# Композиция по фантастическому роману "Контракт на Фараоне" Рея Олдриджа

Денис Александрович Гусев

Цветут кандалы на лозах цепей,


железные розы.


Из тьмы доносится скрежет лопат...


Кто здесь садовник?


- нацарапано на разбитой стене на руинах казармы рабов на Сууке.


...


В приглушенном красном свете Уровня Зверятников искатели наслаждения толкались тесно возле Руиза Ава, море одичалых глаз, слюнявых ртов, скользких от пота тел. Он осторожно пробирался сквозь грохот и вонь. Его защищал хаос. В этой тесной толкотне кому заметить Руиза Ава, кому донести на него его хозяевам?


Мысль о том, что его обнаружат, заставила дрожь пробежать по его спине, кожа покрылась мурашками. Следователи Лиги Искусств спросят:


- Руиз Ав, скажи нам: что именно делал ты на Дильвермуне? Какой злой умысел привел тебя в логово Накера Учителя, печально знаменитого уловителя умов, объявленного вне закона?


И еще:


- Руиз Ав, как это получилось, что ты оказался там так скоро после того, как получил свою сеть? Скажи нам, Руиз Ав.


...


Он помедлил в том месте, где сходились полдюжины коридоров, где большой зал с куполообразной крышей давал возможность собираться целым стадам.


В полусвете сияющих ламп-полосок над головой зал кипел. Зверятники ходили, переваливались, переступали на полусогнутых ногах, бегали вприпрыжку. Каждый вариант человеческого рода был представлен здесь. Везде трепетали заостренные уши, поблескивали зубы, мех роскошно произрастал в садах человеческой плоти. Блестящие селеновые скарабеи - персональные шпули, приборы, которые наполняли мозг каждого зверятника личностью выбранного зверя - прилепились к основанию каждого черепа. Никаких больше украшений или одежд не дозволялось на Уровне, ничего такого, что могло бы скрыть оружие.


Руиз присматривался к скользящим мимо лицам искоса, пряча свое любопытство, завороженный животными похотями и страхами, яростью, которые искажали человеческие черты. Его собственная персональная шпуля, установленная на разрешенный законом минимум, показывала ему туманные фигуры, которые жили внутри зверятников, призрачные бесцветные силуэты, которые кружились вокруг человеческой оболочки. Например, вот тот высокий, костлявый старик с аккуратно подстриженной гривой седых, белоснежных волос. Что подвигнуло его на то, чтобы покинуть стол управляющего ради ненадежности Уровня Зверятников, чтобы играть роль благородного оленя?


...


Очень странный человек, Накер убрался в себя и вспомнил разговор, который однажды состоялся у него с Руизом при одном из визитов внедрителя в его берлогу.


- Ты ведь сам в прошлом раб, - сказал тогда Накер полным извращенного любопытства голосом, - как же ты можешь работать на такого охотника за рабами, как Лига?


- Есть и худшие хозяева. Лига обращается со своим добром настолько хорошо, насколько это практично.


- Неужели ты не чувствуешь угрызений совести?


Руиз посмотрел на него нейтральным взглядом.


- А что, я должен их чувствовать?


- Ну... может быть. Некоторые бы наверняка их чувствовали.


Руиз долго не отвечал, потом заговорил терпеливым голосом:


- Ты когда-нибудь слышал о Серебряном Долларе, ледяном мире? Это где-то около границы пангалактики, ее вращением выносит наружу. Шахтерская планета.


- Нет, - ответил Накер.


- У них есть там что-то такое, что можно назвать разумными рыбами. Они живут подо льдом большую часть года, вылезая на открытую воду только во время экваториальных таяний. Ну, это не совсем рыба. Она теплокровная. Но у них есть жабры, поэтому я называю их рыбами. Может быть, рыбы эти в действительности не разумные, поскольку у них нет никакой технологии, но у них есть их собственный язык, и они рассказывают странные рыбьи мифы, которые почти можно понять. Они поглощают новые языки с поразительной легкостью. Это не просто способности так называемого "мудрого идиота", эти рыбы пользуются большим спросом как переводчики поэзии и романов и прочих словесных произведений искусства. Кажется, у них есть способность преодолевать барьер разных видов, передавать и переводить напряжение и специфический эмоциональный окрас произведения. Никто не понимает, как это возможно, не понимают, кажется, сами рыбы. Их существование породило несколько соперничающих школ нейролингвистики, но никто в действительности не понимает, как они это делают.


- Они, должно быть, очень ценные.


- О да. Долгие годы единственными поставщиками были охотники, которые рисковали забраться под лед. Опасный промысел, если принять во внимание других хищников Серебряного Доллара. Клоны, которые растили на Серебряном Долларе, были невербальны, бесполезны в качестве переводчиков. Какой-то неизвестный фактор в их собственном родном окружении заставляет эту способность развиваться. Следовательно, цена одной рыбки была очень высока, пока предприниматели не прибыли на Серебряный Доллар и не построили инкубатор. Они окружили подходящее пространство открытой воды силовым забором и прожгли полоску льда, открыв воду. Рыба, думая, что таяние пришло пораньше, скапливалась в полоске воды, там ее легко вылавливали, клонировали во множество, а потом выпускали в воду внутри безопасного поля. Это хорошо сработало, и предприниматели разбогатели.


Накер не мог понять, в чем суть истории Руиза.


- А какое отношение это имеет к твой работе?


- Рыбы стали рабами, ты согласен?


- Да...


Руиз отвернулся от него, так что Накер не видел его лица.


- Инкубатор крепко охраняется как на планете, так и на орбите. Силы охранников - с Дильвермуна, они многочисленны и хорошо обучены. Никакая прямая атака не одолеет их, разве что нападающие захотят прожечь дыру в океане - а это само по себе уничтожит цель, ради которой все и делается.


Руиз остановился, словно его рассказ кончился. Накер наконец потерял терпение.


- Ну, и?


- Ну, и, - вздохнул Руиз. - Что, если ты согласился бы работать кем-нибудь в инкубаторе? Что, если одной темной ночью ты подкрался бы с сачком и ведром? Какой подход освободит большее количество?


Руиз замолчал.


Накер подумал над рассказом. После длительного молчания он сказал:


- Значит, так, Руиз. И что, большая польза от твоего сачка?


Но Руиз потерял интерес к разговору и не стал отвечать.


...


Руиз осторожно кивнул и выбрал стул подальше от письменного стола Миктиас.


- Сигарету? Порошок? Влагу? - Миктиас показала на бар, который шел по задней стене ее кабинета, за большим холопейзажем лугов Завтрашнего Дня.


Луиз покачал головой.


- Нет, спасибо. Вы предлагаете мне контракт?


Миктиас широко улыбнулась, показав маленькие голубые зубы.


- Действительно, и я рада видеть, что вы не потеряли ничего из своей такой освежающей прямоты. Значит, к делу! Мы страдаем от нелегальных сборщиков нашего урожая в примитивном мире с низким уровнем технологии, которым мы владеем на центральной границе в Манихейском регионе. Вы о Фараоне слышали?


Руиз потер подбородок и задумался.


- Пустынный Трудный мир? Какие-то там артисты? Фокусники?


Миктиас хлопнула в ладоши, издав тихий неприятный звук.


- Действительно, вы хорошо осведомлены. Да! Мы хотели бы вас туда послать, чтобы собрать сведения и, если возможно, прекратить нелегальный сбор урожая, хотя наш контракт может считаться выполненным, если вы сможете определить и назвать местопребывание преступников, чтобы с ними расправилась рука закона нашего возлюбленного работодателя. Но, как всегда, за прекращение преступления полагается неплохая награда.


Фактор подмигнула и рассмеялась, ее лошадиная физиономия дрожала от неискреннего веселья.


Руизу стало немного не по себе, как всегда бывало, когда он принимал работу от Лиги Искусств. Но он сохранил на лице выражение вежливого интереса.


- Какой информацией вы располагаете?


Фактор оборвала свой смех на половине раската. Серьезное и сосредоточенное выражение лица сменило веселье, словно на лицо опустили занавеску.


- Ну, что же. Довольно небольшой. Вот почему мы решили немного поднять нашу обычную ставку.


Фактор тощими пальцами развернула экран так, чтобы Руиз мог видеть его. По экрану пронеслась туча янтарных цветосимволов, описывающих тарифную сетку для каждого возможного вида услуг. Руиз наклонился вперед и внимательно посмотрел на экран. Его немного сбил с толку колоссальный размер вознаграждения, и на горизонте его мыслей зажегся красный огонек осторожности.


- Многие ваши позиции касаются посмертной компенсации, - сказал он бесцветным голосом.


Фактор тяжело вздохнула.


- Такова природа вашей работы, гражданин. Разве нет?


- Так и есть, - согласился Руиз.


- Случись самое скверное, о ваших наследниках как следует позаботятся.


Руиз не видел повода упоминать, что у него нет наследников.


- Я что, первый, кто будет изучать эту проблему? Нет? Тогда какую информацию собрали ваши оперативники?


- Как я уже сказала, весьма немного. Браконьеры, кажется, обладают мощной контрразведывательной структурой. Наши люди исчезали, не оставив никакого следа. Естественно, вы не должны упускать из виду, что они могли проникнуть на Станцию Орбиты Фараона или в инфраструктуру Лиги на Фараоне.


- Естественно, - сухо сказал Руиз. Он долго думал, пока Миктиас не стала нетерпеливо ерзать.


- Так как же, - сказала Миктиас. - Ваше мнение?


Руиз откинулся назад.


- Ну неужели нет никакой информации? Какую помощь вы можете оказать?


- У нас замечательная культурная подготовка, обучение языку, картографическое обучение - все самое обычное. Мы можем дать вам досье на нелегально захваченные труппы, но эта информация ограничена. Браконьеры очень чисто захватывают добычу. У нас разветвленная сеть наблюдений на Фараоне. Они помогут вам всем, чем только вы захотите. Ваши расходы по сути дела не ограничены. Мы очень обеспокоены этой проблемой, мы требуем решительных и быстрых действий.


Руиз задумался.


- И что же вы хотите от меня?


Фактор потерла запястья, издавая сухой змеиный звук.


- Послание-на-задание - усиленной степени, разумеется. И сеть финальной необходимости - наша самая тонкая генчианская работа.


Руиз почувствовал, как живот его словно сдавило, хотя он ожидал смертной сети. Никто не заплатит такого количества денег без гарантии, что хотя бы часть вложений окупится.


- Это что, совершенно необходимо? Смертная сеть?


Лицо фактора сморщилось от неодобрения.


- Неужели вам надо так о ней говорить? Сеть финальной необходимости - это же только механизм для фатальной ситуации. Ну, разумеется, мы надеемся, что вы вернетесь в добром здравии, но ваша работа - дело рискованное, и, если вы встретитесь с бедой, мы хотели бы знать, почему. Гораздо вероятнее, что мы сможем отомстить за вашу гибель, если сеть передаст обстоятельства вашей кончины. Разве вы этого не хотите?


Руиз вздохнул.


- Да, разумеется, разумеется. Когда?


Миктиас наклонилась вперед, глаза ее зажглись требовательностью.


- Сейчас. Сегодня. Наш генчианский доктор ждет вас в лаборатории. Он готов установить сеть. Что вы на это скажете?


Руиз долго сидел молча, размышляя, вглядываясь в глубины своего сердца. Наконец он сказал:


- Почему бы и нет?


...


Религия процветала на Фараоне, как и на большей части низко развитых миров - поставщиков рабов, которые принадлежали Лиге. Лига считала эффективным и легким эксплуатировать религиозные импульсы рабских миров, воистину, нет лучшего способа скрыть следы своей сомнительной деятельности. На Кардуне, откуда Лига экспортировала поразительно прекрасных женщин, самые красивые выбирались на крупных религиозных праздниках, а потом их приносили в жертву богам. Этот процесс состоял в том, что их грузили в лодки и посылали их по подземной реке. Персонал Лиги выхватывал жертвы из их лодок как раз в тот момент, когда река исчезала в огромном подземном сифоне.


На Мортадиндере, знаменитом качеством своих гладиаторов, мужчины и женщины соревновались между собой за милость богов, играя во множество разнообразных смертельных игр. А выжившие становились святыми - а потом продуктом, товаром, отправляемым на рынки пангалактических миров, которые разрешили у себя такие кровавые развлечения.


На Скарфе ученые пытались превзойти друг друга в интеллектуальных занятиях, ради славы богов. Самые совершенные отправлялись в монастыри на высоких скалах, из которых никто не возвращался, поскольку монастыри были базами для занесения ученых в каталог, а затем переправки на рынок.


На Фараоне гораздо большее, нежели религия, заставляло фокусников подниматься на вершины своего искусства. Те фокусники, которые не были настолько блистательными, чтобы завоевать вознесение в Землю наград, но все же были способны на постоянное разнообразие и высокий уровень своих представлений, могли подняться вверх сквозь весьма жесткую в остальных случаях кастовую систему, они могли даже получить статус аристократов. Любой человек, даже крестьянин, мог пробовать себя в ремесле фокусника и стараться добиться успеха.


...


- Смотрите снова, - приказал им Руиз. Он прикрыл гранат второй рукой, потом крепко сжал руки вместе. Кристалл распался в сияющую пыль, беззвучно, невидимый зрителям. Его кольцо выдавило на поверхность еще один кристалл, и Руиз почувствовал, как он зашевелился на ладони, имитируя жизнь. Через секунду он раскрыл руки, и крохотный крылатый жучок расправил свои сверкающие крылья. Он секунду сидел на его руках, а потом вспорхнул и рванулся вверх. Он будет лететь к солнцу, пока не истощится его крохотная батарейка, а потом он распадется на летучий порошок.


Руиз бросил сияющую пыль от раздавленного кристалла в мальчиков, которые засмеявшись, показывая свой восторг.


- Неплохо, - сказал самый маленький.


Руиз низко поклонился и продолжал идти по дороге в деревню.


...


Верховный Жрец вышел из своего укрытия.


- Значит, это правда, - сказал он веско.


Трое из личной охраны царя появились из кустов, пряча глаза.


Низа не могла придумать, что сказать, поэтому она просто подняла подбородок и подождала, пока Верховный Жрец заговорит снова.


Он сел на скамейку поближе к ней.


- Низа, твой отец очень опечалится.


Он сделал жест, и люди царя рывком подняли на ноги ее рабов и увели их прочь. Аллабаб шел молча, а Делия подавляла рыдания. Низа, казалось, не могла оторвать глаз от лица Верховного Жреца.


Он похлопал ее по колену своей хрупкой рукой.


- Мне очень жаль, Низа, что дело дошло до этого, но какой у меня выбор? Никто не возражал, когда ты брала любовников из низких сословий. Женщина твоего статуса может позволить себе маленькие прихоти. Но нельзя давать этим прихотям право на власть. Ты должна была бы знать это. Какой дьявол вселился в тебя, что ты стала учить их читать?


Горло Низы так пересохло, что она еле могла говорить.


- Я сама не знаю. Это казалось таким безобидным... Я подумала, что им понравится читать сказки самим... Им нравилось слушать, как я рассказываю им старые истории.


Верховный Жрец печально покачал головой.


- Сперва сказки. Потом ученые книги, потом рабы научатся, как разбивать цистерны, и мы все высохнем насмерть. Наверняка тебя учили этой последовательности, Низа.


- Да... но они были больше, чем рабами. Они были мне друзьями.


Голос ее прервался, и она вдруг смогла отвести глаза от Верховного Жреца. Она посмотрела на сад с его зеленью и нежно окрашенными цветами, его прохладную сладкую влажность, крохотные очаровательные звуки, которые производили птицы, которые порхали и мелькали в тени. Она почувствовал в сердце резкую, рвущуюся боль. "Теперь все пропало. Это больше не мое. Как я могла быть такой глупой, такой дерзкой?" - подумала она.


- Теперь я должен приказать отдать твоих "друзей" в пустыню. Бессмысленная потеря ценного имущества. А тебя я должен отдать на искупление, что меня крайне огорчает и заставляет скорбеть. Это наверняка разобьет сердце твоего отца, но я должен.


Верховный Жрец выглядел искренне убитым горем, поэтому Низа порывисто протянула руку, чтобы похлопать его по руке, и улыбнулась.


- Я понимаю, - сказала она.


Но на самом деле она не понимала.


...


Преступники обычно ожидали Искупления в железных клетках, которые стояли на Площади Искусной муки. Эта пытка была частью их наказания. Они умирали в Искуплениях стандартизированной формы. Те, чьи преступления были особенно примечательны, или те, кто принадлежал к высокой касте, размещались в Храме, под охраной жрецов, пока не попадалась возможность устроить особенно поучительное Искупление. И преступление, и сан Низы были очень велики, поэтому она была заперта в личной камере Верховного Жреца.


Ее камера была сурова, но не противна. Дважды в день ей давали простую еду, и дважды в неделю ей разрешали вымыться, используя таз и тряпку. Тюремщики были вежливы, но молчаливы. Одиночество заменило ее страхи. К ней никого не пускали.


Время от времени ее отдых прерывался воплями других заключенных, которых допрашивали в комнате в конце коридора. Поскольку она честно и искренне признала свою вину, подобные знаки внимания были признаны излишними в ее случае, поэтому у нее было множество времени подумать над своими глупостями. Очень быстро она прониклась величайшим презрением к той личности, которой она была. Разве она действовала из желания улучшить судьбу ее рабов? Нет, горько подумала она. Она учила их читать не из благородных побуждений, но из-за того же праздного желания получить удовольствие, которое ей могло доставить обучение ручной пылевой ящерицы вставать на задние лапы, чтобы попросить кусочек сладости.


...


Посыльный был крохотный человечек; почти карлик. Но перед столом Руиза он вытянулся так, как только позволяло его тело.


- Лорд требует твоего присутствия во Владении Бринслевоса.


Руиз поднял бровь.


- А? А почему это, если ты будешь столь любезен объяснить подробнее?


Человечку некогда было удовлетворять любопытство Руиза.


- Требование Лорда - достаточное объяснение. Вне сомнения, Лорд вознаградит тебя за ловкую и скромную службу - или накажет тебя, если ты того заслуживаешь.


- Несомненно, - мрачно сказал Руиз.


...


- Мне надо уплатить свой долг трактирщику, - сказал Руиз, когда закончил упаковывать свои флаконы.


Посыльный равнодушно кивнул.


Руиз нашел Денклара в кладовой, где он проверял счета.


- Меня вызывает Лорд, - сказал мрачным тоном Руиз.


Денклар не выказал удивления.


- Тогда придется тебе идти. Хочешь моего совета?


- Разумеется.


- Тогда слушай. Семейная линия Бринслевоса очень древняя. Первый Бринслевос был фокусником во Второй Эпохе, почти шестьсот лет назад. Его потомки становились с веками все страннее и страннее. Нынешний Бринслевос скор на обиду, а его каталог того, что может считаться оскорблением, постоянно пополняется и расширяется. Ну вот пример: не критикуй ничего, что ты увидишь во Владениях, ни слуг, ни живности, ни кухню. А она почти невыносима, должен предупредить тебя. Я думаю, что Бринслевос специально распаляет себя такой кухней, чтобы тем более наслаждаться своими приездами сюда. Не будь ни в коей мере дерзок. В то же самое время избегай даже дуновения неискренней покорности. У Бринслевоса нос замечательно тонкого нюха на неискренность, невзирая на то, что он сумасшедший. И прежде всего, не гляди с восхищением на его жен.


...


Бринслевос сидел на подушке у стола, который был покрыт тканью и усеян принадлежностями для курения масла. Лорд сделал знак управляющему уйти, потом поманил Руиза, который выступил вперед.


- Вы оказываете мне слишком много чести, о великий, - сказал Руиз.


- Глупость, - Бринслевос посмотрел вверх, и лицо его напряглось. - А ну, сядь - не стой здесь, глядя на меня сверху вниз. Неужели у тебя совсем нет почтения?


Руиз поспешно сел, прежде чем раздражение на узком лице Лорда успело перейти в бешенство.


- Мои извинения, о великий.


Бринслевос секунду злобно глядел на него, и Руиз уставился вниз, на свои сложенные руки. Он с отчаянием понимал, что сейчас он был в куда большей опасности, чем в ту ночь, когда он впервые взбирался из Ада на Фараон. Лорд был более непредсказуем, чем Адский демон, и, вероятно, более смертоносен, как свидетельствовала огромная шкура на его стене.


- Ну ладно, неважно, - сказал Бринслевос, - я человек снисходительный. Я почти всем позволяю сделать одну ошибку. Если я тебя полюблю, я могу тебе позволить две ошибки, хотя не советую проверять мою привязанность. Пока.


- Да, великий, - говоря это, Руиз смотрел Бринслевосу в глаза и приятно улыбался, вспомнив совет Денклара - что Лорд считает излишнюю униженность такой же раздражающей, как и дерзость.


...


Тут началось представление традиционной пьесы, называемой "Гибель мира".


Это было в Эпоху Зелени, еще до Ошибки, когда земля была покрыта сладкой травой, а вода бежала неприкрыто под небом. Трое были в великом изгнании, запертые в тюрьме Ада, далеко внизу под краем мира. Трое покрывались там язвами миллионы лет, и все наверху было спокойно и безмятежно.


В один прекрасный день богиня Хашипут гуляла у края мира совершенно одна. Это было задолго до постройки Стены Мира, поэтому она могла встать на краю и смотреть вниз на ядовитые облака.


Она услышала сухой голосок, который звал ее откуда-то очень издалека. "Хашипут, прохладная, беленькая Хашипут", - говорил он.


Она остановилась и посмотрела в бездну Ада, потому что голос, как ни невероятно это было, казалось, исходил из пустоты. Но она ничего не увидела, кроме испарений Ада. Потом она почувствовала страх, и это было в первый раз за все время веков ее существования. Больше она ничего не слышала, поэтому она пожала своими совершенными плечами и вернулась во дворец своего отца.


На следующий день она не гуляла, не пошла она на прогулку и день спустя.


Когда наконец она возобновила свои прогулки, она держалась подальше от края мира. Но когда она услышала этот голос снова, то он стал сильнее, и под его сухим скрипеньем она услышала несомненные нотки силы. "Хашипут, прекрасная, прохладная, с облаком волос, Хашипут, - говорил он, а потом голос перевел дыхание, как меха, которые раздувают огонь. - Я могу показать тебе хитрый фокус, Хашипут".


Она подождала на безопасном расстоянии от края почти до темноты, а потом убежала домой, чувствуя странное смешение ужаса и любопытства. Миллион длинных лет прошел с тех пор, как у нее был новый поклонник.


...


Теперь Хашипут приходила к краю мира каждый день, но голос молчал.


Однако неделю спустя, когда она почти потеряла интерес, он вернулся, и сила в нем была, как в лавине пыли.


- Хашипут, гладкокожая, росистая Хашипут, ты меня забыла?


- Кто ты? - спросила она, набравшись храбрости.


Внизу, под краем мира, Бхас остановился в своих попытках подняться, он был страшно доволен. Прекрасные боги наверху по-настоящему забыли про него.


- Я дух этого места, - ответил он. - Я могу доставить много удовольствия.


- Ты просто покажись, - сказала она.


Руиз увидел, как актер натянул черный шелковый капюшон на страшные черты Бхаса. Он влез на верхнюю часть сцены ловким движением, имитирующим ползанье змеи. Он стоял перед Хашипут, из его сжатой руки рос букет ядовитых розовых колючек, перемежающихся черной бритвенной травой.


Он представился богине интересным. Он был высок, изысканно тонок, и, хотя его черные одеяния были не в моде, она увидела, что он одевается с щегольским вниманием к деталям.


- Вот мы и встретились, - сказал он, низко кланяясь. Он вручил ей букет. - С подножий Ада, для вас.


Она взяла букет, но цветы укололи ее, а когда она его уронила, бритвенная трава порезала ей пальцы.


Она рассердилась, красноватая дымка наполнила воздух.


- Это мир моего отца, - сказала она. - Прочь отсюда, прежде чем я позову его, и он тебя пожрет.


- Как тебе угодно, - сказал Бхас. - Но сперва позволь мне принести свои извинения, пожалуйста.


Он высоко поднял руку, и красная дымка ее гнева стянулась из воздуха в его сложенную ковшиком руку. В одно мгновение в ней появилась серебряная чаша, и Бхас протягивал ее богине.


- Вот, прелестная Хашипут, промой в ней свои пальчики, - сказал вежливым тоном Бхас.


Ее гнев слетел с нее так быстро, что она была сбита с толку и послушна, поэтому она бездумно опустила руку в прозрачную жидкость. Кровь с ее пальцев темным вихрем закружилась в чаше, и жидкость стала темнеть от винного цвета к темно-багровому, затем к черному. Хашипут почувствовала невыносимую боль в руке. Она рывком отдернула ее.


- Что ты сделал? - ахнула она.


Бхас рассмеялся. Это был сухой, каркающий смех злорадства.


- Бедная Хашипут, - сказал он весело, - ты не должна с этим обращаться к отцу. Если ты станешь искать его помощи, то твои пальчики никогда уже не станут красивыми. Посмотри-ка, Хашипут.


Она посмотрела на руку, и это было еще хуже, чем боль. Кожа стала темной и пятнистой, пальцы раздулись, как пять мерзких колбас.


- Ты заплатишь за это... - сказала она, но Бхас схватил ее руку горячей сухой лапой.


...


Узкий проход изворачивался и извивался, когда они шли и шли по нему, настолько он изобиловал поворотами.


Сотни, возможно, тысячи незарегистрированных и незаконных работорговцев, должно быть, держали тут свои рабские казармы. Точно так же поступали пираты, похитители людей и контрабандисты всяческих плотских удовольствий.


В ходе своей работы Руиз неоднократно бывал в различных рабских казармах Суука и в переправочных станциях, но ничего из того, что он сейчас увидел, не показалось ему знакомым.


...