни смертельной усталости. Большинству даже понравилось.


- Кто додумался циклон переждать?


- Олег. Грамотный у тебя сын. И приказ твой до него быстрее всех дошел. Очень вовремя, Геннадий как раз нервничать начал. Впрочем, и сами бы догадались, тут главное было напомнить, что не мастеров ведем. Странно, но у всех это вылетело из головы...


- Ничего странного. Две неделю бегаем, как угорелые, и чудеса творим. Забыли, что иногда и нормально ходить можно.


- А я? Только же пришел тогда...


- Суперменство, оно заразно...


- Тут вот что еще, Вить! Не циклон это. Хуже. Поверь старому атмосфернику.


- А что?


- Не знаю. Новое это, не бывало раньше такого. Да еще летом и в Фанах.


- Ну да, 'Фанские горы, хорошая погода'...


- Кончилась 'хорошая погода'. То, что было - сильнейшая погодная аномалия. Я даже не берусь объяснить физику процесса. По силе ветра превосходит даже тропические циклоны. Но размеры - предельные для внетропических. И движется очень быстро. Очень похоже на зимнюю пургу в полярных широтах. Только намного сильнее. Одним словом - какая-то хрень!


- Одним словом - пургень! - вставляет Олег.


Давид некоторое время молча стучит пальцами по столу. Кроме нас троих в столовой никого не было. Но пока Давид рассказывает, подтягивается четверка Потапа, потом Леха с Лаймой, Бахреддин. Вечер, как стемнеет - делать нечего... Ира пришла, Надюха с Санечкой...


- Пургень, - продолжает Лернер, - точное название. Это как-то связано с Войной. Нормальным атмосферным процессам пришел писец вместе с остальным миром. Даже не знаю, как назвать...


- Большой Писец, - опять вставляет Олег.


- Что-то тебя сегодня на названия тянет.


- Это не моё. В книге какой-то было...


- Хрен с ней, с книгой. Давид, ты лучше скажи: ядерная зима будет?


- А я знаю? Никто тебе этого сейчас не скажет! Но что ребята, которые по промежуточным лагерям сидели, начали на их месте коши строить - это правильно.


- Не только они. На Лаудане, Пиале и Алаудинах тоже строим. А попозже еще и на Мутных соорудим...


- Старый мир кончился, мальчики. Теперь придется как-то выживать в новом. Мне-то уже недолго, а вот вам еще надо молодежь подготовить...


Оказывается, Руфина Григорьевна тоже прервала своё недельное отшельничество. И Мирали с Рахматулло здесь, и, вообще, полно народа. Даже рудничные подтянулись, директор и главный инженер.


Парни сдвигают столы, откуда-то появляются кружки, расплескивается водка, и Бахреддин взяв в руку кружку, произносит:


- Нэ надо так мрачно, Руфына Грыгорьевна. Старый мир погиб? Кери хар с ним! Пуст будет новый мир! Давайте выпьем! Кто умеет, скажите тост!

Окрестности Новосибирска, Центральная база снабжения

Владимир Пчелинцев (Шмель)


Никто ни о чем не предупреждал. Но, видно, что-то в воздухе такое витало. Вот и начали сходиться вечерней порой. Первым деликатно постучался в командирскую дверь подполковник Мезенцев. Не дождавшись ответа - вошел.


Пчелинцев, уперся подбородком в переплетенные ладони, оперевшись локтями на стол и безразлично смотрел на книжный шкаф, заставленный разноцветными папками.


- Грустишь? - поинтересовался подполковник и присел на стул напротив. Тусклая лампочка под потолком утвердительно мигнула.


- Неа. - равнодушно ответил майор, перенося взгляд на Мезенцева. - На душе хреново, Викторыч. Достало всё. Пашем, пашем, пашем. Не хочу я такой груз тащить, а больше некому...


Фразу комбата оборвал вовсе уж не деликатный стук в косяк. И в кабинет ввалилась сразу целая делегация. Сундук с Седьмым, Безручков с Андрушко, Шутов с Дмитровским.... Даже Терентьев пришел...


Сразу стало тесно. Но, кое-как разместились.


Первым Мезенцев начал. Как самый старший и по званию, и по возрасту.


- Как я верно понимаю, - прокашлялся военврач в кулак, - Мы все почуяли некие флюиды... - Мезенцев неопределенно помахал ладонью. - Прямо таки нагнетающие обстановку. А поэтому.... - Военврач затянул паузу, экстренным подмигиванием пытаясь ускорить замешкавшегося Урусова, борющегося с застежками РДшки.


- Поэтому, господа, предлагаю устроить сеанс релаксации! То есть - легкое усугубление! - на заваленный бумагами стол, Урусов начал выставлять одну за другой бутылки, закупленные еще в придорожном магазине.


- Не хорошо без шахматиста, его деньги пропиваем, - задумчиво произнес он, обращаясь куда-то в пространство, - но это еще будить надо...


Майор хотел подняться и всех разогнать командирским рыком, но ему тут же всучили полный стакан и подали маринованный огурчик на столовской алюминиевой вилке.


- Пейте, товарищ полковник! Но не пьянства ради, а исключительно в качестве лекарства. - пресек в зародыше матерную тираду капитан Сундуков.


- Снова ты с полковником своим! - выдохнул Пчелинцев и опрокинул стакан. Хрупнул огурцом. Подумал немного и спросил. - Так, товарищи военные, а сами-то не пьете чего? Или собрались дерзостно споить своего командира?


- Так точно! - сразу же признался Урусов. - А потом печатью бригады пришлепнуть приказ об моем отпуске на пару месяцев.


- О и том, чтобы все вернулось на свои места... - вздохнул Шутов


Все замолчали. Тишина долго висела в переполненном кабинете.


Пока капитан Сундуков не расплескал бутылку 'Немирова' по стаканам и кружкам и не встал, с трудом выбравшись из-за стола:

Везде

Все


- Не вернется уже ничего. Так что, товарищи военные и гражданские, предлагаю за то, что все мы живы. Несмотря ни на что. И чтобы и дальше нам жить. Вопреки всему. За нас!


- Будьмо - отозвался Урусов...


- Лехаем - поднял кружку Давид


- И свейката - улыбнулась Лайма


- Нуши джон бод! - выдохнул Бахреддин


- Не плась, бабуска, - сказала Санечка, - всё будет холосо...