# Случай на проходной мясокомбината

Владимир Георгиевич Гуляев

Случай на проходной мясокомбината


Забойщик мясокомбината, Никита Скорняк, был личностью известной, так как обладал плотной борцовской фигурой и силой равной силе двух-трёх обычных мужиков.

Когда к воротам скотобойни мясокомбината съезжались грузовики-скотовозы из колхозов, то ночная и предутренняя тишина заканчивалась, и монотонное мычание быков и бурёнок заполняло всё свободное пространство на расстоянии не меньше километра.

Никита на протяжении многих лет изо дня в день ранним утром вразвалочку проходил вдоль этой ревущей очереди, твёрдо ступая своими сапогами сорок седьмого размера на годами протоптанную тропинку. И из года в год повторялось одно и то же: скотина замолкала и косилась в его сторону, опуская голову, как будто понимала, кто он и зачем сюда идёт. Он тоже искоса поглядывал на этих животных, покорно ждущих свою кончину. А так как Никита был балагур-весельчак по натуре, то просто, молча, пройти мимо этой вереницы с мычащими животными он не мог, и через одну-две машины начинал хмурить брови и делал резкое движение в сторону кузова со словами:

- Вот, я вам! - и показывал коровам обеими руками "две козы". Обречённое животное окончательно замолкало и шарахалось к противоположному борту. Никита, улыбаясь, продолжал свой путь к проходной.

У калитки так же изо дня в день его встречал старший охранник - довольно таки вредный и нудный старик:

- Ну, что, Никита, опять на работку плетёшься, чтобы кусок мясца уворовать?

- Да, нужно оно мне, "мясцо" твоё!

- Мясцо-то, допустим, не моё, а скотское, да притом ещё и государственное, а ты вон какую морду-то отъел, уворовывая государственное!

- А ты что видел, как я ворую, или поймал меня на этом деле? Или поговорить охота, да напраслину на меня нагородить!

- Не поймал?... Не поймал, но поймаю всё равно! Теперь вона, в выходные-то сетку натянули, так что через забор-то не перебросишь - отошла лафа, да и дыры в заборе все залатали. Закончилась медведю малина-то!

- А я и не переживаю про это! - Буркнул в ответ Никита, сплёвывая смачно в сторону. - Вредный ты человек, всё всех подозреваешь!

- Я-то на то здесь и поставлен, чтобы вот такие как ты не воровали!

- Какие такие?

- А вот такие самые!

- А как вы? Не такие ли - самые? не больше ли нас, работяг, воруете?

- Иди-иди, работай... Ишь, разговорился!

- Да, ели мне надо будет своровать, то ты и не заметишь, ... хрыч старый! - проворчал Никита, удаляясь от проходной.


После того разговора Скорняк в течение двух дней в перерывах между забоями прогуливался и внимательно присматривался к своим бывшим "лазейкам". Заделано всё было на совесть. Сетка, натянутая поверху забора, тоже была высокой, что даже при его силушке вряд ли получится перебросить не то что три, а и пару килограммов. "Обложили...суки..." - мысленно возмущался Никита. А чтобы не привлекать внимания к своим обходам, он устроил возле забора в удобном закутке "место для курения" из трёх "столетних" досок, подобранных в кустах. Из "курилки" в обе стороны метров на двести хорошо просматривалась территория, прилегающая к ограде.

Ещё два дня ушло у Скорняка на полное изучение ситуации, но вариантов выноса мяса становилось меньше и меньше, приближаясь к одному - вынести на себе. Он всегда был противник такого метода: маловато будет, уж не говоря о том, что риск попасться - был большой, если не делиться с охранниками! А делиться с этими "дармоедами" и "стукачами" - ох, как было не охота! Да, не то, что не охота, а это вообще было бы "западло"! Это бабёнки там разные, из обдирочных и фасовочных цехов, могут поделиться: сунет каждая в урну возле проходной шматок в грамм триста-четыреста, и идёт себе "птаха" в свободной пляске через проходную. Ну, а коли не сбросила "пайку", то пощупают они её с коленок до плеч, пощекочут, заберут припрятанное, да и отпустят ни с чем. Возмутится поначалу немного на это "дурёха", да в другой раз, чтобы нещупаной быть, возьмёт да и привяжет под юбку полкило или кило мясца, а маленький свёрток с "данью мясной или колбасной" в урну бросит для этих фраеров-охранников, собака их задери! А сама, трясясь как лист, и пройдёт на выход. Так и привыкают к платежу оброков...

А Никита делиться ни в жизнь с этими "вертухайчиками" не хотел и не будет! Нет-нет! Пусть полопаются от злости, чем он им "пайку" сунет! Ни от жадности - из принципа! Он-то килограммов четыре-пять в два дня, бывало, перебросит, так и то не для продажи: мать с отцом больные, сестрёнка непутёвая - нарожала троих от этого "гаврика", а он всё в тюрягу смотрит, хорошо, говорит, там - понимают его. Вот опять "к понимающим" ушёл на семёрку! Сука! А где она, без мужика, троих одна прокормит! Им-то расти надо, им-то питание хорошее нужно! Да! Вот, суки, обложили! Это значит, чтобы я на поклон к нему, вертухайчику хренову, пошёл! Да, ни в жизнь! А может заложить их, гадов! Нет, это вряд ли. Они и с ментами явно делятся, вон ППС-ка каждый вечер к концу смены подчаливает. Прикормились... сволочи ментовские! Что делать? Может к главному ветврачу напроситься, вдруг да поможет! Нет, это вряд ли. Ну, один раз поможет, а потом...

Нет, видимо, всё-таки придётся на себе выносить! Не хочется, а надо!

Прошла ещё одна долгая неделя. Время двигалось к зиме, начались осенние дожди, предвестники, скорого снега. Больные мать с отцом, нуждающиеся в постоянном хорошем питании, чахли на глазах, племяши тоже посматривали с надеждой в его сторону. А тут ещё и осень со своими промозглыми и моросящими дождями, хоть и кратковременными, но всё же давила на психику.

И Никита Скорняк всё же решился вынести мясо на себе. После окончания смены он поместил под рубаху холщёвый пояс, похожий на большой патронташ, в отсеки которого опытные "несуны" помогли ему разложить мясные ленты, и пошёл своей грузной, размеренной походкой, меся грязь огромными сапогами, к проходной мясокомбината.

Метров за двадцать до будки ненавистного охранника, он увидел его силуэт в окне с приложенной рукой ко лбу.

- Засёк, наверное! - Как-то просто подумал Никита. Но обратной дороги у него уже не было и надо было идти вперёд, не показывая вида. Надо, авось всё и обойдётся!


Через пару минут дверь проходной перед Скорняком отворилась и на пороге, с ореолом вокруг головы от тускло светящейся лампочки, стоял улыбающийся старший охранник.

- Проходи, дорогой мой, давно тебя жду, голубчик!

- А чего ждать-то! Чай каждый день хожу утром, да и вечером на твою физию любуюсь! Уж больно она у тебя остроносая да ехидная.

- А это, мил человек, ничего! Каждому ворюге всегда так некрасиво видится его поимщик! Это, ничего! Проходи, родной ты мой, посидим, потолкуем как старые друзья!

- Чё-то, я тебя не пойму. То - ворюга, то - потолкуем! Да, и не друзья мы с тобою, вроде! Так, знакомые.

- Шуткуешь! Это хорошо. Да, ты проходи, проходи, а то дождичек на улице, неудобно как-то!

- Да, ничего, мне тут до трамвайчика не далёко, не промокну.

- Подождёт твой трамвайчик, Никитушка! Подождёт. Может быть. А нет, так на чём-нибудь другом уедешь! Да, ты присаживайся, пока...

Никита понял, что попался. Глупо так! Глупо-глупо-глупо! Он вразвалочку подошёл к столу и сел на единственную, обшарпанную за годы, табуретку.

Старший охранник сиял как новый месяц.

- Ну-с! Начнём-с!

- Чего, начинать-то? - прикинулся непонимающим Скорняк, всё ещё надеясь на какую-то справедливость, которая должна где-то быть. Ну, хоть когда-то! Садиться в тюрьму из-за трёх килограммов не хотелось. Да, и мать с отцом, тогда - всё! Никиту аж передёрнуло от нехороших мыслей о судьбе отца с матерью...

- Освобождайся от груза своего, от лишнего веса, так сказать! - с ехидной улыбкой произнёс старший охранник.

"Странно, я даже имени-то его не знаю. Столько лет работаю, а ни имени, ни фамилии его и не знаю. Чудно!" - опять откуда-то странная мысль всплыла в голове Никиты.


С улицы донёсся чей-то голос:

- Аристарх Наумыч! Выйди скорей, тут вот водитель багажник не хочет открывать!

Охранник быстро подошёл к двери, обернулся:

- Я сейчас, голубчик, скоренько вернусь! А ты не стесняйся, выгружайся на стол!

Охранник упорхнул, прикрыв за собой дверь. Скорняк огляделся. Комната охраны была пуста: дверь, окно, стол на четырёх ножках и стул хозяина коморки, облезлая табуретка на которой он, Никита, сидит, да рогатая металлическая вешалка с дождевиком охранника. Всё! Ни шкафчика, ни тумбочки маломальской, куда можно было бы засунуть свёрток с мясом, и форточка закрыта, даже заклеена. Намертво!

Никита встал, вытащил тугой свёрок с мясом, покрутил его в больших руках, и неожиданно увидел, что дождевик-то с капюшоном. Он быстро, не раздумывая, шагнул к вешалке, опустил свёрток в капюшон и быстро сел на табурет. Буквально тут же открылась дверь, и в помещение вошёл охранник, Аристарх Наумович, и ещё двое незнакомых ему людей.

- Ну-с, голубчик! Не вижу товара на столе. Вот и товарищи из ОБХСС хотели бы тоже посмотреть на твой груз.

- Так, у меня ничего и нет! Я вообще не понимаю, что тут и как!

- Ну, что же, тогда извиняй, дружок. Придётся тебя обыскать. Ты уж не обессудь.

- Это, конечно, не очень-то приятная процедура, но что же сделаешь. Такая ваша службишка. Обыскивайте. Только аккуратней, я щекотки боюсь, могу ненароком рукой махнуть. Не обессудьте, еже ли что!


Обыск был выполнен профессионально, но закончился полным обломом.

- Странно! - озадаченно произнёс Аристарх Наумович, почёсывая костлявыми пальцами затылок. - Должен был быть свёрток, кило так четыре, не меньше. Странно всё это, очень странно!

Два незнакомца отошли к окну:

- Ну, на нет и суда - нет! Иди мужик, да смотри, не балуй с этим делом. Свободен!

С гордым видом свободного человека Никита Скорняк вышел из проходной, прикрыв дверь ногой.


А в это время в проходной состоялся короткий и не очень-то приятный разговор для Аристарха Наумовича.

- Ну, и что? Где твой ворюга-то отпетый? Понимаешь, что ты нас вызвал по ложному подозрению? Мы, конечно, в рапорте это укажем. И руководству мясокомбината соответственно будет направлено представление. Так что, товарищ старший охранник, будьте готовы! А сейчас подпишите наш протокол, и вот здесь поставьте свою ценную, для нас, подпись. Давай, будь здоров, Наумович!

После ухода оперуполномоченных, Аристарх сел и откинулся на спинку стула и задумался, закрыв глаза, нервно выстукивая дробь пальцами по столу. Это продолжалось несколько минут. И он никак не мог понять, как же это всё произошло? Тот, кто ему сообщил про Скорняка, сам помогал тому затариваться. А, может быть, этот здоровяк по ходу выбросил где-то мясо в кустах? Нет, он шёл с мясом! Это точно! Куда оно могло подеваться, вот в чём вопрос? А теперь вот отвечать перед начальством за ложный вызов ментов? Неприятное это дело! Ох, непрятное!

Прошло несколько минут раздумий.

Вдруг на его голову откуда-то что-то закапало. Проведя рукой по волосам, Аристарх увидел кровь на ладони. От неожиданности он вскочил, резко отодвинув стул назад, от чего вешалка с его дождевиком упала, и из капюшона плаща вывалился большой бурый свёрток, кровь из него и капюшона медленно расплывалась по грязному кафельному полу, образовывая восклицательный знак.

Аристарх Наумович понял, что это знак о его последнем дне работы на мясокомбинате!

04.10.2020г.