# Называй меня ...Всевышний

Николай Сергеевич Грубов

Книга 1. "Мутуалист"- Космическая опера. Попаданец в тело юноши с другой планеты.

Космическая опера.


Называй меня... Всевышний.


Книга первая. МУТУАЛИСТ.

Аннотация:

Опять попаданцы. И прогрессорство - куда же без него. Если ты, прожив жизнь в 20-21 веках, ничего не можешь делать руками то это, по меньшей мере, просто странно. Любовь - ну конечно, что за роман без неё, пусть, даже если он и боевик. Новый Мир, слегка похожий на Землю. Зато люди один в один. Такие же замороченные, уверенные в том, что они - это пуп вселенной и поэтому все в округе должны подчиняться только им. Изменить...., да бог с вами, зачем? Тут просто выжить и то проблема. Ни магии, ни пороха, соответственно нет и "уважения". Средние века, чего вы хотите, только здесь вместо инквизиции - законы, которые не дают жить простым людям. Именно так, как им хочется. Или кому-то так хочется....


"Люди думают, что много чего не могут, а потом неожиданно

обнаруживают, что очень даже могут, когда оказываются

в безвыходном положении"

(Стивен Кинг)


Пролог:

...ТЕМНОТА! Черная, мертвая, вечная.... Ничего..., никого..., холод.... Мрачный, безмерный космос....

Темнота сгущалась и уплотнялась, все больше и плотнее. Наконец давление стало критичным, и....

ПРОИЗОШЕЛ ВЗРЫВ!!!

Родилась вселенная. Цепная реакция продолжалась, вселенная увеличивалась, появился процесс притяжения. Мелкие объекты, весь этот эфир (антиматерия) стремились к объединению и постепенно стали появляться планеты, звезды, галактики. Космос заполнялся туманностями, в которых без всякого плана, произвольно появлялись сгустки энергии, именно из этих сгустков образовались звезды вокруг которых стали вращаться другие виды энергетических образований, превращаясь в планеты. Вселенная росла и стала делиться на галактики, каждая из них образовывала свой центр, где скапливалась наибольшая масса энергии. Каждая из этих галактик с непостижимой для человеческого ума скоростью неслась в пространстве, вращаясь и постоянно перемешивая свои объекты. Эти хаотичные перемещения все больше и больше принимали упорядоченные и размерные действия, постепенно превращаясь из хаоса в законы космоса.

Столкновения продолжались и продолжались, и от этого сгустки энергии взрывались, делясь на более мелкие звезды, а некоторые, наоборот, в силу притяжения соединялись и превращались в гиганты. Наиболее яркие частицы (самые мелкие) образовавшиеся в результате взрыва соединялись в более плотные энергетические сущности, атомы. Находя в этом необозримом космосе, друг друга, соединяясь, взаимодействовали, постепенно обретая необычные мыслительные функции. Эти сгустки, приобретая мыслительные функции, превращались в живой организм, без какого либо материального тела. Это неощущаемое и невидимое простым глазом эфирное создание, тем не менее, и стало центром любой галактики, приобретая функции создателя или своеобразного космического компьютера.

Глаз всевидящего, око мудрости, седалище душ, координатор - можно по-разному называть эти функции космического компьютера, суть же его остается простой и неизменной: - может видеть (знать) всю предысторию Вселенной, может видеть будущее, беспрепятственно заглядывать в любые уголки мироздания. Он проницает завесы времени, способен уничтожать миры, переставлять их по своему усмотрению, создавать новые, переносить отдельные части одного мира в другой. Проделывать эксперименты по созданию живых существ, наделять их разумом давать им возможность развиваться и самосовершенствоваться.

Это - КОСМИЧЕСКИЙ РАЗУМ!

Весь мир создан по его подобию. Именно он, являясь самоорганизующейся системой, наделил свое создание - ЧЕЛОВЕКА этой основополагающей функцией существования, функцией размножения, мышления и созидания. Начиная с амебы и заканчивая мыслящей сущностью, все они являются детищем Всевышнего, разработкой космического разума, созидающей работой многофункционального компьютера. И эти дети, и сам Всевышний, заинтересованы в своем развитии, ибо они самоорганизующаяся система космоса. Множество экспериментов проводилось ради этого. Приобретая опытным путем все новые и новые знания, навыки и умения в этом тысячелетнем процессе "Разум" спешил делиться ими с создаваемыми мыслящими сущностями ни на минуту не оставляя свои разработки без внимания.

Одним из первых опробованных дел Всевышнего стало создание живого организма с обязательным подселением в него своей частички. Они на всех планетных системах оказались наиболее подходящими носителями энергетического симбионта. В результате долгих экспериментов было принято решение эти виды жизни расселить по другим удобным для развития и проживания планетным системам. Наблюдая за развитием носителей с помощью своих мыслящих энергетических симбионтов, были сделаны выводы, что не везде развитие идет равномерно, и не все мыслящие существа подходят по всем параметрам его цели. Некоторые сущности опережали в своем развитии другие. В результате произведен отбор, ведь, как и любая сущность, созданная по подобию своему, Космический Разум тоже нуждался в своем развитии, а оно без дополнительных знаний не могло развиваться. Конечная цель этих экспериментов - это подбор более продвинутого носителя, способного привнести новое и неизведанное. Здесь просматривается обоюдовыгодная ситуация. Чем больше имели носители успехов в своем развитии, тем больше получало знаний, умений и навыков эта энергетическая сущность, этот космический компьютер. Симбионт мог называться носителями как угодно: душа, дух, мир, сущность, манна, субстанция, естество, омега, вдохновитель, муза, психея - важно не это, важно, что суть, как была, так и осталась одна. Подселяя в носителя свою частичку, космические отцы, а в каждой галактике имеется свой разум, преследовали цели своего развития. Эта частичка с момента заселения в носителя, являясь нематериальной составляющей личности, как губка впитывала в себя все новое, до чего смогли дойти в своем развитии носители, которые тоже могли называться по-разному, в зависимости своего размещения и предназначения. Это мог быть человек, личность, смертный, венец творения, просто двуногий или млекопитающий примат, создание божье, царь природы, мог и мыслящим называться, здесь так же, как у симбионта название роли не играло. Задачей этого носителя была одна - хранить в себе энергетический сгусток, чтобы он собирал знания, которые тот же носитель и создавал. Естественно, чтобы носитель мог более продвинуто, что-то создавать, изобретать, совершенствовать, компьютер старался заселять в него такого симбионта, который мог привнести в мозг носителя все то, что он брал в своем центре. Как правило, заселение происходило сразу же, как только появлялся индивид способный к развитию.

Носители, какие бы они не были по форме, все, в конце концов, стали понимать, кому они обязаны своим существованием. Неважно и здесь, как они называли создателя, главное они чувствовали себя обязанными и понимали, что все мироздание держится на его плечах. К сожалению, мир без дураков нигде не обходится и, хотя отрицательный результат у компьютера считался тоже результатом, но тем не мене он пытался изменить своих носителей. И в этом случае проводилась масса экспериментов, он отлично сознавал, что живое до тех пор живое пока не исчезнет. То, что носители, эти сущности, которые он создавал, нередко сами себя уничтожают, сами себе создают трудности, и зачастую губят его сад, не понимая, что они творят, было и ему не в радость. Было принято решение создать планету, на которой можно экспериментировать, создавать что-то новое, искать более результативные носители, способные найти выход из любой передряги. Он уже знал, что двуногие наиболее стойкие к проблемам и могут бороться за свое существование более упорно, чем другие сущности наделенные разумом. Эти двуногие, несмотря на кажущуюся хлипкость по сравнению с другими сущностями все-таки смогли пройти сквозь время и остаться в этом космическом пространстве, и именно к ним проявилось пристальное внимание Создателя.

Что такое компьютер в наше время не знает только ленивый. Созданный повсеместно, и не только человеком, он также как и сам носитель создан по подобию Создателя. Представляя собой, программирующее электронное устройство, имеет функции почти точно такие же, как и космический компьютер. Хранение собранной информации, ее перемещение и управление процессами, обработка данных и на основе полученных знаний создание более совершенного механизма. Отличие в том, что компьютер, созданный на планете Земля только машина. Многофункциональная, но не саморазвивающаяся машина. А космический компьютер это вселенский Разум и он живой, пусть нематериальный, но живой. Но и он подвластен реалиям своего развития и он нуждается в дополнительной информации. Только имея возможность собирать и анализировать данные, он способен дать своему миру, своей Галактике, импульс дальнейшего развития, только тогда он может прогнозировать будущее и только тогда ему подвластно время...


***

- Ну, какого..... Я что, просил кого-нибудь, чтобы на меня что-то лили. Тьфу, черт, прямо в рот.

Я попытался открыть глаза, но веки слиплись и не открывались. Что-то тяжелое не давало вздохнуть полной грудью, и руки, зажатые этой тяжестью, не могли пошевелиться. Моя попытка протереть глаза окончилась неудачей. Тяжесть резко увеличилась, по всей видимости, что-то бросили на меня еще.

- Меня что, уже закапывают? Значит, эксперимент окончился неудачей? И я все еще живой? Но я же просил, чтобы в случае неудачи меня умертвили. Или сын так и не смог это сделать? Слабак! Он что не понимает? Ведь закапывать в могилу живым еще хуже. Эвтаназию он не смог для родного отца организовать, а живым закапать смог. Так что ли?

Моя попытка прощупать свое тело, и понять, что меня действительно закидывают землей, результатов не дало. Я, как и прежде не мог пошевелить даже пальцем. Хорошо, что жидкость перестала литься, и я смог, наконец, открыть рот, чтобы закричать и дать знак этим долб..., нехорошим людям, что я живой. Попытавшись крикнуть понял, что не получается, я смог только что-то прошипеть. Тяжесть давила все сильнее и сильнее. И хотя сверху на меня уже ничего не падало, все равно я все также не мог пошевелиться. Я понял, что под такой тяжестью долго не протяну. Задохнусь от нехватки воздуха. Я забился в невероятном усилии хоть как-то освободить грудную клетку и вздохнуть, хоть капельку воздуха втянуть в свои легкие. Буквально недавно я мечтал о смерти, я молил сына, чтобы он решился на проведение эвтаназии для меня. А сейчас, когда вот она, рядом, я вдруг отчаянно захотел пожить еще. Пусть даже в еще более худшем положении, но продолжить свое существование. Я, оказывается, ХОЧУ ЖИТЬ!

- Ну, наконец-то! Дошло до них. - Я понял, что с меня стаскивают груз, кто-то пытается вытащить из-под этой тяжести мое тело, я даже стал различать звуки. Сразу, как только удалось вздохнуть полной грудью я, услышал...., рыдания.

Нет, это явно не сын. Женские рыдания, переходящие в вопль я еще в состоянии отличить от сдержанных рыданий сына, к которым я уже стал привыкать в последнее время. Он, от бессилия хоть как-то помочь моим страданиям, не сдерживался и плакал. Я его как мог, успокаивал и говорил, что зря он так расстраивается. Я уже прожил свою жизнь, как-никак, и мне уже семьдесят лет, и что даже в лучших условиях многие умирают намного раньше меня. Для меня гораздо большая мука, жить с постоянной болью, и было бы большим облегчением просто умереть, без этих так надоевших попыток с его стороны помочь моим страданиям. Все пятнадцать лет с момента заболевания я пытался себя вылечить, но болезнь не отпускала мое тело и чем дальше, тем все больше и больше тело покрывалось болячками, переходящими в струпья. Эти болячки покрывали постепенно все тело и чесались. Применяемые лекарства, мази, уколы, замена крови, иголки - все безрезультатно. Знание, что эта болезнь широко известная и, тем не менее, не излечимая, меня не успокаивало. Псориаз - много раз мной изученный медицинский диагноз не помогал найти противоядие этому недугу. Тихо и уверенно эта болезнь поражала все мое тело. Ничего не помогало. И вот я уже не могу встать с постели, все тело чешется и, кажется, что чешется даже все мои внутренние органы. Кровь уже не льется из расчесанных ран, она просто сочится, тут же застывая в новые гнойнички. Обмывать их нельзя это приводит к еще большему обострению. Один из вариантов, откуда эта болезнь, врачи приписали аллергии на воду. Ослабленный иммунитет, вкупе с нервным расстройством и аллергией на воду дал, по их мнению, подобный результат. Правда, такого обострения как у меня они еще не видели. Я в последнее время уже плюнул на их эксперименты, вернее нам с сыном не на что стало покупать лекарства. Мы с ним уже и так продали все, что могли для проведения предложенной врачами операции по пересадке печени, но незаметно эти деньги испарились, и уже подошедшая очередь на операцию оказалась невозможной. По простой причине - нет денег. Да и откуда они, у простого военного пенсионера, такие деньги. После гибели жены мне пришлось воспитывать сына одному. А ведь жизнь военного инженера-строителя для таких подвигов не предназначена. Постоянные командировки, переезды с одной стройки на другую были раньше с помощью жены вроде, как и нормальными явлениями и преодолевались легко, даже нареканий особых не было со стороны подруги. Пока не было детей. Поздний ребенок стал для нас с женой настоящим счастьем. Я тогда, честно говоря, сомневался, что это мой ребенок. Ведь попытки зачать маленького, которые нами старательно не прекращались, все то время что мы с ней совместно жили, так и не имели положительного результата. И вот после того как мы успокоились и стали поговаривать, что нам надо взять ребенка из детдома, вдруг неожиданно получилось. После трех лет мальчик стал очень похож на меня и моя скрытая от жены неуверенность в отцовстве, сама собой пропала. В четыре года сын лишился матери, я лишился своей жены, своей подруги, своего единственного и близкого мне человека. Банальный переход улицы закончился для неё под колесами грузовика смертью. Так вот и остались мы вдвоем, попытку заглушить горе водкой вскоре пришлось оставить, причем полностью. Сын требовал внимания и заботы, и вскоре из-за этого мне пришлось уйти в отставку, благо, что выслуга лет позволила мне получить пенсию и квартиру. Неустроенность и неумение заниматься бытовыми домашними делами вынуждала меня психовать, нервничать. С работой как-то вроде наладилось, а вот с садиком нет. Те частные садики, что предлагали неопрятные тетки в своих частных домах, меня, откровенно говоря, пугали, и отдавать своего единственного сына в их руки я посчитал ненужным риском. Несколько раз нанимал нянечку, но они долго не задерживались из-за моих, как они полагали, странных требований по уходу за ребенком. Наконец я нашел то, что хотел. Нет, не в смысле хорошего детского сада. Я нашел надомную работу. У меня всегда получалось неплохо чертить. Сама профессия заставляла это делать. Вот и пригодилось мне это умение. Меня вначале попросил мой знакомый сделать дипломный проект сыну, который учился в архитектурном институте. Отказаться я не мог, тем более он предложил кучу денег за работу. Сделал, сын знакомого получил отличную оценку, а я получил множество клиентов. Вот так мы и стали жить с сыном. И если бы не эта болезнь, то можно сказать что жили не плохо.

К сожалению, бог меня видимо невзлюбил. Наверное, потому, что я неверующий, даже сына не крестил. Считал вполне достаточным для жизни, что дьяволу я не подвластен, соблюдаю законы, никого не только не убил, но даже не покалечил в драках, которые по молодости случались и со мной.

Вот он и наслал на меня это испытание. Болезнь эта для меня и для моего сына стала огромным проклятием. Поэтому не мудрено, что стал он искать среди колдунов, знахарей и разных других экстрасенсов человека, который смог бы хоть как-то облегчить мою судьбу. Но все это вылилось в очередную трату наших и так незавидных финансов. Облегчить они все смогли только наш кошелек. Сын не прекращал поисков и каким-то образом наткнулся на странного мужика, который обещал переселение души в другое тело. А так как я уже умолял сына найти возможность проведения эвтаназии, то ему показалось, что он хоть как-то даст мне возможность умереть с надеждой, что смогу очнуться в новом теле, пусть даже и, не осознавая это. Мне, собственно говоря, уже было все равно. Лишь бы закончились муки и мои и моего сына. Я понимал, что ему очень трудно решиться на столь незаконный в нашем государстве шаг и то, что нашелся какой-то человек, который сможет взять на себя мою смерть, для него был реальный выход в непростой для него ситуации. Тем более что тело мое уже будет находиться в морге. Именно там и работал этот новый чудотворец, который за определенную плату обещал переселить в новое тело мою душу, или мое сознание, или энергетический сгусток моего тела. Да и какая, собственно говоря, для меня разница. Я на все был согласен, хоть и был уверен, что это очередной шарлатан, берущий деньги с доверчивых родственников за мифическую возможность дать жизнь в другом теле. Для сына это была, как и для других таких же впечатлительных родственников, которых этот авантюрист также обманывал, возможность оправдать себя в своих глазах, представить, что ими сделано было все возможное. Что это последняя возможность дать надежду умирающему человеку в продлении его жизни где-то там....

Короче я согласился на эту муть. Я и представить даже не мог, что это будет обставлено таким шоу. Мужик с синюшным лицом хорошего алкоголика закатил коляску с моим телом в холодильник морга. Я хоть и был в невменяемом состоянии от боли, но все равно смог разглядеть, что в этом могильнике кроме нас двоих никого не было из живых. Зато мертвых было несколько человек. Трупы, а иначе их никак не назовешь, сидели вокруг очерченного ярко красным цветом кольца, который образовывал замкнутый круг с небольшим промежутком между этой красной полосой. Посыпанная желтым песочком эта, по всей видимости, та самая дорожка, которая предположительно и вела именно туда, куда и должна отъехать моя душа после ритуала. Начало её шло из круга, с ярким пятном желтого цвета, точно посередине. В этот желтый круг и усадил меня странный мужик, который тут же на моих глазах переоделся в балахон синего цвета. В руках его появился небольшой хрустальный, толи череп, толи просто шар по форме похожий на человеческий череп. Мне было, честно говоря, уже не до этого. Меня от холода и этих странностей начало корежить еще сильнее, и я уже не мог ничего ни видеть, и ни чувствовать кроме своей всепоглощающей боли.

Поэтому я, почувствовав, что еще живой, испугался, что меня живьем зарывают в могилу. А когда услышал женские рыдания, то естественно появилось желание понять, где я нахожусь, и что со мной происходит.

С большим усилием и продолжавшимися воплями на незнакомом мне языке женщина смогла, наконец, освободить меня от тяжестей на моем теле. Я с трудом смог вздохнуть, что-то в груди мешало этому. Какой-то ком воздуха или еще чего-то встал в клапане сердца и никак не мог покинуть тело.

- А мое ли это тело? - Испуганно подумал я, и попытался протереть глаза рукой. Вернее попытался поднять руку, чтобы протереть глаза от липкой жидкости, которая как я чувствовал, схватилась уже коркой на лице. Руки меня не слушались. Боль в суставах заставляла думать, что они попросту выбиты, или вывихнуты. Но именно эта боль была в моем теле, другой, той, привычной, для меня боли, я почему-то не чувствовал.

Мои попытки, по всей видимости, не остались незамеченными. Женщина, судя по интонации, что-то радостно закричала, и с усиленной поспешностью стала меня освобождать от тяжести, и вскоре я почувствовал, что полностью освобожден. Пробка воздушная, что до сих пор стояла в горле, пропала, и я смог вздохнуть полной грудью. Какое счастье, какое блаженство.... Глоток воздуха! Еще один! - Значит, я жив! Мои легкие, наслаждаясь чистым воздухом, тоже кричали, что я жив. Солнце - невозможно не почувствовать, как его жаркие лучи тут же меня обняли и принялись нежно меня ласкать. Небольшой ветерок слегка насыщенный соленой морской влагой пробежал по моему телу и пощекотал по моему обостренному обонянию.

- Откуда все это? Я что, попал в рай?

Ведь даже не видя еще ничего, я уже понял, что нахожусь не в том могильном холодильнике, где только что был, и где мне предстояло расстаться с жизнью. Я понял, что меня окружает другая действительность.

- Так что? Неужели этот алкаш смог меня куда-то переместить? Значит, его шаманство удалось?

Мне захотелось срочно все увидеть. Я опять попытался пошевелить руками, но вновь постигшая меня боль заставила бросить эти поползновения. Зато на меня обрушился, как мне показалось, целый водопад воды. Соленой воды, но зато быстро снявшей с моего лица корку. Женские руки с осторожностью снимали ее с моего лица, стараясь, чтобы соленая вода не попадала в мои раны, и вскоре я смог смотреть и видеть. То, что я сумел ухватить своим взглядом, меня слегка напрягло. Даже не так, меня очень взволновало.

Первое что бросилось в глаза - это море. Темное около берега, дальше оно меняло цвет и переходило в слегка зеленоватое и наконец, в ярко синее. И ничего кроме воды. Ровное и гладкое как стол, светлое, бесконечное, конца и края не видно. Лишь легкие светлые барашки изредка накатывались на берег. Какие-то дети неслись от моря, таща в ладошках морскую воду. Все трое были абсолютно голыми, возраст позволял не обращать внимания на пол. Один мальчик и две девочки, примерно семи-восьми лет. Более тщательно я не стал разглядывать, так как мой взгляд переместился на женщину, тоже голую. Лицо трудно было разглядеть, оно представляло собой сплошную кровавую рану. Видно было, что и тело подверглось недавним побоям. Синяки и ссадины обильно покрывали маленькое смуглое тело. Черные волосы каким-то чудом были собраны в большой узел. Её глаза, синие, широко распахнутые, явно смотрели на меня. Я невольно тоже перевел взгляд на себя. Или на то, что по идее должно принадлежать мне. Тело смуглого голого подростка. Все оно было покрыто кровью, которая под струйками воды из рук малышни стала потихоньку смываться. Женщина, продолжая что-то говорить, размазывала воду вместе с застывшей кровью по моему телу, а детишки вновь побежали за новой порцией.

Взгляд мой продолжал сам по себе перемещаться с одного предмета на другой. Вот он зацепился за лежащие небольшой кучкой мертвые тела. Все они, несомненно, были мертвее мертвого, так как у всех четверых голых мужчин были размозжены головы, и сгустки крови вперемешку с мозгами еще продолжали сочиться из страшных ран.

- Не иначе как дубинками или обухом топора постарался кто-то. - Подумалось мне. - Если я лежал внизу, то неудивительно, что мне было не под силу выдерживать такой груз. Очень тяжело держать на себе четырех мужчин небольшому пареньку. А кровь из ран текла мне на лицо.

Я завозился, пытаясь перейти из лежачего положения в сидячее. Женщина каким-то образом предугадала мое желание и стала помогать. Наконец наши совместные усилия увенчались успехом, и я утвердился на пятой точке. Хотелось встать на ноги, но без возможности опереться на руки это было проблематично. Руки так и висели бессильно. Сильная боль в плечевом сочленении вспыхнула еще сильнее, лишь только я попытался пошевелить руками.

Женщина опять что-то затараторила, показывая на трупы, на море, на мои руки. Понять её и не пытался, кроме русского языка и немного английского я не знал других наречий. Я даже жестом не мог показать, что хочу встать, а слабость во всем теле не позволяла сделать это самостоятельно. Прибежали дети, в ладошках сложенных ковшиком была морская вода, а мне хотелось пресной. Вот ведь как устроен человек. Совсем недавно мне хотелось умереть, потом захотелось жить, а сейчас мне уже и пить хочется. Я облизнул губы и вопросительно посмотрел на женщину. Она мой сигнал поняла моментально, немного отошла в сторону и подняла кувшин. Видимо там раньше была вода, она перевернула его вверх дном, показывая, что воды нет. Опять принялась что-то объяснять, показывая куда-то вдаль. Я посмотрел в ту сторону и увидел вдалеке уходящую группу людей, нагруженных мешками и узлами. Сзади двое мужчин с дубинками в руках и двое по бокам тоже с подобным оружием сопровождали пленников. Я почему-то был уверен, что это действительно пленники. Среди них было несколько женщин и два подростка. Переведя взгляд на трупы, что лежали рядом со мной, я стал догадываться, что здесь произошло нападение и эти вот мужчины, а это были мужчины хоть и изувеченные до неузнаваемости, но все равно узнать их было не сложно, по всей видимости, попытались оказать сопротивление. Четыре трупа, наверняка мои (я почему-то уже был уверен в этом) бывшие родственники. Я увидел по удалявшимся неспешным шагом бандитам, что напавших на беззащитных людей было семеро. Четверо подгоняли тех, кого они решили взять с собой, двое несли на руках еще одного. Или раненый или убитый их товарищ.

Несмотря на такую плачевную ситуацию мне почему-то, тем не менее, хотелось смеяться и петь. До меня только сейчас стало в полной мере доходить, что обещанное колдуном перемещение душ произошло, и я полностью осознаю свое "Я" в чужом теле. Пусть оно находится непонятно где, побитое и помятое, но МОЁ. Я это чувствую, я его осознаю, я даже запахи чувствую. Я вижу и слышу. Отличий в этих ощущениях никаких нет. Что раньше я мог думать, разговаривать, видеть, слышать, то и сейчас могу, и никаких ограничений не чувствую. Значит, действительно удалось, и еще как удалось. Фантастика! Колдовство! Магия! Ура! Гип-гип, ура! Да здравствуют колдуны. Или колдун? Нет, не так - ВОЛШЕБНИК! Только волшебник мог такое сделать. Никогда не верил в подобное, даже просто не мог представить. Книги, про подобное, написанные фантастами я даже не читал. Считал это сказками, годными для детей или для людей с больной психикой. Хоть их и понаписали в последнее время очень много, но я не читал. Не до этого мне было, да и раздражали они меня. Понимая, что все это сказки и что я не дождусь своего волшебника, который смог бы мне помочь я эти книги просто отбрасывал в сторону. Их любил читать мой сын, и это можно было понять. Уж так ему хотелось, чтобы и в нашей повседневной серости появилась хоть какая-то надежда. Мечтатель.... Но ведь нашел, смог найти волшебника, сказку сделал былью. Эх, как бы ему не помешал мой знак отсюда, что я жив. Пускай не в своем теле, но жив. Он был бы счастлив.

Интересно, а что случилось с тем юношей, который был до меня в этом теле? Тело то не мое, тут уж ничего не скажешь. Тело юноши, приблизительно шестнадцати лет. Руки, ноги, голова и даже - я посмотрел между ног - достоинство тоже на месте. Значит, мы идентичны. Мой взгляд непроизвольно перешел на женские отличия, которые продолжали находиться перед моими глазами. Там тоже все было также как и у женщин в моем мире. Дети, что снова помчались к морю, точно такие же, как и у нас. Смуглые тела, почти до черноты, но это и не удивительно, солнце жарило немилосердно. Я опять усмехнулся. Только недавно я его считал нежным и ласковым, а сейчас уже считаю немилосердно жгучим. Как быстро все меняется в голове у человека. То ему одно не так, то ему другое не эдак. Не угодишь.

Ладно, все это чудненько, я рад, что эксперимент по подсадке в чужое тело симбионта в моем лице полностью удался. Вернее я не в полной мере симбионт, я, наверное, в большей степени мутуалист. Я хоть и мало что понимаю в подобных вещах, но мало-мало знаю. Компьютер с его всемирной паутиной в нашем доме был. Что такое симбионт мне не надо объяснять. Здесь же немного другое, отличие незначительное, но оно есть. То, что я не претендую на первенство в нашем симбиозе - это факт. Хотя кто его знает, так это или не так? Это я так думаю. Поживем, увидим. Не секрет, что без меня это тело не будет жить - даже мне понятно. Однако и я без этого тела - никто. Значит обоим выгодно. Это получается у нас с телом симбиоз. Вернее мутуализм, я же не сам вторгся, никакого насилия я не совершал. Я просто помог телу и дальше жить. Значит я мутуалист. Черт! Если бы не мои посиделки перед компьютером в поисках способов лечения моей болезни, я бы и не знал о таких вещах ничего. А, в общем-то, мне в действительности все равно. Кто я, почему я, и зачем я. Оставим это ученым, пусть думают они. Для меня сейчас главное выжить в этой непростой ситуации.

Итак, что мы имеем?

Разбитое, неспособное самостоятельно жить, тело молодого человека. Женщину, возраст пока трудно определить, хотя если по телу судить, то примерно лет так тридцати. А почему и ее не забрали с собой захватчики? Странно.... И детей тоже оставили. Ну да ладно, может это и хорошо, что ее оставили, иначе я бы сдох под этой тяжестью. Так, не отвлекаемся. Воды нет, еды тем более нет, одежды чтобы укрыться от обжигающих лучей солнца, тоже нет. Короче ничего нет. Плохо, очень плохо. Можем и загнуться. Надо идти. Интересно только, куда? То, что я жив, по всей видимости, будет неожиданностью для нападавших бандитов, и для меня это может означать одно, или меня добьют, или попаду в еще большую беду. Значит нам туда не надо. А куда надо? Нужно искать место, где сможем укрыться от зноя, и где сможем найти воду. Пить хочется очень сильно.

Я обвел взглядом горизонт. Пляж, нет, не так - ОГРОМНЫЙ ПЛЯЖ. Местами, правда виднеются какие-то кустики и чахлая трава. Далеко на горизонте горный массив, упирающийся с одной стороны в море, другую оконечность этого кряжа было не видно. До гор примерно километров тридцать. В той стороне куда ушли.... Как их назвать? Пусть будут бандиты. Конечно бандиты, как их еще можно называть, только так и не иначе. Так вот, там, виднелось что-то типа небольшой рощицы, зеленели и небольшие угодья. Наверняка и вода там была. Понятно, что нас там не ждут, значит, и смотреть туда не буду. А вот здесь намечается что-то интересное. Километров восемь не больше до небольшого зеленого пятна. Больше нигде ничего подобного не просматривалось. Это пятно было ближе к горному кряжу, конец которого спускался в море.

- Ничего себе. Я могу что-то видеть на таком расстоянии.

У меня-то раньше постоянно висели очки на носу, старческая дальнозоркость, усиленная постоянным разглядыванием мелких черточек в чертежах сказывалась и в этом. А сейчас я как молодой вижу, причем даже лучше чем когда был молодым. Черт! Опять забыл, что я в теле молодого человека. Он наверняка за компьютером не сидел, да и в телевизор вряд ли пялился. Так что удивляться подобной зоркости не буду. А так, как кроме этого пятна на горизонте я больше ничего не увидел, что могло бы сказать о наличии воды на этом пляже, то значит....

- Значит нам туда дорога.

Вот подняться бы еще. Я согнул ноги и стал переворачиваться, пытаясь без помощи рук встать на колени. Никогда не пробовали? Попробуйте. Незабываемое телодвижение. И если бы не помощь женщины я бы так и не встал. Наверно....

Ноги дрожали и пытались самопроизвольно подогнуться. Плечи болели все сильнее и сильнее. Я скосил глаза, рассматривая, что же такое с ними. Явный вывих. Руки что ли выкручивали. Подвесить меня не могли, здесь просто негде это сделать. Может, я бросился в драку, защищая своих близких. Меня схватили, я вырывался, мне и вывернули руки. От боли я потерял сознание, а уж по голове просто для контроля ударили дубинкой. Этого вполне хватило, чтобы душа покинула это тело, но недолго оно оставалось без неё, моя подвернулась во время, и оживила погибающую оболочку.

На меня упал с пробитой головой один из мужчин, и его кровь вместе с мозгами залили мою голову, что дополнительно создало иллюзию мертвеца. В дальнейшем это сослужило мне добрую службу. Меня приняли за убитого. Еще бы, на моей голове до сих пор остатки крови и мозгов невольного моего спасителя вперемешку с моей кровью. Потом в эту кучу добавили тела остальных убитых. И если бы не эта женщина, то еще неизвестно выжил или нет подсаженный так неудачно симбионт. Примерно так. Пока не смогу понять, о чем говорит женщина, воспроизвести все, что здесь произошло для меня задача невыполнимая.

Я решил, что к цели мы отправимся по берегу моря. Надо, во-первых - ополоснуться, смыть с себя всю кровь и грязь. Во-вторых - вода в море меня хоть чуть-чуть освежит. В третьих - надо попытаться с помощью женщины вправить вывихнутые плечевые суставы. Я где-то читал, что в воде это не так болезненно проходит. Вот и проверим, правду говорят или как обычно - туфту гнали.

Я уже не удивлялся тому, что думаю и за себя, умирающего старика, и за другого себя, молодого и почти здорового юношу, тело которого я уже привыкаю называть своим. Жаль, конечно, паренька что был раньше хозяином тела, но что поделать. Сегодня так, кто его знает, как будет завтра. Может душа прежнего хозяина захочет вернуться? Интересно, а смогут ли две сущности ужиться в одном теле. И если да, то будет ли им также комфортно, и каким образом станут командовать мной. Я почувствовал, что моя поврежденная голова сейчас лопнет от напряга. Ей бедной досталось и от дубинки порядочно, потом такой стресс как заселение новой сущности пережила, и я еще сейчас загружаю разными домыслами, и догадками. Нет, надо прекращать напрягать мои - МОИ, мозги. Пусть будет, что будет, а я пока жив и постараюсь выжить и в дальнейшем.

Тем временем с помощью женщины и детей я доковылял до берега моря.

Ох, какое блаженство! Нет что не говори, а море есть море. Тело закачалось на легких волнах, прохлада обожгла все тело, но и соленая вода моментально проникла в мои раны, и я едва не закричал от боли. Но вытерпел. Пусть будет больно, зато вся грязь смоется и уже хоть какая-то надежда появится, что не будет заражения. Уговорить бы еще и женщину, чтобы промыла свои раны. Она так и стоит на берегу, не решаясь последовать за мной. А может и не надо. Выдержать такую пытку. Соленая морская вода, и наверняка с йодистым содержанием это явно не для ран. Для пытки может и сойдет. Но как-то надо себя обезопасить, раны гнить на такой жаре если начнут, то сепсис не за горами. Зато плечам стало легче, нет, боль никуда не делась, просто тяжесть в виде собственных рук слегка ослабла и от этого, кажется, что стало легче.

Детишки осмелели и тоже полезли в воду. Зная, с какой радостью, бултыхаются в воде наши дети, я с удивлением отметил, что эти трое боятся заходить в воду. Или они раньше жили в местах, где нет моря, или они чего-то, или кого-то, боятся. А я как последний лох безо всякой разведки сиганул в воду. А вдруг здесь что-то типа акулы возле берега пасется и ждет, когда такой вот дебил как я прыгнет в ее пасть. Меня слегка зазнобило, и я поспешил выйти на берег. Женщина сразу успокоилась, и опять начала что-то говорить, показывая рукой в сторону моря. Дети, зайдя в воду по колено остановились, и дальше не пошли, они просто бултыхнулись в воду там же где и стояли. Впрочем, визгу было также много, как и у нашей детворы. Дети есть дети - только что они вместе с женщиной плакали над трупами родных и вот они уже забыли обо всем и наслаждаются радостями жизни.

Нет, но с руками то надо что-то делать. Я попытался это сказать женщине, но мой язык меня не слушался, еле ворочаясь, он с огромным трудом изобразил все тоже шипение, что и до этого. Я-то думал, что это от боли так, а оказывается, нет, не от боли. Не сказать, чтобы я его прикусил или как-то поранил еще, нет, он был цел и невредим. Тогда почему? Черт, неужели я немой. А что? Все может быть, не все всегда хорошо, где-то и черная полоска в жизни человека должна быть обязательно.

Мое мычание не осталось без внимания, женщина посмотрела на меня с жалостью и стала меня, по всей видимости, успокаивать. Мне стало обидно. Столько мучений принял, казалось, что вот оно счастье, а тут на тебе, оказывается ты немой. Хорошо еще, что не глухой или слепой. Могло и такое быть. Лотерея - дьявол ее забодай.

Женщина нечаянно прикоснулась к моему плечу, от боли я дернулся и зашипел. Она испуганно на меня посмотрела, явно не зная как можно мне помочь.

Как же мне ей объяснить? Я стал ей показывать движением головы на плечо, на руку, дергал головой в сторону желая показать, что она должна попробовать дернуть руку в сторону и вниз. Ничего не понимала. Я бы тоже не понял.

От бессилия что-то сделать я опять чуть не свалился на песок. Песок! Ровный его слой, вылизанный легким прибоем, слегка желтоватый и настолько мелкий, что казалось это не песок, а пыль. Идеальная бумага. Можно сколь угодно чертить, рисовать. Набегающая периодически легкая волна тут же аккуратно все выровняет и загладит. Я стал лихорадочно рисовать. Ногой, вернее большим пальцем ноги. Конечно, это не идеальный рисунок, но и он заставил женщину и подбежавших детей восхищенно разинуть рты. Я рисовал контурно но, на мой взгляд, вполне понятно. То, что я нарисовал себя и женщину, во всяком случае, вполне понятно. Я нарисовал мою руку в руках женщины. Резким жестом головы показал, что она должна резко дернуть руку. Тут же нарисовал, что я после этого смогу поднять руку вверх. Так и продолжалось еще около получаса, но вроде она поняла и уже сама стала показывать, что готова дергать мою руку, но вот идти в воду категорически не хотела. Она явно боялась, и пыталась это донести до меня, громко, как глухому, что-то говоря и постоянно показывая на море.

Делать нечего, пусть попробует без воды дернуть. Я мотнул головой, соглашаясь, и постарался поудобнее встать, упершись ногой в песок, затем покачал головой, говоря этим жестом что готов. Взглядом, стараясь внушить ей уверенность, что так и надо, что я выдержу.

Последние десять лет мне невольно приходилось перелопачивать массу медицинских книг, справочников, энциклопедий, выискивая взаимосвязь моей болезни с другими болезнями. Пришлось самому учиться разбираться в мазях, а потом и самому составлять их. По сумме знаний полученных в результате самолечения, я, наверное, был не ниже академика. Теоритически. К хирургии отношения мои изыскания почти не имели отношения, но, тем не менее, я и здесь нет-нет, да и читал некоторые моменты.

То, что у меня вывих сустава, определить для меня было не сложно. Симптомы были именно такими, диагноз можно сказать на все сто процентов верный. Спутать вывих с переломом я не мог. А вот как это устранить, чтобы осложнений не было. Кроме меня в округе на сегодня нет человека хоть чуточку похожего на врача. А может ничего не делать? Нет..., не пойдет.... Надо Федя, надо. Меня кстати так и зовут, Фёдор Федорович. Нет, отчество не Федорович, Геннадьевич. Фамилия Федорович.

Я подал сигнал женщине. Ухватив обеими руками мою кисть, она резким движением дернула мою руку вниз и слегка на себя. По всей видимости, я на некоторое время потерял сознание от боли и прочувствовать её всю до конца не смог, не успел. Зато сразу почувствовал потом, что сустав изменил свое положение. Встал ли он на место или нет, не понятно. По идее, его, плечо я имею в виду, надо запаковать в гипс и недели три не беспокоить. Да, уж! Не до жиру, быть бы вживу. Хотя бы встали суставы на место, так как надо, это уже можно было бы считать большой удачей.

Пересиливая страх, я кивком головы показал женщине на другое плечо. Процедура повторилась, но теперь я уже не отключился от боли, я её принял в себя.

- Ох! Мать.... мою бабушку! Больно-то как!

Я даже не понял, что ругательство легко сорвалось с моих губ, мой язык их произнес, и я даже не заикнулся. Мелькнула мысль, что это все у меня в голове, так сказать мысли в себе. Я попробовал повторить. Получилось. Женщина с испугом смотрела на меня, потом опять, как и всегда, быстро-быстро, что-то стала мне говорить.

- Спасибо! - Я с удовольствием тоже стал говорить, вслушиваясь в само произношение и сам звук. Явно не мой голос, но слова мои и язык русский.

- Значит я не немой, слава богу, а то, как бы я тут без знания языка вашего, да еще и немой. Был бы клоуном и только. Нет, теперь будем говорить. Не беда что не понимаем друг друга. Выучим. Я ваш язык, вы мой. Спасибо что помогла с руками. Не скажу что все хорошо, но посмотрим, повторять, пока не станем. Ничего, я надеюсь, что все утрясется. Главное сейчас не потревожить суставы. Повязки, конечно, не наложишь, не из чего, тут срамоту-то прикрыть нечем. Раздели нас эти оглоеды. Ну, ничего, живы будем - не помрем. А жить хорошо! Даже просто жить, не обязательно хорошо. Просто на просто чувствовать себя, воздух, солнце, воду - все, что меня окружает. Прекрасно!

Закричали, чего-то испугавшись, дети. Тут же, стремглав промчались мимо, пытаясь убежать от берега моря подальше, моя спутница в ужасе схватила меня за руку, забыв, что её трогать нельзя, что она не может двигаться. От вновь пробившей меня боли я не сразу врубился, отчего вдруг такой переполох. Понял только одно - срочно надо убегать. Потом разберемся что за причина такой паники. Ноги сами меня понесли от берега подальше. Далеко я все-таки убежать не смог, ноги не выдержали и я обессиленно опустился на песок, жадно хватая раскаленный воздух своими легкими. Женщина испуганно таращилась на море и пыталась меня поднять с земли и утащить еще дальше.

Я повернул голову в сторону моря. Рассекая воду к берегу неслись три акулы. Нет не акулы. Показалось мне, что это акулы, из-за хорошо различимых спинных плавников так похожих на те, что мы привыкли видеть при появлении этих морских разбойников. Здесь эти плавники были строго симметричны. Один впереди и два по бокам сзади. Рассекая воду, все три неслись к берегу, и вдруг они выскочили из воды, и на сушу полетела громадная рыбина. Камбала - это первое что пришло мне в голову, когда увидел это чудище. Метров семь в длину и метра три в ширину плоское тело твари взмыло за счет инерции от скоростного приближения по морю. Что-то похожее на крылья стрекозы по бокам плоской рыбины усиленно молотили воздух, помогая ей преодолевать расстояние. Я с ужасом ждал, когда эта громадина достигнет меня и счавкает. То что, по всей видимости, и было у нее ртом, распахнулось, и стали видны острые зубы. Немного не достигнув кучи с мертвыми телами, она тяжело упала на песок. То, что недавно было крыльями, моментально превратились в весла, и она усиленно работая ими, довольно-таки быстро поползла вперед, явно намереваясь достать жертву. То есть меня. Откуда только взялись силы, я вскочил на ноги и что есть мочи, помчался прочь. Желания оказаться в пасти этой твари у меня явно не было. Не знаю, сумела бы она меня поймать или нет, но на её пути лежала добыча. Её вполне устроила куча мертвых тел. Когда я вновь остановился, задыхаясь от усталости, и обернулся посмотреть, то понял, что лучше бы не смотрел. У этой твари еще оказались в наличии руки. Вернее длинные отростки напоминавшие усы, или щупальца с присосками в количестве шести штук. Она с их помощью хватала тела и тащила в рот. Те не помещались целиком, и тогда она этими щупальцами разрывала тела и уже кусками запихивала в свою пасть.

Да уж, такую жуть разве что во сне можно увидеть. Женщину, что стояла за мной, вырвало, да и мне стало не по себе от увиденного. Эта жуткая мокрица с крыльями - веслами и огромным ртом-пастью, полностью заполненной большими зубами, производила отталкивающее впечатление. Страх поселился во мне, как только я представил, как она могла меня спокойно сожрать еще там, в море, где только что я с удовольствием плескался. Теперь понятно стало, чего так боялись женщина и дети. По всей видимости, рыба торопилась, если она морская тварь, значит, долго на воздухе оставаться не может. Ухватив недоеденные два трупа своими щупальцами, она стала пятиться обратно в море. Усиленно перебирая своими веслами, отталкиваясь ими от песчаной отмели, она сползала в воду.

- Однако каких только тварей не встретишь - подумалось мне - для меня эта рыба - страшилище, а если бы женщина увидела на моей земле акулу, или безобидного кита то я не уверен, что они на неё произвели бы меньшее впечатление, чем эта тварь на меня здесь. Хотя эта намного страшнее. И приспособлена зараза, добывать пищу даже на берегу. Так что осторожнее и внимательнее надо относиться к окружающему меня, похожему на Землю, мира. Похож-то он, похож, но, как видно стало, и отличается.

Я почему-то сразу принял свою версию, что нахожусь не на родной Земле, а где-то в другом, очень похожем, но другом Мире.

Мы не стали даже подходить к остаткам тел, я повернулся в сторону виднеющейся вдали зелени и пошел в этом направлении. Идти вдоль берега моря мне что-то расхотелось, да и ближе так вот, напрямик по пляжу. Мне показалось по ходу движения, что я ошибся думая, что до цели восемь километров. По времени, что затратили на дорогу, было похоже, что мы преодолели все пятнадцать. Пить хотелось - страшно как. Дети в начале пути почти бежали, а сейчас плелись еле-еле. Девочки уцепились за руки женщины, и я только удивлялся, откуда в ней, такой хрупкой на вид, столько сил. Наверняка она в этот день лишилась своих близких, сколько сил она вложила в меня пытаясь реанимировать мое тело, да еще эта тварь с ее страшной и прожорливой пастью. Голые, на жарком солнце, с разбитыми в кровь лицами, идущие не понятно зачем, и непонятно куда. Мне кажется, что она просто еще до сих пор в шоке, не поняла, что произошло с её семьей с ней самой, и двигается, и что-то делает, чисто на автомате. Я даже слез особых не увидел у неё за все это время. Да и дети, тоже не похожи своим поведением на наших детей. Даже сравнивать нечего.

Наконец мы вроде пришли. Небольшой по глубине овраг, тянувшийся от гор в сторону моря, явно был в дождливый период речушкой и влага, пропитавшая его дно, в тот период, дала возможность чахлой растительности не засохнуть и сейчас. Небольшие, почти голые кустики, слегка напоминающие иву и трава, уже почти сухая, а оттого колючая, росли по краям этого оврага, а на дне его росли хвощ и еще какой-то странный по внешнему виду кустарник. У него вместо листьев длинные, сухие как у ковыля, побеги. Ширина лога, по которому и проходило это природное русло реки, было небольшим, примерно метров семьдесят. Главное что мне удалось с первого взгляда увидеть это то, что воды в пределах видимости не наблюдалось. От всего этого у меня подкосились ноги, и я опять свалился на землю. Хотелось опять, как раньше, там, на той Земле, умереть. Силы меня оставили и петь что-то расхотелось. Нет, я, конечно, знал, что там, где растет хоть какая-то зелень, вода просто обязана быть. Но где? На какой глубине? И если даже так, то чем копать?

Рядом со мной стали устраиваться женщина с детьми. Она уложила детей, сложила на их груди руки, что-то тихо при этом, не то, напевая, не то, что-то речитативом наговаривая, и все это делая как заведенная, как кукла. Затем легла сама и тоже сложила руки на груди. Потом что-то вспомнив, она приподнялась и внимательно посмотрела на меня. Что-то ей видно во мне не устроило, она встала, подошла ко мне, взяла мои руки и тоже положила на грудь. Они как не странно двигались почти без боли. Я даже попробовал пошевелить пальцами рук. Двигаются и почти не больно. Значит "операция" прошла правильно, или просто вывихи были незначительными. Женщина погладила меня по лицу в глазах ее стояла боль. Она что-то прошептала и стала укладываться на землю рядом со мной. Как ни странно все лежали тихо и как-то обреченно.

- Черт, так ведь она же всех приготовила к смерти! - Я испуганно приподнялся, да, так оно и есть. И дети, и она лежали с закрытыми глазами с перекрещенными руками на груди. - Ведь не спать же она всех уговорила. Она просто за всех решила сама. Она нас приговорила к смерти. В общем-то, понять ее можно. Зачем трепыхаться, зачем тянуть время, когда и так все ясно. Воды нет, а без нее на такой жаре долго не протянешь.

- Ну, уж, нет! Я не сдамся. Только что я получил из рук непонятно кого жизнь, и тут же, уже в который раз меня проверяют, а смогу ли я бороться за неё. За эту самую жизнь. Или от смерти мне уже не убежать?

От возмущения, что мне все равно придется умереть, я подскочил с земли, не вспомнив даже что руки надо беречь. Женщина испуганно смотрела на меня, попыталась что-то сказать, но я не дал ей такой возможности. Толкнув ногой каждого из детей, я стал говорить сам. Громко и уверенно. Я убеждал и себя и их что нужно идти дальше, что мы вполне можем найти воду, только не надо сдаваться. Нам надо идти по этому оврагу и искать влажное место, попробовать, во всяком случае, найти. Поняв, что они меня все равно не понимают, я повернулся и пошел в направлении гор по дну оврага. Я не стал больше смотреть идут за мной мои попутчики или нет, я надеялся что идут. Так мы смогли пройти ещё километра три. Я уже отчаялся встретить хоть что-то, что напоминало бы присутствие воды, и уже перестал смотреть по сторонам в поисках подобного. Пот, выступая на лице, тут же высыхал под лучами солнца и покрывал вновь мое лицо коркой. Меня шатало из стороны в сторону, я боялся оглянуться, страшась увидеть, что за мной уже никто не идет. Вдруг за спиной кто-то вскрикнул, кто-то явно из девочек. Я повернулся посмотреть. Одна из девочек зачем-то отошла в сторону и провалилась в замаскированную яму. Или ее, эту яму, специально прикрыли переплетенными ветками и присыпанной пожухлой травой, и поэтому ставшей незаметной.

- Колодец! - Почему-то сразу пришло в мою голову. Да это и понятно. Эта была постоянная моя мечта в последнее время.

Я бросился к девочке. Она провалилась удачно. Хорошо, что этот колодец явно кем- то вырытый был не глубоким. Её глаза надо было видеть. Испуганные - от того, что куда-то свалилась, и в тоже время радостные, смотрели на меня снизу и не знали вместе с хозяйкой, как им теперь быть. То ли плакать, то ли смеяться. Она нагнулась, зачерпнула воду в ладошки и, протягивая их мне, что-то громко прокричала. Я понял, что она сообщила нам всем, что тут вода. Я разгреб то, что осталось от крыши над колодцем ногами, женщина кинулась мне помогать и тут же протянула руку, желая девочке помочь вылезти. Та, ни в какую не хотела вылезать, она наслаждалась тем, что по колена стоит в воде. Она своим ковшиком - руками набирала воду, и пила, пила. Вода скатывалась по ее телу, а она все никак не могла напиться.

Ну и как нам всем быть? Дети то ладно поместятся в этом колодце и напьются, а мы с женщиной? Ведь не поместимся там, да и не дело это пить грязную воду. Я стал оглядываться вокруг. Если здесь брали воду или просто пили, отдыхая, то значит должно быть и что-то типа кружки. Мои ожидания оправдались, чуть в стороне я заметил еще одну ямку, прикрытую такой же крышкой сплетенной из лозы. Толкнув женину телом и тем самым привлекая ее внимание, я показал ей на увиденную мной плетенку. Женщина метнулась к ней, приподняла её, и мы увидели кувшин и кружку заботливо замотанные в какие-то тряпки, и уложенные на подстилку из сухой травы.

Мы пили воду, затем немного отдыхали и снова пили. Мы боялись даже на минутку отойти в сторонку. Вдруг исчезнет, вдруг кончится вода. Казалось ничего слаще и вкуснее я не пил. Какой там - подумать о микробах, не до этого было. Наконец, вроде утолили жажду. Даже слегка смогли себя ополоснуть водой. Вода была теплой и слегка мутноватой, но выбирать было не из чего. Я не знал, кого благодарить конкретно, но все равно говорил спасибо всякий раз как прикладывался к глиняной кружке с помощью женщины. Она поила меня и смеялась. Смеялась сквозь слезы, смеялась потому что жизнь несмотря ни на что продолжалась.

Сколько не наслаждайся водичкой, но приходит время, и ты понимаешь, что что-то не хватает тебе для полного счастья. Эрнест Хемингуэй в свое время сказал: "Дайте человеку необходимое - и он захочет удобств. Обеспечьте его удобствами - он будет стремиться к роскоши. Осыпьте его роскошью - он начнет вздыхать по изысканному. Позвольте ему получать изысканное - он возжаждет безумств. Одарите его всем, что он пожелает - он будет жаловаться, что его обманули, и что он получил не то, что хотел". Несомненно, великий человек прав, и человеку действительно трудно угодить. Но нам не до роскоши сейчас, нам бы поесть чего-нибудь. К сожалению никто, нам тут хлеба не припас. И я со своими руками видно не скоро смогу помочь в добывании пищи. Но все равно что-то надо придумать. Я поднялся из оврага и осмотрелся. Горы приблизились, но все равно были еще очень далеки от места, где мы сейчас находились. Сможем ли мы там отыскать хоть что-то съедобное? Неизвестно. Пока не увидим, гадать бесполезно. Море ближе, но там опасно. Я провел взглядом по едва различимому контуру берега. Мой взгляд уперся в скалы на берегу, куда мы так и не дошли. Они начинались небольшими холмами, постепенно превращаясь в нагромождение скал и заканчивались, сливаясь с горным кряжем, который как я раньше отметил, обрывался прямо в море. Вполне вероятно, что берег там не такой ровный и гладкий, значит, та тварь, что так успешно ползала по отмели, там не сможет нам угрожать. А если нагромождение камней уходит в сторону моря, то вполне возможно найти что-то вкусное и съедобное. Всякие моллюски, рачки, крабики и другая подобная мелочь всегда пытается найти укрытие от своих морских "приятелей" в таком нагромождении камней. Но пока не увидим гадать не стоит. Значит, идем и смотрим что там к чему. Но вот как быть с водой. Найдем там или нет воду? Из горшка, что так заботливо нам кто-то предоставил, хватит разве только на один раз нам всем напиться, а потом как? Вновь возвращаться сюда? Не близкое это дело. На взгляд километров пять, а может и все семь. И идти по земле. Ноги и так уже сбиты в кровь. Хорошо, что мои ноги, по всей видимости, привычны к подобным путешествиям, а вот у женщины они сбиты сильно. Она промыла свои раны на теле и лице водой, но корка подсыхающей на солнце открытой плоти не делала ее лицо здоровее. Явно все это болело и мучило ее не хуже чем мои руки меня. А тут еще и ноги. Детей, судя по их внешнему виду, бандиты не подвергали экзекуции, или они не попали на глаза им, во всяком случае, они нисколько не страдали от ран как мы. И даже ноги после того как мы прошли по земле достаточно большое расстояние у них не были разбиты. Привычка - по всей видимости.

Думай не думай, а идти надо. Под лежачий камень вода не течет. И это правда. Набрали воды в горшок, прикрыли кое-как колодец, и потопали все за мной как овцы за бараном. Я не переставал удивляться тому, что женщина беспрекословно шла и делала то, что я считал нужным. Она ни разу не попыталась сказать нет. Хоть я и не понимал, что она мне порой хочет сказать, но уж отрицание чего-либо я понять смог бы. Но нет, всегда делала то, что я хотел. Почему? - Мне это еще предстояло узнать.

Все-таки короткий отдых, утоление жажды, промывка ран - все это способствовало восстановлению сил, и появившееся желание что-то делать подстегивало наше намерение идти дальше. Никто кроме меня, по всей видимости, не знал, зачем мы туда идем. Если у них тут такая боязнь подходить к берегу моря, то естественно не знают что в нем полно съедобного, нужно только найти, а это не так уж трудно, просто немного знать, где искать, и что искать, ну и везенье конечно. Без него нам не обойтись.

***

Все-таки оно, везенье, у меня есть. Придя к берегу, что было весьма не простым делом, устали все сильно и под конец желание лечь и умереть опять стало преобладать у всех, даже у меня. Но дошли. Перед моим взглядом открылся вид на залив, берег которого усыпан множеством крупных гладких камней, которые очень похожи на гальку. Слева по берегу небольшие темные скалы, огибая залив, уходят куда-то вдаль, чтобы затем, по всей видимости, соединиться с горным кряжем.

Камни, камни, даже в море камни. Впечатление такое, что их выбросило море, что полегче на сам берег, а что потяжелее возле берега оставило. Камни, небольшие островки из гранита, и вода между ними - прозрачная, прозрачная. Ну чем не готовые бассейны на пляже. Этот каменный пляж, с небольшими бассейнами, шириной до километра, а в длину вплоть до поворота, до которого примерно километра полтора, для любителей экстрима наверняка бы понравился. Одна вода, которая на вид смотрелась, благодаря своей прозрачности под лучами солнца, изумительным бирюзовым цветом, могла привлечь массу поклонников. Могла.... Но нет, по всей видимости, мы здесь первые туристы. Первопроходцы получается. Это заметно по скопившемуся мусору на камнях. Вон я вижу и ламинарию, довольно таки свежую на вид, и водоросли какого-то грязно-коричневого цвета, есть и засохшие. Они вместе с осколками ракушек и палок переплелись в неопрятные кучки. Ярко выделяются камни, покрытые сочными растениями, что-то типа мха, а выше на берегу можно разглядеть красивые кустики различной окраски. Это точно не мягкий мох, это невероятно острые колючки, чем-то напомнившие мне можжевельник. Все это очень для меня знакомо. Точно такой ландшафт можно было увидеть в Приморье, где я прослужил три года строя порт Находку. Меня даже в ностальгию унесло.

Вскрикнула одна из девочек, успела уже поймать ногой колючку. Надо и мне осторожно здесь ходить. Мне только и не хватает для полного счастья сломать или поранить ногу. Осторожно спустившись с обрыва вниз к морю, я стал внимательно осматривать небольшие водоёмчики которые, как казалось мне, были раскиданы тут и там по всему берегу. Не может быть, чтобы тут не было морских моллюсков. Идеальное место: тепло, враги не доберутся, планктон, и мелкие рыбки тут наверняка имеются. И поросль морских растений. Идеальное место для моллюсков. Точно, вот и рыбки крутятся, а вот и плантация двустворок. Ракушки, как и у нас на Земле своими створками впились в песок и даже следы от путешествия этих моллюсков тоже были хорошо заметны. Камни, покрытые мелкими водорослями, несомненно, были и защитой от других хищников которые не прочь были бы полакомиться моллюсками. Все это хорошо просматривалось, вода была чистой и прозрачной, да и глубина, по всей видимости, была здесь небольшой. А зачем им прятаться? Тут для них рай. Обычно, насколько я знаю, рапаны для них опасность представляют, но это если они здесь есть. И какие по размерам тогда эти рапаны должны быть, если эти вот ракушки достигают размера с хорошее такое блюдо? Но должны быть, просто обязаны. Ага, вот и они. Или это что-то другое. Я помню по прошлой жизни, что нам с другом приходилось иногда нырять с маской, чтобы достать такие ракушки. Да и то, там, в основном небольшие по размерам были, а большие привозили с южных широт. Судя по солнцу здесь как раз что-то типа этих широт и есть. Так что мне просто везет, а если они еще и съедобны то вообще хорошо. Но все равно, уж больно необычно большие раковины, если воду в них залить, то литров на пять выйдет, наверняка. Кстати, а ведь это идея. Никаких кувшинов не надо будет лепить из глины. Тем более что я только теорию знаю, как горшки делать. И хоть поговорка говорит, что не боги горшки лепят, или обжигают? Да какая разница. Главное то, что я ни разу не пробовал. Однако опять отвлекся. А кушать-то хоцеца! Наличие такого изобилия вкусняшек заставляет выделяться желудочный сок, и там, внутри уже вовсю гремит оркестр. Эти деликатесы, которые, несмотря на необычно большие размеры, тем не менее, очень похожи на те которые мы с моим другом корейцем в той жизни, тоже строителем, постоянно употребляли в пищу, и здесь соблазняли их тут же отведать. Сырыми! Без хлеба! С ракушкой! - Э, нет, это будет чересчур. Ракушки тут, по всей видимости, бронебойные. И я без рук ничего не смогу сделать. Даже просто достать их из воды не смогу. А мои подружайки, вообще, смотрят на меня открыв рот, явно в первый раз видят всю эту красоту. Пацан, правда, осмелел, стоит рядом. Но тоже недоуменно уставился на меня. Ну и как мне им объяснить?

Кивком головы показываю на ракушки и начинаю жевать, закатывая глаза и делая глотательные движения. Пацану понравилось, он во всю морду лица растянул рот в улыбке. Ну да, чего уж тут, вот он, клоун, перед вами. Где аплодисменты? От обиды, что вот она - пища, бери и ешь, и в тоже время не доступна, потому что они, видишь ли, на море не ходят. Боятся! Придурки.... Как там у нас говорили: "Видит око да зуб неймет", точно про подобный случай. Я все-таки слез с камня в этот мини бассейн, ногой сорвал с места ракушку и взглядом показал пацану:

- Бери и тащи на берег.

Ты смотри - понял.

Оторвал еще одну и её он утащил. Дело сдвинулось с точки. Это уже хорошо. Раскрыть створки ракушки руками даже мне здоровому будет не под силу. Я помню, что мы вскрывали их ножом, а иногда просто бросали в кипящую воду и они, чуть-чуть сварившись сами открывались. Здесь ни одного, ни другого нет, и не предвидится пока.

- Да...., проблема! Разве что попробовать камнем ударить?

Опять пытаюсь мимикой показать, что надо делать. Мальчишка вроде понял. Взял камень, который я ему толкал ногой и вопросительно смотрит на меня. Опять взглядом показываю:

- Бей. По ракушке бей. Черт! Тут-то чего боятся? Не укусит же.

Толстая створка, наконец, после четвертого удара разлетелась. Нда-а-а. Получилась мешанина, и как теперь дать знать, что нужно отделить и от чего? На первый взгляд мне знакомы все ракушки, которые были у нас в Приморье и что там внутри съедобно, а что нет, я точно знал. Там, на побережье любой мальчишка мог определить, какие ракушки съедобны, для него это было естественно, как звук прибоя. Как определить сейчас? Отравиться тоже можно. Не зная броду лучше не соваться в воду - хороший совет, но нам с него ничего не капает. Боязно? Еще как. Опять на весы жизнь ставить придется. Или умереть голодным, или умереть от ядовитого моллюска. Совсем маленький процент, что все обойдется. И проверить здесь не на ком, ни кошки, ни собаки. Хотя они почему-то эту дрянь не ели, хоть и деликатес. Может поискать гребешки? Там точно не ядовитое мясо. Так, подожди-ка Федя. Вначале необходимо показать, что это съедобно моим спасителям. Я осторожно опустился на колени и губами постарался освободить осколки ракушки. Затем умудрился откусить съедобную часть моллюска. Это оказалось не трудно, крупная ракушка, и то, что по идее должно быть съедобно в ней, здесь на порядок больше в размерах. Но песок все-таки есть, и он неприятно захрустел на зубах, которые с остервенением и отчаянием стали пережевывать пищу. Отметил, что все смотрят на меня с ужасом. Но я активно жевал и еще при этом закатывал глаза, показывая, какая это вкуснятина. Мерзость какая..., фу.

Мне приходилось, употреблять в пищу и гребешки в сыром виде, и чилимов. Это те же креветки только крупные. Рыба "Хе", приготовленная корейцами, тоже прелесть. Да что там, все можно в сыром виде есть, вспомним наших предков, которые не знали огня, однако ели же и не помирали. А в моем случае ничего и не придумаешь лучше. Ладно, пока ждем. Если не начнутся судороги, то значит, мне повезло опять, и я все-таки везунчик.

- Селх - обратилась одна девочка к парнишке. Я понял что так, по всей видимости, зовут мальчишку. Но вот что дальше она говорила, мне только догадываться остается. Пацан поднял ракушку и попытался откусить то, что там осталось. Пришлось опять двигать глазами и головой, показывая, что эту надо выбросить, а вот другую открыть. Он понял, открыл и даже очистил от осколков и затем вопрошающе уставился на меня. Ждал, что я еще смогу ему показать. Сообразил - умненький ты мой. Он стал пальцем тыкать в мясо, вопрошающе кивая головой и смотря на мои сигналы. После третьей попытки попал. Я разрешающе кивнул головой, и он вцепился в этот кусок зубами. Да уж, не позавидуешь ему. Его чуть не вырвало, но он все-таки проглотил, даже не прожевав как следует. У бедного аж слезы выступили от отвращения. Я его понимаю. Это все равно, что мне предложить от лягушки откусить ножку в сыром виде. Зная, что она вполне съедобна, но вот так, в полуживом виде. Бр-р-р. Тем не менее, девочка опять что-то затараторила и требовательно показала на очередную ракушку.

Таким образом, мы за час такой активной работы по уничтожению моллюсков, наколотили целую горку этих ракушек. Сытые и оттого слегка осоловелые дети попытались улечься прямо здесь же, намереваясь заснуть.

День уже заканчивался, солнце вот-вот скроется. Спать хотелось сильно. Все-таки день для всех нас был очень трудный. Я боялся только одного. А вдруг здесь по ночам бродят звери или змеи выползают на охоту. Нет, без часового нельзя. Пусть пока все поспят, я попытаюсь покараулить. Потом разбужу женщину. Мне не нравились ее взгляды на меня, она все время с тревогой наблюдала за мной, и ей явно было что-то непонятно во мне. Я её понимаю. Был юноша, ей хорошо знакомый и она знала все его привычки, видимо знала, что он немой. И вдруг перед ней совершенно другой юноша. Даже говорит и, причем на незнакомом языке. А то, что знает море и не боится его - это вообще за пределами её сознания. Спросить меня напрямую, кто я - она не может. Вот и остается смотреть и пытаться понять кто же перед ней. Мне, к сожалению тоже этого не сделать. Тяжко. Столько сразу навалилось.... Это хорошо еще, что рядом кто-то есть. Одному мне здесь не выжить. Я попытался пошевелить руками. Пока ничего не получалось. Пальцы, шевелиться то шевелятся, но лишь слегка. А здесь без рук - как без рук. Однозначно. Но я не стал впадать в отчаяние и ломать пальцы в истерике. Я был рад. Всему что меня окружало. Всей этой нереальной реальности. Трудности? Да когда они меня не донимали. Их всегда было выше крыши, и я их всегда успешно преодолевал. Жена меня иногда хвалила перед соседками и подругами. Я это несколько раз слышал. Нет, не подслушивал специально, но слышал. Она всегда отмечала в таких разговорах то, что у меня руки растут из нужного места. Что я могу все сделать по дому, и что для того чтобы забить гвоздь ей не придется идти к соседу. И это было действительно так. Я мог и по столярному делу и по кирпичному и по бетону. Да что там говорить. Строитель я. Строитель с богатым опытом и не чуравшийся в свое время поучиться у специалистов что-то сделать своими руками. Мне это нравилось. Единственно, что я не умел и не пытался даже научиться - это ремонтировать свою семерку. Ну не давался мне почему-то автомобиль. Или просто это было не мое.

Здесь, насколько я смог понять, живут негостеприимные люди, а то, что бандиты были вооружены примитивными дубинками, говорило мне, что попал я куда-то в дремучую древность. Хорошо, что мир почти точно такой же, да и сами люди.... Кстати, очень смахивают по внешнему виду на греков. Мы с женой как-то отдыхали на островах Греции, так вот, точь в точь. Взять хотя бы этого мальчика - Селха. Смуглый, коричневые живые глаза, курчавые черные волосы, нос прямой с небольшой горбинкой. Разговаривает правда непонятно на каком языке, вернее, это мне не понятно. Они все друг друга понимают великолепно. А вот то, что я их не понимаю, для них новость. Странная и загадочная для женщины, и нормальная для детей. Им это даже кажется смешным. Девочки пугливые и осторожные, но не разбалованные как у нас, на той Земле. По всей видимости, двойняшки, вполне возможно дочки женщины. Одну зовут, как я понял Мия, другую Мая. Обе синеглазые и с прямыми черными волосами. Этим они очень похожи на женщину. Вот как ее зовут, я из обращений детей к ней не до конца понял. Девочки ее называют Мана, а мальчик зовет иной раз Ротана, а другой раз Дике. Так что непонятно как в действительности ее зовут. То, что мы родственники я понял по обращению со мной. Проявить такую заботу, так переживать за меня могут только очень близкие люди.

Я старался в мыслях не разбрасываться и думать о том, что нас ждет завтра днем, но мне это не удавалось. Мысли невольно сворачивали на другую тему. И не только, кроме желания понять, куда я попал, меня напрягало желание понять, как это произошло. Понять подобное трудно, можно сказать, что не для моего ума задачка, но все равно эти мысли вновь и вновь возвращались в мою голову. И я все никак не мог сконцентрировать свои разбегающиеся в разные стороны мысли, что же предпринять нам всем, как в такой сложной ситуации остаться в живых? Сколько мне понадобиться времени, чтобы руки могли что-то делать? Кто я и кто мои спутники? Что женщина умеет делать в этом мире? Вернуться ли знания и умения моего симбионта? Тело же должно что-то помнить? Рефлексы даже у низших форм жизни сохраняются на всю их жизнь. А тут человек, и его тело, прожив целых пятнадцать или шестнадцать лет поневоле что-то должно запомнить. Пока же в наличии только тело и его функции в виде зрения, осязания и обоняния. Не мало, и прямо скажем для меня подарок. А для того, чье тело я занял? Тоже подарок? Или оно все еще не поняло, что исполняет чужую волю? Ох-хо-хо.... Опять свернули мои мысли не на то, что нужно всем нам в данный момент.

Я и не заметил, как мое уставшее сознание погасло и уснуло. Его можно понять - устал я, устала моя голова, болело все тело, да и то, что весь день под жарким солнцем.... Уснул, короче я, такой вот получился никчемный из меня охранник.

Проснулся не столько от ярких лучей солнца, сколько от ощущения, что чую дым. Дым костра! Точно! Костер! Недалеко от нашего "спального места" весело трещал огонь, пожирая сухие травы и все то, что выбросило море и успело высохнуть на берегу. Девочки собирали разбросанные сухие кучки всего этого и стаскивали к костру. Селх делал то, чему я его вчера научил, то есть искал на мелководье ракушки и стаскивал в одну кучу на берегу. Все короче при деле, один я тут сплю и бездельничаю. Интересно, а как она смогла огонь добыть? И судя по её виду это для неё совсем не было трудно. Я тоже не стал удивленно таращить свои глаза, сделал вид, что и для меня это обыденность. Еще я отметил одну особенность. И у женщины, и у детей, у всех кроме меня, были короткие юбки из полусухих побегов ламинарии. Не знаю точно - морская капуста это, или еще что-то подобное? По внешнему виду так очень похожая на нее, и мы именно так и называли её, там, на той Земле, в Приморье. Очень полезный салат готовил из неё мой друг кореец. И даже щи варил из неё. А сухая она действительно была крепкой на разрыв. Так что молодцы! Сориентировались мои родственники.

Это сколько же я спал? Нехорошо конечно с моей стороны, но приятно. Забота обо мне любимом, проявленная моими сородичами, грело мне душу и у меня сразу же появилось желание хоть чем-то отблагодарить их. Я пошевелил руками и понял, что еще не скоро смогу ими в полной мере что-то делать. Но уже одно то, что на вид мои плечи не наливаются синюшным цветом, меня несказанно обрадовало. Значит, дело идет на поправку. Я стал пытаться передвинуть ракушку к огню. Все-таки в горячем виде этот деликатес будет более съедобен. Женщина поняла меня сразу и тоже стала стаскивать ракушки к огню. Её попытку закинуть все это прямо в огонь я пресек, нам надо только немного поджарить их. Так они откроются сами, и нам не придется их разбивать камнем. Поэтому вполне будет достаточно, если положить ракушку возле огня. Сразу, как только открылись створки, я оттолкнул её от костра и, продолжая рассказывать свои действия на своем языке, старался еще и своей мимикой, телодвижением показать, что необходимо делать дальше. Каким-то образом меня поняли. Открыли уже открывшиеся створки моллюсков и дети попытались, как и вчера ухватить мясо зубами. Женщина остановила их и, поискав среди вчерашних осколков ракушек небольшие по размеру, показала детям, как можно добыть пищу с помощью импровизированного ножа и одновременно ложки. В горячем виде эти кусочки мяса были более съедобны, и никто уже не морщился, с удовольствием поглощая неприхотливую еду. Женщина не забыла и про меня. Кормила как маленького ребенка с этой необычной ложки.

В кувшине осталось немного воды, хватило сделать всем по два глотка. И передо мной встала задача номер один на сей момент. Как сделать запас воды? То, что на берегу пресной воды нет, понятно мне стало сразу, как только я смог осмотреть место, где мы расположились. Для того чтобы сбегать к колодцу и принести тот самый мизер воды что помещался в найденном нами кувшинчике, не проблема. Что там, подумаешь.... Семь километров туда и столько же обратно. Пустяк. Шутка была бы неплохой, если бы не была проблемой. За... мучаешься бегать. Да прямо скажем, не продумала природа подобный вопрос. Вода от пищи далеко и это как-то нужно нам самим решить и сделать более приемлемым. Я вспомнил про ракушку рапаны. Нужно попробовать.

- Селх - обратился я к мальчику. И, по всей видимости, угадал, что именно так зовут мальчика. - Пошли со мной помогать будешь.

Он недоуменно смотрел на меня, однако по кивку головы понял, что ему надлежит что-то сделать и поэтому, даже не переспрашивая, поспешил за мной. Подойдя к месту, где я увидел гнездо этих морских хищников, я внимательно стал их осматривать. Глубина была небольшая, сам бассейн соединялся, как и все другие с морем, путем небольших канальчиков и проток. То, что рапаны питались моллюсками с помощью своих ножек, я знал еще по Земле, но вот как они себя поведут здесь, я не знал. Размеры как я уже говорил у них весьма солидные. Какие у них способы защиты от врагов? Трудно сказать. Мы их там спокойно собирали, слегка поджаривали на костре или варили в ведре и потом спокойно вытаскивали из раковины. Съедобным мясом у них была ножка с помощью, которой они крепко сцеплялись со своим домом и с помощью, которой добывали еду. Они спокойно могли проделать дырочку в раковине моллюска, затем впрыскивали что-то типа яда внутрь ракушки и, растворив внутренности, поглощали все это в себя. Хищник короче. Но там они были не такими большими. Эта вполне могла впрыснуть яд и в ногу или руку человека посягнувшего на её безопасность. Но надо, Федя, надо.

Глубина небольшая для меня, для мальчишки, однако, солидная. Испугается? Нет? Пробуем. Я показал ему на эту громадину и мимикой стал показывать, что нужно достать и отнести её к костру. Самому конечно было бы проще все это сделать, но не получится. Селх посмотрел на меня с ужасом. Вид этих морских млекопитающих вызывал у него страх. Я и сам бы, наверное, слегка боялся, кто знает, что они из себя представляют? Да еще и в воду, лезть в которую мальчик боялся не меньше чем рапан. Я подбодрил его улыбкой и уверенным кивком головы.

- Не боись, брат, все схвачено. Да и надо нам это сделать. Потом поймешь что надо. Я и сам бы спустился вниз в этот бассейн, но не смогу потом вылезти. Так что давай, лезь ты.

Мальчик вполне возможно, что и полез бы. Помешала женщина, она, пройдя за нами, и видимо поняв, что нужно делать, остановила Селха и решительно вошла в воду. Смело. Вчера она даже близко боялась подходить к морской воде. Взяв в руки заросшую мхом ракушку, с закрытыми глазами, она с трудом приподняла ее над собой и взгромоздила на берег бассейна. Вопрошающе посмотрела на меня и, поняв, что доставать надо много, продолжила этот подвиг. Для неё это действительно подвиг. Она, ни разу не ступавшая в морскую воду, да что там говорить наверняка и близко не подходившая к берегу, смогла пересилить свой страх и сделать то, что я просил, хотя и не понимала для чего это нужно. В это время, Селх, осторожно тронув меня, что-то спросил, показывая на добытую ракушку. Я кивком головы показал, что ее нужно нести к костру.

Тяжелая ноша заставила того идти в полусогнутом состоянии. Но эта ракушка была самой большой, другие были поменьше и соответственно полегче. Добыв, таким образом, еще шесть штук я показал кивком головы, что этого достаточно и, убедившись, что женщина вылезла из воды, поспешил к костру. Предстояло долго и нудно пытаться объяснить, что делать с ними дальше. Необходимо было слегка поджарить эту спирально закрученную ракушку, причем постараться, чтобы она не треснула. Иначе "кувшин" не получится, худой будет. Затем все тело рапаны постараться вытащить из её домика. Отделить её ножку от тела, так как съедобно в ней именно это белое мясо. Все остальное есть нельзя. Надо конечно еще отделить от корпуса то, что наросло на ней за её безмятежную жизнь в этом чудном аквариуме. Но я решил, что не будем это делать. В процессе обжарки на костре с неё и так слезет все лишнее. Красоту же нам ни к чему наводить. Затем убедившись, что в "кувшине" не осталось ничего лишнего, залить морской водой и постараться прополоскать так, чтобы потом можно было использовать эту емкость под питьевую воду.

Бедный я.... Я задолбался мотать своей головой, мускулы лица болели от постоянной мимики, с помощью которой пришлось мне изображать все то, что мне надо было от моих молодых помощников. Часа три ушло точно. А нам еще идти по пляжу до оврага. Все уже поняли, для чего было проделано так много работы. Женщина смотрела на меня уже с восхищением. Она и раньше смотрела на меня с обожанием, и честно говоря, я так и не мог понять почему, а тут просто готова была меня чуть ли не на руках носить.

По пути к оврагу я чтобы не терять время впустую пытался разговаривать с моими помощниками. Я обращался к кому то из них по имени и, поняв, что угадал, показывал то на солнце, то на какую-то часть тела и называл слово на своем языке, а они, приняв это как игру, называли на своем языке. При этом закатывались смехом, когда я коверкал это слово. Подыгрывая им, я тоже смеялся, когда и они коверкали русское название. Благодаря этой игре мы не заметили, как пришли к колодцу. Все было, так как мы и оставили. Вода набралась в нем достаточно для того чтобы мы могли наполнить наши кувшины-ракушки. Перекусив нашими запасами, которые получились в ходе переработки рапан, мы двинулись в обратный путь. Оказалось что девочкам не под силу было тащить полные емкости, пришлось как не давила жаба отлить на землю после того как мы все что смогли, залили в свои желудки. Мне только и оставалось, что смотреть на маленьких Робинзонов, и продолжать удивляться тому, что ни разу не услышал скулежа, никто даже не пытался переложить свои недомогания на кого-то другого. Наоборот они всячески пытались помочь всем, чем могли, друг другу.

Прибыв на место ночевки я теперь задумался как хранить эту воду, на солнце не оставишь, моментом нагреется. Да и нам тоже не мешает иногда прятаться от солнца. Я позвал с собой Селха и повел его вдоль обрыва по берегу. Идти было очень неудобно по острым камням, да и острые колючки высохших растений тоже напоминали постоянно о необходимости соблюдать осторожность. Поэтому мне приходилось останавливаться периодически, чтобы осматривать нагромождение скал. Я искал пещеру, ну или хотя бы небольшое укрытие от горячих лучей солнца и место где можно проводить ночь не боясь, что тебя кто-то может потревожить. Я хоть и не видел здесь пока никаких зверей, но кто его знает. Лучше поберечься от возможной неприятности. Незаметно мы дошли до мыса выступающего далеко в море он как бы завершал залив. За ним открывалось чистое море, только далеко в пределах видимости была видна земля, но, что это, толи остров, толи материк, пока не понятно, Я представления не имел, где нахожусь сейчас сам, это еще предстояло узнать. Спросить не спросишь, чтобы убедиться в том или ином надо далеко идти, а это пока невозможно. Прежде всего, необходимо залечить наши раны. У меня руки вроде приходят в норму, а вот голова оставляла желать лучшего, еще хуже у женщины, ее лицо начинает местами покрываться нехорошими синими припухлостями. Это наверняка начинается загноение, а лекарств под рукой у нас нет, и не предвидятся, даже лекарственных трав нет, тут вообще почти травы нет, солнце все выжгло. Воспалительный процесс если не остановить, то это может за короткое время привести к непоправимым последствиям. Ей-то как раз в первую очередь необходимо укрыться от лучей солнца. Но пока мои поиски безрезультатны. За мысом, скалы почти вплотную подходят к берегу, там нам не пройти. Да и смысла уходить от единственного места, где можем найти еду не вижу. Значит, пойдем в другую сторону. Там тоже скалы, но уже их меньше. Отсутствовали мы долго, не просто, оказывается, босиком ходить по горячим и острым камням. Девочки с матерью не теряли время даром, они успели приготовить обед из тех же ракушек. Боюсь, что другую пищу мы, вряд ли здесь найдем. Приятной новостью оказалось наличие небольших шляпок на головах детей, нам с Селхом девочки тоже преподнесли свое рукоделие. Умение заплетать косички пригодилось, и шляпки из ламинарии хоть и были неказисты на вид, тем не менее, защищали голову от перегрева на солнце. Преподнесли мне и юбку из водорослей, которая крепилась на поясе веревкой сплетенной умелыми руками девочек из тех же засохших водорослей.

После небольшого отдыха мы с Селхом отправились в другую сторону по берегу залива. И почти сразу увидели небольшую расщелину, в конце которой заметили явный вход в пещеру. С трудом преодолев наваленные на пути камни, мы прошли в эту естественную дверь и, оказавшись внутри, смогли рассмотреть небольшое помещение. Это даже не пещера, это скорее грот, но с небольшим входом. То, что мы и искали, надо только слегка расчистить от камней внутри. Подход к будущему нашему дому тоже слегка подправить, чтобы можно было свободно пройти и не сломать себе ногу. Но это уже потом, когда у меня руки придут в нормальное состояние.

Селх понял, что мы нашли то, что искали и побежал за своими подружками. Думаю, догадаются перетащить наши пожитки сюда. Я решил, что пока они переселяются, пройду по берегу дальше и посмотрю, что здесь можно использовать в нашей непростой и неустроенной жизни. Каменный пляж все также продолжался, но уже было видно, как в том месте, где залив завершался мысом заканчивался и пляж с маленькими бассейнами. Дальше чистая вода и я думаю, что начинается песчаный пляж. Пока из-за мыса мне это не видно. Обрывистый берег, загроможденный скалами, и отдельно стоящими большими камнями, не позволял пройти вглубь. То, что мы сразу наткнулись на проход к этой бухте - считай, повезло. Другого прохода я пока не наблюдаю. Можно еще по берегу идти, отлив хоть и загроможден камнями, но пройти можно. Я так и сделал, пошел вначале по берегу, затем постепенно отклонился на каменный пляж. До мыса на этой половине залива примерно километра два. Ландшафт почти точно такой, как и на другой половине залива. Отличие было в том, что здесь было больше навалено различного мусора. И наличие большого почти ровного каменного пляжа. Видимо во время шторма ветер гонит волны именно в эту сторону, поэтому здесь такое нагромождение всяких остатков растительного плана. А может, и течение существует, просто так не появится же мусор. А плоское и относительно не высокое плато в этом случае было как стол, на который кто-то большой и многорукий накидал всякой всячины, причем в крайнем беспорядке. В надежде найти что-то такое, что рассказало бы об этом мире, я стал разглядывать все, что вынесло море на берег. Различные виды морских растений, среди которых я заметил не только ламинарию, но и обычные зеленые водоросли, а вот эти длинные, бурые по цвету ленты, вижу впервые. В Приморье в основном ламинария попадается и еще какие-то красные водоросли, из которых как мне тогда сказал кореец, делают агар, ну да мне это пока что ни к чему. Морскую капусту стоит попробовать приготовить, питательна весьма, особенно здесь будет к месту. Быстрее бы руки пришли в порядок, а здесь мы точно с голоду не помрем.

- Вот и еще живность. - Обрадовался я.

В небольшом канале, заполненным проточной морской водой, я увидел что-то явно из морских обитателей, ползущих по дну и похожих по виду то ли на сороконожку, то ли на лангуста. Длиной около метра, впереди торчат и шевелятся длинные усы, передвигается с помощью сочленений и их как у сороконожки тоже немало. Одни клешни чего стоят. Угрожающе подняты вверх, они невольно вызывают уважение, и страх конечно тоже. Запросто перекусят пальцы, если попробовать их взять руками. Нужна заостренная палка, в виде копья. Но женский контингент даже не подойдет к этому страшилищу. Мне и то все это кажется чересчур опасным. Опять на потом придется отложить. Вода прозрачная и, по всей видимости, соединяется с морем, поэтому они здесь и прячутся.

Что меня радует так это то, что стали встречаться не только мелкие палки от деревьев, но и целые стволы. Одно дерево вообще потрясло меня своими размерами, метра полтора в диаметре и почти десять метров в длину с остатками корней. Я специально его замерил шагами, оно, как видно, было выброшено морем давно, так как было сухое. И что интересно совсем не гнилое внутри. Я подумал сразу о возможности сделать из него лодку. Идеальная заготовка. Осталось найти топор и молоток со стамесками.

- Так господа. Я что-то не наблюдаю вблизи никаких сундуков с ништяками. Так не честно. Робинзоны мы или как?

Моя шутливая импровизация отклика не нашла. Не видно здесь не только сундука, но вообще ничего, что напоминало бы о людях. Я не вижу в этих кучах мусора ни пластиковых бутылок, ни рыболовных оборванных остатков сетей с яркими поплавками, ни обуви из плавучих материалов, ничего, что можно было бы увидеть у нас на Земле. Но хоть топлива здесь много и то плюс. Костер поддерживать нам будет не затруднительно. Кстати я так и не увидел, каким способом женщина добыла огонь, надо будет посмотреть. Пригодится в дальнейшем.

Увлекшись рассматриванием этих залежей всяческого мусора выкинутого морскими волнами, я не заметил, как вышел на край этого пляжа. Остановил меня небольшой водоем. Не глубокий на первый взгляд водоем тянулся вдоль берега моря отделенный от него всего метров на пятнадцать. Ширина же этого водоема-бассейна где-то метров десять. Мне почему-то моментально представилось, что этот естественный бассейн как ничто другое идеально смог бы вписаться в ландшафт какого-нибудь дома отдыха. Никаких усилий по возведению не надо, расчистить от всего лишнего округу, проложить каменную цветную дорожку к нему и все. Наслаждайся отдыхом.

Бабах. Брызги от приводнившейся в этот бассейн все той же "камбалы" с ее страшной пастью и щупальцами, заставили меня от неожиданности замереть. Но и реакция тела меня тоже удивила. Моментально среагировав, оно, тело имеется в виду, отбежало от места, где в неистовстве металась эта странная акула. Она не ожидала, что попадет в это замкнутое пространство, края бассейна поднимались над водой метра на полтора и ей, по всей видимости, вернуться в свою родную стихию было весьма затруднительно. Небольшие глубина и ширина этого водоема представляли для нее ловушку. В испуге от такого непредвиденного казуса, полученного этой агрессивной рыбиной, в результате своего желания получить пищу на берегу, она замолотила всеми своими "веслами" по воде задевая ими окружающие её каменные берега. Вода в бассейне забурлила от такого натиска, её щупальца цеплялись за каменные выступы, но приподнять свою тяжесть на берег она так и не смогла. Агония продолжалась долго. Я успел пробежаться до конца этого водоема в поисках выхода из него в море. Но в этот раз его не было. Это был замкнутый бассейн, именно бассейн, а не водоем как все остальные, которые имели сообщение с морем.

- Да брат. Ты опять ходишь в везунчиках. Забыл, что тут могут на тебя кто-то охотиться и в результате едва не попал этой твари на зуб. Спасло то, что на её пути оказался этот бассейн. Необходимо более внимательно здесь передвигаться. В третий раз может и не повезти.

Страха уже не было. Было любопытство, сможет выбраться отсюда или нет эта огромная рыбина. Та же устав биться в поисках выхода из беды замерла. Я не пытался даже приблизиться, воды в бассейне достаточно, чтобы она смогла долго там находиться и оставаться опасной. Вполне возможно, что прилив наполнит его, и она тогда сможет уползти в свою стихию. Я ночью, правда, не обратил внимания на то, есть прилив здесь или нет. Да и луны здешней я что-то не наблюдал, звезды видел, а вот спутника этой планеты нет. Может она вообще без спутника обходится? Что-то я не в курсе? Может такое быть или нет? Ночью нужно будет посмотреть.

Я уже прикидывал, что мы сможем поиметь, если рыба-акула здесь отдаст концы. Щупальца как и у осьминога длинные, и если как и у того съедобные то можно будет попытаться откромсать. А в чем варить? То-то и оно. Только шашлыки можно готовить. Здесь я что-то не видел лопухов, да и глины тоже не наблюдал. Бедная какая-то земля. Видимо все из-за отсутствия пресной воды. Так что готовить куски этой рыбы в зарытой горячей земле нам не улыбается. Ну да ладно, еще видно будет. Может женщина, какой способ знает. Главное чтобы птицы не склевали раньше, чем мы сможем до неё добраться. Кстати, а где птицы? За все время я ни разу не услышал и не увидел птиц. Уж где-где, но здесь-то, на берегу они должны быть. Но нет, не видно и даже не слышно. Я говорю же, что какой-то бедный здесь мир. Ни зверей, ни птиц, рыба какая-то непонятная. Хорошо хоть моллюсков много. Как же здесь живут люди? Я вгляделся в небо, ожидая что, увидев трофей в виде этой акулы на берегу, хоть кто-то среагирует и покажется. Нет, пока не видно. Ну и отлично. Нам больше достанется. Не мешало бы поискать острые камни. Хотя бы, чуть-чуть пусть будут похожие на ножи. Резать то придется по любому. Еще не понятно, что за шкура у этого монстра, сможем ли мы вообще что-то с ней сделать. Да и уговорить приблизиться к этому динозавру женщину будет, я думаю, очень проблематично.

Уже подходя к своему новому "дому", я увидел, что все четверо моих родственника стоят возле входа и машут мне руками, отчаянно что-то вопя. Я инстинктивно стал оглядываться в поисках очередной засады, одновременно прибавив скорость передвижения. Ничего не заметив, я лишь ускорился и через минуту был возле входа. Женщина, увидев, что я рядом продолжала, что-то громко говорить, и тыкала рукой вверх. Я тоже посмотрел туда.

- Во..., блин, а я думал, что здесь нет птиц. А тут, оказывается, есть, и как мне кажется, я понял, почему нет маленьких птичек.

То, что летало над нами, было скорее похоже на дельтаплан, чем на птицу. Три огромные, даже издали это было видно, птицы, кружась, плавно спускались на берег.

- Однако быстро они прочухали, что здесь вскоре будет пища. Любого из нас они запросто зацепят своими когтями и утащат к себе. Почему это не произошло раньше? Может все-таки людей остерегаются? Не знаю, не знаю. Тут что-то все очень габаритное, рыба эта, моллюски, теперь эти вот птицы. По внешнему виду смахивают на кондоров. Голова не крупная по сравнению с туловищем, такая же лысая с загнутым клювом, шея то же, как у кондора до середины не покрытая перьями. Зато ноги..., или лапы? Не знаю, как правильно будет птичек обозвать, кондор, грифон, но они-то, ноги эти, больше смахивают на страусовые. Такие же мощные на вид, и если уж такая ножка тебя шарахнет ненароком, то лететь тебе далеко, далеко. И размер самой птички весьма впечатляет. Вот бы приручить ее, и самолет не надо будет строить. Готовый планер, сбрую только хорошую надо придумать. Осталось совсем немного - поймать и приручить. Я даже слегка посмеялся над своими планами. Ну и то хлеб - помечтать тоже иногда полезно. То, что они в настоящий момент на нас внимания не обращают, уже хорошо. Птицы, вернее орланы приземлились рядом с местом, где плескалась акула. Видимо зная про особенности ее щупалец, они приземлились сзади рыбины. Развернуться та из-за своих размеров не смогла. И мы стали свидетелями дальнейшей разборки между собой этих гигантов. Птицы победили, и начался пир.

- Точно. Я вспомнил. Юрский период. Фильм, мы вместе с сыном еще смотрели его. Здесь, судя по размерам этих динозавров, все вполне подходит к той фантастике, что показывали с экрана, только здесь все это происходит на самом деле и без спецэффектов. И явно не фантастика. Осталось увидеть тираннозавра наяву и тогда будет точно как в том фильме.

Это что же? Мы тут спокойно себе гуляем и даже не подумали, что опасность стать добычей не только в море имеется, но и сверху вполне реальна. Хотя судя по реакции моих сородичей, птиц они меньше боятся, чем акулы-камбалы, или ската, тоже подходит название, судя по быстроте движений в море. Как все-таки мне не хватает общения, я имею в виду разговорного общения. Правда в ходе их "иностранного" разговора между собой, ну и игр с детьми в запоминание слов, я уже кое какие слова знаю. Знаю, что меня в здешнем мире зовут Семес, мальчишка так постоянно ко мне обращается. Палку, а может дерево, пока не понятно, что из них - берай называют. Солнце - Ра, вода - Дада. Вот то, что и здесь солнце называют Ра для меня несколько неожиданно. Может здешние люди тоже, как и я, попали сюда с той Земли или просто совпадение, чисто случайное. Пока больше ничего знакомого я не услышал, но мое усердное желание выучить язык местных у меня только усилилось.

Мои родственники успели, пока я бродил по каменному пляжу перенести все емкости с водой, натаскали мелкие дровишки. Даже немного собрали сухих растений, как я понял это для постели. Пока маловато, видимо птички их спугнули. Я устало растянулся на этой лежанке, и даже не заметил, что при этом оперся на руку. И даже не закричал от боли. Рука хоть и дала о себе тут же знать но..... Явное улучшение. Зато у женщины лицо уже превратилось в опухший сплошной гнойный пузырь. Закрыв глаза, я стал вспоминать, что мне встречалось при изучении медицины из народных средств, что можно применить и здесь. Как назло лезли в голову вполне традиционные способы лечения подобной травмы.

- Ага, вот, вспомнил - соляной раствор. Правда необходима поваренная соль и бинты, которые положено смачивать в растворе поваренной соли и прикладывать к гнойникам. Бинтов нет, и не предвидится, хотя есть сухой мох, я видел. Насколько я помню, он является и антисептиком. Соль надо будет выпаривать. Только вот на чем? Не проходит такой метод. Жаль. Что там еще я помню? Так, постой, постой. Что-то там связано с хвощем. В овраге я видел такое растение, там растет. Точно растет, по внешнему виду, во всяком случае, похожий. А что там дальше, с чем и как его используют?

Я стал напрягать свою память. Перебирал всевозможные ингредиенты, но все это никак не укладывалось в готовый рецепт.

- Хвощ, хвощь, хвощина.... Глина. Блин, ну конечно глина. Сухой порошок из растения хвощ, смешанный с сухой глиной. Накладывают на гнойную рану. Можно добавить глицерин. Его нет, и не предвидится, ну и ладно, обойдемся просто водой. Осталось найти глину. Придется идти вновь за водой. Там поищем и глину и хвощ. Но не хочется попадать в поле зрения орланов. Кстати мальчик мне уже сказал, как они обзывают их на своем языке - Ерлик. Тоже мне что-то навевает. Знакомое слово или просто звуки похожие. А рыбу-акулу он называет Нэт. Его как видно слегка забавляет, что мне приходится напоминать слова, которые по идее мне знакомы с рождения. Но списывает все это на то, что раньше я был немой. Мне так думается, почему-то. Но объясняться еще придется, и вот тут для меня, не понятно: - надо ли им знать, что в теле хорошо им знакомого юноши поселился кто-то другой? Мне бы не хотелось, чтобы они все отвернулись от меня. Ну не все конечно, Селх вон, от меня не отходит, а вот женщина.... С ней будут сложности. Так надо говорить или нет? Поймет ли она то, что случилось, и не повредит ли это нашим отношениям? Нет, а что, собственно говоря, парюсь? Спишем это на то, что ударили меня по голове знатно. Так огрели что: - "тут помню, а тут, не помню" - вполне нормальное объяснение моих странностей.

Я и не заметил, как уснул под такие мысли, и снилась мне моя квартира и сын. Один в пустой квартире, сидящий за столом на кухне и тоскливо смотревший на фотографию где мы вдвоем с женой держим на руках нашего долгожданного ребенка. Настолько все это было реально и грустно, что я во сне заплакал и проснулся от того что меня трясла пытаясь разбудить женщина. Она с тревогой в своих синих бездонных глазах смотрела на меня и что-то спрашивала. Я понял по слезам на своем лице, что действительно плакал, а ей видимо захотелось меня успокоить.

- Все, все, уже все прошло - поспешил ей сказать, отворачивая заплаканное лицо.

Как бы мне не хотелось сейчас быть там, вместе с сыном, или хотя бы передать ему, что я живой, но не судьба. Все мы проходим через подобное. Со временем горе затихает и остается где-то на дне нашего сознания. Горечь от потери любимого человека постепенно притухает и только лишь иногда всплывает в нашей памяти, напоминая нам о том счастливом времени, когда мы были все вместе.

- Что-то я разнюнился. Это для меня не приемлемо, я при таком настроении тут долго не выдержу. И так тут, черт-те что творится, а еще это.... Нет, надо прекращать.

Вокруг меня расположились дети, они также как и я спали. Стараясь не потревожить их сон, я встал с импровизированной постели и вышел из грота. Там где недавно был пир, я уже не увидел главных гостей. Женщина, поняв меня, взмахнула рукой, как бы показывая, что птицы улетели. Я решил сходить, посмотреть, что там после них осталось. Женщина увязалась за мной, и я не стал этому препятствовать. Пусть посмотрит, может, чем-то сможем воспользоваться, а без неё это невозможно будет сделать.

Да уж! Погуляли тут знатно. Разбросанные кости животного около бассейна, кровь, кстати, красная кровь, пятнами засыхающая под лучами солнца. И вонь! Пахло, как и положено на скотобойне - кровью, испражнениями и еще чем-то терпким и зловонным. Но не рыбой, нет, запах моря он присутствовал, но рыбой не пахло. Скорее как я уже сказал, скотобойней пахло. Мне как-то пришлось присутствовать при забивке нескольких свиней в одном месте. Вот точно такой запах и стоял вокруг.

Я осмотрелся, и то, что хотел увидеть, лежало в бассейне. Это челюсть от акулы. Я, как ни странно успел разглядеть, когда она летела с открытой пастью на меня, что зубы у этой твари весьма впечатляющих размеров и острые. Очень похожи на акульи зубы, и еще там были кривые клыки которые, как я сейчас стал догадываться глядя на то что можно было разглядеть, были предназначены для того чтобы добыча не смогла ускользнуть из пасти этой Нэт. Я стал осматривать то, что осталось от пира птичек. Честно говоря, немного. Даже крупный по моим меркам позвоночник был раздроблен и не мог уже представлять собой ничего интересного для нас. Можно попробовать сделать копье из трубчатых костей. Насадить внутренней пустотелой полостью на палку по размеру и отколоть верхнюю часть кости, да еще немного обточить, придавая более заостренную форму. Шик, а не копье получится. Заточка на камнях, я думаю, вполне возможна. Но трубчатых костей мало, в основном я вижу плоские, как у лошади. При этом они не округлые, а прямые. Крупные ребра чуть пустотелые внутри имели губчатую массу, я это знаю еще по прошлой жизни, когда нам в академии читали историю возникновения инструментов и приспособлений. Хорошо отложилось в памяти, так как очень необычная тема была для нашего строительного курса. Поэтому помню, что если обточить края ребер, то легко можно расслоить на две половинки. А уже их пускать на ножи и лощила, а заточить и отшлифовать будет не трудно. Долго, это да, но не трудно. Мы отложили в кучу несколько наиболее нужных, на мой взгляд, костей, ребер, куски кожи женщина сама взяла, видимо знает, что можно с ней сделать. Я точно знаю, что абразив из кожи акулы там, на земле применяли и нередко, особенно в южных регионах. Для шлифовки дерева идеально подходит. Да и поделки из шкуры акулы были неплохими, та же обувь допустим. Вот только как выделкой кожи заниматься я что-то в своей памяти не отметил. Может женщина знает? Наверняка знает, иначе, зачем бы она так скрупулезно собирала те обрывки кожи, что остались после столь небрежного обращения с ней птиц. Я заинтересованно поднял прозрачный кусок остатков ее плавников-крыльев. Прозрачные на вид они идеально могли пойти на подошву будущей обуви. Легко гнулись и вполне возможно, судя по тому, что поломались почти все, легко будут резаться ножом.

- Найти бы еще этот нож.... Ну ничего, и костяной пойдет, когда смогу сделать. Вот как теперь достать из бассейна то, что было у неё когда-то пастью? Зубы как раз имеют края заостренные, не хуже бритвы, для нас будут просто необходимы в дальнейшем. Даже в деревянных мечах их использовали раньше. Хм..., а может здесь тоже используют? Хотя вряд ли, если здесь так боятся обитателей моря, то и зубов этих акул местных они наверняка не видели. Да и судить обо всем, что здесь может быть лишь по дубинкам у бандитов не стоит. Наверняка где-то есть и более современное оружие.

В пасти акулы я видел много чего интересного. Клыки спокойно пойдут на копья, закрепить на длинных палках и все. Такое оружие может стать неплохой защитой. Хотя какая может быть защита от таких огромных тварей, как вот эта, что досталась на корм птицам. Или от этих же птиц? Ерлик на такую палку как мне кажется, даже внимания не обратит. Ну и ладно! Зато с бандитами это копье поможет наверняка. Теперь еще на изготовление щита что-нибудь найти и будет то, что надо. А римский меч, гладиус, сможем сделать из ребра. Заточим на камне, и будет не хуже деревянного, а может и лучше. Оружие как мне кажется, нам будет необходимо. Правда и изготовку его, и использование придется отложить на будущее. Пока это мне не под силу, нам в настоящее время надо просто быть незаметными. И для бандитов, и для всяких хищников.

Я, честно говоря, когда осматривал свое тело, смог отметить, что юноша, по всей видимости, регулярно занимался физическими упражнениями. Рельефно выступающие грудные мышцы и накаченные долгими упражнениями мускулы рук и ног сами за себя говорили. Одна беда - мал еще, и тем более один я тут. Против одного крупного мужчины еще может быть и сможет юноша выстоять, но не больше. Я же, как симбионт этого тела, помочь ему ничем не смогу. Я в той жизни только теоретически мог применить силу. Ну не занимался я там ничем таким в последнее время. Правда, сына старался, как мог, заинтересовать спортом. В детстве он ходил на гимнастику, потом на карате я его возил. Далеко от дома была школа, и мне приходилось ждать, пока мой сын тренируется. Смотрел, запоминал, как говорится, сопереживал, но не больше. Смогу, вероятно, даже тренером стать, но все это только теоретически, сам-то ни в зуб ногой в этом деле. Но зато когда сын увлекся реконструкторством и самостоятельно стал делать себе холодное оружие, мне пришлось ему помогать. И я знаю, как изготовить меч, булаву, щит, копье, да и другие мелочи, которые как оказалось очень необходимы в вооружении средневекового рыцаря. Мы с ним тогда нашли кузницу, где кузнец умел неплохо делать подобные поделки. Вот втроем и делали все оружие. Что не сделаешь ради сына, ради своей единственной кровиночки. Ну и как военный человек, пусть и невоенной специальности, но стрелять и нас учили. АКМ от РПК отличить смогу и стрелял я не плохо, в мишень попадал. Вряд ли пригодится, по всей видимости, что-то я не уверен, что здесь хоть что-то похожее есть. Зато на кафедре металловедения очень подробно изучали разные составы металла, применяемые не только в строительстве, но и для изготовления оружия. Заканчивал я тогда именно военно-инженерную академию. Учили нас на совесть, до сих пор могу многое что вспомнить. Но опять-таки все знания бесполезны, если сам своими руками не попробовал что-то сделать. А я в основном руководил, то есть руками водил. Это я умею и не плохо, но вряд ли мне это пригодится в здешней действительности.

Я не забывал время от времени бросать взгляд на море. Мне не хотелось вновь оказаться в роли добычи этой Нэт. Да и небо вызывало теперь не только восхищение своей голубизной и чистотой, но и возможной опасностью. Хотя я лично не представлял, как и где можно укрыться здесь от этих ерликов. Одна надежда, что мы им не годимся в виде пищи, да и то, что за все время пока мы тут мечемся по пляжу, они всего один раз появились, как-то успокаивало. Значит их тут не так уж и много. Гнездо у них, наверняка, где-то в горах, а это далеко от нас. Хотя, далеко, понятие растяжимое - это для нас далеко, а для них всего лишь два раза крыльями взмахнуть....

Но ходить за водой нам так и так придется. Поберечься, конечно, необходимо, Не зря же говорится, что береженого и бог бережет, поэтому ходить на свой водопой придется ночью. Зато не так жарко будет и от ерликов хоть какая-то защита. Я, правда, еще не знаю, что и кого можно встретить здесь по ночам, но пока не увидишь - не узнаешь. Сейчас же придется идти днем, глину и хвощ ночью не отыскать.

Ротана, именно так я стал называть женщину, лихорадило уже конкретно. Раны налились гноем и на лице, и на теле. Она хоть и крепилась, но видимо уже понимала, что все может закончиться ее смертью. Призрачная надежда на то, что моя примочка из глины и хвоща ей поможет, стала и мне казаться ерундой. Но попытаться надо. Поэтому я заставил ее прилечь на наше ложе в гроте, и, взяв детей с собой, пошел к оврагу. Вернее побежали, я решил, что раз так и так приходится идти, то и это надо использовать с толком для нас. Если каждый день пробегать все эти семь километров, то глядишь и привыкнем. Нам себя физически укреплять просто необходимо. А бег он укрепляет не только мускулы ног, но и сердце и легкие развивает не слабо. Выносливость опять же, это качество всегда нужно человеку. Девочек, правда, жалко, но они не ропщут.

Из емкостей мы с собой взяли кувшин и две небольшие ракушки. Думаю, хватит и на глину и на воду. Как с этим растением, который хвощ быть, пока не понятно. Знаю, что его необходимо высушить и растереть в порошок, ну а если уже сушеный найдем. Подойдет или нет?

Мы взяли и сушеный и зеленый. Искать долго не пришлось, даже глину мы нашли почти сразу. Меня, правда насторожил тот факт, что глину, по всей видимости, брали и до нас. Значит, возможность встречи с людьми есть, и это может обернуться неприятностью, если не бедой, а то, что мы распотрошили крышки колодца и тайника где лежали кружка и кувшин, может как раз и повлечь за собой эти неприятности. Крышки ладно еще, можно отнести на каких-то там зверушек, а вот отсутствие кувшина.... Как не жалко было с ним расставаться, но я заставил все-таки положить его на место и мы как смогли, попытались восстановить даже крышки на колодце и тайнике. Следы уже не убрать, натоптано нами вокруг много и умелый следопыт сразу сможет понять, что здесь были люди. Ну да ладно, поздно пить "боржоми" если кишки поползли, ничего не сделать уже и не изменить. Просто нам действительно лучше сюда бегать по ночам. Сделаем славянского бога "Авось" и здесь таким же необходимым. Авось поможет.

Бежать с водой в "кувшинах" сложно. Можно вместо воды принести пустые емкости. Поэтому мы шли, а не бежали. С глиной, которую я уже немного разбавил водой и перетертым сухим растением, нес Селх, воду несла Мая, и вязанку зеленого хвоща Мия. Непонятное мое требование сделать эту кашу и тщательно ее перемешать, мне пришлось объяснять детям очень долго. Но сделали! Я специально так поступил, в надежде что "лекарство" таким образом, настоится и соответственно улучшится его качество.

Долго и нудно мне пришлось объяснять, что надо делать с этой мазью. Когда мы пришли в грот. Ротана была в беспамятстве, металась по подстилке и наложить мазь, а тем более не дать ей сползти с лица больной женщины, было просто нереально трудно. Я с большим усилием с помощью мальчика попытался наложить мазь, своими руками, заставив удерживать больную в покое, девочек. Кое-как смог это сделать. Проблемой стало, как все это зафиксировать? Чем, главное? Ничего лучшего не смог придумать, как укутать лицо остатками кожи акулы и обвязать все это сплетенной заготовкой из сухой ламинарии. Хорошо хоть что эта странная веревка способна оказалась выдержать и не порвалась сразу. Тут же стало видно, что таким образом женщина просто задохнется, рот мы то же закутали в шкуру. Проткнуть отверстие на лице и не повредить само лицо - это что-то. Селх, однако, справился. С помощью выбитого зуба из пасти акулы, за которой пришлось ему прыгать в бассейн, он смог прорезать шкуру и мы смогли убедиться, что Ротана еще дышит. То, что мы ее чуть не угробили, сами поняли, когда она стала судорожно, взахлеб втягивать в себя воздух. Да уж, таких "врачевателей" - надо поискать. Как там еще у нее с глазами будет? Хоть я и закрыл их осколками ракушек, прежде чем заляпать нашей мазью, но все равно сомнения были, в том, что все обойдется. Получалось, что мы, лечим одно и тут же калечим другое.

К концу дня так "налечились", и наэкспериментировались, что сил на то, чтобы что-то приготовить на ужин, ни у кого уже не было. Все свалились тут же и уснули. Даже я, не смотря на то, что честно пытался "подежурить", не устоял перед Морфеем и уже через десять минут дрых, как и все вокруг. Да и тот факт, что Ротана успокоилась и не металась, как раньше, тоже повлияло на мое состояние.

Проснулся рано утром, еще только - только забрезжил рассвет. Позвало меня выскочить из грота, желание облегчится и это желание, которое исполнить мне легко давалось по той причине, что штанов на мне как таковых не было, нам спасло жизнь. Грозное шипение и вставшее тело змеи в пяти шагах от меня загипнотизировало, и я впал в ступор от испуга. Змея, достаточно крупная, сама по себе была опасна, но и осознание того что я ничем не смогу ей противостоять привело меня в эту прострацию. От этого бессилия я закричал. Закричал, как никогда не кричал. Тонкий, очень пронзительный, очень громкий звук исходил из моего рта. Это как сирена от большой грузовой машины, только гораздо тоньше. Вибрация от этого звука достигла стоящей передо мной в полной боевой готовности змеи. Не знаю, есть ли у этой змеи уши или что-то еще, что улавливает звуки, но этот звук ее достал. Она не испугалась и не бросилась прочь, нет, она, по всей видимости, просто побоялась непонятного явления и спокойно, на мой взгляд, стала уползать назад в камни. Зато от моего сигнала проснулись все, кто был в гроте, их то я и напугал в отличие от змеи. Пережитый страх заставил меня сходить облегчиться и по "большому", причем даже пришлось забыть о находящейся где-то рядом этой рептилии, приспичило, так приспичило.

Вот еще одна напасть, и неприятностью её уже не назовешь. Опасность, и причем непонятно как ей противостоять. Зачем ей мы? Слишком большие для неё в качестве пищи. Может, мы ее хату заняли? Да, вполне вероятно. Но нам она нужнее. И что теперь делать, как нам быть? Дверь я не в состоянии соорудить. Руки после вчерашнего лечения женщины снова стали болеть, а мне предстоит повторно накладывать мазь на её лицо. Кстати как там у нее дела?

Я поднял детей и мы стали снимать наш "бинт" с лица Ротаны. Хорошо, что она спокойно пролежала всю ночь на спине. Повязка все еще сохранилась, не сползла. Только попробовав снять эту повязку, я понял, почему она не свалилась. Шкуру - то мы совсем не обработали, так и замотали со слоем жира, который хоть и не очень был большим, но смог застыть вместе с кожей и мазью комком. Сплошная антисанитария. Только вдуматься во все, что я творил. На открытую рану наложил самую настоящую грязь, присовокупив туда же еще и неочищенную шкуру. Ужас просто. Меня бы за такое лечение, там у нас, врачи в тюрьму упекли бы моментом. Я с большой осторожностью стал снимать засохшую маску с лица женщины. А что? Действительно получилась маска. Помню, жена на свое лицо тоже накладывала всякую дрянь для удаления морщин, и ничего, считала это нормой. Там, правда, ран таких не было.

Маска почти без проблем отстала от лица. В глаза не попало ничего, и это меня порадовало. Было хорошо и то, что высохшую смесь не пришлось отдирать, как те же бинты, если бы они тут были. И самое невероятное то, что смесь смогла вытянуть гной. Опухоли отечной на лице у женщины не было. Я не знал, как нужно поступить дальше. То ли промывать лицо водой и потом опять наложить мазь, или не надо промывать, а просто повторно наложить слой. Также появилась мысль, что жир на шкуре акулы, в какой-то мере поспособствовал нашему "лечению" и значит, его надо повторить. Благо есть еще один кусок шкуры. Но он уже не свежий. А, будь что будет. Я стал накладывать смесь, но не на лицо сразу, а на другой кусок кожи. Пусть и дальше будет маска. Раз помогло, значит, мы на правильном пути. Женщина вон даже с нами пытается говорить, и встать хочет. Ну да, утки то нет здесь, подложить под неё нечего. Девочки правильно поняли ее желание и, поддерживая ее, помогли выйти из грота.

А дело-то идет на поправку. Неужели жир, что был на шкуре акулы, смог помочь? Проверим. На лицо наложим маску, а на другие раны просто мазь, без шкуры. И потом сравним. Если это так, то надо будет попробовать повторить свой "подвиг" и заманить в ловушку еще одну акулу. Но тогда нужно будет поспешить до появления птичек снять все, что можно с нее. Интересно? И как это я собрался снимать с живой Нэт её шкуру? Скорее это она с меня снимет. Даже и не будет снимать, просто счавкает и все. Убить ее я не смогу - нечем. Автомата со мной нет, да и не автомат тут нужен, а крупнокалиберный пулемет. Без помощи ерликов тут не обойдешься. Однозначно. Но тут может появиться и другая сторона медали. Понравиться им это место, и станут они постоянно караулить его в надежде на повторную халяву. В результате мы в скором времени станем для них тоже добычей. Вот черт! Куда не кинь всюду клин. И птичек ведь не шугнешь, это не курица.

- "Кыш, окаянные, вот я вам" - вспомнил я, как моя мать выгоняла кур с огорода, и мне стало даже смешно, когда я представил, как буду подобным образом отгонять "птичек" от своей добычи.

Решив, что это дело не сегодняшнего дня, подождет, я стал накладывать маску на лицо женщины, в этот раз заранее предусмотрев прорезь для дыхания и закрыв глаза осколками ракушек. На другие раны я наложил мазь без всяких "бинтов". Что меня порадовало так это мои руки, я почему-то думал, что мне с ними придется, еще долго мучатся, но оказалось, что нет. Сегодня я уже смог почти безболезненно оперировать ими. Тем не мене налегать на них мне нельзя, я это чувствовал.

Я вернулся к нашим бытовым вопросам. Костер потух и я не уверен, что Селх сможет его вновь разжечь, но попытаюсь ему эту идею протолкнуть. Показав на угли костра, я несколько раз повторил: "костер", он понял и назвал его на своем языке: "огнь". Очень похоже на наше. Огонь, костер, пламя, жар - все это созвучно и почти одно и то же.

Селх меня удивил еще больше, когда почти без акцента сказал "Мия берай, Мая огнь, Селх рак, Семес рак" Я очень хорошо понял, что он сказал и, не показывая удивления, согласно кивнул головой. Солнце уже вовсю палило и мы все хором пошли из грота, каждый со своим делом. Была опасность наткнуться на змею, но я всех просто увлек подальше от камней возле обрыва, в надежде, что на берег она не станет ползти из-за открытого места. Да и жарко стало сразу же, а змеи хоть и любят на солнце находиться, но и тенек тоже должен присутствовать. А если они также как и на моей земле любят охотиться по ночам, то значит, днем она спит. Вполне вероятно, что грот это как раз ее спальня, поэтому она и ползла спокойно в него. А тут облом, заняли.

Я в связи с новой угрозой для нас стал искать крепкую длинную палку, желательно с рогатиной на конце. По фильмам я помнил, что такой палкой можно змею прижать к земле. Не зная точно как это сделать с такой большой змеёй, как та, что пришла в гости к нам утром, я, тем не менее, надеялся, что смогу хоть помахать перед ее мордой палкой. Может, напугаю еще раз. Прямо скажем, меня, смущали мои какие-то детские мечты о нашей безопасности, но поделать ничего не мог. Не позволяли мне мои руки вплотную заняться изготовлением оружия. Оружия, которое может быть грозным в умелых руках мужчины. Не знаю пока, может ли стать грозным в моих руках. Но сделать я смогу. Я это знал точно. Дайте только срок. А его то, как раз и не было. Неприятности становились уже не только неприятностями, а прямой угрозой жизни, и моей, и моим, как я теперь уже не сомневаясь, называл их - родственникам.

Селх успел три раза сбегать с добычей к гроту, прежде чем я нашел то, что искал. Еще не засохшая ветка дерева, достаточно толстая чтобы не гнуться и длинная, чтобы стать не дротиком, а копьем, она к тому же имела и разветвление на конце. Идеально подходила для того чтобы стать "три в одном". С одной стороны, после того как обожгу на костре и заострю, будет копье. С другой стороны - рогатина, здесь надо постараться сделать ответвления одинаковыми и не длинными. То есть, если получится прижать змею к земле, то чтобы и не маленьким было, и в тоже время не большим, иначе выскользнет из-под этой рогульки тело змеи. Третьим моментом в этом оружии станет сама по себе палка, причем длинная. Два с половиной метра, точно будет. Если ее использовать как шест, то это тоже грозное оружие в умелых руках. Не в моих конечно. Пока. Тренировки с шестом смогут в конечном итоге и в моих руках эту палку оружием сделать. Будем тренироваться, спешить нам пока некуда, да и зачем? У нас вся жизнь впереди, главное не попасть на глаза людям. Этого надо бояться больше всяких там змей. Они для нас страшнее всех акул.

***

Так и пошло у нас дальше, добыли еду - съели, принесли воду - выпили, увидели опасность - спрятались. Много разговаривали, все больше и больше понимая друг друга. Ротана выздоровела, и постепенно все ее болячки проходили и лишь рубцы показывали, что совсем недавно тут была страшная рана. Мазь она так и продолжала накладывать на лицо в надежде, что и рубцы исчезнут. Я ее не переубеждал, пусть надеется человек. С надеждой легче жить. Меня вот тоже надежда не покидает, что все то оружие что потихоньку я делаю, сможет нам помочь отомстить своим врагам. А мысль о мщении нас не покидала, даже меня она заполнила целиком под влиянием того что я смог понять из рассказов Ротаны. Хоть и с трудом, но я стал понимать, о чем говорят мои родственники, понимать, что же привело всех их к такому печальному концу. Не все было понятно для меня, но я старался..., старался понять и принять все это как неизбежное, как факт, который уже никогда не смогу изменить. Признаков того что рядом с моим сознанием появится сознание прежнего владельца тела я так и не заметил. Честно говоря, я был даже рад этому.

Не желая терять время на эти мои сомнения, и понимая, что без понимания речи окружающих меня людей я не смогу себя чувствовать здесь своим, старался постоянно совершенствовать свою речь, запоминая все новые и новые слова. Переспрашивая и заставляя повторять непонятные места, я собирал понемногу те сведения, которые мне были нужны, чтобы понять, наконец, куда же меня закинула судьба. То, что я был немой до событий на берегу моря, я выяснил сразу, как только стал понимать, о чем мои родственники говорят. Их удивление моим изменениям в поведении и появившимся вдруг непонятно откуда знаниям в противовес забытым мною знаний о семье как я и предполагал, списали на удар палицей по моей голове. То, что я выжил после этого, было для них чуть ли не чудом, поэтому те странности, что происходили со мной если и удивляли их, то они старались не замечать этого, тем самым оберегая меня от еще больших потрясений. Я и не переубеждал моих родственников в этом, наоборот старался укрепить эти правильные выводы в отношении меня.

Многое что я смог узнать из рассказов моей тети, было хоть и непонятным и даже местами фантастическим, тем не менее, дали мне представление о месте, куда меня занесло. В этих повествованиях по вечерам, возле костра, Дике, так называл и свою, и мою тетю по матери мой родной брат Селх, было много непонятного и требовало осмысления и дополнительных знаний об окружающем меня мире. Я очень внимательно слушал ее рассказы, в которых она с печалью в голосе неторопливо напоминала мне о событиях, что привели их сюда. Все это я и так по идее должен был знать, как она думала, но сочувствуя мне в моем беспамятстве, продолжала посвящать меня в прошлую нашу жизнь.

Как я примерно и думал, то место где мы находимся, было островом. Достаточно большим по размерам, и необитаемым, до определенного времени. Он от материка отделялся небольшим проливом, где-то примерно километров семь-восемь. Я еще так и не смог до конца разобраться в здешних метрических расстояниях, но примерно предположил, что так и будет. Восемь километров, плюс, минус километр, не больше. Но я еще не видел этого берега, только по рассказам Дике. Зато в ясный день, а они тут в основном все ясные, было видно невооруженным глазом очертания противоположного берега другого острова, и я почему-то был уверен, что это остров, видимо по его очертаниям. Противоположный от нас берег нашего острова с берега, где обосновались мы, видно не было, что говорило о достаточно большой квадратуре. Это подтверждалось наличием гор, и хребта. Мне кажется, что и горы и хребет были высокими, и они разделили остров на две половинки, причем не только сам остров, хребет разделил по сути две совершенно разных по фауне и флоре территории. Этого, я естественно не видел и не знал, все это я представил по рассказам моей тети. Ну и моя фантазия, постоянно что-то добавляла во все, что меня окружало в настоящий момент. Там где мы сейчас находились, была сухая безжизненная равнина, в большинстве своем состоящая из песка, лишь местами проявлялся суглинок. Небольшая речушка, стекающая с гор, проложила русло и образовала небольшую долину с донным илистым наслоением шириной около двух километров. Там и росли небольшие деревья, которые способствовали хоть какой-то жизни на этом, как я уже отмечал, пляже. В период дождей, которые были здесь на протяжении трех десятков дней, река разливалась и вновь удобряла своими илистыми отложениями зеленую долину. Именно в этот период и тот овраг, откуда мы приносили воду, тоже превращался в речку, но воды в ней хватало всего лишь на два месяца. Потом река засыхала и только небольшая зелень в виде хвоща и кустарника показывала, что и здесь когда-то была вода. Все остальное моментально засыхало до следующего сезона дождей. Поэтому, как я понял, здесь не было никаких диких животных. А если и были раньше, то всевидящие воздушные разбойники давно уже превратили их в добычу. Ерлики были бичом, но вряд ли господним, скорее дьявольским, для всех кто не оказывал сопротивление и не защищался.

Другая половина острова наоборот была очень зеленой. Несколько речушек вытекающих из большого озера, раскинувшегося в горах, растекаясь по низменности, превратили ее в сплошное болото, заросшее непролазными чащобами разнообразной растительности. От огромных деревьев до мелкого камыша можно было увидеть в этой заболоченной местности. Но вот посмотреть, что же там растет и есть ли там какие либо дикие животные для людей было не возможно. Сверху охраняли свои территории ерлики, внизу масса разнообразных рептилий, для которых эта местность была раем. По всей видимости, были и другие разновидности животного мира, не воздухом же питались те же змеи, да и для громадных птиц тоже требовалась пища. Хотя для них добычей могли быть и те же змеи и ящерицы, которых в той половине острова было очень много. Почти никто из людей, кто посещал остров так и не мог ничего о нем рассказать. Выжили из них лишь три человека, которые и принесли небольшие сведения об этом месте. Им все-таки удалось пройти джунгли, перейти горный хребет, и в результате оказаться здесь, на пляже, где выжить было тоже очень трудно. Как все это было на самом деле, тетя не знала, она просто передавала то, что слышала, скорее всего, что-то типа легенд.

Этот остров люди превратили в место, где свершалась воля Всевышнего. По мне так это место я бы назвал тюрьмой, нет, не так, я бы назвал его местом, где свершается казнь. Не руками людей, которые считали себя гуманистами, а руками случая. Если ты не виновен, то боги тебе помогут и спасут. Если виновен, то....

Я бы таких гуманистов в первую очередь сюда посылал, чтобы на своей шкуре смогли понять, на что обрекали людей, высылая, а вернее изгоняя из своего общества в эти места. Чтобы понять, отчего происходит подобное, мне пришлось долго расспрашивать свою тетю, вытаскивая из её памяти, все, что она знала, а многое мне пришлось просто домысливать самому. И еще точно не знаю прав я или нет в своих выводах. Но суть все-таки, как мне кажется, я смог уловить.

Есть у местных жителей предания о том, каким образом появились здесь люди. Я, осмысливая полученные сведения из рассказа дике (тети), уловил некоторое сходство с моим появлением здесь. Меня это очень заинтересовало, и в ходе разговоров с Ротаной старался все правильно понять и расставить по полочкам в моей голове.

В далекие, далекие времена люди, живущие сегодня на материке, жили на другой планете, или в другом мире. Как и многие другие народности имели свое государство, никого не трогали, старались дружить и торговать с соседями. В общем как всегда, и как везде. Мы мирные и нестрашные, белые и пушистые, никому не угрожаем, но войска на всякий случай держим в постоянной боевой готовности. Короче неплохо жили. Но вот им позавидовали соседи, и стали пытаться их захватить. Война продолжалась долго и в результате соседи стали одолевать элланцев. Так и называлась эта местность - Эллания. Среди населения очень популярным явлением было наличие множества богов. Примерно, так же как и на моей Земле, согласно историческим документам, в древних эллинских государствах. Я сразу просек это сходство, очень удивился, и потом стал сравнивать. И хотя, честно говоря, к моему стыду, я мало знал свою историю, но тех знаний, что получил в школе, а потом и в ходе проявленного мною любопытства, мне хватило, и я смог все-таки уловить эти сходства. Только не мог никак представить, как могло произойти подобное. То, что это два совершенно разных мира, хоть и очень схожие я смог понять и даже уже не удивлялся. Но там, на оставленной мной Земле о таком факте ничего никому неизвестно. Даже намеков не было. Несмелые предположения небольшого количества ученых, конечно, существовали, не без этого. Писатели фантасты на этой теме смогли много чего напридумывать. Популярной идеей при этом была легенда об исчезнувшей с лица земли Атлантиде, о ней постоянно велись разговоры. Собственно у меня и было тогда проявлено любопытство к этой истории, и я ради этого даже прочитал энное количество книг.

Так вот, когда стало очевидным, что эллинцы проигрывают войну, жрецы придумали ритуал. А может, и знали о такой возможности, как перемещение по другим мирам, знали, как можно это сделать. Ведь они, рассчитывая уйти из этого мира всем народом, проводили определенные мероприятия. Они смогли за короткое время построить почти стометровую башню в середине своего государства, смогли как-то организовать людей взяться в определенное время за руки и в одно и то же время мысленно вознести просьбу к богам, через жрецов, которые собрались в построенной башне, чтобы провести через себя желание людей, к богам. И все это при условии, что они услышат просьбу людей, и смогут помочь им перенестись в другой мир. Как ни странно этот призыв-просьба удался, и огромная территория со всем, что на ней, было, переместилась в этот вот мир, где и проживают в настоящее время потомки тех людей, которые проделали подобный фокус.

Я сразу вспомнил, что и со мной происходило нечто подобное. Только мой "волшебник" проводил обряд не с живыми помощниками, а с мертвыми. В результате я и попал в мертвое уже тело, и только по счастливой случайности меня вытащили из лап смерти. Конечно, не мне судить так это или я просто нагнул обстоятельства под себя. Не знаю! Но думается мне, что именно так.

Кстати надо потом уточнить будет - нет ли здесь и других людей с нашей старенькой Земли? Из Южной Америки ведь тоже какой-то народ исчез, и не нашли куда они делись. Домыслов на эту тему тоже великое множество было. И, насколько мне известно, у них, как и у многих народов в то время популярны были здания - башни. Мы их называем пирамиды, но так и не узнали, для чего они построены в разных концах Земли, и примерно в одно и то же время. Чем не гипотеза, что именно благодаря этим высотным башням-пирамидам люди раньше спокойно могли перемещаться по другим мирам. И именно жрецы, которых всегда было очень много вокруг этих храмов, могли быть проводниками подобных перемещений. Именно они проводили различные массовые представления, дурача свой народ. Ага! Как-бы не так. Они знали что делали. Жрецы отправляли души людей или сгустки энергетические, или сознание человека, не суть важно как это называется, главное они это делали и, причем, примерно одинаково, хотя и жили в разных точках земли. Может и не факт что на другую планету, вполне допустимо, что это другой какой-то параллельный мир. Ох, мало, мало я знаю обо всех этих научных и околонаучных теориях. Я же говорил, что подобная литература меня мало интересовала. А видимо зря. Сейчас бы пригодилась. Хотя как она может пригодиться? Я что, буду пытаться наладить космо-виртуальные перемещения? Даже не смешно.

После перемещения, которое люди перенесли вполне стоически, и уверенные что так и должно было случиться, они с удесятеренным рвением принялись устраиваться на этой планете. Естественно попытались провести разведку на наличие других материков или островов в ближайшей морской акватории, которая окружала весь не маленький по размерам остров. Можно назвать его даже материком, так как другого рядом ничего не просматривалось. Да и если сравнивать остров, где мы сейчас обитаем и тот, откуда нас выгнали, то величина явно несопоставима. Когда Ротана сказала, что в длину земля Эллания протянулась почти на две тысячи локтей, то я, прикинув в уме и пересчитав на привычные для меня метры, получил расстояние примерно в тысячу километров. Расстояние не маленькое. Можно и материком обозвать. Они смогли лишь увидеть вот этот самый остров и предприняли попытку его посетить. И сразу же получили по темечку. Таких чудовищ, какие пришлось им увидеть в море, они никогда не видели раньше, да и где бы. Потеряв огромное количество людей в безуспешной войне по завоеванию моря им ничего не оставалось, как отступиться. Жрецы совместно с правителями наложили вето на морской промысел, и оно постепенно укрепилось и развилось до такой степени, что люди стали панически бояться даже подходить к морскому берегу ближе, чем на сто метров. Про кораблестроение они уже даже не помышляли, другие заботы одолели.

Оказывается, я еще не видел настоящих морских чудовищ, которых здесь в морских глубинах жило большое количество. Подобных тварей, судя по описанию Ротаны, хоть она и не видела никогда всех описываемых ею чудовищ, можно встретить только в море. В реки они не проникали, видимо из-за различия в составе воды. Море и здесь соленое. Кроме этого они были очень внушительных размеров. Эта вот акула что мне пришлось увидеть наяву, была можно сказать средних размеров, а встречаются и в несколько раз больше. Поэтому Ротана и боялась моря и если бы не мое безбоязненное пребывание в морской воде, то и не подошла бы никогда ближе ста метров к берегу. Особенно страшными были морские змеи. Длинные, иногда до пятидесяти метров, эти плоские змеи развивали очень большую скорость, и так же как акула-Нэт могли перелетать по воздуху до ста метров. Хорошо, что ползать по земле они не могли, не было у них таких весел и щупалец как у акулы, да и тело приспособилось находиться в воде, а не на суше. Но в случае если на пути у них попадалось открытое сверху судно змея просто накрывало своим туловищем его, и топило своей тяжестью, не оставляя никого в живых из людей. И подобных монстров в этом мире было много.

Короче я сделал вывод, что там, в море, моя нога не будет шастать, ни к чему испытывать судьбу в бессмысленном стремлении что-то узнать про соседний материк. А он, судя по выбрасываемому на берега мусору, имеется, и как видно совсем рядом. Рискованные люди все-таки порой выходят на берег моря, чтобы добыть очень редкое дерево. Оно легче воды, и не впитывает её в себя. Об этом мне поведал братишка, когда я ему смастерил из кожи и плавника акулы обувь, он, примеряя обнову, просто сопоставил подошву, сделанную мной с подошвой из этого плавучего и легкого материала. Мне пришло в голову, что это пробковое дерево, но здесь, на нашем каменном пляже, я его пока не наблюдал. Видимо подводное морское течение минует наш остров и здесь встречается древесина лишь со второй половины острова, или с других островов, которые все-таки люди успели увидеть, и сохранили знания об этом. Еще четыре острова в ближайшем нашем окружении есть, и на которых в основном гиганты-ерлики и проживают. Я лично сам видел один остров, который находится на удалении пяти-шести километров от нашего острова. Именно с этих островов птицы делают опустошительные набеги, или вернее налеты на стада домашних животных на материке. Расстояния их не пугают, как и не пугали их люди, правда, до определенного времени. Эти птицы стали врагами для людей. Если от морских чудовищ можно было как-то уберечься, то от ерликов это не срабатывало. Только война. Да-да, настоящие сражения разворачивались с обнаглевшими птицами. Пришлось людям напрячь свои способности к изобретательству. Это сама жизнь выдвинула такие условия. Птицы были очень большими, оперенье летающей крепости пробить обычной стрелой невозможно, только огромной стрелой с бронзовым наконечником, выпускаемой с огромного лука. Катапептес - так он здесь называется. Я понял, что в переводе это может означать - катапульта, или баллиста. Но и то это возможно лишь при условии, что этих баллист будет много, и они выпускают свои стрелы по команде одновременно. Маневренность этих "орлов" была из-за их размеров невысока но, тем не менее, заметив летящую в них одиночную стрелу, могли спокойно отвернуть. Но вот когда этих стрел много, то отвернуть не всегда получается, и этим воспользовались люди. Никакого другого оружия против великанов птиц так и не придумали. Хоть и говорится на моей бывшей Родине, что война это двигатель прогресса, однако здесь это не проявилось в полной мере. Почти ничего не изменилось с тех пор, как люди приобрели себе новый мир. Это опять-таки связано с поверьем, что боги помогли людям с условием, что они все оставят здесь, так как и было раньше. Не знаю, боги ли в этом виноваты или те же жрецы, которые до определенного времени были здесь, и наставниками, и учителями, и просто воплощением самих богов, но наука была под запретом, причем очень большим запретом. Тот, кто уличался в нарушении его, не подлежали никакому оправданию и тут же высылались на этот остров. Разве только, как и положено, в таком "просвещенном государстве", они, я имею в виду преступившие законы государства любопытные люди, могли выбрать.

Два варианта предусматривалось, и любой осмелившийся нарушить один из основных законов Эллании, мог выбрать один из них. Это вариант когда тебя переправляли на ту половину, где были джунгли. При этом тебе позволяли взять с собой на выбор любое оружие кроме тяжелых самострелов. И хотя здесь оружие делалось в основном из бронзы, но все равно с подобным оружием выжить в этих местах, по-моему, весьма и весьма проблематично. Но, тем не менее, такие люди находились. Погибнуть с оружием в руках - это доблестная смерть, и человек с достоинством не только в штанах, но и в поведении считал, что таким образом боги его поймут правильно и перешлют в новый мир, как они сделали с его предками в свое время.

Другой вариант предусматривал высадку на вторую половину острова. В этом случае осужденный мог взять с собой мешок с любым зерном, или овощем, разрешалось взять также деревянную лопату, и на выбор, что-то из инструментов. Или топор, или другое, какое либо изделие из бронзы, используемое в сельском хозяйстве. То есть он мог остаться в живых, тем более что все знали о наличии здесь плодородной долины орошаемой пресноводной речкой. Поэтому большинство преступников, которые подлежали высылке с материка, выбирали эту половину острова.

Но не все они знали, что и тут может случиться облом. Так как такой вариант наказания существовал достаточно долгое время, то и заселенность этой долины стала угрожающе доминировать над полезной площадью, способной прокормить людей. Нашлись "умные" люди, которые стали руководить расселением на территории вновь прибывших и вскоре дело дошло до того что всех кто не представлял интерес для этой верхушки попросту уничтожали и все те ништяки, которые доставляли арестанты с материка переходили в собственность местных "аристократов". Все это я узнал гораздо позже, пока же мог только домысливать все то, что услышал от своих родственников.

И еще одна предрасположенность к воле богов со стороны жрецов по отношению к так называемым преступникам. По мне так это просто верх цинизма. Оказывается, сами осужденные должны строить свой корабль и сами доставлять себя на ту половину острова, которую выбирали для своей возможной в дальнейшем жизни. Ибо и у них существовала надежда, а она, как и у наших людей умирает последней. То, что они могут просто не доплыть до цели, никого не волновало. Так хотят боги - вот и все объяснение.

Моей семье повезло, они доплыли. Им как раз способствовало в этом то, за что и была признана преступниками. Мужчины в семье были чересчур любопытными. Отец мой, кузнец по специальности, задумался над вопросом, что можно сделать для более реальной защиты от ерликов. Стрелы конечно хорошая защита, но она всего одна. Сделанная из тяжелого дерева, стрела посылалась в полет усилием деревянного же сооружения в виде большого деревянного лука, правда для прочности вымоченного в специальном растворе. Да и тот был только у жрецов, которые состав раствора никому не открывали. Тайна великая была. Жгуты, с помощью которых и посылалась вдаль стрела, частенько не выдерживали нагрузок, так, как, выполнены, были из женских волос, да и мало их было, этих волос. Оружие подобного образа стали применять по всей территории, а она была, как я уже говорил немаленькой. Волос столько не находилось. Отец же предложил вместо женских волос использовать кишки животных и их сухожилия. К этому, как мне показалось из рассказа тети, сподвигло его то, что пришло время расставаться с великолепной гривой волос любовно выращиваемых всеми женщинами этой большой семьи. Отец любил перебирать, лежа в одной постели со своей любимой женой, эти пряди, помогал их расчесывать и придумывал всякие пахучие мази для ухода за волосами.

Кроме этого он хотел усовершенствовать и саму катапульту. Во-первых, он предложил изменить стрелу. Оперенье делать не из перьев, а из дерева. По его мнению, это дает возможность стреле строго выдерживать заданную направленность, никакой ветер не сможет повлиять на оперенье стрелы и изменить, или просто поломать оперенье. Наконечник удлинить и сделать его не плоским, а четырехгранным. Одновременно он становился тяжелее и более уверенно поражал птицу. Отец, как, оказалось, посягнул еще и на тайну выделки самого дерева, которое вымачивалось в специальном растворе и бывший только у жрецов. А это была неплохая статья доходов у них. Отец предложил заменить лук деревянными плечами, закрепленными в станине орудия. Конечно, такому человеку оставался только один выход и ему его предоставили местные законники. Высылка с материка.

По-моему, так отец был прав, и ход мыслей у него был очень даже правильным, но жрецы, которые следили за исполнением всех законов, посчитали, что он нарушил основной закон и посягнул на волеизъявление богов. Никто даже не подумал, что лишаются толкового кузнеца и что прежде чем наказывать человека надо проверить в деле все то, что он предложил, и что такая переделка оружия защиты вполне возможно намного облегчит судьбу жителей, обезопасит их жизнь. Нет, этого не произошло, и всю семью приговорили к высылке на остров. У отца было два брата и у матери сестра, жили они в одном большом доме вместе со своими семьями. Все занимались одним делом и все были признаны виновными. Высылке подлежали всего четверо взрослых мужчины и четверо подростков. Я и мой брат, Селх, в том числе. Женщин было четверо и шесть девочек разного возраста.

Что для меня было странным во всем этом - это то, что еще никто из осужденных не противился подобному положению вещей. Никто не поднимал восстания против правителей и жрецов, все послушно исполняли то, что втюхивали им эти жрецы. Неужели никто не понимал что тут много не то что законного, а наоборот сплошное беззаконие? Ни выслушав обвиняемых, ни проверив, правильно ли представлено обвинение, ни каких тебе адвокатов. Сказали, что ты нарушил основной закон и все - поехал в Тмутаракань. А вернее на смерть сам себя отправляешь. Ведь никто не знал точно, выживают на острове люди, или погибают. Да и то, что приходится плыть четыре километра по морю, которое кишмя кишит тварями.... Ну братцы - это что-то. Как, однако, тут запудрили мозги людям. Воля богов, воля богов. Да нифига подобного, это воля жрецов и доносчиков. Что стоит соседу, который возмечтал захватить твое имущество донести на тебя явную неправду? Да ничто. Существует мнение, что боги накажут сделавшего неправедное - так это мнение не до всех доходит. Человек он всегда непредсказуем. А здесь, что? Можно подумать нет завистников, нет обидчивых, нет просто придурков возомнивших себя самыми крутыми людьми на улице, где проживают сто семей. Да ни в жизнь не поверю.

То, что жрецы, таким образом, регулируют численность населения материка - я поверить могу. Земли как я понял из рассказа тети, хорошей земли я имею в виду, здесь у них не так уж и много. А войн как таковых здесь не было, восстаний тоже почти не было, так только, небольшие стычки при переделе угодий, и все. Поэтому вполне допускаю, что таким образом жрецы придумали сразу несколько выходов из этого, казалось бы, нерешаемого вопроса. Высылая преступников с материка, они регулируют численность населения, усиливая при этом свои позиции по недопущению технического прогресса. Это ясно как дважды два. Никто так не подвержен внушениям как неграмотные и глубоко верующие люди. Жрецам не нужны думающие люди, это могло подорвать их непререкаемый авторитет. Как я понял из рассказов именно жрецы самые богатые люди и именно с их согласия выбирается правительство. Вполне себе демократическое государство. Монархии как не было с самого начала, так и сейчас нет, военной диктатуры тоже нет. Выборные органы есть, которые и осуществляют руководство страной под недремлющим оком жрецов.

В этом социуме не было никогда рабов. Все граждане свободны и независимы. Стать гражданином мог любой человек достигший шестнадцати лет. Но при этом должен внести гражданский налог, или иметь земельный надел с которого взимался тот же налог, но назывался он уже земельным. Тут, как я понял, все замешано именно на возможности человека внести тот или иной налог. Есть такая возможность, ты уважаемый гражданин, нет такой возможности, ты никто и звать тебя никак. Никто тебе не даст права выбирать и быть выбранным в высший совет республики. Только если уплатил налог, ты можешь быть допущенным к такому очень важному делу как выборы, а если еще раз уплатишь налог, то и выбранным сможешь стать. Твой рейтинг будет весьма высок, и ты сможешь, стать сенатором, если имеешь крупный земельный надел или другое имущество. Стать сенатором может человек, внесший крупный налог при голосовании, а иначе тебя и не допустят в кандидаты даже. Этим человек заявляет о себе, что вполне способен оказывать помощь своему государству. Так что не удивительно, что избирались в сенат одни и те же люди. Никакой тебе многопартийности, никакой очередности, никаких ограничительных сроков. Только преемственность. Если папа сенатор, то сын сенатором обязан быть. Одно могло помешать в таком положении дел. Профукал папа достояние семейное и все, ты уже никто. Даже связи не помогали. Жрецы и здесь контроль имели не плохой.

Время шло, численность населения, несмотря на участившиеся высылки, так называемых преступников, росло, земля постепенно дробилась и дробилась на все более мелкие участки. Ерлики почти спокойно посещали периодически материк, прореживая и так незначительное количество домашних животных, участились случаи, когда и людей утаскивали к себе на острова. Специально обученные войска - храмовые воины - не могли в полной мере защитить от воздушных налетчиков людей. Попыток пройти в места, где обитают птицы, и уничтожить их, даже не предпринималось, и такой вопрос на совете никогда не поднимался, Да и зачем? Ведь не пройти и не доплыть к местам, где обитают эти птицы. Это невозможно просто. К тому же Ерлики делали работу жрецов по снижению численности людей, и это было на руку верхушке государства.

Высылались на остров не только такие вот прогрессивные люди, хватало и простых преступников. Хоть и знали люди о возможности попасть в число высылаемых с материка людей, но когда ты не гражданин государства, когда нет имущества и денег чтобы платить налоги, то тебе ничего не остается, как попытаться исправить существующее положение и попробовать разбоем или просто воровством поправить свое положение. Таких людей было не мало. Для борьбы с ними были созданы специальные подразделения военных. Нет, стража и охрана были само собой. А здесь применялись неплохо обученные военные подразделения на постоянной основе. Они в отличие от храмовых военных назывались небесными воинами. Именно они в основном боролись с преступниками и в том числе с теми, кто увлекался новыми идеями. Своего рода внутренние войска, даже со своим спецназом. У них были свои осведомители, были средства выделяемые правительством, и самое главное это - вседозволенность. Нет, против богатых и влиятельных они не могли себе позволить эту разрешенную правительством льготу, а вот против населения могли. Чем и пользовались, и их люди боялись больше всего.

Я тут же стал строить планы как мы, окрепнув и научившись бороться с разными местными гадами, проникаем на материк, подбиваем энное количество недовольных людей, свергаем эту жреческо - правительственную коалицию, и освобождаем людей. Они станут действительно свободными.

- Оп-паньки.... Эти эмоции явно не могут быть моими, это не мои мысли. Так, так. Значит, тот, кто был раньше в этом теле, то же ожил? Иначе откуда тогда подобные глупости в моей голове появились? Я ведь прекрасно понимал, что даже если мы сможем туда проникнуть, в смысле, на материк, то нас просто-напросто тут же заметут небесные воины. Вякнуть не успеешь, как вновь окажешься в числе отправляемых преступников на остров.

Но до сих пор подобного я вроде не замечал за собой. Никаких мыслей в голове посторонних не появлялось. Да и сейчас чувствую, что никого и ничего в моей многострадальной черепушке нет. Может просто эмоциональный всплеск, как говорится реакция тела на угрозу. Помнится, когда акула летела на меня, мое тело тоже само по себе среагировало, я даже не успел ничего подумать. А что? Защитная реакция может присутствовать. Даже с отрубленной головой у человека могут проявляться различные рефлексы. А петух с отрубленной головой может вообще минут пятнадцать бегать по двору. Сам видел.

Нет, я, конечно, понимал, что меня уже из этого тела не выжить. Но иметь соседа как-то не очень хотелось. Я уже привык себя ощущать молоденьким парнишкой, с неплохо развитым телом с мозгами семидесятилетнего человека имеющего за плечами огромный жизненный опыт, с планами на дальнейшую жизнь. Нет! Мне соседа в голове явно не хотелось иметь. Но на всякий случай нужно теперь контролировать себя, а вдруг в самый неподходящий момент он каким-то образом повлияет на мои решения. Мне это не надо.

Хотя рефлексы и реакция на опасность видимо есть. Даже тогда, когда я занимаюсь с братишкой тренировками, я порой замечаю, что многое делаю как бы автоматически. Хотя потом и удивляюсь, откуда у меня вдруг выявляются умения работы с копьем и с тем же шестом. Я уже говорил, что не занимался раньше подобными делами. Видеть, как занимаются другие это совсем не то, что иметь навыки. Списал все это на странности переноса и не придал значение. А вот сейчас подумал что это может быть наследием Семеса, того чье тело я так беспардонно занял.

Решил уточнить и незаметно вытащить у брата все, что тот помнит и о себе, и обо мне, в разговоре.

- Селх. А разве тебя не отец тренировал работать с шестом?

- Да ты что, не помнишь что ли? Отцу же некогда было, нас тренировал Бир. Отец его уговорил всех мальчиков учить. Он же когда-то служил в храмовых воинах и умел не только стрелять из стреломета, но и с копьем обращаться, и с мечом. Его, после того как изувечили ерлики, списали в послушники жрецов, а потом когда он и там не смог из-за болезни работать то и отдали в помощники отцу. Думали что не желец, умрет. А Ротана вместе с нашей маной (мамой) смогли его выходить. С тех пор он и стал мужем дике. А ты и это не помнишь? Ну да, я тебе сочувствую, я знаю, что тебе досталось тогда сильно. Ты спрашивай меня, если еще что-то вспомнить захочешь. Я всегда помогу.

- Куда же я денусь с корабля, он хоть и попал в бурю, но пока не тонет. - Заметив, что Селх смотрит на меня в очередной раз с жалостью, я проговорил: - Да нет, со мной все в порядке, просто вспомнил, как мы на корабле плыли сюда. Ведь его отец построил?

- Да, они все вместе строили. Отец придумал закрытое со всех сторон судно. Оно как бочка, когда закрыто со всех сторон то никто его не может потопить, только если разбить о камни. Тогда нас сильно мотало по морю, мы и не надеялись, что достигнем острова. Но боги сжалились над нами, и мы оказались на берегу, только далеко от нужного места. А когда вышли из корабля, то на нас напали портагус (бандиты). Никто из наших элланизес (мужчин) не ожидал, что они нападут, поэтому и убили почти сразу отца, его братьев и мужа дике. Нас троих посчитали совсем маленькими эллану (детьми) и не стали брать, а дике они избили сильно, она защищала мужа, и ее избили за это. Всех остальных забрали с собой.

- Нашу ману тоже забрали с собой?

- Да, хотя ее и побили, когда она бросилась тебя защищать, но не сильно, и потом забрали с собой. Из-за ее волос. Ты хоть помнишь, какие у маны были красивые волосы? Нет? Не помнишь и это? Ротана, скажи ему, какие у маны были волосы.

Тете, по всей видимости, не хотелось вновь вспоминать все, что произошло в тот день, но посмотрев на мое заинтересованное лицо, стала рассказывать:

- У афелди му (моей сестры) в отличие от меня волосы были цвета солнца, или бронзы, когда ее натрут войлоком, чтобы оружие блестело и сверкало. Они были длиннее моих волос, намного длиннее, таких ни у кого не было в городе. У тебя Семес тоже такие волосы, ты от нее перенял этот солнечный цвет. Отец твой называл ее из-за них "Моя Ра", он очень любил афелди му, ее все любили.

Тете трудно давались слова, она вновь переживала, и за оставшихся в живых, и за погибших мужчин. Судьба пленников была нам не известна, что делают с ними портагус, никто из нас естественно не знал, но в разговорах мы постоянно вспоминали о них. Мне же хотелось разобраться в этих семейных делах до конца сейчас, пока еще мое незнание можно списать на ушибленную голову, потом это станет труднее сделать.

- А кого еще из нашей семьи увели в плен? - Я решил наседать на тетю и дальше, пусть лучше в один прием попереживает, зато потом не стану донимать подобными вопросами.

- Жена старшего брата твоего бабас (папа). Ее зовут Ал и ее дети: мальчик - Скоп, и дочь Эли. Вторая женщина - жена среднего брата твоего отца - Ида, и ее дети: мальчик Кир, и дочь Бира. Она твоя ровесница, ей также как и тебе шестнадцать лет. Да они обе элайнийи (девушки), элланике (женщиной) еще не стали. Женщин как я поняла, отправят на работу в поля, девушек в наложницы к кому то там из вождей, а мальчиков станут учить воевать с ерликами. Нас не захотели брать, непонятно почему. Меня видимо из-за того что не хотели заниматься лечением, детей потому что маленькие и возиться с ними смысла нет, ведь в скором времени может приплыть очередное судно и там найдутся люди более взрослые. Мужчин, как я поняла, они почти всегда убивают, а подростков и девушек оставляют. Но сам понимаешь, я про этих бандитов ничего не знаю. Что здесь творится, как они живут - мне, как и всем кто впервые сюда попадают, ничего не известно. Все что поняла из их разговоров я тебе и рассказала.

Я стал осмысливать эту информацию. То, что мы выжили в этих условиях можно считать чудом. Эти бандиты знали что делали. Трупы оставили на берегу, так как знали, что акула их подберет, детей и раненую женщину оставили в условиях несовместимых с жизнью. Даже убивать не стали.

Вряд ли тот оазис, что имеет место быть на этом засушливом пляже, может прокормить большую группу людей, поэтому и происходит их отбор из числа вновь прибывающих сюда с материка. Интересно бы узнать, как часто попадают сюда очередные преступники. Это ведь большое везенье надо иметь, чтобы доплыть до острова. А тут раз и облом. Кто-то и здесь решает - жить тебе или умереть. Хорошо придумали эти жрецы. Нет бы, направить в нужное русло идеи таких людей как мой отец, а они их уничтожают. Одна только идея делать корабли непотопляемыми стоила того чтобы его на руках носить. А ведь таких людей много. Плохо только то, что все они попадают сюда вместе с настоящими преступниками. Вернее уже попадают в готовое преступное сообщество. Замкнутый круг какой-то получается. Стремясь выжить в таких непростых условиях, люди сами рубят сук, на котором сидят.

- А что ты хотел?

Ведь под жрецов не подтекает, их то наверняка оберегают, холят и лелеют. Никто, как я понял, даже и не подумал что во всем этом безобразии они и виноваты в первую очередь. А они придумали самое простое решение вопроса перенаселения. Китайцы у нас, в том мире, тоже стремятся каким-то образом регулировать прирост населения, но не столь радикально. А здесь пошли по самому простому пути. Нет человека - нет проблем. Да еще и обставили все это как волеизъявление богов. Люди безграмотные и безвольные всему этому верят и не сопротивляются. Мрак, короче.

Отсюда следует сделать вывод, что выжить нам здесь поможет только наша жажда жизни. Идти на поклон в селение бессмысленно. Нас просто убьют. На материк соваться, даже если бы мы смогли преодолеть море, не стоит. Нас никто, нигде не ждет, и мы по идее уже мертвецы. Я уж точно мертвее мертвого. Дух какой-то, хоть и в живом теле. Но и прятаться всю жизнь в этих камнях мне как-то не комильфо. То, что мы сейчас делаем, происходит как-то спонтанно, неосознанно, чисто для выживания. Ну, про детей и говорить нечего, им еще рано задумываться о смысле жизни. А вот мне и тете.... Хотя я ее понимаю, она все делает, чтобы выжили дети, но в то же время не задумывается - для чего выживать. Не проще бы было, как она и хотела в начале нашего пути сделать, просто лечь на землю, сложить руки на груди и сказать себе: "я умер, боги возьмите меня к себе и если я заслужил, то отправьте меня в другой мир, не такой страшный и не такой злой".

Ничто не нарушало нашу идиллию, все это время прошло в разговорах, делах и заботах, которые в основном заключались в попытках выжить в столь диких условиях, поиске пропитания и способах приготовления того что находили. Море исправно подкидывало нам еду, и я, зная примерно, что можно, а что нельзя употреблять в пищу строго контролировал и не допускал никакой инициативы со стороны детей в этом вопросе. И, тьфу-тьфу, пока обходилось без отравлений. Единственно, что надо было неукоснительно помнить это то, что акулы видимо каким-то образом чувствуя наличие возможной пищи на берегу, постоянно курсировали возле каменного пляжа. Попытку повторить свой подвиг и заманить акулу в бассейн я побаивался. Не только потому, что можно было не угадать с расстоянием и попасть ей в лапы, вернее в ее щупальца, но и то, что в результате появятся ерлики, и кто их знает, что там у них в голове. Поэтому я не делал даже попыток заманить акулу в западню. Да и то, что материала для изготовления примитивного оружия вполне хватало, то же сдерживало порывы совершить подобную глупость. Меня радовал тот факт, что мои знания и молодые сильные руки моего симбионта уверенно делали успехи. Два ножа, два скребка, скобели для выделки шкур, несколько мелких инструментов типа шилья и проколок, иголки для шитья обуви, кроме этого сделал что-то типа молота из лопаточной кости акулы. Не очень надежно закреплено на ручке, но, тем не менее, всегда под рукой, если что-то надо разбить.

Очень тщательно продумывал оружие. Те копья-рогульки, что мы соорудили в первую очередь, очень стали популярны в наших тренировках, а когда я смог сделать два меча гладиуса, то тренировки стали более интенсивными. Пришлось, правда, костяное оружие на поделки из дерева заменить, я просто боялся, что мечи сделанные из костей акулы не столь крепки и не хотелось их по глупости потерять. Делать эти мечи мне пришлось целых пять дней. Особенно долго не получалась рукоять, мне хотелось ее сделать из кости в виде накладок, но в конечном итоге сделал так же как это делали наши далекие предки. Насадил на рукоять меча и ножей трубчатую кость и обмотал остатками шкуры акулы. Получилось неплохо, в руке рукоятка не скользила.

Тут надо отдать должное Ротане. Шкуры она умела выделывать. Она все куски, что остались от акулы, собрала, отделила от остатков мяса и жира, соскоблила скобелем, который я сделал специально для этого, промыла несколько раз в воде, морская вода подошла идеально. Затем выжав воду, растянула на растяжки. Долго делать их пришлось из-за того что найти материал для изготовления рам оказалось не так-то просто. После просушки с помощью пемзы, которой на берегу было много, соскоблили все утолщения. На все эти процедуры ушла масса времени, но шкурка в результате приняла, как говорится, почти товарный вид. После этого она хотела просто обмотать ноги этими шкурками и завязать тесемками, нарезанными из той же шкуры акулы, но я решил, что можно несколько улучшить изделие и, вырезав подошву из ласт с помощью шилья и проколок смог изготовить что-то похожее на обувь. Это намного улучшило возможность ходить по берегу, не опасаясь занозить ноги.

Найти на этом берегу абразив для заточки и шлифовки костей мне труда не составило. Песчаник, который был в изобилии вокруг нас, идеально подходил под такой инструмент. Необходимо только подобрать наиболее удобные плиты с крупнозернистым абразивом и мелкозернистым для шлифовки. Я даже нашел настолько мелкий, что его можно считать оселком, и он идеально подошел для шлифовки и приданию изделию законченного вида.

Я еще сделал палицу, это стало возможным, когда я на берегу нашел кусок дерева уже почти готовой конфигурации. Мне осталось только обточить лишние выступы на рукоятке, отшлифовать и приделать к ней ремешок. Долго соображал, как можно использовать зубы акулы в таком головодробильном оружии. Потом решил что они чересчур крупные для такого дела. Просто наколотил в дерево осколки костей. Вполне нормально получилось.

Мои стремления сделать много оружия приветствовалось братишкой, он с восторгом крутил в руках и гладиус, и палицу и даже копье, на котором я смог приспособить самую крупную трубчатую кость в качестве колющего лезвия. Он с удовольствием занимался вместе со мной и тренировками в овладении оружием, и в деле улучшении физического состояния своего тела. Даже девочек я старался увлечь тренировками. И хоть девочки никак не хотели заниматься вместе с нами подготовкой их в качестве амазонок, я с помощью Ротаны уговорил и их. Ну и что, что маленькие, что слабый пол. Не сразу Москва строилась. Если я смогу их научить хотя бы твердо держать копье в руках, то уже будет хорошо. Особенно для них в нашей такой непростой жизни. Я кроме этого понимал, что если не увлечь каким-то делом любого человека то вскоре из него получается или "трутень" или ни к чему не приспособленный человек, да и хандра, она очень разрушительно влияет на психику, особенно детскую. Мою - в том числе. Я это хорошо понимал и стремился, чтобы времени на подобное у нас ни у кого не было. Пока это действовало.

Сильно взбудоражил всех нас повторный визит змеи, даже не визит, а полноценная осада. Она расположилась метрах в семи от входа между двух валунов и всякий раз, когда кто-то из нас делал попытку выйти из грота, принимала угрожающую стойку, и нам ничего не оставалось, как искать убежище в гроте. Я в этот раз смог разглядеть эту рептилию. Ну что сказать. Видел и покрупнее. В зоопарке. Охоту на змей я наблюдал как-то раз, правда всего лишь по телеку, но сам ход этой охоты и то спокойствие с каким охотник проделал, на первый взгляд, процедуру поимки змеи и отбор у нее змеиного яда внушил мне тогда убеждение, что ничего сложного нет. Подумаешь! Палка с рогатиной у нас есть, не зря я позаботился о ее изготовлении. Есть меч, я уже пробовал им рубить панцирь морской сороконожки и вполне был доволен результатом, есть молот на длинной рукоятке, да и копье может пригодиться. Одно только плохо. Нет мужчин. Только дети и женщина. Я, это я, тут без вопросов. Но я один и если со мной что-то случится в битве со змеем то и им хана. Я не преувеличиваю, у нас тут детский сад с воспитательницей, не больше. Короче я все-таки решил рискнуть. А что делать? Сидеть, и ждать у моря погоды - нельзя. Правда, за все то время что здесь нахожусь, я что-то не заметил признаков непогоды, а иной раз просто мечталось об этом. Хотелось посмотреть, что в здешних условиях собой представляет эта непогода.

Решить то решил. Но как это сделать? Змея, не яркой раскраски, метра три-четыре в длину, голова приплюснута и вытянутая. В стойке поднимается над землей метра на полтора. Странно, что змея не мутант гигантских размеров. Тогда нам пришлось бы совсем плохо. Ну, в этом, в общем-то, ничего удивительного, ведь моллюски как я уже убедился, по размерам тоже всякие встречаются. И большие и маленькие, значит, и змея эта - будем считать средних размеров. Ядовитая или нет, не известно, лучше бы было, чтобы не ядовитая. Как полоз допустим, он же не ядовитой змеей считается. Ухватить за хвост и поднять над землей, чтобы лишить опоры не получится, длинновата она для этого. Только длинный шест с рогулькой и в момент, когда удастся прижать этой рогулькой ее к земле удар палицей по голове, и затем быстрое отделение головы от туловища. Просто! Но боязно. Я даже защитной одежды не имею. Голый я, как всегда в последнее время. Не считать же юбку из травы за одежду.

- Фу-у-у, страшно блин как. Руки и ноги трясутся. Но как говорится: - глаза боятся, а руки делают. Выскочив из своего убежища, я с небольшого замаха успеваю нанести удар по змее своим шестом и как ни странно смог попасть по голове. Это вырубает на некоторое время змею, и я успеваю перехватить палку и использую ее уже как рогульку. Зажав в ней основание длинной головы змеи, прижимаю ее к земле. Проинструктированный заранее мной, мой братишка, наносит удар по голове змеи костяным молотом раз, второй, третий. Голова превращается в месиво из костей, мяса и крови. Передаю ему шест и беру протянутый Ротаной мой костяной меч. Рублю по туловищу твари стараясь отделить голову. С первого раза не получается. Только после третьего удара смог отделить голову. Все! Мандраж бьет сильно, руки ходят ходуном и в дыхалке застрял ком воздуха. Видимо я как затаил воздух перед первым ударом, так и держал его в себе, и лишь сейчас удалось от него избавиться. Только я и остался рядом со змеей, все отошли подальше. Все верно. Кто знает, на что способна эта рептилия. Я окинул взглядом поверженную гадину, и меня в очередной раз заставило испуганно содрогнуться от понимания оставшейся позади опасности. Тело змеи все еще продолжало судорожно сжиматься, и хвост метался из стороны в сторону. То, что она сама забралась между двух больших валунов, сыграло с ней злую шутку. Она не смогла использовать свое туловище в борьбе за жизнь. Они не давали ей даже хвост применить, как видимо и положено было для такой змеи. Хвост был из двух половинок, они, по сути, напоминали длинные плети или кнуты. Я видел похожие кнуты у пастухов скота. Толстые у основания, они сужались, и сужались, превращаясь в конечном виде до тонкой гибкой проволоки. Хлыст! Самый натуральный хлыст. Только он не искусственный, а природный. Да еще к тому же их два. Интересно, а это та же змея что и в первое посещения у нас была? Или другая? И сколько их здесь? Нам не выжить, если они в большом количестве тут. Сегодня нам просто повезло, а в следующий раз может и не повезти.

Вспомнив, что у нас мясо змеи считалось деликатесом, особенно в странах Азии, я спросил тетю: - Пробовали подобную еду? Нет? Странно..... - Она посмотрела на меня с недоумением и отрицательно стала мотать головой. Эксперименты мои с пищей из всего что ползает, плавает и прыгает ей видимо давно уже стояли в горле комом. Но на безрыбье и рак рыба, так считали всегда и везде. Здесь, тем более в наших условиях, приходится все это потреблять, так как выбирать особо не из чего.

- Ничего, попробуем и эту тварь. Сама виновата, не приползла бы к нам с претензиями, глядишь и дальше бы ползала спокойно. - Мне вспомнился наш российский лозунг: - "кто к нам с мечом придет - от меча и погибнет". Примерно и тут так: - Пришла к нам с желанием нас убить мы тебя и убили.

Приговаривая, таким образом, всякую ерунду я тем временем приступил к живодерству. Ни разу не приходилось снимать кожу со змеи, тем более с двухвостки. Но что не сделаешь ради того чтобы в животе была пища и он не урчал пытаясь напомнить, что следует его наполнить хоть чем-то.

Я помнил по рассказам опытных выживальщиков, что шкуру змеи снимают чулком. Но никак не думал что это так трудно. С рыбы намного проще этот самый чулок снимать. Здесь же хоть и нет различных плавников и других ненужных нам отростков на теле змеи, все равно дело идет крайне медленно.

- Интересно, здесь змеи тоже шкуру меняют периодически или так и гуляют в одной и той же? Судя по тому, что снимается трудно, создается впечатление, что не меняют.

Сама шкура оказалась не столь гибкой и эластичной, как привыкли считать у нас. Она здесь в большей степени напоминала брезентовую рукавицу. На ощупь - шершавая и грубая, к тому же чешуйчатая. Эта чешуя состояла из множества сочленений, где меньше, где крупнее, она создавала впечатление, что это специально сделанная зашита. Совсем как у наших рыцарей доспехи, сделанные из железных пластинок.

Провозиться пришлось долго. Навыков ни у меня, ни у моего симбионта не было. Остальные смотрели на всю эту процедуру хоть и с интересом, но при этом брезгливо морщась. А уж когда я стал кромсать змею на кусочки, для более лучшего и удобного употребления в пищу, они вообще стали смотреть на меня как на чокнутого. В общем-то, они и так меня считали слегка двинутым чудаком. Хоть вслух и не говорили ничего подобного, но считали, списывая все это на последствия от удара палкой по голове. Ну и пусть. Будем посмотреть, как бы сказал мой сын. А посмотреть было на что. Особенно после того как я нанизал куски мяса на костяные шампуры и поджарил на углях этот своеобразный шашлык. Слегка с осторожностью и боязнью они затем так разошлись, поглощая это мясо, что вскоре вся змея исчезла со стола. За те двадцать пять дней, что мы болтаемся здесь на берегу, у нас на столе ничего из мясного не было, так что удивляться подобному не стоило. В конце трапезы Селх уже готов был идти на охоту на всех змей, которые могут быть в нашем заповеднике.

Оттащив остатки еды и мусор в канал, где мы прикармливали лангустов или как я называл их сороконожки морские, мы стали готовиться к походу за водой. Наши выходы к оврагу с колодцем мы перенесли на темное время суток. Несколько подобных походов закончились вполне мирно. Птицы по ночам не летали, дорогу я специально отметил вешками из подручных материалов. Но вот то, что здесь могут охотиться такие крупные змеи, меня, честно говоря, напугало и заставило напрячь свою думалку в попытке найти способ, как обезопасить себя и своих родственников от подобной напасти. Ничего в голову не шло. Если только факелы изготовить, но где взять материал для подобных излишеств? Спасибо хоть не босиком теперь бегаем. А у нас только бегом передвигаются к колодцу, я неукоснительно заставлял это делать. Правда тетя к нашим походам не привлекалась, вначале из-за болезни, потом уже по привычке. Но зато мы почти не отвлекались на приготовление еды. И костер и готовка на нем пищи все взяла на себя Ротана. Нас это устраивало. Поэтому мы под моим четким руководством передвигались только бегом. Ну, естественно подстраиваясь под девочек, все-таки маленькие они еще.

Хоть и дополнительная тяжесть для нас, но я решил, что с этого дня мы с Селхом в обязательном порядке выдвигаемся к оврагу только с оружием. Вот и стали сейчас готовить себе приспособы для его переноски. Кроме копья - рогульки нам предстоит взять с собой костяные мечи и ножи. Палицу решили не брать, тяжелая, да и некуда просто ее приспособить. И так на ножны под нож пришлось потратить остатки выделанной кожи акулы. Я сразу подумал, что в связи с появлением шкуры змеи у меня появилась возможность сделать вполне хорошие ножны для наших мечей, поэтому попросил Ротану сделать все, что можно для выделки и сохранения шкуры змеи.

Пробежка с оружием была не сравнить как труднее, чем просто с кувшинами под воду. Я решил, что для следующего похода за водой нам надо нарезать побеги кустов, что так похожи на ивовые прутья. Я хорошо умел плести корзины из ивняка, поэтому вспомнив, что подобный кустарник растет возле оврага или вернее русла временной реки решил нарезать, сколько сможем унести этот поделочный материал. Сооружу что-то похожее на ранец, ремни можно будет сделать из кожи змеи, да и укрепить корпус полосками из той же кожи можно будет. Много чего можно сделать с помощью даром доставшегося поделочного материала в виде кожи змеи. Как говорится: " не было бы счастья, да несчастье помогло". Кстати, ножны для гладиуса можно даже не шить. Конечный отрезок хвоста змеи наверняка по размеру подойдет, останется только зафиксировать его чем-то, чтобы имел твердость и один конец зашить. Короче, голь на выдумки мудра.

Я и не заметил за думками своими как приблизились к колодцу. Решив не откладывать дело по нарезке ивняка в долгий ящик, я слегка отклонился к месту, где мы брали глину, и где я видел этот кустарник так напомнивший мне иву.

Остановиться и попридержать своих помощников меня заставило то, что мне вдруг показалось, будто я вижу отсвет то ли костра, то ли факела. Именно там где мы брали глину. Всмотревшись, мы все решили, что это действительно так. Мы видим огонь. А что это значит? Только одно. Там люди. Опасные для нас или нет, мы даже не задумывались. Любой контакт с человеком нам опасен. Любой!

Я оставил на месте брата с девочками, а сам стал выдвигаться к месту, где был огонь. Как я и подумал сразу, это оказались заготовители глины. Отблески костра не давали возможности охране вести наблюдение за окружающей местностью. Да и зачем им местность, все функции этих охранников заключались в том, чтобы заставить работать людей. Не зная и не понимая здешних правил проживания, я, тем не менее, смог сделать вывод, что люди копавшие глину и накладывающие ее в корзины явно рабы. Такое отношение охраны к этим людям может быть только к рабам. Палки, что периодически опускались на спины этих рабочих, крики и ругань, пинки не оставляли и тени сомнения в том что люди работают здесь подневольные и совершенно бесправные. Я насчитал пятнадцать человек мужского пола разного возраста. Но в основном крепкого телосложения. Это и понятно, попробуй, пронеси полную корзину с глиной все те двадцать километров, что отделяло поселение от участка оврага. По всей видимости, этот выход глины был только здесь. Такое расстояние преодолеть можно только тогда, когда поблизости ничего похожего нет. А глина нужна для многих целей, странно, что они за те дни, пока я здесь пытаюсь выжить, ни разу не появлялись. Во всяком случае, вижу их здесь в первый раз. Мне гадать ни к чему, что там у них и как, рабы или нет, не важно. Факт присутствия их здесь сам по себе сигнал опасности для нас. Противопоставить что-то здоровенным мужикам, вооруженным пусть и примитивными дубинками и копьями, но вооруженным, просто невозможно. Кстати надо посчитать сколько охранников. Раз, два, три - возле костра сидят четверо, с палками в руках около рабочих я насчитал троих.

- И все что ли? У них, что, только семь воинов в ходу? На нас напало семеро бандитов, и сейчас в охране семь человек. Или это своеобразное отделение солдат? Может они называются тут по-другому, не солдаты допустим, а легионеры какие-нибудь? Что-то я упустил этот весьма важный фактор, и не спрашивал о воинских формированиях у тети ничего.

- Что же выходит? Эти пятнадцать человек безропотно сносят издевательства и побои от семерых охранников? Даже намеков нет на недовольство. Впечатление такое, как будто это в порядке вещей. А ведь тетя говорила, что телесные наказания в их обществе свободных людей не применяются.

Ага, вот там что-то изменилось! Плохо видно мне, что там произошло, но вон и эти четверо сидящих возле костра охранников поднялись и поспешили туда.

Крики избиваемого человека донеслись и до меня, а вскоре я увидел, как к костру подтащили раба, он уже идти сам не мог. Бросив его у костра, охранники возбужденные произошедшим стали громко что-то обсуждать, на время, забыв о других работающих людях. Этим моментом воспользовались двое рабов и, прихватив с собой свои орудия труда, припустились в бега.

- Так, так. А мне, пожалуй, надо отсюда убираться. Сейчас охранники заметят, что не хватает двоих работников, и станут их искать. В результате могут и на нас наткнуться. Это будет катастрофой, я против них можно сказать ноль.

Потихоньку отползти в сторону хватило мне и пары минут. Пришлось оставить мысль о воде, и я вместе с детьми пустился в обратную дорогу. Мысль о возможной встрече с убежавшими рабами меня немного пугала. Кто знает, что за люди рванули в бега. А возможные поиски убежавших могут вывести и охранников на нас. Единственное утешение в данной ситуации это боязнь здешних людей моря. Может это нас и спасет в этот раз. Но кто запретит хозяевам применить и других вояк для поиска сбежавших. Придут эти домой, доложат о случившемся, и потом, пополнившись другими охранниками, придут сюда и прочешут всю округу. Такой вариант развития событий вполне реален и меня он явно не устраивал.

Но в то же время я в душе надеялся, что встретив этих сбежавших, и оказав им посильную помощь, я тем самым получу, может быть, реальную мужскую силу. Да уж.... Куда не кинь всюду хе..., плохо короче. Можно заиметь друзей, а можем попасть в неприятность еще большую, чем у нас была до этого времени.

Я решил, что специально искать сбежавших не стану, ну а если встретимся то.... Посмотрим на их поведение. Как-никак у нас есть оружие, и мы с братом уверенно его держим в руках. Просто так нас уже не одолеть.

Не знаю, может то, что я постоянно о них думал, или просто случайность, но они выскочили из темноты точно на нас. От неожиданности и от испуга оба бросились на нас с намерением убивать. Ничего больше в голову не пришло, как и им, так и мне. Д а и чего ждать от испуганных людей, которые в любой момент ждали встречи со своими врагами. Мы замешкались, тоже изрядно испугавшись, но буквально через секунду отбросив свои кувшины в сторону, выставили перед собой наши копья. Даже девочки выставили вполне угрожающе свои небольшие ножи в сторону набегавших на нас людей. Одновременно я крикнул этим явно перепуганным всем, что с ними случилось людям:

- Стойте! Мы не враги. - Причем я крикнул это на своем языке. И, по всей видимости, это как раз их и остановило. Только затем уже увидели, что перед ними не охранники, а всего лишь дети. Пускай и вооруженные, но дети.

- Кто такие? Откуда тут появились? - Обратился один из парней к нам с вопросом, продолжая держать в готовности свое оружие. Лопата в руках мужчины могла в любой момент стать опасным оружием.

- Селх - обратился я за помощью к брату - скажи им, что мы такие же, как и они. Что мы тоже в бегах и также боимся попасть на глаза охранникам.

Но перевода не понадобилось. Моя косноязычная речь была понята правильно.

- Что-то мы не слышали, чтобы кто-то сбегал из поселения? Да и не припомню похожих на вас. Вы не из городища. Кто вы, откуда тут появились?

Он все продолжал держать лопату в угрожающем положении, и меня это напрягало. Я боялся, что в конечном итоге они могут попытаться нас убить. Хотя им сейчас могла наша помощь пригодиться, но они этого еще не поняли. Ведь наверняка этот их побег был спонтанным и они не знали, чем все это закончится, не знают где здесь можно спрятаться, а главное как выжить. То, что побегов из поселения рабов не было до сих пор вполне понятно. Тут бежать просто некуда. Это надо было их так достать, чтобы они решились на подобный шаг.

- Мы действительно не из поселения, но наши родственники были недавно туда доставлены. Мы же смогли выжить здесь, не смотря ни на что. Вы помните последних прибывших в поселение людей, там были три женщины, два подростка и две девушки?

Мой спокойный голос и вопросы, которые были явно не угрожающими, заставили опустить свое оружие стоящих напротив молодых парней. Я сумел разглядеть, что перед нами совсем еще юные парни, может года на три старше меня.

- Да, мы видели этих людей. Даже один из работающих здесь рабов, Скоп, кажется, не помню точно, как зовут его, тоже здесь. Он еще совсем маленький, но его уже привлекли к работам.

- Семес! - Возбужденно воскликнул братишка. - Это же наш Скоп, нам надо и его попытаться освободить. - Селх воинственно потряс своим костяным мечом. - Нападем и освободим всех.

- Ну да, конечно. И охранники нам скажут спасибо, что не пришлось им бегать по округе в поисках сбежавших рабов. Нет, брат, еще рано нам заниматься благотворительностью, не доросли мы до таких подвигов еще.

Двое парней так и оставались стоять перед нами жадно вслушивались в наш разговор, пытаясь хоть что-то понять, и испуганно оглядывались, ожидая погони. Я тоже этого боялся. Поэтому, взяв бразды правления в свои руки, поспешил направить мысли брата в нужном направлении.

- Нам следует как можно быстрее отсюда убраться. Дома будем решать, как быть. Нападать или не нападать, а может, и менять свое местожительство придется. Так что бежим дальше, потом разбираться станем - И я взмахнул рукой, приглашая всех в путь.

Все-таки парни слабыми оказались, против нас. Даже такой неспешный бег для них был не по силам. Два раза пришлось делать остановки, чтобы дать возможность юношам передохнуть. Я не удержался и всякий раз, когда останавливались, старался узнать что-то новое в данной обстановке. Так я узнал, что эти двое сбежавшие парнишки - братья, что они, так же как и мы высланы были с материка вместе с родителями. Что в тот раз вместе с ними были еще люди, много людей. Именно поэтому небольшой кораблик, что они соорудили на материке, имея много гребцов, мчался по морю быстро. По счастью змей морских они не встретили, а акулы всякий раз промахивались и плюхались в воду за кормой корабля. Они смогли добраться до острова, а вот тут три человека не сумев быстро убежать от берега, все-таки попали в лапы летающих акул. Но все равно многие облегченно вздохнули, когда поняли, что их путешествие по морю закончилось и что им уже ничто не угрожает. Наивные люди! Они даже предположить не могли, что морские твари это только начало их бед вне материка. Встретившие их воины разделили прибывших на группы, девушек и молодых женщин в одну группу, мужчин и маленьких детей в другую. Подростков в третью группу. Под угрозой своих дубинок и копий они увели в поселение женщин и подростков. Мужчин и маленьких детей они уже больше никогда не видели. Четыре дождливых сезона провели они в положении рабов. Им с братом еще повезло. То, что отец, будучи мастером по изготовлению керамических изделий, научил и своих сыновей этому ремеслу, сослужило им хорошую службу. Здесь они тоже попали в группу, которая занималась поделками из глины. К другим работам их почти не привлекали. Зато им приходилось неоднократно ходить за глиной.

- И как вы оберегались от ерликов? Ведь вам приходилось идти по открытой местности? - Меня очень заинтересовал этот вопрос. Расстояние отсюда до поселения было весьма значительным, группа большая и наверняка могла заинтересовать птиц.

- Две ночи сюда и также ночами возвращались до поселения. Днем прятались под накидками. Птицы не замечали под ними нас, и мы всегда спокойно доходили до дома.

- А что за накидки? Из чего они сделаны? Из креписа? Это что такое?

Недоуменно посмотрев на меня, парни как-то нерешительно переглянулись, видимо мое незнание обычных вещей и у них вызвало недоумение. Тем не менее, один из них стал рассказывать:

- Крепис - это растение, растет не только в поле, где его специально выращивают, но и само по себе тоже растет. Его можно встретить в оврагах, в лесу. Правда собирать надо в рукавицах, жжется очень сильно и потом руки чешутся.

- Понял! Понял. Можете не рассказывать дальше. - Я действительно понял. Это же крапива. Здесь она известна как крепис. Как из нее делают ткань, я хорошо знаю. Если покрасить ткань под цвет местности, то действительно можно скрыть себя под такой накидкой. Только как же быть с глазами как у орла. Мне кажется, что и здешние ерлики летая высоко в небе, также как и орлы на той Земле обладают зрением во много раз превосходящим зрение человека.

Не заметить людей сидящих под накидками.... Что-то тут не так.

- На ткань что-то еще наносят? Я имею в виду, как-то еще отпугивают ерликов?

- Нет, ничего больше, но чтобы отпугивать птиц специально делают из этой ткани накидки в виде Нэт и даже красят в похожий цвет.

Ну, в общем-то, понятно, хотя и странно. Я сам видел, как ерлики набросились на акулу в бассейне, так что не совсем ясно, почему не нападают на нее в стороне от моря. Можно конечно предположить, что открытые участки при наличии этой самой Нэт, пугает их. Неплохо было бы заполучить что-то такое. Ерлики хоть и не беспокоили особо нас но, тем не менее, мы их наблюдали неоднократно. Они барражировали над побережьем, как бы выискивая очередную жертву, а я почему-то сразу вспоминал глядя на них наши самолеты облетающие границу своих земель. Похоже, уж очень было на то, что и эти птички, выискивая добычу, одновременно охраняли свою территорию от посторонних птиц. И всегда летало три ерлика, совсем как звено из самолетов. Даже внешне, издалека, было не отличить, что летят не самолеты, а птицы. Размах и форма крыльев напоминали наши дельтапланы.

На всякий случай мы стали осторожничать, особенно после того как Ротана рассказала что ерлики не брезгуют и человеческим мясом, и если взрослого человека птица опасается, то детей подхватывает запросто. Поэтому я ввел правило, чтобы всегда, когда проводили по каким-то надобностям время на открытой местности, выставлялся наблюдатель за воздухом, даже соорудил из длинной ракушки сигнальную трубу. Пришлось целых два дня тренироваться на этом чудо инструменте, пока стало получаться издавать достаточно громкие звуки. Детей эта игрушка увлекла, и мне приходилось чуть ли не силой прекращать их забаву, дудеть в эту дудку.

Первым делом по прибытии в наш дом я попросил тетю накормить парней. То, что она выставила на наш каменный стол, им хватило только слегка заморить червячка. Мы обычно запасы не делаем. И хранить негде, и боялись, что на запахи пищи опять кто-нибудь приползет. Все что оставалось от еды относили для прикормки в канал с лангустами. Поэтому для оголодавших молодых людей все, что подготовила к нашему возвращению тетя была как капля в море. Пока они насыщались, я смог в отблесках костра рассмотреть обоих братьев, чтобы иметь хоть какое-то представление о том кого нам бог послал. Все мы искренне надеялись, что эти парни станут нашими друзьями. Короткий их рассказ о том кто они, и как попали сюда, на остров, давало основание на такую надежду. То, что мы в лице сбежавших рабов сможем получить вполне боеспособных молодых воинов, для меня было более чем очевидно. Передо мной сидели молодые люди похожие на людей в моем мире. Смуглая кожа, слегка навыкате коричневые глаза, вьющие курчавые волосы были присуще нашим итальянцам, грекам, черногорцам. Такой тип людей встречается на юге моей бывшей родины довольно таки часто. Это еще раз подтверждало ту необузданную фантазию по поводу появления людей на этой планете, что рассказала мне тетя. Я все-таки сомневался в достоверности такой, невероятной на первый взгляд, истории. Чересчур уж фантастична и ничего подобного я никогда не слышал раньше. Но под давлением очевидных фактов в виде меня самого и вот этого несомненного сходства с землянами, сидящих передо мной юношей, создавалось мнение, что все в этом космическом мире возможно. Даже такая мелочь как одежда, в какую были одеты наши гости, тоже напоминало мне видимые мной в исторических фильмах одежду греков, римлян. Балахон из куска ткани с прорезанным отверстием для головы мог здесь называться и пончо и туникой. Заинтересовавшись этим я и спросил, после того как они назвали свои имена, что за одежда на них и откуда она. Наш вид сам по себе говорил, почему я именно с этого вопроса начал наш разговор. Наши юбки из водорослей одеждой можно было считать с большой натяжкой.

- Здесь не делают ткань - начал рассказывать старший брат с именем Бир - все, что мы носим - это в основном прибывает с материка, вместе с осужденными. Все вещи отбираются у вновь прибывших несчастных на остров, потом распределяются между жителями поселения Пеластонес.

Так оказывается, назвали свой поселок островитяне.

- Людям достаются обноски, - продолжил рассказ Бир, - а чаще им дают хламис изготовленный из ткани, которую они же и изготавливают из креписа. Этот хламис считается здесь основной одеждой для доулонов. Ну, иногда перепадают хитон, или экзомис.

Незнакомые для меня слова сразу же запутали мое восприятие рассказа, и я попросил, чтобы он повторил то, что сказал, заодно поясняя, что собой представляет, то или иное название одежды.

Тетя уже знавшая, что мне надо объяснять простые на их взгляд вещи взялась пояснять и в этот раз.

- Хламис - это накидка, сшитая из материала сотканного мастерами. Вся материя производится под контролем храмовых жрецов и мастера не имеют права продавать ее без разрешения жрецов. Эта накидка, сшитая обычно из самого дешевого материала и есть хламис, и ее часто можно увидеть на молодых людях.

- Ага, понял. Значит, это, если по-русски говорить, обычный плащ без рукавов. А экзомис что тогда?

- Это тот же хитон, вот на молодом человеке он как раз и надет. Это нижняя одежда и обычно поверх нее состоятельные люди одевают гиматий.

На мой взгляд, эта простейшего покроя рубашка без рукавов, я бы назвал даже майка или футболка. Я решил, что не стану вдаваться в ньюансы местной текстильной промышленности, пока что словарный запас мой маловат, и ни к чему мне забивать голову такими тонкостями местного быта. Иначе я запутаю сам себя.

- Ты сказал, что здесь не делают ткань, и сам же говоришь, что этот вот хламис ткут в Пеластонисе. Это как понимать? Нет, я, конечно, понимаю что хлам он и в Африке хлам но, тем не менее, это же тоже можно отнести к ткани, тем более что и накидки пошиты из нее.

- Крапис это крапис, из нее делают вервь, чувалы, хламис. Это не храмовая ткань и всякий житель может ее изготовить без разрешения жрецов.

Тетя поспешила мне пояснить, что он сказал.

Из этой травы делают длинные тонкие завязки, и .... - она замялась, пытаясь найти, с чем сравнить очередное непонятное мне слово - вот ракушки, мы в них переносим воду, а чувалы для глины используют, но только из ткани.

- Мешки что ли?

Она неопределенно пожала плечами. Наш разговор немного ее волновал. Не столько тем, что я не понимал значения новых слов, а, по всей видимости, тем, что я мог предстать перед юношами человеком немного не в себе. Я это тоже почувствовал и решил просто не обращать внимания на новые слова. Не пойму что-то сразу, потом переспрошу у тети или у Селха. Они меня уже давно не считают придурком. Всё что они видели во мне странного они стали списывать на то, что после удара по голове я многое забыл и мне приходится все рассказывать и объяснять как ребенку.

За разговором, который был для каждого из нас интересен, я совсем забыл о возможной опасности, и не выставил наблюдателя. Да и честно говоря, мы уже давно привыкли, что здесь только мы бегаем, за все эти дни никто ни разу даже не приблизился к берегу. Найти еще надо в этом гроте нас, а это совсем не просто. Я специально смотрел с обрыва в сторону, где мы обитаем и ничего что указывало бы на присутствие человека, здесь не увидел. Но вот ночью я не обратил внимания на тот факт, что отблески костра в гроте могут и тут указать на присутствие человека. По всей видимости, это и увидели двое преследователей сбежавших рабов с обрыва. Только вот передвигаться совсем бесшумно они не умели и когда оба появились в дверях грота, мы уже были готовы к отражению нападения.

Честно говоря, я не знал, что нам делать. Я не знал, сколько человек за убежавшими рабами послали, чем они вооружены. Да и вообще не думал, что они отважатся уйти в поисках так далеко на незнакомой местности. Я, уже привыкший к здешним условиям, и то без вешек не рисковал передвигаться в темноте. Звезды здесь хоть и яркие, но без луны все равно темно.

Не понятно, каким ветром их занесло так далеко, или они просто потерялись в темноте, но двое преследователей все-таки вышли к берегу моря и вероятно увидели отблески огня. Уверенные что здесь хозяева они, и что никто не решится поднять руку на стражу самого Пилоса, они попали на людей, которым как говорится уже терять нечего. Загнанная в угол крыса становится опасной хищницей, а уж если человека загнать в угол, то он может стать непредсказуемым воином и очень опасным противником. Неожиданно опасным. Так и здесь получилось. Никто из нас не воин, даже я, прослужив больше двадцати лет в славных рядах Российской Армии, не был таковым. Навыки обращения с оружием, что мне удалось соорудить, я и Селх приобретали самостоятельно, никто не тренировал нас в настоящее время. Только то, что было получено от дяди и то, что здесь мы постоянно тренировались, и все. Тем более даже такой мизер как это "умение" ни разу не применяли против человека.

Поэтому ни я, ни те, кто вошли к нам в грот без приглашения, не ожидали, что в их тела вмиг окажутся, воткнуты копья. Мое вошло в грудь стражника свободно, а вот копье Селха только слегка задело противника, но, тем не менее, стражник, не ожидавший ничего подобного, не успел предпринять каких-то ответных действий. На его голову обрушилась наша палица, которая каким-то образом оказалась в руках одного из братьев. Второй брат стоял в стороне в явной растерянности. Он не успел даже испугаться, все произошло очень быстро, не более минуты нам хватило, чтобы вскочить с места, взять оружие и применить его. Ни один из нас не крикнул ничего похожего на предупреждение, никто не подумал, правильно делает или нет, даже не заикнулся о том, что стражники тоже люди. Произошло то, что произошло. Оба вошедших стражника лежали возле наших ног мертвее мертвого, даже не требовалось проверять пульс, видно и так хорошо. Они мертвы! И это сделали мы. Все стояли, молча переваривая свершившееся убийство и только смотрели, то друг на друга, то на тела, лежавшие при входе в грот. Мы замерли в ожидании, что следом за этими стражниками появятся и другие. Что станем делать в этом случае, никто из нас не представлял.

Я понял, что кроме меня здесь вряд ли кто сможет адекватно среагировать на произошедшее. Нужно действовать. Решительно. Не заморачиваясь мыслями о том правильно или не правильно мы поступили. Все правильно! Все что не делается для спасения себя любимого и моих близких, все отныне будет правильным и необходимым. Только надо не останавливаться, не давать повода своим друзьям, чтобы они почувствовали во мне сомнения.

- Селх и ты Бир, идем и смотрим, что там, на улице делается. Берите оружие и идем, я первый выхожу.

Я поднял меч одного из стражников. Это было настоящим оружием, правда, меч был из бронзы, но это, тем не менее, грозное оружие, им возможно одним ударом убить человека. На двоих убитых из оружия были вот этот меч и копье. Наконечник копья тоже из бронзы и оно также как и меч давало ощущение силы и власти. В наших руках оказалось оружие способное легко убить другого человека. Я отдал это копье Биру, и решительно направился к выходу. Селх, все еще находившийся в ступоре и, похоже, так и не понявший, что же произошло только что в гроте, тоже очнулся. Он, вполне уверенно взял свое копье наперевес и шагнул за мной на улицу.

Мальчишка доверял мне, он знал, что ежедневные тренировки с нашим оружием, которые проводились нами, они были не только тренировками. Я ему постоянно талдычил, что оружие в руках воина находится не ради красоты, а для убийства своего врага. То, что мы сделали только что, как раз и подтвердило мои слова. Именно враги пришли к нам и уже вскоре никто из нас не сомневался, что мы сделали все правильно. Мы вправе защищать себя и своих близких и готовы дальше к подобному развитию событий. Мечта о месте за убийство своих родных из мечты переходила в реальность, мы все это поняли, и обошлись без всяких громких слов и клятв.

Вот на таких высоких мотивах я и действовал дальше. Успокаивая свою совесть подобным образом, я не сомневался уже, что мы поступили правильно. И совсем неправильным будет с нашей стороны, если мы остановимся на достигнутом результате. Назад у нас пути нет. Вряд ли кто-то кроме меня понимал все это так как надо. Селх - мальчишка, эти двое - запуганные рабы, тетя и девочки вообще в таком деле никто. То, что теперь, после того как пропали и рабы, и стражники посланные их ловить, в эти места придут другие воины, я не сомневался. Нас всего четверо способных держать оружие в руках, и вряд ли мы сможем противостоять вооруженным стражникам.

Осмотр местности показал, что больше никого нет, эти стражники пришли сюда одни. Что заставило их в ночи переться так далеко, мне теперь уже не узнать. Но то, что их будут ждать, а потом возможно и искать я не сомневался.

- Бир - я подозвал к себе старшего из братьев - как думаешь, пошлют искать пропавших стражников?

- Не знаю, то, что произошло здесь, на моей памяти не было никогда. Побеги из поселения бывали, но вот чтобы стражников убить.... Такого не припомню, обычно наоборот, доулонов убивали и не один раз. Я думаю, что они до утра будут ждать этих стражников, а потом уйдут в Пеластонис. А как решит Пилос - это никто не знает.

- Значит тех, кто убегал все-таки искали?

- Нет, обычно не искали, все знали, что на острове идти некуда, и вода только в реке. Здесь кроме этого поселения на всем острове никого и ничего нет. Все знают, что если уйдет кто-то из поселения сам, то наверняка погибнет. Ни воды, ни еды и даже от солнца негде укрыться. Поэтому никто и не пытался уйти. Там даже охранники в основном смотрели только за тем, кто как работает, а не за тем, чтобы кто-то не сбежал. Да и ерлики днем могут напасть на одинокого человека. Нет! Никто не решится уйти из поселения. А как решит Пилос в данном случае, я не знаю.

Скоро наступит утро, я понимал, что надо решиться действовать. Иначе огребем неприятностей, по самое не хочу. И я уже знал, что надо делать, но честно говоря, боялся. Боялся, что кто-то из нас может погибнуть. Напасть на оставшихся стражников не проблема, но вот сумеем ли мы их победить.... Это проблема!

- Бир, скажи мне, а ты запомнил, чем вооружены стражники? У них тоже такое вот оружие? - Я показал бронзовый меч, так и оставшийся в моей руке.

- Нет. Это единственный меч из бронзы, и его всегда выдают старшему отряда, когда они выходят за пределы Пеластониса. Есть еще один у Пилоса, но он его никому не дает. У нас там нет возможности выковать такое оружие. У всех только копья и дубинки, иногда ножи имеются. И в этом отряде больше нет ни у кого такого оружия. Но имеются копья и дубинки, а у двоих еще есть бронзовые ножи. Ты как я погляжу, намереваешься напасть на стражников? Мы можем не справиться, если только нам не помогут наши друзья. Среди доулонов есть два человека, которые предлагали подобное сделать раньше, но как их предупредить, я не знаю. Но я за то чтобы напасть на других стражников и освободить своих тоарищей.

- Ладно, друзья мои, нам нужно успеть до утра попасть к ним, иначе внезапности никакой не будет. Днем мы не сможем даже подойти близко. Значит так, берем все наше оружие и бегом выдвигаемся к оврагу.

Избавившись от последствий нашего непреднамеренного убийства стражников, (после того как раздели трупы, их просто сбросили в океан), и вооружившись нашим "оружием", мы уже через час выступили в свой первый боевой поход.

Третий раз за одну ночь пришлось нам с Селхом преодолевать это расстояние. Мы хоть и привычные бегать, но не столько же. Тем не менее, мы смогли до рассвета выйти к месту, где я видел в последний раз заготовителей глины. Но там никого не было.

- Неужели ушли и не стали ждать своих? Нет, не может быть такого. Среди тех двоих, что мы прикончили, был и старший отряда стражников, не могут же они ослушаться командира, а он наверняка приказал ждать его на месте.

- Семес - нарушил мои мысли Бир - они могут быть сейчас возле колодца. Перед уходом отсюда мы всегда наполняли водой свои боды (фляжки).

- Тогда пошли, посмотрим там. Но что-то я не вижу отсветов от костра?

- Так все берай (дрова), что мы брали с собой, закончились. Так что огнь (костер) не будет видно, его нет.

Меня все-таки слегка путали слова, которые я так и не узнал еще. Времени мало было для изучения языка, надо отдать должное моему симбионту, а может это я такой умный, что за такой короткий срок стал и понимать аборигенов и местами неплохо разговаривать на их языке. Странно конечно все это. Я раньше английский учил почти всю свою жизнь, но так и не смог выучить, а здесь буквально за неполный месяц выучил незнакомый совершенно язык. Вероятно, все-таки, что мозги мои в какой-то степени являются мозгами Семеса. Если это так, то мы, значит, дополняем друг друга.

Да уж, явно не вовремя меня раздирают мысли о подобном. Тут надо думать, как провести нападение на стражу, а я фиг знает, о чем думаю.

Но мои мысли не помешали нам выдвинуться к колодцу. То, что мы увидели, когда ползком выдвинулись поближе, я посчитал очередным везеньем. Я понимаю еще, что спали все рабы (доулоны) - устали. А вот то, что спали и все стражники, было, по-моему, верхом разгильдяйства. Старший отряда, понимаешь, бегает по округе, ищет убежавших рабов, а они тут и в ус не дуют, спят. Непорядок!

Но для нас - подарок судьбы. И нам как можно быстрее его необходимо использовать. Лишь бы у моих солдатиков хватило духу убить беззащитных людей. Я сам-то сомневался в себе, тоже ведь впервые участвую в подобном мероприятии, а как такое смогут сделать мои юные соратники - даже думать не хотелось. Но надо Федя, надо.

Молча показываю на свой меч и делаю жест, как будто пронзаю врага. При этом показываю на спящих воинов.

Какие нахрен это воины! Бездари! Они даже не успели ничего понять, никто не поднялся и не принял бой. Мы их как курят перебили. Я двоих успел проткнуть своим мечом. Такой тарарам подняли, что мертвый бы поднялся, а они не смогли. Ну и отлично! Очень хорошо! Победа! Гип-гип! Ура! Ура!

Я и не заметил, что в восторге от того что все прошло так успешно, прыгаю и ору свое ура. Никогда бы не подумал, что меня так обрадует убийство совершенное моими руками. Никакого рвотного позыва, никаких раскаяний, никаких соплей, никаких сомнений я не чувствовал. Я был безумно рад, что все окончилось нашей победой.

Все вокруг тоже слегка обалдевшие и не понимающие что же случилось, я имею в виду проснувшихся доулонов, заразились моим буйным весельем и тоже пустились в пляс, потрясая кто оружием, кто своим инструментом. Танцы, а вернее дикие пляски вокруг поверженных врагов могли бы, наверное, долго продолжаться, но меня все-таки догнала мысль, что что-то все-таки мы сделали не то.

- Блин как меня достали все мои мысли. Не много ли я стал размышлять. То одно, то другое на ум взбредет, и в результате я не могу сконцентрировать свои мозги на действительно важных делах. Нет, брат, надо все это переводить сугубо на практические мероприятия, а то не успеем оглянуться, как и здешняя моя жизнь придет к концу. А я все буду думать, так я делаю, или не так. Да пошли они все лесом, мысли эти.

Тем не менее, меня это остановило и я, оглядев всех, кто прыгал рядом, выделил своего брата, который стоял в обнимку с таким же мальчишкой.

- Вероятно, это и есть мой племянник, Спок, по-моему. - Успел подумать я, но, не успев среагировать на то, что оба они бросятся на меня, пытаясь обнять. Мне ничего не оставалось делать, как принять обоих в свои объятия. - Значит, моя семья пополнилась еще одним юным созданием. Ну что же, мы можем с Селхом гордиться. То, что хотели, о чем мечтали, тренируясь с оружием, начинает сбываться.

Наконец кое-кто стал подходить к нам троим. Я в свете начинающего дня смог неплохо различить тех с кем мне теперь придется жить. В основном молодые крепкие парни, худые, правда. Но это и понятно. Насколько я успел узнать здешнюю жизнь, особо кормить рабов никто не собирался. Еда в здешних условиях это жизнь. И ее было катастрофически мало, еды в смысле. И не только потому, что полезной земли здесь было мало, и еды не хватало на прокорм живущих людей в этом оазисе. Но еще и тот факт, что на полях люди могли работать только в определенное время. Иначе можно попасть в когти ерликов. О разнообразии пищи здесь и не мечтали даже. Никакой живности у местных не было. Разнообразием могла служить только рыба, которая водилась в той жалкой речушке, что протекала в летнее время по своему извечному руслу. Но что можно поймать в почти высохшей от зноя речке. Только в период разлива, когда идут дожди, река пополнялась рыбой заходящей в то время с моря и идущей на нерест. Но люди боялись в это время производить промысел в реке, так как вслед за косяками рыбы заходили и акулы. Для них тоже было время охоты, и они ее не упускали, даже не смотря на то, что вода была пресной. Их стремительные набеги позволяли им за короткое время насытиться рыбой и уйти опять в море, чтобы освободить место для своих подружек. Чуть ли не хоровод организовывали эти твари, не давая возможности людям попыток наловить себе на еду рыбы. А если кто-то и пытался это сделать, то тут же оказывался у них в пасти. Так что о рыбной добавке в их скудный рацион людям приходилось только мечтать. А все что могли наловить в летний период, шло на стол предводителя банды. По-другому этих вооруженных людей выполняющих функции охраны главарей, а точнее семьи Пилоса, не назвать. А как можно еще называть людей, которые как хорошие сторожевые собаки ради лишнего куска еды готовы были разорвать любого, на кого укажет хозяин. Рабов кормили только потому, что кто-то должен был на них работать. Стимулировали их работоспособность дополнительной порцией еды.

Поэтому я и не удивился, увидев перед собой изможденных вечным недоеданием хоть и молодых, но вряд ли это осознающих людей. То, что они тут радовались вместе со мной, еще не говорит о том, что они действительно рады, они просто были довольны тем, что извечные их враги оказались повержены. Любая собака будет рада тому, что тот, кто ее бьет, оказался в результате применения клыков повержена и ее можно, кусать, рвать, бить. Как раз то, что и делали некоторые доулоны. Они рвали, били и готовы были сожрать своих мучителей. Тут же и в сыром виде. Я поспешил остановить возможное проявление каннибализма. Да и одежда что была на охранниках, еще могла послужить нам.

- Прекратить, прекратить я сказал.

Ну да, так прям сразу и послушались. Мои слова тут воспринимались как пустой звук. Они уже не помнили, кто сделал возможным факт мщения действительностью. Они меня не знали, и знать не хотели. О подчинении без дубинок они даже помыслить не могли. Это были дикари, они и воспитывались здешними "демократами" как орудие труда. Как те же лошади в моем мире, даже намного хуже. Там лошадей многие хозяева любили, кормили и ухаживали явно совсем не так, как за этими рабами и кнут применялся только по необходимости. Людьми назвать можно было этих диких двуногих с натяжкой. То, что сбежавшие два брата были исключением, как раз и доказывается тем, что они своей жаждой свободы хоть как-то пытались изменить свою жизнь.

Я поискал их глазами и увидел, что они обихаживают одного из своих друзей. Того которого перед их побегом охранники отделали до такой степени, что он не мог самостоятельно ходить.

Я увлек Силха и Спока к ним. Нам необходимо создать тут же, как говориться, не отходя от кассы, свой отряд, вооружить тем, что есть у нас и дать понять этим обезумевшим людям, что не потерпим анархии. То, что никто из здешних людей не знает, что такое анархия еще ни о чем не говорит. Поступки и действия сами за себя говорят - то, что сейчас у нас здесь происходит, как раз и есть анархия. Несомненно, они должны понять, что отныне свободны, но не настолько, чтобы творить все что захотят. Это я понимаю, а они нет, не доходит до них главное, а именно: - что такое хорошо и что такое плохо. Выходит, я их тоже слегка подтолкнул к необузданности в своих действиях. Это же я начал свои дикие пляски с громкими криками. Они и рады стараться. А теперь вот надо думать, как их привести в чувство.

- Это наш друг, мы вместе собирались убегать, но ему не повезло, его выдал наш четвертый товарищ. Мы-то думали, что он наш друг, а он за чашку чечевицы продал нас. Милха избили стражники, следующими должны были стать мы с братом, но мы вовремя сбежали. - Стал мне объяснять ситуацию Бир.

- А где тот, который вас предал?

- Милх слегка приподнял свою голову и, запинаясь, произнес:

- Не надо его наказывать. Он на это пошел только потому, что не выдержал испытание голодом. Тут таких много. И они не виноваты, что не могут себя контролировать, таких как мы, которые не превратились в бессловесный скот, мало в этом стаде, к сожалению. Помани их лепешкой, и они как стадо животных пойдут за любым кто поманит куском. Поэтому нет смысла его наказывать. Но если у вас есть такая возможность, то можно постепенно вернуть этих людей в нормальный человеческий вид. Им нужно освободиться от чувства голода, нужно дать возможность думать не только о еде, но и том, что они тоже люди.

- Все понятно. Есть ли еще среди этой толпы, такие как вы, или хотя бы более менее правильно понимающих, что с ними только что произошло? Нам надо держаться вместе и быть при оружии. Я не подумал об этом сразу и в результате некоторые вооружились отнятым у стражников оружием. А теперь я боюсь, что они могут любое наше противодействие воспринять, как наше желание ограничить их свободу и применить оружие против нас. Мне кажется, что они уже не помнят, кто их освободил.

Милх слегка задумался, потом обратился к Биру:

- Бир, позови ко мне Лорна и Орка. Я, попытаюсь, с ними договорится.

Пока Бир вытаскивал из толпы скачущих людей названных товарищей, Милх кратко охарактеризовал их.

- Эти совсем недавно попали сюда и хотя они там, в Пилостире были ворами, но здесь они, как я считаю, одни из более-менее сохранивших человеческий облик людей. Будут они тебе подчиняться или нет, я не знаю, но то, что они пока еще хоть что-то соображают уверен. Они еще молодые и на материке были на побегушках, но все равно считают себя ворами и гонора у них много. Ты им не приказывай в прямом смысле, ты как бы советуйся с ними. Это им польстит, и глядишь, станут твоими людьми.

Подошедшие парнишки действительно были молодыми, не старше меня на первый взгляд. И вряд ли я смог бы их приструнить будь это действительно Семес. Но ведь нас то двое. Мозги чаще работают мои, а не Семеса. Так что мне с моим опытом руководителя большими коллективами запудрить мозги этим салажатам ничего не стоило. Я постарался как можно проще и доходчиво объяснить положение вещей. Все слушали меня внимательно, и как мне кажется, только сейчас до них дошло в какой ж...е они оказались. Мало того что жить негде так и еды ведь тоже почти нет. И вернуться назад уже не вернешься. Чтобы они прониклись и поняли, кто здесь главный спаситель я подчеркнул, что только я знаю, как можно такую ораву накормить, но для этого им надо слушаться меня и по первому требованию выполнять мои распоряжения. Поняли или нет? Не знаю, мне кажется, нет, но "посмотрим" - сказал слепой....

Самый старший из нас оказался Милх, и как мне показалось, он был уже признанный вожак этой стаи. Мне пришлось приложить немало усилий, чтобы и в его голове утвердилась мысль, что кроме меня никто их не спасет. Я в тоже время понимал, что вот так сразу, люди, что окружали сейчас меня за мной не пойдут. Я для них никто, даже не смотря на то, что именно я освободил их, вернее под моим руководством, с моим оружием, мой отряд разгромил отряд стражников. Я это хорошо осознавал и понимал, что мне необходимо окружить себя наиболее адекватными людьми и уже через них попытаться сделать из этих дикарей хороших воинов. И я уже видел перед собой тех, кто подходит для этого.

Первоочередная моя задача это всех накормить. Иначе могут все наши потуги по освобождению этих людей пойти прахом. А они нам нужны, если я не смогу сберечь всех, то мое существование на этой планете вскоре закончится и шанс, полученный мной неизвестно от кого, канет в небытие. Как это сделать в ближайшее время мне было понятно, но вот как быть дальше. Наша плантация морских деликатесов прекратит свое существование буквально в течение нескольких дней. Пятнадцать оголодавших молодых людей вмиг опустошат наши запасы, и восполнить все это будет весьма проблематично. Как раздобыть еду в этой пустыне кроме как в море я не представлял. Но и море не спешило предоставить нам изобилие, даже те мелочи, что помогли моей небольшой семье выжить не помогут выжить большой группе людей.

Есть у меня в запасе неплохая идея, я ее уже давно носил в себе, но оставлял это на крайний случай. Уж больно опасное это дело, да и рисковать собой мне не хотелось. Сейчас можно будет попробовать, но для этого необходимо организовать эту толпу юнцов. Я уже успел увидеть, что все кто меня окружал, были юношами. Самый молодой из всей этой команды был Спок, а самый старший Милх. Ему, как он сказал, исполнилось двадцать пять лет. Здесь это считался возраст уже взрослого человека, обычно только мастера доживали до старости, остальные же отдав все свои силы на работе в полях, умирали в тридцать, редко в сорок лет. Никто и не задумывался что-то изменить в существующем положении дел. Не было надобности в сохранении рабочей силы, жрецы регулярно поставляли ее с материка. Поэтому здесь всех детей младше десяти лет просто уничтожали. Возиться с ними не было смысла у местных правителей. Девушку, которая забеременела, или убивали или заставляли скинуть плод. Даже те женщины, которые были близки с верхушкой поселения, так называемой знатью, тоже не могли рожать, их также могли убить. Я понимал, что так поступать с людьми, местную знать вынудили обстоятельства. Прокормить взрослых было трудно, а если еще и дети были бы, то вообще немыслимо. Никаких попыток изменить что-то никто не предпринимал. Все кто здесь оказался, были уже мертвы, списаны и то, что некоторые еще живы это просто отсрочка. Так и на острове считали, и те, кто их послал на смерть. Они все тут преступники, и то, что им давали возможность выжить, считалось верхом гуманизма. Никто же из жрецов сюда не попадал и никто из жителей Эллании даже представления не имел что здесь и как. Правители видимо догадывались, что могут некоторые выжить на острове, иначе бы не давали мешок с семенами в дорогу. Хотя, может быть, что все это просто что-то типа посмертного ритуала, когда в могилу рядом с умершим человеком кладут орудия труда, оружие и пищу. Те унижения и постоянный голод, что ждали людей здесь, превращали их в дикарей и выжить в таких условиях могли немногие. Удивительно еще то, что живут и что-то выращивают, даже примитивное жилье имеют.

Кое-как нам удалось организовать толпу распоясавшихся юнцов во что-то, что отдаленно напоминало отряд. Я заставил их снять с трупов всю одежду, собрать все, что было из посуды и наполнить водой. Оружие, если его можно так назвать, все уже разобрали и без моего распоряжения, и я не стал настаивать, чтобы его вернуть. Заставил забрать корзины, предварительно высыпав глину в стороне. Я подумал, что корзины вполне пригодятся в хозяйстве. Мне для исполнения моей задумки необходимо было перетащить трупы к морю. Но, как и ожидалось мной, никто не хотел их тащить, эти пацаны не понимали для чего надо нести такую тяжесть неизвестно куда и зачем. Но и просто бросить здесь трупы мне не хотелось. Необходимо чтобы следов убийства здесь не осталось. Это, на мой взгляд, главное, ведь вполне возможно, что сюда пошлют отряд выяснить, куда делись люди, и если увидят убитых стражников, станут искать сбежавших рабов чтобы примерно наказать. Это же, как дважды два. Ясно и понятно. И второе что заставляло меня уговаривать взять с собой трупы это мой план по возможному пополнению запасов еды. Но мне пришлось долго уговаривать и доказывать свою правоту, только вмешательство Милха положило конец спорам, и юноши, ворча себе под нос, взялись за этот специфический груз.

Вся эта возня, уговоры не пошли на пользу. Дотянули время и договорились до того что в небе появилось звено ерликов. Хорошо, что у нас были две накидки, и то, что вовремя заметили птиц, иначе нам здесь вероятно пришлось бы несладко. Я теперь имел четкое представление, что представляют собой эти накидки. Маскировочные сети, иначе их и не назовешь. Подобные приспособления применялись и на нашей земле для маскировки машин и танков на стоянках. На военных учениях в бытность моей службы мне приходилось и маскировкой техники заниматься. Как ни странно ерлики не обратили на наш сабантуй никакого внимания и пролетели дальше, продолжая осмотр своих владений. Значит, маскировка сработала, хотя я очень сомневался, что таким простым приемом можно себя обезопасить. Может эти ерлики в небе посмеивались над нашими потугами, и просто решили не связываться с большой группой людей? Кто их знает. Нагрузились мы основательно и уже через несколько километров отряд остановился. Все выдохлись и устали. Даже я последние шаги делал с усилием. Никто команды на привал не давал, просто первый идущий за мной Милх, который сам себя еле-еле мог тащить сел в песок и прохрипел:

- Все я больше не могу, надо отдохнуть.

И люди повалились там, где стояли. Мне пришлось мобилизовать все свои силы, чтобы собрать их в кучу и заставить накрыться накидкой. Та еда, что была у стражников, мы съели еще там, в овраге у колодца, поэтому попив водички, я решил, что надо дать людям возможность поспать. Наверняка ведь ночью было не до сна. Мне можно было это и не говорить, через пять минут все уже спали. Трупы пришлось держать в куче живых людей, чтобы птицы их не обнаружили, хотя Милх и сказал, что Ерлики то, что не двигается, подбирают редко. Они питаются только свежими продуктами. Я усмехнулся и подумал что мои нынешние друзья и от падали, наверное, не отказались бы. У них у всех в глазах было только одно желание - "ЕДА". Но береженого, как говорится, и бог бережет. Выставлять на обозрение трупы я не рискнул. Кроме этого я боялся, что они начнут разлагаться на солнце быстрее, и никто не захочет нести такую жуть на себе дальше, а мне они крайне как нужны были. И так предстоит большой разговор, который мне уже надоел до чертиков еще там, в овраге. Палочная дисциплина исчезла со смертью стражников, а другую им прививать предстоит еще долго. Пока только уговорами, и угрозой остаться без еды.

- Нет, надо приводить эту кучу подростков к дисциплине. Отряд не станет боеспособным, если каждый начнет разглагольствовать и делать что ему хочется. У меня должен быть не партизанский отряд и не банда Махно, а вполне боеспособный отряд способный по первому моему слову бросаться, хоть на врага, хоть на дикого зверя. Вот только как это сделать....

***

Я не заметил, как и сам уснул. Ни жара, ни возможная опасность от ерликов меня, как и других лежащих вповалку людей не разбудили. Разбудил запах. Я никогда не думал, что запах разлагающего тела человека может настолько быть неприятным и резким. Тем не менее, отдых даже в таких условиях сказался положительно, а когда я объяснил, что от этих трупов зависит, будет у нас еда или нет, то все безропотно продолжили свой путь, таща эти смердящие тела на себе. Встретили нас на берегу наши девочки и, увидев такую прорву людей, конечно же, испугались. Но я их успокоил и попросил сделать все возможное для того чтобы покормить ребят. Оставив в помощь девчонкам Селха и братьев, и весь скарб, что тащили с собой, я попросил других, чтобы трупы тащили за мной. Увидев Спока, тетя, сразу же увела его в сторонку, будет видимо расспрашивать о родственниках.

Тела я решил использовать как наживку для акул. Я велел выложить их в ряд с моей стороны бассейна-ловушки. Моя задумка была в том, чтобы акулы, учуяв добычу, бросились за ней и опять попали в западню. Если акула будет не одна, то даже ерлики не смогут все сожрать, и вполне возможно не захотят тащить к себе домой остатки. Тогда нам можно будет пополнить свои запасы еды и шкуры. Раз птицы едят эту тварь то и нам можно. Не отравимся, надеюсь. Тем более я видел, что среди горшков, что тащили ребята, есть такие, которые можно ставить на огонь, это значит, что наш рацион пополнится жидкой едой приготовленной в посуде.

Толкучка на берегу, гвалт поднятый людьми способствовал тому, что вскоре напротив нас появились и Нэт. Я, помня, что акулы долго не раздумывают, поспешил отвести всех в сторону. Мы отошли к гроту и стали наблюдать за ловушкой. Как смог я объяснил свою идею всем присутствующим, и, несмотря на то, что многие так и не врубились в конечную цель все равно все с нетерпением стали ждать результатов. Пришлось и наших заготовителей еды отозвать с берега. Я помнил, что птицы появились здесь в прошлый раз буквально через полчаса. Какие-то импульсы от попавших в беду акул видимо поступают на слуховой аппарат ерликов, и они вылетают чтобы "помочь соседям". Я это уже видел и был впечатлен.

Акулы действительно не стали долго думать. Вот одна совершила свой полет и плюхнулась в бассейн, вот и вторая приземлилась рядом и даже третья поместилась. Могли бы еще поместиться, бассейн узкий, но длинный, но, по всей видимости, попавшие в беду акулы, действительно издавали тревожные сигналы. Мы их не слышим, но другие акулы слышат, как и ерлики. Гигантские рыбы, оказавшись в западне, видно посчитали своих подруг виновными в такой западляне и принялись друг друга мутузить. Повернуться они не могли, но щупальца так и мелькали, пытаясь нанести урон соседу. Хуже всего пришлось той, которая оказалась в середине и вскоре она лишилась своего главного оружия - щупалец. Мы все наблюдали за этой картиной с трепетом. Ребята до этого совсем безбоязненно выходившие со мной к берегу прониклись, и страх от непонятного явления заполнил их души. Все попрятались в гроте и даже не пытались уже смотреть на то, что там происходит. Со мной остались лишь мои родственники, они уже всякого насмотрелись за эти дни и почти не боялись как раньше, моря и его обитателей. Милх, стараясь не показывать своего страха, стоял тоже рядом и смотрел на происходящее с жадностью человека познающего что-то новое и необычное.

- Семес, летят, - встревоженно сообщил поставленный мной наблюдать за воздухом Селх.

Я попросил всех кто еще не спрятался в гроте скрыться. Мне не надо чтобы птицы нас видели. Пускай думают, если они конечно могут думать, что акулы сами смогли найти себе добычу.

Ерлики облетели район, как и положено звену самолетов разведчиков и спикировали, как и в прошлый раз на камни сзади резвящихся в бассейне акул. Сегодня у них праздник. Каждому по прянику.

Мне стало интересно посмотреть, куда птицы стараются ударить своим клювом, они то уж наверняка знают, где наиболее уязвимые точки у этих больших и опасных в море существ. Здесь они тоже опасными могут быть, птицы это знали, поэтому и размещались сзади акул. Они каким-то образом догадались, что Нэт не сможет развернуться в этой луже и не сможет нанести им урон, а значит, станет добычей более удачливых охотников.

Да уж! Что значит самонадеянность. И здесь это недопустимая вещь. Птицы никак не ожидали, что кто-то способен будет и на них напасть. Видимо постоянные наши передвижения по берегу заставили акул надеяться на легкую добычу. И их стало возле этого места гораздо больше, иначе как еще объяснить, что кроме трех Нэт попавших в беду, здесь появятся еще и другие акулы которые, видя совсем рядом с берегом сидящих птиц, не задумываясь о последствиях, ринулись в атаку. Да и откуда взяться у этих тварей думалки. У них одни инстинкты. И они командуют действиями этих морских бандитов.

Честно скажу - никогда ничего подобного не видел. Драка не на жизнь, а на смерть, в исполнении этих гигантов превзошла все просмотренные мной фантастические фильмы с участием подобных хищников. Это что-то! Выскочившие из воды акулы схватили своими щупальцами лапы птиц и пытались их стащить в море, те же лишившись возможности использовать в драке мощные лапы с не менее мощными когтями, отчаянно сопротивлялись, долбили своими клювами по телу акул. В ход пошли даже крылья, хотя, на мой взгляд, они только мешали своим хозяевам, пространства для них было мало, и они задевали друг друга, мешая им самим. Но ни те, ни другие отступать не собирались. Вот вроде одной птице удалось справиться, и она уже почти освободилась от щупалец поникшей акулы. Отпустив свою жертву, причем резко и сразу, акула, тем не менее, нанесла этим действием урон своему противнику, так как по инерции птица свалилась в бассейн, а там ее уже ждали, щупальца находящихся в этом мелком природном аквариуме акул мгновенно оплели птицу и вот уже ее рвут на части.

- Вот ведь какая тварь, сама почти уже погибла, а все равно тянет добычу себе в пасть. - Я не заметил, как возле меня встал Милх. Он с интересом и даже с азартом наблюдал также как и я за схваткой титанов. - Я смотрю, ты не боишься их? Ловушку ты устроил всем знатную.

- Я боюсь, также как и другие, но я еще понимаю и знаю, что с любым хищником можно сражаться. Но при этом лучше не один на один, а группой, и еще лучше, когда вот так, подстроив им ловушку. Наши шансы очень малы в этом противостоянии, но если хорошо подумать, всегда можно найти выход и победить.

- Мой отец тоже так говорил, он изучал повадки ерликов и их действия в различной обстановке и пришел к выводу, что птицы эти очень умны и не повторяют своих ошибок, и он заметил, что ерлики подают друг другу сигналы об опасности. - Милх проговорив это замолчал, и мне показалось, что в глазах у него появились слезы.

- Отец твой тоже был здесь?

- Ты же знаешь Семес, что по закону вместе с виновным в нарушении заветов богов высылаются все, кто его окружает. Семью, друзей, единомышленников, не оставляют никого кто захотел бы отомстить. Вот воров и убийц высылают одних, семьи их не трогают. А нашу семью выслали всю. Здесь и убили всех мужчин и детей. Остался я и моя сестренка.

- А откуда ты так неплохо знаешь про птиц?

- От отца и знаю. Я же говорю, что он изучал этих птиц, их повадки, он хорошо знал, когда следует ожидать массового прилета на наши земли этих хищников, а когда прилет только тройки ерликов. Я хоть и мал был, но многое из его рассказов помню. Но думаю нам пока сегодня не до воспоминаний. Смотри, что там делается. - Милх рукой показал на море.

Там действительно было на что посмотреть. К сражающимся товаркам спешили на помощь другие морские хищницы. Помощь была в поедании всех, кто уже не мог дать отпор. Две акулы слету сиганули в бассейн. Как они полагали к месту, где наиболее много жратвы. И пока они еще не догадывались, что тоже попали в ловушку. Птицы уже не сопротивлялись, эти громадные и опасные в воздухе гиганты на земле были менее поворотливы, и акулы, имея по шесть щупалец, смогли переломить их сопротивление. Куски разорванных на части птиц исчезали в громадной и зубастой пасти акул. Море в районе этой битвы кипело от множества различной живности. Я пока не видел, кто там еще присоединился к пиру, но понимал, что такое не захочет пропустить ни одна морская тварь. Я лишь сейчас понял, когда увидел этот морской базар, как опасно находиться в море людям на их суденышках. Наверняка здесь собрались не все обитатели океана, лишь незначительная их капля буйствовала в попытке урвать и для себя эту халяву. И еще неизвестно кто в этом мире представляет наибольшую опасность. Я пока столкнулся с двумя видами хищников, и то мне хватило впечатлений выше крыши. Людям с их незащищенностью здесь выжить трудно. И к тому же всякие попытки найти возможность сопротивляться пресекались, умышленно или, в самом деле, по договору со своими богами, местными жрецами. Так это или не так, никто точно не знает. Я сомневаюсь, что нынешние жрецы понимают это как волеизъявление богов. Вероятней мне кажется, что подобным образом жизни они довольны, и менять что-то, им ни к чему. Мне пока еще рано судить об этом, да и не до этого мне, если уж на то пошло. Выжить! Вот что для меня главное в настоящий момент.

Вакханалия на берегу моря продолжалась, и конца этому не было видно. На смену одним прибывали другие желающие "погулять". Встраиваясь в ряды нападающих, они тем самым вскоре превращались в жертвы. Каннибализм этого вида морских обитателей был огромен. Любая рана в теле товарки моментом превращала ее в жертву. В своем жадном экстазе они просто уничтожали друг друга. Я даже подумал, что такие отношения могли привести в конечном итоге к полному уничтожению этого вида. Хотя, судя по их количеству даже в этом маленьком уголке океана, воспроизведение акул, тоже было таким же большим, как и они сами. Уничтожая раненых, слабых и больных они, по всей видимости, очищали море от возможной заразы и регулировали численность себе подобных, не давая тем самым возможности заполнить своим видом морскую территорию. Здесь, в океане, видимо это было хорошо отлажено. А вот на суше дело обстояло хуже. Как я понял, здесь нет противодействия воздушным гигантам, и они за многовековую свою историю смогли уничтожить всю живность, которая не могла как-то им противостоять. Ну, может и не всю. Не знаю. Ведь питаться эти ерлики чем-то или кем-то должны.

- Так и нам ничего не останется - забеспокоился Милх. - Смотри, там еще какие-то громадные твари появились. О, как! Их даже акулы боятся, бросились убегать в разные стороны. Мне кажется, я знаю кто это.

- И кто же? - Я естественно не знал этого.

- Морские змеи, они могут немного летать, но не в сторону земли, как акулы. Отец боялся очень их появления, когда плыли сюда. Но они все-таки редко появляются вблизи земли и нас боги спасли тогда. Все остались живыми в море, но зато не пощадили другие звери. Двуногие. Ненавижу! - Милх даже зубами заскрежетал от злости.

Морские змеи, не особенно торопясь, плавно и равномерно изгибаясь всем своим широким и в тоже время плоским телом, в количестве двух штук, прошли вдоль берега, разгоняя всю живность, которая тут собралась. Кто не успел убраться с их пути, попадал в пасть появившихся из глубин этих огромных то ли рыб, то ли морских динозавров. Мне это напомнило картины моего мира, когда бушующую толпу неорганизованных демонстрантов рассекают на две половины слаженные и уверенные в своей безнаказанности ряды полиции.

Вариантов у всей габаритной мелочи не было никаких. Такие размеры как у этих морских змей можно было увидеть разве что у подводных лодок в моем мире. "Возникать" против явно превосходящего противника даже у бестолковых акул не хватило желания. Проплыв два раза мимо берега, где в бассейне все еще продолжалась драка и, поняв, что там они ничего не поимеют, эти две громадные морские рептилии так же неторопливо уплыли в глубины океана. Видно это появление местной морской полиции возымело успокаивающее действие, и в пределах видимости никаких акул я уже не наблюдал.

Понимая, что это ненадолго, я поспешил на разведку к месту, где происходила эта трагедия. Именно трагедия. Три ерлика приказали долго жить, те акулы, что первыми достигли ловушки, были мертвы, сколько еще акул поплатились за свою жадность в море мне не узнать. Да и ни к чему мне подобная статистика, по мне так хоть все погибнут, мне ни капельки не жаль. Но вот то, что две акулы, которые потом присоединились к своим несчастливым товаркам, пока были живы, и активно набивали свои желудки всем, что было в пределах досягаемости их щупалец, было плохо. Чем закончить их жизненный путь я не знал, и как долго они смогут бултыхаться в этом аквариуме при наличии еды тоже для меня была тайна.

Время шло неумолимо вперед, что делать я пока не придумал. Прилетит или нет следующая тройка летунов тоже под вопросом. Не знал ничего, лишь только одно знал точно. Если не сумеем урвать с этого стола, то вряд ли где сможем еще добыть пищу в ближайшие дни. Ничего не оставалось, как только опять рисковать. Не знаю смогу я заставить этих юнцов сделать то, что пришло в мою больную голову, но пробовать надо. Я помчался к гроту и стал торопливо излагать свой нехитрый план. Чего уж тут хитрого. Если мои пещерные предки смогли камнями убивать мамонтов то и эти смогут. И там страшно было, и здесь страшно, но голод не тетка вынудит и не на такие подвиги идти. Двое категорически отказались, несмотря на то, что их товарищи прониклись моим планом и уже набирали крупные булыжники. Я повел вооруженных камнями моих чудо богатырей в обход бассейна чтобы, как и птицы зайти с той стороны, где акулы не смогут достать нас своими щупальцами. Я очень боялся, что в результате мы сами попадем в ловушку также как и птицы, но другого выхода не видел. Показав делом, куда следует бросать камни, я тем самым достиг почти своей цели. Камни, как я и распорядился, полетели в голову одной из акул. Результат был, она замерла и уже не вращала угрожающе своими щупальцами. Не знаю, мы ее просто оглушили, или убили, но она замерла без движения. Не останавливаясь, мы рванули за другой порцией камней. Как ни странно нам удалось и вторую акулу убить, что было намного легче, так как она была слегка помята своей соседкой. Кровь, как я уже раньше отметил красного цвета, окрасила весь бассейн, затрудняя видимость. Пришлось опять отойти на безопасное расстояние от края каменной ловушки.

- Семес, - обратился Милх, - я думаю, что трупы нам уже не пригодятся больше, да и воняет от них сильно. Давай, пока еще можно их держать в руках, выкинем в море, а то потом когда мясо совсем загниет, трудно будет это сделать.

- Ты прав, надо конечно. Хотя запах тут и так будет еще тот, я это запомнил по первой акуле. Но не это меня останавливает, я боюсь нам просто не успеть. Ведь в любую минуту могут появиться птицы. Не могут они оставить такую добычу без своего внимания, наверняка прилетят. Нам бы успеть откромсать побольше акульего мяса.

- Птиц, как мне кажется, можно не ждать. - Нет, я, конечно, не уверен, но отец мой рассказывал, что территорию принадлежащей одной семье никогда не посещали другие ерлики. Они свои владения охраняли очень строго.

- Так ты думаешь, что раз убили эту семью, то не найдется другой, которая захочет здесь поселиться? Не думаю, свято место пусто не бывает.

- Мне не совсем понятно, что ты имеешь в виду. Но чтобы занять их гнездо необходимо еще знать, что оно пусто. А ведь там имеются наверняка птенцы и они еще не скоро сдохнут. А если смогут выжить, то вообще никто посторонний из ерликов не имеет права здесь хозяйничать. У них как у людей, имеется наследственность, и они это строго соблюдают. Пока жив хоть один представитель этого рода, никто другой не приблизится даже к их территории, а уж к гнезду тем более.

- Ты это знаешь или одни предположения? Что-то мне не очень верится, что дикие птицы могут вести себя намного лучше, чем люди. Пусть даже и гигантские птицы, никто же не изучал из людей их поведение. Вы не знаете простых вещей, а уж о чем думают ерлики, наверняка не знаете, вам даже неизвестно где они селятся, где у кого гнездо. Когда появляются птенцы. Разве я не прав?

- Ни к чему сейчас рассуждать что и как. Нам необходимо взять пищу. И это должно нас больше всего беспокоить, насчет того что я знаю про птиц потом поговорим.

Я кивнул головой, соглашаясь с ним. Но страх.... Он и меня пронизывал с ног до головы, а что говорить за остальных. Ну и как мне прикажете лезть к трупам акул, а вдруг, какая то тварь еще жива, да и тот факт, что совсем рядом в море могут находиться и другие неожиданные рептилии. Ведь и это возможно, а акулы могут наплевать на своих страшных для них противников и вновь попытаться достать то, что так явно болтается на берегу. То, что акулы хорошо реагируют не только на мельтешение возможной пищи возле моря, но и на запах крови я уже убедился. Причем они, не предупреждая бросаются за возможной добычей. "Иду на Вы" здесь не в чести. Здесь закон джунглей - "кто сумел тот и съел".

Преодолевая страх, я взял в руки свой меч, - "уже моим стал" - отметил я про себя. Милх стоял в готовности с ножом, второй нож был у Бира и мы, рискуя своими жизнями, спустились в бассейн. Не сговариваясь, все трое оказались между телами явно мертвых Нэт. Хоть таким образом сможем себя обезопасить от неожиданностей живучих тварей, которых мы как бы и убили, но....

Хорошо, что тела акул уже были наполовину распотрошены, наши бронзовые ножи, и мой меч кромсали белое мясо акул, но не шкуру. Ее можно было даже не пытаться проткнуть, не получилось бы это сделать. Но и того что было открыто для нас вполне хватало. Я старался меньше думать об опасности, только резал, рубил, вновь резал и вновь рубил. Мясник из меня никакой, да и кита мне никогда не приходилось разделывать. Поэтому ни я, ни мои соседи не пытались искать какие-то особые куски. Все мы, моментом извозившись в жире, крови и всякой дряни, что вываливалось из внутренностей этой рыбы, старались отрезать все, что попадало под руку.

Моя тетя показала пример смелости остальным подросткам и, используя корзины, что мы приволокли с собой, стала таскать куски мяса в сторону нашего жилья. Многие из ребят с трудом преодолевая страх, все-таки последовали примеру женщины, и стали помогать ей, оттаскивать от бассейна все, что мы туда выкидывали. Селх попытался тоже включиться в этот процесс, но я ему приказал вести наблюдение, как за морем, так и за воздухом. В таком бешеном темпе работать долго мы не могли, и крик Селха об опасности был для нас как спасение. С большой готовностью мы все трое выскочили из этой скотобойни, и даже не выискивая, откуда идет опасность, побежали к своему убежищу.

- Вовремя. - Подумал я, посмотрев в сторону моря. Там опять шастали вдоль берега акулы. И почему-то я был уверен, что сейчас опять найдется тварь, которая попытается добраться до вожделенной жрачки. Жадность подобных тварей мне была знакома, я насмотрелся еще дома, по телевизору. Программу "Дискавери" мы с сыном частенько смотрели. Ну и что, что здесь это более страшно наблюдать. Хищники они везде хищники. Реалии здешней "жизни" меня уже не удивляли. Я начал приспосабливаться и пытаться их использовать для выживания.

Понимая, что заготовка мяса акул временно заглохла, я послал всех собирать топливо. Я уже говорил, что на берегу было довольно много всякой всячины, что могло гореть. Кроме этого я еще надеялся что мои "солдаты" притащат к нам и будущие древки копий и стойки для того чтобы соорудить временное жилье, так как при всем желании такое количество людей в нашем гроте не поместятся. Ринувшихся было за всеми двоих братьев я, зная, что они гончары, остановил и стал выяснять смогут ли они соорудить печь для того чтобы варить в горшках жидкую пищу. Как оказалось, могут, только не знают из чего. Каменная печка будет иметь много щелей и тяги не будет, а глину, чтобы замазать эти щели с собой не взяли. Мне, ждать пока они сообразят из чего можно соорудить простейший очаг, было некогда. Я показал мои плиты из песчаника и предложил пока использовать такие же, благо, что в находящихся рядом каменных кручах вдоль берега этого материала было больше чем достаточно. Я убедил их, что если подобрать ровные плиты, то можно пока обойтись и без глины. Нам главное как можно быстрее переработать мясо акул. На солнце оно продержится в сыром виде часов шесть не больше. А вот жареное и вареное продержаться может и дня три. Хорошо бы закоптить, но такое удовольствие сразу не подготовить. Потом, когда время позволит, можно будет и коптильню соорудить. Я устройство простейших коптилен знаю хорошо. Сложность не в том, как соорудить коптильню, сложность в подготовке продукции. Соли нет, и не предвидится. Можно и ее, конечно, найти, море то рядом и соленое, круче, чем в наших морях. Но где взять противни? На камнях вряд ли получится выпаривать. Остается только вариант солевых ванн, но и это требует много подготовительной работы, нам пока не осилить подобное.

Отправив гончаров за камнями под очаг, я спросил у Милха, есть ли среди его людей мастер по дереву. Ведь если появится возможность приготовить хоть какой-то суп то и ложки нужны. С этим может справиться и ученик плотника, было бы чем, и из чего. И то и другое у нас есть, осталось мастера найти. Милх окликнул одного из ребят и, показав на меня, сказал тому:

- У Семеса есть для тебя работа, ты же учился плотничать? Вот он и хочет тебе что-то поручить.

Милх видимо специально не стал отдавать распоряжение, предоставив это сделать мне. Я поблагодарил его кивком головы, понимая, что тем самым он признает за мной старшинство не только в заготовке продуктов, но и во всем остальном.

- Как тебя зовут? Аканис? Очень хорошо. Так вот, Аканис, если сможешь то сделай ложки нам всем, так как руками жидкую еду есть как-то не сподручно.

Он недоуменно посмотрел на меня потом на Милха. Как видно сказанное мной на моем языке слово ложка здесь звучит по-другому и я стал пытаться объяснить с помощью жестов, что же мне понадобилось от него.

Милх понял быстрее и сказал мастеру, что тот должен сделать едло для каждого из нас. И при этом протянул тому свой нож из бронзы.

Ага, значит ложка это едло. Буду знать, еще одно слово в мой словарный запас.

- Вот и хорошо, что понял, ну а берай, вон тащат наши ребята, выбирай, что тебе нужно.

Хорошо еще, что есть хоть какие-то специалисты, надо будет выяснить, кто еще из оставшихся пацанов, может что-то делать. Хотя, как мне думается, все эти так называемые мастера всего лишь дети мастеров, и наверняка то, что и смогут сделать, только видели, как это делали их отцы, ну может немного помогали, не больше. Это не я, который если что-то и умел то знал досконально. Но и у меня многое почерпнуто из просмотра интернета, без практики, как и у этих ребят. Там в последнее время я и черпал знания. Как их применить здесь, и можно ли это сделать, только время покажет.

После того как в два захода ребята принесли топливо и его оказалось больше чем надо я их остановил и поставил следующую задачу:

- Нам надо соорудить столовую, которая ночью будет и спальней для вас. - Ясно понятно, что никто ничего не понял.

Я и не стал больше ничего объяснять. Потом поймут. А сейчас я отправил всех сносить камни в одно место. Сам стал выбирать это место, чтобы недалеко было от грота, и чтобы не очень заметно было со стороны обрыва, где был проход на берег. Также подобрал несколько сухих жердей, чтобы поставить по углам и обложить затем камнями, более длинные палки оставлял для того чтобы связать жерди между собой. Сверху я планировал вначале растянуть накидку, что досталась нам в качестве трофея, но потом, прикинув, что нам предстоит неоднократно совершать прогулки, и за водой, и за глиной к оврагу оставил ее в покое и стал размышлять, чем же можно заменить ценную вещь. Жердей длинных было явно не достаточно, а без крыши, да еще под палящим солнцем столовая превратится не в место для отдыха, а в место пыток. Большое помещение нам явно не соорудить. Материала не хватало на подобные излишества. Конечно, было бы проще, если бы обрыв был земляным, тогда выкопали бы в обрыве землянку и мама не горюй. Но в каменистом грунте копать что-то подобное просто невозможно. Лопаты что были в употреблении заготовителей глины сделаны из дерева и для камней явно не годились.

Мелькнула мысль использовать шкуру акулы. И сразу тысяча "но", в голове пронеслась. "Но" - это же, как надо потрудиться, другое "но" - постараться снять ее с акулы под пристальным вниманием других акул, и главное "но", ее же надо привести в готовность послужить крышей. Работа явно не на один день, а мне хотелось сразу и все. Как у нашей молодежи там, в оставшемся в прошлом мире. Они взяли моду хотеть все и сразу, не задумываясь над вопросом, кто все это сделает. Поэтому среди молодых так много уже разочаровавшихся в жизни, хотя жизни еще и не нюхали. Не получается сразу, хоть убейся. Работать надо, деньги между диваном и задним местом почему-то не проскакивают.

Может еще что-то можно придумать, более выполнимое на данный момент? Нам бы пока хоть временно что-то соорудить. Я понимаю, конечно, что нет ничего более постоянного, чем сделанное временно. Но на безрыбье и рак рыба, я всегда вспоминаю эту пословицу, когда не из чего выбирать что-то съедобное. Нам бы хоть что-то сделать.

Я опять стал обшаривать местность взглядом в поисках возможного решения поставленной мной перед самим собой задачи. И как не странно появилась зацепка. Взгляд задержался на обрыве. Каменистый, ровный, чуть-чуть придется его подровнять, но это некритично. Будет готовой стенкой будущего строения. Рядом, метра через три, выкладываем плиты песчаника в качестве второй стены. Пусть эта стена будет широкой, зато не расползется. Тогда тех жердей, что насобирали ребята по берегу, хватит на решетчатое перекрытие. Сверху набросаем сухих листьев ламинарии, ее по берегу много накидано. Для связки жердей можем применить ремни, что нарежем из шкуры акулы, причем в сыром виде. Высохнет, будет крепче каната.

Идея мне понравилась, и я стал объяснять ее Милху, в надежде что он и займется вместе с ребятами ее исполнением. Он идею ухватил сразу, и внес несколько предложений по более успешному ее выполнению. Одна из них это все-таки сходить за глиной. Тем более что и воду необходимо было принести из нашего колодца. Я пока отверг подобное из-за боязни нарваться на стражников Пилоса.

Хорошо все-таки, когда вас много, мне было в кайф наблюдать, как все работают, что у всех есть дело. А самое главное я стал думать об этих людях уже не как о дикарях, которым все пофиг. Я увидел, что при хорошем отношении к этим, по сути, еще юнцам, они вполне адекватны. Подкормить их еще и вообще будет, я думаю, нормалек.

Продолжая смотреть за ходом работ, я только иногда вмешивался в их процесс. Сам же искал возможности сохранения хотя бы того что успели заготовить сегодня. Никогда бы не подумал, что мне удастся такая афера, как эта охота на акул. И даже предположить не мог, что заодно и от птиц избавимся. Не знаю хорошо это или плохо для нас, но мы пока могли безбоязненно находиться на местности. То, что мне успел рассказать про этих ерликов Милх, меня естественно не успокоило, но страха стало меньше. И в связи с этим засела в голове какая-то мысль.... Ох уж эти мысли! Но что-то меня задело в его рассказе, что-то такое, что очень важно. Никак не могу вспомнить. Может пригласить Милха и вновь завести разговор о птицах. Да, наверное, так и надо поступить. Люди и без него теперь уже знают что делать. Да и вообще надо с ним познакомиться поближе, чувствую, что без его поддержки мне не обойтись. Вот после обеда и поговорим, тетя приглашает всех на обед. Успели с девочками на углях запечь мясо акулы. Ну и правильно, чего пропадать добру. Пусть едят, с сытым человеком легче разговаривать, да и работать лучше на сытый желудок. Пусть и не очень вкусно, без соли, без приправ, без хлеба, но все лучше, чем ничего.

Я воочию убедился, как люди похожи своим поведением на животных когда изголодавшись и не получая требуемых телом калорий на протяжении длительного времени вдруг получают возможность самостоятельно брать с общего стола еду. Между вмиг собравшимися возле импровизированного стола юношами моментально вспыхнула если не драка то ссора точно. Куски жареной на углях рыбы мгновенно были растащены, и в результате кто-то схватил много, кто-то мало, а кто-то остался вообще без ничего. Пришлось мне вмешаться и с помощью Милха мы заставили все вернуть на импровизированный стол.

- Никто не имеет права брать со стола без разрешения старшего. - Возмущенно начал говорить Милх. Старший у нас вот он, - Милх приобняв меня за плечи продолжил - благодаря ему мы имеем возможность не голодать. Здесь его дом, его семья предоставила нам кров и еду. Нам всем предстоит вспомнить, что мы люди, мы уже не эллану, мы элланизес так и ведите себя достойно. Еды хватит всем, вы сами участвовали в охоте на зверя и всем будет выделена его доля.

Он немного помолчал, видимо собираясь с мыслями, а затем стал уверенно говорить, обращаясь не только к своим товарищам, но и еще к кому то незримо присутствующему здесь. Такой речи от него я не ожидал. Зато почти все понял сам, без переводчика. Он сказал:

- Мы все знаем, что боги на нас обиделись, и пришлось нам познать их гнев и проклятие. Нет, на земле не остановилась жизнь, не прекратился рост, листья на деревьях не завяли и не облетели, трава все также зелена, плоды в садах не засохли, виноградники все также полны тяжелыми сочными гроздьями. Голод не грозил нашим семьям. Но боги узрели, что мы погрязли в нежелании выполнять их волю, наши семьи нарушили законы, которые написаны были ими и нашими предками. Наши жрецы, выполняя волю богов, послали нас сюда, чтобы мы могли в полной мере познать гнев богов. Мы немногие кто остался жив и нам приходится исправлять ошибки наших родителей. Мы готовы были и дальше нести столь тяжелую ношу, готовы были принять свою судьбу, что уготовили нам боги.

Но вот появился человек, который вмешался в нашу судьбу. Он освободил нас от унизительного рабства, он дал нам кров, он дал нам пищу. Он дает нам возможность жить и надеется на лучшее. Это значит, что боги над нами сжалились и послали его к нам, чтобы он мог нами повелевать и направлять наш дальнейший путь во славу наших богов.

Милх отошел чуть в сторону, поклонился и произнес, обращаясь уже ко мне: - Спасибо тебе Семес, за то, что дал нам способность чувствовать себя людьми, а не скотом. За это мы все тебе станем служить, мы считаем себя твоими младшими братьями и никто из нас не предаст тебя ни в горе, ни в радости. Прими от нас клятву верности.

Я немного от всего сказанного был в замешательстве. Как-то неожиданно все получилось. Хоть бы предупредил меня как себя вести в такой ситуации. Или все это произошло спонтанно, и он сам не ожидал от себя подобного? Но не стоять же с глупым выражением лица перед всеми. Тем более что они преклонили колено и стоят так в ожидании. Только вот чего? Как я должен реагировать? Да и надо ли это мне?

Вставшая незаметно рядом со мной Ротана тихо шепнула: - Скажи, что рад такому братству и берешь к себе на службу всех. Обещай заботиться о них и защищать.

Я понял, что мне не отвертеться от новой напасти. Каким образом я смогу о них заботится и защищать? Я что местный нувориш, или олигарх, который не знает, куда деньги девать? Я в своей прошлой жизни всегда отнекивался, когда меня пытались заставить командовать людьми. Хватало того что был инженером, а в последнее время главным инженером стройки военного городка. Меня пугала сама мысль решать судьбы людей, распоряжаться ими, чувствовать, что именно от тебя зависит человек и его судьба. А здесь не успел, как говорится вылупиться, а тебе пророчат вновь на шею хомут. И в тоже время, если подумать...? Если не я, то кто? Обуза - несомненно. Большая ответственность - не отвернешься, так и будет. Особенно с моим характером. Всегда на меня вешали невыполнимые дела. Потому что знали - отказаться не сможет. Кто везет того и загружают. И даже зная это, я никогда не отказывался оказать помощь ближнему. Вот и сейчас. Надо Федя, надо.

- Хорошо, я беру на себя заботу о вас, я чувствую, что с вами мне будет легче делать то, что доверили мне сделать боги. - О боже, что я несу, я их богов даже не знаю, как звать. - Я клянусь быть с вами всегда и везде. Защищать вас и кормить. - Ну да, точно, осталось ложечку припасти для более удобного кормления. - Я клянусь быть вам братом. - Во, блин, хорошо бы еще хоть узнать, кого и как зовут. - Я обещаю сделать вас непобедимыми воинами, умеющих владеть всеми видами оружия. - Меня бы еще кто научил этому. - И пускай еще, мы слабы, и совсем не воины - не в бровь, а в глаз - но мы уже братья и у нас с вами братство не на один день, а на века. - Срочно придумать название, что-то типа "Смерть акулам". - Я же вам всего лишь старший брат. - Как бы еще себя обозвать. Может президентом? Ага, точно, президент холдинга "Смерть акулам", а вот тут есть над чем подумать, можно и посоветоваться будет. Я же пока не знаю, как у них тут называется человек, который имеет в подчинении людей. Да и славословие завязывать пора. А то все на слюни изойдут. - Клянитесь и вы братья мои в том, что всегда будете рядом со мной, и никто никогда на меня не поднимет руку. - А вот это правильно. Новый Брут нам не нужен.

Неожиданно для меня все кто стоял передо мной, хором прокричали: - Клянемся! Клянемся! Клянемся!

У меня слегка запершило в горле и на глаза навернулись слезы. Что не говори, а момент получился волнительным. Да и по виду ребят, тоже что-то почувствовавших в себе необычное, душевное, было заметно это волнение. Вот тебе и дикари....

- С этого дня знайте - я решил начать сразу с дисциплины и правил хорошего поведения - всю пищу раздает наша сестра, Ротана. Она и только она решает, кому, сколько давать из еды. Она увидит дела каждого из вас и решит, кто чего достоин. Пусть это пока будет пища. Потом будут и другие поощрения за результат. Каждый из нас будет показывать свои достоинства, свои умения, свои подвиги. Ничто и никто не останется не замеченным. Каждому по его заслугам. Независимо от того кто чем будет славен и заметен. Любой труд требует уважения и поощрения. Только не лентяй, только не трус, только не тот, кто не уважает наше братство.

Ну а что? Все правильно. Неизвестно конечно, что будет в дальнейшем, но сегодня это выход для всех нас.

Ротана отнеслась к моим словам очень серьезно. Она поклонилась мне и произнесла: - Слушаюсь и повинуюсь мой господин.

Ох! Что-то мне говорит, что я не то делаю. Вот уже и у тети стал господином, а там глядишь недалеко и до вашсиятельства. Может, не нужен весь этот балаган? Как думаешь, Федя? Или опять произнесешь свое сакраментальное: - Надо Федя, надо. - Ну да ладно, где наше не пропадало. Будет время, будет хлеб. Или не так? Может - будет пища, будет дело. А, в общем-то, какая разница. Хоть как говори, а воз везти придется тебе, ФЕДЯ.

То, что все произошедшее мне еще предстоит обдумать, я не сомневался. Но это потом. Сейчас пока есть пища люди будут делать все, что я скажу и этим надо пользоваться. Так, не забыть бы, я, кажется, хотел поговорить с Милхом, особенно после всей этой ...., даже не знаю, как все обозвать, клоунадой как-то уже не хочется, процедурой - не покатит, историей...., да, так будет вернее, сегодня начало истории на этом острове. Новейшей истории! Не помешало бы и сто грамм принять, по нашим русским понятиям каждая сделка требует подтверждения, или печать надо ставить или в ресторане обмыть.

Я старательно пытался за всеми этими шутками скрыть свою растерянность. Я хорошо знал себя, того который жил там, в другом мире, и отлично понимал, что если даже эти люди делали все просто потому что так легче выжить, то я уже по другому не смогу. Вывернусь наизнанку, но сделаю все что говорил.

Тем временем Ротана наводила порядок приема пищи и у нее это хорошо получалось. Казалось бы, что тут такого? Раздатчица еды. У нас это даже специальностью не называли. Но то, что делала Ротана.... Нет, это не простая раздатчица еды, это мать, это богиня плодородия и урожая. Подходит к каждому индивидуально и с рук на руки передает еду, потом кланяется и произносит:

- Боги даруют тебе пищу из рук твоего господина. Вкушай и помни, кто тебя кормит.

Это получается у нее торжественно и в тоже время просто. Пиарит меня, только шум стоит. Не знаю, понимает она что делает или у них так принято? Но хорошо, черт возьми. Тьфу, тьфу, как бы не сглазить, да и черт тут явно ни при чем.

Стол надо сделать, причем большой, чтобы мы все могли сидеть за ним. Общая трапеза сплачивает коллектив. Не зря наши князья так делали, ох не зря. Знали, как электорат умаслить, знали и делали. Тем самым привязывали к себе людей. Вот я и говорю себе, что нам нужен стол. Он и для приема пищи и для совещаний подойдет.

- Федя! Друг! Может, спустишься на землю. Нет мечтать, конечно, не вредно, но не увлекайся чересчур. Какие на хрен совещания? С кем? - Я понял, что в первую очередь надо себя приводить в норму, ведь и правда, тут столько дел надо сделать, а я увлекся непонятно чем. И это не в первый раз.

Милх, как и я ел торопливо и постоянно смотрел на меня, видимо ему было невтерпеж, узнать мое мнение по всему, что произошло у нас тут. Я сделал вид, что все идет, так как и должно идти и в разговоре с ним сразу перешел к вопросам волнующих меня.

- Милх, скажи, как много стражников у Пилоса? Чем они вооружены? Насколько нам надо бояться их?

- Был период, когда меня взяли в стражники. - Отвечая мне, Милх продолжал меня сканировать, так и не поняв пока, что я собой представляю, и возможно пытаясь понять, правильно ли он выбрал для себя позицию или поторопился. Тот еще парень, с хитринкой на уме. - Да, не удивляйся, я был стражником, целых полгода. Но так как я отказывался убивать людей, то меня вскоре с позором выгнали и перевели в доулоны. В поселении нет другого общества. Или ты доулон, или стражник.

- Погоди, а как же мастера? Они что, то же рабы?

- Рабов у нас нет, есть только доулоны, или мастера, которые живут отдельно от остальных, могут свободно передвигаться по территории, могут иметь двух женщин.

- Кстати, женщины? Они вместе с мужчинами живут?

Женщины собственность Пилоса, он может ими распоряжаться, как захочет. Может их давать мужчинам как награду, или просто своим наиболее близким людям. Взрослых мужчин среди жителей Пеластониса мало, в основном подростки. Некоторые из них переводятся в разряд стражи, и тогда у них появляются, и женщины, и много еды. Я оказался не способен быть стражником. Мое отношение к убийствам вновь прибывающих с материка было Пилосу не по душе. Я должен был умереть, так как мешал Пилосу и его людям. Меня уже не первый раз избивали, ты стал свидетелем очередного, если бы не твое вмешательство, то в этот раз меня убили бы точно. И меня и Бира с Тиром. Стражники узнали, что мы хотим убежать, и чтобы это не стало примером для других, они должны были утром убить нас всех троих. Я теперь твой должник и ты на меня можешь рассчитывать как на самого себя. Я уже понял, что ты по виду вроде такой же мальчишка, как и многие другие в поселении, но в тоже время выше всех на голову, ты как жрец, все знаешь и умеешь.

- Все это хорошо Милх, я все это понял, давай вернемся к нашим баранам. - Заметив, что Милх смотрит с недоумением, я поспешил поправить себя. - Я говорю, что неплохо бы мне узнать более подробно про стражников Пилоса.

- Ну, я и рассказываю, ты не перебивай только. Таких стражников в войске Пилоса саран хорты. - Он показал четыре пальца, а сказал немного по-другому, но я его понял именно так. - В хорте эпта воинов. - Тут у него пошли в ход обе руки, а я узнал новое слово - семь. - Так как эна хорту мы уничтожили, то остались триа. Все вооружены копьями без наконечников и дубинками. - Мне многие слова из его рассказа встречались впервые, и я решил, что буду переводить их для себя, как понимаю. Потом если что-то непонятно будет, переспрошу. - В каждую хорту, если она выходила за пределы Пеластониса, выдавался вот этот бронзовый меч и дио (два) ножа, тоже из бронзы. Копья тоже с наконечниками из бронзы. Возвращаясь, домой стражники возвращали это оружие в дом Пилоса. Очень редкое для нас оружие, очень дорогое. И не только здесь, но и на материке. Никто не имел права носить подобное оружие без разрешения. Ну, ты это все и так знаешь.

Я не знал естественно. Но и не стал утверждать обратное, просто мотнул головой, соглашаясь с Милхом.

- Кроме четырех хорт есть вооруженная личная охрана Пилоса. Они хоть и не имеют бронзового оружия, зато сами по себе очень большие и сильные люди. Всего их экси (шесть) человек. Есть у Пилоса еще семья, не знаю точно, родственники они или просто подельники. Выслали их сюда всей кодлой, как разбойников. Они смогли достичь острова, смогли противостоять встречающей их хорте, и захватили власть у прежнего хозяина острова. Так мне рассказывали во всяком случае. Люди даже не помнят, когда это было и как, но с тех пор эта семья и верховодит на острове. Они тут закон, власть, вершители наших судеб.

Я понял, что с нашими возможностями соваться в поселение и пытаться, как они сами сделали в свое время захватить власть, не стоит. Слишком неравнозначны наши силы. Но меня интересовали еще и другие моменты.

- Милх, а сколько вообще проживает в Пеластонесе людей? И как распределяют еду между ними? Короче рассказывай все, что знаешь про этот город.

- Городом его трудно назвать. На материке там да, там несколько больших городов есть. А здесь всего лишь небольшое поселение. Количество проживающих в нем людей не превышает..., - Тут он замешкался, видимо с математикой у них туго, если простые числа еще как-то смог обозначить, то более крупные числа назвать не может. - Много людей, больше чем стражников в несколько раз. - Нашел все-таки он выход. Я, понимая, что это мне не узнать точно, подтолкнул его на продолжение рассказа. Он и продолжил.

- Небольшие поля вдоль реки Пеласта разделены на небольшие участки, которые обрабатывают доулоны. Для этого люди разделены на хорты. От полученного урожая каждая хорта отдает половину урожая Пилосу, а остальным зерном питаются сами до нового урожая. Три урожая должны получить хорты до разлива реки. Количество участков всегда одно и тоже. Если появляются лишние люди, и если они не стражники или мастера, то значит они лишние люди, и подлежат уничтожению. От того сколько появится свободных мест в этих хортах зависит судьба вновь прибывших с материка.

- А сколько участков всего в этой долине? - Я решил узнать, сколько людей все-таки в поселении с другого конца. Но не получилось. Ответ был такой же. - Много.

- Какие мастера есть в поселении, и откуда они появляются, если все взрослые мужчины уничтожаются при одном только появлении их на острове?

- Пилос, опасаясь повторения проведенной им операции по захвату власти на острове, заставляет стражников уничтожать всех мужчин из числа вновь прибывающих. Оставляет только женщин и детей не младше десяти лет и не старше тринадцати лет. Если кто-то из мальчиков обучался мастерству у своего отца, то его переводили в категорию подмастерье. В поселении есть хорта горшечников, есть хорта строителей, самая богатая хорта - это водные мастера, они разносят воду и берегут ее, очищая от грязи и мусора. За готовые изделия мы с мастерами делимся едой. Они хорошо живут по сравнению с остальными.

Я внимательно вслушивался в рассказ Милха, все, что он говорил, мне было интересно не только как желание узнать, где я нахожусь, и во что мне предстоит вляпаться, но и как желание кое-что тут изменить и сделать, как мне уже казалось, гораздо лучше. То, что они живут подобным образом уже не одно столетие, меня как-то не смущало, и желание прогнуть этот мир под свои понятия, я воспринимал как само собой разумеющее. Ведь я нести буду свободу и прогрессорство. Они мне должны ноги целовать за это. Я смелый и отважный, я, который легко разгромил, целую хорту и освободил от рабства людей. Необходимо срочно освободить и других....

- Стоп, стоп, стоп. Кажется, в моей голове опять появился Семес. То, что сейчас мелькало в мыслях - это слова пятнадцатилетнего юнца, но никак не семидесятилетнего старика. Иногда в унисон с моими мыслями сюда вклиниваются и мысли Семеса. Нужно каким-то образом контролировать себя, а то вскоре я полностью стану им, с его мыслями, желаниями и понятиями. А это не есть хорошо. Для меня конечно, для Федора Геннадьевича.

Семес, Семес - мой брат махал с вершины обрыва, я его специально поставил туда, чтобы вел наблюдение. У него это получается лучше всего, да и наблюдение за окружающей местностью, морем и воздухом просто необходимо, на данный момент особенно. Людей много, шума крайне как много, меры безопасности никто не соблюдает. Привыкли, что охранники раньше вели наблюдение, - Семес, - продолжал вопить Силх - в море опять змеи гоняют акул.

- Может они на нашей стороне, эти змеи? Специально гоняют акул от нашего берега? Не знаю, не знаю, вряд ли такое возможно. Просто и им чем-то питаться надо, планктоном как наши киты они сыты не будут. Это хищники! Так что акулы для них вполне могут стать добычей. Но ведь и нам это на руку. Пока они тут, наших опасных морских соперников можно не опасаться.

Я поделился своей догадкой с Милхом и Биром, и вскоре мы опять спрыгнули в бассейн, чтобы продолжать заготовку мяса акулы. Ротана вместе с девочками таскала от нас корзины с так необходимым нам всем продуктом.

К вечеру возле нашего грота была навалена большая куча мяса, которое теперь мне предстояло каким-то способом сохранить. Нет, мне одному это физически не по силам, но моя память может пригодиться наверняка. Но сколько я не напрягал ее, ничего кроме банальных шашлыков и вареной в горшке рыбы в голову не приходило. Хорошо хоть тут нет мух и другой мелкоты, которая любит подобные места.

- И это большой плюс - я вспомнил, вспомнил, что на севере, у нас на земле, люди всегда обходились без соли. Рыбу резали на лоскуты и вялили. Ну и что, что получается юкола, так ведь ее можно гораздо дольше хранить и можно будет брать с собой, когда на далекие расстояния придется уходить.

Я позвал своих помощников, которые в настоящий момент занимались очисткой от разлагающихся трупов охранников и других нечистот, скопившихся возле нашего столь необходимого нам бассейна. Вот только каким образом очищать его внутри? Задачка.... Змеи тут же хватали все, что скидывали люди в океан. Милху пришлось даже привлечь к очистке еще несколько человек. Тоже верно, пока морские полицейские рядом, акулы боятся здесь даже показываться. Вот так-то, и у нас появились навыки, можно сказать даже умение. Заготовку мяса акул можно пустить на поток, опыт, а самое важное - знания, уже есть.


****

Если бы Милх не напомнил мне, что я о чем-то хотел с ним поговорить, то вероятней всего я бы и не вспомнил. Во всяком случае, сегодня точно. Я еле-еле смог доплестись до грота, где с помощью Ротаны улегся на свою постель. Казалось, ничто меня не сможет поднять с лежанки, настолько я устал, и для меня было полной неожиданностью увидеть рядом Милха. Уж кто-кто из нас нуждался в отдыхе то это как раз он. Для него не только этот день был трудным, для него все дни, проведенные на этом острове, были сплошной чередой трудных и опасных будней.

- Милх, ты же тоже устал. Ложись рядом, отдохни. День очень уж напряженный нам выдался.

- Трудный, очень трудный, но радостный. Отдыхать нам пока некогда. Ты же сам говорил, что если не переработаем мясо Нэт сегодня, то завтра его можно выкидывать. Вот мы и работаем, я же пришел к тебе, потому что ты хотел со мной говорить. Но если устал сильно, то я потом приду, отдыхай.

- Милх, приляг рядом, нам действительно надо поговорить. Нам без разницы в каком положении находится, но так хоть тело отдохнет немного, а говорить это не камни носить, можно и лежа.

- Ну и о чем ты хотел со мной говорить? - Опять спросил Милх, устраиваясь рядом со мной.

- Так твои ребята сейчас что делают? - Начал я. - Увидят сейчас, что тебя нет рядом, и все бросят. Они тоже ведь за день устали.

- Развели еще один огнь, жарят мясо, другие режут его на полоски, как ты показал, и раскладывают на камнях для того чтобы подсохли, все что смогли повесить сушиться на жерди, уже повесили, в горшках тоже варят Нэт. Спать придется на воздухе, но нам не привыкать. Только вот Селх нас напугал, он сказал, что тут змеи есть, все стали бояться.

- На ночь всем надо будет возле костров устраиваться, змеи огня, как и любые другие звери, должны остерегаться. Точно не знаю, но так хоть какая-то защита будет, да и змей здесь пока я много не видел. Одну мы убили и еще где-то одна затаилась. Тут им, как мне кажется, охотиться не на кого. Только в водоемах могут что-то поймать. Но нам ночью там делать нечего. Мы первое время тоже спали на воздухе и ничего с нами не случилось. Ты потом успокой всех, так и скажи, что я уже убил змею.

- Селх уже и так нам рассказал, как вы сражались со змеем. Не знаю, как здесь, но там, в селении, нам приходилось встречаться со змеями и несколько человек погибли от укусов этих тварей. Они хоть и не большие по размерам, но незаметные и очень быстрые. В основном они живут возле реки, питаются рыбой. И если их не беспокоить, то на человека не нападают. Много подобных тварей живет в горах и за ними. Вниз, к людям, редко кто из змей спускаются. Для них здесь еды нет.

- Расскажи мне Милх о горах, и о Ерликах. Я мало что знаю о птицах, только по рассказам тети. Тебе же приходилось воевать с Ерликами? Как это происходило?

- Я уже говорил тебе, что мой отец изучал повадки птиц, он уже мог точно предсказать, когда появятся много птиц, а когда только тройка. Он несколько раз выходил в горы, чтобы как можно ближе подойти к ерликам. Именно там, в горах и живут птицы. На возвышенностях, видимо, чтобы никто к ним не подобрался. Огорожены гнезда дополнительно берай, там есть и крупные и мелкие палки и все это переплетено между собой. Отец отметил тогда, что внутри гнезда были птенцы. Это было примерно в это же время, как и сейчас. Поэтому я сказал тебе, что пока птенцы будут живы, никто из других птиц на территорию этой семьи не прилетит.

- И даже если птенцы будут умирать от голода никто не придет им на помощь? - не утерпел я и задал вопрос.

- Этого я не знаю, еще ни разу не было такого, чтобы всю семью убили. Если они летали на материк и там попадали под стрелы, то все равно кто-то в семье оставался живым. Как и что будет сейчас с этими птенцами, я сказать не могу. Знаю точно, что на территорию другой семьи ерлики никогда не залетают. Отец так и говорил, что можно бороться с птицами, только надо это делать поодиночке. Подбираться к гнезду одной семьи и пытаться там их убить. На помощь никто не придет. Но он понимал, что те несколько семей, что поселились на материке, ничего не значат. Их- то можно убить, а вот тех, что на островах живут, уничтожить не удастся до тех пор, пока люди не научатся пересекать море. Именно за то, что отец предлагал, как можно избавиться от опасности со стороны птиц, его и всю нашу семью жрецы отправили на остров.

Милх замолчал, видимо вспомнил своего отца и вновь заговорил только тогда, когда я его попросил продолжать рассказывать.

- Ерлики просто не понимают, что кто-то может им угрожать. Они привыкли, что здесь в этом мире никто на них не нападает, они сами решают напасть или не напасть на кого-то. С тех пор как люди научились убивать ерликов, они очень редко появляться стали на материке. И если прилетают, то собираются большой стаей. Тогда они приносят большую беду людям. Они не только животных уносят, но и маленьких детей, а иногда и взрослого человека. В это время надо прятаться от них в домах, и чем быстрее, тем целее будешь. Очень быстры они, когда охотятся, заполняют все небо и первыми жертвами, как правило, у людей бывают воины. Птицы нападают на них и когда разгонят стрелков, начинают разбойничать и хватать других людей. Подхватив кого-то, они улетают в сторону своих территорий. Если ей тяжело, то она бросает свою ношу вниз и подхватывает другую. Но так редко бывает, обычно справляются и улетают с ношей в когтях. Ты же видел, какие у них мощные лапы, а когти даже доспехи воинов пронзают.

- Что-то мне не понятно немного, ты вот говорил, что они не общаются друг с другом, но в то же время собираются в такие большие стаи. Почему?

- Отец говорил, что это происходит тогда когда подрастают птенцы. Ерлики, таким образом, обучают своих подросших детенышей. И происходит это перед сезоном дождей. Одновременно таким способом появляются новые семьи ерликов, или дополняются старые семьи новыми членами, из молодых птиц. Такое нашествие продолжается четыре дня.

- И много, получается, убить ерликов у воинов в этот период?

- Самое многое, что удавалось подстрелить стрелкам, насколько я знаю, это десять птиц. - Милх чтобы обозначить количество, поднял обе руки с растопыренными пальцами. - Но и со стороны людей потери могут доходить - он четыре раза мотнул своими руками.

Я понял так, что сорок человек становились жертвами нашествия птиц на материк.

- Животных гораздо больше уносят.

- А какие животные на материке имеются? - Мой вопрос поставил Милха в явное недоумение. С чего бы это я такой вопрос задал, уж что-что, но какие животные имеются на материке, знает любой ребенок. Я поспешил поправить свой вопрос.

- Нет, не то я хотел спросить. Я имел в виду, каких животных птицы в основном забирают?

- Хватают любых, но если ей тяжело, то бросает сверху вниз и подхватывает другую животину. Птенцы пока еще слабые, но, тем не менее, пытаются брать, как и взрослые особи крупных животных, а потом им приходится бросать вниз свою добычу и искать по своим силам. В основном коз тащат, коровы для них тяжеловаты, даже для взрослых особей. Лошадей даже не пытаются схватить, да и убегают те от птиц, не даются.

Называл он животных на своем языке, и этих слов в моем словарном запасе еще не было, но я смог догадаться, что это именно те животные, которых представил для себя. Пытаться более подробно узнать у Милха, какие тут животные имеются в наличии, я не стал, отложил это до разговора с тетей.

- А когда сезон дождей здесь на острове начинается? - Я заметил, что Милх опять на меня посмотрел с недоумением. - Отличие есть от материка или нет?

Все-таки мало я еще знаю о месте куда попал. Тетю надо еще будет поспрашивать, а то таких простых вещей не знаю. А объяснять Милху, что тут помню, а тут нет, как мне кажется, ни к чему. Вождь должен все знать, все уметь, все предвидеть. Иначе, какой тогда из меня вождь, если не знаю самых простых вещей. Я попытался придать своей физиономии умное выражение лица. Мол, я так спрашиваю, потому что только мне известно, что из этого следует.

Как я понял из общения еще со своими родственниками, здесь выражение лица, очень хорошо понимают аборигены и оно играет значительную роль в разговорах, также как и жесты. Совсем как в Индии у танцоров. Любой жест может что-то обозначать. Я уже неоднократно ставил в тупик своей мимикой тетю, только то, что все знали о том, что я многое забыл, меня выручало. Но это с родными, а здесь, в разговоре с Милхом, это не прокатит. Он следил за моим лицом внимательно, даже приподнялся и облокотился на локоть, чтобы более тщательно следить за выражением моего лица. Поэтому пытаясь придать своему лицу именно то выражение, которое как мне казалось, более всего отражает суть разговора я и корчил рожи, чем, несомненно, заинтересовал Милха. Его глаза все больше и больше напоминали мне глаза собаки, которая пытаясь понять, что говорит ей хозяин, делает умное выражение своих глаз, тем самым давая понять, что все понимает, но выразить не может своих чувств, не говоря уже о том, чтобы что-то сказать.

- Я спрашиваю когда пойдут здесь дожди для того чтобы понять в каком сейчас возрасте находятся птенцы, что остались одни. Смогут прокормиться сами или нет?

- Нет, конечно, сами себя птенцы не смогут прокормить, сейчас только середина жаркой Ра. До сезона дождей надо пройти очень жаркую Ра, желтую Ра, потом хмурую Ра, облачную Ра и уже после него будет дождливая Ра. Собираются птицы в стаю и летят на охоту в период облачной Ра.

Я понял, что ничего не понял. Опять проблемы со знаниями об этом мире. По всей видимости, Милх сейчас перечислил своего рода наименование месяцев. А вот, сколько дней в каждом из них как-то необходимо узнать, да и вообще пора уже узнать, сколько часов в сутках, сколько месяцев в году, сколько дней в месяце и еще кучу всякой всячины, без которой трудно ориентироваться здесь. Еще один просветительный разговор с тетей становился для меня, просто необходим. Пока же я смог понять, что до становления птенцов на крыло времени еще много.

- И что это нам дает? - Я опять сделал морду кирпичом и задал наводящий вопрос:

- Милх, как думаешь после того как сдохнут птенцы от голода, новые ерлики могут появиться на этом месте?

- Не знаю, таких наблюдений отец не проводил. А зачем нам это знать? - Задав вопрос, он тут же попытался высказать свое мнение по нему. - Разве только чтобы узнать существует связь между взрослыми птицами или нет? Я думаю, что только тогда когда они собираются вместе, вот тогда они и узнают как-то о том, что кого-то из них не стало.

- Может быть, или так и есть на самом деле. Ведь те сигналы, что издают акулы, когда попадают в беду, птицы прекрасно слышат и спешат в это место. Расстояние при этом большое, и, тем не менее, они его слышат.

- Нет, не слышат. Отец говорил, что подбирался к ним очень близко и если бы они могли слышать так хорошо, то ему никогда бы не подобраться к гнезду.

- Но как же тогда они появляются всякий раз, когда мы загоняли акул в бассейн? Должен быть какой-то способ, я не знаю..., ну, может, ультразвук какой-нибудь или еще что-то?

- Не понимаю, о чем ты хочешь сказать? Отец говорил, что возможно птицы разговаривают между собой мысленно, потому что ни одна из птиц не издавала звуков, они понимали друг друга молча. Так и акулы тоже не издают звуков, они тоже молча передают свои сигналы о том, что попали в беду. Наверное, и у птиц и у акул свой язык, и сигналы могут услышать на большом расстоянии.

Я понял, что Милх в этих вопросах, так же ничего не смыслит, как и я. Я то хоть знал, что в данном случае возможным может быть и телепатическая связь. А может еще какое-то сверхчувственное восприятие, которое мне совершенно не известно. Те же радиоволны, например. Они могут на очень большие расстояния действовать.

Мне важно было понять, что ожидать в данном случае, когда погибла вся семья ерликов. Прилетят на выручку другие или так и останутся птенцы в беде без помощи? И ожидать ли нам, что на сигнал акул о трагедии, постигшей их, прилетят соседи ерликов, взамен погибших? От этого многое зависело в нашей дальнейшей жизни. Тем более что мучивший меня в последнее время невнятный вопрос уже вырисовывался. Можно сказать даже - обозначился. Я понял, что при появлении разговора о ерликах у меня возникло подспудное желание их использовать, подчинить их себе в своих целях. Вот и сейчас мне на ум выплыла картинка. Еще там, на Земле, я, как-то заставляя что-то делать сына, не мог его оторвать от книги, которую он увлеченно читал, и естественно меня заинтересовало, чем так увлекся сын. Вот и вспомнил сейчас, что на обложке книги был рисунок художника. Кто этот художник я тогда так и не выяснил, но название книги запомнил. Автором был Перумов, и книга называлась "Черная кровь" если я точно помню. Рисунок орла был копией здешнего ерлика. Ну не совсем точной, но очень похожей, и этой птицей управлял человек. Может и не управлял, а просто пассажиром катался. Но именно это меня и натолкнуло на мысль, почему бы не попробовать подчинить птиц себе. Я сразу, еще, когда в первый раз увидел летающую громадину, подумал, что раз она летает и под своей тяжестью не падает, то может и с грузом, то есть с человеком, летать сможет. То, что сила тяжести в соответствии закона Всемирного тяготения действует и здесь - это вполне ожидаемо. Хотя, возможно, могут эти законы слегка и отличатся от земных, иначе непонятно, как такие махины здесь существуют, да еще и летают. Масса тела ерлика намного превышает массу тела той же ласточки на земле, тем не менее, эта "птичка" летает нисколько не хуже. И наверняка не только за счет своих больших крыльев. Самое главное, что в этом мире более возможный вариант для преодоления больших расстояний и не придумаешь, самолет купить негде, даже тот же планер пока сделать проблематично. А то, что море недоступно я уже успел убедиться. Да и другие возможности использования птичек появятся, если удастся с ними "договорится".

Так что, осталось совсем немного - приручить птиц. Взрослую особь даже пытаться не стоит, а вот птенцов попробовать можно. Вот только, как и чем их кормить? Тут себя не в состоянии прокормить, а птенцов тем более. А когда вырастут? Ой-ё-ё-й! Охренеть и не встать. И в тоже время вряд ли в обозримом будущем появится такая возможность. Очень сомневаюсь. Надо рискнуть. Надо Федя, надо.


****

Мы уже второй день лазим по горам в поисках гнезда. Мы - это я, Милх, Перос и Фетрос. Больше никого не стал брать. Работы в лагере много, и люди там были нужнее. Мне показалось тогда, что наша группа была излишне большая, но Ротана ни в какую не отпускала меня вдвоем, как я и намеревался до этого отправиться в путешествие. Пришлось согласиться и вот сейчас нас четверо.

Понимая, что если мы не спасем от голода детенышей птиц, то уже никогда не сможем попробовать приручить их, я торопился это сделать, боялся, что они погибнут, и мы можем не успеть. Не только их приручить, но и просто спасти от голодной смерти. Ну, может, и сможем, но только не скоро.

Я, если честно, в большей степени боялся, что в наше отсутствие на лагерь нападут воины Пилоса. Оставляя за старшего в лагере Бира, я Ротане потом наедине сказал, что надеюсь больше на неё, и попросил в случае если подобное случиться, то не сопротивляться и не вступать в драку с обученными воинами. Пусть лучше плен, чем смерть. А еще лучше вести постоянное наблюдение и если увидят подходивших к нашему убежищу врагов, то попытаться скрыться до их подхода. Даже если элланизес ввяжутся в драку, пусть дерутся, а ей и детям все-таки надо будет по берегу уйти в сторону гор.

Хорошо, что Ротана настояла взять этих двух парней. Они даже по внешнему виду отличаются от других тем, что выглядят как взрослые воины, хотя как я узнал одному восемнадцать, а другому семнадцать лет. Но в отличие от худосочных и пришибленных бывших рабов они смотрелись вполне солидно. Не толстые и не худые, все было в меру, а особенно хорошо смотрелись переплетенья мышц рук и плеч. И это благодаря тому, что весь свой трудовой день им приходилось работать в кузнице. Оказывается, в поселении была и такая хорта. Пока мы целый день шли к горам, я много чего узнал нового для себя. Вот и насчет кузницы тоже. Я заинтересовался, откуда они берут металл, если изначально при высылке их на остров им разрешается брать только одно орудие труда сделанного из бронзы. И какой из металлов добывается на материке?

Как оказалось, все, что сделано из бронзы, это является собственностью семьи Пилоса. Другого металла здесь нет, но чтобы поддерживать в рабочем состоянии изделия необходимо много раз точить, ремонтировать, что-то новое из старого делать, то есть, как считал хозяин - немного работы. Поэтому хорта кузнецов была меньше по численности, всего три человека. Они справлялись, но работать вопреки мнению хозяина, приходилось много. Сейчас появился еще один, кто хоть что-то знает о металле. Мальчишка совсем, но он знает, каким образом устроена была печь для плавки бронзы у его дяди. То есть у моего отца. Я догадался, что этот мальчишка ни кто иной, как Кир, второй мой племянник. То, что его учили дома этому ремеслу, я со слов своего брата, уже знал. Но, честно говоря, почему-то не уверен был в том, что одиннадцатилетний пацан сможет воспроизвести наладку печи и плавку. Пусть даже и видел он, как это делается, но чтобы все это самому сделать.... Ну не знаю. Я, имея знания по металловедению, и то вряд ли в этих условиях смог бы что-то сделать. А тут мальчишка, только видевший, как это делается, но ни разу самостоятельно ничего подобного не делавший. Боюсь, что в скором времени его труп будет брошен на съедение или птицам, или акулам.

Тем не менее, оба кузнеца были посланы за глиной, так как Кир сказал, что именно из неё делается печь для переплавки бронзы. Третий кузнец с еще одной хортой был послан за топливом для плавки. Интересно, а этот вождь сегодняшний, который Пилос, он что, не понимает что мальчишка это не мастер, даже если и крутился возле мастера. Одно то, что он намерен применять для переплавки кучи бронзового металлома дрова, а не угль, уже это однозначно говорит о том, что планы Пилоса так и останутся планами.

Я так и спросил обоих кузнецов. На что мне один из них ответил:

- Так ведь все наши мастера так начинали. Главное что они видели, как делается то или иное изделие, а научиться делать что-то дельное смогут и потом. Пусть не сразу, но иногда это срабатывает, и мальчишки в дальнейшем превращаются в мастеров. А куда денешься, боязнь обещанной казни, если не будешь стараться, подстегивает очень сильно. Никому же не хочется умирать. Вот и стараются. Правда и Пилос не казнит того кто старается что-то сделать. Дает им возможность делать подобные попытки несколько раз. Если не будет результата, то тогда переводят на другую работу, при наличии мест в хортах, а если нет, то могут и убить.

Что-то я сильно сомневаюсь в мастерстве этих доморощенных мастеров. Хотя им-то здесь особо делать и нечего. Главное, что не из чего. Металл, что попадает сюда, на остров, очень ценится и то, что его мало, даже очень мало, делает его вообще бесценным. Куда там золоту, изделия из бронзы дороже жизни. За утерю или поломку орудий труда из металла может окончиться для виновного смертной казнью. Искать руду здесь на острове, как я понял, никто даже не пытался. Да и зачем?

На материке имеются рудники по добыче меди, олова, серебра, но люди за многолетнее использование и разработку этих полезных ископаемых уже почти полностью исчерпали свои запасы. Поэтому металл дорогой и там, и к его сохранению относятся очень серьезно. Я даже подумал, что действительно есть что-то в действиях жрецов, высылавших лишних людей на этот остров, что-то такое, я бы сказал милосердное. И желание хоть как-то смягчить тяжелую жизнь изгнанных людей налицо. Давать изделие из металла, заведомо зная, что оно или погибнет в морской пучине, или затеряется где-то на острове... - это мне не очень пока понятно.

Я из всех полученных сведений постарался сделать себе зарубку в памяти и даже наметил кое-что на будущее:

- Надо искать руду на острове. Не сегодня, а потом, когда появится возможность. Не факт что найдем, но наличие горного массива, который наверняка является продолжением подобной гряды в море должно предполагать и наличие полезных ископаемых. Ну и пусть что только я, да и то примерно, знаю, что такое руда, и как ее искать. Лишь бы появилась возможность это сделать. Но до этого нам всем еще очень и очень далеко.

Наши труды по поиску гнезда ерликов наконец-то были вознаграждены. Пришлось, конечно, полазить по горам, а они хоть и не очень высокие, но все равно горы. Меня правда несколько пугало то обстоятельство что здесь я нигде пока не видел ни ручьев, ни родников, соответственно и зелень здесь была только в небольших ущельях где, по всей видимости, во время дождей протекали горные бурные реки. Куда потом вся эта вода девалась? Вопрос серьезный для меня, я надеялся найти здесь хоть какие-то запасы воды.

- Милх - я не удержался от вопроса - во время дождей на острове воды много появляется? Если много как ты говоришь, то куда исчезает потом? Ну, то, что часть воды стекает в море понятно, но ведь это всего две реки. Горы же тянутся через весь остров и насколько я понял сток с гор в сторону "пляжа". По идее вода должна собираться где-то в озеро или речушек должно быть несколько.

- Никто из жителей поселения, никогда в горы не ходил - Милх, приостановив свою попытку в очередной раз взобраться на очередной каменный выступ, постарался дать полный ответ - сам понимаешь, ерлики такой возможности не давали. Это их территория и они ее защищают получше, чем люди свою. Именно поэтому они так щепетильно относятся к территориям занятым сородичами и не пытаются ее занять. Куда вода уходит? Только Боги знают, нам это не дано. Они нам дали возможность жить на берегу реки, дали все необходимое, чтобы не умереть от голода, так зачем их гневить и пытаться что-то изменить, что-то узнать. Жрецы всегда говорят, что боги следят за сохранением договора и не позволят сделать так чтобы мы могли навредить этому миру, мы такие же временные жители, как и те же ерлики, нэт, змеи. И они правы, лучше - быть, чем казаться. Мы все со смирением выполняли заветы богов и не моя вина, что отец зашел в своих изысканиях за черту. Жрецы это увидели и наказали. Они не виноваты в этом, такие законы не они устанавливали, они лишь их исполняют. Нам не надо выбирать дорогу в жизни, она у каждого уже предопределена, нам остается лишь следовать ею.

- Тут я с тобой Милх согласен. Если вы идете без цели, то нет смысла выбирать дорогу. Эта аксиома давно известна всем. Но вот сейчас мы с тобой имеем цель, значит, от нас зависит выбор дороги, я прав? То, что вы втроем хотели убежать от воинов Пилоса - разве не цель в вашей жизни? То, что я хочу чтобы вы остались живыми - это разве не цель? Нет готовой дороги в достижении этих целей, зато есть желание ее найти. Я не помню точно, где слышал, но вот то, что запомнил, как раз отвечает на этот вопрос: "Не иди туда, куда ведет дорога.... Иди туда, где дороги нет, и оставь свой след". Так что вам просто-напросто необходимо проложить свою дорогу, свой путь. И оставьте вы свои страхи, что идете не по пути указанным вам богами, вот я, например, иду своей дорогой. Если вы, как и клялись поддерживать меня, пойдете за мной, то и соответственно вместе будем искать свой путь. Будем считать, что боги, оставив мне жизнь, дали возможность идти другой дорогой, и вполне может быть, что это и есть путь, который они указывают людям. Через меня. Просто раньше некому было проложить эту дорогу, некому было повести за собой людей. Как думаешь? Милх, я прав?

Тот, взобравшись наконец-то на возвышение, ничего не ответил на мой вопрос. Он стоял явно в смятении от увиденного, и даже не слышал последних слов. Молча повернулся ко мне, протянул руку помогая преодолеть последние метры подъема, и также молча указал рукой на открывшийся вид.

Привыкнув к голым скалам и камням за весь наш путь по горам, и увидев то, на что мы сейчас смотрели, я ничего удивительного в молчании Милха не нашел. Я тоже был ошарашен и мой вид был таким же удивленным и не верящим. Сразу, в первую очередь, в глаза бросалось озеро на дне небольшой, покатой в сторону него, долины, зажатой со всех сторон горами. Склоны, заросшие деревьями, вверху упирались в каменные скалы, нависающие над ними, а затем устремлялись вниз, окружая яркой зеленью водную гладь озера, и поэтому нам казалось, что они создавали зеленое кольцо вокруг озера. Впечатление именно такое появилось у нас, у всех кто смотрел сейчас сверху на эту живописную картину. Прохода в этот рай через горы я сразу не увидел, его и не было, по всей видимости. Вполне возможно, что это был кратер потухшего давным-давно вулкана. Посередине озера возвышалась скала, и на ней было видно гнездо ерликов. Расстояние хоть и было большим, но это гнездо просматривалось четко. Даже то, что там были птенцы ерликов, нам было хорошо видно сверху. Вот только не понятно было, живые или мертвые. Но даже если и живые, то добраться до них было проблематично. Веревок у нас чтобы спустится по отвесной почти скале вниз - нет, преодолеть воду, в которой бог знает, что и кто может быть, мы вряд ли сумеем. Да и потом, чтобы взобраться на почти отвесную скалу, на которой и разместилось гнездо тоже как-то надо умудриться.

- Ну и что теперь? - Нарушил молчание Милх. - Цель вот она, перед нами, только дороги боюсь нам здесь не проложить. Так что с богами не поспоришь, они точно знают, кому и что можно открыть и показать. Даже занять это место для себя мы не сможем. Придет время, и сюда прилетят ерлики, это ихняя территория, это ихние владения и они людям ничего не отдадут.

- Н-н-да, прямо скажем, ситуация для нас патовая. - Я не обращая внимания на удивление Милха, стал рассуждать на русском языке. - Ты в чем-то и прав друг мой. Для завершения столь необычного эксперимента, у нас нет ничего, только желание. Я пока еще даже не знаю, что могло бы помочь нам добраться до скалы стоящей посередине озера. Но и отступать тоже не хочется. Даже из-за одной только территории, этого чуть ли не рая. Наличие пресной воды, а я уверен, что это пресная вода, зелени, которую мы уже не видели вблизи незнамо, сколько дней, защищенность от внешних источников опасности - это только самые видимые плюсы подобного везенья. Минусы тоже налицо. Вернее вопросы.

Например: - Как спускаться вниз? Или вернее даже, где? Ну что же, давай Федя, и остановимся на этом вопросе. Все остальное будем решать по мере преодоления первого препятствия. И так - необходимо найти возможность спуститься вниз, и лучше было бы конечно найти дорогу, чтобы сразу решить эту проблему.

Поставив задачу своим спутникам смотреть в оба глаза в поисках спуска вниз, я и сам стал внимательно просматривать все это кольцо в надежде найти хоть какую-то промоину. Вода во время дождей должна иметь выходы к озеру. Ведь за счет чего-то озеро пополняется водой, и не пересыхает? Ледников что-то я тут не наблюдаю, значит или во время дождей пополняется водоем или подземные ключи есть в наличии. А вернее и то и другое действует.

- Да.... Хорошее место для себя подыскали птички. Неприступное. Хотя, честно говоря, не понимаю.... Кого им тут бояться? Это им-то, сильным и могучим. А ведь боятся. Иначе, зачем такое гнездо иметь. Или просто по привычке. На земле орлы тоже подыскивают себе гнездовья где-нибудь в недоступных местах. Ладно, посмотрим, если будем живы.

Опять Милх меня опередил, именно он заметил расщелину в каменном поясе. Не понятно было издалека, что она собой представляет, но нам ничего не оставалось, как попытаться воспользоваться именно этой расщелиной, так как больше поблизости ничего подобного мы пока не обнаружили.

Добираться до обнаруженного прохода нам пришлось опять по камням. В общем-то, нам и не трудно было двигаться в этом направлении, если бы не каменные оползни. Старые горные массивы, разрушенные временем, послужили материалом для этой естественной "щебенки", которую и приходилось нам сейчас преодолевать. Того и гляди, что вместе с движущейся вниз по склонам каменной осыпью загремишь и ты. Так и улетишь вместе с камнями вниз. А высота некоторых круч, на мой взгляд, иной раз достигает нескольких десятков метров. Есть куда лететь, и ведь даже завалящей веревки нет, чтобы подстраховаться. Поэтому все мои попутчики шли за мной, а мне приходилось внимательно осматривать прилегающую местность, выискивая наиболее безопасную дорогу. Но все когда-нибудь да кончается, закончились и наши поиски дороги в Эдем.

То, что эта промоина вовсе и не промоина образованная водным потоком от обильных дождей, мы увидели сразу, стоило нам подойти к предполагаемому проходу в оазис. Эта щель в скалах образовалась за счет того что именно здесь природа поспособствовала образованию феномена, который меня очень обрадовал. Здесь оказался выход пласта каменной соли. Нет, не обычной поваренной белой соли, а черной. Меня сразу же сподвигло попробовать на вкус небольшие камешки, по внешнему виду мало чем отличающихся от камней расположенных рядом скал, запах сероводорода. Да и мелькающий то тут, то там, оттенок розового цвета размытых дождевой водой крупных каменных отложений, тоже намекнул на необычность этого места. Я опять-таки по своей теоретической медицинской осведомленности неоднократно останавливал свое внимание на этой разновидности каменной соли. Кусок этой породы являлся видимо продолжением или вернее началом пласта этого минерала. Вышедший на поверхность, по всей видимости, в результате деформации земной коры с пластами осадочных пород. А образовался он в результате выпаривания соленой морской воды, которая находясь возле постоянно горячего от магмы действовавшего вулкана, а затем и смешиваясь с магмой, превращалась в этот минерал. Дно океана поднималось в результате извержения вулкана, а вместе с ним и этот соляной пласт тоже поднимался. Насколько он большой, мне не узнать, да и зачем. Мне хватало и того небольшого выхода из окружающей это месторождение горной породы. Взяв такой кусочек, я лизнул, и понял, что мне несказанно повезло. Это была явно каменная черная соль. Подобные пласты на земле редкость, в основном где-то в Гималаях, на территории Индии, в труднодоступных горах. Обычную-то соль людям приходилось по-первости добывать с большими трудностями. Особенно тогда когда только-только появлялся на земле сапиенс. Много труда и немало мучений при добывании этого минерала из подручных материалов вынуждены были применять и испытывать люди. И все-таки они научились добывать соль еще с каменного века. Да что там далеко ходить за примером. Я сам все это время пока себя помню здесь экспериментировал с морской водой пытаясь добыть хоть немного соли допотопными способами. Я по медицинским своим компьютерным знаниям хорошо знал, что без соли или её заменителя человек может заболеть массой различных заболеваний и даже умереть, и все это именно из-за нехватки соли в организме. Вот и пытался добыть соль из морской воды. Я попробовал вначале метод выпаривания соли из морской воды на камнях, специально нашел для этого большой камень с углублением, на который после нагрева его на костре наливал эту воду. Ждать приходилось долго и тот мизер, что в результате оставался, был до смешного мал. Тогда я принялся поливать соленой морской водой горящие полешки дерева и получившуюся соленую золу перемешивал с теми крупицами соли, что оставались от выпаривания. Что-то подобие соли получалось. Добавляя в мясо ракушек полученную субстанцию, мы получали небольшую дозу так необходимой организму соли, и нам приходилось этим обходиться. А вот что делать с солью с приходом большого количества людей к нам я не знал. И то, что нам несказанно повезло, поняли сразу все мои товарищи, стоило только каждому из них лизнуть подобный камешек.

Милх тут же поделился со мной знанием, что в поселении люди добывали соль из морской воды, путем ее выпаривания в горшках, и что соль получалась горькой, но даже такая ценилась там не меньше чем металлические орудия труда. А тут вот прямо под ногами несметное богатство, его не надо даже искать, бери и пользуйся. А когда я еще рассказал, что черная соль хорошо способствует улучшению зрения, что она имеет свойства омолаживать организм и отодвигать старость, и даже при отравлениях помогает, так они все настолько прониклись всем этим, что не решались идти по этой каменной соляной осыпи, боясь ее топтать своей грязной и пыльной обувью. Но наша цель на сегодня была другая, и хочешь, не хочешь, а идти пришлось по нежданно-негаданно свалившемуся нам под ноги минералу.

Я же сделал себе еще одну зарубку на память. Наличие черной соли в данной местности говорит и о том, что рядом могут быть пусть и небольшие, но так нужные нам выходы железной руды вперемешку с магнием. Именно эти составляющие являются одними из элементов входящих в состав черной соли. Также и то что этот минерал подтверждает мои домыслы насчет того что эта впадина в далеком прошлом была жерлом вулкана. Все что навалено вокруг в виде каменных отложений было когда-то магмой. Значит, не только черную соль мы сможем здесь отыскать.

Но для того чтобы в будущем заняться подобными делами сегодня необходимо отвоевать эти земли у ерликов. Возможность приручить птенцов будет как нельзя кстати. Имея прирученных птиц здесь, мы перекроем доступ других птиц на эту территорию, где уже есть птицы.

Проход, прорубленный дождевой водой, в этой так вовремя попавшей нам на глаза каменной вулканической соли, был вполне достаточным, чтобы мы смогли выйти к краю обрыва, откуда вновь открылась панорама озера и зеленого пояса вокруг него. Но спуска вниз здесь как такового не было. То, что издали, приняли за проход, было всего лишь щелью в горном массиве окружающем эту впадину. Большую впадину. Я только сейчас смог определить примерную величину озера. До скалы с птенцами от берега озера было метров сто, сто пятьдесят, до противоположного берега от скалы примерно столько же. Возле озера рос лес, который поднимался вслед за склонами горного пояса на расстояние где-то около трехсот метров, и вся эта зеленая масса упиралась почти в отвесные горные стены. Высота этой каменной стены была разной, но в среднем около десяти метров. И только там, где мы вышли, она была самой невысокой. Метра четыре, не больше. И хорошо, что была, эта высота не позволила нам сразу же влипнуть в беду.

То, что мы увидели под нами, нам сразу не понравилось, я мысленно даже перекрестился. Милх вместе со своими товарищами застыли в испуге, да так и стояли статуями с открытыми ртами. То ли закричать хотели от испуга то ли просто от удивления, не понятно. Да и не мудрено было не испугаться. Три больших зверя наслаждались выходом соли. Такой разновидности фауны я нигде не видел, во всяком случае, на земле точно нет. Судя по позам моих спутников, они тоже встретились впервые с подобными животными. Их размеры внушали страх из-за боязни, что приподнявшись на задних лапах, смогут достать и до нас. Я даже слегка отошел от края обрыва, чтобы случайно не загреметь в середину этого семейства. Потом мои глаза стали кое-что выделять из общей картины, например два рога на вытянутой морде. Один крупный на самом конце выступа черепа, по форме похожий на нос, или пасти, которая вытянулась вперед, сантиметров на пятьдесят, переходя в подвижный отросток. Второй рог, поменьше в размерах, был на лобастой голове точно посередине между глаз. Это все, что напомнило мне наших земного носорога, и тапира, все остальное было заимствовано от других зверей мне смутно знакомых. Тут же пришло на память, что что-то подобное я видел на картинках детской энциклопедии, про динозавров, там было много чего написано и нарисовано про подобных животных, или зверей. Эти экземпляры явно оттуда. Вместе с вулканом, из далекого далека. Так и жили здесь все это время. И вполне возможно их-то и боялись птицы.

В длину звери достигали, где-то метра три, а самец и того больше, четыре метра точно и высота в холке была больше чем у задней части туши. Вся эта масса опиралась на мощные невысокие лапы, нижняя часть которых напоминала ласты аквалангиста, только шире и толще да к тому же еще и с когтями на конце. Рыло и клыки, выступающие по бокам этой пасти, добавляли сходства еще и с вепрем. Это мне бросилось в глаза сразу же после рогов. Именно эта харя подняла свою морду вверх и смотрела на нас своими на удивление очень большими глазами. Как большие иллюминаторы на маленьком катере, они так же смотрелись чересчур громоздкими и совсем не по делу прилепленными по бокам небольшой головы. Мне показалось, что в его глазах я тоже увидел удивление. Никакого страха там и в помине не было, одно недоумение. Мол, что за херня, кто это тут им мешает наслаждаться вкусняшками.

Зато нас, страх можно сказать парализовал. А меня заставил еще и пофилософствовать. Я почему-то подумал, что ужас настигает нас, парализуя и заставляя максимально в самое короткое время перестраивать мнение об окружающем мире. Потом приходит страх. На первый взгляд ужас и страх это синонимы, но это не так. Ужас помогает преодолеть страх, а страх заставляет испытывать ужас. Но зато, какое облегчение можно испытать, преодолев и то и другое. Мысль что этот кошмар, который только что увидели наши глаза прошел мимо, вместе с огромным облегчением, что ты сумел это преодолеть, не дал опутать себя страхом, переходящим в ужас, становится настолько огромным в тебе, что ты уже можешь спокойно констатировать, что все уже позади, что это всего лишь очередное недоразумение. И ты оглядываешься на стоящих рядом людей с гордостью за себя, что преодолел все это наваждение, что ты силен и можешь все, не обращая внимания на подобные мелочи жизни. Да, вот такие мы - люди. Боимся, испытываем непреодолимый ужас и все равно лезем ему навстречу, преодолевая древние инстинкты сохранения жизни.

- Сколько мяса тут ходит. - Неожиданно нарушил наше молчание Перос. - Одного такого завалить, и хватит нам на всю ра-таси.

Я уже знал, что так здешние аборигены обзывают месяц, который у них длится двадцать дней, а день обзывается ра-феста. В году триста ра -феста, то есть дней. Всего пятнадцать ра-таси и каждая носит свое название. Все они зависят от солнца, которое также как и главная богиня женского рода - Ра. Все это для меня пока непривычно и запутано, особенно то, что все в этом мире зациклено на богине в окружении других многочисленных богов. Ореол матери всего живого, Фесты - именно так зовут их главную богиню, ощущается во многих сторонах их бытия здесь, на этой планете, которая также как и богиня носит имя Феста.

- Да ты хоть представляешь, что для этого надо сделать, охотничик недоделанный. Чем ты собрался его завалить? - Возмущению Милха не было границ.

- Да я просто..., что уж и помечтать нельзя? - Замялся воинственный Перос. - Я просто подумал, что мяса в этой зверюге много вот и сказал....

- Сказал он. - Милх все также сердито продолжил выговаривать своему товарищу. - Даже ерлики, по всей видимости, с ними не связываются, боятся. А тут вдруг появился Перос и одним костяным мечом решил поразить эту махину.

- Не ссорьтесь. - Я решил вмешаться. - Конечно, было бы здорово заиметь столько мяса, но боюсь нам это не по силам. Меня же не это сейчас волнует. Как нам добраться до гнезда? Вы не забыли, зачем мы сюда пришли?

- Это станет нашим последним шагом, если мы вдруг пойдем туда. - Милх уже понял, что к чему и принял решение. - Нам следует возвращаться обратно. Наберем соли и пойдем назад. Да и птенцы, наверное, уже сдохли. Зачем рисковать, мы этих зверей ничем не сможем напугать. - Он поднял лежащий рядом булыжник и, размахнувшись, бросил его в одного из зверей.

- Пошли вон отсюда. - Эти его слова уже были лишними. Получив камнем по голове динозавриха, я почему-то подумал, что эта туша принадлежит самке, так как была средней по размерам среди этой троицы, заверещала от испуга, моментально опорожнившись целой кучей дерьма и чуть ли не вскачь понеслась вниз по склону ломая по пути все что попадалось. И самец, и детеныш тоже недолго думая рванули вслед за самкой. Своими тушами они смогли проложить если не трассу в зеленых зарослях, то дорогу точно. Передвигались они весьма неуклюже, переваливаясь с боку на бок. Это они думали, вероятно, что несутся вниз с огромной скоростью. А на самом деле нам можно было их запросто догнать, всего лишь перейдя на легкий бег.

- Это что было? - Мы все и я, в том числе, были в недоумении. - Ты Милх так напугал эту, эту... - я слегка даже запутался в поисках названия зверя - свинью - наконец то я нашел подходящее название этой динозаврихе, а что, с ходом последующей эволюции вполне может стать свиньей - простым камнем....

- Да она от неожиданности так обгадилась. Никто же их тут не пугал до нас. Даже в голову никому не приходило тут появляться, а уж камнями кидаться тем более. - Милх и сам был в шоке от получившегося казуса со свиньей.

- Да, действительно. Так, наверное, оно и есть. Это испуг, несомненно, но он наводит на размышления. Значит, они тут не привыкли применять силу, их просто некому было пугать. И еще не факт что птицы их боялись, вполне возможно, что это их свиноферма, где они держали живые продукты. Так, на всякий случай. Кормиться же они должны как-то, не всегда нэт попадают в капкан и не всегда можно принести добычу от людей, хоть на материке, хоть здесь, на острове. Так что вполне возможно, что эти звери и есть их пища. Они специально не уничтожают эту кормушку, дают возможность им расти и нагуливать мясо. И как мне кажется, эти звери жрут все что попало, как и положено свиньям. - Я опять перешел на русский язык, и Милху ничего не оставалось, как просто слушать меня. Но уже без вопроса на его подвижном лице. Но через некоторое время все-таки решился на вопрос.

- Ну и что теперь. Ты скажешь, что раз они боятся, значит, не нападут на нас, если мы попытаемся спуститься к озеру?

- Ну, ты Милх просто читаешь мои мысли. Только надо взять с собой камни, будем ими отпугивать зверушек, в случае если они сделают попытку напасть. Только вот не встретятся ли нам еще какая-нибудь кикимора? Я уже столько всякой всячины тут насмотрелся, что не удивлюсь, если встречу что-то еще. Хотя мой внутренний голос мне говорит, что ерлики весьма добросовестно относились к своей ферме и давно уже вычистили это место от всяких ненужных тварей, которые могли бы позариться на их огород. Тем более что лишнего места, а тем более и корма для множества живых тварей здесь я не наблюдаю. Так что вперед друзья мои. И смелее, где наша не пропадала. Живем единожды, и надо жить так, чтобы не стыдно было потом за эту жизнь.

- Так как спускаться здесь? Высоко, ноги можно поломать, если прыгать вниз. - Подал голос и Фетрос. Я боялся, что он так и будет всю дорогу молчать. Но нет, заговорил. Четыре метра это не десять. Я ему так и ответил.

- Бросаем вниз наши чувалы с пищей для ерликов. Затем вы двое ложитесь на землю, и придерживая за руки Милха, опускаете его вниз. Там недалеко от земли, он сможет, не боясь поломать ноги, спрыгнуть вниз. Так Милх? Сможешь? Ну, вот и отлично. Потом берете меня за руки и тоже опускаете, но уже так чтобы я встал на плечи Милха, который для устойчивости упрется руками в стенку. Потом уже вы по очереди спускаетесь, используя нас как лестницу. Понятно?

Через десять минут мы уже стояли внизу. Все напряглись, ожидая нападения зверей, прошло минут пять нашего ничегонеделания, но никто даже не пытался приблизиться к нам.

- Ребята, вы же видели что скорость перемещения у свиней небольшая, ласты, что у них на лапах не позволяют бегать по суше быстро, они нам могут, имея такие ноги, помешать только в воде. Там они вероятно себя чувствуют в более удобном положении. Так что, выдвигаемся дальше. Но смотреть внимательно. Я смотрю вперед, Милх идет последним, прикрывая нас сзади, соответственно смотрит периодически назад, Перос смотрит влево, а Фетрос вправо. Смотрим очень внимательно, все, что пугает или кажется, подозрительным нам следует осмотреть и убедится, что опасности нет. Идем на расстоянии видимости. Заросли здесь и не такие уж сплошные, как казалось нам сверху, можно вполне разобрать, что там растет впереди или кто-то движется.

Лес меня тоже впечатлил. До этого я считай и не видел здешних деревьев. Не считать же за таковые кустики похожие на иву, что росли в овраге у колодца. В обнаруженном нами оазисе видно тоже особого разнообразия фауны нет. Два вида деревьев пока наблюдаю и большие заросли кустарника. Может здесь роща местного дубняка или сосновый бор? Именно эти деревья, что мне были известны на земле я и видел сейчас перед собой, правда похожесть заключалась только листьями. На одном дереве были фигурные листья похожие на листья дуба, на втором иголки фиолетово-зеленого оттенка. Длинные, до десяти сантиметров и чуть толще, чем те, что я знаю по земле. На ветках "дуба" я кроме листьев увидел еще и желуди. А может какой-то вид фрукта. Уж больно они большие и окрас желтый. Может это и не дуб, а яблоня местная? Ствол небольшой по размеру где-то сантиметров сорок в диаметре. Честно говоря, я думал, что раз здесь все габаритное то и растения должны быть ого-го какие. Ан нет. Ошибся я. Второе дерево тоже небольшое, но разлапистое, и тоже на нем что-то вроде наших кедровых шишек растет. Вот и все деревья, зато кустарника и лиан было много и разнообразного. Даже с цветами увидел. Цветы мелкие в бледно розовом цвете, но столь обильно осыпавшие небольшой кустик, что листочков даже не было видно. Мне понравился кустарник, моим попутчикам тоже. По всей видимости, здесь можно и ягоды на каком-нибудь кустарнике найти. Но нам пока не до этой красоты, что видим по пути. Стараясь пробраться к озеру, мы преодолевали эти заросли, попутно отмечая непроизвольно их необычность. По всей видимости, лес здесь растет тоже с незапамятных времен. Это определяется просто. Завалы, из полусгнивших остатков деревьев покрытые то ли мхом, то ли плесенью ярко зеленого цвета нам встречались чуть ли не через каждые пять метров. Сплошная полоса препятствий. Кустарник то же добавлял трудностей в преодолении рощи, среди разновидностей невысокой растительности встречались и весьма колючие.

- Теперь понятно, почему эти звери невысокие.- Нарушил наше молчание Милх. - Так им сподручнее пробираться по этим зарослям. Еды кстати для них с этих деревьев перепадает много. Значит и этих, как ты сказал, свиней, может быть много. А мы пока не знаем, нападают они первыми или нет.

- Что, страшно стало? - Ехидно поинтересовался Перос.

- Можно подумать, что тебе не страшно. Конечно боязно. Оружия то у нас почти нет. Меч только у Семеса и наши копья, а это считай прутики против таких зверей.

- Молите богов, чтобы они нам помогли и не дали здесь погибнуть. - Нарушил и я свое молчание, в очередной раз, счищая с поверженного дерева плесень своим мечом.

- Да и так через каждые три шага вспоминаю то Фесту, то Диокла, да и Тарсия тоже. Боги милостивы к тем, кто их не забывает. Если выйдем отсюда живыми принесу им в жертву...., - он замолчал, видимо вспоминая, что же он может принести в жертву, когда у него под руками нет ничего. - Принесу им в жертву первого врага, который пойдет на меня с оружием. Да! Точно! Клянусь, что так и будет.

- Я что-то не понял, разве жрецы приносят в жертву людей? Это кто такой из богов который принимает такие жертвы?

- Ты что забыл? Есть же бог ночи, Анд. Он всегда принимает и жертву и погибших воинов и просто умерших людей. Он примет и мою жертву. А значит, сможет защитить меня в этих страшных местах.

- Тогда почему ты других богов вспоминаешь, они-то такие жертвы не принимают?

- Ну как ты не понимаешь, ведь Тарсий бог леса, Диокл бог животных и зверей, а Феста мать всего живого. Именно они могут помочь нам.

- Да брат. Темнота ты дремучая. Нужны мы этим богам, как же. Если они и видят нас, то наверняка думают, раз залезли сами в такое место, то сами и выбирайтесь. Будут они всяких придурков, сующих свою голову незнамо куда, спасать, и тем более им помогать. Нет Милх, даже не отвлекайся на подобное, лучше смотри по сторонам и постарайся не пропустить появления каких либо зверей.

- Ты думаешь, что здесь есть еще какие-то звери? - Испуганно поинтересовался Фетрос.

- Зверей, может, больше и нет, но вот от змей гарантии у меня точно нет. Хотя кто его знает? Ерлики умные птицы и должны понимать, что при наличии змей здесь увеличится вероятность лишения своего потомства. Насколько я знаю, змеи яйца любят, а ерлики высиживают наверняка яйца. Так, Милх? Отец твой знал про это что-нибудь или нет?

- Не знаю, он про это ничего не говорил. А насчет богов ты зря так говоришь. Они все видят и слышат и они тебя могут наказать за неверие в их могущество. - Милх, зацепившись своей и так не слишком целой одеждой за очередную колючку, стал возмущаться и пенять на то, что его занесло непонятно куда и зачем.

- Действительно - подумал я - сверху лес казался чуть ли не парком ухоженным. На самом деле этот бурелом и заросли кустарника сразу же, как только вошли в лес, развеяли подобное мнение и через пять минут уже успели надоесть. Да еще и то, что мы, не имея навыков передвигаться по лесу, шли не хуже тех страшилищ, которых недавно видели. Также шумно и не боясь, что кто-то услышит и прибежит посмотреть, что тут происходит. Я уже изрядно притомился, топая по этому "парку". Вроде когда смотрел сверху, то казалось ширина лесного пояса вокруг озера не больше чем триста метров, а тут у меня создается впечатление, что конца и края нет этой полосе препятствий. Больше похоже на джунгли, никаких просек никто здесь почему-то для нас не проторил. Наши любители соли проложили, конечно, тропу, но они не искали обходов, вокруг наваленных прогнивших от времени стволов деревьев, просто подныривали под них и не обращали внимания на встречающиеся постоянно колючие кустарники. Мне же было жалко пускать единственное дельное оружие вместо мачете, чтобы прорубать себе дорогу. Цепляясь поклажей за ветки и сучья, осторожно перебираясь через стволы поваленных деревьев и обходя непонятно откуда бравшиеся ямы, в одну из которых уже успел свалиться Фетрос, мы наконец-то вышли к воде.

Заставив всех, осмотреть друг друга, и убедиться, что никто себе ничего не расцарапал и не повредил, я прислушался к окружающей нас тишине. Только возня моих спутников слегка нарушало ее. Звенящая, застывшая в каком-то предвкушении необычного и странного для этих мест действий пришлых, тишина обволакивала нас, заставляя тоже напрячься в ожидании: - "а что же дальше". Ни шороха, ни писка, ни скрипа верхушек деревьев, что обычно бывает в настоящих лесах. Я имею в виду те леса, что помнил по прошлой жизни. И то, что вокруг нас вилась куча каких-то насекомых, которых я раньше на острове не замечал, не говорило о похожести этого места на привычные для моего глаза леса далекой от меня моей Родины. Бывшей Родины. Страха почему-то не было, было ощущение защищенности, будто хозяин этого места сделал жест обитателям своего убежища не мешать гостям, и не препятствовать им, желая видимо посмотреть, чем все это кончится.

Вода в озере как я и ожидал, была кристально чистой, и мне было отлично видно с берега, что дно буквально через метр уходит в пугающую глубину. Я после того что видел в море непроизвольно ожидал и здесь нечто подобное. И я бы не удивился, появись тут что-то типа лохнесского чудовища, которое, правда никто из землян так и не увидел, но все прониклись уверенностью, что это чудовище, не больше и не меньше. Видимо поэтому я даже не вздрогнул, когда недалеко от нас показалась "личико свиньи", как я окрестил местного зверя. Глаза его смотрели на нас внимательно, и я бы сказал несколько вопрошающе. Испуга я в них не заметил, также как и агрессии. Одно любопытство непуганого еще никем животного.

Вот откуда на нем ласты, - подумал я - плавал этот, то ли вепрь, то ли местная разновидность моржа можно сказать великолепно. Совершенно бесшумно, даже не отфыркиваясь и не отряхиваясь своей выступающей над водной поверхностью мордой от воды.

- Интересно в этом водоеме кто-то еще есть кроме этих необычных зверушек? Плавает то спокойно, не боится что его кто-то схарчит.

Вывод напрашивается, что он в этих краях самый сильный и самый страшный. А если он хоть чуточку похож в своем поведении на наших обитателей северных морей то вполне безобидный. Главное не трогать его и не мешать жить ему, так как жил и раньше. Хотя это вряд ли. Появился человек. А это значит, что спокойной жизни для него уже не будет. Ни для него, ни для окружающей меня идиллии, райской жизни я уже не гарантирую. Я человек! Я, как и вся наша беспокойная раса привык подминать под себя все, что вижу, и хорошо еще будет, если не захочу все тут уничтожить, пытаясь прогнуть всех и вся под себя.

****

Мы стояли возле водоема и любовались непривычным видом окружающей местности и даже появляющиеся то тут, то там морды зверей, которые тоже с любопытством смотрели на нас, не смогли нарушить наше восхищение необычной для наших глаз красотой созданной природой. Мое сравнение с эдемом нисколько не преувеличено. Неизбалованные в последнее время обилием красок и форм, созданных природными мастерами, мы вновь и вновь восхищенно крутили головами, осматривая все это диво. Это место напоминает собой остров. Остров на острове - это ощущение уединенности, непорочности и покоя создавалось сразу, как только мы ступили на его земли, и никому из нас не хотелось его нарушать. И не так уж важно, что вместо реки, что текла в Эдеме, здесь выступает озеро, оно настолько дополняет и гармонирует с садом, что кажется все это нарисованным кистью и красками великого художника. И этого художника мы все хорошо знаем, правда, не всегда его ценим, не всегда сохраняем его творения, но постоянно восхищаемся. Этот художник, сотворивший это естество не кто иной, как сама мать природа. Мне, во всяком случае, именно так и казалось. Даже рамка картины не квадратная, как мы привыкли видеть, а круглая, проходящая по краю картины в виде обрывистых скал делала этот натурный пейзаж еще больше похожим на картину в рамке.

- Ну и как нам дальше быть? - Прервал мое молчаливое восхищение окружающим нас пейзажем Милх. - Плавать никто из нас не умеет, да и не полезет никто из нас к этим хищникам в пасть. - Он кивком головы показал на торчащие любопытные головы плавающих в озере монстров. Действительно. Я бы тоже побоялся купаться в обществе этих страшилищ, даже если они и вегетарианцы. Да и само озеро с его пусть и прозрачными, но явно очень глубокими водами, не вдохновляет на то чтобы туда соваться.

- Давайте думать, может кто-то из вас, что-то дельное придумает. Нам надо-то всего-навсего переплыть эту лужу. - Я стал уже по-другому осматривать окружающую меня местность, в надежде найти возможность что-то использовать в качестве переправочного средства, так как лезть в воду и сам не хочу, да и товарищей моих туда не загонишь. Они и так от всего увиденного находятся если и не в шоке, то в обалдении точно. Хорошо еще, что не трясутся от страха. Но соображать явно не могут. Все они уставились на меня в ожидании: "вот придет батюшка и рассудит, или что-нибудь придумает". Точь в точь как наш простой народ на Руси. Не хотят думать, не хотят брать на себя ответственность. Ну и не надо. Ты Федя хоть корнями и из того же русского народа, но с опытом. А опыт не пропьешь и не про..... Да и решение само просится к исполнению, чего уж тут думать для бывшего военного строителя. Переправы не один раз строил, да и на плотах-понтонах не раз приходилось переправлять и людей, и технику. Инструмента нет? Не беда. Было бы желание, а чем заменить мы всегда найдем.

- Значит так ребятки, давайте будем искать более-менее сухие поваленные остатки деревьев. Будем делать плот. Знаете что это такое? Нет? Я почему-то так и думал. Но сухие лесины вы надеюсь, сможете отличить от гнилых. Вот и тащим их сюда на берег. А я буду искать, чем можно связывать бревна между собой.

- А как же звери? - Испуганно высказал то о чем, по-видимому, не переставая думал, Фетрос. - Как мы будем ходить по лесу, если там звери?

- Да не трусь ты, все они уже в воде сидят. Сигнал от самки сам же слышал, вот и они тоже услышали и сиганули в воду.

- Нет Милх, осторожность нужна - остановил я обличающие слова старшего товарища - Фетрос правильно делает что осторожничает. Но я думаю, что при такой неповоротливости на берегу вы всегда сможете убежать от них. Просто будьте внимательны, мы ведь не знаем, что еще можно ожидать от леса.

Как я и думал, в этом почти тропическом лесу найти что-то похожее на лиану не проблема, тем более что я ее заметил еще, когда передвигались по лесу. Будет она держать связку бревен или нет? - Вот что меня сейчас больше всего волновало. Корней у этого дерева, напоминавшего мне дуб, не видно, вероятно они глубоко в земле сидят. И даже отдаленно похожих на дубовые корни, из которых выходят неплохие по прочности заменители веревок, здесь нет. С трудом я смог своим бронзовым мечом нарубить отростков лианы. Само дерево было в руку толщиной, а вот отростки, которые оплетали другие деревья, были как раз то, что надо. Прочные, судя по тому, с каким трудом мне удавалось их отрезать, и гибкие, они по идее должны хорошо заменить веревки. Разбухнуть быстро не разбухнут, да и просто не успеют, еще не понятно как воспримут наш будущий "корабль" местные аборигены. Стоит только одному из них даже попытаться взобраться на утлое наше плав средство, как оно тут же развалится. И ведь не знаешь как надо себя вести в таком случае. То ли копьем угостить, то ли камнем по черепушке.... Лучше бы конечно как-то обойтись без этого, без контакта. Лучше на расстоянии смотреть друг на друга. Вот как сейчас. Ишь свинтусы, так и зырят, так и зырят, чтоб вам, ни дна, ни покрышки.

Я понимал, что это не только безрассудство, это просто глупость, помноженная на безысходность. Мне если честно так и хотелось все отменить, бросить к едрёне-фене все попытки что-то сделать, и спокойно в роли питекантропа жить и наслаждаться существованием в милой сердцу пещерке, ловить устриц и сидя у костра любоваться звездами, радуясь, что жив. Разве плохо?

Кстати я так и не спросил, есть здесь луна или нет? Да..... Так и хочется сказать себе: "Трусишь Федя? Тру-у-у-сишь..., но пойми, надо. Надо Федя!

Так рассуждая, и уговаривая себя, я продолжал заниматься с помощью моих друзей подготовкой к постройке плота. Я решил его построить в два наката, внахлест. И чем больше по размерам, тем лучше. Не потому что нас четверо, а потому что большой плот труднее будет перевернуть, даже если и попытаются звери вспрыгнуть на него. Наверное, имея ласты, они могут развить достаточную скорость при плавании в воде и, развив, запросто вскарабкаются на помост. Я видел, как это делают дальневосточные тюлени. При такой большой массе и кажущейся неповоротливости они вспрыгивали на возвышения не меньше трех метров высотой, причем легко, и непринужденно. Эти же "не пойми - толкай", вполне, как мне кажется, могут также легко вскарабкаться на возвышение, и размеры не помешают. А может, все-таки помешают? Скоро узнаем.

К постройке плота мы приступили после того как немного перекусили и отдохнули. Я объяснил, что хочу соорудить, и как мы это будем делать. Никогда не видевшие подобные сооружения воочию они с трудом понимали, как это можно из груды бревен создать что-то типа лодки.

- Ничего, не боги горшки обжигают, вы делаете то, что я вам говорю. Вот сейчас в первую очередь давайте найдем три бревна примерно одинаковой толщины, желательно без сучков. Мы их будем использовать как катки. Плот должен получиться тяжелый, и мы его не сможем столкнуть в воду, а эти катки нам помогут.

Оказалось что это самое трудное дело. Найти в куче принесенных бревен ровные, без сучков и достаточно целые бревна было трудной задачей. Но нашли, и я продолжил объяснять и одновременно делать совместно с помощниками уже сам плот.

- Теперь на них выкладываем бревна, желательно укладывать в этот ряд крупные по размерам. Затем начинаем переплетать лианами, увязывая бревна, как можно плотнее друг к другу. Эти заменители веревок можно не экономить, в лесу таких растений хватает. Зато плот не расползется сразу.

Мои объяснения ребята воспринимали хоть и недоверчиво но, тем не менее, все старались делать как я и говорил. У них уже не возникало вопросов: - откуда мне все это известно, привыкли. Работая, таким образом, мы провозились до самого вечера, и естественно возникла необходимость подумать о ночлеге. Прошлую ночь мы провели в горах и спали, если это можно назвать сном, на голых камнях. Здесь, в лесу, можно было конечно устроиться более удобней. Хотя бы подстилку устроить из лапника. Но меня что-то не прельщала подобная перспектива оставаться здесь на ночь. Да и моих друзей сама мысль ночевать рядом с этими страшными на вид зверьми уже заранее заставляла дрожать от страха. Мы приняли решение вернуться наверх, подальше от хозяев. Тащить обратно мешки с пищей для ерликов не хотелось, и мы их затащили на одно из деревьев, благо, что ветки расположены были достаточно низко от земли. Предложенную мной возможность устроить себе лежбище на этих деревьях ребята хором отвергли, и мы отправились обратно к выходу из котловины. По пути я присматривался к лежащим остаткам погибших деревьев желая найти подходящую длинную лесину с сучками, чтобы использовать ее вместо лестницы. Такую корягу мы нашли почти возле расщелины, кое-как обломали сухие остатки ответвлений и прислонили к стене, которая в результате долголетнего использования ее в качестве "стены наслаждений" была вылизана настолько ровно, что ни ступеньки, ни выступа на ней найти было невозможно. Поэтому наша "лестница" была очень кстати. Меня как более легкого пустили вперед. Достать до края обрыва мне не удалось и пришлось слезть, чтобы пропустить вначале Пероса, а уж затем я полез, используя и бревно и Пероса в качестве лестницы.

Пока дошли, пока вылезли, наступила ночь. Я уже отмечал, что здесь ночь наступает сразу и безо всяких сумерек. Просто был день, светило солнце и стоило только ему скрыться, как тут же ночь наступила. Звезды же появлялись на небосклоне только часа через два. Я пока так и не разобрался, сколько в здешних сутках часов и как здесь все это обзывается. Чересчур много информации поступает в мою голову, не успеваю осмысливать. Да еще и не достаточно хорошо усвоил разговорную речь. Зачастую мне приходится просто домысливать самому то, что услышал. Правильно или нет, понимал, не знаю пока? Все в тумане и в непонятках. Иногда окружающие меня люди смотрят на меня из-за этого с большим сожалением. Ротана все-таки рассказала о моей головной травме, и они теперь все меня жалеют и сочувствуют.

Ночевали уже вторую ночь на камнях, и я опять, чтобы уснуть потом сразу, взял на себя дежурство в первую смену. Каким образом распределять по времени дежурство ни я, ни ребята не знали и поэтому каждый дежурил ровно столько, сколько выдерживал. Хорошо еще, что они согласились со мной в необходимости подобного мероприятия, хотя и не поняли ради чего это. Привыкли, что дежурят только стражники, а рабы спят всю ночь, не беспокоясь о том, что кто-то может напасть на них. Я же терзаясь всякими мыслями, не мог сразу заснуть, поэтому и брал на себя первое дежурство, причем сидел, как мне казалось не меньше половины ночи. Что только не передумал за эти часы, проведенные в непроглядной темноте. Особенно меня мучили мысли, правильно ли я делаю, оставаясь в живых, нужен ли я тут или без меня им было бы проще и спокойней. Все мои родные и близкие люди, что окружали в настоящий момент меня, даже и не догадываются, кто на самом деле находится рядом. То, что по первости я чуть ли не прыгал от счастья и восторга, сейчас стало ставиться мной под сомнение. А так ли уж хорошо, что я живой? Судя по тому, как я живу, мне все больше и больше начинает казаться, что было бы может лучше и вернее умереть. Зачем я здесь? Ну, ладно, пусть это будет уже свершившимся фактом, и мне, и моему сыну так хотелось, я даже тешил надежду, что тело, которое я занял тоже радо мне, также рады и родственники, что остался живым их Семес. Все так, не поспоришь с этим, да и ненужно. Но что выходит? Обманываю я всех, да и себя тоже? Нет, Федя, не так. Несмотря ни на что ты до безумия рад, что хоть в таком виде, но живешь. Вот это и есть главный итог всей этой эпопеи.

И вот такие мысли, продолжают меня мучить, и по сей день. Правда стал замечать, что я больше думаю уже не только о себе и своих сомнениях. Я стал думать, как дальше жить, что надо сделать, чтобы выйти из цейтнота? Как накормить людей, во что одеть? И ведь чем дальше, тем все больше и больше появляется проблем, которые надо решать, не откладывая на завтра. И честное слово меня это бодрит, меня все это заводит, и мне все больше и больше нравиться жить, и делать все для того чтобы выправить положение в какое все мы попали не по своей воле.

Утром, я может, поспал бы и подольше, но солнце и не слишком мягкая каменная постель этому не способствуют. Поэтому я, зевая и потягиваясь, встал с первыми петухами. В роли петухов выступали, как мне сразу же сообщили мои друзья, собравшееся возле соляной стены все местное "население". Милх, лежащий на краю обрыва махнул мне рукой приглашая присоединиться к нему. Ничего не оставалось делать, и я почти ползком приблизился к обрыву. То, что увидел внизу, меня не только поразило, меня, честно говоря, страшно напугало. Количество зверья, находившегося внизу, не поддавалось моментальному подсчету. Да и те звуки, которые они издавали, мешали сосредоточиться. То ли песня, то ли просто их разговоры, так сильно походившие на пение петуха, когда он уже охрип от усердия, разносились по всей округе.

- Во, блин. У них тут что, действительно стена плача? - Я не ждал ответа, я просто констатировал факт. Ведь зачем-то собрались у этой стены, и что-то своими голосами пытаются выразить. Может, они, таким образом, выражают нам свое "фи", или своеобразный протест против наглых завоевателей, посягнувших на самое святое, на их права и свободу? Или это у них ежедневный ритуал? Как бы там ни было, но они собрались именно здесь, тем самым перекрывая нам проход.

Я стал лихорадочно считать поголовье своих будущих "подданных" в шутку предпологая, что они пришли сюда, чтобы выразить свое восхищение новыми хозяевами. Но шутки шутками, а наша главная цель не они, а птенцы ерликов. Мы и так три дня добираемся до птичек. Ладно, еще, голодные они там, на скале, но ведь и воды наверняка у них нет. Сколько они могут протянуть в таком состоянии - неизвестно. С их смертью на всю мою построенную стратегию выживания на ближайшие пять лет, да что там пять - на всю мою жизнь здешнюю, можно будет поставить крест. А тут вдруг возникает дополнительная трудность. Я, продолжая иронизировать над собой, и своими впечатлениями, умудрялся еще и считать, что сделать было затруднительно, так как площадка перед стеной вместила всего десять особей, еще примерно столько же насчитал в пределах видимости в лесу, а вот дальше..., возможно и там были, но я их не видел. Так что же заставило их собраться около стены? То, что они не видели нас, я уверен, не на все сто процентов, но хотелось бы думать, что нас они не видят. Чуять может и да, но то же под вопросом. Да тут все под вопросом. Я же не знаю кто они, что они, и как они. Ни-че-го.

Я пытался понять их действия, не зная, что они собой представляют. Вряд ли это мне под силу. Поэтому ничего не остается, как просто выждать. Если это их утренний ритуал, то он должен закончиться вскоре. Так что, ждем.

Я так и сказал своим напуганным "бойцам". Милх тоже отполз от края, и я предложил пока перекусить. Вещмешок, наполненный едой нам на дорогу, существенно уже полегчал. И хоть мы особо и не налегали на еду, но все равно ее было катастрофически мало. Мои ожидания, что мы сможем найти что-то съедобное в горах, пока не оправдались и меня это сильно беспокоило. То "мясо", которое предложил по неопытности завалить нам Перос пока может спать спокойно. Даже при всем нашем желании попробовать стейки из этих свинюшек нам этого сделать невозможно. Нет оружия, нет знаний о них, нет людей для проведения подобной охоты. Так что они зря тут выступают, мы их трогать пока не собираемся. А вот посмотреть "кто, кто в озере живет" было бы неплохо. Я не думаю, что эти зверюшки просто так в озере прохлаждаются. Они там наверняка еще и кормятся. Вот только чем? И сможем ли мы поиметь что-то из их запасов пищи? Может эти вот желуди, похожие на фрукты местные? Они же могут быть и съедобными? А как узнать? Но вообще-то способ есть. Если съедобные и спелые, то они тоже могут быть пищей для таких махин, под названием свинья. И вообще такие крупные и упитанные на вид животные явно не страдают от голода. Надо понаблюдать за ними и узнать, что употребляют в пищу. Но это все потом. Сколько уже всякого пришедшего мне на ум приходится откладывать на потом. Не забыть бы....

***

Все-таки боги есть на этой земле, или Фесте, как называют свою планету местные жители. Наши "разговорчивые" соседи, поплакав перед стеной или просто воздав, таким образом, почести своему божеству, стали расходиться. По моим подсчетам их не так уж и много, просто на таком маленьком пятачке свободным от деревьев собрались большие и неуклюжие на земле звери, и, заполнив собой все пространство, создали впечатление, что их много. Ну, так нам от этого нисколько не легче. Нам даже трех может хватить с избытком. Стоит только им проявить враждебность по отношению наших хлипких по соотношению с ними тел и считай что все мы покойники.

Заставить после увиденного скопления местных обитателей моих товарищей идти добровольно к ним в "гости" было почти невозможно. Необходим пример. И этим примером буду я. А куда деваться. Надо, надо Федя! Мне надо и моим товарищам, хотя они и не знают еще, зачем все это им нужно.

- Милх, помоги спуститься - главное не показать, что и я боюсь - подержи оружие, потом сбросишь его мне, когда вниз спущусь.

- Семес, может ну их, этих птиц, ведь сожрут нас эти исчадия Анда. Да и вряд ли они еще живы, без воды они точно не могли выжить. А мы премся сами чуть ли не в пасть этих страшных зверей. И ради чего? Нам жрецы всегда говорили, что лучше быть, чем..., казаться.

- Вот это они верно подметили, ты Милх пример привел правильный. Только саму суть не понял этого изречения. Они имели в виду, что настоящему человеку не нужно казаться смелым решительным, выпячивать свое могущество или свое богатство, он и так будет таким, люди поймут это, видя его поступки, он своими действиями покажет каков на самом деле, а не на словах.

- И ты решил нам тоже показать свою смелость. Не на словах, а на деле. Может я и не понял, что имели в виду жрецы, когда нам говорили про это, но я понял тогда, что они говорили просто о нашем присутствии на благословенной Фесте. Без каких либо действий.

- Ну что же, каждый слышит то, что хочет слышать. Давай руки, я спускаюсь вниз.

Страшно конечно, но будем надеяться, что все обойдется. Судя по их поведению, они никакой агрессии по отношению чужаков не испытывают. Любопытство, да, это есть. Но даже такое внимание для нас может обернуться бедой. Ради любопытства могут захотеть попробовать меня на вкус. Хорошо, что они бегают хуже меня, это мой шанс. Меч в руке, он, конечно, бодрит, но....

Рассуждая, таким образом, и ругая себя за безрассудство, я продолжил свой путь по лесу. Зверей видно не было, они, как будто выполнив свою часть ритуала, уступили дорогу появившимся неизвестно откуда новым обитателям этого эдема. Я не удержался, оглянулся и был рад, что не ошибся. Мои товарищи следовали за мной. И мне вдруг стало казаться, что лес стал более дружелюбным, и небо более синим, и вообще - море по колено.

Никто нам не помешал, и мы вскоре оказались у своего "корабля". Я, если честно, боялся, что свиньи поведут себя по свински, и сломают наш чудо-корабль. Но нет, они оказались не настолько любопытны и ничего не тронули. А вот то, что в озере в настоящее время находятся все местные зверушки, можно было их даже не пересчитывать и не сомневаться, все тут.

- Как их много, однако - шепотом произнес Милх стоя за моей спиной - но они не нападают, они чего-то ждут. Может они ждут, что с нами разберутся их хозяева, ерлики. Раз здесь запретная территория для всех, то и с нами должны что-то сделать эти птицы. Может они что-то подобное и думают?

- Смотря на их морды, и видя в их глазах проявленное ими любопытство, мне тоже начинает казаться, что они что-то соображают и чего-то ждут. Будем надеяться, что это любопытство сыграет нам на руку, и мы спокойно пересечем это озеро. Ну что, будем сталкивать на воду наш ноев ковчег.

Не стал объяснять, что такое этот ковчег, они и так без дополнительных объяснений взялись за борт плота и стали толкать, пытаясь стронуть с места. Я и сам не знал, почему вдруг вспомнился этот ковчег. Попробовали..., покорячились.... Не тут-то было, наклон хоть и был, но незначительный, и столкнуть без рычага Архимеда мы вряд ли сумеем своими силами. Остановив сие действие я, взяв с собой Фетроса, пошел искать рычаг. Мы уже все, что можно собрать из бревен поблизости, еще вчера собрали, и поэтому нам с ним пришлось идти далеко. Блуждая по роще в поисках подходящих сухих лесин, мы неожиданно вышли на поляну. Ее с высоты обрыва мы не заметили только потому, что вокруг нее расположились деревья с широкой кроной, и она почти закрывала поляну. Да и небольшая она по размеру, метров десять - пятнадцать в диаметре, не больше. Полянка появилась перед глазами неожиданно, и мы невольно остановились перед ней, всматриваясь в то, что было перед глазами. Не росла на ней не только трава, но и кустарник не делал попыток проникнуть на эту территорию. Ровная площадка, и я невольно потрогал ее поверхность. Это был не камень, как я ожидал, это было неизвестное мне покрытие и сделано оно было на ровном месте. А это судя по наклону всего периметра зеленого пояса, сделать могли только руки человека, или еще кого-то похожего, кто тут был до нас и сделал такую ровную поверхность. Впечатление было, что это оплавленный кусок железа, причем настолько ровный, что можно было бы принять его за круглый стол, по чьей-то прихоти зарытый в землю. Диаметр небольшой и мне было совсем не понятно, что все это значило. Для чего могли использовать эту явно не природного происхождения ровную площадку? И почему здесь?

Мне сразу на ум пришла идея, что тут не обошлось без космических пришельцев. Ну а как иначе. Я помню, что и у нас на земле всегда, когда обнаруживали непонятные древние сооружения, грешили на мифических пришельцев. Я дитя той Земли и почему бы мне не думать, так же как и мои бывшие сограждане?

Разбираться со всем этим времени нет. Отложим на будущее. Да, опять на будущее, а что делать, это может и подождать, а вот птицы вряд ли. Да и очищать от многовековой пыли эту площадку необходимо будет с хоть какими-то инструментами, вроде деревянных лопат хотя бы. Иначе не понять, что перед нами на самом деле находится.

Я почему-то не стал вставать на эту непонятную площадку и пошел вокруг нее, мой товарищ также побоялся встать на ровную поверхность, шел за мной вслед в след. Вскоре мы нашли то, что искали и поспешили к нашим друзьям. Оставив их одних, я не подумал, что им будет страшно оставаться один на один с этими животными. То, что они вполне безобидные по внешнему виду не скажешь. Даже наоборот, так и хочется спрятаться или просто дать деру. Что и сделали наши друзья. На месте ни того, ни другого не оказалось. Попробовав с моим напарником сдвинуть с места наше сооружение, мы убедились, что Архимед был прав, когда говорил "Дайте мне точку опоры, и я переверну мир". Нам мир был ни к чему, мы рады были и тому, что используя эти рычаги, смогли столкнуть плот на воду. Причем вдвоем.

Подошедшим нашим товарищам я предложил, так и оставаться на берегу. Рисковать всем сразу явно не стоило. Загрузив на плот мешки с едой, от которой уже попахивало слегка испорченными продуктами и, используя шесты, мы оттолкнулись от берега. Шесты сразу же потеряли дно и мы стали просто ими грести, имитируя, что гребем веслами. Причем делали это осторожно, боясь причинить беспокойство своим зрителям. А они все также, не отрываясь, пялились своими плошками-глазами на наши действия. Мне показалось даже, что они сейчас станут хлопать ушами в знак одобрения, благо, что уши у них солидные и свисают вниз по голове, как поникшие от обезвоживания лопухи. Странные создания....

Я еще раз убедился в их странности, когда мы, хоть и медленно, но уверенно, приближались к скале, а они не делали никаких попыток напасть на наше утлое суденышко. Правда, нам с Фетросом все равно было не по себе. Ожидание нападения, а главное что мы ничем не могли помешать этому, очень сильно давило на нашу психику. Я видел, как у Фетроса дрожат руки, да и у меня непроизвольно голова моментально поворачивалась на малейший шум. Мы молчали и старались изо всех сил продвинуть наш плот ближе к цели. Мне казалось, что время замерло, что плот стоит на месте и даже тогда когда он соприкоснулся с долгожданной скалой, мне все еще не верилось, что все обошлось. Вот и не поверь тут, что богов нет. Случайность, или закономерность, поди, разберись. Но я бы, наверное, сейчас даже не задумываясь, свечку поставил в честь какого-нибудь божества. Знать бы еще точно в честь какого. Я и на земле не очень-то разбирался в этих вопросах, а уж тут тем более. Но желание было, также как и у Фетроса. Его от страха трясло уже всего и мне просто необходимо его привести в чувство иначе он станет опасен и для себя и для меня. Кто знает, что он сделает в следующий миг? Поэтому я поспешил его отвлечь разговором.

- Фетрос, Фе-е-е-трос ты меня слышишь?

Он лишь замотал головой, показывая, что слышит.

- Фетрос, скажи-ка мне, как мы отблагодарим своих богов за то, что они отвели от нас опасность?

Он смотрел на меня, явно не понимая, о чем я его только что спросил, пришлось повторить.

- Я говорю, что нам с тобой надо как-то отблагодарить бога за то, что отвел от нас опасность. Только вот я не знаю, кому мы обязаны всем этим. И что нам в таком случае надо сделать.

- Надо всем поклониться, всем богам, а особенно Фесте. Но у нас нет здесь храмов, нет жрецов, чтобы через них мы могли сказать слова благодарности и преподнести богам богатые подарки, мы можем только мысленно поблагодарить богов, пообещав принести в качестве жертвы что-то, что необходимо богам, жрецы всегда знают, что им надо.

Я, слушая бормотание своего напарника, не стал спрашивать, каким образом они определяют, что необходимо богам в качестве жертвы, наверняка жрецы этой тайной с людьми не делятся. Осматривая возвышающуюся прямо перед нами отвесную стену, так и не увидел место, чтобы просто прицепить наш плот, а уж о том, чтобы попытаться взобраться наверх, говорить не приходилось и вовсе. Высота оказалась не столь большая, как виделось издали, но ни лестницы, ни трещины, ни даже каких-либо уступов видно не было. Меня это пока не удручало, мы еще не успели осмотреть весь этот островок. Я встал поближе к борту плота, что находился в смычке с островком, попросив Фетроса встать для равновесия к другому борту, и стал, перебирая руками толкать наш плот вдоль этого каменного столба. Гладкие стены наводили на мысль, что это мало похоже на естественно возникший из глубин озера остров. Скорее можно назвать это сооружением, что-то вроде каменного быка, наподобие того что мы строя мост использовали для более долговечного сооружения на реках там, на той Земле. Тем временем мои усилия смогли протолкнуть плот дальше вдоль стенки островка. Он все также был ровным без каких-либо уступов. Даже трещин не было на стене. Все это меня напрягало, все эти странности заставляли придумывать объяснения, а они не придумывались. Тут не то чтобы объяснить, тут просто нафантазировать было невозможно. Начать с того момента как я сам тут оказался, да еще в теле подростка, а потом..., все что происходит все странно. И этот столб и плита что мы нашли в лесу и эти необычные моржи-вепри.

- Семес, смотри - поспешил сообщить о том, что увидел Фетрос, но я и сам уже видел. И это меня еще больше удивило. В стене были уступы, вернее из стены торчали четыре балки, две почти на самом верху, две немного ниже. Длина каждой где-то около полутора метров. Я даже мог достать до одной из них рукой. Для чего они здесь непонятно. На ум приходили сугубо земные, навеянные мне как строителю объяснения, и я предположил, что это могло быть балконом для устройства с его помощью подъемника. Сейчас же просто торчали эти балки, они были целыми и вполне могли мне помочь влезть наверх. Я, взяв с собой веревку, сплетенную из нитей креписа, поблагодарив про себя стражников, что взяли с собой в поход за глиной такую необходимую для нас вещь, ухватился за балку руками и попробовал подтянуться, ширина балки была сантиметров сорок, и обхватить ее руками было сложно. Подтянуться то я подтягивался, но вот закинуть ногу на балку мне никак не удавалось. Боязнь, что упаду, сковывала мои попытки. Подумав немного, решил попробовать немного по-другому. Перекинув веревку через выступ, я связал ее свисающие концы в двух местах, и получилась своего рода лестница. С ее помощью я вскоре оказался на первой снизу балке. Высота до следующего выступа была немного больше. Мне пришлось развязать веревку и закидывать конец уже на верхнюю балку. Получилось со второй попытки. Также как и в первый раз связал в двух местах веревку, и влез на верхнюю балку. Моя голова оказалась немного ниже края башни. Я поискал взглядом, за что можно уцепиться, чтобы влезть наверх, но кроме верхней кромки стены ничего не обнаружил. Страх свалиться с верхотуры вниз никуда не ушел, но и надеяться, что кто-то поможет, тоже не приходится. Поэтому уцепившись за край стены, рывком подтянулся и сумел навалиться грудью на парапет башни. Дальше, проще....

Любопытство и желание все увидеть, понять, что все это значит, толкало меня дальше. Еще, будучи внизу я, объяснил Фетросу, что полезу наверх, и попросил, чтобы он удерживал плот возле стены, периодически подправляя его, чтобы он не отплыл в сторону, что явно не прибавило моему напарнику энтузиазма. Он, постоянно оглядываясь на окружение, состоящее из молча наблюдавших за нами зверей, был не в восторге от моего плана. Но что делать. Надо Федя, вернее Фетрос, надо.

Кому надо, зачем надо?

***

Взобравшись с трудом по этому подобию лестницы на крышу местного небоскреба - а как еще можно назвать эту башню? Пусть над водой всего метров семь, но в глубину озера уходит...., ну..., не знаю. Во всяком случае, расстояние не меньше, а может и больше чем над водой. Да и тот факт, что я не увидел костей тех животных, которыми кормились птички, а они тут поселились явно не вчера, чисто здесь было, и вода прозрачная как слеза, но дна не видно. И если предположить что кости сбрасывались вниз, то можно было ожидать, что они должны были уже выглядывать из воды. Но это если тут неглубоко. Значит что? А значит только одно. Глубина озера в этом месте большая и как вывод - высота башни тоже солидная. Вот и выходит прав я, обозвав башню высотным сооружением. Да и кто бы спорил? Также никто бы со мной не спорил, если бы я назвал парапетом, то ограждение, что возвышалось над полом этого сооружения, на котором я и стоял сейчас. Где-то чуть больше метра высотой. И это еще раз подтверждало, что все это сооружение сделано людьми и как оно оказалось в этом месте еще та загадка. Вряд ли в ближайшее время я узнаю, откуда и как попало оно на остров, да еще в эту яму.

Хотя, одна мысля у меня была. Я допускал, что остров был когда-то не таким маленьким, он мог быть одним целым с другими островами, что рассеяны сейчас вокруг по океану. Они могли быть большим островом и даже материком, который был затоплен в результате помещения в океан нового более крупного острова. То есть появления из неоткуда того материка, где проживают в настоящее время эллинцы. Тут опять действует закон Архимеда. Принцип вытеснения. То есть объем появившегося тела вытеснил равный ему объем воды. В результате возможный материк в этом мире был затоплен и остались лишь возвышенности. Вполне возможно, что таким способом боги помогли одним людям спастись и наказали других, которые судя по этой вот башне, жили на затопленном материке. Конечно все это спорный вопрос и тут много неясностей, но вероятность подобного сюжета весьма высока. И легенда о появлении в этом мире эллинцев рассказанная мне моей тетей становится более реальной и правдоподобной. Да и это озеро вероятней всего возникло под давлением океана, пусть вода и несоленая, но повысившись, уровень океана подтолкнул к возможному затоплению этого кратера вулкана, где башня выполняла функции храма, а может, исполняла туже роль, что помогла людям переместиться сюда. Что-то похожее на телепортационную вышку. А что? Чем черт не шутит? Ведь смогли же жрецы Эллании как-то переместить людей сюда, да не и только их, целый материк перенесся сюда. А по легенде, в устах моей тети, жрецы использовали построенную ими высокую башню. Примерно такую же, как и эта. Так что.... Вот и не верь после этого во Всевышнего. Без вмешательства сверхъестественного здесь явно не обошлось.

Во как! Что значит человек с мозгами. Это вам не хухры-мухры. Что там какие-то несчастные боги. Подумаешь, перенесли какой-то жалкий кусок земли. Шутки шутками, но неплохо было бы увидеть вживую этих богов. А то, что они могут оказаться обычными инопланетянами с более высоким уровнем развития, и для которых перестроить планету - раз плюнуть, я тоже допускал к себе в голову, как очень правдоподобную, пусть и фантастическую, но возможную вариацию действительности. Но я в тоже время понимал, что все это так, только мои предположения, и они пока мне ничем не помогали и ничего не проясняли, но и не мешали.

А вот то, что сейчас я наблюдал, было насущным и весьма важным обстоятельством для моего пребывания на этой Фесте. На достаточно большой огороженной, как я уже отметил, парапетом площадке было что-то, отдаленно напоминавшее мне гнездо птиц. Примерно так я и представлял себе гнездо какого-нибудь кондора в горной системе Кордильер, что простирается на западе южной и северной Америки на Земле. Просто мне не приходилось вживую видеть гнездо орлов, поэтому и говорю, что это мне напоминает что-то похожее на гнездо. Здесь просто более фундаментальное сооружение. Кроме веток, пуха, сухой травы видны были и крупные ветки каких то растений. Переплетенные сложным способом они и служили основанием гнезда. То, что это гнездо, даже не видя его, угадать было не сложно. Там находилось три птенца. Ну, как птенца? По размерам эти детеныши были раза в два больше наших самых больших орлов, только то, что они пока имели легкую шерстку, вместо перьев, указывало, что это действительно птенцы. На мое появление они не реагировали, но я понял, что они не мертвы по их судорожно дергающимся телам.

- Уж не агония ли у них - обеспокоенно подумал я.

Разглядывать, что и как тут все обустроено времени не было. Распустив веревку и опустив один конец вниз, я крикнул Фетросу, чтобы он привязал его к одному из мешков с пищей. Пока я вытаскивал еду наверх, Фетрос догадался достать из мешка керамический горшок и, зачерпнув воду из озера, стал ждать, когда я вновь сброшу ему конец веревки. Я еще раз про себя поблагодарил стражников, за эту столь необходимую нам сейчас веревку, стал осторожно поднимать воду наверх. Не став вытаскивать очередной мешок с мясом Нэт я рискнул подойти к лежавшим в гнезде птицам. Стоял вопрос, каким образом накормить и напоить их. Одному проделать это трудно, да что там трудно, невозможно. Будь они более подвижны, возможно, что и сами стали бы пить. А сейчас надо держать голову при этом открыть им клюв, а для этого еще предстояло каким-то образом влезть в гнездо. Этот "домик" напоминал мне огромный муравейник и вроде бы попасть в гнездо можно, но в тоже время опять-таки это было бы просто будь здесь еще один человек. Но Фетроса поднимать сюда мне не хотелось по простой причине. Плот может уплыть в сторону, закрепить то его нам не удалось. Течений подводных в озере вроде, как и нет, но уверенности что он останется там, где мы его приткнем к башне, тоже нет. Ну и что делать? Думай, думай голова. Ведь я же строитель, выход всегда находил, когда казалось что уже невозможно что-то придумать. Попытаться растащить гнездо?

Я попробовал. Трудно, уж очень оно хорошо уложено. Провожусь долго, и еще неизвестно - смогу ли. Ну, блин, не дурак ли я. Веревка же есть. Я тут же взялся за веревку, вытянул ее вместе с привязанным мешком, и перевязал опять за горшок. Перекинул конец в гнездо и полез сам к этим птичкам. Видя перед собой этих детенышей, я мигом представил их размеры, когда они станут взрослыми, даже сейчас они были большими и тяжелыми. Я невольно вспомнил о прочитанной мной еще в детстве книге, про приключения Гулливера, и его путешествие в страну великанов. Очень схоже, что и я попал в такое вот приключение.

Видимо мое присутствие повлияло на птенцов, и один из них приподнял голову. Глаза его были подернуты пленкой, и разглядеть, что они собой представляют, я не мог. Зато клюв разглядел, и немного прифонарел. Большой - это мало сказать. Огромный! А ведь когда смотрел, издали, то казался небольшим на фоне всей птицы. Руку откусить - раз плюнуть, даже как-то боязливо мне стало, особенно когда представил, как открывать буду эти "клювики". Да..., уж, кругом проблемы! Я видел, как пьют воду птицы, видел что они, набрав ее в клюв, закидывают голову вверх, помогая воде проникнуть дальше. Попытавшись просто подставить под клюв горшок понял, что ничего, таким образом, не добьюсь, необходим еще человек, чтобы держал голову.

Ну и что делать? Ничего другого я не мог придумать, как спуститься вновь на плот. Спускаться вниз было еще труднее, чем подниматься. Хорошо еще что "наблюдатели" так и продолжали держаться на расстоянии, не предпринимая попыток вмешаться в мои действия. Мы уже более спокойно добрались до берега, забрали наших товарищей, и вскоре все оказались на башне. Дело по спасению птенцов пошло намного быстрее и более уверенно. Двое держали голову птицы, а я вливал понемногу воду им в глотку. Труднее было заставить глотать куски мяса Нэт. Вероятно, птенцов вскармливали отрыжкой полупереваренной пищи взрослые особи. Я не утверждаю этого, просто это мое предположение, основанное на реалиях той земли, да и то почерпнутое из книг, и фрагментов все той же телепередачи "В мире животных". Но кое-как все-таки птиц мы немного покормили. Смерть родителей могла и птенцов подкосить, а мы им спасли жизнь. Это также точно как и то, что собравшиеся вокруг башни моржи чего-то ждали от нас. Милх сразу же высказал свое предположение насчет зверья:

- Может, ерлики принося свою пищу сюда часть еды сбрасывали вниз и тем самым подкармливали этих зверей.

- Так их тут много, не могли же ерлики, еще и зверей кормить?

И я был согласен с Перосом, действительно, накормить стадо моржей для ерликов было бы невозможно, но как подачка с барского стола вполне могла быть. Мне не до разглядывания было глубин озера, когда плыли на плоту и заметить что-то там, на вроде рыбы я не сумел. Так что узнать, чем питаются наши любопытные соседи, нам не удалось, а значит, мы пока не знаем, сможем ли и мы что-то здесь поиметь из еды. Плоды, что созревали на деревьях, валяющихся на земле, я что-то не увидел, видимо, период созревания до готовности, еще не завершен. То, что у этих зверей имеются в наличии клыки, заставляет думать о способности с их помощью добывать пищу и в земле. За неимением здесь врагов это оружие уже давно не применялось в качестве нападения, и именно поэтому никто из таких грозных на вид зверей на нас не нападал. Им это ни к чему, они все это давно забыли. Ну и отлично. Нам легче будет с ними жить по соседству. То, что наше племя будет жить здесь, я уже не сомневался. Посмотрим еще немного за состоянием птенцов и потом пойдем за остальными. Но оставить кого-то одного из нас здесь обязательно надо. На башне он будет в безопасности. Дня три сможет обходиться остатками еды, что нам выделили в дорогу. Как кормить одному этих хоть и птенцов, но все-таки ерликов, мы еще не знаем, но почему-то думается, что руку дающую пищу не станут пробовать на вкус. Да и птенцы они пока. Даже детеныши львов не трогают людей их кормящих, дети в любом исполненении остаются детьми.

Таким образом, я и себя уговаривал и остающегося здесь Пероса. Он явно боялся, старался этого не показывать, но страх у него стоял в глазах, и это видел не только я. Милх приобняв товарища стал ему что-то говорить вполголоса, видимо убеждая того в безопасности и уверяя что мы придем даже если никто с нами не пойдет сюда.

Я, обдумывая ситуацию, понимал, что двоих оставлять на башне тоже не выход. Еды мало, даже для одного мало. Мы же сможем добежать до лагеря за день, потерпим и без еды, а вот здесь.... Ее просто нет, вернее мы не успели пока ее найти. На всякий случай, как только приткнулись на плоту к берегу, я заставил всех потратить время на сбор местных яблок, так похожих на желуди. Собрав немного в мешок, я поспешил к берегу и, высыпав из мешка то, что мы успели собрать на берегу озера, поспешил отойти в сторону, но так, чтобы можно было видеть, будут, есть это угощение наше зверье или нет.

Ура! Ура! Ура! Счавкали, только шум стоял. Да еще, какой шум. Желающих было больше чем самих гостинцев. Значит вполне съедобно. Я тут же попробовал этот фрукт. То, что это фрукт, а не желудь стало ясно мне сразу же, как только откусил. Хоть и не спелое и вызывает небольшое передергивание от избытка кислоты, но это фрукт. Однозначно. И когда доспеет, будет намного слаще. Сейчас - малосъедобное, но не зря же говорят: - на безрыбье и рак рыба. Набрав целый мешок этих яблок, мы вдвоем с Милхом отвезли его для Пероса, затем набрав такой же мешок и для нас, отправились в обратную дорогу. Хоть и загрузились кроме местных яблок еще и солью, но предпочитали по возможности преодолевать километры бегом. Дорога уже была знакома и, зная где можно пройти безбоязненно и не угодить в расщелину, мы уверенно продвигались вперед, стремясь побыстрее попасть в лагерь.

Не удалось.

Милх, умудряясь и при движении вести наблюдение за местностью, первым заметил, что в нашу сторону двигаются несколько человек. Так как из-за расстояния увидеть, кого это там несет к нам, было невозможно, мы поспешили укрыться, благо, что еще встречались камни, и нам не составило труда это сделать. Но уже буквально минут через пять мы узнали идущих. Это шли, вернее, изображали бег, Ротана, Селх и девочки. Я бросился им навстречу. Предчувствие что она сейчас нас огорчит неприятными новостями, моментально заполнили меня и заставили учащенно биться сердце. Но то, что она поведала мне, когда мы, наконец, встретились было более неприятным, чем мне думалось. Я почему-то предположил, что наши новые друзья попытались добраться до женщин, и им пришлось уйти из лагеря, но в действительности все обстояло гораздо хуже. Я и это предполагал, но никак не ожидал, что недавние рабы станут настолько беспечными. Забыли или просто посчитали лишним и не выставили охрану даже днем. Отряд в две хорты, не скрываясь, днем, спокойно подошел к берегу и буквально за десять минут все кто был в это время в лагере, были связаны и пленены. Ротана немного раньше ушла с детьми за скалы, чтобы помыться самим и постирать вещи, доставшиеся нам от убитых стражников. Хорошо еще, что никто из плененных даже не заикнулся о том, что тут кроме них есть кто-то еще. Ну а стражники, увидев почти всех, кто должен был быть, особо и не спрашивали, где, кто есть. Вообще-то, кто что спрашивал и говорил, Ротана слышать не могла, хотя крики избиваемых и достигали их укрытия, ей хватило ума не высовываться, и дождаться когда все кто был в лагере ушли. Так как в лагере все было порушено, и вся еда унесена, то Ротана вместе с детьми поспешили к нам. Направление куда мы пошли из лагеря, она запомнила и надеялась, что нас найдет. Так и случилось.

- Надо все-таки было Милха оставить в лагере - первое, что пришло мне на ум после рассказа о случившемся.

- Нам необходимо поспешить в поселение и попытаться освободить наших друзей - внес сразу же свое предложение Милх.

- И как ты себе это представляешь? Я что-то сомневаюсь, что нам втроем удастся это сделать.

Мои слова достигли цели, Милх задумался, но я уже понимал, что оставить парней, которые мне поклялись быть верными всегда и до смерти своей, также как и я им, уже не смогу. Пусть нас мало, но сделать попытку я просто обязан. Тут же себя и одернул. Я понимал, что вот так, без подготовки и без разведки, мы ничего сделать не сможем. Да и Ротану с девочками необходимо увести от беды подальше.

- И все-таки нам надо попробовать спасти своих товарищей. Я пойду один и что-нибудь попытаюсь сделать. - Милх, по всей видимости, даже не сомневался, что так и поступит.

- Погоди Милх, не надо делать что-то сгоряча. Пойдешь и погибнешь. Кому от этого станет легче?

- Мне. Я пообещал им защиту, и я отвечаю за них.

- Ну, не только ты обещал, я тоже что-то говорил по этому поводу, а ты как я помню, обещал вместе с ними слушать то, что я скажу, и даже больше, ты обещал выполнять мои распоряжения. Я прав?

- И что ты можешь предложить? У тебя есть план? - С надеждой уставился на меня Милх.

- Можно сказать и так. Кое-что появляется в мыслях. Слушай и не перебивай, потом добавишь, если что-то не так скажу. У нас есть два варианта и оба провальные на первый взгляд, как мне кажется. Один из них это предложить обменять парней на соль. Много соли - я поспешил добавить это, видя, как сморщился Милх.

- Не пойдет. Отберут соль и все, никто не станет даже разговаривать с нами. Они знают, что у нас людей нет. Да и выбили они уже у пленников все, что они знали и даже то чего не знали. Я Пилоса знаю хорошо. Он уверен, что только он здесь хозяин, и никто не имеет права ему перечить. Смерть сразу - это хороший вариант, когда он захватит нас всех. Нет, этот план не пойдет.

- Хорошо, есть другой план. Отсылаем Фетроса вместе с девочками и их матерью в наш новый дом. Он забирает оттуда Петроса, оставляет наших девочек на острове, предварительно набрав побольше фруктов, научив как надо ухаживать за птенцами, и выдвигаются уже вдвоем после этого к поселению. Нам надо договориться, где мы будем их ждать. Пока они будут все это выполнять, мы втроем будем вести наблюдение за поселком и выискивать возможности освободить наших парней. Как вам такой план?

- Он мне больше нравится. Но только имей в виду, если я увижу, что их убивают, то я выхожу сражаться за них. И ты мне не запретишь.

- Нет, конечно. Мы с братом тоже это сделаем. Умирать, так хоть с надеждой, что тебя перенесут боги в иной мир. Но перед этим все-таки предложим на обмен соль. Вдруг им это понравится.

- Вряд ли. Но попробовать можно. Это как последняя возможность. Именно так я думаю, уверен, что и ты думаешь также. Я вообще-то удивляюсь тебе. Мы едва знакомы, а ты готов умереть за моих товарищей. Как-то не очень понятно для меня. Нет таких людей среди нас, всегда все думают о себе в первую очередь, и это норма для любого, кто остается жив на этом проклятом острове.

- Но ты поступаешь по-другому, и я уверен, что ты не один такой. Есть, кто не только о себе думает, и я уже не один раз говорил, что моя семья - это и вы тоже, другой семьи у меня нет, и умирать нам ни к чему, торопиться не будем. Успеем еще. Всегда можно что-то придумать. Так что веди нас к Пеластонису, но так, чтобы не увидел никто.

Сам по себе, непроизвольно, выскочил девиз мушкетеров из кинофильма:

- Все за одного и один за всех. - При этом сжатым кулаком правой руки ударил себя по груди.

Может и не к месту вышло, но вот захотелось так. Ребячество, несомненно, но "души прекрасные порывы" так и лезут из меня. Все-таки Семес во мне сидит, или наоборот я в теле молодого парнишки начинаю чувствовать себя душой молодым. Во всяком случае, Милху и жест, и слова понравились, и он тут же их повторил.

- Какое-то расстояние мы можем и днем преодолеть, - вернул меня на землю Милх - но потом только ночью придется двигаться. Сам же видишь здесь все как на ладони видно.

- Тебе виднее, ты здесь старожил, можно сказать, все знаешь. Веди нас.

К утру мы были возле поселения. Милх выбрал место наблюдения заранее и привел точно туда, где и намечалась встреча с Перосом и Фетросом. Без Милха нам не удалось бы не только выбрать место, откуда можно наблюдать за поселением, мы не смогли бы даже просто приблизиться к нему столь близко. Стоящее на отшибе сооружение было что-то вроде вышки предназначенной для наблюдения. Я недоуменно спросил моего напарника:

- Ты точно знаешь, что нас здесь не увидят днем, и никто не придет сюда? Ведь это наверняка вышка предназначена для наблюдения?

- Была таковой, но уже давно на ней никто не стоял и не вел наблюдение. Пилос посчитал, что птиц мы и так увидим, без наблюдателя, а других врагов здесь нет. А нам она подходит по многим причинам. Мы отсюда будем видеть все, что делается в поселении и вокруг нас - это первое, и еще: - никто не ожидает увидеть чуть ли не в самом поселении меня с вами. А то, что Пилос вскоре узнает про нас, это не подлежит сомнению. Как бы не противились его воле захваченные в лагере наши товарищи, он сможет им развязать языки. Мы же наблюдая отсюда, сможем предугадать действия его стражников и предпринять ответные меры.

Я соизмерял наши силы и Пилоса, и естественно сомневался, что нас, даже если успеют подойти Фетрос и Перос, хватит для того чтобы хоть как-то противостоять вооруженным стражникам. Я поэтому ставил для себя цель несколько другую. Выследить куда поместили наших товарищей, и попытаться под покровом ночи освободить захваченных юношей. Сражаться с воинами местного князька я и не собирался. Умирать от своего бессилия глупо.

Вышка была небольшой как в высоту, так и по размерам. Мы с трудом поместились в корзине вышки. Назвать по-другому это сооружение было бы неверным. Сплетенное из веток, и обмазанное внутри глиной, это сооружение выглядело именно корзиной поставленной на подпорки, только крышка этой плетенки была приподнята, и была, по всей видимости, когда-то достаточно плотной, чтобы укрыть наблюдателя от жарких лучей солнца. А если еще добавить ко всему этому ветхость самого сооружения, то картина ненужности и запустения станет сразу очевидной. С трудом разместившись на полу, не рассчитана эта корзина на троих, я предложил всем поспать, наметив себя в роли охранника. Молчавший всю дорогу мой братишка великодушно предложил оставить его в этой роли, мотивируя это тем, что мне и Милху необходимо отдохнуть, чтобы мы могли завтра днем сражаться с воинами Пилоса в полную силу.

Я лишь вздохнул. Как у них здесь все просто. Просто и бездумно. Один хочет умереть сражаясь, другой уверен, что и я хочу того же. Блин, я что, сюда попал ради того чтобы сдохнуть при первой возможности. Мне что, делать больше нечего? Нет, я, конечно, понимаю. Честь, достоинство клятва и..., что там еще? Я все это знаю и не только теоритически, но не хочу вновь умирать. Я не уверен, что боги меня смогут еще раз перенести в другой мир. Я вообще не уверен в их наличии. И даже тот факт, что я здесь, в теле чуть ли не ребенка, еще ни о чем не говорит.

Я еще долго себя по всякому настраивал против той авантюры, которая, по всей видимости, состоится уже завтра. Милх не станет меня убеждать в необходимости сражаться за своих товарищей, он ринется сразу же, как только поймет, что им угрожает опасность, а я как дурак помчусь вслед за ним. К чему это приведет мне уже понятно заранее. Но и сидеть в этом тесном закутке тоже не сахар. Вода в наших бодах пока есть, а вот еды ноль. Моя надежда, что мы придем в лагерь и сможем утолить наш голод, успехом не увенчалась. Мой желудок уже давно поет дифирамбы, даже вернее сказать, все мои внутренности хором поют трагедию или драму требуя пищу, но так и не получившие своего - пищи, еды, просто жратвы. Все они поют в унисон, и я себя чувствую хреновастенько. Милх, по всей видимости, тоже не может уснуть по этой же причине.

- Семес, я вот тут подумал. Мы же долго без еды не сможем здесь сидеть, а нам предстоит ждать Фетроса с Перосом почти три дня.

- И что ты предлагаешь? Ты же сам говорил, что с едой в поселении большие трудности.

- Все верно. Но здесь недалеко от нас есть поля, где выращивают кике и герес. Они как раз поспели и вскоре люди начнут сбор урожая.

Я не стал уточнять, что собой представляют эти кике с гересом, потом пойму когда увижу, если увижу, конечно. Я просто уточнил у Милха:

- Ты предлагаешь помочь им с уборкой урожая.

Милх мою шутку не понял.

- Нет что ты, какая помощь. Я предлагаю скрытно посетить эти поля и взять немного для того чтобы поддержать наши силы.

- Ну и я об этом. Если такое возможно, то надо поспешить, скоро рассвет. Мы вряд ли сумеем объяснить жителям, с чего это вдруг мы тут пасемся.

- Один из наделов на поле с гересом возделывал я с моими друзьями из моей хорты. Пилос вряд ли уже успел кого-то подселить вместо меня. Тем более что прибытие очередной лодки с материка с людьми только ожидается. Так что я могу забрать свою часть урожая.

Я не выдержал и поспешил утолить свое любопытство.

- А что вы ели здесь в поселке, и что кроме злаков еще выращивается на полях вдоль реки. И что за деревья я видел недалеко от поселения?

- Деревьев как мы видели на озере, здесь нет, видимо их давно уже все вырубили. Остались несколько деревьев, листья которых, мы используем для изготовления головных уборов, есть небольшие кусты, из веток делаем ручки к мотыгам, еще растут оливы, из ягод которых получается масло. Этим маслом мы заправляем кашу из кике и гереса. Иногда готовим кикеон. Ну, ты это знаешь, на Фесте почти везде делают кикеон.

- Ну да, ну да. Еще бы, конечно знаю. Но ничего не помню. Из чего готовят этот самый кикеон? Напомни мне, я что-то плохо помню.

- Это тоже каша, но с водой, кроме кике там еще и травы, а иногда и майоз грубого помола подмешивают.

Нет, так дело не пойдет. Мне лучше делать вид, что я все это забыл, и лишний раз не переспрашивать. Увижу, пойму, что к чему. А на пальцах не очень то понятно. Я и раньше особо не соприкасался с выращиванием продуктов питания, только при готовке и различал, где горох, где бобы, где нут, или чина. Иногда еще и в качестве народных средств лечения пробовал применять, и не один раз.

- Ладно, Милх, - не дал ему договорить, все равно не пойму ничего, - пошли, сходим. Надеюсь, не попадемся так глупо. Кстати, а почему поля никто не охраняет? Ведь при таком недоедании кому-то захочется, вот как нам, например, поучаствовать в уборке урожая в ночное время.

- Здесь все свои, и хоть особой дружбы нет, но никто себе не позволит украсть хоть горсточку гереса у соседа. Нет, были, конечно, случаи, особенно с теми детьми, которые только прибыли на остров, но их казнили на виду у всех, если ловили стражники на месте преступления или выбрасывали в речку сами жители втайне от тех же стражников. Так что попыток украсть, ни у кого даже в мыслях нет.

В общем-то, закон суров, но в данном месте он необходим. Помнится, у нас в России, что-то похожее было при Сталине. Правда там за колоски пшеницы сажали на какой-то срок в тюрьму, но суть одна и таже. Не воруй!

- Хорошо, что здесь собак нет. - Мне, идущему вслед за Милхом, казалось что мы как ярко выраженное пятно на светлом фоне отсвечиваем, и все люди проживающие в поселении так и вылупились глядя как мы пробираемся к полю. И в тоже время удивлялся, как Милх в такой темноте может так уверенно вести меня к цели. Звезды на небе казались яркими, но света от них я что-то не замечал. Темно как..., в общем темно.

Милх остановился и я, уткнувшись в него, тоже.

- Пришли - прошептал Милх - только придется на ощупь собирать, старайся кусты не помять, нам следы своего пребывания оставлять не следует. Собирай герес внизу куста, там они уже спелые. Я смутно видел кусты какого-то растения, а приглядевшись не удержался, и громко воскликнул:

- Так это же бобы - и тут же получил рукой по голове привет от Милха.

- Ты что орешь - прошептал Милх. Тут хоть и далеко от поселения, но слышно хорошо, а вдруг тут кого-то поставили из стражников. Молчи лучше.

То, что я узнал растение, прибавило мне уверенности, и я сноровисто стал обрывать стручки бобов, как и советовал Милх, обрывал внизу куста. Мешок что мы прихватили с собой, предварительно высыпав из него соль, быстро наполнялся стручками. Нам хватило минут сорок, чтобы можно было отправляться обратно. Милх хоть и пытался скрыть наши следы на рыхлой земле, но мне казалось, что все это напрасно. Все будет зависеть от того придут сюда работать днем люди или не придут, расскажут стражникам или не расскажут. Как всегда понадеемся на Авось. Нет, точно, я это славянское божество и здесь возведу в высокий ранг, и заставлю ему поклоняться так же, как они поклоняются своим многочисленным богам. Одним больше, одним меньше, даже не заметят, что еще один появится. Зато верный и не претендующий на жертвы в честь него. Авось он и есть Авось.

Уже сидя в своем убежище и поглощая не совсем зрелые зерна бобов, я вспомнил, что применял и это растение в качестве народного средства для лечения своих болячек. Муку из зрелых зерен накладывал в качестве припарок, где-то прочитав, что так можно лечить экземы. Мне с моим псориазом, это помогло как мертвому припарки, но чесаться стало меньше. А может, надо было просто подольше применять. Но то, что это бобы я хорошо знал - это точно. Знал даже, что в какой-то степени они заменяют мясо, белков много в этом злаке. Вот мы и трескаем, этот заменитель мяса, да так, что за ушами трещит. Не заметили, как полмешка умяли, а остановил нас Милх. Он просто свернул остатки в мешке и отставил в сторону. Да и светать стало. Солнце, то есть Ра, уже вот-вот появится.

Тут, на Феросе, это действо меня всегда изумляло. Я не один раз наблюдал восход солнца на земле, и там всегда это было по-разному, не повторялось, и не было скучным явлением. Здесь же это было всегда одинаково, но очень впечатляюще. Это можно было смотреть всегда, и я более чем уверен - это действо никому, никогда, не приедалось. Мне, во всяком случае, нравилось. Это как будто взрыв. Вот только что было сумрачно и серо вокруг и вдруг, РАЗ, и все вокруг заискрилось, засверкало, запело. Сразу стало светло вокруг, и вся земля расцвела, а океан - этот богатый, разнообразный и таинственный мир, заиграл множеством разнообразием красок. Нет, это непередаваемо, это выше моих слов, это так прекрасно, что хочется вновь и вновь наблюдать такую нереальную картину. Вот и сейчас мы втроем уставились в направлении, откуда должно появиться светило, это Ра, божество всех народов, всего, что живет благодаря этому постоянству в этом мире. И неудивительно, что все мы, в один голос, в едином порыве восхищения прошептали - "ОХ". И действительно вокруг все и как-то сразу ожило. Наступил очередной Ра-Феста, то есть день, а Анд пошел спать. И вот уже послышались голоса людей, небольшой ветерок зашуршал в нашей просвечивающей множеством дыр крыше, по улицам побежали элланики с кацаролами наполнеными водой, или дадо, как здесь это слово звучит. Милх тут же объяснил что эти мальчишки разносчики воды из хорты водоносов. Им надо успеть разнести воду по всем хортам, так как всем необходимо приготовить кашу, а на это выделяется совсем немного времени. После приема пищи люди расходятся по рабочим местам. Перерыв на два часа и потом вновь работа до заката Ра, и так каждый Ра-Феста, то есть день. Я никак не могу привыкнуть, что здесь чуть ли не все слова в женском роде. Богиня Феста мать всего живого, мать этой планеты и поэтому все названия в женском роде. Земля тоже женского рода, но там все как-то равномерно и понятно. На Фесте по-другому, и для меня это основная трудность в понимании разговорной речи, а уж когда я что-то говорю другим, то в их понятии я страшно коверкаю слова. Я не столько понимаю этот слегка шепелявый, присвистывающий выговор в разговорной речи, сколько улавливаю смысл. Я стараюсь правильно издавать эти шуршащие и не очень для меня вразумительные звуки, и никто не делает постоянных поправок только потому, что считают меня немного странным, тем более все уже знают, что я был до этого немой. Нет, меня не принимали за придурка, а просто считали не от мира сего. Мне порой так и хочется подтвердить их предположения и сказать:

- Мужики вы правы. Я пришелец, вернее попаданец, а еще вернее я мутуалист. - Понимаю, что это всего лишь мои эмоции и старательно продолжаю учиться говорить так, как здесь это принято. Я даже горжусь собой. Английский я учил всю жизнь, но так и не выучил, а здесь за небольшой срок уже вовсю разговариваю и неплохо понимаю все, что говорят другие.

- Семес, посмотри вон туда - палец Милха указывал направление куда смотреть. Небольшое сооружение в виде полуземлянки, ничем не отличающее от других подобных хижин. Они все смотрелись здесь как братья близнецы, расположены чуть ли не вплотную друг к другу и как я понимаю это все жилые дома местных. Но именно это сооружение стояло как бы в стороне от общей кучи построек. На крыше этой землянки-дома стоял стражник, понять, кто там стоит, не сложно, я уже был в курсе, что оружие только у них, и Милх подтвердил мои предположения.

- Это стражник и он охраняет наших товарищей. А вон идет и другой, замена ему вероятно. Вскоре мы увидим, если станут арестантов кормить, то их сегодня не убьют, а если не принесут ни воды, ни еды, то значит, их всех ждет смерть.

- Милх, а какая смерть может их ожидать? Ну, я имею в виду, как и кто их, будет убивать?

- Это зависит от проступка. Я не припомню, что делают с теми, кто поднял руку против стражников. За воровство просто убивают копьем и сбрасывают в реку, и вода быстро уносит его к океану. Сам бог Океан не успевает вмешиваться в судьбу несчастного, а может именно он и насылает этих страшилищ Нэт, чтобы они поглотили ненужного людям человека. Этот бог людям ничего хорошего не сделал, его никто не славит, и он от этого в дни, когда идут дожди очень сердиться, бушует и посылает большие волны на берег. Но люди благодаря стараниям жрецов знают об этом, и никто даже близко не подходит к его владениям.

- А Семес не побоялся и привел нас к Океану. Он ему жертву принес и тот не стал нас наказывать. - Внес свою лепту в разговор, с долей гордости за старшего брата, Селх.

- Да, вероятно так оно и есть, я уже видел, что Семес неплохо подружился с богом Океаном, и тот дал ему еду. А какую жертву ты ему преподнес, что-то никто нам про это ничего не говорил? - Милх явно отвлекся на пустое, и я поспешил вернуть его мысли в нужное нам русло.

- Потом, Милх, потом расскажу. Ты лучше смотри, что там с нашими товарищами. Я вот вижу, что к землянке спешит парнишка с кацаролой. Может это вода у него в горшке?

- Слава богам, значит, их сегодня не убьют. - Милх сделал жест руками, похожий на мусульманский - это когда обе ладони как бы омывают лицо. Я повторил жест и стал смотреть на происходящее в поселении дальше. Нам не приходилось высовываться из нашей корзины, щелей было достаточно, чтобы все видеть. Нас в первую очередь интересовало все, что касалось наших товарищей, и мы нисколько не удивились, так как именно это и ожидали, когда стражники стали по одному пленнику выводить из землянки и периодически подталкивая в спину вести к хозяину на допрос. Как их там допрашивали - мы уже не видели, зато очень хорошо можно было разглядеть, что после "разговора" с теми, кто вел допрос, ребята самостоятельно идти не могли. Их уже несли двое стражников, даже не несли, а волочили по земле, и затем вбрасывали в землянку, после чего выводили следующего. Так продолжалось часа два. Выяснив все, что интересовало хозяина, на время забыли про арестованных в землянке.

Пока никаких действий со стороны стражников не последовало. Что они там придумают, и что будут делать дальше, нам только оставалось предполагать и ждать.

Прошло уже достаточно много времени, люди пришли в свои землянки на обед, и уже отдохнув, вновь направились на поля, а мы все также сидели в этой корзине в ожидании, что же последует дальше. Наблюдение вели по очереди и даже пытались поспать, но жара донимала сильно, хотелось пить, особенно после поедания бобов. Я разрешал периодически делать только по глотку из своих бодо, уговаривая напарников экономить воду, но все мы понимали, что придется ночью где-то пополнять запасы воды.

Ведущий в данный момент наблюдение за поселением Милх привлек мое внимание:

- Семес, кажется, что-то происходит, посмотри, может, ты поймешь.

Я увидел как возле "дворца" местного правителя стали собираться воины. Они что-то громко обсуждали и, по всей видимости, старший хорты стал проверять наличие оружия, воды и раздавать мешки с какой-то поклажей. Семь стражников явно готовились к походу. Только вот куда?

- Как думаешь, куда пойдут эти стражники?

Милх продолжая смотреть в щель, молча пожал плечами и в раздумье проговорил:

- Да кто ж их знает. Могут пойти нас искать, могут пойти вновь за глиной, но вряд ли. Ни одного доулона не видно.

- Ты имеешь в виду никого из мастеров по глине не видно среди готовящихся к походу?

- И их тоже. Но и тех, кто работает в поле. Обычно доулонов заставляют тащить мешки с глиной.

Я уже знал что, доулоны это на местном языке может означать, как крестьяне, так и просто рабы. Честно говоря, я различий не видел. Все они тут рабы, все работают и живут только по желанию своего хозяина.

- Они пойдут встречать людей с материка - уверенно сказал Милх - точно пойдут. Вон, гляди, старшему хорты вынесли ножи из бронзы и копье тоже. Старшим идет Хрек, вместе с хортой своей, и это уже само по себе говорит о том, что их отправляют встречать высланных с материка людей. Его хорта всегда встречает лодки, я это знаю точно, самого заставляли вмести с ними ходить, но я отказался убивать людей и меня заменили.

- Так что? Выходит Пилос знает, когда пришлют людей?

- Примерно знает. Нам приходилось по нескольку дней ожидать и не всегда удавалось дождаться. То просто в море погибали, то лодка шла ко второй половине острова.

- И часто к той половине острова люди высылались?

- Нет, реже, чем сюда. Желающих сражаться с оружием в руках против страшилищ, что там живут, мало. Все, кого высылают с материка, питают надежду, что они смогут выжить только здесь. Эту надежду жрецы поддерживают специально, чтобы особых волнений среди жителей Эллании не было. А на ту половину идут те, кто считает себя действительно виноватыми в нарушении законов Фесты, им дают оружие из бронзы и немного еды разрешают брать с собой. Все знают заранее, что их ждет там смерть, но зато все уверены, что боги перенесут их души в новый мир. Боги воинов любят и покровительствуют тем, кто погибает с оружием в руках. А это в Эллании почти не возможно, давно уже никто ни с кем не воюет, если только с ерликами, но это не считается достойным делом и боги не покровительствуют тем, кто убивает птиц, это противоречит законам Фесты.

- Как тут все закручено - подумалось мне - без бутылки хрен поймешь. Настолько запудрили мозги жителям эти жрецы, и ведь самое удивительное все понимают, что так неправильно и все равно молча подчиняются. Почему так? Непонятно.

Милх всматривался в людей, что скопились возле отряда и, заметив что-то непонятное, тут же сообщил нам с братом.

- Они берут с собой и носильщиков. Странно. Обычно потом, если возникала необходимость, посылали людей для перетаскивания вещей. Хоть и знают все, что лишних людей стражники убивают, но, тем не менее, это делали не на глазах доулонов.

- Я понимаю так, что никто точно не знает когда могут появиться лодки с материка? Так?

- Ты Семес не понял, так-то оно так, но, как правило, жрецы высылают в определенные сроки людей. И это в основном перед дождями и перед прилетом ерликов. Сейчас первый день очень жаркой Ра, ты попал сюда в первые числа ветряной Ра. Вот примерно в это время года и посылают сюда всех, кто нарушил закон. Воинов с оружием на ту сторону острова высылают в середине жаркой Ра.

Н-да, понятней мне не стало. Вернее чуть-чуть понятно, переспрашивать пока не буду. Ясно, что сейчас идет период очень жаркой Ра. Где-то с первого по пятое число этой самой очень жаркой Ра или месяца, как я понимаю, и высылаются люди с Эллании. Постоянное количество высылаемых ссыльных никто естественно не знает. Здесь не знают, а жрецы, вероятно в курсе, они же готовят осужденных к отправке сюда, тем более что людям надо еще и лодку себе приготовить. Страшное это дело, знать, что ты приговорен почти к смерти, и, тем не менее, готовить себе последнее убежище, в надежде, что оно все-таки не станет последним.

- Сейчас стемнеет - заметил Милх, - хорта выйдет из поселения, они, как правило, днем стараются лишний раз не показываться возле гор. Там тоже где-то есть гнездо, и опасность быть атакованными ерликами возрастает. Только темнота и спасает от их нападения.

- Выходит, остров у ерликов поделен пополам? - Я не скрывал, что меня последнее время стало все, что касается птиц очень интересовать.

- На этом острове четыре семьи было, так, во всяком случае, все считают. Мы с вами видели, как одну семью уничтожили Нэт, почти полностью, птенцы что остались, еще неизвестно выживут или нет. Вторая семья ерликов на другом конце острова находится, там, куда выдвигаются стражники. Иногда прилетают со второй половины острова птицы, но, как правило, они здесь не задерживаются, никто точно не знает, одна семья там живет или две.

- Выходит, мы можем в любой момент подвергнуться нападению птиц, которые прилетают с другой половины острова?

- Выходит так, но они очень редко появляются здесь.

Это известие было для меня несколько неожиданным, и я поспешил уточнить:

- Так ведь мы могли в любой момент оказаться в опасности, когда крутились возле гнезда наших ерликов? А сейчас там девочки, одни, и они не в курсе, что могут подвергнуться нападению. Ты почему раньше об этом не сказал?

Милх посмотрел на меня как старший и опытный во всех вопросах местной жизни человек и успокаивающим тоном ответил:

- Не волнуйся, не прилетят. Я тебе уже говорил, что они чувствуют присутствие птиц и никогда не станут приближаться к гнезду другой семьи. Я, во всяком случае, не видел, чтобы они залетали на чужую территорию. А те, которые прилетают с другого конца острова, летят вдоль берега, никто из них не пытался даже, проникнуть вглубь. Я же тебе уже говорил, что ерлики умные птицы и у них есть свои правила поведения, которые в отличие от людей никогда не нарушают. Так что можно не волноваться, пока птенцы живы, на озеро никто не прилетит.

- Ты меня немного успокоил, хотя вопросов по этим птичкам остается много, но не будем отвлекаться, нам пока не до этого, необходимо продолжать наблюдение.

- Да я и так тебе уже почти все что знаю, рассказал - проворчал Милх, продолжая что-то высматривать через щель в селении.

Вскоре хорта была готова к выходу, вместе с воинами шли шесть доулонов, они тащили мешки, в которых как мы предполагали, были дрова. Стражники несли такие же мешки, но с продуктами, так проинформировал меня Милх, он же поспешил мне сообщить, что они взяли три накидки.

- Не понятно мне - заметил Милх - почему взяли так много доулонов, почему три накидки. Что-то Пилос задумал, неплохо бы узнать что именно.

Мне в голову пришла мысль, и я поспешил кое-что уточнить у моего всезнающего про местные реалии друга.

- Милх, ты мне говорил, что в поселении находятся четыре хорты стражников, так? Одну мы считай, уничтожили, вторая сейчас уйдет, останутся еще две здесь, так?

- Да, так, но не забывай что еще экси человек в охране самого Пилоса.

- Да, я помню, ты говорил, что шесть амбалов постоянно с хозяином. Многовато, однако, для такого маленького поселения. Их же кормить надо, а они как я понимаю, не работают на поле. Не боится Пилос, что его воины захотят взять власть в свои руки. Сговорятся и убьют.

- Ага, он не дурак. Оружие выдает только тогда, когда хорта направляется за людьми и когда уходят за глиной. А так у стражников одни палки, зато у личной охраны ножи всегда с собой и живут они все рядом с Пилосом, дежурят всегда по два человека у дверей дворца. Вон смотри, видишь, стоят в готовности. Чуть что и любого отправят к Нэт. Они не спрашивают разрешения у хозяина, сами решают, кого следует убить, даже охранников могут безо всяких разрешений убрать. Так что Пилос надежно защищен.

- Вот и я так думаю. Поэтому у меня нарисовался новый план. Ты как думаешь, сколько потребуется ждать стражникам на берегу пока прибудет лодка с людьми?

- Я же уже тебе говорил. Приходится иногда долго ждать. Все зависит от жрецов на материке. Как они отправят. И все зависит в конечном итоге от того смогут или нет добраться до нашего острова эти несчастные. Так что ты там задумал? Продолжай.

- Смотри..., там шесть доулонов со стражниками пошли, они будут только рады, что мы их освободим. Подожди не перебивай. - Мне хотелось все высказать, а уж потом послушать возражения от Милха.

- Вполне может быть, что и не рады, но воевать с нами не будут это точно. Если прибудут на лодке несколько мужчин, то мы сможем, рассказав им все что тут твориться, уговорить быть с нами. Значит, у нас появится возможность таким количеством людей попытаться напасть на оставшихся стражников здесь, в Пеластонесе, но для этого предварительно...

- Напасть на эту хорту и перебить их - перебил меня Милх.

- Да, но не сразу, нас пока только двое, Силх все-таки маловат против этих стражников, ну может, пригодится разве как наблюдатель. Поэтому меня и интересует, какое время придется стражникам ждать прибытия лодки. Нам надо дождаться Пероса и Фетроса, а затем только идти туда. Ты же дорогу знаешь?

- Как не знать? Два раза ходил с ними. Да и какая тут дорога, иди в другой конец острова к горам и сам увидишь, где они будут. Стражники тоже не всегда знают точно, куда выкинет лодку. Вот вашу, например, я слышал, выбросило совсем в стороне от обычного места.

- Так у отца лодка была полностью закрыта от проникновения воды, и они шли вслепую, нас вообще могло унести в открытый океан. Видимо подводное течение здесь вдоль берега есть.

- Вас боги спасли тогда.

- Боги спасли, чтобы эти бандиты убили? Почти всех кто был в лодке, убили. Я этого не забыл и я им должен отомстить.

- Я тоже этого хочу. Да все кто здесь живет, в душе лелеют мысль отомстить за своих родных. Хотя нет, есть и такие которые готовы пятки Пилоса лизать, лишь бы он оставил им жизнь. Они и в стражники не прочь попасть. Запуганы все, но каждый носит в себе желание поквитаться, поэтому он и боится взрослых оставлять в живых, они же могут напасть на него. Чтобы подобное не произошло, он стражников держит, позволяет им многое, они то уж точно против него не пойдут. Никто из них обратно в доулоны не хочет возвращаться. А таких как я, кто против пошел или хотя бы чуть-чуть замечен в неповиновении, он вскоре убирает. Я остался в живых только благодаря вашему вмешательству.

Милх замолчал, видимо опять вспомнил все, что с ним недавно было.

- Значит, мы пока остаемся на месте и ждем наших товарищей. Да и за арестованными будем смотреть. Мне почему-то кажется, что до прибытия стражников с берега никого не станут убивать. Почему, спрашиваешь? Да потому что Пилос, как ты сказал, не дурак, и он понимает, что если никого не приведут, то он не сможет найти мастеров. Ты же сам помнишь, что в этой группе были в основном мастера, - мне тут же вспомнились эти юные "мастера" - ну не совсем мастера, помощники мастеров, но, тем не менее, убивать их сейчас было бы глупо. Остаться без такого количества работников я думаю, он не захочет. Хотя кто его знает, что ему в голову взбредет? Так что, продолжаем наблюдение.

Ночью мы все-таки еще раз наведались на поле и наполнили мешок бобами, пришлось пройтись до реки, воду набрали в наши боды, там же и немного помылись. За эти дни провоняли все основательно, и прохладная речная вода здорово взбодрила наши тела.

- Все-таки безобразно здесь несут службу стражники, вернее они больше охранники, а еще вернее надсмотрщики и до воинов им уср... не добраться. Привыкли к тому, что кроме ерликов никакой другой опасности нет, вот и жируют. - Я не мог уснуть, мне невольно опять лезли в голову всякие мысли и я стал анализировать все, что произошло со мной здесь за это время. Одновременно стал строить дальнейшие планы. Понимая, что все, что мы тут планируем это как бы вода на киселе, но все равно вольно или невольно на ум приходили всевозможные мысли и они постепенно вырисовывались во что-то похожее на план. Или мечты. А помечтать, мы все горазды. Хорошо когда они претворяются в реальность, но многое при этом зависит от самого мечтателя. Об этом не стоит забывать. Мечты претворить в жизнь не всегда удается, но все равно как это здорово - помечтать. Я вспомнил, как мы с сыном мечтали отправиться вместе на паруснике по Средиземному морю, посещая все прибрежные города и осматривая достопримечательности. Это если честно не моя мечта была, сына, но он, и меня захватил своей мечтой. Мы даже уже узнали, как все это осуществить, но..., деньги. Будь они не ладны. Всегда деньги, всю жизнь они не давали мечтам сбываться, вернее их отсутствие. А потом моя болезнь.... И все, мечты так и остались мечтами. Вот и сейчас. Опять мечтаю, но теперь уже вместе с Семесом. Интересно о чем он мечтал? Надо будет с Селхом на эту тему поговорить. Может он с ним делился, ведь они как-то общались друг с другом. Пусть не разговаривал Семес, но не жил же букой. Да..., тоже не сладко ему было.

Проснулся я от толчка в бок. Милх своей ладонью закрыл мне рот и шепотом проговорил:

- Тихо, там кто-то ходит.

Я также шепотом спросил:

- Может это пришли наши парни?

- Не знаю, может и они. Хотя по идее еще рано, я рассчитывал, что в следующую ночь появятся.

- Милх - кто-то тихо позвал моего товарища, мы прислушались, и вновь прозвучало - Милх, ты тут? Это я, Рурх.

- Сидите здесь - прошептал Милх - я спущусь вниз. Если это Рурх, то он стражников не позовет, это с моей хорты парень.

Через некоторое время Милх попросил меня спуститься вниз. Когда я спустился, то смог различить рядом с сидящим на корточках моим напарником еще одного человека. Я поспешил присесть рядом с ними.

- Это Рурх, он заметил, что на наших посевах кто-то пасется, и сегодня остался на поле, чтобы посмотреть, кто тут безобразничает. Хорошо, что не стал никому говорить, сам прошел за нами. А мы с тобой и не заметили. Вот такие мы плохие воины. Совсем перестали соображать, хорошо, что это только Рурх, все-таки мы с ним всегда были дружны и он рад, что я жив - здоров.

Как всегда у меня тут же появилось желание и этого парня привлечь к нашему делу, поэтому я не стал выслушивать все высказывания Милха про наши ошибки, я, как говорится, сразу взял быка за рога.

- Скажи-ка Рурх, кроме тебя еще кто-то обратил внимание, что на вашем наделе кто-то похозяйничал?

- Так все увидели, мы почему-то так и подумали, что это Милх, и что он где-то тут скрывается.

- Никто не побежит докладывать стражникам?

- Нет, все ждут меня. Я должен был найти Милха.

- А тебя никто не хватится в вашем доме, стражники есть на улице?

- Стражники только возле дома Пилоса, по поселению они не ходят ночью. И меня никто до утра не хватится, да и утром никому дела не будет, только когда на поле доулоны пойдут тогда проверяют, все идут на работу или нет.

- Милх - я обратился уже к нему - а как ты думаешь, смогут помочь нам твои друзья по хорте, когда мы нападем на стражников? Хоть с палками, но все-таки будет помощь. Для нас любая помощь важна, сам понимаешь.

Рурх, не дожидаясь ответа Милха, заторопился уверить нас, что он будет рад помочь свергнуть ненавистного им Пилоса с его бандой, так как он сразу понял, зачем мы тут появились, что он может подговорить еще несколько человек, с которыми приходилось общаться и разговаривать на эту тему. Он бы, наверное, еще долго рассказывал о том, как он и его товарищи ненавидят своего правителя, и пытался нас уверить, что почти все кто живет в поселении, готовы нам помочь, но время шло неумолимо, и я перебил словоохотливого Рурха.

- Значит вы не против того чтобы нам помочь?

- А что надо то?

- Не так уж и много, но и не мало. Всего лишь приготовить хоть какое-то подобие оружия, ножи ведь у вас имеются? Нет? Ну, палки то хоть найдутся? Короче, вам задание, приготовить оружие и по нашему сигналу вы нападаете на стражника, который будет охранять арестованных. А мы постараемся напасть на охрану Пилоса и на стражников возле его дома. Когда освободите арестованных то все, кто сможет, присоединятся к нам. Мы к тому времени постараемся захватить дом правителя и соответственно все оружие, что будет в доме. Тогда стражникам придется сдаться, я почему-то думаю, что они не станут сопротивляться, когда поймут, что Пилоса уже нет.

- А когда это будет? Когда нам ждать вас? И сколько вас, я вижу всего троих, даже можно сказать, двоих, этот элланик - он кивнул на Силха - вряд ли сможет вам помочь. Я не хочу, что бы мои товарищи погибли просто потому, что вам вдруг захотелось помериться силами с воинами Пилоса. Ты сам Милх знаешь, мы тебя уважаем, как самого опытного из нас, но просто из-за твоего желания отомстить никто из нас не решится выступить против Пилоса, даже не смотря на то, что этого каждый из нас хочет. Мне для того чтобы уговорить кого-то прийти вам на помощь надо сказать что вас много и вы вполне сможете победить стражников. Нет, нет, я не отказываюсь, но не уверен, что смогу уговорить других.

Мне не понравилось, что Рурх юлит. То он готов горы свернуть ради свободы, то вдруг беспокоится, сможем ли мы противостоять банде Пилоса.

- Нас будет столько сколько надо, чтобы победить, вы не сомневайтесь. - Милха видно тоже немного задело, что его товарищи по хорте, в лице этого Рурха, сомневаются, и он продолжал разговор с ним немного раздраженно. - Ты что же думаешь что я, придя сюда, чтобы выручить своих товарищей, буду ради этого подставлять под опасность вас? Нет, это совсем не так. Мы уверены, что все пойдет хорошо. Ты же в курсе, что погибла целая хорта? А знаешь, как это произошло?

- Нет, откуда мне знать. То, что не вернулись стражники и что вы восстали против воинов Пилоса, все знают. Такое тут не скрыть. Мы все были в недоумении, как такое могло произойти.

- Вот этот моро (малыш) и этот элланик, нет, он не элланик, он настоящий элланизес (мужчина), именно они вдвоем перебили всех стражников и помогли нам стать свободными. Вдвоем! А ты сомневаешься, что мы не справимся с остальными.

- Да что ты Милх, я готов хоть сейчас с вами пойти, я не боюсь. Но все равно мне же надо что-то сказать своим товарищам, как-то надо их уверить, что наши усилия будут не напрасными.

Мне почему-то вспомнились недавние события, когда освободили Милха с его товарищами, что-то я не замечал у них готовность пожертвовать собой ради товарища. Все тогда молчали, хотя и понимали, что Милха могут стражники убить. Хорошо еще если этот Рурх уговорит людей нам помочь, но я не уверен в этом, тут необходим большой аргумент в нашу пользу, что-то такое что их тут подстегнет и приведет к неповиновению стражникам. Необходимо что бы он сам знал и передал другим, что нас ничто не остановит, что мы не одни, таких как мы много. И я поторопился это сделать, стал вешать лапшу ему на уши:

- Я не хотел тебе всего говорить, может даже меня, потом, будут ругать мои друзья за это но, почему-то уверен, что ты не побежишь докладывать Пилосу о готовившемся перевороте и все сделаешь, чтобы нам помочь, поэтому решился сказать тебе о наших планах. Мы завтра в ночь уйдем за своими друзьями и вскоре вернемся сюда уже все. Мы здесь только как разведчики, остальные наши люди в укромном месте находятся. Стражники смогли захватить наших товарищей, и мы не успели их защитить. Но мы не оставляем в беде наших людей, и именно это нас заставляет напасть на поселение и попытаться освободить захваченных друзей, а они уже стали нашими друзьями, так как все как один готовы к борьбе за свободу. Заодно решили и вас освободить. Знаю что трудно для нас одних, не скрою, очень трудно. Мы тут даже засомневались немного, надо ли вообще нападать на стражников. Я предложил под покровом ночи убить стражника стоящего на страже возле дома с арестованными и, освободив их уйти. А вы живите как и жили. Это Милх посоветовал помочь и вам. Я сомневался нужно это или все оставить, так, как и было. Но вот, увидев тебя и поговорив с тобой, решил уговорить своих людей сделать попытку освободить и вас. Мне хочется, чтобы в нашем Пеластонисе, жили свободные люди. Неужели вы испугаетесь сейчас, когда час освобождения так близок?

- Хорошо, пусть так и будет. Я узнал, что вы не одни, мы, кстати, так и подумали, когда узнали, что целую хорту кто-то уничтожил. Только вот как мы узнаем, что нам надо выступать, нам надо договориться заранее об этом.

- Мы пришлем к вам нашего человека, и этим человеком будет или Фетрос или Перос, вы же их обоих знаете? Ну вот, тогда и скажут вам что делать и когда. - Я хотел было более подробно рассказать про наши планы, но Милх меня остановил, предостерегающе пожав мое плечо.

- Сейчас Рурх иди спать, все узнаешь тогда, когда пришлем своего гонца. Твоя задача подготовить людей к восстанию. Но постарайся не попадаться при этом, да и людей предупреди, чтобы не болтали много. Нам не надо чтобы было много помощников, только мешать будут, да и вполне может найтись человек, который побежит докладывать Пилосу. Поэтому будь осторожен. От тебя, от твоей смелости зависит весь успех будущего восстания.

Милх соглашаясь с моими словами, сказал в поддержку несколько слов и неожиданно для меня торжественно произнес: - Все за одного и один за всех - это наш девиз - пояснил он своему товарищу - и мы его всегда стараемся выполнять. Я хоть и недавно в его хорте - он кивнул на меня - но уже знаю, что это не только слова. Поэтому и ты Рурх будь уверен, мы всегда выступим в поддержку своих людей, а ты с сегодняшнего дня наш человек.

Я еще долго осмысливал после ухода Рурха и Милха все, что тут произошло. То, что Милх пошел в селение вместе с Рурхом, меня, конечно, напрягало, но и в тоже время, возможность заиметь продукты - воодушевляло. Воевать на голодный желудок как-то не особо комфортно. Хотя, что это я? Какой, к черту комфорт. Все что делаю, все ради выживания себя любимого. Одному не выжить, и даже в составе семьи не выжить. Просто существовать, вот это действительно не комфортно и ничего лучшего, как бороться за место под солнцем этого мира я сейчас не придумаю. Пусть другим будет хуже, но не мне. А другим - это значит Пилосу и его бандитам. Договориться с ними я даже и не думал. Пустая вышла бы затея. Да и зачем? Они заслужили, чтобы получить то, что мы планируем сделать. Лишь бы получилось все как задумали.

Я и представить не мог себе, что за такой короткий срок так сильно изменятся мои цели в этом мире. Только недавно я ставил цель выжить, потом появилась навязчивая идея приручить птиц, а сегодня я уже мечтаю о свободном поселении здесь на острове. Если так и дальше дело пойдет, то не удивлюсь, когда мне вдруг придет в голову и на материке поднять восстание против тирании жрецов. Как там говорят у нас на земле в таком случае? Точно не помню, но примерно так: "Делай, что должно и получишь что хочешь", или нет, не так: "За что борются, того и добиваются", а вообще-то мне до фени что и как говорят в таких случаях. Я знаю, что надо мне, и это главное. Надо, Федя? Надо! Ну и все, вперед.

***

Мы ждали двоих, а пришел только Перос. Понимая, что он устал и наверняка голодный мы дали ему возможность отдохнуть и перекусить, благо, что сейчас мы имели небольшой запас продуктов.

Я тут же, после того как тот наелся и слегка отдохнул, предложил не терять время и выдвигаться, как и намечали к другому концу острова. По дороге Перос нам и расскажет, что же заставило его прийти сюда одному. Главное мы уже узнали. Все живы и здоровы, даже птенцы. Нам же терять время нельзя. Тот факт, что уже ночь перевалила на вторую половину, заставлял нас торопиться. Предстоящий переход в дневное время по пляжу был бы опасен не только из-за ерликов, но и потому, что этот пляж просматривался далеко. Все это и заставляло нас торопиться в надежде, что мы сможем уйти за оставшееся темное время достаточное расстояние, чтобы из поселения нас не увидели. Возможность стать объектом охоты ерликов, нас хоть и пугало, но мы надеялись, что маскировочная сетка нам поможет, и мы сможем дойти без потерь. Мы ее так и таскали везде за собой, даже постоянно оберегали ее от возможных повреждений.

Нагруженными мы были под завязку. Собственно это уже для нас становилось нормой. У каждого было оружие, у меня, например, кроме меча было еще и копье, у Селха только копье, но оно и одно для него было тяжелым. А кроме него он еще нес наполненную фляжку с водой и небольшой мешок с бобами. Но не роптал, он видел, что и мы все нагружены полностью. Милх, вооруженный копьем и ножом, нес также и бодо с водой, как и все мы, кроме этого нес маскировочную сетку. Пероса мы постарались немного облегчить, так как он так и не смог хорошо отдохнуть после своего марш-броска от озера к нам. У него было копье и костяной меч-гладиус, а также бодо с водой и небольшой мешок в виде рюкзака с едой. Я тоже сделал из мешка что-то похожее на вещмешок, правда раза в два больше чем у других, продуктов нам выделили достаточно много и оставлять в корзине мы ничего не стали.

Милх уверенно нас вел вперед по одному ему известному направлению. Я бы, честно говоря, не смог точно определить направление. Звезд местных я так и не узнал, хоть и вглядывался постоянно в них пытаясь найти что-то знакомое. И держать направление по ним, совсем мне не знакомым звездам, было бы весьма затруднительно. Только слабоватый запах моря мог как-то служить ориентиром, но и он мог быть обманчивым. Тут со всех сторон этот запах моря был ожидаемым, остров же все-таки, и надеяться на запах моря я бы не стал. Я не стал даже выяснять, как Милх ориентируется в темноте, и как это делал Перос, ему-то то же приходилось передвигаться в темноте, да еще и одному. Хоть и нет здесь зверья, но все равно страшно. Мне, например, страшно было бы, чего уж тут скрывать. Знать что ты тут один на многие километры в округе.... Бр-р-р, не только страшно, но и непредсказуемо. Никто не уверен до конца, что пляж безопасен на все сто. Быть такого не может, что все тут подчистили ерлики. Крупных да, вполне могли, но мелкие зверушки, да хоть что-то типа тех же змей или каких-нибудь пауков. Меня не пугали трудности выживания, я еще помню как мы с сыном, когда я был здоров, частенько ходили в походы, и я его учил выживанию в незнакомой местности, да и на рыбалку мы постоянно выезжали, жить в Приморье, и не заниматься рыбой, было бы, по крайней мере, глупо. Но вот быть на другой планете в теле юноши.... Поневоле будешь оглядываться в ожидании неприятности. Я еще помню, как заорал от испуга при виде змеи. А ведь учил же, как со змеями бодаться и сына и нашего соседа Володьку. Тот большой любитель был наших совместных поездок на природу, заядлый рыбак и охотник он, тем не менее, прислушивался к моим советам по выживанию и я уверен, что принимал все это с большой благодарностью. Да..., ностальгия блин. И как они там сейчас без меня? Володька не оставит одного моего Виктора, будет его опекать. Уверен на все сто, лишь бы не научил пить водку. Еще тот выпивоха, и если причина будет - напьются наверняка.

Я бы, наверное, еще долго предавался воспоминаниям, но дорога требовала внимания, и я сосредоточился на ней. Тем более мы уже отошли на достаточное расстояние, чтобы могли не бояться быть услышанными из поселения. Вот тогда Милх и предложил своему товарищу, чтобы тот поделился своими приключениями. Как таковых их не оказалось. По словам Пероса все было просто. По прибытию на озеро и Ротана, и девочки, как он и ожидал, были весьма напуганы страшным видом зверей, которые все также окружили их плот во время пересечения озера и также таращились своими плошками на них и все также не предпринимали никаких агрессивных намерений. Это Ротану успокоило, и она даже пошутила, глядя на страшилищ, что богиня дала им то, что они хотели. При их доброте они могут рассчитывать, что внешний вид отпугнет от них любого, кто захочет воспользоваться их мирным характером. А когда увидела вблизи и птенцов то пришла в восторг от того что ей удалось увидеть так близко пусть и птенцов, но тем не менее именно тех кем всю жизнь пугали жителей Элланики. Ведь так и не удавалось никому видеть живых птиц вблизи. А "гора" в виде убитой птицы уже не виделась людьми страшной и неприступной хищницей, она была всего лишь поверженными руками людей останками из мяса, костей и перьев, и только. А ей и это никогда не приходилось видеть. Сейчас же перед ней были дети. Такие же безобидные и беззащитные и она как любая мать бросилась их обихаживать, поить и кормить. Те продукты в виде сваренных кусочков мяса прожорливой рыбы Нэт, осоловевшие от воды и пищи птенцы поглощали в больших количествах и уже на следующий день их вновь кормить будет уже нечем. Она поняв это заявила юношам что меняет их план и вместо того чтобы сидеть в бездействии здесь, ожидая когда бедные птички умрут от голода на ее глазах, она принимает решение оставить Фетроса с собой, а Перос пусть как и планировал Семес возвращается к ним. Они же вчетвером пойдут опять к своему покинутому убежищу и там заготовят корм и для птичек, и немного для себя, столько, сколько смогут унести с собой.

- Необязательно еду коптить или варить, птицы могут все это съесть и сырое. А для нас самих мы сможем и приготовить на костре. Нам не привыкать, это делать.

- Вот так она мне сказала, и я вместе с ними, переправившись на плоту через озеро, взяв немного из остатков еды и яблок с собой в дорогу, поспешил к вам. Они же все направились к месту, где мы были до этого.

То, что я не подумавши как следует, чуть не запер на скале своих девочек без еды, было большим упущением с моей стороны. Поэтому решение тети было мной воспринято спокойно, и даже с благодарностью. То дело, на которое мы сейчас шли, могло быть, а могло и не быть. Все зависело от множества случайностей и уверенно сказать, что все получится, так как планируем, нельзя. Вот, например, одна из них: - ночь уже кончается, а мы не прошли и половины пути. Рванувшее из-за горизонта солнце мгновенно поглотило ночь, прохладу, нашу невидимость. Зато подарило возможность увидеть насколько мы близки к цели. Расстояние от речной долины с ее зелеными посевами до края этой половины острова было раза в три больше чем то, которое мы наблюдали сидя на берегу океана возле своего убежища. Видеть можно было бы всю эту половину острова от гор до берега океана, так как весь этот пляж был как на ладони, но это возможно только ерликам, парящим высоко в небе. Глаз человека не настолько силен, чтобы хоть что-то различить на таком большом расстоянии. Но это было нам сейчас на руку, расстояние в этот раз помогало нам оставаться незамеченными. Да и мы тоже не видели пока хорту стражников, которая, если судить, по словам Милха, должна была находиться где-то там, на берегу океана возле горной гряды. Этот горный хребет также как и на другом конце острова обрывался отвесными скалами непосредственно у воды.

- Здесь остановимся, пусть и далеко еще до стражников отсюда, но, береженого - боги берегут. - Милх сбросил с плеч рулон с сеткой и стал ее разворачивать.

- Может это и к лучшему. - Я облегченно сбросил свою поклажу с плеч. - Отдохнем перед следующим броском, кто его знает, может сходу придется и в схватку со стражниками вступить.

- С неизбежностью и боги не спорят - Милх вновь вспомнил богов, и я, чтобы он ничего плохого не подумал, про мою не расположенность к его богам, предложил:

- Может нам обратиться к богам с молитвой, пусть помогут нам? Ты же знаешь, как это сделать?

- Я обычно, принося в жертву, что-то из пищи, просил у богов помощи выжить. Выжить, чтобы отомстить за своих близких. Сейчас настал такой момент, и даже больше чем я ожидал от богов. Они мне дали возможность не только выжить, но и сделать возможным мое мщение. И хотя я не могу пока принести в жертву ничего из еды, так как ее нет, но зато я уже с уверенностью могу им пообещать жертву в виде моих врагов. Мертвых!

Несколько мрачновато. Если он в последующем сделается жрецом в поселении, а это очень даже возможно, то он может такие жертвы сделать постоянными. Такой ритуал забабахает, что мама не горюй. Будет еще хуже для людей, чем с сегодняшними жертвами богам от имени человека, но руками и словами жрецов. Приучит их к такому действу и как его, потом, остановить. По всей видимости, придется мне с ним много говорить на эту тему, убеждать и направлять. А как иначе? Только так. Дикие люди, дикие нравы.

Милх с помощью Пероса уже расправил сетку, подставив под нее наши копья, воткнув их острием в песчаный грунт. Я только сейчас понял, находясь под покровом, что это укрытие предназначено не только от птиц, но и от солнца. А это самое Ра, не успев выскочить из-за кромки горизонта, уже стало жечь нестерпимо жарко. Мне пришло на ум что люди не зря назвали этот период очень жарким Ра. Действительность зашкаливала.

- Я буду обращаться к богам, вам надлежит внимательно слушать и повторять вслед за мной слова молитвы.

Милх даже не сомневался, что мы так и сделаем, он, стоя на коленях, провел сложенными ладонями по лицу, и, закрыв глаза, принялся выразительным речитативом говорить свою молитву:

- Духи умерших, пожалейте и помилуйте меня! Дайте мне возможность совершить достойный вас подвиг. Я хочу победить силы зла и прошу вас не оставить меня в этой схватке. Сохраните меня живым, чтобы и дальше мог прославлять и помнить вас.

О Феста! Ты сотворила этот мир, ты привела нас к этому океану, ты помогала нам всегда, считая нас своими детьми. Так помоги и мне, и моим друзьям в этом трудном деле. Помоги нам, и мы восславим тебя на празднике жизни в твою честь.

Никто из нас не мог слово в слово повторить молитву, но мы старались и повторяли за ним его импровизацию. Даже мне, цинику и всезнающему человеку иного мира, было не по себе от этой торжественности и непоколебимой уверенности в правильности слов произносимых здесь, а уж что говорить о присутствующих здесь Перосе и Силхе. Они оба были после молитвы чуть ли не в трансе, им обоим казалось, что боги их слышат, что слова дошли не только до их сердец, они точно также дошли и до богов.

Я представил на минутку перед молящимся богам Милхом, не нас троих, а множество людей, которые повторяют эти слова и понял, что сила убеждения здесь очень сильная и именно поэтому так почитаемы жрецы, которые за столетия своего правления, наверняка выработали сокрушающие сознание людей ритуалы. Просто говоря о том, что жрецы обманывают людей, ничего не достигнешь, не получиться, даже чуть-чуть пошевелить этот порядок, что установлен на этой планете, во всяком случае, на материке под названием Эллания. И говорить, что можно здесь изменить существующее положение вещей было бы не только неправдой, но и просто нереальностью. Естественно, я не знаю ничего о здешнем мире, но мне кажется то, что мы имеем здесь на острове очень отличается от того что происходит там, на материке. Мне трудно судить из рассказов Ротаны обо всем этом, так как это всего лишь капля в море. Не увидишь - не узнаешь, не услышишь - не познаешь, не потрогаешь - не ощутишь, так и в данном случае. Только пример соседнего государства, который смог достичь более существенного развития, более наглядный пример лучших условий проживания людей, только это может заставить людей думать по-другому. Пусть затруднительно сообщение между материком и островом сегодня, но кто его знает, что с нами будет и как, может, дирижабль сможем сделать. Главное сейчас, это захват власти на острове, а там посмотрим. Не может такого быть, чтобы я не смог обустроить здесь все наилучшим образом. А внушить людям, что можно наладить свою жизнь и в этих условиях поможет Милх, но только под моим контролем.

***

Я просто изумляюсь этим людям. Ведь буквально несколько дней назад целая хорта стражников погибла. Ну, пусть эти не в курсе, как они погибли, но хоть чуть-чуть усилить внимание, хотя бы немного задуматься, почему погибли их сослуживцы, и принять какие-то меры для недопущения подобного с ними. Нет. Ни-че-го.

Хотя нет, костер то горит и кто-то его поддерживает. Зато все остальные спят. Ага, и еще кое-что предприняли эти бравые ребятушки. Всех доулонов они связали веревкой и таким образом посчитали себя в безопасности.

- Костер специально зажгли, жрецы почему-то отправляют лодку с людьми всегда ночью. - Все мы уже около получаса вглядывались в едва видимые на фоне костра лежащие группы людей. Шепот Милха я хорошо мог слышать, и мои выводы насчет увиденного подтверждались в результате его рассказа. - Я и тогда когда меня с моими родителями отправляли, не понял, почему именно ночью, и потом, когда приходилось встречать людей здесь на берегу, тоже никак не мог понять, почему так. Стражники догадались насчет костра, он для людей на лодке как путеводная звезда. Все кто прибывает сюда, говорят, что только благодаря костру они и смогли выдержать направление и не уйти в море.

- А может жрецы как раз и хотят, чтобы плывущие на лодке люди сбились с курса и погибли в пучинах океана. Ты, когда тебя вместе с семьей отправляли сюда, не заметил случайно, жрецы никакого ритуала не проводили? Может они, таким образом, приносят жертву богу Океану? Ты же тоже приносишь в жертву будущих убитых тобой врагов.

Милх задумался, потом на его лице появилось понимание этого предположения высказанного мной и он, сжав кулаки проговорил:

- Если это так, то тогда и жрецы будут моими врагами. А я помню, что какой-то там ритуал проводили, но я думал, что жрецы молят богов, чтобы те нам даровали жизнь. Чтобы боги не забыли нас перенести в другой мир, если нам не удастся переплыть пролив. Но ты мне открыл глаза. И я теперь понимаю, почему ночью отправляли людей. Они действительно приносили нас в жертву и богу Океану, и богу Анду. Ведь и тот и другой особой любовью у людей не пользуются. Их боятся, но не славят. Зато жрецы, как я теперь понял, их поддерживают своими жертвами.

Я видел, как у моего друга от понимания такой гнусности со стороны жрецов, горят глаза и как судорожно, то сжимаются, то разжимаются кулаки. Мне кажется, попади он сейчас на материк, то жрецам может достаться немало нелестных слов и не только слов. Но мне сейчас было не до жрецов и расследовать, как и что они делают, можно отложить на потом. Нам необходимо решить, как поступить сейчас. Я вначале предполагал, что мы нападем на стражников в момент, когда те начнут убивать мужчин, именно такой план был у меня, но вот сейчас возникло другое решение проблемы, и я поспешил поделиться с моими товарищами.

- Мне кажется, для нас было бы грешно не воспользоваться плодами нашей молитвы. Вы же видите, что боги нам дают возможность победить наших врагов. Пока они дрыхнут, мы сможем, как и в предыдущий раз, всех воинов уничтожить. Нам только нужно подойти незаметно к ним, и.... - я сделал вид, что втыкаю свой меч в противника.

- Все верно, давайте так и сделаем. Только вот я не уверен, что у них в этот раз никто не дежурит. За костром кто-то следит, а иначе давно бы прогорел, да и возможность прибытия лодки немалая. Должен быть обязательно дежурный. Ну, вот, а я что говорил, видите?

Вскоре мы действительно увидели бредущего к костру стражника, он на ходу поправлял свою одежду, вероятно, отходил в сторону, чтобы справить нужду.

- Жаль, незаметно нам не подойти. Что-то надо еще придумать.

- Семес, я вот подумал, а что если я просто пойду, как и он, заправляя на ходу одежду. Он подумает, что кто-то пока его не было, тоже отходил по нужде.

- Рискованно.... Но вполне может сработать. Да и нет других вариантов. Давай Милх, действуй. Нож не забудь только.

- Скажешь тоже. Нож у меня всегда с собой.

Милх не сразу встал и пошел к костру, он пополз вначале по-пластунски, пытаясь сократить расстояние настолько сколько мог. Мы тоже приготовились к броску. Я рассчитывал, что те сто метров, которые нас отделяли от костра, мы сможем преодолеть быстро.

Что толкало нас на подобное безумство? Может незнание и неумение воевать? Ведь рядом со мной находились по сути мальчишки. А может, это как раз и было причиной таких авантюрных действий. Не знаю, ни в чем не уверен. Я, по крайней мере, вполне осознавал, на что иду, мне нужна победа, у меня есть цель. Я в той жизни в горячих точках не сподобился побывать, строитель я, и автомат держал в руках всего несколько раз, а уж навыков спецназовских у меня и не было никогда. А тут я как крутой мужик действую. Еще и детишек за собой тащу. Нет, точно я сделаю в дальнейшем так, чтобы весь этот молодняк стал не хуже нашего земного спецназа. Я сам буду себя гонять, и их тоже стану дрессировать, мне надо, чтобы они были уверены в себе и действовали не как несмышленые профаны, а как спецы. Зачем мне такие неумехи? И зачем мне будущий спецназ из них? Не знаю.... Но, на всякий случай пусть будет. Авось хоть и стал другом мне, но на него не всегда надо надеяться.

Поднявшегося с земли Милха часовой не сразу даже и заметил, он, сидя у огня, и смотря на огонь, просто не мог сразу увидеть тихо подходившего к нему человека, это даже я знаю, что после огня костра заметить что-то в стороне сложно. Оставалось метров шесть до стражника, когда тот встрепенулся и что-то спросил у подходившего Милха. Что отвечал ему тот, мы уже не услышали, так как вскочили все хором и помчались к группе спящих охранников. Часовой так и не успел ничего предпринять, зато в куче спящих охранников кто-то закричал, и уже было вскочил с лежанки, но до оружия добраться уже не успел. Мое копье вошло в его грудь, я даже услышал, как захрустела под его напором плоть человека. Оставив копье в груди стражника, я выхватил свой меч и успел всадить его лезвие в другого воина на всю длину клинка, он вошел легко, видно попал удачно, минуя кости. Я успел заметить, как Перос оставив также как и я, свое копье в груди одного из стражников, прыгнул на еще одного, который только-только стал вставать с земли. Под тяжестью тела Пероса и с его ножом в шее тот вновь упал на подстилку, заливая и ее, и Пероса, и себя, хлынувшей из раны струей крови. Никто из нас не кричал и только убиваемые нами люди издавали крики от боли и страха. Пятый стражник, а это был старший хорты, все-таки успел схватить свой меч и с ревом злобного зверя ринулся на нас, я, понимая, что никто кроме меня не сможет противостоять этому воину, да и просто не успеет, поспешил встать у него на дороге. Попытавшись подставить свой меч под удар меча противника тут же понял, что еще один такой удар и у меня или отсохнет от удара рука, или мой меч не выдержит и сломается. Передо мной был не просто большой и сильный мужчина, передо мной стоял воин, убийца. Именно он убивал моих родных, именно он убивал всех, кто пытался начать новую жизнь, с трудом достигнув этого проклятого острова. И его желание убивать так и перло из него, даже сейчас, когда уже стало ясно, что его ждет смерть. Энергии ему не занимать и свой меч он ни на секунду не оставлял в бездействии. Но все-таки мои занятия с Силхом помогли мне восстановить те навыки, которые вкалачивал в нас мой родственник. И именно это позволяло мне достойно отражать натиск опытного воина. Я не успевал хоть как-то осмыслить свои движения, мои потуги противостоять этой неукротимой энергии только-только могли сдерживать этот натиск. Его меч мелькал вверх - вниз, вправо - влево, пытаясь найти, наконец, лазейку и достать тело противника. Но я успевал, успевал со своим оружием оказаться там, куда шло лезвие его меча. Я был намного легче, я стоял перед ним как нашаливший мальчик перед большим мужчиной, который все больше и больше напитывался гневом и злобой, которым нужен выход и он его находил. В уверенности, что вскоре победит мальчишку. Он не задумывался, что будет дальше, он защищал свою жизнь и ничего больше не замечал вокруг себя.

Не знаю, может он и победил бы меня, если бы не Селх. Свое копье, больше похожее на дротик, он сумел броском руки вогнать в спину этого гиганта, и тот, от неожиданности приостановил свой безумный натиск на меня, и даже на секунду опустил свой меч. Я постарался воспользоваться этим замешательством и целенаправленно ударил в то место, где сходились ноги, и не оттого, что хотел лишить его мужского достоинства, а потому, что не был уверен в своих силах, мне нужно было ошеломить вначале, а затем уже поразить, воспользовавшись замешательством противника. Подлый удар, но зато оказался верным. Успел вовремя отскочить после нанесения удара, так как, не смотря на две такие ужасные раны, он свое оружие не бросил, а поспешил восполнить свой промах, его меч со свистом рассек воздух буквально в нескольких сантиметрах от моего тела. По инерции меч пошел у него вниз и воткнулся в землю, вытащить клинок у него уже не хватило сил. Он стал медленно оседать на землю, изо рта вытекла небольшая струйка крови, его глаза вначале удивленно уставились на меня, затем закрылись и он рухнул вниз лицом. Мой меч, войдя в его промежность и оставшись там торчать, так как у меня не хватило времени, чтобы его вытащить, под тяжестью упавшего тела вышел полностью со спины и торчал из тела как стела в честь славного воина, но нехорошего человека.

Я оглянулся вокруг - все было кончено. Никто больше не сопротивлялся, мы сумели вновь победить. Победа далась нелегко, но бескровно. Для нас бескровно, а врагам нашим стало уже все равно, все они отправились к богам. Попадут или нет их души в другой мир они нам уже не расскажут. Усталость сказывалась и я, отойдя к костру, лег на коврик, который совсем недавно был подстилкой для стражника. Я даже не посмотрел на труп убитого Милхом охранника, он так и лежал недалеко от меня. Все остальные подходили ко мне и молча опускались на землю.

- Милх? Ты как, не ранен?

- С чего бы это. Никто из нас не ранен. Все прошло как нельзя лучше, боги услышали нашу молитву и помогли нам.

- Не столько они, сколько безалаберность стражников помогла нам, ничему их не научила предыдущая схватка. Правда им некому было все рассказать, они также, как и эти воины, уже никому ничего не расскажут, не поделятся опытом, как вредно расслабляться на боевых выходах. Зато мы можем поучиться на их ошибках. Вы хоть поняли, как подставили сами себя эти глупцы? Стоило им выставить двоих охранников и все. Мы тогда незаметно не смогли бы к ним подойти. И не выстояли бы против семерых воинов, пусть и не обученных, но с оружием в руках. Кстати, Милх, пора нам все оружие собрать. Да и одежда, если она цела, тоже не помешает нам.

- Я пойду к доулонам. Переговорю с ними и заставлю их собрать все, что у стражников было с собой.

- Что-то я не замечаю особой радости со стороны освобожденных, вы тогда, когда я вас освобождал, очень рады были своей свободе, я это помню, а эти что-то тихо сидят.

- Вот я и спрошу, почему не радуются?

Я встал и пошел вслед за Милхом. Мне тоже интересно стало посмотреть и поговорить с ребятами из группы доулонов.

- Ну и что вы сидите как истуканы? Хоть спасибо могли бы сказать. О, я вижу, здесь вся хорта твоя оказывается, Апакис, я прав? Да, да я тебя узнал, так же как и ты меня. Что молчишь, или не рад, что мы тебя и твою хорту освободили? Ты не рад, что мы убили всех стражников?

Милх, говоря все это, стал развязывать веревки, которыми были связаны доулоны.

- Нечему особо радоваться. Пилос вновь пошлет всех своих стражников и также как тех, кто недавно радовался своей свободе, закроет в тюрьме и нас. Особо радоваться не приходится глядя на то, как измываются над схваченными, как ты говоришь, свободными доулонами. Так там, в той группе были почти все мастера, а мы кто? Нас Пилос даже в поселение не поведет, тут же всех и убьют его охранники.

Я понял, что наши арестованные товарищи произвели на некоторых доулонов в поселении очень негативное впечатление. Они посеяли среди таких вот простых и запуганных людей еще больший страх и заставили поверить, что с Пилосом лучше не связываться. Это в мои планы не входило, я почему-то надеялся, что все освобожденные от ига бандитов смогут нам помочь в дальнейшей нашей драчке. И что теперь? Вместо уверенно идущих за нами наших соратников, будут идти сомневающиеся и неуверенные в нашей победе люди? И стоит только нам слегка поддаться воинам Пилоса, как они вместо поддержки нам, могут наоборот, напасть на нас.

- Все так думают? - Милх видимо тоже подумал о том же. - Так тогда я не стану вам развязывать руки? Пускай Пилос видит, что вы с ним, что вы трусы и рабы. Тогда он вас помилует и даже возможно в стражники вас переведет, вместо убитых нами. А может нам стоит уже и вас убить? Нам не нужны будущие стражники Пилоса, мы будем и дальше всех кто с Пилосом уничтожать.

- Я так не думаю - перебил речь Милха паренек в связке доулонов. - Я хочу так же как вы отомстить убийцам моих родителей.

- И я, и я - сразу же несколько ребят попытались заявить о себе и показать, что они несогласные со своим старшим.

- Так как, Апакис? Ты еще сомневаешься в нашем желании стать свободными людьми? Ты продолжаешь настаивать, что против Пилоса и его прихвостней, мы не сможем сражаться?

- Милх, ты смог меня убедить. Нет, ты не думай, я не испугался твоей угрозы. Я за своих людей испугался, и я не разговаривал с ними на эту тему раньше. То, что они захотели присоединиться к вам, для меня полная неожиданность. Тем не менее, я всегда буду там, где мои люди, я не могу их бросить.

- Вот и хорошо. Пока же вы займитесь трупами, надо раздеть всех и стащить в одно место. Оружие не брать, мы его сами соберем.

- А куда трупы стаскивать? - Уже вполне по-деловому, безо всякого нежелания нам помогать, спросил у Милха старший хорты доулонов. Я обратил внимание, что мой товарищ о чем-то задумался и решил ему помочь. Мне пришла в голову неплохая мысль, как можно эти трупы заставить послужить нам еще немного.

- Милх? Если лодка будет идти строго на этот костер, используя его как путеводную звезду, то и пристанет в этом примерно месте. Так? Здесь же пологий берег, без всяких препятствий? Другое место они искать не станут, ведь все они думают, что их тут ждут с распростертыми объятиями.

- Ну да, так и делали всегда. Тут главное всем, кто в лодке находится не растеряться и как можно быстрее убежать от места высадки, иначе Нэт нападут и смогут захватить растерявшегося человека. Люди плохо соображают в такой ситуации, пока они выгрузятся сами, пока выгрузят свои вещи, а иногда и детей, проходит много времени. А эти хищники уже выследили лодку и только ждут такого момента, когда можно напасть. Не всем людям, к сожалению, удается убежать. Страх, незнание как уберечь себя в такой ситуации, медлительность - все это только в пользу морских тварей. А ведь иногда еще в море лодка может быть подвергнута нападению. Если змеи нападут, то ничто уже не спасет. Если только что-то не отвлечет хищников от лодки. Ведь зачастую не одна лодка идет с того берега, могут быть и две, и три лодки. Вот тогда есть возможность одной из них дойти до нашего берега. Тут короче все от богов зависит. Захотят, помогут, не захотят по какой-то причине..., значит такая судьба у этих несчастных.

- Вот я и хочу помочь людям, нам надо отвлечь на себя этих хищников. Я думаю, что они уже здесь, костер тоже их может привлечь, да и мельтешение людей на берегу, тоже привлекает их сюда. А мы сделаем так. Пускай костер горит здесь, мы же стаскиваем трупы в сторону по берегу, так чтобы Нэт не смогли быстро вернуться к месту, где пристанут лодки. Выложим трупы на вполне досягаемом расстоянии от моря и будем там шуметь, привлекая, таким образом, к себе и к трупам внимание. Стоит только одной ухватить трофей на берегу как тут же пошлет сигнал своим товаркам, и они могут здесь застрять надолго. Главное побольше шума создавать. Я не уверен, что мы всех привлечем к приманке, но все-таки надежда будет, и мы хоть как-то поможем людям при их высадке на берег.

- А что? Здорово придумал. Только как бы нам самим не попасть под раздачу с этой отвлекаловкой. Так, ребятки, поняли задачу. - Милх поспешил реализовать мое предложение и стал энергично руководить людьми Апакиса, продолжая между указаниями еще и со мной разговаривать.

- А вдруг сегодня лодки уже не придут, уже вторая половина ночи идет? А если мы вытащим трупы на берег, то Нэт могут, не дожидаясь нашего шума начать свою охоту, и мы лишимся приманки. Короче, я пойду к месту, где будем отвлекать Нэт, а ты здесь поможешь людям высаживаться с лодки. Ты только близко не подходи к ним, издалека их торопи. Ну а если не придут лодки, то придется до следующей ночи встречу отложить, и тогда трупы за сутки могут пропасть, солнце жаркое и моментом превратит их в гнойники. Жаль, задумка то не плохая, может сработать.

Мне показалось или в самом деле так, но после того как мы определились с нашими целями на остаток ночи все вокруг закрутилось с большой скоростью. Всем моя идея пришлась по душе, и все мы старались успеть до появления лодок приготовиться к их встрече. Ни я, ни мои друзья даже не подумали, что поступаем с мертвыми неправильно, что это кощунство издеваться над телами. Ни капли сожаления. Одна уверенность, что они это заслужили.

***

И все-таки боги есть. Мы уже настраивались ждать прибытия людей до следующей ночи. Признаков что лодки вот-вот появятся, не было. Видимость конечно и так была нулевая, я уже неоднократно убеждался, что звезды, как бы не были яркими, не заменяют луну, и видимость ночью плохая. Я уже был в курсе, мне Милх рассказал, что ночное светило появится на небе только в период дождей и то на короткое время.

От бесполезного напряженного ожидания мы все устали, ночь для нас была трудной, и не мудрено было, что все сидящие у костра клевали носами. Мне кажется, только Селх все также вглядывался в темноту и ждал появление лодки, и когда он закричал, что видит в море появившиеся суденышки, то я даже немного опоздал с сигналом. Мы с Милхом договорились, что при появлении лодок подам ему сигнал, размахивая горящим факелом, который заранее специально обмотал рваньем, оставшимся после переодевания людей в одежду стражников.

Все всполошились, и вмиг приготовились делать то, что я им наказал до этого. Мой факел привел в действие людей Милха, и даже здесь были слышны их крики и вопли. Расстояние было достаточно большое от костра, мы долго его выбирали, сомневаясь, что Нэт захотят отвлечься от места предполагаемой высадки. И только сейчас мы сможем увидеть, сработает наша небольшая хитрость или нет. Они должны были по моему сигналу подтащить трупы ближе к берегу и, отбежав на безопасное место вопить и шуметь как можно громче. Что они, по всей видимости, и делали.

Мы уже все видели, что к берегу плывет достаточно большая посудина, а не ожидаемые нами лодки, и меня несколько обескуражила ее форма. Только тогда когда этот странный корабль приблизился достаточно близко, я смог понять что тут нагородили люди, пытаясь этим продлить свою жизнь и надеясь достичь берега этого острова, куда их выпихнула безжалостная политика жрецов, проводимая ими на материке. Передо мной было вместительное корыто, тяжелое и громоздкое. Борта этого "судна" ощетинились то ли копьями, то ли просто заостренными нетолстыми бревнами, торчащими под углом в шестьдесят градусов в сторону моря, в бортах, с обеих сторон, видны были молотящие по воде длинные весла. Судя по их количеству, а их всего было десять, и наверняка по два человека на каждом, то в укрытии за толстыми стенками корабля было не меньше двадцати человек. Двигалось это сооружение достаточно быстро, и за счет этого корабль выскочил на пляж чуть ли не до середины. Моментально передняя часть корыта откинулась вниз, это был своего рода пандус, и мне сразу вспомнились наши десантные корабли с такой же уверенностью высаживающие людей на берег. Получившиеся сходни моментально наполнилась людьми. Сбегали по этому трапу женщины и дети, сбежав вниз, пытались остановиться и ждать остальных, но я, и мои друзья вклинились в эту толпу, крича, чтобы все моментально убегали от берега. Некоторых пришлось чуть ли не толкать. Они просто не знали что делать, они боялись остаться одни, без своих мужчин, которые бросив ненужные уже им весла, загружались мешками и также торопились сбежать по пандусу на берег.

По всей видимости, нам наша хитрость удалась, так как пока ни одна из местных акул не пыталась выскочить за добычей на берег. Отвлекающий маневр достиг своей цели. Надеяться, что и дальше так будет, было бы глупо. Шум, издаваемый прибывшими, явно перебивал шум издаваемый людьми Апакиса. Только последний человек сбежал по трапу на берег, как тут же в воздухе появилась Нэт, но в этот раз ей ничего не досталось. Все люди под нашим грубым натиском успели удалиться от берега на достаточное расстояние. И я смог облегченно вздохнуть.

Удача сопровождала этот корабль от самого начала его движения, хотя его громоздкость и мешала в какой-то степени двигаться с большой скоростью, но зато попытка одной из Нэт достать людей на корабле или хотя бы перевернуть судно, не увенчалась успехом благодаря тяжелой и массивной конструкции этого корабля. Никакая лодка не смогла бы выдержать натиска громадной морской хищницы, а этот вот корабль смог. Насаженная на острые колья рыба под своим весом располосовала свое брюхо и сползла в море. Этим она невольно отвлекла от непонятной для Нет конструкции всех своих товарок, и стала легкой добычей для других акул снующих вблизи.

Можно считать удачей и то, что появившиеся около корабля пара змей довольствовалась теми же Нэт и не попытались напасть на корабль. Удачей было и то, что здесь их встречали мы, а не люди Пилоса. И это было для всех прибывших самой большой удачей. Пусть они об этом пока еще не догадывались, и даже представления не имели, что их тут ждало, но то, что они живы, несомненно, можно было считать их вторым рождением. А мы радовались этому, так как тоже были уверены, что это и наша удача.

Схлынувшие эмоции людей все еще не верящих что все закончилось, что все прошло и именно так как они и хотели, и что все живы в этой гонке за жизнь, заставили почти всех без сил опуститься на землю, которая на всю оставшуюся жизнь стала для них новой Родиной. Тут было все: и плач, и смех, и поцелуи, и слова благодарности, как нам, так и богам.

Я понимал, что это вскоре схлынет и люди станут задавать вопросы и наверняка появятся новые слезы, появится желание найти виноватых, появится желание осмыслить все, что с ними в последний год произошло. Вряд ли они станут упрекать жрецов, или правителей своей страны. Они наверняка быстрее найдут виноватых среди своих близких или своих сограждан, и кто их знает, не начнут ли тут же вершить свой суд. Все может быть. Моя задача в настоящий момент - перехватить этот их настрой, и попытаться правильно объяснить кто их враги, как они здесь оказались, почему именно они, а не кто-то другой.

Ну вот, точно, я угадал. Несколько мужчин окружили маленькую фигурку то ли девочки, то ли женщины и оттуда послышались злобные крики. Еще немного и они накинутся на беззащитную девушку. Она стояла, вся сжавшись в испуге и оцепенении, она, по всей видимости, даже не помышляла хоть как-то защищаться. Она чувствовала себя виноватой в том, что произошло, и готова была принять на себя лавры мученика.

- Милх - обратился я к другу, подошедшему недавно к нам, с группой своих людей - ты сможешь остановить этот самосуд? Привлекай своих богов, отвлеки их от девушки, а я ее уведу подальше от новой беды.

- О Феста! - Буквально заорал все моментально понявший Милх - О, наша прародительница! Ты дала нам возможность вновь увидеть твое Ра, и понять, что мы вступили в новую Ра-Фесту (день). - Люди от такого ора издаваемого Милхом невольно обратили на него внимание. - В это очень жаркое Ра, нет ничего более важного для твоих детей, как понять, насколько важны они в этом мире. - Милх, воздев вверх свое копье и обратив к встающему светилу свое лицо, вдохновенно стал восславлять и новый день, и небо, и море, и этот пляж на котором они все находятся. Все что окружало в настоящее время спасенных, было им привлечено для того чтобы люди прониклись мыслью, что они спасены, что они живы.

- Все это свершилось не только по воле богов - продолжал увлеченно вопить Милх, - но и благодаря нашему господину, который здесь появился только ради того, чтобы спасти погрязших в недостойных делах, в неправильно прожитой жизни, не умеющих различать зло и добро, недостойных называться людьми. И неудивительно, что я вас называю пока только баранами. Ибо только наш господин может вернуть вам звание человека, только он может определить, кто из вас достоин, называться человеком. Говори мой господин - он неожиданно обратился ко мне и даже встал на колени. И это послужило знаком всем, кто тут находился, все повалились на колени. Только я и стоящая за моей спиной вытащенная из толпы девушка остались стоять - обрати на нас свое внимание, дай нам всем напутствие, скажи, что делать дальше твоим детям.

Я несколько взвинченный речью Милха не мог собраться с мыслями сразу, мне не хватало запаса слов, чтобы также достойно "вещать" этим.... Мне не хотелось их называть как Милх баранами, скорее уж несчастными заблудшими в своем невежестве овечками. Но говорить надо, все ждут. И меня понесло.... О чем и что я тут говорил, потом и не мог вспомнить. Но своего достиг. Пока достиг. Что и как будет дальше, одни боги ведают. Зато очень хорошо отложились в памяти последние мои слова:

- Никто, никогда, больше не имеет права лишать жизни живущего здесь. Только я имею право привлечь на суд ближних моих людей обвиняемого в недостойном поведении, и только мы сообща можем вынести решение лишить жизни или миловать. Но это не говорит, что ваши желания, ваши обвинения, ваши вопросы ко мне, останутся не услышанными. Вы всегда через моих помощников сможете обращаться и будете услышаны.

Мне без разницы было поняли меня эти люди, не поняли. Суть не в этом. Все дело в том, что мы этими своими выступлениями дали людям понять, что они наши должники, что только от нас с Милхом зависит их существование на этой земле, на этой Фесте, и никакие боги не вправе решать, что нам делать. Чихали мы и на жрецов с материка, и на их законы. Здесь свои законы, свои правители и свои жрецы. Честно говоря, меня немного занесло, и я явно наговорил много ненужного, но первое впечатление произвел. И пускай они не знали еще, что власть наша над прибывшими только что людьми, означала собой всего лишь фикцию, и что ее, власть нашу, необходимо еще только завоевать. Главное что они готовы были выполнять все, что им скажу я. Именно этого я и добивался.

Все сорок два человека остались живыми, все они надеялись, что выживут в неизвестном для них месте и не удивительно, что все чуть ли не с открытыми ртами от удивления слушали рассказанную им историю возникновения поселения. Милх вдохновенно излагал, слегка утрируя, как им повезло, что они прибыли именно в тот период, когда господин решил изменить существующий порядок жизни людей на этом острове и все плохое, что могло их ожидать в дальнейшем, не вмешайся я со своими сподвижниками, минует их. В их сознании пока не наступило понимание ситуации, все, что им говорил Милх, входило в их головы с большим трудом. Не верилось людям, а ведь примеров когда их кидали, было больше чем достаточно. Действительно, мой друг очень верно их обозвал, бараны и есть. Образно конечно, но ведь всем известно, что не на пустом месте появилось столь неприятное сравнение, именно такие, бездумно и вслепую идущие за своим вожаком животные и стали таким вот своеобразным сравнением с людьми. И насколько я знаю, люди не менялись, они во все века оставались такими вот доверчивыми и внушаемыми. Хорошо еще, что здесь нет пока ни радио, ни телевизора, ни кинотеатров, здесь люди зомбировались пока только жрецами и слепой верой в своих богов.

Переделать их вот так вот сразу я не собирался. У меня стояла в настоящий момент другая проблема и мне ее надо решать как можно быстрее. День наступил, вполне возможно появление ерликов, а это может плохо кончиться для незнакомых с действительностью людей. Я послал Пероса отделить женщин и детей в одну кучу и накрыть их маскировочной сеткой. Милха послал отобрать мужчин, не понаслышке умеющих обращаться хоть с каким либо оружием. Ему же предстояло выяснить, имеется ли в этой команде оружие, или хотя бы что-то похожее на оружие, но сделанного из бронзы. Даже лопата может стать оружием в умелых руках.

Корабль, так и оставался на берегу и его обходили стороной даже Нэт, и вполне можно было попытаться вытащить из него все, что не смоги вытащить испуганные путешественники. Чем я и занялся. Привлек к этому делу людей Апакиса.

Все-таки борта этого "корабля" были высокими, я это оценил также как и то, что они догадались выставить колья вдоль бортов. Именно они спасли корабль от Нэт. Высота вместе с кольями достигала пяти метров и акулы попросту побоялись использовать свою прыгучесть. Массивность судна и его устойчивость обеспечивались толщиной досок и несколькими бревнами по дну этого корыта. Я бы сейчас, после осмотра, назвал его плавучей крепостью, или деревянным броненосцем, не меньше. Скорость корабля была небольшой и, конечно же, морские чудовища могли найти возможность разбить или потопить корабль, но людям улыбнулась удача и в результате они сейчас в безопасности.

Мне очень хотелось сохранить это судно, не столько из-за его стойкости к нападкам морских разбойников, сколько из-за достоинств материала пошедшего на строительство этого гиганта. Дерево могло по любому нам пригодиться в дальнейшей нашей жизни на этом острове. Я уже знал, что доулоны смогли построить для Пилоса достаточно большой дом, используя дерево, прибывшее с материка таким вот образом. Он не стеснялся использовать для сбора стройматериала своих доулонов и не обращал внимания, что при этом много человек попало в пасть акул. Жизнь человека здесь была ничто. Мне же претила даже мысль, что и я могу стать таким же равнодушным к сохранению жизни людей.

Нет! Ни в коем случае, я не стану подгонять количество едоков под возможности плодородной земли дать пищу. Выход для обеспечения людей едой я все-таки надеялся найти. Поэтому понятны мои сомнения, стоит ли разбирать корабль, и надо ли рисковать своими людьми. Я остановился пока на том, что мы вытащили оставшийся на корабле груз.

Нам предстояло еще закончить начатое дело по ликвидации банды местного правителя. Захват власти, уничтожение ненавистных всем жителям Пелостониса бандитов - вот что было первоочередным в настоящее время. Складировав все, что привезли с собой осужденные с материка в одном месте, я понял, что тащить с собой все это будет сложно, да и ни к чему. Подошедший ко мне Милх тоже подтвердил мои намерения, он был согласен, что в первую очередь нам необходимо захватить поселение, а все остальное само собой решится.

- Тогда мы сделаем так, - подвел итог наших с ним размышлений - Оставляем здесь женщин, детей и стариков, вода есть, еда тоже есть, накидки мы уже показали, как можно использовать, так что не умрут, побыв здесь одни дня четыре. Остальных вооружаем всем что имеем и идем к поселению. Только вот эти - я показал на барражирующую над нами тройку ерликов - могут помешать нашим планам. Пока не нападают, но кто их знает, что они замыслят в ближайшее время.

- Выискивают одиночек, они же понимают, что большое скопление людей может нести для них угрозу. Пока мы в куче они не нападут.

- Твои слова мой друг меня не успокаивают. Мы не в состоянии им достойно оказать сопротивление, и как мне кажется, стоит мужчинам отсюда уйти, как они тот час предпримут атаку на лагерь. Даже просто сымитировав нападение, они тем самым здесь устроят панику, люди побегут в разные стороны и им останется только выбирать под себя жертву. Вот чего я боюсь. Поэтому с людьми необходимо кому-то остаться из нас.

- Пероса оставить придется, я думаю, что он справится. Ты посмотри - Милх обратил внимание на стоящую невдалеке спасенную мной девчонку - она ни как не хочет быть со своими соплеменниками, так и стоит около тебя. Ты с ней уже разговаривал? Почему все хотели ее смерти? Что она такое сделала, что даже родственники ее не жалеют и не заступались за нее?

- Я уже заметил, что она старается находиться рядом со мной. Только вот поговорить с ней у меня времени не было. Давай сделаем так, ты иди, готовь будущих наших воинов, а я поговорю с Перосом и с ней постараюсь переговорить.

- Хорошо, кстати, я выяснил, из оружия как такового, ничего у них с собой нет. Но зато есть целых три топора из бронзы, а это в умелых руках оружие, и еще какое. Три серпа еще, и три ножа, то есть по одному виду инструмента на руках одной семьи. Я уже выяснил, что на остров выслали три семьи, идея построить такой корабль принадлежит одной из семей, а остальных в принудительном порядке соединили в одну команду. Такой большой корабль в первый раз здесь появился, и как я понимаю, требует много рук для нормального хода.

- Ножи можно прикрутить к палкам и использовать как копья, поищите, что можно использовать еще. Да и вообще все, что есть из бронзы, соберите в одну кучу. Я потом посмотрю, что и как можно использовать.

Милх пошел к укрытым накидкой мужчинам, я же, поискав глазами Пероса, пригласил его подойти.

- Тебе придется остаться здесь с женщинами и детьми. Груз, что навален здесь, нам нести пока некуда, освободим от Пилоса поселение и тогда пришлем людей для переноса всего, что тут лежит. Тебе же поручается не столько охрана лагеря, сколько защита людей от их самих. Надо объяснить людям, что ни в коем случае нельзя разбредаться в дневное время по пляжу. Никаких обедов, никаких попыток отойти от укрытия нельзя допустить. Паника от возможного нападения ерликов, может повлечь за собой гибель большинства людей, поэтому твоя задача не допустить этого. Любым путем, вплоть до применения оружия. Ты понял меня? Перос, это очень трудно, я знаю, но ты должен справиться. Сделай все возможное.

Юноша вначале хотел просто отказаться, ему не терпелось повоевать, показать себя в качестве воина, особенно после того как я принародно объявил его умелым и смелым воином, но поняв что ему предстоит сложная задача молча согласился и заверил меня в том что сделает все, чтобы сохранить людей.

Я так и оставался на куче добра привезенного с материка людьми. Маскировочной сетки не хватило на нее, и я все время с беспокойством поглядывал вверх, боясь внезапного нападения ерликов. То, что мы для птиц вскоре можем оказаться пищей, для меня неожиданностью не могло быть, также как и то, что мы ничего противопоставить этим гигантам не сможем. Что для них какие-то жалкие прутики, названные нами копьями, так только, прутики и ничего более. Надежда только на то, что мы им видимся слишком крупной добычей, и от этого опасной. Не знаю, вызывает у них хоть какой-то страх имитация Нэт в виде этих маскировочных сеток, или все это ерунда? Но то, что для них такое скопление в одном месте людей может быть опасным, они явно понимали, и пока еще ни разу не предприняли налет на нас. Но вот девчонка, стоящая на отшибе, явно могла и спровоцировать птиц на такое. Поэтому я поспешил ее позвать и усадить рядом. Пусть мы и без сетки, но зато куча вещей, что сейчас подо мной, может показаться птицам также опасной и как-то обезопасит и меня и девушку.

То, что она не маленькая девочка я понял сразу. Худая, кости да кожа по виду, небольшого роста, с болезненно-бледной кожей лица - все это оставалось незамеченным и незначительным, стоило только увидеть ее глаза. Это были очень серьезные и умные глаза долго живущего человека умудренного жизненным опытом. Я не сомневался, что и у меня примерно такой же взгляд. Мне об этом Ротана неоднократно говорила. Да и братишка тоже на это обратил внимание. Я сам не видел, зеркала здесь и днем с огнем не найдешь я просто верил своим родственникам, да и понимал что такое может быть, то что я по сути старик, не забывал никогда. Я все также молча продолжил осмотр сидящей рядом девушки. Кроме глаз, на возраст указывали и ее груди, что под тонкой тканью платья просматривались достаточно уверенно. Мой опыт в общении с дамами, там, на моей бывшей Родине, был слишком незначителен, чтобы с первого взгляда определить размер ее груди, но навскидку они тянули на третий номер. Я этот номер знал, так как нередко в подарок своей жене покупал именно такого размера бюстгальтер, и моя ладонь могла точно определить этот размер, я хорошо это усвоил, лаская свою подругу пока она была жива. Пожалуй, и все, остальное тело было телом слаборазвитой девочки, которой пришлось слишком долго лежать в постели по неизвестной мне причине.

Видимо мое пристальное внимание для девушки было неприятно. Она съежилась и смотрела на меня исподлобья. Начал разговор я, спросив первое, что пришло на ум:

- Как тебя зовут?

Она молчала. Я подумал, что может не то спросил.

- Я Семес, а ты кто? Как тебя звать? Почему на тебя напали твои родственники?

Девушка молчала, только глаза выдавали ее напряжение в попытке понять, о чем ее спрашивают.

- Вот черт и что мне с ней делать?

Я сказал это по-русски, просто мне так легче было с собой разговаривать. И уж никак не ожидал услышать и от нее русскую речь.

- О боже! Быть такого не может. Вы знаете русский язык! Вы русский! Но откуда? Как такое может быть? Вы первый человек, заговоривший со мной на моем языке.

От неожиданности я ляпнул, даже не подумав, первое, что пришло на ум:

- Легче сказать, где нет русских. Что уж удивляться, я думаю что инопланетяне, которые впервые посетили Землю, тоже были русскими.

Девушка была не в себе, она порывисто то обнимала меня, то отстранялась, пыталась что-то сказать, но у нее это не получалось из-за ее градом катившихся по щекам слез. Я вынужден был прижать ее к себе, и стал успокаивающе гладить по плечу, по голове, по спине, приговаривая время от времени:

- Ну что ты девонька, не надо плакать, успокойся. Успокойся милая, все позади, все закончилось, все будет хорошо.

Наконец она немного успокоилась и тут же засыпала меня вопросами. Кто я? Как я? И когда я? Почему и отчего. Я решил, что так мы долго будем тут болтать и вряд ли доберемся до сути.

- Так, милая, давай вначале представимся друг другу. Меня зовут здесь Семес. А тебя как?

- Я так и не поняла, кто я, и как меня зовут, я просто еще не знаю местного языка, я не знаю, как я очутилась здесь, нет, вернее знаю, но не думала что это возможно.

- Вижу что ты немного не в себе. Давай- ка я про себя расскажу, а ты послушаешь, и может многие твои вопросы сами по себе исчезнут. Потом ты про себя мне расскажешь.

Я, стараясь не увлекаться своими эмоциями и непонятками, стал рассказывать вначале про себя, затем перешел на этот мир, на его законы и на то, что мы с ней здесь явно не случайно, что мы перенесены сюда вероятно с какой-то целью местными богами. Хотя у меня есть предположение, что это вовсе и не боги. Вернее боги, но для элланцев, для нас они могут оказаться более продвинутыми инопланетянами, которым не понятно по каким причинам интересно наблюдать за этой планетой и за развитием жизни на ней. Потом решив, что с нее хватит, и пусть теперь рассказывает о себе, предоставил ей эту возможность.

Рассказ ее был во многом похож на мой. Ну, может и не все, но то, что она жила в том же городе что и я до переноса, и что перенос осуществлял все тот же алкаш-волшебник, меня уже не удивило.

Ей, одинокой женщине, потерявшей в одночасье всю свою семью в совершенном какими-то подонками теракте, жизнь в один миг стала не нужна. Самолет, в котором летели ее муж, ее дочь с мужем и сыном, над Украиной оказался подвергнут ракетной атаке и все кто там находился, погибли. О том, что было после похорон привезенных ей останков ее семьи она почти ничего не помнит, она тяжело заболела, отказали ноги. Она угасала на глазах медсестры, что ухаживала за старой женщиной в надежде, что та ей отпишет свою недвижимость. Она, будучи не в себе подписала ей эту бумажку и вскоре очнулась в морге. Не известно, то ли медсестра ошиблась, приняв ее за умершую, то ли она представила все так врачам, которые, даже не осмотрев ее на предмет смерти, разрешили медсестре отвезти тело в морг. Сейчас это не узнать, пусть остается на совести медсестры. По счастливой случайности ее, пока еще живую, но лежавшую без движения увидел именно тот "волшебник" из морга. И он поспешил совершить свой обряд.

То, что она оказалась в теле умирающей девушки я не удивился. Я просто вспомнил, как я оказался в теле почти погибшего юноши. Мы что хотели то и получили, я осознанно она не осознанно.

- И вот я, Лизавета Николаевна Спорнягина просыпаюсь в теле, которое явно не мое. Вы представляете, каково это? Ну да, конечно представляете, что это я. Но для меня это было шоком. Мало того что я испугалась, но еще когда я попыталась встать, то оказалось, что я не могу этого сделать, так как ноги не двигаются. Точно, как и было со мной до переноса. Тело мое сухое и желтое как восковая медовая свеча с проступающими ребрами не двигалось. Полный паралич.

Как вам? Вы представляете, что со мной было? Я чуть с ума не сошла. Я почему-то сразу подумала, что я оказалась на том свете, и все что я вижу это мне в наказание за то, что не отговорила своих близких от поездки на море. Я, конечно, не была святой женщиной при жизни, но никак не рассчитывала, что мои грехи так тяжелы, что я вынуждена страдать и на том свете. Мне было очень плохо, не поверите, но я вновь захотела умереть, но так что бы больше не видеть весь тот ужас, что видела я, глядя на себя. И знаете, что меня остановило? Ни за что не догадаетесь. Я вдруг так захотела напоследок что-нибудь поесть. Я готова была сожрать свою руку, так на меня накатило. Плохо только что я и руку не смогла поднять. Меня уже не удивил подошедший толстый мужчина и хоть он мне показался страшным и дремучим, но то, что он меня напоил водой, а затем предложил еду, меня с ним смирило, и он стал для меня ангелом, пусть и в обличии сатаны. Он что-то говорил, о чем-то спрашивал, но я ничего не понимала. В последующем я, анализируя все, что происходило со мной и вокруг меня, натолкнуло на мысль, что меня каким-то образом закинули в греческий монастырь, причем очень в далекую глухомань. Некоторые слова были похожи на латынь. А мне как преподавателю иностранного языка в прошлом и гиду туристических групп приходилось порой посещать и Грецию. Вот я и узнала несколько слов и предположила, что я нахожусь в монастыре, причем мужском. Ни разу ко мне не зашла монахиня. Но видимо тот небольшой уход за мной со стороны этого монаха и мое желание выжить помогли мне, и я постепенно стала выздоравливать. После того как я встала с постели меня посетили вон те люди.

- Это именно они на тебя бочку сейчас катили?

- Во, во, именно бочку накатили, и не только сейчас. Их почему-то возмутило, что я встала на ноги. Потом я догадалась почему. Монахи предложили забрать меня к ним домой, видимо это был не только монастырь, но и своего рода больница. Моим, я даже затрудняюсь, как правильно их назвать, ну пусть будет родственникам, явно в тягость была больная, еле-еле передвигающаяся обуза. Мне показалось именно так, и почти сразу я это почувствовала на себе. Выхода у меня не было, надо было как-то налаживать отношения, да и язык выучить не мешало бы. Я вскоре поняла, что меня забросило не только в другое тело, меня забросило, хрен знает куда. То, что это не Земля, я поняла тогда когда стала выходить на улицу. Я много ездила по свету, не мало чего видела, но то что здесь пришлось увидеть не оставляло никаких сомнений. Я так и сказала себе: "Лизавета ты попала".

- Подождите Лиза, - остановил я разговорившуюся девушку, - я понимаю, что вам хочется поделиться со мной всем, что у вас накопилось, но давайте отложим на потом. Мне сейчас важно знать, почему вас здесь восприняли в штыки.

- Очень просто. Из-за меня всю семью отправили на этот остров. После того как стала понимать, где я оказалась мне почему-то захотелось жить. Очень захотелось. Ну и стала кое-что предпринимать для сохранения жизни, мои действия вызвали несогласие со стороны хозяев. Я не стала терпеть угроз и тычков от них, не такая уж слабая и хилая была на Земле, и мой характер там был не сахар. Он, как вы понимаете, сохранился. И первое, что сделала я, когда немного окрепла - это села за стол вместе со всеми, и первая взяла кусок хлеба. Мне простительно, я, по сути, иностранка, ни обычаев, ни языка я не знала, но моим родственникам это не понять было и они чуть ли не гурьбой бросились меня воспитывать, причем кое-кто физически. Меня отхлестали какой-то ременной подвязкой снятой с гвоздя на стене. Видно это было что-то типа ремня, и применяли его как средство наказания. Я и так была на грани смерти, а тут еще и эта экзекуция. Я сумела дотерпеть до конца, даже нашла силы, чтобы встать и доковылять до стола. Меня тогда тянуло к столу не еда, а нож. Я схватила его и не задумываясь ударила того кто меня охаживал ремнем. Попала в живот и видимо повредила внутренности. Короче он вскоре умер. Все в испуге смотрели на меня, а когда я тоже напугавшись до коликов, заорала на своем языке, что так будет со всяким, кто прикоснется ко мне, то они в испуге все выскочили из дома. Как я поняла по последующим событиям, меня признали колдуньей или исчадием ада, не знаю в кого они меня перекрестили, но явно перестарались. И меня и всю семью выслали сюда. На всякий случай видимо. Это я так поняла, ну а что они тебе расскажут, я не знаю. Мне самой было бы интересно узнать, что они собой представляют, и кто для них эта несчастная, в голове которой находится другая несчастная.

Лиза замолчала и в ожидании уставилась на меня.

Вся эта история была бы невероятной для кого-нибудь другого, и я бы тоже рискнул предположить, что девушка не в себе, проще говоря, шизанутая, если бы сам не был таким. Мы с ней встретились! Вот что удивительно. Меня не столько уже напрягало, как вообще такое возможно? Я уже свыкся с мыслью, что раз получилось так, значит это кому-то нужно. И надеялся, что со временем все встанет на свои места и мне не придется ломать свою голову в попытках понять непонятное. Но вот появление еще одного подопытного, причем из того же места, тем же способом - вот это уже не поддается объяснению. Случайностью все, что с нами произошло, никак не назовешь. Явно какой-то эксперимент. Только вот чей? И ради чего? Не понятно! И остается только надеяться, что, в конце концов, нам объяснят все происходящее с нами.

- Лиза, вспомни, пожалуйста, пускай будет даже примерно, сколько времени ты уже находишься здесь?

- Трудно сказать, но с тех пор как я убила человека, прошло около ста дней. Я это запомнила хорошо. Все что дальше с нами происходило, я имею в виду и себя и моих сородичей, было похоже на какой-то спектакль про средневековое время. Какие-то монахи нас поместили в кельи, что-то спрашивали, что-то записывали, заставляли молиться по нескольку часов. Потом эта постройка корабля. Да, да, я тоже в этом принимала участие, мусор убирала, помои вытаскивала из келий, посуду мыла, когда доверят. Никто даже не вспоминал, что я недавно только встала на ноги, а я до сих пор еще чувствую, как ноги иногда пытаются отказать мне, и я этого боюсь ужасно как. Но мужчины все строили этот корабль, женщины тоже, как могли, помогали им в этом, и мне ничего не оставалось делать, приходилось участвовать во всем этом странном строительстве. При этом ничего не понимая из их разговоров, не понимая, для чего мужчины строят этот корабль. Я хоть и слышала разговоры, но так и не научилась, не только говорить, но даже понимать этих людей не могла. Никто меня не подпускал к себе, боялись, что я могу вновь кого-то из них убить. Короче я дни поневоле считала, и поверь, мне до сих пор кажется, что я все это вижу во сне. Я уже поняла, что я не в аду, а где-то в потустороннем мире или на другой планете. То, что я переместилась в другое тело, меня уже не сильно беспокоило, меня больше занимала мысль, когда все это кончится. Нет, самоубийством покончить с этим миром мне в голову даже не приходило. Я должна была пройти весь этот ужас до конца, я это чувствовала. И я терпела, да и монахи следили за тем, чтобы меня никто не обижал. То, что мне бог послал тебя, видимо он действительно есть здесь, иначе как я смогла встретить тебя, а я молила его еженощно, молила дать мне возможность понять, что со мной произошло. Тут случайностей быть не может, только его воля.

- Успокойся, все уже позади. Молодец, что смогла все выдержать. Мне тоже не хватало общения с человеком, который полностью понимает меня, да и трудностей досталось немало, но все-таки не так как тебе. Ты, Лиза сильная женщина, очень сильная. Ну, а насчет того кто нам помог столь своеобразно оказаться в этом мире и в других телах мы еще узнаем. Я, во всяком случае, надеюсь.

Нам теперь будет легче. Есть с кем поделиться сокровенным, есть с кем посоветоваться, не скрывая, кто ты на самом деле.

- Знаешь, мне бы очень хотелось тебя предупредить. Не доверяй моим родственникам, плохие это люди, завидущие, и злопамятные. Ты не подумай, я это не со зла говорю. Я это узнала, пока была с ними. Мало того что они меня пытались сожрать так они и между собой постоянно ругались, с другими семьями, что вынужденно соединились в одну, постоянно спорили, что-то пытались все время поделить. Короче с ними будь осторожным. Они понимают только силу. Если ты сильный то они будут готовы тебе пятки чесать, а если поймут что ты слабый, то могут тут же попытаться тебя прогнуть под себя.

- А другие семьи? Ты же с ними почти сто дней была, представление хоть какое-то имеешь?

- Я так поняла, что вон тот мужчина и придумал этот корабль, его все слушались при строительстве. - Лиза указала на мужчину, сидящего в стороне от всех, на его коленях сидел мальчик лет шести. Я вспомнил сразу же, что не будь здесь нас, то и мужчина и мальчик были бы уже убиты стражниками. И тот и другой не подходили по возрастному цензу Пилосу и его банде.

- Как его звать-величать, не в курсе?

- Точно не знаю, но запомнила, как обращались к нему другие. Видимо что-то типа мастер Вистас. Он, очень молчаливый человек, малоразговорчивый. Всегда молча показывал, что нужно делать, добавлял немного слов и все, понял ты или не понял, он уже не интересовался. Сам работал с топором, и у него получались удивительные вещи. Глядя на то, как он работает, уже понимаешь, что это большой мастер. Даже монахи признавали за ним старшинство и хоть его, как и всех нас выслали на этот остров, его все время пока он там был, называли уважительно мастер Вистас. На коленях у него его сын, Тино. Он единственный кто не боялся ко мне подходить, даже не смотря на то, что мать его ругала за это постоянно. Еще у Вистаса есть две дочери, уже невесты. И их и вторую семью выслали как одну семью. За что и почему я не знаю. Сам поговори с ними, ты же вон как здорово наловчился говорить. У тебя просто талант к языкам, чуть больше месяца здесь, а разговариваешь на их языке свободно.

- Ну не столь хорошо как хотелось бы, но я, честно говоря, сам немного удивляюсь. Там на земле я даже английский не мог до конца освоить, а тут получилось чуть ли не с первых дней пребывания в этом теле. Я даже подумал, что в голове осталось что-то и от прежнего хозяина. У тебя ничего такого не было?

- Что ты имеешь в виду?

- Ты совсем не чувствуешь присутствия в голове инородного тела, не бывает так что вроде кто-то чужой вдруг пытается тобой руководить?

- Нет, мозги полностью мои, я это чувствую. А вот тело явно не мое и не только потому, что оно действительно не мое, а потому что оно иногда живет отдельно от решения моего мозга. Движения тела и принимаемые им позы иногда происходят как бы сами по себе.

- Я думаю, что это просто рефлексы, у меня такое бывает, даже иногда пугает, как и тебя, так что ничего страшного в этом нет. Просто надо принять как естественную и необратимую действительность, что мы с тобой живем за счет другого индивидуума. Как это произошло лучше не думать. Иначе можно лишиться того что есть в этом теле лично наше, то есть мозгов и даже не их, они то достались по наследству, вернее само серое вещество, а вот сознание, мысли, дух - это наше. Как и каким макаром все это произошло, пусть это останется на совести тех, кто сделал такой финт. И пусть меня простит мальчик, в тело которого меня переместили, но я рад, что могу вновь ощущать все, что ощущает живой человек. Я думаю, что и ты не против представившейся возможности жить полноценной жизнью, дышать, чувствовать, видеть. Я лично очень доволен и благодарен тем, кто это сделал.

Я видел, что Лиза пришла в себя, что она безумно рада появлению человека, который ей близок по многим параметрам. Она и сейчас продолжает держаться за мою руку, как бы боясь, что я могу исчезнуть из ее непонятной сегодняшней жизни. Да и я был рад, мне казалось, что я эту женщину чувствую, нет, не тело чувствую, а ее душу, знаю все ее мысли, знаю, что она может сделать в следующее мгновение. Единение душ ощущалось не только мной, она это чувствовала, так же как и я, и это сближало нас без всяких слов. Мне это напомнило то счастливое время, когда мы, с моей женой, прожив длительное время вместе, вдруг узнали, что у нас будет ребенок. Именно тогда мы с ней стали одним целым, мы жили тогда друг другом, ощущали друг друга, и телесно и духовно. Это непередаваемое ощущение. Вот и сейчас мне показалось, что мы оба чувствуем незримую ментальную связь, что мы одно целое, и я уже не представлял себя без Лизы. Я осторожно прижал ее к себе и поцеловал в губы. Было это просто порывом благодарности за то, что она появилась в моей жизни, но поцелуй затянулся, и получилось все как будто мы с ней давнишние знакомые, нет, не так - как будто мы с ней уже жили до этого вместе, жили как муж и жена. Не знаю, что почувствовала в это время Лиза, но когда я посмотрел в ее глаза, то увидел, как крупные слезы выкатываются из самых прекрасных в этом мире глаз. Слезы облегчения, слезы уверенности, что все теперь с ней будет хорошо.

- Кхы-кхы - прервал наше с Лизой общение, мой друг Милх - господин мой, я выполнил все, что вы сказали.

Я даже немного смутился от того что он застал меня в таком положении. Лиза вообще спрятала свое лицо у меня за спиной.

- Рассказывай - я с трудом вернулся к действительности - рассказывай, что ты там узнал.

- Все что сделано из бронзы мы собрали в одном месте. Кроме трех топоров трех серпов и трех ножей было обнаружено еще немного гвоздей и молоток. Керамическая посуда, деревянные поделки кухонные и главное - это то, что на корабле был медный котел. В поселении нет котла, даже у Пилоса нет. Варили пищу в керамических горшках. Это большая удача, котел средний по размерам, в нем можно приготовить еду не на одну хорту.

- О, черт! Куда я попал? Какому-то медному котлу здесь рады как будто миллион долларов нашел мой товарищ. - Я еще под впечатлением разговора с девушкой проговорил это на своем, русском языке, Милх естественно ничего не понял, зато Лиза тут же добавила другую новость.

- Надо у моего родственника поискать, я видела, как он монеты зашивал в свою куртку.

- Деньги здесь ничего не значат, ты Лиза просто не представляешь, как вам всем повезло, что именно мы встречаем вас, а не стражники Пилоса. Тут ни о каких деньгах и речи не может быть. Тут есть рабы, или как они себя называют, доулоны, и их хозяева в лице Пилоса и его стражников. Все мужчины и дети младше десяти лет должны были быть убиты, так же старые, и больные женщины, без разницы, так как они тут лишние рты, которые надо накормить, а еда здесь строго регламентирована.

- Неужели такое возможно - в словах девушки прозвучало и недоумение, и недоверие, страх, и облегчение от того, что это с ними уже не произойдет - о боже, куда меня занесло, нас занесло - тут же поправилась она - я никогда, даже в самых страшных снах не предполагала, что попаду в подобную ситуацию.

Я, понимая, что Лизе предстоит еще не раз удивиться и возмутиться, не стал больше ей ничего говорить, отложив это на более подходящее время, так как понимал что у нас много других дел, которые нельзя откладывать.

- Это очень хорошо Милх, что у нас появится котел. Но ты мне лучше скажи, сколько мужчин в состоянии идти с нами? Ты им уже рассказал, что предстоит делать и почему?

- Да я прикинул, кто сможет с нами пойти. Получилось примерно так: всего в живых осталось саранда и еще дио элланцев, из них энпати эланизес, экси элланик, энасаради элланике, пэндэ элланийя.

Я тут же перевел для себя, и получилось что в группе вновь прибывших сейчас сорок два человека, из них семнадцать мужчин, шесть мальчиков, четырнадцать женщин, пять девочек.

- Вот ее я не посчитал, - Милх кивнул на Лизу - они ее считают изгоем, она убила человека и из-за нее жрецы стали видеть в этой семье угрозу устоявшихся порядков, поэтому и выслали всех с материка. Она по идее должна была умереть и была уже принесена в жертву монастырю, жрецы которого служат богине Кос. Именно там она предназначена была предстать перед этой богиней медицины, так как она вызвала интерес своей болезнью. Там ее лечили и изучали.

- Короче крысой подопытной ее там считали - я не сдержался от комментария и, видя, что Милх меня не понял, добавил - жрецы ее изучали, ее болезнь. Я не удивлюсь, если узнаю, что ее родственники продали ее монастырю именно как подопытную крысу. Хорошо еще, что не разрезали вдоль и поперек. - А про себя подумал, что у нас бы вероятно так и сделали, разрезали бы, чтобы понятней было, что за болезнь посетила это тело.

Милх немного завис, он не всегда мог понять, что я говорю. Я поспешил напомнить ему, что следует продолжать рассказывать, а то мы так и будем тут выяснять, кто, чем занимается в этом мире.

- Так вот, с нами могут пойти с оружием в руках всего двенадцать человек, - продолжил, наконец, мой друг свой доклад - остальные или старые, или больные. Нас трое и семь человек Апакиса. Двадцать два человека всего получается, из них вооружены будут только семнадцать человек. Из вновь прибывших четыре человека могут считаться воинами, остальные оружие в руках держали если только в виде вил, когда убирали навоз на скотном дворе и то не все.

Меня естественно заинтересовали те четверо, кто мог стать полноценным воином, и я попросил Милха привести ко мне этих людей. Так же дал ему задание подготовить все необходимое для похода столь большой группы.

Уже через пять минут все четверо стояли передо мной и я, смотря на моих будущих солдат, а я не сомневался, что так и будет, стал с ними знакомиться. Все оказались из одной семьи, главой которой был Терний. Ему на вид я бы дал лет сорок, что он и подтвердил при разговоре. Семья его большая, шестнадцать человек вместе с ним. Два сына и брат владели навыками воина. Вообще-то все они были лучниками, так как семья на материке занималась изготовлением луков, ну и соответственно владела этим оружием в совершенстве.

- Это очень хорошо, что вы такие нужные специалисты, к сожалению, здесь нет ни одного лука, и даже у Пилоса нет ни одного боевого лука, даже, как мне кажется, ничего похожего у нас на острове в наличии нет. - Я, смотря на удивленные их лица, поспешил разъяснить. - Не нужны они тут, охотится не на кого, войн мы тут ни с кем не ведем. Так что вы станете вскоре родоначальниками этой отрасли. - Я задумался, а надо ли нам это на острове, ведь раньше обходились без луков и ничего, никто от этого не умер. Да, по всей видимости, эту проблему опять надо отложить на потом, сейчас нам не до луков, хотя и не помешали бы при проведении операции по захвату власти. Но раз нет, то и не будем больше об этом.

- Я из вашего рассказа уяснил и такую информацию, что вы Терний были воином подготовленным, то есть вы также уверенно владеете мечом, копьем и ножом. Я правильно понял?

Терний с трудом понимал мой суржик, но, тем не менее, подтвердил мои мысли.

- Я до ранения был в рядах небесных воинов, а там все могут владеть любым оружием. Я и вот этих мальчиков выучил быть воинами, я надеялся, что они также как я станут небесными воинами, но жрецы решили по-другому, и как вы видите, мы здесь, а не там.

- Причина такого поворота судьбы вам известна?

- Не очень понятна. Жрецы объяснили, что мы являемся возмутителями спокойствия народа, и что, нарушая законы, установленные богами, мы провоцируем других к подобному неповиновению. Хотя я так и не понял, чем мы могли разгневать своих богов. Мне кажется, что причиной такой вот несправедливости явилось наше желание породниться с семьей Вистаса. И я теперь точно знаю, что с нами поступили жестоко и несправедливо. Да и по отношению Вистаса и его семьи тоже жрецы не правы. То, что он построил корабль пусть и в три раза меньше чем предлагал правителям, доказывает, что он прав. Большой корабль может выдержать нападение морских чудовищ. И уж вряд ли это явилось нарушением воли богов. Разве попытка выйти в море на большом корабле могло стать угрозой существования народа на Фесте? Нет, конечно.

Пусть он и нарушил правила, предложил такое, что идет против закона, который четко говорит, что нельзя изменять существующий порядок проживания на Фесте, нельзя выходить в море ради своих корыстных целей, нельзя строить большие суда. Все так, но разве это справедливо? То, что боги уже наказывали наш народ за подобное, и повторять ошибки, значит нарушать законы, установленные нашими предками совместно с богами, это я все понимаю. Понимаю, что Вистас захотел это нарушить и его вместе с семьей и родственниками выслали сюда. Но при чем здесь моя семья? Мы хотели всего лишь породниться, дети наши любят друг друга. Но разве это можно ставить в вину и говорить, что мы тем самым нарушаем законы?

- А у вас там, на материке, было большое хозяйство? Земля была у вас? Может кто-то позарился на ваш достаток?

- Наша семья была..., не сказать, чтобы очень богатая, но жили мы хорошо. Четыре дома, четыре хозяйства, мастерские, да много чего досталось кому-то. Да и у Вистаса не меньше. Многие завидовали нашему благосостоянию.

- И что, вас не удивило, что никто за вас не вступился? И вы сами, даже слова поперек не сказали? Так вот молча согласились с решением жрецов?

- А что тут скажешь, да и как? Это же вмиг происходит. Собирается круг, все люди города приходят на него, чтобы услышать новости и узнать, что происходит в нашем мире и тут объявляют, что выявлены лица, нарушившие законы, установленные нашими предками. Нарушили правила, а значит, подлежат наказанию. Наказание у нас одно - высылка с материка на остров. От нас тут же все шарахаются в стороны, все боятся, как бы их не причислили к нашим друзьям. И хотя до этого как мы считали, друзей было вроде как много, но оказалось, нет, не так. Все испуганы и поэтому, можно считать, что друзей у нас уже нет.

Все это Терентий говорил с легким недоумением и обидой от того что так и не понял почему люди отвернулись от них, отчего произошла такая несправедливость. До него так и не дошло, что никому нет дела до кого-то, все уверены - жрецы знают, что надо делать в таких случаях, им виднее, и никто не сомневался в этом, даже наоборот удивлялись искренне, что не видели этого раньше.

Я не жил во времена правления Сталина, только по книгам и фильмам имел представление о том, что и в нашем государстве примерно творилось подобное узаконенное беззаконие. И там люди старались держать дистанцию от своих бывших друзей, огульно уличенных в каких-то действиях направленных против устоев государства. Все тогда были уверены, что органы безопасности и другие чиновники действуют в интересах государства, а значит в интересах людей. И, боялись! Боялись, что и они могут попасть в эти жернова, поэтому и молчали. А многие верили, что среди достойных строителей светлого будущего, есть и враги.

Как можно делать что-то для блага людей, что безоговорочно будет считаться правильным, если эти действия направлены против этих же людей? Не понятно..., даже мне не понятно. А что можно сказать про этих совершенно неграмотных, замерших на века в своем невежестве людей. Для них слово жреца - закон. Никто и слова против этих вековых правил не скажет. Глухо - как в танке.

- Я в таком же положении - мне, конечно, хотелось разъяснить этому человеку все, именно так как я понимаю эту ситуацию, но зная, что времени для этого нет сегодня, я поспешил отвлечь его от этих мыслей - меня вместе со всей семьей выслали, так же как и вас. Здесь мы все попали еще в большую несправедливость. Убив моего отца, и других близких мне людей, бандиты превратили меня в мстителя. Я понял, что не могу допустить, чтобы и другие люди, несправедливо осужденные к высылке с материка, здесь попадали в еще более худшее положение. Поэтому я со своими друзьями приняли решение уничтожить этих извергов, не дать им возможность и дальше убивать беззащитных людей. Но нас мало, поэтому и обращаемся к вам за помощью. Это не легкое дело, заставить вас мы не можем, но и вы поймите, без помощи нам вы не получите уверенности, что все кто сегодня выжил, смогут выжить в дальнейшем.

- Вы хоть и молоды, но говорите очень верные слова, - перебил меня Терний - мы уже поняли, что вам стоит доверять. Раз другого нам ничего не остается, то мы пойдем с вами и будем сражаться рядом. Я и мои дети верим вам.

- А остальные мужчины?

- Каждый решает сам, мы приняли свое решение и слово наше твердое.

- Тогда вы должны принести мне клятву верности, после этого я вам вручу оружие. Согласны?

- Да, мы готовы.

Таким образом, я поговорил почти со всеми мужчинами, отобранными Милхом в поход. Никто и не подумал отказаться. Даже родственники Лизы не отказались от похода. Клятву говорил Милх, а все остальные стоя в подобии строя, повторяли за ним слова. На колени вставать я не разрешил, хотя Милх и настаивал.

***

Наконец все, что можно было сделать для похода, мы вроде как сделали и с наступлением темноты выступили. Почти все имели если не оружие, то хоть что-то напоминающее его. Мечи были у меня, Милха и у Терния, топоры и ножи, а также копья, у остальных. Мы рассчитывали, не доходя до поселения в пределах видимости остановиться, переждать день, и с наступлением темноты напасть на дом Пилоса. И никак не ожидали, что встретимся с людьми Пилоса по дороге к поселению.

Что послужило причиной, по которой Пилос послал навстречу ранее высланной хорты еще одну хорту, мы не выясняли. Как-то не до этого было. Нас было в три раза больше, и хоть встреча была неожиданной для нас, тем не менее, наличие оружия в наших руках сыграло свою роль. Увидев перед собой толпу вооруженных мужчин и не зная наших намерений, встречная группа замерла на месте. Они не знали кто перед ними, то ли друзья, то ли враги....

Я толкнул слегка Милха, вытаскивая тем самым его из ступора, шепнул ему, чтобы он дал команду приготовиться к бою. Сам сделал несколько шагов к противнику, одновременно выхватывая из ножен свой меч. Остановившись перед стражниками Пилоса, первым нарушил напряженное молчание:

- Вас мало, нас много, и у нас есть оружие. Мы предлагаем вам сдаться. - Я помолчал, ожидая ответ или хоть какую-то ответную реакцию на свои слова. Стоящие перед нами стражники молчали. Они явно так и не поняли кто перед ними. - Если вы не сдадитесь, то мы вас убьем.

Очень коротко получилось у меня. Коротко и как мне кажется грозно. Видимо до стражников что-то дошло. Но получилось не совсем так, как мне хотелось. Они, вдруг, все разом, развернувшись кругом, бросились бежать. Тут уже среагировал Милх. Он дал команду сбросить весь груз и преследовать противника. Замешательство среди наших людей было только на руку убегающим. Я понял, что если не сможем остановить бегущих стражников, и если даже один из них успеет предупредить Пилоса, то внезапности никакой не будет. Значит, возможны потери и прольется кровь. Мы уже и так достаточно много ее пролили, но то была кровь наших врагов, а сейчас возможно прольется кровь и моих людей. Я уже всех кто пошел за мной считал своими людьми. Я пообещал, что они победят, что я помогу им стать свободными и появившаяся угроза срыва моих планов невольно заставила меня буквально заорать:

- Догнать! Догнать всех! Бейте их, это ваши враги. - Я, крича все это и сам уже бежал, мои постоянные пробежки и тренировки помогли мне оказаться впереди всех. Догнав последнего из бегущих, я полосонул его мечом по спине. От нанесенной раны тот сразу же упал и, закрыв руками голову, закричал - тонко и пронзительно, на одной ноте. Так может кричать только человек, понявший, что его жизнь под угрозой, что он вот-вот умрет. Меня вдруг охватило чувство непоправимости от содеянного. Появилось непонятно откуда чувство жалости к этому человеку. Я вдруг понял, что не хочу убивать, что это не мое, мне противно само понятие убийства. Остановившись над раненым, я не смог сдержать рванувшее наружу содержимое моего желудка. Я только успел подумать, что допускаю большую глупость, или не я это подумал, а Семес, но я уже понимал, что больше убивать так бездумно, как делал это до этого момента уже не смогу.

- Месть свершилась - прошептал я сам себе, а может Семесу, в теле которого я живу - души близких людей насытились кровью убитых врагов, мне дан знак, остановиться.

Продолжая самобичевание и корчась в рвотных судорогах, я не видел, как продолжалось избиение бегущих стражников. Не видели и меня в столь плачевном состоянии мои соратники. Парень, что выл на низкой ноте возле меня, вдруг замолчал. Я, невзирая на свои мучения, опустился на колени и потрогал пока еще теплую шею человека. Жизнь покинула убитого мною стражника. Никогда до этого не задумывался, почему это "Я", проживший жизнь, и ни разу не ударивший в своей жизни человека, не говоря уже о том, чтобы убить кого-то, вдруг смог спокойно это делать здесь. Почему? Неужели желание выжить настолько меня перевернуло, настолько изменило мое мировоззрение, сделало меня убийцей? Такое возможно? Для меня все это выходило за рамки разумного, и было совершенно не понятно - почему так происходит? Почему именно со мной? Мне даже хотелось откреститься от всего этого, так как это желание убийства вовсе не мое. Или у нас, у всех людей, в глубине нашего мозга сидит такой вот зверь, способный в определенный момент вылезти и руководить нами. Выходит в моей голове кроме Семоса и меня, Федора, сидит кто-то еще? Может, мы все вместе составили что-то похожее на симбиоз. И у нас там, в извилинах мозга происходит борьба, кто кого переспорит и победит?

Сколько по времени заняло это мое самокопание, это желание как-то обелить себя и свои действия я не знаю. Долго, по всей видимости. Меня отвлек от всей этой лабуды голос моего друга.

- Семес, что с тобой? Ты не ранен?

- Все нормально, как там у нас? Кто-то убежал?

- Да кто сможет убежать при таком раскладе? У них от страха ноги не двигались как надо. Всех положили, даже пленных не оказалось. Сейчас разденут мертвых и все, можно будет продолжать движение. Нам надо уйти отсюда подальше, ерлики наверняка начнут подбирать трупы, нам лучше переждать день подальше от этого места. Я не стал давать указание стаскивать тела в одно место, ни к чему тратить время и силы. Я прав?

- Да, конечно. Все правильно. - Я молчал, и Милх, видно почувствовав мое настроение, тоже замолчал. - Скажи Милх, ты не удивлен, что у нас с тобой все так легко получается? Мы, всего несколько человек, сумели за такой короткий срок уничтожить, нет, не так, убить, ты только вдумайся, убить двадцать одного человека, и причем, не каких-то там мальчишек, а полноценных мужчин, вооруженных и вполне владеющих оружием воинов. Это что? Везение? Судьба? Наше великое умение убивать?

- Я думаю, что нам помогают боги. Они видели, как несправедлив к людям Пилос и его банда и стали нам помогать. Мы их молили о помощи, мы....

- Погоди - я перебил Милха - боги - это все хорошо. Раз они против убийств, совершаемых Пилосом и его бандой, то они будут против убийств совершаемых нами. Ведь мы тоже убиваем людей. Понимаешь? У-б-и-в-а-е-м!

- А как по-другому? Пилос просто так не отдаст нам поселение и людей в нем. А раз так, то другого пути просто нет. Не убьем мы, убьют нас.

Милх не понимал меня, да и я тоже понимал, что не вовремя занялся всей этой философией. Я то уж должен знать на примерах, что любая революция бескровной быть не может, если она бескровная, то это не революция, а просто переворот дворцовый, да и тот не всегда обходится без крови. Можно сколько угодно говорить о демократических ценностях и о возможных бескровных вариантах передачи власти, но не здесь и не сейчас. Не доросли пока еще здешние люди до такого понятия как выборы нового правителя. Здесь имеются два общества, это доулоны и те, кто ими руководит. Нет ни партий, ни течений политических, ничего нет. Возможно там, на материке, более сложная структура власти, там есть жрецы, есть военные, есть даже что-то подобия выборной власти. Но как мне кажется, судя по рассказам, там монархия под видом демократии. Монархом только является не один человек, а клан жрецов, но не удивлюсь, если кто-то из верховных жрецов является этим самым монархом. Короче там сам черт пока не разберет. Да нам и не до них, также как и им до нас. У нас здесь революция, причем очень кровавая. Может, попробовать предложить сдаться Пилосу и его оставшимся соратникам, и в результате обойдемся малыми жертвами, а люди останутся живыми?

Я озвучил свое предположение Милху. Тот вначале задумался, потом решительно сказал:

- Думаю, что это будет большая глупость с нашей стороны, и уж точно трупов будет намного больше. Не знаю, что скажут на подобное боги, но то, что малой кровью, как ты говоришь, в этом случае не обойдется, я уверен. Пилос знает, что при любом раскладе его убьют, уж слишком много людей захотят ему отомстить. Поэтому он станет сражаться до конца, его ближние люди, то же не отстанут от него. Ты же сам говоришь, что там неплохие воины и держать оружие в руках научены, в отличие от наших людей. Да, нас много, но надо подумать, сколько людей останется в живых в результате нашей слабости. А то, что ты предлагаешь, я считаю слабостью.

- Возможно, ты прав..., даже не знаю что лучше? И так будут жертвы и по-другому, без них не обойдется.

- Я поговорю с богами, - Милх заметив мой насмешливый взгляд, тут же добавил - я не слышу пока голосов как наши жрецы, но я чувствую, как боги пытаются меня направить в правильную сторону и они могут подсказать, как надо действовать нам дальше.

Я чуть не сказал ему, как к этому относятся мои земные соплеменники. Но побоялся что, услышав пословицу "На бога надейся, но сам не плошай" он просто меня не поймет. Да и другим, тоже вроде как моим соплеменникам, но уже в этом мире, будет намного проще что-то делать по приказу того же Милха, если увидят как он разговаривает с богами. А уж что там на самом деле происходит..., пускай остается на совести Милха.

- Хорошо друг мой. Так и сделаем, но ты прав и в другом, нам надо уйти от этого места подальше. Как ты думаешь, днем с поселения нас не увидят?

- Мы сейчас на середине пути и если укроемся под маскировочной сеткой, то не увидят.

В результате бойни, что мы сейчас проделали, все наши "бойцы" оказались с оружием, даже с небольшим излишком. Люди, прибывшие с материка, не хотели снимать одежду с убитых, и Милху пришлось заставлять это делать. Я его поддерживал, так как уже знал, что одежда здесь дефицит из дефицитов, не до брезгливости нам. Хоронить мы никого не хороним, а ерлики одежду не едят, просто порвут на кусочки. Суровая действительность, даже жестокая на мой взгляд. Но надо Федя, надо. Да и, в конце концов, если не я, то кто?

***

Проведенное Милхом собеседование с богами дало положительный результат, и я только еще раз убедился, что сила внушения исходящая от таких вот проповедников или как здесь считают - жрецов, значит для людей очень много. Так уж вышло, что Милх постепенно превращался в моего помощника по идеологии, если перевести на наши земные понятия то, что он делал, именно с его подачи я стал узаконенным приемником Пилоса, господином всех кто проживает на острове. И именно ему я обязан, а не выборам по бюллетеням, что все присягнули мне. Именно ему обязан тем, что никто и слова не сказал про мою молодость, и никто даже не заикнулся о моих странностях в поведении. Почему он не взял на себя эту обузу сам? Ведь он мог это сделать очень просто. Стоило ему только намекнуть, что при его разговоре с богами они подсказали ему сменить меня на этом посту. Но нет, он упорно проталкивает на руководящую должность именно меня. А может он что-то знает? Может и в самом деле он слышит голоса?

Муть! Даже не смешно. Надо думать, он просто считает, что я, как вариант местного господина, наиболее подхожу. И если честно, то я другой кандидатуры тоже не вижу в моем нынешнем окружении. Милх выделяется из всей массы, и умом, и умениями воина, и харизмой поведения, я не говорю уже о способностях внушения людям, что именно он способен говорить с богами. И он понимает, что именно в нашем с ним тандеме скрывается возможность превратить остров не в концлагерь, а в нормальное поселение, где люди смогут почувствовать себя людьми.

Весь день мы готовились к предстоящему последнему бою. Спали, ели, чистили оружие, смотрели "представление" Милха. Как я уже говорил, Милх показал себя очень талантливым импровизатором и настроил всех нас так, что мы готовы были хоть сейчас броситься голой грудью на танки. Жаль, их не было тут. Можно было бы проверить, так это или мне это просто, кажется. И ведь это не гипноз, во всяком случае, я его не ощущал, но, как и все остальные оказался под воздействием, и уже не думал о предстоящем кровопролитии, как о нехорошем деле.

Вот под таким прессингом мы и пошли с наступлением темноты на "последний и решительный". И как бы я не иронизировал и не подшучивал над собой, я это делал - вполне осознанно.

Как и договорились перед этим, Милх поспешил вперед, ему предстояло поднять местных. И я думаю, что он вполне справится, он сможет поднять людей. Я уже понимал, что мы сегодня победим и свергнем ненавистного всем правителя острова, но я уже, когда отправлял Милха в поселение, уже тогда подсказал ему мысль, что чем больше людей будет участвовать в этой революции, тем проще нам будет в дальнейшем проталкивать все нововведения в сознание людей. Именно их участие в делах острова всколыхнет их безразличие и тупое подчинение правителю. Милх впечатлился моими словами и обещаниями про возможные изменения в жизни островитян, тут же согласился со мной, пообещав, что он поднимет всех, кто живет в поселении.

Пилоса застать врасплох нам не удалось. Он не заперся в доме, как я ожидал, он с оставшимися верными ему людьми и несколькими добровольцами из числа доулонов стояли в боевой готовности. Я смог насчитать почти двадцать человек готовых драться за свою жизнь до конца. Все они понимали, что ждать пощады от тех, кого они лишили родителей, родственников и кого постоянно унижали, им не приходится. Ощетинившись копьями, они ждали нашего нападения в надежде, что смогут противостоять невооруженным людям. Они не ожидали увидеть перед собой достаточно неплохо вооруженных мужчин. Не мальчишек, а именно мужчин, таких же, как и они, готовых биться до победы.

Я не стал сразу отдавать команду идти на приступ живой крепости. Мне хотелось все-таки избежать кровопролития и я, выступив вперед, сделал предложение стоящим передо мной воинам, предложил им жизнь в обмен на сдачу. Я стал их уговаривать, не делать еще одну ошибку, не становится на пути людей, которым надоела тирания Пилоса. Обещал, что они будут жить, что их никто не тронет. Возможно, что мои слова достигли бы их ушей, и они вполне вероятно сдались бы, но в этот миг появилась толпа людей из поселения. Все они двигались почти бегом и что странно молча. Эта масса людей стремительно вывалилась из темноты, и тут уже увидев перед собой своих мучителей, она громко заорала. Кто что кричал различить невозможно, я слышал только вопль, только одно слово: - "убить".

Мне ничего не оставалось, как дать команду на бросок копий по строю противника. Мы заранее договорились, что поступим именно таким образом, даже перед выходом потренировались. Вот и сейчас отвлеченные толпой стражники пропустили момент броска и несколько наших копий нашли себе жертву. После этого что-то командовать и как-то влиять на драку мне казалось плохой идеей, вернее не нужной. Масса задавила этих несчастных, она как губка впитала в себя и, растоптала, растерзала на кровавые куски. Какие копья..., в ход пошли ножи, палки, кулаки и даже зубы. Не знаю, сколько продолжалась эта схватка, но конец ее был предрешенным. Вокруг нас валялись тела убитых, раненых, покалеченных. Понять, кто наш, кто не наш было невозможно. Только что были живые, надеющиеся и дальше жить, а уже через незначительное время их нет. Уже не вернуть к жизни и не объяснить что, убивая друг друга, мы тем самым убиваем и себя, свое будущее, свою мечту и свои желания. Ибо хоть Земля, хоть Феста, они круглые, и все имеет свойство в этом космическом мире возвращаться в круги своя. Сегодня ты лишил жизни кого-то, завтра твоего сына лишит жизни кто-то, а потом твой внук лишит жизни, даже не зная, что лишил жизни продолжателя рода, в свое время лишившего жизни кого-то из твоего рода. Закон космоса, ничего с этим не поделаешь. Кто это понимает, тот не убивает.

***

Каким образом я оказался возле реки я не помнил. Сегодняшняя ночь была как никогда звездной, их высыпало великое множество и от этого казалось, что небо надо мной это огромный чистый свод, раскинувшийся над Фестой, в котором размещены многочисленные светильники. Они своим светом освещали реку, а деревья, стоящие в этом месте прямо на берегу отбрасывали длинные тени на крохотные волны реки. Получавшиеся в результате блики как бы переливались и играли со светлячками, образовавшимися от света звезд. Все это я наблюдал сидя на небольшой скамейке непонятно почему оказавшейся здесь на берегу. Мне хотелось все осмыслить, в очередной раз подумать и принять решение.

Вроде как у меня должно быть удовлетворение от содеянного, ведь мы победили, но его почему-то у меня не было. Была только усталость. Усталость человека, который торопился, спешил, подгонял сам себя, и наконец, достиг конца дороги. Еще даже не осознав, что это не все, что впереди еще один отрезок пути, который также как и предыдущий полон трудностей и препятствий. Но он об этом в данный момент не думает. Он рад, что прошел, рад, что представилась возможность передохнуть. Бездумно и отрешенно от всего, что было, и что еще ждет, просто отдохнуть.

В поселении слышался шум, крики победителей, вспыхнул костер на площади возле бывшей резиденции местного босса - все это меня почти не тревожило. Меня беспокоило другое...

Вопрос что я задавал сейчас себе, был очень важным и в тоже время простым и понятным: - "Что делать?" - извечный вопрос неуверенного в себе человека. Я не считал себя неуверенным, но и самоуверенным я не был. Понимая, что нельзя давать надежду другим людям не подкрепляя ее делами, я делал до сих пор все, чтобы не быть голословным. И вроде получалось неплохо. А вот что делать дальше? Я тут вроде как господином числюсь, значит, вся ответственность на мне. Но я не могу относиться к этим людям как господин к своим подданным. Ожидать в таком случае от них любви и понимания не приходится. Может и нельзя здесь по другому, как пытается мне внушить Милх, но, тем не менее.... Я не хочу быть господином, я хочу быть другом, хочу, чтобы они меня понимали, чтобы они не ощущали себя моими доулонами. Я хочу, чтобы они все были сами по себе значимы в равной степени и уверенными как в себе, так и во мне. Это не прихоть, не ожидание моментального чуда, это мое видение, мое понимание дел, что еще только предстоит делать, и мне не хотелось разочаровываться в своих ожиданиях из-за непонимания меня моими товарищами.

- Эх, Федя, Федя. Да кто же тебе мешает? Делай, дерзай, утверждай. Покажи на примере, да все что угодно делай. Ты же господин здесь. Вперед и с песней!

Я, вероятно, еще долго мог бы копаться в себе, в своих ощущениях, не секрет что подобное душевное состояние свойственно многим людям, мозги есть у всех и, не смотря на то, что они почему-то мыслят у каждого из нас по своему, тем не менее, каждый может думать, мечтать и планировать свое. Но мне не удалось и дальше покопаться в себе, в своих планах и мечтах, мой, как я понимаю, теперь уже постоянный напарник нашел меня и радостно заорал:

- О, вот ты где? А я всех тут всполошил, все ищут тебя. Ты почему не радуешься вместе со всеми? Мы победили, мы уничтожили эту сволочь и его прихлебателей. И это все благодаря тебе. Все радуются, все хотят видеть тебя и воздать тебе почести. Пошли скорее, не будем разочаровывать их ожидания.

Я не стал спорить, мне не безразлично то, что сейчас испытывает большинство людей поселения. Мечта, чуть ли не каждого кто невольно оказался здесь, на этом острове, сбылась. Они сумели отомстить своим врагам, хоть и не догадывались, что эти враги были вынуждены так поступать. Они убивали ради жизни. А мне теперь придется искать выход из этой ситуации, которая с каждым новым прибытием людей осужденных на изгнание с материка будет все более и более трудной. Устоявшийся за множество лет порядок проживания или вернее выживания может дать трещину и кто знает, что предпримут эти люди, когда придется им сказать, что еды нет, ее просто не хватает на всех. Не захотят ли они вновь вернуться к старым порядкам?

У меня в моих планах уже сейчас много имеется задумок, которые можно предложить живущим на острове людям. Это поможет улучшению существующего порядка, поможет выживать до определенного момента. Надо только вдохнуть в людей желание, сделать невозможное возможным. И я намерен это сделать. И начну прямо здесь и сейчас.

Наше появление возле костра вызвало бурную радость. Все что-то кричали, радостно хлопали друг друга, обнимались. Эти эмоции были не напускными, они шли от всего сердца. Людям надо было выплеснуть все негативное, что было в их душах до этого момента. Я понимал это, но мне не хотелось, чтобы они все тут же забыли о своих погибших товарищах. Я поднял руку призывая прекратить кричать. Милх среагировал на это и тоже стал призывать к спокойствию, чтобы я мог сказать всем свое слово.

Все замолчали и уставились на нас с Милхом. И в этот же момент, как всегда неожиданно и чуть ли не мгновенно, взошло солнце. Сразу стало светло, и я увидел перед собой хоть и изможденных, худых, но, тем не менее, радостных и ждущих от нас каких-то откровений людей. Мне даже показалось, что все они ждут чуда, вроде как что-то наподобие скатерти самобранки. Вот пришел ОН и дал нам ВСЕ. Сразу и много. Что-то такое я увидел в глазах стоящих перед нами людей. Не хотелось разочаровывать, но приходится.

- Друзья мои - начал я - я не оговорился, вы мои друзья, я такой же, как и вы, лишенец, меня также как и вас, жрецы выслали с моей Родины. Пинком под задницу выкинули в море кишащее хищниками, и только по счастливой случайности мы остались живы, но и здесь, на острове, оказались не нужны, я также как и вы все лишился своих родителей, своих родственников по вине Пилоса и его прихлебателей. С вашей помощью мы сумели восстановить справедливость, мы сумели победить своих врагов. И мы не можем, не должны, забыть своих товарищей которые погибли, добывая нам всем свободу. Так давайте воздадим последние почести этим людям. Вот ваш новый жрец - я приобнял стоящего рядом со мной Милха - он знает, как это сделать. Только воздав почести погибшим, мы сможем иметь право праздновать свою победу.

Я отошел в сторону и подтолкнул своего друга. Он действительно знает, что и как нам необходимо сделать, чтобы достойно проводить погибших. А мне надо идти, меня уже давно и с нетерпением ждут мои родственники и моя мама. Мать Семеса....

***

Не сказать, что после победы жизнь в поселении сразу и кардинально поменялась. Все продолжалось также как и раньше, но это только на первый взгляд. То, что людей никто не контролировал и не подгонял, уже всех обескуражило. Привычка жить, оглядываясь, сразу не исчезла, так же как и мысли этих людей. Поменялся господин, поменялись стражники - это так, но по их разумению ничего это не меняло. Я и не пытался все поставить с ног на голову, или наоборот, мне хотелось верить, что все встанет на ноги постепенно. Сразу же отправил людей, привести оставшихся на берегу лишенцев и принести вещи. Милха, а с ним еще несколько человек отправил на берег, где мы до этого жили. Задача им была поставлена - добыть мясо Нэт. Ради такого дела были выделены приманки - трупы стражников. Своих же людей Милх похоронил, примерно так же, как это делают на материке. Подготовили большой костер, сверху сложили тела погибших и сожгли. Все это под причитания друзей и близких. Милх на виду у всех поговорил с богами, и они остались довольными нашими действиями. Жрец поселения, то есть Милх, во всяком случае, обещал от имени богов поддержку всем нашим начинаниям.

А уже вечером я его отправил за едой. Правда, из тех, кого мы освободили из местной тюрьмы, только несколько человек были способны пойти на берег вместе с Милхом. Они уже были своего рода специалистами, я им так и сказал:

- На вас вся надежда, только вы знаете, что и как делать, только вы сможете добыть мясо Нэт, и только вы знаете, как важно при этом остаться самим в живых. Вы мастера, вы охотники и мы все надеемся на вас. Вы мои самые ближние люди и я вам верю, надеюсь, что это взаимно.

Меч Милха и шесть бронзовых ножей отправились с охотниками, Милх просил еще и топор, но я не дал. На топоры у меня были другие планы.

Оставшиеся трупы поспешили вытащить подальше от поселения, чтобы скормить птичкам, как и делали раньше. По мнению многих это помогало людям не ждать нападения на живых людей. Накормив своих детенышей и наевшись сами мяса с трупов, ерлики могли довольно долго не искать очередную жертву. Какой-то смысл в этом был, но и плохое, тоже в этом проглядывало. Привыкнув к человечьему мясу, ерлики перестанут охотиться на другую жертву. Проще простого прилететь днем и схватить зазевавшегося двуногого. Тем более что в поле не было оборудовано хоть каких-либо укрытий, не из чего было делать. Только сетки маскировочные выделяемые на двадцать человек. Я и до этого ломал голову, как бороться с такой напастью, каким образом избавиться от взрослых особей птиц. Отравить? Трупный яд для них, по всей видимости, как и для земных орлов, тех же ягнятников или грифонов, безвреден. Фосфида цинка мне не видать как своих ушей, даже нет змеиного яда, во всяком случае, змей на этой половине острова почти нет. Есть еще один яд, поваренная соль в большом количестве. Соль уже не будет дефицитом, мы нашли целый пласт, но как заставить съесть ее этих чуть ли не разумных ерликов. Нет, с ядами явно не получится. Эх, сюда бы калаш с магазином бронебойных. Но..., мечтать не вредно, вредно мечтать попусту.

В планах по увеличению посевных площадей я предполагал строительство плотин в двух местах: - в верховьях этой реки, и русла другой, той, где мы пользовались колодцем. Поэтому наличие постоянной угрозы со стороны ерликов меня очень беспокоило. Они могут сорвать выполнение моей задумки, которая, как мне кажется, поможет решить вопрос с увеличением количества продуктов питания. Я уже спрашивал несколько человек из местных, почему не построили запруду и не сделали отводные каналы для полива новых площадей? Все только пожимали плечами. Они даже не задумывались на эту тему раньше, они не подумали, что и на песчаном грунте можно вырастить что-то, была бы вода. Вернее никто из окружения Пилоса об этом не думал, им это было не надо, и так жили, по меркам остальных доулонов, хорошо.

Я не сталкивался раньше с сельским хозяйством и не знаю, что можно вырастить на такой вот неплодородной земле, зато я очень хорошо знал, как построить плотину и где выбрать место для нее, каким образом обезопасить ее от стихийных катаклизмов. Насколько я знаю по рассказам своих товарищей, во время дождей река сильно разливается и если не сделать отводы, то плотину просто смоет. Но не попытаться сделать тоже будет неверно. Если даже не получится с новыми посевными площадями, то все равно водохранилище необходимо. Там можно разводить рыбу, ведь в реке имеется рыба, мало ее, но она есть, и если ей дать возможность безбоязненно расти в благоприятных условиях, то она этой возможностью воспользуется. Это конечно на перспективу, но нам здесь жить не один день. А посадка оливы? Мне не понятно, почему ее мало здесь? Землю берегут для других злаков? Не понятно. Вообще не понятно, как так можно править людьми, даже не думая о расширении возможностей прокормить людей. Хотя если вдуматься во все это да поставить себя на место Пилоса, то можно понять существующие правила проживания на этом острове. Люди здесь консервативны и понятия о недопущении хоть какого-то прогресса сильны также как и на материке. Легче и проще поддерживать соразмерное количество жителей. Это люди Пилоса усвоили очень хорошо. Торговли здесь нет и даже бартера нет, не с кем. Значит, излишки тех же продуктов девать просто некуда. А отдать их людям значит получить чересчур бодрых доулонов, у которых от сытой жизни могут появиться нехорошие мысли. Пилосу это не надо было. Я вон только мельком глянул на склад Пилоса и то пришел в ужас. Неправильное хранение продуктов питания привело к тому, что все там гниет. Гниет, но жителям не отдавал. И себе не гам и другим не дам.

Короче, дел у меня выше крыши. Самое больное место это ерлики, как справиться с этим я пока решения не нашел. Но возможность приручить птенцов появилась и надо туда идти мне самому, кроме меня никто даже представить не может, зачем это нам, а уж как это сделать..., уверен, никто кроме меня не сможет это поставить, так как надо. Вот придут с берега люди, и я отправлюсь к тете на базу ерликов. До этого займусь осмотром "богатств" бывшего правителя.

Небольшая заминка перед выходом доулонов на поля произошла из-за того что по заведенному правилу все орудия сельскохозяйственного назначения были на складе и выдавались утром людьми Пилоса, а вечером все должны сдать то что брали. Так легче было смотреть за сохранностью и заниматься ремонтом. Чем и занимались люди из хорт кузнецов и плотников. Также специальный человек следил за выдачей и приемом инструмента. Посмотрев на эти жалкие подобия инструмента, я понял, что и здесь непочатый край работы. Я знал, что с бронзовыми орудиями труда здесь большая напряженка, но не ожидал насколько все плохо. В результате долгого употребления и постоянного затачивания этих жалких орудий труда они представляли собой почти ненужный хлам, который легче было бы переплавить и сделать из трех мотыг одну, но вполне рабочую. Передаваясь из поколения в поколение, они пришли практически в негодность. И в результате почти полсарая было завалено пришедшими в полную негодность изделиями из бронзы.

То, что Пилос принял решение сделать печь для переплавки бронзы - это большой шаг в истории острова. Он дошел до понимания, что без инструмента работа на полях может не принести конечного результата. А хлама на его складе набралось много, все так называемые кузнецы не в состоянии были что-то изменить в деле восстановления сельскохозяйственных орудий труда. Повторить то, что делали на материке настоящие мастера, недавние мальчишки не могли, они хоть и видели, что делалось руками их родителей, но воспроизвести все это были не в состоянии. Они даже не знали, из чего состоит бронза, какие сплавы применялись при выплавке этого металла. Я уже в курсе был, железа здесь и на материке, никто не видел. Нет руды, даже болотной, как это было в России средневековой, нет. Или просто не искали? Но бронза есть, значит и медь и олово, из чего собственно и производят ее, тоже в наличии. Но это только на материке, на острове никто даже не подумал искать металл. Да и кому? Я тут, по всей видимости, самый продвинутый чувак в этом деле. Я неплохо знаю, как выплавлять бронзу, и что для этого необходимо. Только вот зная, что температура плавления этого металла 800-900 градусов я пока не знал где взять топливо для создания этой температуры. Лесов на острове я не видел, если не считать Эдема, сланца тоже не встречал пока. То дерево, что в нескольких местах на берегу океана скопилось надо еще доставить сюда. Ни лошадей, ни даже ослов я тут не видел. Значит, на себе надо тащить эти дрова. Так ведь не всякая древесина еще пойдет на угли. Соорудить печь или горн для переплавки не проблема, хотя и тут таскать глину придется на себе. Все это потребует выстроить логистику, но продумать можно и ее. Я не сомневался, что у нас есть возможность подготовить все к такому промышленному прорыву, а то, что я хотел сделать иначе и не назовешь, и пускай это займет много времени и сил, но главное это возможно. Основная трудность - как я понимаю - ерлики. Я хоть и не видел еще, как нападают ерлики на людей, но судя по рассказам это периодически происходит, и заставить людей передвигаться по острову в дневное время трудно. А появиться на берегу.... Это вообще за пределами возможного. Хотя и это поправимо, главное на примере показать, что все возможно в этом мире и патологическая боязнь океана может быть преодолена. Ведь команда Милха освоилась на берегу, и почти перестали бояться, даже охоту поддержали на Нэт. Я, вспоминая, как мы беспечно бродили в поисках жилья днем по этому пляжу, только и мог говорить: - "Слава богам, все обошлось". Ни разу на нас не было покушения со стороны ерликов.

Короче, и тут непочатый край работы. И я не удивляюсь что вся работа "кузнецов" заключалась в холодной обработке металла, благо, что бронза легко поддается такому способу, и ремонт изделий, до определенного момента, вполне способен продлить жизнь инструмента. Отсюда закономерность, что в конечном результате весь инструмент пришел в негодность и заставил даже Пилоса искать выход. По всему получается, что с появлением "мастера" плавки в лице моего двоюродного брата он решил попробовать все это сделать. Думаю, что с этой его затеей ничего бы не вышло. Сделать печь не так уж и просто, а еще уголь....

Я решил, что попробовать пережечь дрова на уголь можно будет прямо на берегу возле залежей, выкинутых морем дров. Мне тут же вспомнилось, какое огромное бревно видел на месте, где мы недавно пытались выжить. Набрать деревянные отбросы и попытаться выжечь уголь на месте вполне нам по силам. Потом можно будет перетащить этот уголь поближе к месту, где есть глина. Там же сделать плотину, постараться закончить ее до дождей, и не обязательно делать отводы для слива лишней воды. Во всяком случае, посмотреть в первый год, что и как получится. Главное не дать воде стечь в океан. А там, вплоть до гор, русло реки достаточно глубокое, сам прошел по дну, и своими глазами видел, что воды, чтобы все русло заполнить надо много. Вот только понимание, что для всех моих задумок потребуется масса древесины несколько напрягало. Ее-то тут и нет. То немногое что можно подсобрать на берегу хватит разве только чтобы раза три пережечь на уголь. Для плотины это, и не подойдет, да и не хватит. Разве только корабль что стоит сейчас на берегу моря сможет дать необходимый стройматериал. Надеюсь, что люди, ушедшие за ним, сделают все возможное, чтобы его сберечь. Камни и те придется волочь на себе, значит, придется делать тележки, а это опять древесина и колеса из бронзы, которую надо выплавить, и для этого нужна печь, для которой необходим уголь, и выходит, мы вновь вернулись к этой самой древесине. Круг! И не понятно как его преодолеть, как его нам разомкнуть.

Прибывшая группа людей с побережья поставила передо мной новые задачи. Я бы, пожалуй, всех сразу отправил к месту, где в моих мечтах уже стоит плотина. Но это пока не возможно, женщин и детей надо расселить здесь, в поселении. Сразу все это провернуть было просто невозможно, задействовали для этих целей бывшую землянку-тюрьму и дом самого Пилоса.

Мужчинам дали возможность помочь своим семьям устроиться на новом месте с условием, что после небольшого отдыха все они соберутся для разговора здесь. Дом Пероса я решил потом превратить в кухню для столовой и в склад для продуктов. Тот склад, что уже был здесь необходимо срочно переделывать и просушить все, что в нем находится. Морской воздух способствует появлению сырости и плесени, это и повлияло на сохранность продуктов, которые вот-вот придут в негодность из-за неправильного хранения. О вентиляции здесь никто даже и не подумал.

То, что все хорты сами готовили себе пищу, меня не устраивало. На это уходило много времени, и чаще всего никто ничего и не готовил, все питались всухомятку, разбавляя все это небольшим количеством воды. Дрова также как и хорошая вода были в дефиците, и горячая пища не часто посещала желудки доулонов. Я же хотел, выделив несколько женщин умеющих готовить и собрав все, что имелось в домах из кухонной утвари, устроить столовую. Меньше топлива будет уходить на готовку еды, нет необходимости тратить время на приготовление пищи, да и хранение в каждой хорте собранного урожая станет ненужным, а это тоже время, да и сама переработка сельхозпродукции упростится. Знаю, что и здесь придется долго и упорно доказывать правильность нововведений, но я считал, что в данной ситуации первобытный коммунизм более выгоден, чем существующий сегодня порядок распределения результатов труда. Уравниловка конечно тоже ни к чему хорошему не приведет, но на первое время сойдет. Я попросил свою мать помочь мне в организации столовой, а Рурху поставил задачу собрать все, что можно использовать как кухонный инвентарь в дом Пилоса. Пока я плохо ориентировался, кому, что можно поручить делать, поэтому в полную силу использовал тех, кого знал.

Сразу же поставил задачу всем мужчинам, которые прибыли с грузом вещей и продуктов с берега моря. Им предстоит вернуться на берег и, разобрав корабль, все, что там будет пригодным, перенести сюда, в поселение, после чего Вистасу вместе с его братом необходимо сделать из этого материала столы и скамейки для обеденного зала, который также необходимо соорудить возле дома Пилоса. Мы посчитали, что простого навеса вполне достаточно, чтобы скрыть людей и от солнца и от ерликов. Я ввел новое для них обозначение этого сооружения - Стан. Я не захотел место, где будут собираться люди называть таким простым словом как столовая, как-то, не солидно, что ли. Также как и клуб или кафешник. Хотя для всех кто слушал меня сейчас, что стан, что столовая - никакой разницы. Но я-то знал, что Стан это место стоянки, лагерь, где собираются люди, и я рассчитывал, что здесь будет место для моей "думы", или просто - место для совещаний, даже в какой-то степени лобное место, где собираются все проживающие в поселении люди, чтобы совместно решить те или иные вопросы.

Рурх, кстати очень расторопным малым оказался, так вот он мне уже доложил, что в Пеластонисе имеются в наличии сорок девять домов, и каждый рассчитан на семь человек, то есть хорту. Я сразу смог прикинуть количество людей живущих в этом поселении. Получилось всего 343 человека, плюс те, кто жил в доме Пилоса, то есть поселение должно было вместить 350 человек. В настоящее время тех, кто жил в доме Пилоса я не считаю, так как они все погибли, все двадцать один, даже раненых потом добили. Также вычитаем и все четыре хорты стражников, а это двадцать восемь человек минус. Отминусуем восемь человек, что погибли при захвате власти. Значит, остается 293 человека, плюс те, что только недавно прибыли на остров, то есть сорок три человека, нет не так, там тоже трое погибли при схватке, значит сегодня в Пелостонисе, если еще и меня с тетей и детьми прибавить, получается 338 человек. Много и в тоже время мало. Много когда размещаться станут в новой столовой, придется устанавливать очередность, и мало, когда начинать что-то делать, типа той же плотины. А если еще учесть что мужчин здесь меньше чем женщин..., да и мужчинами назвать юношей как-то язык не поворачивался. Таких как Милх, я имею в виду по возрасту, всего десять человек, остальные моего возраста и младше. Пилос не зря хотел Милха уничтожить, так как он уже подошел к такому возрасту, когда стал задумываться о смене вожака. А стать стражником не захотел, вернее, стал им, но ушел, не выдержав испытания. И этим стал неугоден и опасен для Пилоса.

Хорошо еще, что с прибывшими с материка людьми наши силы прибавятся. Мужчин там много и все они нужные нам специалисты.

Пытаясь понять, почему здесь все люди так равнодушны к жизни, к ее сохранности, я натыкался только на недоумение со стороны живых. Они считали, что другого пути выжить, здесь нет, что если не поддерживать количество едоков в том составе, как и было заведено раньше, то вскоре наступит время, когда еды не будет хватать никому и это приведет к полному краху существования поселения. Те счастливцы, которые остались в живых после пересечения пролива и "теплой" встречи здешними хозяевами жизни на острове были рады и такому существованию. Подчинить мальчишек и женщин себе, заставить вкалывать до изнеможения - труда особого не надо, и это вполне устраивало Пилоса и его приближенных. Я же хотел сделать так, чтобы еды хватило всем, и тем, кто уже здесь, и тем, кто невольно станет изгнанником с материка. Получится или нет - будем посмотреть.

Проанализировав полученную информацию, я пришел к выводу, что менять существующий порядок торопиться не надо, вначале построим Стан, оборудуем кухню, соберем и проверим пригодность всех продуктов. Короче пусть пока все остается как есть. Поспешишь и как всегда людей насмешишь. Но задачу вновь прибывшим мужчинам я оставил прежнюю, прибавив к ним хорту Апакиса, как старожилов.

***

На время отсутствия меня и Милха в поселении я назначил старшим Рурха, а сам, взяв с собой Силха с Петросом и Лизу, отправился к тете, к месту гнездовья ерликов. Набрав еды, сколько могли унести с собой, взяв оружие и все три топора, мы вышли в путь. Хотелось за ночное время достичь горного кряжа, поэтому мы, несмотря на тяжести, периодически переходили на бег.

Все-таки в таком вот темпе двигаться всю ночь оказалось нам не под силу, первой сдала Лиза. Я совсем упустил из вида, что ей после ее болезни, просто передвигаться трудно, а тут ей пришлось бежать периодически, да и мешок на плечах с продуктами для нее вскоре стал неподъемным. Нам пришлось почти через каждые два часа делать привал и отдыхать. Мы явно не успевали пройти весь путь за ночное время, а маскировочную сеть для маскировки нас в дневное время не взяли, так как груза и так был переизбыток. Неверным было бы и оставаться в дневное время на этом чертовом пляже у всех ерликов на виду, да еще под жарким солнцем, что то же не сахар. Пришлось выбирать из двух зол меньшее. Я решил, что вторую половину ночи мы все отдыхаем, а уж с утра продолжим движение. Я, помня, что ерлики на эту сторону острова не залетают, понадеялся, что сможем двигаться и днем.

Мои ожидания оправдались и ерлики нас не тревожили. Тем не менее, мы смогли только к вечеру следующего дня добраться до места. Решив, что ночью не стоит двигаться по лесу с непонятно как настроенными к людям дикими кабано-носорогами и в какой-то степени тюленями, заночевали перед спуском в Эдем, почти на старом нашем месте ночевки в прошлое свое посещение. Лиза без сил повалилась на землю, а я себя клял на все лады, так как понимал, что зря ее взял с собой. Мне хотелось с ней поговорить, также как и ей, и нам есть что рассказать друг другу, да и поделиться планами выживания в столь сложной обстановке было бы неплохо, а еще, если честно, боялся я, что с единственным по-настоящему близким мне человеком может что-то произойти. И все равно я сделал глупость, взяв ее с собой, понимая, что нам придется торопиться, так как, оставив без еды детенышей ерликов, мы могли их просто-напросто лишиться. То, что тетя приняла правильное решение, еще ни о чем не говорило. Удалось им принести еду сюда или нет, мы пока не знали. Да и вообще как-то надо решить этот вопрос. Это не дело бегать с мешками по острову, ерликам в этом плане намного проще было с их-то крыльями. Подспудно возникала мысль о необходимости попробовать завалить одну из тварей, живущих в этом месте, мяса должно с них получиться много, а значит, решится вопрос с пищей для птенцов, да и для людей было бы не лишним. Даже думать о хранении продуктов в этом случае не надо. Забили свинушку - съели, прибили Нэт - съели, нет здесь холодильных камер, и не предвидится. Единственный способ сохранения скоропортящихся продуктов может стать - копчение. И опять все будет упираться в древесину. Так что и здесь облом. Вот так вот и вспомнишь, почему неандертальцы вымерли. Они не умели сохранять продукты на черный день, никто их не научил. Не занесло несчастного из будущего к ним и в результате вымерли. Я почему-то так думаю. Вот и нам если не хотим раньше времени окочуриться, то необходимо придумать, как сохранить продукты. Я почему-то уверен, что в период дождей, а это почти семьдесят дней в году, выйти на охоту возможности не будет. Во всяком случае, все старожилы здешние так говорят, я специально этим вопросом интересовался.

Я все не мог определиться, как назвать этих животных и обзывал их всегда по-разному. Зато стоило Лизе увидеть этих зверей, как она сразу произнесла их название.

- Химера! Вот точно - это химера.

- Почему химера?

- Я была как-то раз в Киеве, и там одной из достопримечательностей города считался дом с химерами. Я поискала в интернете, интересуясь, что же такое химера, и что это слово означает. Так вот в древнегреческой мифологии это слово обозначает существо созданное Создателем в результате объединения частей различных животных. У древних греков это было существо с головой льва, туловищем козы и хвостом змеи. Здесь мы видим другое существо, но тоже из нескольких частей знакомых нам по земле животным и зверей. Рога как у носорога, пасть как у тапира, клыки как у кабана, ласты как у тюленей, уши как у слона. Разве не химера?

- Ну что же, будем считать, мы нашли название этой необычной зверушке. Действительно впечатление создается такое как будто слеплен из того что было под рукой в этот момент у Создателя. Не иначе.

- Ты посмотри, посмотри только..., вон те трое что-то тащат к берегу. Насадили на свои клыки и волокут к берегу.

Мы все уставились в этом направлении, и смотрели, пока можно было видеть. Но вот эта группа приблизилась к берегу, и из-за деревьев нам не стало видно, что же там делается.

- Я хочу посмотреть, что там происходит. Вы все пока остаетесь наверху, а я пойду туда. Рисковать всем нам ни к чему. Да и сигнал тете, что мы здесь, тоже надо дать.

Попытку Лизы уговорить взять и ее с собой я пресек на корню. Мне только и не хватало там отвлекаться на нее. Спустившись с помощью своих друзей вниз, я устремился к берегу озера. Стараясь не спугнуть этих химер, я постарался подойти тихо и незаметно. По всей видимости, им было не до меня. Насадили на свои клыки они что-то длинное и крутящееся в агонии, добытое где-то в глубинах этого озера. Змея не змея, червяк не червяк, короче опять незнакомое мне существо. Вытащив это на берег, причем с большим трудом, химеры так и не сбросили со своих передних рогов свою добычу. Я теперь имел представление, чем питаются эти звери. Приглядевшись подольше, я пришел к выводу, что передо мной червяк переросток. Длиной около четырех-пяти метров, в диаметре сорок сантиметров, может чуть больше, черного окраса с бегущими по телу белыми кольцами - это существо могло быть и червяком и пиявкой. А может и чем-то другим, рот, во всяком случае, был открыт в безмолвном крике и походил на рот рыбы, такой же округлый с ярко выраженными губами, или присосками. Размеры, правда..., но тут все, что мне встречалось из живности, было по размерам несоразмерны с земными стандартами. Прижав все еще судорожно дергающуюся добычу к земле, химеры стали раздирать ее на части своими рогами, а затем перешли уже и на клыки. Им потребовалось минут пять на всю эту процедуру, и мне как-то поплохело от вида этих внутренностей.

- Блин, ну и свиньи же эти химеры. Жрут всякое дерьмо. - Мне уже не приходило на ум, чтобы из этих зверушек сделать шашлык. Мерзкое, даже по виду, пиршество химер как-то не способствовало желанию полакомиться мясом этих местных кабанчиков. Хотя если припомнить то мы там, на Земле, едим спокойно мясо хрюшек и даже не морщимся хотя они то же весьма мало разборчивы в своих пищевых пристрастиях. И ничего, считаем, что так и должно быть. Наверное, и здешние виды пищевой цепочки мы сможем со временем считать вполне себе съедобными. Я тут же представил, как мы уминаем мясо этого червяка и меня чуть не вырвало.

- И что тут такого? Если никому не показывать что за мясо на столе и откуда его взяли, то все будут лопать, как миленькие. Собаку же я таким вот образом и попробовал. - Я вспомнил, как меня угостил деликатесом мой друг кореец. Хорошо, что я про собаку, которую нам подали тогда в виде мясного супа, узнал, когда его не было рядом, наверняка съездил бы по его довольной харе кулаком. Но ничего не случилось, все усвоилось, и я особо так и не орал на своего друга потом при встрече.

Человек всеяден, и лишь небольшие препоны в виде определенных норм поведения и пищевых пристрастий сдерживают его аппетит, и он не ест все что движется и прыгает. Хотя и это утверждение весьма неоднозначно, кто-то как раз и ест все что прыгает, ползает и скачет. Дело привычки. Нам же в сегодняшней ситуации выбирать особо не приходится. Ракушек сырыми мы уже ели, акул тоже с удовольствием трескаем, так почему бы и этих химер не попробовать. Вот только каким образом уговорить эту свинью стать на нашем столе едой. Это будет явно не просто сделать. Оружия кроме копья и меча бронзового никакого нет. А проткнуть кожу даже на первый взгляд невозможно. Крокодилья кожа и та была бы более подходящей для подобных экспериментов. Да и как воспримут подобную попытку с нашей стороны эти химеры. Не будут же они спокойно становиться в очередь для того чтобы попасть в наш желудок. Вон они как слаженно действуют, завалить такое громоздкое и явно очень активное существо не просто. И уж стать чем-то подобным для нас, химера не пожелает. Это как пить дать. Стоит только взглянуть на ее клыки, как тут же всякое желание поохотится, пропадает.

Мне еще раз пришлось удивиться когда, насытившись, эти химеры спустились в воду, а к остаткам пищи вышли из воды детеныши, и кроме них никто не бросился поедать остатки пиршества, хотя желающих было много. Но нет, вперед пропустили малышню, явно эти зверушки не наши свиньи. Те своим поведением и небрежностью в выборе пищи как раз и послужили фактором, по которому определяют неопрятных и неприятных своим поведением людей.

- Надо же, интеллигенты какие. - Брякнул я первое, что пришло на ум. Почему интеллигенты? А шут его знает. Но то, что здесь не процветает закон джунглей, было очень заметно. Может, потому что жратвы здесь для химер хватало? Во всяком случае, с одного червя насытились три взрослые особи и четыре детеныша.

Все это было интересно наблюдать, но нас интересовали не химеры, а ерлики, и я вновь обратил внимание на остров в этом озере. Меня волновал тот факт, что я не мог углядеть ни одного человека наверху, да и плота видно не было. Это могло означать, что тетя с Фетросом и детьми вновь отправились за продуктами. Но куда в таком случае поставили плот? Вытащить на берег такую тяжесть не могли, значит где-то заныкали.

- А что если эти химеры напали все-таки на плот и людей сожрали? - Я в ужасе тут же представил, как это могло произойти, моя кожа моментально покрылась пупырышками, и я непроизвольно поежился. - Не дай бог, и врагу не пожелаю такой смерти.

Я решил попробовать покричать, не обращая внимания на то, что тем самым привлеку внимание к себе этих химер. А что делать?

Химер все-таки я всполошил. Но они бросились не ко мне, а, наоборот, от меня, и от берега.

- Странно. То, что мы тут снуем туда-сюда, их не пугает, а вот крики испугали. Но людей на скале не было, никто на мои крики больше не реагировал. Я решил пройти немного по берегу в поисках возможной стоянки плота. Это, оказалось, трудно сделать, так как весь берег был в зарослях колючего кустарника и какой-то травы, я бы даже сказал камыша, хотя он только отдаленно напоминал знакомый мне камыш. Тем не менее, пройти было затруднительно и мне пришлось отступить от этой затеи.

- Может они нашли новую тропу к спуску? Химеры постоянно толкутся на этом месте, так как оно свободно от зарослей и берег полого спускается к воде. Поэтому тетя решила не рисковать, оставляя плот на этом месте. Наверное, и я бы пришел, в конце концов, к такому решению, это очевидно.

Ничего не оставалось делать, как продолжать пытаться пройти по берегу, только я пошел не вдоль кромки берега, а немного ушел в лес. Здесь тоже было трудно идти, но все-таки легче, чем по берегу. Поиски продолжались долго, но зато я нашел плот. Он хорошо вписался в крохотную выемку берега и кроны деревьев скрыли его как сверху, так и с боков. Здесь почти не было кустарника, и я смог выйти к берегу, где и увидел привязанный к стволу дерева плот.

Вскоре мы уже все перебрались на островок, предварительно привязав плот к одной из балок взятой нами в дорогу длинной веревкой. То, что птенцы были живы и достаточно бодро крутили головами, меня очень обрадовало. Лиза широко открытыми глазами наблюдала как я вместе с Перосом и Силхом кормили птенцов, а потом и поили. Растительная пища в виде взятых нами бобов птенцам не очень нравилась, но голод заставлял их глотать и это месиво.

- Я никогда не видела ничего подобного. И это птенцы? А какого же размера взрослые особи? Я даже представить не могу. - Лиза как я понял, еще не видела вблизи взрослых птиц. Те, что летали в небесной вышине, смотрелись хоть и большими, но все равно не очень впечатляли размерами. А тут всего лишь птенцы.... Размером с небольшую лошадь.

- А когда вырастут, где они тут поместятся? - опять заинтересовалась Лиза. - Эта башня, не маловата для них, станет? Да и гнездо..., оно конечно большое, но не для взрослых птиц. Ты не находишь?

- Лиза, я также как и ты, ничего, пока не знаю. Я пытаюсь приручить птенцов. И не только ради попытки использовать их как ездовых лошадок, но в первую очередь как защиту от посягательств на эту территорию со стороны других птиц. Меня убедили, что ерлики чуть ли не разумные птицы, что они соблюдают свои правила и законы, и никто не может из них посягнуть на территорию, принадлежавшую другой семье.

- Это что же, выходит они как люди, то же оберегают свои земли? И границы своей территории знают? Возможно ли такое?

- Я и сам в непонятках, мне пока что ничего не известно точно. Одни предположения, и слова Милха, отец которого всю свою жизнь посвятил изучению ерликов, их повадок и вообще всего, что касается жизни птиц. Но пока он прав, отец Милха я имею в виду. Ни одна птица не залетела сюда, они каким-то образом чувствуют присутствие птиц здесь, даже не смотря на то, что это птенцы всего лишь. И я молю бога, чтобы так и было, ведь мы противопоставить ерликам ничего не можем. Нет у нас такого оружия, чтобы мы могли справиться с ними. А нам очень нужна эта территория. Мы, только придя сюда, уже нашли такой ценный продукт как соль. А я надеюсь найти здесь немало интересного. В смысле полезности для нас, одни деревья чего стоят, плоды на них вскоре поспеют, представляешь. Да и кроме них тут много чего, на мой взгляд, можно найти еще, например полезные ископаемые, я немного в этом разбираюсь и почему-то уверен, что они тут, по всей видимости, должны быть. Эта горная гряда очень старая и от этого много горных пород просто-напросто превратились в щебень, в небольшие камни. Вот среди этих полуразрушенных временем пород и можно поискать что-то нам полезное, а для этого нам нужна безопасность. И я надеюсь с помощью вот этих птичек ее нам обеспечить.


- У тебя друг мой планы наполеоновские, но боюсь, что тебе одному не вытянуть. И тут ты хочешь сделать что-то и там ты хочешь успеть. Не надорвешься?

- Я думаю, что мне сейчас будет легче. Ты же не откажешься мне помогать?

- А что я могу? Чем я помогу? Разговорами только разве тебя развлекать. Мои знания английского языка и умение рассказывать туристам о достопримечательностях посещаемых мест здесь не нужны никому и даже тебе они не нужны.

- Это ты зря. Знаний у тебя много, взять хотя бы хозяйственные вопросы. Ты умеешь готовить, знаешь, как сохранить продукты, умеешь шить. Ведь умеешь?

- Ну, в общем-то, да, готовить я любила, и консервировала кое-какие овощи. Это так. Но что-то я не видела, даже когда была на материке, особых разносолов, на столе. Как-то все бедненько здесь, хлеб в виде лепешек, маслины, виноград, чаще сушеный. Бобы постоянно в разных вариациях, иногда мясные блюда, но редко. Пьют здесь или молоко или виноградное вино разбавленное водой. Овощей очень мало и масло тоже почти не появлялось на столе. Оливковое масло еще применялось при приготовлении, а сливочное масло..., почти не было. Не знаю, может, это в нашей семье так было. Я как поняла, все, что делалось в этой семье, все шло на продажу, на стол попадали или уже почти испорченные продукты или те, что на рынке невозможно продать. Ведь вся семья занималась торговлей, покупали что-то в одном месте, продавали в другом месте. Спекулянты короче.

- Ты не права, по-здешнему это купец или по-нашему, предприниматель. Торговля - двигатель прогресса, и плохо, что мы не сможем торговать с материком, правда, нам пока и не до этого. Нам бы накормить людей, запасы сделать, вот что является нашей первоочередной задачей. Но чтобы это претворить в жизнь надо будет очень много сделать. Хорошо, что мы почти всех мужчин сохранили в последнем заплыве с материка. Хоть какая-то рабочая сила появилась. Я и сам здесь считай новичок, но я, как и ты, оба мы новички со знаниями, и нам с тобой будет просто стыдно, если не сможем применить эти знания в дело. Мешать, я думаю, нам никто не будет, мы в изоляции и врагов здесь у нас не предвидится, ну разве только ерлики станут заклятыми врагами. Но люди как-то умудрялись сосуществовать с ними на протяжении веков и ничего, живут, плодятся, и процветают. Даже здесь умудряются выживать.

- Семес - отвлек от нашей с Лизой беседы голос моего брата - а у них уже на крыльях появляются перья. - Он так и оставался в гнезде рядом с птенцами, осматривая и поглаживая тела. - Если перья вырастут то они, наверное, захотят вылезти из гнезда. А вдруг упадут в воду? Надо с ними постоянно кому-то быть иначе они сами себя погубят.

- Ты прав, может такое быть. Так что ты предлагаешь?

- Можно я с ними всегда тут буду. Я уже знаю, как и чем их кормить. Семес, а когда можно на них будет полетать, ты же мне говорил что такое возможно?

- Не знаю если честно. Помню, что шесть лет до того момента как они смогут иметь свою семью должно пройти. Милх, говорил, что уже перед дождливым Ра они вместе с родителями летят на материк, чтобы принять участие в охоте. Это значит что примерно через триа ра-тасси (три месяца) птенцы уже должны полететь. Не знаю, как у них получится в этот раз, учить летать некому, да и нам их отпускать одних не с руки. Тут пока много чего не понятного. Будем учиться сами и как-то их учить, и летать, и дружить с людьми, а потом приучим к наезднику, может быть....

***

Только к концу следующего дня появились во главе с Ротаной Фетрос и девочки. Мы к этому времени сумели расчистить место стоянки плота, срубив при этом, пять деревьев. Жалко было их рубить, так как и на местной яблоне, и на еловидном дереве были плоды. Собрали и те и другие, яблоки были еще неспелые, но нам они показались очень вкусными еще в первое свое посещение этого сада. Попробовали покормить кусочками фруктов и птенцов. Все-таки, этим прожорам надо, по всей видимости, что-то мясное или рыбное, фрукты они не стали есть.

Несколько кустов кустарника я вырубил с помощью топора из земли вместе с корнями, решив посадить их в поселении. В надежде, что они там приживутся. Небольшие завязи недозрелых красноватых плодов на них подвигли меня к подобному эксперименту, пусть я и не знал еще, что за плоды будут на этих кустах. Невольно в голову пришла мысль, что мы сможем какое-то количество деловой древесины поиметь из этого заповедника.

А что? Проредить заросли и сделать из этих джунглей ухоженный сад - это будет только во благо плодовым деревьям. Можно будет и саженцы пересадить к будущему водоему. Эх, блин и развернусь же я тут! Будет не голый остров, а цветущий и благодатный рай....

Получившаяся в результате полянка сразу же привлекла внимание и химер. Они и так, не отрываясь, смотрели своими плошками на все, что мы тут делаем с большим любопытством, а тут еще решили опробовать новое лежбище и в результате повредили наш плот.

- Вот ведь свиньи, обязательно надо было лезть сюда, мы же вам оставили ваше место, чего лезете, спрашивается к нам. - Мое возмущение было бесполезным, никто и не подумал что это сделано не для них.

- Может, как и обычных свиней заманить едой на старое их место? Фрукты все мы же не съедим, да и шишки какие-то незрелые. Их тоже можно там складировать, - предложила Лиза - а вдруг получится, причем не все сразу скормить, а понемногу добавлять и они привыкнут, что там им дают лакомство, зато сюда не станут лезть.

- Ты права, стоит попробовать. Но и здесь надо как-то обезопасить место. Думаю, что небольшая засека может помочь нам. Надо собрать в лесу полусгнившие деревья и набросать вокруг стоянки, так мы в какой-то степени оградим себя от нежелательных гостей со стороны леса. Но вот со стороны озера я ничего не могу предложить.

Мы набрали шишек и фруктов, отнесли к старому лежбищу и, разбросав по поляне, все это богатство, стали наблюдать. Первыми попробовали наше угощение детеныши, а потом и некоторые взрослые особи вылезли на берег. Так как мы разбросали по всей поляне наше угощение то они увлеченно стали перемещаться в поисках пищи по всей небольшой площадке. Довольные возгласы в виде хриплого пения петуха привлекло и тех, кто расположился на нашей вырубке. Нам это и было нужно. А тут и Ротана с компанией появилась. Мешки с продуктами были даже у девочек.

Ротане пришлось рассказывать новости первой, меня очень интересовало, встретились ли они с Милхом и что вообще происходит на месте нашего прежнего лагеря.

- Мы испугались, когда увидели что к лагерю идет большая группа людей, спрятались за выступом, как и в прошлый раз. Но потом очень обрадовались, когда увидели, кто пришел. И еще больше обрадовались, когда Милх нам рассказал, что Пилоса и его стражников больше нет. Они сразу же выложили, как и ты в прошлый раз, трупы возле бассейна. Буквально через небольшой промежуток времени первые две Нэт выбросились на берег и попались в ловушку. Затем и еще одна выскочила на берег, но она немного не долетела до бассейна и оказалась в выгодном положении, так как смогла уползти обратно в море. Вскоре возле этого места появились и еще несколько Нэт, появились и змеи. Ребята вместе с Милхом попытались камнями, как и в прошлый раз, убить акул в бассейне, но им не удалось это сделать. А тут еще одна Нэт выскочив на берег, успела схватить одного из парней своими щупальцами. Милх бросился на помощь и своим мечом стал рубить эти мерзкие отростки. Он отрубил одну из лап и Нэт, видимо испытав сильную боль, отпустила свою жертву, и парню кое-как удалось отползти в сторону. Хоть и остались оба в живых, но испугались, и не только они, но и все остальные. Милх уже не мог уговорить ребят не только бросать камни, но даже просто приближаться к бассейну. Та Нэт, которой не удалось стащить в море человека, стала пищей змей, стоило только ей сползти в море. Там такое творилось, такое....

Ротана под впечатлением воспоминаний всплеснула руками и как бы в испуге прижала их к своим щекам.

- Что дальше было? Удалось с акулами справиться или все бросили испугавшись?

- Да все испугались, никто не хотел лезть к Нэт в бассейн, даже тогда когда змеи разогнали всех в округе. Те две, что попали в ловушку, как и в прошлый раз, стали сами себя уничтожать и в бассейне вода чуть ли не закипела от их драки. В результате обе сдохли. Я, видя, что никто не решается лезть и разделывать рыб, полезла сама, потом залез Фетрос и уже потом Милх. Мы втроем отрезали мясо, а остальным пришлось носить куски дальше на берег.

Нам надо было идти к птенцам и мы, взяв мясо, поспешили сюда. Что там было дальше я не знаю. Зато мне не пришлось искать ракушки, чтобы добыть пищу. Кстати там почти и не осталось ракушек, они или ушли вглубь моря или мы всех уже съели. Я думаю, что ребята смогут преодолеть свой страх и заготовят мясо Нет. Я им наказала, чтобы все, что можно, перетащили из ловушки и переработали, нам все пригодится. Я правильно сказала?

- Спасибо тебе Ротана, ты у нас герой. Если бы не ты, то ребята могли и не полезть в бассейн к Нэт. А так им совестно было, женщина смогла, а они трусят - это чересчур даже для слабаков, слишком наглядный пример. Думаю, смогут научиться со временем, опыт - дело наживное. Все правильно делать станут, и дело у них пойдет. Этих рыб, по всей видимости, тут много и мы без пищи не останемся.

- А как быть с приманкой? Трупов не напасешься, да и смердят потом сильно, если не убрать.

- С этим делом, конечно, сложно будет, но думаю, можно будет использовать то, что остается после разделки от Нэт. Ну а запах.... На любой скотобойне пахнет не слабее. Это тебе не розы нюхать.

- Что нюхать? Какие розы? - Переспросила меня Ротана.

- Цветы такие, где-то видел, может по-другому называются, я не помню. Одно знаю, что пахнут они чудесно.

- Наверное, тебе вспомнились цветы, что твоя мама высаживала в саду. Кстати как они там? Все живы, вы встретились?

Пришлось и мне рассказывать всю нашу эпопею и особенно про мою встречу с мамой и другими родными мне людьми.

Потом мы всей толпой поплыли на остров кормить птенцов, и только оставшимся парням я поставил задачу искать остатки деревьев для устройства завалов по краю нашей поляны. Так как плот был поврежден, то нам пришлось восстанавливать его. Я решил, что надо укрепить конструкцию и те деревья, что мы срубили, использовал для ремонта плота.

Птенцы встречали нас так, как будто уже знали, что их будут кормить. Они уже оправились от недолгой голодовки и вели себя достаточно буйно. Глядя на их клювы и лапы с уже хорошо видными когтями мне невольно пришло на ум что если не получиться их приручить и не дать им понятие что мы и есть их семья, то нам может не поздоровиться от таких птенцов. Тогда придется их как-то нейтрализовать. Это было бы совсем плохо. Выход был действительно только один, все время пока они подрастают, с ними должны быть и будущие всадники, причем не огульно, а конкретно для каждой птицы обязательно наличие и ее будущего друга. Они будут их кормить, поить и приучать к себе. Немного подрастут, и надо будет приучать их к сбруе и седлу, которое еще предстоит придумать. Тут не пройдет абы что, тут необходимо предусмотреть и тот факт, что птица обрастает опереньем, и любое сооружение на ее спине будет под угрозой сползти по гладким перьям. Короче, уже сейчас всем этим необходимо озаботиться.

Я посмотрел, как мой братишка любовно обихаживает птенцов и понял, что одного ездока я уже вижу перед собой. Значит надо еще двух желающих найти. Думаю, что хоть и трудно будет уговорить мальчишек, но других вариантов нет. Учиться носить на себе всадников птичкам придется вместе с их наездниками. Я еще могу себе представить, как это будет выглядеть, а вот почувствовать себя в роли всадника на птице, в вышине..... Бр-р-р, страшно подумать. Не знаю.... Получится из моей затеи что-то, или не получится?

Лиза как будто поняла, о чем я думаю, она глядя на меня задумчиво проговорила:

- А ты знаешь, я поняла, что ты задумал. Ты хочешь сделать из этих птиц ездовых лошадок, вернее, птиц способных летать с всадником. В этом что-то есть, и мне кажется, что здесь необходим человек которому хоть как-то понятно, что для этого необходимо сделать. Тут нужен либо ты сам, либо я. Тебе некогда, ты нужен в долине, а я пожалуй смогу тебе помочь в этом деле. Возьмусь за воспитание и обучение птиц.

- А как же я? - У меня это получилось настолько жалобно, что Лиза рассмеялась и, подойдя ко мне, обняла, поцеловала как маленького мальчика в лоб, и сказала:

- А ты будешь приходить ко мне, мы с тобой в этом мире уже повязаны, причем настолько крепкими узами, что и представить трудно. Мы стали родные, и даже без всякого загса стали семьей. Я, как мне кажется, тебя любила всю свою жизнь, ты даже не можешь себе представить, насколько я прониклась тобой, твоими делами, твоим присутствием рядом. Меня это и успокаивает и будоражит. Мне пока не хочется даже близости с тобой, мне вполне достаточно осознавать, что ты рядом. Я еще совсем недавно даже знать тебя не знала, а сейчас вот я испытываю страх при одной только мысли, что я могла бы и не встретить тебя. Человека, который стал сразу и бесповоротно своим, самым близким и самым желанным из людей. Я чувствую, что и у тебя примерно то же самое, я же вижу, как ты смотришь на меня. Я не думаю, что все это с нами происходит только потому, что мы с тобой оказались в одинаковом положении, и мы невольно вроде бы должны чувствовать по отношению друг друга подобные чувства. Я почему-то знаю, что мы должны были встретиться, пусть и в других телах, и, в общем-то, в другой жизни, но должны были и мы встретились. Мы так долго и так трудно к этому шли, что нам теперь другой жизни и не надо. Мы уже получили то, что никому и не снилось. Понимаешь? Я права? Ты то же так думаешь?

И Селх и Ротана смотрели на двоих можно сказать "несмышлёнышей" с большим удивлением. И их можно было понять. Непонятно откуда взявшаяся девчонка, худая и маленькая, мало того что разговаривает с их родственником на том языке, который в какой-то степени только-только становится им слегка понятным, так она еще и лобызается с ним. Причем создается впечатление, что они этим занимались и раньше. Да еще нисколько не стесняясь присутствующих здесь взрослой тети и братишки. Для этих людей все это выглядело весьма необычно. И я поспешил оторваться от желания целовать и целовать ставшие столь желанными для меня губы Лизы, что бы хоть как-то объяснить, что тут происходит и успокоить своих родственников.

- Ротана! И ты Селх! Примите как данное. Мы с Лизой решили создать семью, мы полюбили друг друга и теперь всегда будем вместе.

- Так вы же еще дети! - Ротана глядела на нас в ужасе. - Хотя..., да, я вас понимаю. Здесь все может быть возможным. Вот только непонятно откуда она этот язык понимает? Ее то же по голове стукнули, и ей, поэтому в голову пришло понимание языка?

- Можно сказать, что так и было. Ей пришлось пережить стресс, ну это типа болезни такой. Именно это ей и помогло.

- Но вот ко мне почему-то не пришло, хотя я то же болела?

- На все воля богов. - Я решил, что проще все сбросить на мифических богов, чем пытаться объяснить, как все обстоит на самом деле. - Именно они решили, что мы нужны друг другу. А то, что мы еще недостаточно взрослые.... Так это как посмотреть. На что-то другое мы значит взрослые, а на любовь мы еще несмышленыши, так, по-вашему, выходит?

- Да нет, я уже поняла, что неправа. Любите и будьте счастливы. Неплохо было бы, чтобы жрец провел обряд соединения. Тогда все было бы по правилам, по закону.

- Ох уж эти ваши законы. Плюнь в сторону и тут же попадешь, в какой то запрещающий закон. Ты даже не заметила, ведь законов здесь на придумывали море, но в основном запрещающие. То низзя, это низзя.

Я, чуть было не сказал, что все это очень напоминает мою бывшую Родину. Там то же очень увлекались запрещающими законами. Если что-то и разрешалось, то все последующие подзаконные акты обрастали новыми запретами. Но вовремя остановился.

- Ладно, спасибо, что вы не против. А как нам узаконить наши отношения мы с Лизой еще подумаем. Может, организуем здесь новый праздник. День единения любящих сердец - например, или день новой семьи. Как смотрите, стоит такой праздник учредить? Я что-то не уверен, что на острове существуют хоть какие-то праздники. Вот и будут теперь два праздника у нас. День освобождения и день новой семьи.

- А как мы их будем отмечать? - Заинтересовался Силх. - Наверное, столы будем накрывать, чтобы вволю наесться?

- Придумаем ритуалы. У нас теперь новый уже свой жрец есть. Догадайтесь кто?

- Милх, конечно - поспешила с угадыванием Ротана.

- Точно, он самый. Вот ему мы и поручим создать обряды празднования этих дней. Одно там будет точно. Никто в эти дни работать не будет, все будут отдыхать.

- Да мы и так особо тут не вкалываем. Я когда дома был вот тогда да, тогда мы работали от рассвета до заката. А тут так себе, вроде как игра какая-то. Я не устаю даже.

- Это потому, что все, что мы с тобой тут делали, все это было по нашему желанию. Мы работали на себя, а не на дядю. А это брат мой две большие разницы. Знать, что это для себя любимого ты вкалываешь от зари до темноты это одно, и знать, что все это, весь результат твоего труда, пойдет кому- то в прибыток, а тебе он отщипнет самую малость, совсем другое.

- Ну да, конечно, лучше когда все что сделаем или вырастим на полях делить поровну, но тут может быть и несправедливость. Кто-то будет работать не покладая рук, а кто-то так себе, не утруждаясь особо. И что? Нам с ним поровну все делить? Неверно это.

Я рассмеялся. Малыш прав, он еще не в курсе, что можно все это нормально нормировать и распределять конечный продукт таким образом, чтобы получали то, что заработали. Конечно, чтобы и те и другие не считали себя обделенными, предстоит еще много чего сделать, но сегодня пока это не актуально. Людей мало и они смогут сами контролировать, кто работает, а кто лодырничает и мне кажется, что таковых не будет. Пока во всяком случае. А потом посмотрим. Но так как это было у Пилоса уже не будет.

Убедившись, что с птенцами у нас наладилось, и не только с питанием, но и с привыканием к человеку, я задумался над вопросом, что предпринять дальше. Вопросов типа "что делать" - можно было уже не задавать. Их у меня было много, и вопросов, и ответов, и вроде все лежали на поверхности, но вот что в первую очередь делать, я, даже не смотря на мой прежний опыт руководства крупными стройками, не мог определить для себя. Даже простой вопрос, что же все-таки делать мне лично был на самом деле не простым. То, что вольно или невольно я взвалил на себя функции руководителя островного хозяйства, я воспринимал спокойно. Кто если не я - девиз был не риторический. Он конкретно предполагал, что я поступил правильно, согласившись взвалить на себя такую обузу. Тут и простое мое понимание, что только так я смогу выжить в этом мире, и мои знания, как это сделать, и что необходимо предпринять для обустройства в этом мире. Все это не оставляло ни капельки сомнений в правильности мной содеянного. Оставалось совсем немного - найти возможность все это сделать на практике. Ни стройматериалов, ни техники, ни даже простейших инструментов - ничего у нас нет. Поэтому-то я и задумался. А в результате решил, что все надо начинать с составления плана. Пусть будет как в бывшем СССР. Составим план первой пятилетки. Не так глобально конечно, но план наметить мне необходимо, чтобы не метаться от одного к другому. Не торопясь, последовательно, обдуманно, и согласованно со всеми заинтересованными людьми. А потом уже можно будет довести эти планы до всех проживающих на этом острове. Здесь я полностью согласен со стратегией КПСС. Придумать, что делать может и генсек. А вот чтобы люди прониклись и поняли, что им предстоит делать и самое главное, что это будет все для них сделано - вот это важно. Можно сказать "архи важно", хоть это и не мое слово, но очень подходит в настоящей ситуации. Пока намечу основные пункты плана, потом посоветуюсь с Лизой и Ротаной. Можно и Милха привлечь, он как-никак наш будущий идеолог. Во всяком случае, люди ему верят гораздо охотнее, чем мне.

Вот прямо с утра и начну.

Но подумать мне и набросать наметки будущего плана строительства коммунизма в отдельно взятом государстве у меня так и не получилось. Еще даже не успев перекусить, да и солнце только-только взошло, как с берега послышались крики. На призывные крики моих, (я даже не подумал, с чего это вдруг стал считать парней на берегу своими людьми) я тотчас поспешил к берегу. Ротана направилась со мной, а Лиза и брат остались на вышке с птенцами. К моему удивлению рядом с Петросом и его братом стоял Милх.

Он даже не дал мне поздороваться с ним, сразу огорошил новостями. Стал рассказывать, почему он оказался здесь.

- Семес, в Пелостонесе восстание.

- Не понял! Какое восстание? Мы же уже совершили переворот?

Милх поднял руку, останавливая поток моих вопросов:

- Я почти сразу после того как Ротана ушла к птицам, поспешил в поселение, чтобы отнести уже готовое мясо Нэт, ведь иначе оно могло пропасть. Взяв с собой трех человек, мы на носилках, что ты придумал соорудить, понесли свежее мясо Нэт в поселение. Не успели зайти в него, как нас окружили, и потребовали сдать оружие. Я вначале не понял, что случилось, но мне тут же разъяснил Апакис, именно он и потребовал, чтобы я ему отдал меч. Он сказал, что власть в поселение перешла к семье Типиуса, а Апакис у него стал начальником стражи. Ну а мы, то есть я и ты являемся преступниками, убийцами ни в чем не повинных стражников, и нам предъявляют обвинение, и что по нашей вине погибли люди в городе. Поэтому нас надлежит арестовать и судить.

Несвязная речь Милха мало внесла ясности в эту новость, а судя по его заполошному виду, ему каким-то образом удалось вырваться, и он, так и не узнав ничего конкретно, рванул сюда. Путь не близкий, но, по всей видимости, всю дорогу он бежал, что бы успеть предупредить нас.

Мелькнула мысль, что не зря я взял с собой Лизу, иначе она была бы первая, из тех, кто мог попасть под удар.

- Постой, постой, а с какой стати здесь люди Типиуса. И как на все это отреагировали другие прибывшие? Они что? То же с ними?

- Не знаю. Я когда вытаскивал меч, то по ходу его пути из ножен полоснул Апакиса по животу, а затем, используя внезапность и испуг, всех кто окружал нас, бросился бежать. Что там и как, я ничего не знаю. Но меч, вот он, я его никому не отдал. - Милх гордо потряс мечом, убеждая и меня, и себя, что он почти герой.

- Вот черт! А ведь Лиза меня предупреждала, что этот, ее так называемый родственник, еще тот фрукт. И что за ним необходимо приглядывать. Да..., но видимо ничего не попишешь. Такой вот я лох оказался. Поверил, что все счастливы и все довольны. Блин, лет-то мне уже под ..., а я все такой же доверчивый мальчик, как и был в свои настоящие пятнадцать лет.

Но так хотелось верить, что я действительно несу в эту вековую темноту свет, что я дам возможность людям жить хорошо и дружно. Без войн, и даже без драк между семьями. И что мне все вокруг будут рукоплескать и благодарить. Совсем упустил из виду, что люди и здесь разные. Кому-то нравиться существующее положение, кому-то нет, кто-то доволен тем, что имеет, а кому-то спать не дает мысль, что у соседа жена красивее, и что телевизор последней марки сосед имеет, а у него этого нет. И мечтает зараза, как его жену если не трахнуть, то опозорить, и каким образом найти деньги чтобы купить более современный телек. Если не удается ничего, так ведь зараза такая, достанет соседа другим путем, вплоть до убийства. Такие вот люди, и они не только на моей бывшей Родине, оказывается, и здесь существуют подобные. Казалось бы, ну чего не хватало этому Типу, или как там его - Типиусу, его спасли, не дали его убить, ему дали возможность начать новую жизнь, даже землянку ему выделили. А он сволочь замутил переворот и ему, как ни странно, это удалось.

Я стал вспоминать кто там в его семье: - взрослых мужчин вместе с ним шесть человек. Всего-то шесть и что? Они смогли противопоставить себя таким опытным воинам как семья Терния? Что-то тут не так. А Апакис? Он один или вся его хорта с ним? Ну, пусть будет вся.... Всего значит, будет тринадцать человек. Да, уже не хило, можно сказать отряд. А если еще они каким-то образом вооружиться сумели ..., а это вполне возможно, так как Апакиса я отправлял на берег моря, вооружив всю его хорту, то результат мог быть и удачным для их замысла. Не понятно когда успели спеться и ведь нашли же друг друга.

Я прикидывал и так и эдак, но, в конце концов, решив, что без разведки ничего выяснить не смогу решил ее и предпринять. Вначале так и спланировал сам себе, но потом, подумав, изменил свое решение.

- Милх, вместе с тобой, на берегу, сколько людей осталось?

- Две хорты было, трое попали в засаду, даже и не знаю, живы они или убили их тут же. Рванул бежать, да так, что даже оглядываться, не было времени. Но я один ничего не смог сделать. Поверь Семес, ты же знаешь, я не трус, и я бы попробовал отбиться, но мне показалось, что правильней будет тебе сообщить о произошедшем. Я уверен, что ты придумаешь, как нам поступить.

Не обращая внимания на оправдания своего друга, я стал прикидывать и сравнивать. Соотношение сил примерно одинаково. Если у них там тринадцать человек, то примерно и у нас столько же. Пятнадцать человек если вместе с моим братишкой считать, и вооружены почти все бронзовым оружием. У нас два меча, три топора, четыре ножа - это серьезная сила. Даже если учитывать что там и другие прибывшие семьи участвуют в сговоре, все равно можно и повоевать с ними. Только вот что-то не хочется мне вновь лить кровь людей. Противно это, и явно не мое. Противно, но что-то делать необходимо. Надо Федя, надо.

***

План по подавлению мятежа предусматривал сбор всех кто в настоящее время мог стать вместе со мной против недовольных. Это заняло довольно таки много времени. Пока мы пришли на берег, пока вместе со всеми выдвинулись к Пелостенесу - на все это требовалось время. Здесь, по прибытию, прежде чем начинать какие-то действия, требовалось решить много вопросов, и на все это также требовалось время. Благо, что мы подошли в ночное время и нас никто не заметил, без отдыха после заполошной гонки по пересеченной местности все мои будущие воины были не в состоянии не только воевать, даже просто стоять уже не было сил у них. Только я с Милхом не могли уснуть. Стоял вопрос быть или не быть нашему анклаву. Я понимал, что без меня, вернее без моих знаний, и без подталкивания всех живущих здесь к новой жизни нашим "идеологом" Милхом, здесь может все вернуться на круги своя. Все пойдет по накатанной дороге, и даже не дороге, а по ма-а-ленькой такой тропке, которая никуда не приведет. И это при хорошем раскладе, если все дружно согласятся жить по-старому. А я уже не уверен, что люди смогут так жить. Начнутся споры, ссоры, дойдет до междоусобицы и пошло поехало. Нет! Однозначно необходимо мое вмешательство.

- Знаешь Семес, мне честно говоря, не хочется опять кого-то убивать. - Милха так же как и меня угнетала мысль, что придется вновь проливать кровь. Ладно, допустим - это будет кровь зачинщиков, но ведь может пролиться и ни в чем не повинных жителей этого поселения. Им и так тут не в радость находиться, а еще и эти разборки лягут на них тяжким бременем. А оно им надо?

- Я не вижу другого выхода кроме как идти в поселение или мне, или тебе Милх. Попробовать поговорить, убедить не проливать кровь, пускай даже не мы с тобой будем во главе этой полудетской общины. Главное попытаться уговорить, чтобы не проливали кровь неугодных им людей. Предложим, чтобы всех кто не хочет жить по-старому, отпустили с нами. Мы же можем организовать новое поселение? Как думаешь, они пойдут на такое?

- Все зависит от этого Типиуса. Если он уже в курсе, а он наверняка знает про старого правителя, Апакис не мог не рассказать ему, как тут было раньше. Так вот, вполне возможно, что этот самый Типиус захочет повторить деяние Пилоса. Он может, захватив власть убить всех мужчин или переманить обещанием сладкой жизни на свою сторону. Вот я чего боюсь. В таком случае он может и не пойти на переговоры.

- Напугаем! - Милх смотрел на меня с ожиданием чуда. Не меньше. Хмыкнув я продолжал: - Именно так. Мы утром выстроим всю нашу рать с оружием в руках и с твердой решимостью идти до конца. Они это увидят в глазах наших воинов. Это, я думаю, их не только напугает, но и заставит задуматься. Пока менжуются, кто-то из нас пойдет с белым флагом на переговоры.

- Шутишь? А что такое флаг? И почему именно белый? Что за слово менжуются?

- Милх не обращай внимания, это я так, придумал только что. Как тут вызывают на переговоры? Ты раньше это знал? Видел когда-нибудь? Нет? Вот и я не видел. Так почему бы нам не придумать, как это должно выглядеть. И противника введем в недоумение, а значит и не начнут они сразу драку. Пока очухаются, мы сможем уже переговорить с ними. Пойду я сам, все-таки я знаю, что им сказать и как.

- Нет Семес, тебе нельзя. Никто потом не сможет помочь людям здесь выжить. Я имею в виду, что если мирно не удастся решить вопрос и они нападут на нашего переговорщика. Ведь могут и убить! Пойду лучше я. Во - первых: я выгляжу значительно представительней. Во - вторых: там меня все знают. Да и просто я сильнее тебя, и смогу в случае нападения защищаться до вашего нападения на противника. Я прав? Ты согласен?

Как не противно было прятаться за широкую спину моего друга, а он для меня стал самым близким другом в последнее время, я согласился с его доводами и стал инструктировать, как и что там ему надо будет говорить. Мы с ним просидели, обговаривая все возможные нюансы предстоящих переговоров с мятежниками до утра, и не отдохнув ни минутки, принялись будить всех своих ратников, чтобы с первыми лучами солнца, нашего могучего РА, мы смогли уже выставить наглядную силу наших вооруженных сил.

Выстроились..., ждем.... Мать вашу, ну и какого ... спрашивается. Никого нет. Никто не показывается. Нам ничего не оставалось, как всей кодлой двинуться на поселение. Приготовили оружие. Напичканные и воодушевленные лозунгами Милха, пуча старательно глаза, как и велели им "командиры", наши ратники прошли все селение насквозь. Никаких действий. Вообще никого нет на виду. Мы видели, что люди сидят по домам, но никто к нам так и не вышел. Все чего-то ждут.

- Не пойму, а где наши противники? Где этот самый Типиус? - Мой вопрос попросту завис в воздухе.

Наконец из дома бывшего правителя вышел Терний. Он с большой опаской стал подходить к нам.

Подняв над собой руки, он тем самым продемонстрировал, что безоружен, и идет к нам с мирными целями. Я понял, что это и есть переговорщик, только непонятно было, чей он представитель. Я решил подождать и послушать, что он нам скажет.

Если коротко все рассказать, то произошло вот что:

Пока мужчины ходили за лесом от корабля, оставленный мной в качестве старшего Рурх ничего не понимая в семейных традициях и взаимоотношениях вновь прибывших на остров людей, ничего лучшего не придумал, как стал разделять эти семьи и расселять детей отдельно от женщин. Он может и хотел сделать доброе дело, тем более я ему и сказал, чтобы он постарался поселить детей в дома. Ну а откуда ему знать, что матери будут против подобного разделения. Им надо чтобы дети были вместе с родителями. Естественно поднялся гвалт, начались разборки. Пришедшие мужчины тоже включились, и Типиус решил словить момент. Он предложил прибывшим возглавить самим это поселение и делать все, так как им надо. Позабыв про клятву, что все они дали мне, во благо себя и своих семей они решили, что так и надо будет сделать. Но не предусмотрели хитрый ход Типиуса. Он предложил переселить ранее проживающих здесь людей и вместо одной хорты в землянке поселить по две, в более уплотненном составе, чтобы освободить для вновь прибывших жилье. Причем, не согласовав этого ни с кем из предыдущих жителей этих домов. Сделали. Прибывшие были довольны, а вот старые жители нет. Типиус так и предполагал. Он, понимал, что такое положение вещей может стать взрывоопасным и решил под это дело убрать мужчин, которые прибыли вместе с его семьей. Он же понимал, что они способны в любой момент свергнуть нового правителя. Используя недовольство прежних хозяев землянок, он сошелся с Апакисом и уговорил того вместе со всеми недовольными закрыть в домах ничего не подозревавшие две семьи прибывших. Что и сделали. Естественно ночью. Не понятно было, что они хотели с ними сделать в последующем, но тут взбунтовался Рурх, он как старший оставленный нами в поселении решил вмешаться и потребовал, чтобы непризнанный пока никем новый правитель выпустил заключенных им под стражу людей на свободу. Тот недолго думая, на глазах изумленных жителей, даже не предупредив бедного Рурха, проткнул того своим мечом, почему-то оказавшегося не у Терния которому я и вручил его как воину, а у Типиуса. Видимо тот потребовал его для себя как символ власти. Рурх обливаясь кровью, упал, все кто смотрел на это, помня крутой нрав Пилоса, решили, что перед ними новый Пилос и не посмели пойти против него, тем более что рядом с ним стояли его сыновья и зятья с оружием в руках. Апакис смекнув, где и у кого в настоящий момент сила, поспешил перейти уже полностью под скорую на расправу руку и поклялся служить новому правителю. Тот недолго думая назначил его начальником городской стражи и повелел при появлении меня или Милха арестовать, чтобы в последующем судить за убийство ни в чем не повинных стражников.

Что тот и поспешил сделать сразу же при появлении Милха в поселении. Немного не рассчитал и простился с жизнью. Люди его хорты растерялись и не став ничего предпринимать поспешили ретироваться. Не знаю, что бы было дальше, но Терний каким-то образом смог освободиться из землянки, и сразу же поспешил освободить своего будущего родственника Вистаса. Они, недолго думая, закрыли в землянке теперь уже бывшего, так и не ставшего законным правителем поселения, Типиуса.

Вот примерно это и рассказал мне Терний.

Все это выглядело как-то по-детски наивно. Ну не умеют здесь делать перевороты дворцовые, то ли дело у нас, я имею в виду матушку Россию. Да что там Россия, если вспомнить средние века, то таких примеров можно привести уйму сколько. И вся Европа, и Азия, и Америка - везде подобные деяния были довольно таки частым явлением. А тут, где живет всего-навсего триста человек, причем в основном дети и женщины, все это кажется надуманным и нелепым. Так и было бы, если не трупы. Сегодня кстати и хоронить их надо будет. Апакис, Рурх.... Может заодно похоронить и этого Типиуса? Мерзкий тип, прямо скажем. Нет. Не стану принимать подобные решения единолично. Пускай его судят всем селением. Пусть привыкают к подобному порядку вещей. Зато даже если и казнят этого неудавшегося интригана, то детям некому будет мстить в последующем. Не станут же они это делать в отношении всех жителей Пелостонеса.

А вот само это действо нам надо с Милхом подготовить. Так сделать и обставить, чтобы люди прониклись, и поняли, к чему могут привести темные желания некоторых озабоченных. Пока людей у нас мало будем всем табором судить, а когда население увеличится, то будут выборные судьи таким делом заниматься. Но если они и приговорят кого-то к смерти, утверждать казнь все одно станем все вместе. Отвечать за содеянное я не хочу. Тут вот по необходимости, можно сказать, воюя за правду, пришлось убивать. И что? Чуть не подвели под статью. Не много не мало, а убийцей уже назвали. Не хочу, чтобы или меня, или моих детей потом судили за неправильные решения. Может ведь получиться, так же как и на нашей матушке Земле. Особенно в России. Любят там посмертно вешать грехи на прежних правителей. Забывают все хорошее, помнят только все плохое, все ошибки, как явные, так и вымышленные. Мигом навесят оптом, причем будут считать, что они правы. Понятно же что мне этого не надо, не хочу потом быть козлом отпущения. Даже если и будут ошибки, все одно не хочется чтобы о твоем правлении отзывались некрасиво. Да и в воспитательных целях это делать не стоит, я имею в виду вешать нехорошие ярлыки. Лучше быть каким-нибудь советником. Или советчиком? Как правильно сказать? Да уж, легко сказать, а на деле.... Вот так вот Федя, никуда не денешься, влюбишься и женишься. Да и надо Федя, надо.

Отдав распоряжение на подготовку похорон, я уединился с Милхом, где и стал ему внушать, как нам следует сделать и что предпринять для укрепления нашей власти. Я его долго инструктировал, как необходимо готовить электорат к предстоящему судилищу, кого готовить для речей, кого готовить к выкрикам из толпы, кого подготовить на всякий случай для того чтобы стать временным козлом отпущения. В общем, все, что в таких случаях готовят опытные руководители при подготовке нужного для них мнения коллектива. Таких примеров по бывшей моей Родине много, долго ходить и искать не приходится. Тот же опыт "оранжевых революций" чего стоит. Так что выдумывать мне много не пришлось. Может все это я затеял зря? Аудитория неграмотная, привыкшая к единоначалию, незнающая, что можно ждать от нового правителя, да и просто немногочисленная - все это было так, и по идее нафиг кому надо все, что я тут напланировал, вместе с Милхом. Все правильно. Но тут есть одно но. Я понимал, что и я, и мои будущие дети, никуда с этого шарика уже не денемся. Так и будем здесь куковать. И если не научить простому пониманию проживания в нашем вновь создаваемом обществе сегодня, то уже завтра может стать поздно. Поэтому я и решил, что кашу маслом не испортишь, и делать все надо с оглядкой на то, как подумают потом наши внуки. Они должны гордиться делами своих предков, славить их деяния и не забывать что обязаны всем именно своим отцам и дедам. Ничего плохого в том не будет, что сегодня я просто поиграю в демократию, зато это останется на века, и потом не будет выглядеть наивно и смешно.

Уже ближе к вечеру провели обряд похорон. Как всегда, даже не смотря на нехватку дров, сложили большой костер, и Милх взяв в руки факел со словами: " Идите с миром в мир иной", поднес его к кострищу. Хотя и не было у погибших близких людей, не говоря уже о семьях, но все почему-то плакали, провожая своих товарищей в последний путь. Может оттого, что смерть и того и другого была нелепой, и никому не нужной. Не знаю, но меня подобное проявление чувств даже немного порадовало. Я увидел, как люди проявляют свои чувства, их реакцию на смерть ближнего и что они здесь такие же чувствительные и вполне подверженные проявлению хороших чувств по отношению к другим.

Милх успел подготовить и суд над семьей Типиуса. Хоть и настаивал я, что судить надо одного Типиуса, но он переубедил меня, и я согласился с ним. Отвечать за содеянное зло впредь надо будет всем, кто, так, или иначе, содействовал проступку. Не хотелось брать пример со жрецов на материке, которые применяли подобные меры устрашения к жителям своего государства и, боясь мести со стороны родственников, высылали огульно всех, кто в какой-то степени мог сказать потом, что они не правы. Мне это всегда не нравилось, наказание должно быть, но в том случае если вина преступника доказана. Да нам и высылать вроде бы некуда, но Милх решил идти по накатанному пути. Он и предложил в конце устроенного судилища выслать семью Типиуса на берег моря, туда, где шла заготовка мяса Нэт, чтобы они отрабатывали грехи, и свои, и их старшего рода на благо всей диаспоры острова.

Я чувствовал, что здесь Милх неправ. Не стоит наказывать людей огульно, тем более что в семье много маленьких детей, а жизнь там, на берегу, не сахар. Я-то уж знаю, каково там. Просто выжить это одно, но жить с таким табором на этом неблагополучном во всех отношениях месте невозможно. Поэтому, после утверждения этого приговора, решил подправить неприятное впечатление от такого решения по отношению ко всей семье Типиуса. (Я еще подумал про себя, что научил Милха как готовить суд, видимо зря. Поторопился.) Получение подобных знаний - явно преждевременно для таких экзальтированных личностей, но, сделанного, уже не вернешь. Поэтому и поспешил смягчить столь суровый приговор.

- Я предлагаю не просто выкинуть семью из селения, я не считаю, что мы все такие хорошие, а они все плохие. Да, я согласен, что они, взрослые, виноваты и им наказание необходимо, но и мы должны быть добропорядочными людьми. Я предлагаю выделить людей и необходимый строительный материал, а самое главное инструменты, для постройки на берегу моря двух домов и сарая для готовой продукции. Кроме этого научить их как охотиться на Нэт, как разделывать ее, как сберегать всю продукцию. То есть, они в дальнейшем должны стать отдельным поселением, жители которого в результате своей работы по добыче морепродуктов могут обменять на все что им будет необходимо для проживания в своем прибрежном поселении, здесь, в Пелостонесе.

Я смотрел на собравшихся вокруг нас людей, и мне ужасно стало не по себе. Кто я такой чтобы судить? Зачем я это пытаюсь повесить себе на шею? Мне что, мало досталось лиха? Не хватило приключений? Ведь я по идее пенсионер, ну так кто мне не дает устроить жизнь пенсионера. Никуда и ни во что не вмешиваться, построить домик, развести кур, садик посадить, внуков растить. Так..., я что-то не то горожу. Какие нафиг куры, какие внуки? Давай-ка Федя вернемся на исходное....

- Чтобы все уяснили, кто в доме главный с этого времени все подобные вопросы решаем сообща. То есть, придя на это место - я обвел рукой вокруг себя - каждый из вас имел бы право выступить и сказать свое мнение. После чего все что тут будет сказано, наши выборные старшие обсудят и примут решение. Оно и будет решающим в спорных вопросах. Значит, вам всем надлежит подумать и выбрать Совет, который будет представлять ваше мнение на наших совещаниях по принятию решений. Не понятно как все это будет происходить? Ничего страшного, скоро все поймете. Уясните одно.... Все решения принимает Совет выборных представителей всего населения острова, он главный и именно от них будет зависеть, как мы станем жить дальше.

- Семес, ты что творишь? - Зашипел стоявший сзади меня Милх. - Мы же обговаривали все это с тобой, ты же сам говорил, что должно все тут быть в одних руках. А сам предлагаешь какой-то Совет.

Я подмигнул своему другу и тихо ответил ему. - Все хорошо, так надо Милх. Потом объясню.

Люди, слушая меня, не понимали, о каком таком Совете идет речь, им было невдомек, что все это послужит в дальнейшем развитию инициативы и возможности участвовать им в жизни поселения. Мне хотелось, чтобы не только я с Милхом беспокоились обо всем, что необходимо для жизнедеятельности жителей острова, я надеялся, что со временем люди поймут меня и даже поблагодарят за такую "демократическую ценность". Лишь бы не превратилось все это потом во что-то подобное нашим, опять-таки земным понятиям о справедливости. Это когда восьмерка ведущих стран, взяв на себя полномочия определять, как надо жить всем остальным, делает все, чтобы именно они жили хорошо, а остальные лишь "плясали под их музыку" ничего не понимая, и благодарили этот "Совет восьмерки" за предоставленную возможность жить вообще.

- Сейчас мы разойдемся, вам надлежит подумать, кто из вас достоин, войти в этот выборный орган под названием Совет. Я думаю, что достаточно будет выбрать человек семь. Нам с вами предстоит много дел, это не делается за раз, поэтому все это станем претворять в жизнь постепенно. Сегодня давайте закончим наш суд над семьей Типиуса и немного поработаем на полях. Вечером все старшие хорт собираются здесь, на Стане. Будем решать как нам дальше жить.

Семье Типиуса готовиться к переходу, вечером вы выйдете к морю, к месту, где будете жить. Все что мы можем вам предоставить для обустройства на новом месте мы дадим. Вы же можете взять с собой все вещи и инструмент, которые сумели вывезти с материка. Это все ваше и никто ничего не станет у вас отбирать, наоборот вам еще и помогут. Цените это, не делайте новых глупостей. Особенно это касается вас Типиус, вы старший семьи, вам надо думать, как спасти вашу семью от напастей которые только еще предстоят вам узнать. Все вы понимаете, что именно из-за вас погибли два человека и решение в отношении вашей семьи можно считать мягким и вполне человечным. Но можете и не понять, затаите злобу на всех нас. В таком случае не торопитесь сделать очередную глупость, не пытайтесь мстить. Просто выживайте. Поверьте, здесь это очень трудно сделать.

Люди стали потихоньку расходиться, обсуждая между собой все что услышали. Я больше чем уверен, что никто пока так и не понял, что сегодня произошло. То, что они являлись невольными участниками моих решений, я это знал точно. Никуда не денутся. Будут они решать все вопросы и не просто решать, но и претворять в жизнь. Мало нас, но кто его знает, как дальше все будет происходить. Колхоз дело добровольное, но "уговорить" вступить в него дело руководителя. Только он, своей волей и верой в правое дело, сможет это сделать. Причем с полной уверенностью, что так будет лучше для всех. То, что я пытаюсь как-то все здесь перевернуть и заставить жить "низы" так как мне хочется, еще не говорит, что все именно, так и получится. Мне все дела здесь придется решать самому, особенно попервости. Просто идея с Советом мне пришла в голову в расчете на будущее. Ну не хочу я быть самодержавцем, и бароном не хочу. Мне хочется, чтобы люди сами решали, как им жить. Чтобы меня не боялись, а уважали и любили. Да, да, именно любили. Невыполнимо? Посмотрим. Я не настаиваю, что смогу создать идеальное общество. Не дадут? Но попытаться то могу?

Я так и сказал своему главному "идеологу" что не хочу быть единоличным правителем, не хочу взваливать на себя ответственность за людей, за их судьбы.

Немного растерявшийся от моих слов Милх почти моими словами только и сумел сказать:

- Они не умеют жить по-другому, они все привыкли, что все решает за них правитель острова. Так что тебе придется все самому решать.

- Я знаю. Но пусть привыкают, я думаю, что в скором времени они войдут во вкус и нам с тобой еще придется их успокаивать и не давать им разгуляться.

- Не знаю, что ты там задумал. На материке тоже есть что-то подобное, но все это выглядит там как фарс проводимый жрецами. Ты так же хочешь? Пусть собирают Совет, пусть говорят, пускай законы придумывают, все равно решающее слово за тобой. Так? Ты этого хочешь? Мне кажется, что в таком случае лучше быть правителем, это честнее.

Мне уже самому казалось, что я что-то делаю не то, что надо. Тут просто выжить проблема, а я со своими переустройствами влез.

- Милх, пока все остается, так как и было. Все будем делать постепенно. Но пойми, без помощников, без людей которые заинтересованы в деле, само наше существование может закончиться, причем быстрее, чем хотим. Не сумеем организовать все это только я и ты, нас на все не хватит. Не секрет что людей на острове пока мало, но мы не можем быть уверенными, что выживем, не сдохнем от голода. А ведь жрецы не остановятся они так и будут всех недовольных сюда высылать. Да и местные, они-то вскоре тут все семейными станут, женщины рожать детей начнут. Предотвращать такое положение дел, так как это делал Пилос, мы не станем. Количество едоков будет неуклонно расти. В конечном итоге, если мы не изменим ситуацию с едой, мы дождемся нового бунта, новый переворот тогда вполне возможен будет. Вот поэтому все постепенно должно стать делом общим, не только моим или твоим. Вник? Понял хоть немного?

- Я все время, когда смотрю на тебя, вижу мальчишку, ну может юношу, так вернее, а когда слушаю, то вижу умудренного опытом жизни старика. Откуда это у тебя? Кто ты на самом деле?

- Я и сам не знаю. Откуда-то все это приходит в мою голову. Всевышний видимо мне помогает.

- Может и такое быть. Но среди нас нет таких, ты у нас один такой.

- И, тем не менее, Милх, один в поле не воин. Поверь мне, так будет лучше. Просто будем объяснять людям цели, и они поймут. Ты же вот мне веришь, или и ты не понимаешь, что нам надо делать?

- Я, может, и не понимаю чего-то, но я верю, что все будет намного лучше, чем было до этого.

- Ну, и так пойдет. А то, что тебе иногда кажется странным во мне, откидывай в сторону, и не бери в голову.

Долго мы еще беседовали на всякие насущные темы с моим другом, я надеялся, что смогу постепенно полностью привлечь его на свою сторону, я понимал, что он никуда уже от меня не денется. Ему многое в моих словах было непонятным, странным и непривычным, но другого кто смог бы что-то предложить, здесь попросту не было. И пусть он все-таки преследовал свою какую-то цель во всем этом, я в этом не сомневался даже, но он для меня как открытая книга. Слишком большая пропасть стояла между нами. Время вроде бы одно и то же, но разница в познаниях, в развитии, просто несопоставима. Только бы самому не свихнуться, не стать таким как предыдущий правитель, но я почему-то считал, что такого со мной не будет. У меня есть моя Лиза, и она мне поможет....

План "пятилетки" мне все-таки пришлось набросать. Я же должен что-то предложить вечером нашим выборным представителям, а я нисколько не сомневался, что все старшие более или менее значимых хорт и станут тем самым ядром, а в последующем и Советом, с которым мне и предстоит обсуждать дела насущные. Привлек к этому непростому делу и Милха. Наметив несколько первоочередных дел, я и выложил их в виде плана для утверждения на вечернем совещании. Я потом так и объявил всем собравшимся, что отныне дио раз в Ра-тасси (два раза в месяц) будем проводить такие вот посиделки под названием "совещание", где каждый из членов будущего Совета будет отчитываться за дела, которые ему поручат на этом совещании. Каждый из членов Совета будет иметь постоянное поручение, или конкретное дело, за выполнение которого он будет нести персональную ответственность перед всей общиной.

Все пришедшие были мужского пола и только одна женщина, я ее сам пригласил. Это моя мана (мама). Насколько я знал по рассказам тети и брата, она всегда являлась теневым руководителем всей нашей немаленькой семьи. Именно с ее подачи семья жила всегда в достатке и в ней никогда не было ссор. Поэтому я, не задумываясь, представил ее собравшимся как будущего руководителя всеми женскими и детскими делами, а также вопросами питания и хранения продуктов. Добавив при этом, что:

- Никому из мужчин поселения нельзя решать вопросы отношений с девушками без ее ведома. Никому нельзя без ее разрешения и согласия девушки брать себе на ночь женщину. Можно и нужно создавать свои семьи и строить себе отдельный дом, многие из вас уже имеют подруг, надо просто это узаконить. Не надо встречаться тайком, табу на отношения между парнями и девушками, как было при Пилосе, уже не будет.

Я специально назвал всех сидящих передо мной юношей моего возраста мужчинами, пусть привыкают, что именно они здесь, в нашем "колхозе", старшие. Я заметил как при этом сидевшие тут же, настоящие мужчины Вистас и Терний, переглянулись между собой и скептически ухмыльнулись.

- Да, именно мужчин, других здесь и не может быть. То, что мы молоды, еще не говорит, что мы не в состоянии делать дела сами. Уже одно то, что именно вы, старшие хорт, говорит о том, что вы способны решать вопросы, которые нам предстоят. А предстоит нам следующее:

Самое главное это продукты питания. Без еды никаких дел не может быть. Мы приняли решение, что питаться пока будем в столовой (я так и не узнал, как на языке местных будет называться общественный пункт питания). Здесь должна быть хорта девушек способная приготовить еду для всех нас. Старшая этой хорты обязана будет присутствовать на совещаниях. Создавать эту хорту мы поручим Лозе, я знаю, что она справится с этим поручением. Здесь же создается еще одна хорта и называться она будет "хранители продуктов питания" и она тоже будет подчиняться моей мане (маме).

То, что элланике (женщины) этого мира никогда не привлекались к общественным делам, я уже знал и, назначив старшей свою мать, я тем самым, переступил определенные традиции, но мне не оставалось ничего другого как поручить такое важное дело именно ей, кому-то другому поручать я посчитал ненужным риском. В моей матери я был уверен, даже не зная толком ни ее саму, ни ее качеств, только слова моей дике и моего брата. Да и тот факт что, не смотря ни на что, она смогла сохранить свои чудные волосы, уже говорит о силе ее характера и твердости духа. Вроде бы мелочь, на первый взгляд, но как оказалось здесь это говорит о многом.

Я перед этим совещанием переговорил с матерью и уговорил ее взять на себя это дело, объяснил, что ей предстоит взвалить на свои плечи, чтобы помочь мне, ее сыну. Она ни в какую не хотела брать на себя такую обузу, она понимала, что это будет трудновыполнимо при таком скудном запасе продуктов питания. Еда и все что с ней связано всегда была прерогативой правителя и его помощников. Женщин и близко не подпускали к решению вопросов с питанием. Я тогда рассказал ей, как мы с тетей решили подобную проблему, мама прониклась и согласилась.

- Все что мы сможем заготовить собираем в нашем будущем складе. - Продолжал вещать я для собравшихся. - Для него отводится дом Пилоса. Вистасу надлежит оборудовать его таким образом, чтобы продукты не портились от влаги, я думаю, что вам не надо рассказывать, как это сделать.

- Так, все это понятно, а как же столовая? - Задал вопрос Терний. - Ее же нам поручили сделать в первую очередь?

- Это все в комплексе должно быть. Я имею в виду, все это относится к одному делу. Столовая, склад, кухня с печкой для готовки еды, даже туалет и место для умывания все это и является комплексом, и все это вам надлежит сделать в одном месте. Понятно?

Терний пожал плечами и ответил:

- Вроде понятно, если будет материал и инструмент, то можно и сделать.

- Вот и славно. А мы как раз перейдем к вопросу по инструменту. Кроме тебя Вистос, я знаю, что столярничать еще умеет и твой брат Кетрапикис. Так?

- И его сын Фемиос. Он тоже неплохой столяр. Собственно мы трое и будем строить все, что ты сказал.

- Нам еще надо будет одного специалиста, чтобы он смог подготовить из дерева кое-какой инструмент. Желательно из ... выдумщиков, то есть смог бы сделать многие приспособления для нас из дерева, придумывая что-то сам. Кое-что и я могу подсказать из этого, но сделать не могу, руки не имеют навыков.

Я так и не нашел замену слову "инициатива", но по виду и последующим словам Вистаса, он и так хорошо меня понял.

- Тогда желательно Фемиоса привлечь, он хороший столяр и как ты говоришь выдумщик. Все время приходилось его сдерживать. Он не хуже меня мог придумать что-то такое, что вызывало у наших жрецов желание его тут же отправить на поселение на этот остров.

- Ну, значит, нам с ним надо будет поработать потом. А вам в помощь пойдет хорта местных умельцев. У нас есть Аканис - я уже успел узнать у Милха про этого парня, он тоже был неплохим плотником - он старший хорты плотников. Вот с ними вы и будете строить пищевой комплекс. Это все надо было сделать, как говорится вчера еще. Чем быстрее сделаем, тем легче будет в дальнейшем регулировать вопросы питания.

Все будет сделано, не беспокойся. Главное чтобы материал был.

- С материалом как раз у нас проблема. Мало его, и далеко от поселения, вот именно поэтому нам надо сделать кое-какой инструмент, чтобы мы смогли изготовить несколько повозок. Я знаю, что вы делали повозки под лошадей. Здесь нет их, только люди, поэтому повозки надо делать облегченными. Кроме этого желательно сделать тачки. А так как нет железа - вспомнив, что местные даже представления не имеют о железе, я подправил сам себя - вернее бронзы, то колеса придется делать из дерева, но не такие как вы привыкли видеть, когда жили на материке. Сделаем их, сможем собирать по берегу выброшенное океаном дерево, есть еще и небольшая роща деревьев, туда направим хорту с задачей проредить ее и всю древесину вывезти сюда. Короче дел много и в основном все завязано на дереве. Поэтому мы очень рады, что среди нас появился такой большой мастер своего дела как вы Вистас.

Умышленно подпущенная мной лесть в его адрес не прошла мимо. Терний расправил плечи, и ответил так, как мне и нужно было:

- Сделаю все возможное. Я же понимаю, что все это для нас, для того чтобы выжить здесь.

План мой предусматривал и много других вопросов, но решать их сегодня не представлялось возможным. Пока не решим неотложные дела, а они уже были озвучены, я решил, что все остальное будем планировать и делать по мере выполнения этих задач.

Милх вновь ушел на берег моря, уводя с собой семью Типиуса, он меня уверил, что все сделает, так как надо. Закончат начатые нами строения из плитняка, наладит поставку воды, покажет, каким образом добываются все морепродукты, и поможет сохранить детей, сделав все возможное для них. Я с трудом представлял, что там можно сделать, условия проживания на берегу были очень трудными. Оставить же маленьких детей в поселении Типиус отказался.

Отправил Петроса и Фетроса и вместе с ними еще трех человек на наше озеро с задачей начать прореживать дикий сад. При этом строго наказал им, делать это так, как скажет Лиза. То, что она сможет подсказать какие деревья рубить, а какие оставить я не сомневался.

Я же привлек Фемиоса к творчеству, и мы вместе с ним стали выдумывать различные инструменты способные облегчить сложную задачу по изготовлению легких на ходу повозок и тачек. Мне как бывшему строителю были известны многие приспособления для подобных поделок, но без железа сделать все это было крайне сложно. Простейшую стамеску или тот же рубанок без подручных инструментов сделать просто невозможно. Единственная ручная пила, сделанная неизвестно когда и кем из бронзового листа, уже была настолько сточена, что ее можно было использовать только для тонких дощечек, которых тоже не было в наличии. Короче, мрак.

Тачка как таковая здесь уже вовсю использовалась на материке, и выдумывать что-то навороченное нам не пришлось. Тачка обычная, под одного человека, колесо, правда, придется делать из дерева, а чтобы не распалось при нагрузке его необходимо проварить в жире все той же Нэт. Это уже я предложил, так как даже бронзы у нас для подобных поделок нет. Ремни из кожи все той же Нэт желательно применять в сыром виде, чтобы потом они превратились в монолитный крепеж. Гвоздей очень мало и мы решили, что такой вот крепеж вполне будет достаточным. Даже нагели не придется применять. Бока тачки за неимением досок обошьем кожей прикрепленной к каркасу из костей Нэт, сами кости крепить будем ремнями к раме тележки. Не понятно как все это будет выглядеть и выдержит ли испытание временем, но решили, что стоит именно так все и сделать. А вот с повозкой мне и Фемиусу пришлось повозиться, придумывая как все это претворить в жизнь, не имея под рукой инструмента в виде ножовки и стамески. Предложенные мной элементы повозки в виде поворотной передней оси на шкворне и ступицы на колесе произвели на моего помощника можно сказать неизгладимое впечатление. Здесь, как, оказалось, применялась своего рода колымага с почти двухметровым колесом, посаженным намертво на ось, которая и вращалась вместе с колесами. Вся эта "колымага" тащилась с помощью волов. Лошадей использовали в облегченной повозке в виде небольшой колесницы, у которой колеса от размеров не поменялось. Все такое же, сделанное из наложенных крест-накрест досок и отпиленных по кругу. То есть о спицах тут даже еще и не помышляли. Такая древность меня просто пугала. Мне как-то было не по себе от того что за столь долгое проживание на этой планете люди даже в таких простых (по крайней мере в моем понятии) вещах так и не продвинулись вперед. Даже среднеазиатская арба, которую я в результате обдумывания и предложил сделать, для Фемиоса была сверх новинкой. Казалось бы, чего там такого необычного, колесницы же делают, а эта арба по своей сути и есть колесница, только приспособленная под перевозку груза. Зато, здесь, не надо делать, ни поворотную ось со шкворнем, ни раму. Вернее раму то, как раз и надо, или платформу, как сегодня у нас говорят. Трудность тут просматривалась в том, что для колес необходимы втулки и было бы не плохо их отлить, хотя бы из бронзы. И вот это-то пока нам не под силу, а найти твердое дерево здесь, дохлый номер, придется использовать в таких вот поделках любое. Хотя .... На озере надо будет попробовать найти топляки. Вымоченное дерево тоже имеет свойство твердости.

Инструмент кое-какой у меня уже был, пусть и сделан из костей, но вполне пригодный, тот же скобель, что мы применяли при выделке кожи Нэт, для обстружки оси вполне пригоден. Бурав - помню, я его делал долго и не до конца уверен, что по дереву его надолго хватит, но пока пойдет за неимением лучшего. Я вообще удивился, что Вистас при переезде сюда не смог припрятать хоть что-то из инструмента. Только ножи и топоры, ни стамесок, ни долота, ни того же буравчика, не говоря уже о сверлах по дереву, ничего не смог перевезти сюда. Хорошо, что хоть шило и спицы для вязки шерстяных изделий его жена смогла провезти. Да и судя по разговорам с моим напарником у них там, на материке за этим смотрели строго. Любое нововведение отбиралось жрецами и если накапливалось много предупреждений в отношении человека с его новоделами, то жди, что его семья вскоре переедет на остров. Поэтому может и не было никакого инструмента для работы того же столяра. Дикость неимоверная, по моему разумению. Как они строили на материке дома ..., одним топором что ли? Поэтому при обсуждении возможных инструментов которые можно сделать из того что у нас было мой напарник только удивленно таращил на меня глаза. Но обещал, что сможет под моим руководством сделать. Так мы смогли сделать известные ему стамеску и долото, молоток деревянный или как еще его называют колотушка для насаживания ступиц, долото полукруглое для выдалбливания отверстий в ступицах. Для сгибания ободьев для сборки колеса приготовили приспособление, насколько помню, оно называлось в Средней Азии "тез" и состояло оно из толстого бревна, укрепленного одним концом на стойке, врытой в землю, а другим концом, также вбитым в землю посредством двух кольев. Что мы и сделали. На перегибе бревна сделали небольшой вырез и установили две короткие стойки. Между этими стойками предполагалось вставлять своим комлем загибаемую жердь. Оставалось только найти для этого такую жердь. То, что валялось по берегу, для подобных экспериментов не годилось. Вся моя надежда была, что подобную заготовку мы сможем найти в нашем (теперь он действительно уже наш) саду. Для этого мне самому надо идти туда, иначе никто этого и не сделает.

Дав задание напарнику по дальнейшей работе по подготовке нашего "производства" я в одиночку отправился к озеру. Предстояло проверить на сгибаемость растущие на озере деревья, от этого зависело, будет у нас легкое колесо, или придется делать его, как и делали до этого. А доски у нас были дефицитом, на колеса пускать не хотелось.

То, что тут мне приходится постоянно вспоминать чуть ли не доисторические приспособления, чтобы облегчить свое существование меня крайне изумляло. Никогда бы не подумал что, попав сюда, к инопланетянам, я попаду в такую вот сложную во всех отношениях бодягу. У нас на земле инопланетян в книгах и фильмах всегда показывали пусть и агрессивных, но технически очень продвинутых, никто даже подумать не мог, что они окажутся настолько отсталыми. Хотя, конечно, судить обо всех возможных мирах, где существуют разумные в таком вот контексте не стоит. Это мне так повезло, ну и Лизе естественно. А может, нас специально сюда забросили, чтобы мы тут прогрессорством занялись и хоть как-то помогли здешним людям выйти из состояния закостенелости и дикости? Ага, счас. То-то и меня и Лизу в умирающие тела засунули. Никому нафиг не нужно наше возможное прогрессорство, не нужны наши знания, да и что можно сделать в таких вот условиях. Тут железа даже нет, какое нафиг прогрессорство. Тут выжить и то сложно. Даже Робинзону, мне кажется, легче было, у него хоть какие-то инструменты были, и не было столь агрессивной фауны. Одно хорошо - это наличие людей, причем ничем не отличающихся от землян.

Да и ныть уже надо прекращать. Я каждый час должен славить Всевышнего за предоставленную мне возможность чувствовать себя, знать, что я - это я, пусть и в чужом теле. Вот это действительно заслуживает внимания, это настолько необычно для моего понимания, что я на всякий случай даже думать об этом не стану. А то разнылся тут.... Возьмет да и перекинет обратно, чтобы не ныл. Надоест ему выслушивать от меня вместо спасибо упреки и ..., все, прощай молодость, прощай жизнь. А мне очень хочется жить, я даже не обращаю внимания, что живу за счет чужой жизни. Правда, я уже убедил сам себя, что мы с Семесом помогли друг другу, я же мутуалист. Не надо путать с мутантом, хотя ..., и такое можно сказать обо мне. Мое в этом теле только сознание, или дух, ну может душа, как принято называть у землян ту эфирную оболочку, что отлетает со смертью тела. Вот Господь и сподобил меня оказаться в другом теле, не дал погибнуть моей душе, и мое сознание не угасло, а продолжает жить.

- Спасибо тебе Всевышний, я тебе признателен, и я твой должник. Если ты захочешь, чтобы я что-то сделал для тебя, ты только намекни, все сделаю, если конечно смогу. Но жизнь, которую ты мне дал, я за тебя всегда готов отдать. Знай это. - Мои громкие в этот раз слова остались как я, и ожидал, без ответа.

Обдумывая все это на бегу, я и не заметил, как оказался у горного кряжа, где мы уже успели протоптать стежку - дорожку к озеру. А вскоре стоял над обрывом, где всегда спускались вниз. Мне всегда как-то не по себе было, что мы тут топчемся по золотой жиле. Соль и была этой самой жилой, без нее мы вряд ли сможем в дальнейшем заготавливать впрок продукты питания. То, что добывали в поселении из морской воды, было как капля в море. Может именно поэтому никому и в голову не пришло заготавливать что-то впрок. Только сушеные бобы и сыпучие зерновые хранили в качестве запасов. Но и добыча мяса или рыбы здесь то же не панацея. Во-первых трудно, а во-вторых ..., то же трудно. Возможно, нам стоит сходить на разведку, на вторую половину острова? Никто же не знает что там? Только предания, что туда нельзя ходить. А почему нельзя? Звери страшные? А здесь выходит они не страшные? Ха! Очень даже, я бы сказал жуть как страшные. Но ведь, вот с этими химерами, живем бок о бок и ничего, привыкаем, как и они к нам, так и мы к ним. Нэт, уж насколько опасна, но мы ее уже едим. Орлы не дадут? Так мы ночью будем идти. Хотя нет, по горам по ночам ходить не стоит. Значит, решено, вот разберемся с насущными делами и пойдем, сходим, посмотрим, что там и как.

Стук топоров оповестил меня, что здесь все нормально, расчистка рощи идет полным ходом.

Меня встретила Лиза, она как чувствовала, что я появлюсь, спешила к стене плача, а увидев меня, бросилась на меня, как будто не видела целую вечность. Мы стояли с ней, обнявшись, и наверняка думали об одном и том же, так как почти одновременно поспешили с вопросом:

- Ты скучал(а) обо мне?

Я засмеялся, Лиза подхватила смех:

- Да, я очень скучал, мне тебя очень не хватает, я никогда не думал, что смогу вновь испытать чувство восторга только при воспоминании о том, что есть у меня моя вторая половинка, и я уверенно могу сказать, что она от меня без ума. Ведь ты от меня без ума? Я прав? Ну, скажи я прав?

- Конечно, прав. Ты всегда рядом со мной, и я тебя ждала. Очень ждала.

Мы целовались, забыв обо всем на свете. Нам не нужен был никто, нам ни к чему были чужие горести и заботы, мы и о своих заботах не вспоминали, вернее у нас была одна забота - это насладится друг другом. Наверное, мы бы так и стояли, обнявшись, и целуя друг друга, и вероятно на этом бы не остановились, если бы не изумленные плошки - глаза детеныша химеры. Он уставился на нас, и как мне показалось, с большим изумлением наблюдал за нашим поведением. Это меня и отрезвило, я не стал продолжать то, что вольно или невольно собирался сделать. Лиза, так же как и я, увлеклась, и ей было не понятно, почему я прекратил ласкать ее грудь. Только когда я кивком головы показал на стоявшего в кустах и наблюдавшего за нами детеныша химеры, она смогла себя успокоить и мы, обнявшись, пошли к своим товарищам.

Вроде бы и отсутствовал здесь всего ничего, а изменения так и бросились в глаза. Парни успели расчистить небольшой участок рощи. Рубить деревья при наличии двух топоров было делом нелегким. Оказалось, что самое трудное при этом дело - это срубить одну из разновидностей лианы. Основной ствол был толщиной в руку и при его гибкости он в то же время был настолько твердым для бронзового топора, что приходилось неоднократно подтачивать лезвие, чтобы, в конце концов, его срубить. Я бросился его испытывать и осматривать. Ничего лучшего для моей задумки по созданию облегченного колеса я и не мог мечтать найти. Мне просто повезло, дерево очень крепкое, вполне может обойтись без железного обода, правда и обрабатывать его будет ой как нелегко. Если даже всего семь спиц сделать, то и их надо будет очень постараться закрепить. Но уже одно то, что оно крепкое и легко гнется уже хорошо, и я довольный найденным решением продолжил искать бревно, из которого предстояло сделать ступицу и сами спицы.

Так казавшееся на взгляд легким, дело постройки арбы постепенно обрастало все новыми и новыми трудностями, и все упиралось в инструмент. Без железа сделать что-то достойное названию инструмента было трудно. Да и бронзу использовать.... Известная даже здесь холодная обработка накопившегося металла в виде бронзового хлама на складе Пилоса не даст хорошего результата, а для переплавки необходим уголь. Я уже себе все мозги проел, обдумывая как можно сделать хотя бы тигель. Горшки керамические в поселении были, и даже с крышкой были. Мелковаты правда, но то, что их использовали, чтобы приготовить варево на огне уже хорошо, значит, не рассыплется горшок и при переплавке бронзы. Это хоть какой-то выход. Заниматься еще и керамикой мне просто некогда, здешняя хорта горшечников как мне показалось, вполне может справиться с таким делом, тем более что глина оказалась на редкость подходящей для керамических изделий. Для обжига они применяли яму, а я почти с уверенностью могу сказать, что для бронзы температуру в 900 градусов создать на костре невозможно, выходит, надо будет делать небольшую глиняную печь. Это не особо трудно, если знать, как делать, а я знаю. Ничего необычного она собой не представляет, обычная русская печь. Все упирается в уголь. Простой горн, что можно увидеть в любой стоящей кузнице, здесь невозможен по простой причине - нет угля. Правда и наковальня здесь отсутствует, вместо нее приспособили большой валун с более-менее ровной верхней частью. Выковать что-то новое просто нет возможности. Только переплавка и литье могут нас выручить, естественно при наличии угля. Значит, будем делать его, прямо сейчас, так сказать, не отходя от кассы, вот тут и начнем. Отходы от вырубки нести в поселение нерационально. А вот всю бронзу, что скопилась на складе у Пилоса принести сюда возможно. Желательно и "металлургический завод" здесь построить. Может, железную руду найдем, ведь никто не задавался такой целью, поэтому вероятность находки вполне возможна. Выход черной соли на поверхность говорит о такой возможности, я сразу еще, когда только увидел эту соль, подумал о таком возможном варианте.

Все это еще впереди, сегодня же предстоит работа по подготовке угля. Я подсказал дровосекам собирать все, что не пригодится для поделок из дерева и, освобождая от мелочи и листьев складировать пока в одну кучу. Обычно насколько я знаю, используют наколотые поленья, причем чаще всего березовые чурки и желательно еще сырые, но это все в идеале. Яму копать для выжига угля мы не станем, дай бог, как говорится закидать кучу землей. Дерна как такового нет, но слой земляной здесь солидный, так что закрыть кучу мы сможем. Как готовить под выжиг угля кучу дров я знал..., теоретически. Посмотрим, как получится на практике. Пока же я попробую изготовить деревянную лопату, закидывать кучу дров руками мне казалось как-то не с руки, а лопат я что-то тут не наблюдаю, в упор не вижу. Только и остается, что попробовать сделать, пусть хоть отдаленно будет похожим на лопату. Благо, что топоры есть, без них мы бы просто не смогли ничего сделать. Придется потратить целое бревно, но прежде подготовим приспособление для рыхления земли, она здесь достаточно твердая, слежалась за века. Найдя жердь, подходящую по размеру принялся обтесывать топором, готовя заостренный деревянный лом, это и будет разрыхлитель. Приготовил клинья для разделения бревна на лаги и приступил к процессу изготовления доски, а в последующем и лопаты. Процесс прямо скажем очень затяжной и трудоемкий. Но никуда тут не денешься. Надо Федя, надо. Плохо только то, что и это надо и другое надо и на все я один, как и топоров, которых у нас здесь всего два. Надо и лес валить и сучки отрубать и лопату делать. Не хватает инструмента, хоть тресни. А время-то не просто идет, оно блин бегом бежит.

Пришлось отвлечься и перестроить процесс работы моих помощников. Поставил двоих рубить деревья, одного приготовленным колом рыхлить землю, еще одного складировать кучу дров. Объяснил Фетросу как изготовить будущую лопату. Хорошо, что он представление о деревянной лопате имел, не пришлось много объяснять. Мне же предстояло искать будущие обода для колес и готовить их к транспортировке, так же как и подходящие деревянные чурки под ступицы.

Целых три дня пришлось мне потратить на подготовку будущих запчастей для колес. Хотелось сделать несколько арб. Но в ходе подготовки этих запчастей понял, что пока только две сможем попытаться сделать. Иногда хотелось просто бросить все это, настолько трудно было делать все без подходящего инструмента, за что не возьмешься, везде он необходим, а его нет и хоть волком вой от безысходности. Хорошо, что рядом всегда была Лиза, она на меня влияла как своеобразный успокоитель и в какой-то степени подпинныватель. Именно так, если бы не ее ненавязчивые подсказки, порой наивные, но такие милые, то я бы вероятно плюнул на все эти поделки. Еще неизвестно сможем ли мы все это сделать? Поэтому ее присутствие мне было просто необходимо.

Ротана даже не впрягалась в наши "производственные дела", она регулярно совершала прогулки с дочками к Милху за продуктами, и ни в какую не хотела покидать башню с птицами. Я-то думал, что Лиза будет там "научным руководителем", но Ротана как-то не заметно и не обидно отстранила от этого дела мою Лизу, и они вдвоем с Силхом продолжали кормить, поить, и ухаживать за птенцами. Она мне только еще раз подсказала, что необходимо привлечь кого-нибудь из мальчишек к подготовке их в качестве будущих наездников, и я, понимая важность этого эксперимента, пообещал ей прислать сюда будущих всадников.

Посмотрев, как вьются около птенцов ее дочки и Силх, я почему-то подумал, что искать других наездников не нужно, они уже нашлись. Ротане не стал говорить ничего про мои мысли, не надо ее пугать. Все встанет на свои места постепенно. До момента, когда полетят эти птички еще дней шестьдесят. А сутки здесь длятся двадцать восемь часов. Или как на местном языке говорится ра-сенди (сутки) вмещают экоси зния тур (двадцать восемь часов). Час почти, как и на земле шестьдесят минут, может чуть больше. Я пока этими исчислениями не заморачивался, как-то не до этого было. Пользовался, как и привык. Понятия, такие как минута, час, день, ночь, сутки, здесь были и мне этого вполне хватало. Тем более что я с разговорной речью местной уже на "ты", во всяком случае, меня почти дословно понимают. Те слова, которых в местном словарном запасе нет, я предлагаю запомнить их другим людям в русскоязычном варианте. Мне так проще, а они пополнят свой словарный запас. И мне хорошо и им неплохо. Они уже привыкли к моим, как они считали чудачествам, и не обращают внимания, но слова запоминают. А я тут внес много новых слов и названий, но они как не странно легко вписываются в лексикон местных людей, не то, что у меня, некоторые понятия так и не смог уяснить и запомнить.

Унести все заготовки в поселение для изготовления повозок было трудно. И я уже задумался, а не сосредоточить ли все производство здесь, тем более что мысли о подобном меня посещали и раньше. Все упиралось в людей и в их бытовые условия. Навес и небольшой шалаш, что соорудили для себя лесорубы, были единственными здесь сооружениями, ничего похожего на дом пока и в планах нет, все надо строить заново, а в поселении все это есть, пусть и напоминает весь город собой подземный бункер, но крыша над головой имеется. Главное, есть где жить, ведь даже просто спрятаться от ерликов и то надо укрытие. Прикидывая плюсы и минусы, продумывая логистику, я пришел к выводу, что пока все надо сосредотачивать в Пилостонесе. Там и люди, какой-никакой инструмент, еду таскать не надо, вода рядом. Ну, а дерево не только отсюда поставлять придется, на берегу моря местами есть выброшенные морем запасы древесины, то же собирать и выносить придется, так же как и глину. А если сделаем повозки, то нам все это будет гораздо проще доставлять в свой "город". И свой будущий "металлургический гигант" то же буду делать в Пилостонесе.

Убрав все свои сомнения в сторону я, взяв с собой троих парней, поспешил с грузом в поселение на реке. По дороге я дал себе обещание, что повозки сделаю обязательно, чтобы мне это не стоило. И хорту специально создам и назову их водителями повозок, ну или караванщиками. Тащить будущие слеги и жерди для колес было не только неудобно, но и тяжело, а мы еще и заготовки для спиц в виде тех же самых слег тащили. Вот поэтому и обязал сам себя изготовить повозки. Без транспорта мы не сможем сделать все что я задумал, ну а пока хорту носильщиков создать необходимо. Все эти на первый взгляд мелочи меня только лишний раз укрепили в мысли, что лучше будет все-таки создать промышленность здесь в поселении, на берегу реки. А дерево под поделки, и будущий уголь, и глину, и продукты питания с моря будем доставлять, для этого и задумал сделать повозки. Зато все в одном месте будет, и мне не придется бегать, высунув язык, чтобы все контролировать. Решено! Делаем все в поселении. Никаких больше размышлений, а то так и буду метаться. Благо, что здесь только остров. Если бы территория была большой, то эта проблема стала бы основной, только и делали бы что перетаскивали грузы туда-сюда. Эх, хорошо бы сюда "камаз" закинуло, ну или хотя бы ослов что ли.

Размышляя, таким образом, я вместе с носильщиками незаметно пришел в селение. Сразу же поспешил к Фемиосу, мне было интересно, что за эти дни он смог сделать. Он меня порадовал, привлек местных кузнецов, и они смогли из бронзы сделать два скобеля, молоток и из остатков сломанного меча непонятно как оказавшимся в куче металлома соорудили еще одно долото, оно было более широким, чем мы сделали до этого.

Бригада плотников заканчивали навес над будущей столовой. Я даже удивился, одним топором и убогой ножовкой был сделан стол для приема пищи и стол для кухни. Скамейки соорудили из жердей собранных ранее на берегу моря. Места было мало, я глядя на это убожище под названием столовая, никак не мог представить, каким образом мы сможем накормить за столом на десять человек такую ораву, как все население нашего не маленького поселения. Как-никак, а пропустить триста человек.... - это надо постараться. Получится, что весь день надо будет людей кормить, а я к тому же планировал трех разовое питание. Да..., блин..., горелый... опять я что-то не то придумал, вернее не продумал, как следует. Нет, можно конечно, и без столов со скамейками обойтись, главное чтобы чашка с ложкой была у каждого. А вот это мысль правильная. Необходимо чтобы каждый приходил за едой сюда со своей посудой, а где он будет есть, это не столь уж важно. Самое главное в этой ситуации мне видится момент готовки еды. Видимо мне сразу надо было на это внимание обратить, а не на столах и скамейках. Тем более при таком дефиците этого самого дерева, не говоря уже об инструменте.

Мои армейские привычки здесь явно не покатят. Я-то вспомнил, когда планировал соорудить столовую, что солдатский пищеблок принимал, бывало и по тысяче человек, и все это было вполне реально и нормально. Но это там нормально, в прежней моей жизни, там не были дефицитом стройматериалы, и соорудить столовую на гарнизон в тысячу военнослужащих было делом плевым. Я сам строил такие пищеблоки. А здесь облом. Ну, нет материала, и ничего не поделаешь, а надо, и то и другое. А где взять? Складов госрезерва здесь я что-то не наблюдаю, так что выкручиваться придется своими силами. Может и не нужно делать столы, скамейки, навесы, обойдемся тем, что есть? Пока, во всяком случае, а в дальнейшем будет видно.

Ладно, придется так и сделать. Маме подскажу, пускай объяснит каждому, что приходить надо со своей посудой. А что? Зато мыть не придется каждую чашку, сами вымоют.

- Семес - а вот и мама на горизонте, сейчас она мне шею намылит - здравствуй родной. Ты почему не зашел сразу, я бы тебя накормила, а сейчас ничего не осталось, заложили продукты на следующую порцию. Придется тебе подождать.

- Конечно, подожду, я вот смотрю, ты как-то смогла все тут организовать и кормить людей уже вы начали. Молодцы!

- Плохо все. Вернее одно хорошо, а другое плохо. Варить надо много, а горшки все маленькие, ведь все готовили обычно на семь человек, большие горшки наши гончары не умеют делать, да и печка не годится, маленькая очень. Я раздала обратно чашки и ложки, решила, что так будет лучше, пускай каждый приходит со своей посудой, а мы уж приготовим еду. Но сложно готовить на такую кучу народа. Никто так не делал раньше, даже на материке в трапэзалусах (столовая) столько не готовили за один раз. Надо что-то придумать, эта общая трапеза занимает гораздо больше времени, чем раньше было.

- Мана, ты может и права, но не во всем. Молодец что придумала со своей посудой приходить, ну а с горшками, да и с печкой, что-нибудь придумаю. Не сразу, но постепенно все нормализуется, и горячая пища гарантированно будет у каждого. Дрова, опять-таки, мы сможем экономно расходовать.

- Сын, ты не понимаешь главного. Люди раньше работали за еду, другой платы за труд здесь не существует. После смерти Пилоса все так и осталось, и сейчас так же за еду будут работать. Но ты решил зачем-то все продукты складировать в одном месте и тут естестественно появляется вопрос. Все знали, что часть продуктов идет им за работу, в ихнию хорту. Это был стимул работать для всех нас. А сейчас все в недоумении, все считают, что ты еще хуже, чем Пилос. Тот хоть часть продуктов забирал, как бы в уплату за охрану, за инструмент, за одежду, остальное было в распоряжении людей, а ты и этого не даешь, да еще и отбираешь все, что было у людей накоплено на черный день. Вот и спрашивают себя люди, а надо ли им все это?

- Так я же всех кормлю в столовой.

- Это не заметно и люди считают в порядке вещей, что ты кормишь их за работу, а вот то, что им не будут платить за работу как раньше продуктами, они все восприняли как ухудшение своей и так не сладкой жизни. Поэтому тебе сын надо подумать, и возможно оставить все как было. Или как-то объяснить людям, что сократишь выдачу продуктов.

Я задумался. Такой вроде незначительный вопрос, как мне думалось, а оказывается в наших условиях чуть ли не главным вопросом. Получается, что я принял решение не выдавать им "зарплату", а все забирать себе. Они и не могут думать иначе, они просто не знают, что все можно решить по-другому, и им это естественно показалось еще более худшим положением дел, чем при Пилосе. Теперь надо ждать момента, когда люди начнут кричать типа "за что боролись, где улучшения" ну или что-то подобное. Вот ведь блин, я-то думал, как лучше сделать, а получается, что опять поспешил. Как вариант, вначале надо было не отбирать продукты и посуду, а просто как доппаек за мой счет выдавать в виде горячей пищи раз в день. И это потом вышло бы как норма, постепенно привыкли бы, и не было тех трудностей, что я тут создал со своей неуклюжей попыткой оказать помощь людям.

По всей видимости, меня сподвигло так сделать наш первый опыт, когда мы с тетей кормили всех освобожденных на берегу, тогда мне по душе пришлось, как все получилось, и вот под таким настроем я и решил что тут тоже так получиться. Ан нет, не получается.

И так, что же мы решим? Как выкрутится из ситуации? Наверное, начну по новой. И первое что сделаю - это помогу нашим горшечникам.

Мастера, а самому старшему из мастеров этой хорты было ровно восемнадцать лет, если перевести на Земной цикл времени то ему было бы примерно что-то около двадцати лет, но выглядел он на пятнадцать, настолько худенький и маленький пацанчик стоял сейчас передо мной. Однако спеси у него..., как у настоящего дедка прошедшего огонь и воду, в смысле все знающего и умеющего. Ему удалось за те три года, что он тут находится стать неплохим умельцем месить глину. Мне кажется, что на большее они тут и не способны. Но горшки делали и кружки тоже. На все мои попытки понять, как они достигают подобных успехов, ни он, никто другой из хорты вразумительно не могли ответить. Или они специально косят под не знающих, скрывая, что и как тут происходит и каким образом они выпускают свою продукцию? Не понятно. Правда, тут есть и оправдание их нежелания что-то делать. Самый знающий горшечник погиб при наших завоеваниях свободы, а один отправился с Милхом на побережье как специалист по охоте на Нэт, остались в хорте самые молодые "мастера".

- Значит, не знаешь, говоришь, как делать большой горшок? - Я не стал уточнять дальше, что они умеют, решил, что лучше один раз показать, чем долго-долго объяснять. - Готовая глина под поделки есть? Вот и хорошо. Смотри, что я буду делать.

Я уже заметил, что в помещении вместо стульев используются чурбаки, поэтому выбрав, самый большой, я и стал его готовить. Ножом кое-как смог убрать все заусенцы и зачистить разрушенные края большого пня. Получилось не очень, но для первого раза я думаю, сойдет. Попросил одного из подручных подготовить немного сажи. На недоуменный взгляд старшего я успокаивающе похлопал его по плечу:

- Потом поймешь, зачем надо сажу.

Закончив сглаживать чурбак от шероховатостей, я намазал его сажей и принялся изготавливать из глины колбаски. Готовыми глиняными веревками стал обкладывать болванку, поставив ее предварительно в тенечек на поддон. Я делал все молча, только изредка бросая взгляд на сгрудившихся вокруг "мастеров-горшечников". Я не мог упрекать их в незнании простых вещей в своем ремесле, им никто не показывал, они, вспоминая, как это делали их отцы, старательно пытались все это воспроизвести. Молодцы, считай, дошли до своего уровня сами. Вскоре я полностью закрыл чурбак своими глиняными колбасками. Загладил, и получилась большая емкость, что-то типа кастрюли на двадцать литров. Аккуратно вытащил чурбак, очень боялся, что вся эта экспозиция скукожится, но бог миловал, осталось только просушить, и поставить на обжиг, крышку можно сделать потом уже на готовый котел.

- Сажа здесь нужна, чтобы глина не пристала к дереву. Иначе снять с деревянной заготовки изделие будет сложно, а лучше будет, если снимать с чурбака уже просохшее изделие, но это когда не планируете продолжать наращивать стенки. Когда будете ставить на обжиг, то положить изделие желательно на бок или на дно, чтобы жар проникал и внутрь посуды. Теперь давай глянем на твою печь.

Он подвел меня к яме с прокопченными краями. Это было примитивно просто, края ямы не только прокоптились, они обмазанные той же глиной схватились намертво и стенки стали огнеупорными, способными выдержать большой жар, когда яма закрывалась и превращалась в печь. В общем-то, для тех изделий, что делали местные умельцы вполне нормально, но раз можно сделать лучше, почему бы и не сделать. Я посмотрел на приготовленную глину, ее было явно недостаточно. По всей видимости, придется посылать за глиной людей. Жаль, что много в корзинах не принесешь, а ее надо будет немало. Ведь придется делать кроме печки для обжига еще и нормальную печь для кухни, и возможно для переплавки бронзы то же придется делать. То есть кирпича надо много, неплохо было бы на месте выхода глины готовить заготовки, но без воды не получится, а ее там нет. Опять выходит, необходима повозка. "Лыко да мочало - начинай сначала" - поговорка прямо для меня. Но делать нечего, придется посылать людей за глиной. Этот процесс долгий, так что, пока суд да дело, будем по старинке делать, тем более что у гончарной бригады, вернее хорты, все это уже наработано.

Так и поступил, объяснив, что подобных изделий как я сделал, нам необходимо изготовить из всей той глины, что у них тут есть в наличии. Не дожидаясь моей команды, после того как высохнут горшки, произвести обжиг. К тому времени придут те, кого пошлем за глиной, и уж затем, будем вместе делать нормальную печь из кирпича. Я узнал, что кирпич они уже знают, как изготовить, но так как глины всегда мало приносили то и кирпича много не делали.

- Ну а почему тогда не сделали для обжига нормальную печь, из кирпича?

- Кирпич получался ломким, и печка рушилась каждый раз после обжига. Проще, оказалось, делать обжиг керамики в яме.

- Тогда можно было попробовать выложить стенки из плитняка с берега моря, а свод выводить уже кирпичом.

- Нельзя на берег моря ходить, там боги могут наказать за непослушание.

Я понял, что без меня тут так же изменений не будет, люди живут по старинке, как привыкли. Мыслить, что-то придумывать, как-то усовершенствовать - все это у них веками вытравляли, поэтому никто и не пытается изменить существующий порядок вещей. Закостенелость и дикость - так можно охарактеризовать все, что тут происходило.

- Нет, Федя, надо все менять, надо заставить людей думать. Необходим был им такой вот человек как я, без моих знаний они еще века будут жить, так же как и жили. Толчок в развитии хотя бы на этом отдельно взятом острове просто необходим. Да и не хочу я жить как дикарь, зачем так жить когда можно попробовать все поменять. Ясно - понятно, что я не смогу тут создать все и сразу, времени уйдет море, но вода камень точит, так и здесь, потихоньку, полегоньку, но все изменится. Я не я буду, если года через три не буду иметь свой дом, кровать, чашку и ложку из какого-нибудь металла. Войн здесь нет, с опасностями бороться научимся, сельское хозяйство с помощью ирригационных мероприятий сможем наладить и продуктами людей обеспечим. Так что... Федя, не менжуйся, все вскоре Тип-Топ будет. Я еще и пиво научу их делать, ячменя здесь хватает. Кайф - малина, а не жизнь будет.

***

Немало промучившись с изготовлением арб, мы все-таки сумели их построить. Я "запряг" в обе колесницы четырех самых сильных парней и "помчался" к своей Лизе. Смешно? Я бы не сказал. Для пробы мы загрузили продукты для птиц и людей что там работали, везли все очень осторожно, так как я боялся, что все это сооружение вот-вот рассыплется. Все сделано и закреплено сыромятными ремнями и клеем, который смогли сварить из головы, костей и мездры, что снимали с кожи акулы, с все той же бедной Нэт. Вместо металлических гвоздей использовали деревянные гвозди или если нагляднее сказать - колышки, обильно смазывая их клеем. Я помню, что подобное крепление применялось повсеместно в древности и у нас на Руси. Нагели применялись видимо и здесь, Фемиос, во всяком случае, вполне уверенно их изготавливал. Я удивился, когда Милх в очередное свое посещение принес готовый клей, с его слов я понял, что его сварили новые поселенцы на берегу моря. Получился неплохой клей, достаточно крепкий, но как он себя поведет в дальнейшем, я не представлял, так как технологию варки клея я не видел, но попробовав на разрыв склеенные этим клеем две деревяшки, убедился, что все было достаточно крепким, и все равно сомневался, кто его знает, как поведет себя наше "творение". Поэтому в свой первый рейс будущие караванщики нагрузили груза совсем немного. Коляска не получилась совсем легкой, получилась обычная арба с небольшим ящиком, поставленным на раму. Я решил, что так будет лучше, ведь придется возить длинные жерди, бревна. Снять ящик целиком всегда легче, чем борта. Особое внимание при первой поездке я естественно уделял колесам. Они тут самое ценное. И по материалу, и по времени, затраченными на их изготовление. Особенно долго возились с ободами, стамеску и долото при выдалбливании пазов приходилось затачивать чуть ли не через каждые пять минут работы с ними. Зато почти не мучились, когда пришлось сгибать саму жердь, материал был на редкость гибким. Стыки все равно пришлось укреплять бронзовыми пластинами, полностью шину из металла сделать нам было не по силам, вернее не из чего. Не получились колеса большими, как у настоящей арбы, диаметр в полтора метра самое большое, что удалось выкроить. Бронзовых втулок, как планировал, пока сделать не удалось, и смазку изготовить не смогли, хотя я неплохо знал каким образом можно получить деготь, и даже скипидар, но смолокурню еще надо сделать, а это, плюс еще и отсутствие подходящего материала, делало невозможным получение необходимого продукта. Но выкрутились, вместо дегтя я решил использовать жир Нэт, пришлось посылать людей за этим жиром. Но к скипидару и дегтю мы еще вернемся, если потребуется, сегодня же требовалась любая смазка и мы ее нашли. Так что, колеса крутились без запаха подгорающего от трения дерева, повозка шла без скрипа. Я испытывал гордость глядя на свое произведение, и это вполне объяснимо. Можно сказать на голом энтузиазме и матерном слове изготовили. Фимеос зато получил в свой словарный запас массу новых слов и выражений. Особенно ему понравилось фраза "ах, ты ж сука такая", он меня долго выпытывал, кто такая сука, оказалось, что у них нет собак и не только здесь на острове, их нет и на материке. Почему? Не знаю, и он не знает. Вполне возможно, что ерлики перетаскали всех собак себе на пропитание.

Прибыв на озеро, мы сгрузили груз, и тут же загрузили повозки бревнами. Я не имея возможности побыть тут со своей Лизой, предложил ей идти со мной за морепродуктами, на что она с радостью согласилась. Ротана доложила, что здесь все идет по плану, лес рубят, прореживая будущий сад, все, что не пригодится в деле, складируется в одном месте и куча отходов, как ей кажется, уже достаточно большая получилась. Так что есть необходимость приступить к изготовке угля. Она уже знала, что это такое и как его нам предстоит получить, но считала, что без меня тут не обойтись. Ну, кто бы сомневался. Я тут в каждой бочке затычка. Пообещал, что как только завезем все необходимое в поселение для создания "металлургической промышленности" так и сюда приду, чтобы заняться углем. Я все время немного скептически относился к моей деятельности по подготовке на первый взгляд такой простой вещи как переплавка бронзы. По сути это все не сложно сделать, я все это знал хорошо и представлял, как можно это сделать, но вот подготовка к этому у меня занимает массу времени. Все приходится делать с нуля и главное все, что надо для этого разбросано по всему острову. Я так и сказал своей тете, что вот теперь, имея свой транспорт, мы сможем все свезти в одно место и заняться переплавкой бронзы.

Предстоящий путь с тяжелым грузом был в нашем случае как экзамен. Я не стал загружать много, но и по пять бревен, что мы положили, было для небольшой тележки грузом солидным. Длина каждого бревна четыре метра, диаметр в среднем тридцать сантиметров - это уже говорило само за себя. Ну и как ожидалось, бревна были тяжелые, сырые, еще не успели просохнуть. Поэтому и я, и Лиза активно помогали тащить тележки по песку. Прямо скажем не легкое это дело, но все-таки гораздо сподручнее, чем, если бы пришлось тащить на себе. Даже сравнивать не надо, видно сразу, что мы правильно сделали, соорудив вначале этот вид транспорта. Жаль вот только что некого запрягать....

Бревна, кое-как обрубленные топором, пил пока даже в проекте нет, мы смогли довезти, не поломав ни колеса, ни саму тележку. Тот факт, что вместо шины, что скрепляет обычно сам обод, были применены бронзовые пластины, меня очень напрягал. Колеса арбы едва вертелись, погружая ободья свои в песчаную топь бездорожья. Тяжесть все-таки была солидной для нашей арбы и, хотя я был недоволен, что короб пришлось оставить на озере, но зато видел, что это значительно облегчало вес груза, бревна мы привязали прямо к платформе, так было легче и удобнее. Я и не подумал, что на побережье придется грузить продукты и даже если в мешках все будет, то все равно короб был бы нужен. По всей видимости, борта надо делать не в виде короба, а съемные. Снял, положил вниз и грузи бревна. Да, видимо недоработали мы с этим делом. Ну, ничего, на то он и существует - этот самый, испытательный срок.

Я на берегу не был с тех пор как ушел с ребятами искать птенцов. И первое что бросилось в глаза, когда мы прибыли с повозками на берег это длинные веревки, подвешенные к шестам по всему берегу и увешанные лоскутами мяса Нэт. Вялилось на берегу много, а вернее сушилось. Я знал, что вялить любую рыбу надо желательно в продуваемом месте, и в тенечке, чтобы в юколу не превратить мясо акулы. Хотя если потом предстоит копчение, то и такое вот недолгое вяление будет правильным. Тем не менее, я похвалил Милха за подобный подход к заготовкам. Он с гордостью показал мне приспособление, с помощью которого они вытаскивали пойманную и убитую Нэт на берег, для дальнейшей ее разделки.

- Это все придумали люди Типиуса. Нашли крупное ровное бревно, поставили на столбы, врытые в песок, закрепили и получили ворот. Что-то подобное обычно использовали на шахтах, на материке.

Милх назвал новое незнакомое для меня слово, но я понял, что это такое и тут же окрестил приспособление на свой манер, и назвал его воротом. Точно такой же я помню, видел неоднократно на колодцах в деревнях. Железного вала здесь им никто не припас, но они нашли выход. Закопали два столба в грунт, укрепив их камнями. Эти столбы пересекались вверху на уровне груди человека, образуя Х-образную конструкцию, третье и четвертое небольшие бревна крепились поперек, образуя в середине треугольное отверстие в которое и вставили сам ворот. Середка треугольника использовалась как гнездо под вал, он стесанный по краям до размера, который позволял закрепить в отверстии этого треугольника, легко вращался в этом гнезде, даже не пытаясь соскочить. Такую же конструкцию и на другой стороне сделали, ровно на ширину вала, или самого ворота. Для смазки использовали жир акулы. Столбы выполняли задачу несущих опор для ворота. На самом вороте сооружены рычаги для того чтобы крутить его, такой вариант крепежа этих рычагов я видел впервые. Те же два треугольника по краям ворота из крупных жердей, связанные сыромятными ремнями, плотно обхватили круглое бревно, а выступающие концы жердей служили рычагами. Чтобы жерди не прокручивались по бревну, их слегка утопили, выдолбив небольшие пазы. Таким образом, устроенный ворот позволял вытаскивать из водоема веревками такую махину как Нэт и подтаскивать ее к месту, где и разделывали ее, не боясь, что до них сможет "долететь" другая акула. Я почему-то не додумался до такого, а вот новые люди пришли и придумали.

Я с интересом стал осматривать еще целый ряд усовершенствований для более успешной заготовки рыбной продукции. Самое толковое из них это коптильня. Я только подумывал сделать ее здесь, а они уже соорудили. Выложили из камня небольшое помещение наверху обрыва, обмазав его и скрепив с помощью глины, печку поставили внизу обрыва, вывели дымоход, получилось длиной около восьми метров, с небольшим наклоном, использовали для его сооружения плитняк и жерди, замазали щели глиной, и засыпали его по возможности песком. Сама печка, врытая в землю, из себя ничего особого не представляла, почти яма с перекрытием и с выходом трубы дымохода. Тяга, по всей видимости, была хорошей, и видно было как дым, поступив по дымоходу в саму коптильню, местами проявлялся через специально оставленные дырки. Примитивно, но функционально. Меня тут же угостили копченой рыбой.

- М-м-м..., вкуснотища. Пальчики оближешь.

Никто естественно не понял, что я тут сказал, но по моей довольной морде лица все поняли, что мне понравился этот деликатес.

- Молодцы! Нет, действительно молодцы. И приспособления у вас стоящие и сама продукция у вас на все пять.

Я огляделся вокруг, ища, что тут еще изменилось.

- Ты, наверное, смотришь, где мы тут живем? - Типиус до этого стоял в сторонке избегая общения, но после того как я их похвалил он, оттеснив Милха, стал сам демонстрировать все что они успели тут за короткое время наваять. - Мы не пошли по вашему пути, не стали сооружать из камня жилье. Мы просто отошли чуть дальше от камней, нашли более-менее мягкий грунт и выкопали себе землянку. Пока только одну смогли закончить. Хочешь посмотреть?

- Да, конечно, мне очень интересно как вы вышли из этой непростой, на мой взгляд, ситуации. Я так и не мог ничего придумать с жильем, когда мы жили с тетей тут.

На мои слова Типиус горделиво приподнял свою бороду вверх и вперед, этот жест, по всей видимости, у него обозначал верх его самомнения. Он важной походкой пошел впереди, показывая дорогу.

Провели меня метров сто от края обрыва. Небольшой холм грунта показал, что именно тут и стоит "дом" построенный этими людьми. Возникал естественно вопрос, и я его задал:

- Чем копали яму? Лопат, как я понимаю, вы не сделали.

Типиус показал на черепки от створок моллюсков. Я еще в прошлые разы отмечал, что они намного больше и крепче чем наши земные, а вот использовать их как лопаты мне и в голову не пришло. Им пришло, и они смогли выкопать яму, которую обложили камнем, тем же самым песчаником, что я хотел использовать при выкладывании стен на берегу. Перекрытия сделали из всего, что было способно перекрыть верх, не забыли сделать небольшой наклон для стока воды при дождливой погоде и засыпали вынутым грунтом. Получилась землянка. Просто, даже можно сказать примитивно, но крыша над головой есть. Мне ничего не оставалось, как похвалить Типиуса. То, что в отличие от всех живущих здесь людей этот человек смог за столь короткое время решить проблемы и с жильем, и с заготовкой морской продукции, было выше похвал. Я даже порадовался, что мне не пришлось убивать этого человека. Вполне вероятно, что и при его попытке свергнуть неугодную ему власть, было изначально всего лишь простым желанием сохранить свой род. Хотя..., все равно осадок, что передо мной человек готовый убить любого ради себя любимого у меня не исчез. Я уже знал, что этот человек не внушает доверия, от него можно ожидать всяких неприятностей. Пускай все это он делает из желания сохранить свой род, своих детей.... Все это отлично, но только не за счет других. Я именно так думаю, и ничто меня не переубедит. Да! Я убивал ради спасения своей жизни, но не подличал, шел в открытую, как говорится на "ВЫ". Даже иногда предупреждал противника, что может быть смертельно больно. То, что они не воспринимали меня и моих друзей всерьез это их дело. Поэтому я, хваля за работу и проявленную разумную смекалку, тем не менее, держал в своем мозгу и спрятанный там камень. Он может понадобиться, я это чувствовал. Вернее видел по взгляду Типиуса. Там, внутри его глаз, спряталось жгучая ненависть, а его скрытая неприязнь порой проглядывала в интонации его разговора со мной.

- Ну что же насильно мил не будешь. Пускай себе думает, все, что ему угодно, главное чтобы его смекалка шла на пользу нашему обществу, а не наоборот. По всей видимости "любовь" ко мне тут проявлять не собираются. И вполне возможно, что он в случае удачи или просто счастливого для него случая перегрызет мне горло, не задумываясь. Может в данном случае прав Макиавелли, которого я читал еще там, на Земле, он писал, что страх в деле управления гораздо надежнее любви. Хотя я был против подобного, я считал, что кнут должен периодически меняться на пряник. Так делали всегда наши правители, чем я хуже.... Тем более "кнут" уже просвистел, осталось - дать пряник.... Пусть им станет моя похвала и одобрение его действий здесь, ну и в дополнение подарю им коляску. Да, да я решил одну из колясок отдать хорте Типиуса. Если честно, то я и так бы ее отдал, но немного попозже. А так почему бы и не подсластить ему жизнь. Это очень большой "пряник". Я даже увидел в глазах Типиуса проблеск "любви" ко мне, когда он понял, что я не шучу, и действительно даю ему эту повозку. Он же отлично понимал, что сделать что-то подобное не сможет, а она, как и всем нам, очень нужна здесь.

Вот такой я оказывается.... Молодец! Или подлец...? Не знаю, что правильнее, но я знал точно, что она, повозка я имею в виду, так и так должна быть здесь. Возить продукты в обмен на другой товар. А что? Это можно сказать начало товарообмена, своего рода первые ростки экономических отношений. Я тут же поспешил еще больше укрепить такие вот взаимоотношения:

- Хорта Ротаны живущая на озере посылает вам бревна в обмен на продукты моря. Вы можете еще раз получить бревна, но за это вы должны им поставлять периодически морепродукты. Ну и за соль, это то же товар и имеет немалую ценность.

Такое понятие распределения продукции, которую ему производить было очень не просто, было более понятным для него. Он всю жизнь торговал, он купец и ему на первых порах было не понятно как это просто так отдавать то, что он с таким трудом добывал. Не секрет что мы все принимаем подарки с довольным видом, и в то же время, когда надо отдариваться червячок сомнения всегда гложет наше сознание, который так и требует отдать то, что тебе не нужно. Поэтому я поспешил добавить к сказанному:

- Определить значимость, а значит и стоимость бревен или морепродуктов пока сложно. И то и другое у нас можно сказать в дефиците, или чтобы более понятней было, эти виды продукции нам всем жизненно необходимы, без них мы не можем обойтись. Поэтому сделка должна считаться равноценной. Ты можешь свою продукцию обменять на другой товар, уже в Пилостонесе. Там можете получить на обмен продукты, посуду. Вот вы прислали нам клей, мы вам коляску, но тут у меня есть надежда, что пришлете еще. Я конечно вам ее подарил, но не совсем бескорыстно. Собственно вы уже можете нагрузить вторую повозку горшками с клеем и кожей Нэт, ну и немного копченой рыбой. Договорились? В дальнейшем мы продолжим обмен вашей продукции на нужные изделия для вашей жизни здесь.

Я показал на тележки и на груз что мы смогли привезти сюда и попросил сгрузить бревна.

- Бревна это хорошо, нам как раз не хватает материала для перекрытий землянок. Все что длинное мы уже использовали. А вон то огромное дерево, что лежит на берегу мы просто не в состоянии с ним что-то сделать сразу. Расколоть пытаемся. - Типиус не удержался и решил еще больше меня поразить или он попытался таким образом показать, что с лесоматериалом у него проблем тут нет. - Вбиваем в ствол клинья, затем поливаем водой, они разбухают и дерево трескается дальше, мы вновь подбиваем клинья, и так будем продолжать, пока оно не треснет и не расколется.

Ничего не скажешь, в смекалке этому человеку не откажешь.

- Это прекрасно, но заметь, подобных деревьев здесь всего одно, и при всем желании без доставленных бревен вам не построить еще дома. А вам для вашей семьи необходимо не меньше трех землянок. Кроме этого вы не забывайте, что тут вместе с вами работают и наши люди. Это не только работники, но и ваша охрана. Опасность попасть в желудок какого-нибудь животного велика, и то, что мы стараемся вас уберечь, тоже стоит - я пошевелил пальцами, показывая международный земной жест, когда требовалось показать на денежное шуршание и все мы там отлично это понимали. Оказывается и здесь этот жест определял нечто схожее. Типиус кивнул головой, соглашаясь с тем, что всякая работа требует оплаты.

И вообще, я даже увлекся подобным разговором, мне было приятно понять, что тут есть и кое-что такое, что вполне напоминает мне мою прежнюю жизнь.

Расстались мы с Типиусом вполне довольные друг другом. Во всяком случае, я точно был доволен. То, что люди семьи Типиуса не пропадут здесь, я убедился, посмотрев на них во время работы. Работали все, даже маленькие дети. Никто из них не лежал убитый горем, никто не роптал на судьбинушку, которая забросила их так несправедливо к черту на куличики, никому и в голову не пришло гонять лодыря, все активно стремились улучшить свое пребывание, а вернее свою будущую жизнь, на этом столь непригодном для этого куске острова.

То, что все время пока я общался с семьей Типиуса, Лиза стояла в стороне, и никто из семьи к ней так и не подошел, было конечно очень досадно. Я-то считал, что у них возобладают родственные отношения, но оказался неправ. Милх, поняв, что это меня огорчает, поспешил отвести Лизу подальше от семьи, и они вполне нормально провели время. Но когда Типиус предложил переночевать здесь, я поспешил его уверить, что меня ждут дела и нам как можно быстрее необходимо попасть к людям занятым строительством плотины.

Милха я забрал с собой, он здесь уже все сделал, как и было оговорено раньше, и мы всемером спокойно потащили груженую вторую тележку к нашему незабываемому колодцу. Тут действительно уже шло строительство плотины и собственно бревна были предназначены для них, но.... Я посчитал, что сделал все правильно, отдав и повозку, и бревна. Я "убил" многих зайцев поступив таким образом. Одно то, что у Типиуса и его семьи появилась определенная цель уже достаточно важно для всех нас. Даром работать они не способны, они взрослые люди и не понаслышке знакомы с товарно-денежными отношениями. Мой предложенный всем коммунизм был непонятен таким людям. Все прибывшие к нам на остров должны знать, что их труд будет оплачен. Считаю, что вопрос решен мной правильно. Пускай это будет в виде продуктов, не беда, все еще впереди, введем и деньги. Пока и это для нас большой прогресс.

На месте, где только-только появились зачатки строительства будущей плотины, меня ждали, они уже наметили, где надо будет построить хоть какое-то жилье и бревна были бы для них большой поддержкой. Старшим над будущим поселком, и будущим строительством плотины, я поставил брата Вистаса. Он вместе со своей семьей, в составе: его жены, 25 летней дочери с сыном, и 12 летней дочкой, оставив, как мы и договорились своего сына Фимиоса с его семьей в Пилостонесе, прибыл сюда и уже прислал заявку на необходимые материалы. Естественно первое, что шло в этом пожелании это дерево. Тут необходимо было его не просто много, а очень много. Поэтому я и заехал вначале на озеро, взял там бревна, и чуть удлинив путь, чтобы забрать Милха, ну и посмотреть, как обстоят дела на побережье, прибыл сюда. С плотиной я связывал свои мечты об увеличении пригодной для сельскохозяйственных угодий земли. Как сделать из почти голого песка подобную почву я знал, но также знал, что это потребует, не только времени, но и больших затрат. Особенно после того как мы построим саму плотину. От нее будет зависеть все последующие мероприятия по увеличению посевных земель. Это дело не одного года, и еще неизвестно удастся ли оно, но начинать когда-то все равно надо.

Кетраникис пока что готовил вместе с хортой Аканиса место под поселение, где они смогут жить в дальнейшем. Решение построить жилье возле колодца было естественным, но и в то же время неверным. Это место уйдет под воду. Я сразу по прибытию и сказал об этом всем, кто тут находился.

- А как же мы тут без воды? Ведь до того момента когда здесь будет большая вода пройдет много времени. - Задал вполне ожидаемый вопрос Кетраникис. - Да и что стоит построить саму плотину чуть выше, не трогая этот колодец?

- Посмотрите на рельеф местности, товарищи. - Я тут же поправился, понимая, что ляпнул что-то не то, судя по их удивленным лицам - я говорю, что здесь сужается естественная, пусть и небольшая, но и немаленькая по высоте балка. Именно здесь можно построить саму запруду, так как сама местность позволяет нам меньше потратить сил и строительного материала на плотину. После этой почти готовой естественной перемычки дальше идет ровное место, нет там дальше русла ограниченного берегами, вероятно вода просто уходила в песок, даже не достигая моря. Зато впереди достаточно высокие склоны и вода не хлынет по сторонам, можно сказать природа постаралась нам помочь, рыть канал нам не надо. В двух местах только нет берегов, и нам придется в этих местах делать перемычки, обозначать берега, чтобы в дальнейшем построить отводные каналы для полива посевов.

- Так, а с водой как же? Пить то нам надо, да и с побережья постоянно приходят за водой. Без нее здесь сам понимаешь не выжить.

- Я думаю, что чуть ниже по руслу должны быть подобные источники, ведь тот факт, что именно там растет кустарник и хвощ, и имеется глина, которая наверняка и удерживает воду не давая уйти ей в песок, сами по себе говорят о такой возможности. Надо попытаться найти, и вырыть. При этом не один колодец, а несколько, людей здесь будет много и одного источника явно не достаточно. Вот вам на первое время и работа. Найти источники, оборудовать их, я имею в виду хотя бы обложить камнем стенки. Короче сделать колодцы с питьевой водой. Вы же наверняка подобные рыли на материке? Ну, вот, вам и карты в руки.

- Какие такие карты? - Заинтересовался Милх.

- А! Не обращай внимания. Это к делу не относится.

Кетраникис долго вглядывался в окружающую местность, и видимо поняв что-то, повернулся ко мне, как-то недоуменно оглядел меня и с долей уважения произнес:

- Совсем ведь по виду элланик(мальчик), а говоришь как проживший долгую жизнь элланизес(мужчина). И где ты всему этому научился? И ведь ты прав. Я на это внимания не обратил.

Я решил, что могу еще немного повыделываться.

- Будущее поселение надо строить на небольшом удалении от будущей плотины, но при этом выбрать такое место, чтобы в случае разрушения плотины, не приведи господи к такому естественно, но все может случиться, так вот, когда вода хлынет сплошным потоком, дома ваши остались бы защищенными, и не попали под этот потоп. Лучше всего строить, как мне кажется выше плотины, вода при прорыве будет стремиться к морю, так как уклон именно в ту сторону, и поселение останется в стороне, его не снесет поток воды. Вон кстати там, мне кажется, будет самое то. Небольшая возвышенность, как раз то, что нам и надо.

Поговорив на эту тему, мы прошли в палатку, которую я ввел в обиход местных, несмотря на жуткую нехватку материала. Но креписа нам хватило, правда, всего лишь на две палатки, и я, отбросив все сомнения насчет экономии, заставил по своим чертежам сшить их. Вот здесь и нашла свое применение наша первая палатка. Получилась небольшая по размерам жилая секция, особенно когда стоит с опущенными боковинами, она же в случае необходимости могла стать большой, скрывающей и от солнца, и от ерликов, площадкой. Матрасы, или вернее маты сплетенные из травы, служили постелью на защищенной площадке. Здесь вповалку могли улечься все пятеро из семьи Кетраникиса и все семеро парней хорты Аканиса. Днем большая часть матрасов складировалась один на другой, и появлялось место для принятия пищи.

Почти всю рыбу, взятую на побережье, я отдал строителям, не забыл отдать им, взятые специально для показа, створки моллюсков, и даже показал, как можно их использовать при выкапывании тех же колодцев. Затем заставил наполнить водой свои боды (фляжки) моих попутчиков и, нагрузившись горшками с клеем и сырой кожей от Нэт, мы отправились дальше уже без повозки. Ее я оставил здесь, пообещав вскоре прислать и две тачки, которые, я думаю, Фемиос уже успел сделать.

***

Для меня становилось в порядке вещей, что здесь мой дом. Старая привычка, я всегда считал, что мой дом это место где я положил свой чемодан. Переезды с места на место для военного человека не редкость, а обыденность. Мне досталась в доме Пилоса одна из клетушек, которая при сборе урожая предназначалась для хранения бобов, вот ее я и использовал пока как свою комнату. Мать как могла, помогла мне ее оборудовать для этой цели. Мебели естественно никакой не было, но я не унывал, а вспомнив, что кочевники никогда почти и не использовали мебель и прекрасно обходились без нее, решил последовать их примеру. Ковров пока здесь не делали, скотины нет, значит и шерсти нет, но такой растительности как крапива было много. Ее специально выращивали для производства креписа, материала для одежды. Другого растения типа конопли или льна здесь не было. Две хорты девушек занималась выращиванием этой продукции, и они же ее доводили до логического конца. То есть превращали ее в материю. Процесс долгий и требовал определенных знаний и навыков. Сделанной ими продукции хватало только для избранных в виде накидок или хламиса, так здесь назывался этот вид плащ-накидки. Он был и одеждой и одеялом. Делали его и в виде панчо, и в виде офицерской плащ-палатки, которую мне в свое время приходилось использовать в дождливую погоду. Я не видел, чтобы эта материя применялась здесь повсеместно для изготовления матрасов, но в комнатах Пилоса и его окружения именно для этой цели использовали этот редкий материал. Поэтому мне и достались целых два мешка из креписа, которые я, набив высохшей травой, использовал по назначению, для сна. В комнате я бывал редко, так что мне было в радость и такая постель. О белье и подушке мне можно было пока только мечтать.

Вот в эту самую комнату я и привел свою подругу. Ни о какой свадьбе речи даже не было. Но мать настояла, чтобы Милх, как жрец, а его уже все жители Пилостонеса признавали именно как жреца, так вот она настояла, чтобы он исполнил положенный ритуал бракосочетания. Причем настояла, чтобы это видели все люди. Я подумал, подумал, и тоже пришел к мысли, что подобный ритуал нам необходим. И я больше чем уверен, что у Милха в ближайшее время не будет свободного времени, желающих последовать моему примеру здесь найдется не мало. Ничего удивительного, в нашем поселении пятьдесят процентов населения именно того возраста когда гормоны настоятельно требуют искать напарника или напарницу для удовлетворения естественных сексуальных потребностей. Зов природы, потребность продолжения жизни пока никто не отменял.

Для нас с Лизой нового в этом вроде бы и не было ничего, мы очень хорошо знали, что и как делать в постели, но и у нас присутствовала новизна. Тело Лизы было телом девушки еще ни разу не познавшей любви, она еще пока даже не знала, как отзовется оно на мои ласки и мне не стало смешно когда, прикоснувшись к ее грудям своими губами, уловил дрожь и напряжение всего тела. Наоборот это меня возбуждало, мне нравились и то, что она, предположительно опытная партнерша в постели, и то, что все до чего смог успеть дотронуться руками, все ее тело с молодой и упругой грудью, гладкой кожей бедер, не слишком выпуклой, но упругой ее попкой, все было подвластно мне, моему порыву. Он толкал меня на ласки, про которые я уже давным-давно успел забыть, ведь так много прошло времени с тех пор, когда мне было так же хорошо, когда мне казалось, что все это бесконечно и никогда не уйдет в прошлое.

Мы не торопились соединиться в экстазе, нам хотелось просто прочувствовать то незабываемое, но такое далекое в прошлом чувство, как наслаждение от прикосновений, от поцелуев, от понимания, что все это происходит с нами, с нашим знанием всего этого процесса. Я не был букой в отношениях с женщинами, и после смерти жены имел пусть и не большой, но неоднократный сексуальный опыт с представителями прекрасной половины человечества, но все это померкло, стоило мне почувствовать, как ее лоно приняло меня в себя. Это было так прекрасно, так чувственно, что я не смог удержать свое семя, оно произвольно само по себе выплеснулось, и я, можно сказать, опростоволосился. Даже не смотря на то, что опыта мне было не занимать в этих делах. Но как оказалось, это было только на руку моей Лизе. Она стала женщиной, и дальнейшие мои проникновения могли ей повредить. Все-таки ее бывшая болезнь наложила отпечаток, и она при нашем соитии ничего кроме боли не почувствовала. Я не стал продолжать ласки, так как кровотечение у нее было обильным, и она испугалась. Она-то знала, что такое бывает, пусть редко, но бывает и зачастую от неумелого или грубого проникновения в лоно девушки. Здесь этого не было, я все делал осторожно и бережно, и никто из нас двоих даже не подумал о таких последствиях. Лизе требовалось медицинское вмешательство, хоть какой-то уход, а тут просто подмыться и то становилось проблемой. Я побежал за водой, когда принес, оказалось, что рядом с Лизой уже хлопотала моя мать. Она, взяв мою боду с водой, погнала меня прочь, попросив принести по возможности хоть какие-то тряпки и воду с кухни, там, в котле стояла кипяченая вода. С трудом найдя что-то похожее на ткань и прихватив весь котел с водой, я поспешил в комнату. Мама с Лизой провозилась почти до самого утра. Кровотечение удалось остановить, но состояние Лизы было тяжелым. Мать сказала мне, что мы поторопились с этим делом. Тело Лизы хоть и принадлежало шестнадцатилетнему человеку, а здесь это возраст когда выходят замуж, но в результате многолетнего неподвижного образа жизни оно потеряло много функций самовыживания, и поэтому простое и в какой-то степени необходимое ей действо тело восприняло как новую беду.

Я ругал себя последними словами, корил что поторопился. Ведь я же был в курсе, что она долго лежала в постели почти без движения, знал, что передо мной маленькая хрупкая девочка и все равно полез. Гормоны, видишь ли, взыграли у мальчика. Впору вспомнить пословицу: "Седина в голову бес в ребро". Ну, кто меня заставлял торопиться, я что, не мог потерпеть?

Мама, вышедшая ко мне на улицу молча села рядом, внимательно посмотрела на меня и взлохматив мои волосы на голове прошептала:

- Успокойся, все будет нормально. Такое встречается у девушек, тебе просто надо будет в следующий раз более осторожно это делать, у нее все это придет в норму, и ей со временем это будет доставлять удовольствие. Главное, тебе надо ее беречь, не делать ей больно.

Блин, а то я не знаю. Знаю все не хуже, а может и получше, во всяком случае, побольше всех здешних женщин, а что толку.

Бессонная для меня ночь и все еще тяжелое состояние Лизы заставили меня отложить мое участие во встрече ожидаемого пополнения с материка. По времени именно в эти два дня должны были сделать попытку доплыть до острова новые "преступники". Как я уже знал, в году три раза высылали жертвы "правосудия" с материка. Два уже произошли и, по словам Вистаса готовилась еще одна посудина к высылке. То, что две попытки были успешными, еще не говорило о том, что и третья увенчается успехом. Хотя Вистас и подсказал будущим невольным переселенцам о необходимости строить большое судно, но как они поступят, и что будут строить, он не знал. То, что в этой предстоящей "прогулке" по морю кишмя кишащим кровожадными морскими чудищами будет всего на всего пятнадцать человек, учитывая, и женщин, и детей он знал, как и знал, что в этот раз высылке подлежали две семьи бывших воинов. Несмотря на то, что они обычно высылались на вторую половину острова, он надеялся, что те пожалеют своих женщин и детей и попытаются достичь именно этой половины. Здесь все-таки надежды выжить было больше.

Я уточнил, каким образом жрецы узнают, кто, куда намеревается выплыть? Остров один, и то, что он разделен горным кряжем на две половинки там, на материке, только догадываются. Откуда тогда они знают, что на второй половине острова вероятность применения оружия высока? И то, что тех, кто хочет оказаться на той половине острова вооружают оружием, а не семенами и инструментом - это как? Выходит, жрецы знают, что собой представляет этот остров, и даже возможно намного лучше, чем мы, живущие на этом клочке земли?

Вистас как мог меня просветил.

- Этот ритуал жрецы ввели можно сказать недавно, лет пятьдесят всего. Он связан с тем, что преступников не стало меньше, а наоборот их количество увеличивалось с каждым годом. Земли свободной нет, работы нет, торговля с каждым годом все хуже и хуже, продукты стали дорогим удовольствием, все это толкает людей к преступным действиям. Смертной казни на материке нет. Этот закон завещали нам наши боги, и нарушить его значит стать самому нарушителем закона, но и кормить преступников за счет общества было невыгодно. Вот и придумали жрецы высылку на остров. Не казнят, но и не милуют, все по закону, и расходы в этом случае на содержание преступников минимальны, так как все они убывают к новому месту жительства, а небольшая помощь в будущей жизни на острове только в плюс такому гуманному обществу. Это моментально снизило преступность, и высылать вроде бы, как и некого стало. Но проблемы от этого не исчезли. Земли от этого не прибавилось. Начали происходить ссоры между владельцами земли, богатые землевладельцы насели на жрецов и те придумали новый закон. Вернее он старый и как бы то же завещали нам его наши боги, но раньше все-таки отправляли на остров лишь того человека который возомнил себя равным богам. Если он начинал придумывать какие-то усовершенствования или даже механизмы, его тут же высылали на остров. А последние тридцать лет стали высылать и всю его семью, отбирая все, что эта семья имела раньше в пользу доносчика и частично храмам.

- Неужели все это люди встречали спокойно? И никто не возмущался, никто не сопротивлялся?

- Все боятся, можно за нарушение спокойствия, вслед за приговоренными к высылке несчастных, оказаться и самим на острове.

- Разве на материке люди не знают, что не все попадают на остров, что многие просто погибают от морских хищников?

- Знают. Но на все воля богов. Как они решат, так и будет. Многие высылаемые даже не хотят что-то строить капитальное, чтобы хоть попытаться спастись. И они моментально оказываются жертвами хищников. Редко кому удавалось доплыть, судя по тому, что я уже тут узнал. С того берега не виден конечный результат.

- Я что-то не понял, почему тогда с будущими жертвами отправляют семена, и инструменты, или даже оружие? Ведь все это стоит больших денег там на материке?

- Семес, ты меня удивляешь, ведь сам же недавно только приплыл сюда, ты все это должен не хуже меня знать, а спрашиваешь, как будто впервые слышишь.

- Видишь ли, Вистас меня тут очень нехорошо встретили, всю память мою перевернули ударом палицы по голове. Я что-то помню, конечно, но не все, поэтому и спрашиваю.

- Да я это уже слышал, прости, спросил не подумав.

- Да чего там, прошло уже все, мне даже кажется, что вместе с ударом в мою голову вошли новые знания, причем такие про которые никто и не знает. Так что может это и неплохо, для всех нас я имею в виду.

А кто распределяет там, на материке, кому куда плыть?- Я попытался вновь вернуться к интересующему меня вопросу - или это решение исходит от каждого высылаемого индивидуально?

- Воля богов. Именно они говорят жрецам кто, и куда должен пытаться выплыть. Вроде бы они знают, что именно эти люди смогут оказаться в благоприятном для их душ месте. А уж кто останется живым из них на то воля богов.

- И что? Люди вот так вот послушно выполняют все, что им наговорят жрецы?

- Насколько я знаю, да, именно таким вот образом выполняют веление богов. Жрецы только доводят до людей волю богов, они лишь следят, чтобы все нарушители законов принятых ранее по заветам первых прибывших на Фесту были своевременно изолированы. Это не наказание, наказание может последовать потом, жрецы же предоставляют попытку начать новую жизнь.

- Ну да, естественно, кому из жрецов хочется стать козлом отпущения.

- Как ты сказал? Почему козлом?

- Да не обращай внимания, я иногда могу сказать такое, что и сам не знаю, как объяснить.

Разговор, что я затеял с Вистасом, не прибавил мне много новых знаний, все это мне уже успели рассказать другие, но зато мое решение не допускать кровопролития здесь на острове только укрепилось. Посылая Милха для встречи претендентов на новую жизнь, я его долго и тщательно инструктировал, стараясь подсказать, как провести эту операцию по встрече. Особенно указывал на недопустимость гибели кого-то из наших старожилов. Повторить опыт с отвлекаловкой нам не светило, так как трупов не было. Поэтому я и боялся за своих людей. Кинутся на помощь, а тут эти твари. И не успеешь увернуться, они в подобных действиях непредсказуемы, можно ожидать их в одном месте, а они вылетят в другом. Мало того что страшны сами по себе, так ведь и ждать их нападения то же не сахар. Милх пытался меня успокоить:

- Еще неизвестно, будут ли они здесь высаживаться, как-никак воины бывшие, а их обычно снаряжали для высадки на второй половине острова. Так что можем напрасно там караулить. Готовить что-то отвлекающее мне кажется не стоит. Наоборот, если они придут, то желательно чтобы все было тихо. Даже костер не разжигать до тех пор, пока не увидим лодку.

Так мы и решили, и все может было бы и неплохо. Но те, кто плыл к берегу острова, вдруг почему-то резко сменили курс и направились к другой его половине. Никто из жителей острова не знал, как далеко тянется по ширине горный хребет, и как там получится у людей с высадкой. А мне, после рассказа Милха о произошедшем, было непонятно - почему, вдруг, передумали приставать к берегу в обычном месте? Тут могли быть только две причины, или они костер встречающих не заметили, поздно его зажгли, или на той половине острова тоже кто-то зажег костер, что было маловероятно.

Но вот то, что люди на корабле шли под парусами меня страшно заинтересовало. Таким необычным было решение, ведь про паруса тут вообще никто ничего не знал. Я моментально подумал, что есть вероятность увидеть еще одного попаданца в другом теле. Но вот почему они сменили курс? И смогут ли даже при наличии парусов дойти до берега и высадится. Я не думаю, что они решили вообще уйти в океан, им не дадут это сделать морские "разбойники", это по тем же рассказам тети и раньше никому не удавалось. Но они могли и не знать о такой опасности, возможно, никто их не просветил о последствиях, если захотят плыть дальше. Хотя..., понадеются на наличие парусов и попробуют поискать более безопасное место высадки. Все может быть. Для меня главным в этом было то, что на кораблике есть паруса, подобного раньше не встречалось, тетя даже не заикалась о таком необычном решении вопроса при ее рассказах о прошлом людей планеты Феста, да и Вистас, на что уж опытный по жизни человек, но и он ничего подобного не знал. Вывод напрашивался сам по себе. Кто-то смог это соорудить, а главное придумать, и этот кто-то мог быть таким же, как я и Лиза.

Я загорелся, мне надо было срочно увидеть тех, или кого-то одного из пассажиров кораблика, кто все это придумал. Другого выхода кроме как отправиться на вторую половину острова я не видел. - Попытаться пройти путь, на который до меня еще никто не решался? Риск! Несомненно. Рисковать людьми по своей прихоти ...? Овчинка выделки не стоит, вернее, стоит, но только для меня, поэтому тут желательны добровольцы.

Идти по горам без необходимого снаряжения, под неусыпным вниманием ерликов... - это что-то. Мы с Милхом по краю горного хребта прошлись, разыскивая гнездо ерликов, и то страшно рисковали, а тут я решился, - а я уже решился - пройти горный кряж, выйти на другую половину острова, где по рассказам тети живут страшные чудовища, которые нас сразу и непременно счавкают.

Для меня это страшно, а уж для тех, кто рискнет пойти со мной, вообще смерти подобно. Но и сидеть на заднем месте и ковырять пальцем в носу рассуждая, что и как, я тоже не хотел. Тем более что я уже неоднократно мечтал о таком походе. Когда-то должен же был решиться и отправиться туда. Почему бы и не сейчас? Может я спасу людей таким образом. Ну, это конечно, все под большим вопросом, но попытка не пытка.

Я загорелся и ринулся заниматься подготовкой, кинув предварительно клич с предложением присоединиться ко мне. Первой, конечно, рискнула моя Лиза. Я сразу же отмел все ее попытки уговорить меня взять ее с собой. Она естественно обиделась и даже слезы в глазах появились.

- Ты что, не понимаешь что ли? Что я тут без тебя делать буду? Ты обо мне подумал? Я же твоя жена и должна идти вместе с тобой по жизни.

- Милая моя декабристочка. Я бы взял тебя с собой.... - Мне так и захотелось пропеть так некстати вспомнившуюся песню, которую обычно напевала мне моя первая жена, когда я уезжал в очередную командировку. Видно эту песню знала и Лиза, она даже проговорила из этой песни несколько слов, слегка их изменив:

- В том краю далеком нет у тебя жены. Одна я у тебя тут, и ты у меня один, а ты меня хочешь оставить?

- Почему это? Или ты думаешь, что я не вернусь? Моя интуиция мне говорит, что все обойдется. Я же тебе сказал уже, что там, среди членов экипажа кораблика может оказаться такой же "попаданец", как и мы с тобой. Я в этом уверен, я даже уверен, что это еще одна жертва нашего колдуна-алкоголика, что отправил наши с тобой сознания почти в мертвые тела. Это разве не причина пойти и попытаться спасти людей. Это опасно, я не скрываю, и именно поэтому я не могу взять тебя с собой.

Лиза стояла молча, смотря на меня со слезами в ее прекрасных глазах, в которые я еще и не успел, как следует насмотреться. Такой и стояла она в моих глазах, когда мы втроем нагруженные оружием, сеткой, и продуктами с водой, торопились в угол острова, что находился возле моря и горного хребта, к месту, где как я считал, горы выглядели не такими неприступными. В основном за счет того что съезжая в море горы здесь как бы надломились и получился ярко выраженный пролом в горном хребте. Вот к нему мы и направились. Со мной как не странно намеревались идти несколько человек, и у меня был своеобразный выбор. Но я не хотел брать с собой много людей, не хотел рисковать ими. Да и связка из трех человек, как я знал по моей прошлой жизни, самое то, в таких вот прогулках. Мы и веревку самую крепкую взяли, я знал, что помощь два человека, в случае необходимости, всегда смогут оказать третьему в связке. Веревка это можно сказать страховка в путешествии по горам, особенно при отсутствии другого снаряжения.

То, что это путешествие было с моей стороны чистейшим безрассудством, мы поняли, стоило только подойти вплотную к горам. До этого мы прошли можно сказать всю дорогу легко, но вот только подойдя вплотную к высоким горным кряжам, я понял, что несколько приуменьшил размеры местных горных образований. Издалека казалось, что здешние горы мелковаты по сравнению с теми, что мне приходилось видеть на Земле. Как оказалось это не так.

Ранним утром мы начали свое путешествие в горы. Дороги мы не знали, да и какие могут тут быть дороги, тропинки и той не было. Только орлы, которые с самого утра барражировали над нами. Уж они-то наверняка знали, где можно пройти, но делиться с нами своими знаниями не спешили. Они даже попыток помешать нам не предпринимали. По всей видимости, понимали, что наши поползновения по поводу пройти горный хребет были обречены на провал. Может они даже смеялись над нашими потугами. Кто их там разберет, в их высоком, в прямом смысле высоком, пренебрежении двуногими, непонятно зачем забредшими в этот дикий никогда никем не посещаемый край острова.

И Микос, и Зурх, которых я взял с собой только потому, что оба воина лучники, оба из семьи Терния, и уже смогли изготовить луки. Идти совсем без оружия, с одними лишь мечами было бы еще одним безрассудством, поэтому они и шли со мной в одной связке. Они, как и я представления не имели, что за горы мы вознамерились пройти. Мрачное впечатление производят здешние горы. Ни кустика зеленого, ни травки, я уж не говорю о деревьях. Только кое-где проглядывают ростки не то мха, не то лишайника. Мистическая аура этого места, несомненно, присутствовала, также как и энергетика, та, которая может, как и обновить или возродить новый этап жизни, так и наоборот закончить его в своих объятиях. Мне как-то сразу вспомнились Боги создавших этот Мир. Именно те, которых здесь привыкли почитать и поклонялись им с уверенностью в их помощи. Вот и мне вдруг захотелось попросить их о том, чтобы они хотя бы не мешали нашему безрассудству. Имена богов я так и не запомнил, но это и не играло особой роли. Менялись места, имена, менялось состояние, позволяя Душе и сознанию человека с другой планеты вдруг оказавшегося в другом теле увидеть нового Себя и найти отвагу сказать "И это тоже Я". И все это навеяно теми впечатлениями, которые чувствуешь вокруг, чувствуешь ауру этого места, чувствуешь, не видя обычным зрением, как происходят изменения времени, изменения моей жизни, ведь я уже понял, что жизнь заканчивается тогда когда "Ты" делаешь что-то в последний раз. Мне же предоставлена возможность делать что-то "впервые", и мое восприятие этой новой жизни разворачивается и развивается и все это мое ощущение благодаря окружающей действительности.

Навеянные мрачными горными красотами мысли я поспешил убрать внутрь себя. Тут не до них, можно запросто загреметь на этих таких диких и величественных в своем непреступном для любого посягнувшего на их неприступность мыслящего разумного, который непонятно каким образом оказался здесь. Причем - Впервые. Мои познания, приобретенные мной в прошлой жизни по скалолазанию, были можно сказать слабоватыми. Мне приходилось вместе с сыном подниматься в горы, представление как это делать и как себя любимого уберечь я имел, но со мной были два человека, которые ни разу не были в горах. Мне пришлось большее время уделять безопасности моих помощников, чем своей. Тем не менее, наш "поход" проходил пока без происшествий. Мы находили возможность преодолевать крутые склоны и не загреметь вместе с оползнями вниз. Горы все-таки были старыми и под воздействием времени, ветров, солнца и воды они зачастую имели расщепленную сыпучую породу, и стоило чуть задеть такое нагромождение каменных осыпей, как они с грохотом и сильным ускорением устремлялись вниз. Наша задача, как я понял еще, когда мы с Милхом искали гнездо ерликов, не оказаться в центре подобного потока. Я, прежде чем идти в направлении подобного места старался, подобрав немаленький булыжник, запулить им в этот на первый взгляд неопасный склон и почти во всех случаях все это оказывалось видимостью безопасного участка. Он моментально приходил в движение и устремлялся вниз, забирая с собой довольно крупные по размерам камни, которые в обычных условиях никому из нас не удалось бы просто пошевелить. Нам приходилось кружить, а порой и возвращаться в поисках проходимости подобных участков. Иногда спускаться, а затем подниматься по склонам в поисках "дороги". Хорошо еще, что направление своего движения благодаря солнцу нам не приходилось менять постоянно. Мы уверенно шли, как я надеялся, именно в том направлении, которое нам и было нужно.

Непонимание моих устремлений в преодолении таких дорог моими попутчиками не заставило их бросить меня на середине пути, они почти всю дорогу молчали, и хоть их снедало желание узнать, куда мы идем, а главное зачем, тем не менее, они так и не осмелились задать мне вопросы. А может "воспитание" не позволяло это делать. Я тоже не спешил рассказать о моих ожиданиях и только вначале пути коротко сказал о желании помочь людям, возможно попавшим в трудное положение на второй половине острова. Хорошо, что эти два парня мало знали, что их может ожидать там, за этой "горкой".

Потратив весь полный день преодолению горного хребта, мы сумели все-таки выйти на границу гор. Именно границу. По-другому назвать скальный обрыв, открывшийся перед нами, и не назовешь. Высотой под двадцать метров, причем почти полностью отвесный, без наличия уступов и выступов, только внизу от обрыва шел пологий склон заросший травой. Каменная стена тянулась вдоль горного кряжа, скрываясь в дали, и как мне показалось, она протянулась, таким образом, до противоположного берега океана, омывающего этот остров. Впечатление искусственности этого грандиозного природного явления появилась сразу же, стоило только увидеть столь ровные и отвесные стены. Перед нами было что-то нереальное. И стена и все что мы увидели внизу, все смотрелось, как что-то совсем не относящееся к нашему понятию об этом острове. Или вся эта красота таким вот образом выглядела лишь пол лучами заходящего за горизонт местного солнца? Трудно сказать. Эта буйная зеленая растительность, а она в первую очередь бросилась нам в глаза, эти сплошные заросли, нагромождение деревьев великанов и малышей, переплетенных лианами, все это настолько не вязалось со второй половиной острова, что казалось нереальным. Как так, тут буйная зелень, а там пустыня? Что за метаморфозы, как такое возможно?

- Смотрите... - Мне не послышалось. Один из моих спутников, кажется, впервые заговорил за весь день, пока преодолевали горы. - Смотрите как красиво.

Надо же, оказывается он наделен чувством прекрасного. Да и не мудрено. После серо-коричневого камня, что окружал нас всю дорогу, и вдруг увидеть такое изобилие растительности.... Тут и глухонемой может заговорить. Посмотрев в направлении, куда показывал мой напарник, кажется, это был Микос, брат Терния, я тоже восхитился открывшейся моему взгляду картине. Я увидел несколько небольших озер симметрично расположенных вокруг небольшого участка земли. Почему-то сразу вспомнился цветок "семи-цветик". Не только по внешнему сходству, но и по расцветке. Озера под лучами Ра имели разную окраску. Одно напоминало своим цветом изумруд, другой сапфир, третье желтый топаз, четвертое кремовый цвет розы. И все они окаймлены зелеными кронами деревьев как драгоценные камни в оправу. Сама сердцевина цветка была выполнена в виде серой башни отдаленно напомнившей мне башню на нашем озере. И хоть здесь все было по другому, но мне все равно все это напомнило наше озеро с островом в виде серой башни посередине. Очень как-то все идентично, я бы сказал. Особенно когда с башни взмыл в небо орел. Совпадение? Или закономерность? И тут, и там, на озере, есть эти башни, причем обе с гнездами ерликов. И они контролировали здешний участок, можно сказать охраняли. Вот только что? Свои владения, свой дом? Из-за расстояния я не смог увидеть есть там птенцы или нет, но это могло иметь место, сезон выращивания детенышей шел полным ходом. И там, и здесь были полноценные семьи этих великанов. Во всяком случае, до нашего вмешательства. В настоящее время существует разница в "родителях", или вернее в воспитателях. Моя тетя и ее маленькие помощники там и полноправные настоящие родители здесь.

Я сделал вывод, что убрать такое охранное агентство здесь не получится, а повторить фокус с "битвой" гигантов вообще не реально. Хотя..., как сказать.

Утро наступило для нас рано, с первыми лучами солнца и первое что нам пришлось увидеть это как почти под нами, под каменной стеной выполняющей функции шлагбаума, прошли еще одни "стражники". То, что мы увидели, нам сразу не понравилось. Несколько особей ни разу мной не видимых, не только на Земле, но и здесь, шли гуськом друг за другом вдоль стены. Именно поэтому мне и пришла такая мысль в голову, что здешние погранцы дозором обходят границу. Они, так же как и те периодически останавливались, как бы прослушивая местность, внимательно осматривали ее, и когда что-то обнаруживали, сообщали своим напарникам. Все без исключения незамедлительно подключались к поискам вокруг того места где что-то по всей видимости находилось. Что они там находили? Нам, с высоты шестиэтажного дома, не было видно, но видимо что-то такое, что они с наслаждением поедали. Животное, отдаленно смахивало на земного муравьеда, может потому что все тело было покрыто шерстью, и у него был длинный, примерно до метра, хобот. Он как раз и был тем самым миноискателем, с помощью которого зверь что-то находил в земле. Но вот размеры.... По габаритам больше подошли бы индийскому слону. Тот кстати тоже хобот имеет.

Стадо шло строго вдоль каменной стены, продолжая что-то высматривать и поедать. Вполне возможно маскируясь на фоне серо-зеленой стены от всевидящего ока орлов. Мне почему-то так захотелось думать, или подспудно возмечтал и тут столкнуть интересы одних гигантов с другими.

Что-то их насторожило или вожак что-то услышал. Прозвучала команда, причем ментально, мне так подумалось потому что ни рыка, ни писка от старшего не прозвучало, но то что команда поступила не вызывало никакого сомнения, ибо все тут же сгрудились в одну кучу. Встав на задние лапы, выставили вокруг своеобразной стенки - круга достаточно длинные передние конечности с заметными даже нам с высоты когтями, выпущенными из мощных передних лап. Опасность не была выдумана вожаком этих зверей, она выглядывала из-за огромного по ширине ствола дерева с буйной шапкой растительности. Причем не один зверь там находился. Посчитать невозможно, но примерно такое же количество, как и муравьедов. Нам это не было видно, так как мы на всякий случай залегли на обрыве, и продолжили наблюдение уже лежа. Новый Мир открывался нам с самой нехорошей стороны. Он был опасен. Очень опасен. Легенды здесь не врали. Мы втроем молча смотрели на разворачивающее действо. Нашего вмешательства тут и не требовалось. Жизнь и ее способы выживания тут разворачивались перед нами как в кино. Мы заняли места в партере и с интересом заранее напуганных рекламой зрителей смотрели новую серию кинофильма "Юрский период - 5".

Выяснение отношений двух видов животных началось почти так же, как это происходит у людей, когда одна рать стоит против другой в ожидании начала битвы. Здесь то же нашлись свои воины, которые вышли вперед и выступили зачинщиками драки. Муравьеды были не столь подвижны как их противники, которые мне своим поведением вновь напомнили фильм "Юрский период", где были показаны динозавры, насколько я помню Рапторы, или Ютарапторы, небольшого размера по сравнению с другими динозаврами, но очень подвижные. Именно эта подвижность и делало их опасными для муравьедов. Стычка как видно была не в первый раз. Об этом говорила предпринятая защита более громоздких и поэтому малоподвижных зверей. И те и другие у нас ничего кроме страха не вызывали. И прозвучавшие в нашем коллективе слова Зорга были точной копией наших мыслей:

- И что? Неужели мы пойдем туда, вниз. Ведь нас там сразу разорвут. Вы только посмотрите, какие и у тех, и у других когти, да и зубы в пасти не маленькие, если я отсюда их вижу. Я не пойду туда, я не самоубийца.

Я молчал. А что тут скажешь? Он прав. И мне не хочется туда спускаться. Но..., как-то, не солидно, что ли. Я же начальник, командир так сказать. И что? Скажу, что испугался и мы уйдем? Нет, Федя, тебе ведь надо. Надо Федя, надо.

***

Выход в создавшейся ситуации мы все-таки нашли. Не сказал бы, что совсем безопасный, но другого не было, никто из моих помощников ничего не предложил. Битва врагов внизу закончилась совсем неожиданно не только для нас, но и для конкурирующих сторон тоже. Выступили миротворцами орлы, тьфу ты, ерлики конечно же. Или потому что все это происходило в непосредственной близости от их дома, гнезда в смысле, или просто, потому что таким образом могли погибнуть будущие их жертвы. Питаться ведь надо же чем-то здесь. И если пойдут такие разборки, то и количество поголовья их стада может сократиться. Вот такие несуразные мысли меня посетили. Наделил зверей умом стратегов, которые думают и о будущем своих потомков. Это даже у людей не всегда в цене. Мы, не задумываясь, уничтожаем фауну и флору своего места обитания. Зачастую думаем только о своем желании набить свое брюхо, о другом и даже о будущем своих внуков никто и не думает. Не все такие конечно, но основная масса именно так и действует. Поэтому мое желание увидеть хоть здесь иное отношение к природе меня и сподвигло подумать, что орлы имеют правильные мозги.

Но, тем не менее,... они несколько раз спикировали на собравшихся в противостоянии друг другу группировки, сумели выхватить одну из мелких зверушек, тем самым заставив тех с визгом обратиться в бегство. Мелкие зверушки - это для остальных участников действа, для нас же эта мелочь была совсем немаленькой, где-то под два метра в холке, а пасть напичканная острыми зубами могла запросто перекусить руку или ногу любого из нас играючи. За ними убрались с поля схватки и муравьеды, но только в обратную сторону, туда, откуда и пришли. И "граница" и лес рядом с ней стали никому не нужными. Птицы, по всей видимости, сейчас пируют, а другие в испуге несутся отсюда прочь.

Я, видя, что путь свободен, предложил своим напарникам спуститься вниз и вдоль стены попытаться пройти к побережью, используя хорошо просматриваемую, натоптанную местными "погранцами" тропу в результате их патрулирования вдоль каменной стены. Ну и мое "умелое" ориентирование на местности, надеюсь, не позволило отклониться от берега далеко и достичь его мы сможем быстро.

- Что дальше? - Вопрос такой я и сам мог бы задать, только в отличие от Зурха, мне его задавать самому себе не сподручно. - А дальше по обстановке. - Коротко и ясно. Каков вопрос таков ответ.

Веревка была крепкой, и нужной в дальнейшем, оставлять ее на обрыве жаба душила, но по-другому никак не получалось, а чтобы сделать ее двойной надо было еще метров двадцать. А где их взять? Спускались по очереди, вначале Зурх, он сразу же после спуска занял со своим луком оборону, затем я и потом уже Микос. Луки давали нам возможность почувствовать хоть какую-то защищенность от местного зверья, пусть и призрачную. Никто не верил, что стрела способна убить любого из зверей, что совсем недавно нам продемонстрировали себя. И все равно мы шли вдоль стены в сторону моря в полной боевой готовности, два лука и мой меч были для нас оружием и мы его намеревались пустить в дело при первой же опасности. А она, эта самая опасность, долго не решалась нападать на нас. Я внимательно вглядывался в окружающую нас буйную растительность, и мне ничего не оставалось, как только удивляться и восхищаться таким обилием этой растительности. Увидеть, что кто-то нападает на нас, просто не представлялось возможным. Во-первых - деревья. Высокие, метров тридцать от земли и в диаметре тоже весьма не маленькие, они своей развесистой кроной нависали над меньшими своими собратьями, а те уже в свою очередь над кустарниками. При этом краски окружающей нас природы были очень разнообразны. Казалось, вся палитра расцветок знакомая человеку собрана здесь. Жаль что вся эта красота, причем так и хочется сказать "не земная красота", никому из местных обитателей и нафиг была не нужна, а мы, "достойные ценители", были лишены возможности окунуться взглядами в столь насыщенный красками ландшафт.

Во - вторых - вода и влажность, исходящая от вполне реальных проблесков воды в видимых нами вокруг болотах могла скрывать непредвиденную и тем еще большую опасность нашей экспедиции.

- Ну что Федя, нашел наконец-то на свою пятую точку, то, что искал? Доволен? - Эта мысль довлела надо мной все последнее время, мешая сконцентрировать мои мозги в более нужном направлении.

Все это изобилие и постоянно ощущаемая опасность нависала и над моими спутниками. Вот действительно кого было жалко. Им-то за что все это божье наказание? И все это - моя жажда узнать, кто там придумал паруса. Ну и где они эти самые паруса? На дне океана? И даже если они дошли до берега, то мы-то как их найдем? Короче я уже несколько раз себя отругал за столь опрометчивый шаг. Ругал и шел, шел и ругал.

Выстрел из лука хоть и был почти беззвучным, но для нас был просто оглушительным. Широко открытыми от испуга глазами, шедший сзади Милх уже целился второй раз во что-то, что было на дереве, примерно таком же, как и то где недавно мы сумели увидеть динозавров. Но в этот раз здесь нас поджидала другая тварь. И вот она для меня не представляла странность созданной непонятно кем и как. Крупная змея, судя по голове, тела я еще не успел увидеть и хорошо, что не успел, стрела попала точно в глаз этой рептилии и ей, судя по ее судорожным движениям, это не понравилось. А когда еще две стрелы воткнулись в голову змеи, она рухнула в болото, над которым стояло это необхватное дерево со столь шикарной кроной. Тут же оттуда метнулась пасть другого зверя, моментально схватив так неожиданно попавший ей прямо в пасть такой шикарный гостинец.

Я же с поздним зажиганием подумал, что благодаря зоркости и меткости Микоса мы остались живы. Несомненно, что оба зверя выжидали момент, когда они нападут на необычную для этих мест добычу. И стрелы сумевшие убить небольшую в длину, но с большой пастью змею были для нее явной неожиданностью, так же как и неожиданный гостиниц для другой рептилии, по виду, напомнившему мне земного крокодила. Я хоть представление имел, что мы тут наблюдаем, а парни, идущие со мной, все это только по сказкам могли себе представлять или по детским страшилкам, что так любят рассказывать на ночь все без исключения дети друг другу.

Разглядывать более подробно, кого мои стрелки подстрелили, и что собой представляет другой зверь, было нам не с руки. Мы поспешили убраться отсюда подальше, и для нас стало большим облегчением, когда увидели впереди проблески большой воды.

Мы, трое путешественников, возмечтали, что с выходом к морю все наши приключения останутся позади. Совсем забывая при этом, что в условиях, когда на тебя охотятся летающие акулы со стороны моря, а с другой стороны затаились в ожидании полакомиться столь необычным мясцом другие акулы, уже земноводные, мечта о безопасности так и останется мечтой, так и не реализовавшись в действительности. Выжить человеку в таких условиях явно нереальное дело. Можно попробовать, конечно. Что мы и пытались делать с первой минуты пребывания в этом зоопарке. Будет очень жаль, если мое желание помочь попавшим в беду людям может остаться несбыточной мечтой.

Мы немного постояли, прикидывая, что опасней? - Идти около берега, надеясь, что другие звери побоятся соваться сюда, зная крутой нрав акул, или наоборот, идти подальше от берега, и в любую минуту ожидать нападения из леса? Золотая серединка была явно не золотой. Злой, наверное, больше подходило бы под определение безопасности, которую мы, таким образом, пытались нащупать. Мы выбрали все-таки эту золотую серединку. Периодически мелькавшие в море треугольники Нэт говорили о том, что те на страже своих интересов, и способны в любую минуту десантироваться на побережье. Посмотрев на лес, я не смог увидеть, что и там кто-то нас пасет, но чувство дежавю никуда от этого не делось. Мы шли, наблюдая и за морем, и за лесом, оружие наших рук не покидало с момента, когда мы спустились в этот парк Юрского периода. Хлипкая надежда на него в начале нашего пути высоко подняло планку после того как мы убили змею. Оружие сослужило свою службу, да еще и влило в нас уверенность, что способно нас защитить. Таким образом, мы прошли километра три, мне стало казаться, что все наши потуги разыскать корабль и соответственно людей пустая трата времени. Да и тот факт, что после их высадки уже почти пять суток прошло, то же не давал надежды на положительный результат окончания поисков.

Напряженно всматриваясь вдаль, я, сквозь марево вызванного солнцем и водой, смог увидеть очертания кораблика. Не столько самого кораблика, он стоял в небольшой лагуне, и его увидеть было трудно, но вот мачту я разглядел. Вскоре мы действительно смогли увидеть эту посудину. Оказалось, что это достаточно большое по местным меркам судно и стояло оно, в небольшой лагуне, почти полностью перекрывая вход со стороны моря. Сама лагуна отделенная от моря узким коралловым перешейком напоминала собой огромный бассейн. Подойти к судну с берега было невозможно, так как вода в лагуне хоть и была прозрачной, и видно было даже дно, но кто его знает..., кто там, в воде, ожидает таких как мы, красавцев. Также неприступной оно было и со стороны моря, множество острых камней были надежной преградой для прыгающих морских хищников.

Сам проход в лагуну со стороны моря был узким, и его перекрывал корпус кораблика. Яхта имела одну мачту, на ней сейчас находился приспущенный парус. Странно для меня было, что кораблик по внешнему виду смотрелся вполне целым, явных последствий нападения на него морских гигантов я не заметил, также как и людей на палубе. А вот следы пребывания на берегу, указывающих на наличие высадки здесь людей, мы заметили сразу. Подобрали два бронзовых меча, одно сломанное копье и топор. Трупов естественно не было. Зато следов зверей пытавшихся достать возможную добычу, на песке было достаточно. По всей видимости, здесь попытались поделить шкуру неубитого медведя местные "охотники". И не поделили. Кровь, останки неудачников при дележке добычи, взрытый песок, все это говорило о нешуточном противостоянии охотников за редким для них угощением в виде двуногих прямоходящих. То, что больше никого здесь в настоящий момент не было, явно говорило о вмешательстве "миротворцев", они, по всей видимости, разогнав всех зверей, загнали и людей внутрь корабля. Еще раз, оглядев местность, я убедился в том, что все участники прониклись и отправились перекусить пока другими блюдами. Немного напрягало отсутствие ерликов на протяжении всего нашего путешествия по берегу, в этом нам повезло, боги нам явно помогали. А может просто-напросто все объяснялось тем, что птички сумели добыть все, что им надо при разгонах группировок, выясняющих кто из них больше других достоин возможной добычи, и им вполне хватило этого, чтобы провести свой уикенд тихо - мирно у себя дома. Я вспомнил и того динозавра, что сумели утащить к себе ерлики в прошлый раз. Он вероятно так же имел успех в семейном ужине на воздухе. Успокоив себя возможным вариантом событий, я тут же решил, что если все и дальше пойдет таким макаром, и нас никто не счавкает, то по возвращении уговорю Милха заняться постройкой храма, где люди смогут возносить хвалу богам за предоставленную возможность жить на этом сраном острове.

Перед нами стоял вопрос, - каким образом попасть на яхту? Попробовали покричать, не увидели результата, расстояние до корабля было вроде и не большим, где-то метров двести, но нас никто так и не услышал.

- Может, там и нет никого, значит, и кричать, смысла нет. - Высказал предположение Зурх. Мы, молча с ним согласились. Но и пройти на судно самостоятельно то же не представлялось возможным. Нужна лодка чтобы попытаться попасть на борт, а таковой здесь не наблюдалось. Вплавь если...? Дурных нема. На берегу оставаться и подождать когда кто-то там появится? То же самое только с другой стороны заход. Мирное течение времени здесь явно временное. Кто-то обязательно заинтересуется нами. Мы рискнули подойти ближе по берегу лагуны к кораблю и еще раз уже хором проорали: "Эй, на судне! Есть кто живой?", - причем несколько раз.

- Точно! Я не я буду, если не построю храм, ну или хотя бы часовню.

У меня это вырвалось непроизвольно, когда увидел, что боги вняли нашему положению, и на борту судна появился мужчина. Увидев людей, он видимо от неожиданности спрятался за борт яхты, или у него не было сил стоять, и он просто упал на палубу. Тем не менее, через некоторое время он вновь принял стоячее положение. Даже помахал нам рукой, как бы говоря:

- Привет мужики, вы то же тут место для отдыха выбрали. Я вас приветствую и жду в гости.

Шутить, конечно, можно сколько угодно, но то, что человек был в ослабленном состоянии, мы все-таки сумели понять, а так как другого на виду никого не было, то я и продолжил с ним общаться. Я закричал ему:

- Подскажи, как нам к вам добраться?

Мужчина соображал недолго, зато все делал очень медленно, он прошел на другой борт и стал с чем-то там возиться. Что там было можно только догадываться, я же почему-то подумал про лодку. Наверное, попытка высадки на берег все же была, и чем она закончилась вполне понятно, среди останков, разбросанных по берегу, возможно, были и останки людей рискнувших попытаться высадиться. Но раз лодка была на шхуне то кто-то смог и спастись.

Мужчина тем временем то ли свалился, то ли сумел как-то спуститься за борт и как я и предполагал он вскоре вышел из-за борта на небольшой лодке. С трудом работая одним веслом, он медленно продвигался к нам. Мы все трое затаив дыхание ждали, что же будет дальше. Удастся ли ему достичь нас? Или кто-то из живущих в водах этой, безобидной на первый взгляд лагуны, перехватит его? Все можно ждать от этого места, на острове плюнуть некуда, чтобы не угодить во что-то жуткое и никем ранее не видимое. Я себе и в страшном сне не мог бы представить подобное раньше. А тут, то одно, то другое, то третье и все опасное и все требует осторожности и внимания. Жуть!

Вот и опять, мы на время перестали следить за местностью и как результат, к нам, весело вращая длинными хвостами, неслись целых четыре динозавра. "Ютаранторы" - вновь пришло на ум, я знал названия всех предполагаемых динозавров живших когда-то на Земле, благодаря любимой книги Виктора в детстве. Он с таким интересом разглядывал картинки в детской энциклопедии, и при этом постоянно переспрашивал: - Кто это? А кто вот этот? - Что мне невольно все они запомнились, и я мог уверенно назвать любого из них. Но никогда не думал, что мне "посчастливится" увидеть их вживую. Не сказать, что все они были точной копией, нарисованной в книге, но что-то общее было. Вот и эти, знакомые по картинке хвосты у них явно используются как рули при виражах в их гонках по пересеченной местности. И неслись они к нам от леса на большой скорости с вполне очевидной целью.

- Кто быстрее успеет? Мужчина в лодке или эти динозавры? - Такой вопрос мы все трое успели задать себе не один раз. Мужчина то же увидел опасность и постарался вложить все свои силы, что бы быть первым. И слава богам, ему это удалось. Когда к берегу лагуны подбежали скоростные звери мы уже были в десяти метрах от него. С трудом поместившись в этом утлом челноке, мы сидели, стараясь не делать резких движений. Никаких разговоров, не до них. Да и мужчина, который молча отдал единственное весло мне, сразу же отключился, и я боялся, что он упадет за борт. Видимо сил у него больше не осталось, молодец, что смог нас забрать, иначе нам всем наступил бы "кирдык".

- Не в этот раз! Мы еще погудим на этом свете. Или на том...? Да и какая разница. Главное я себя ощущаю, я жив, и мне без разницы, где я, и что я.

От осознания только что удачно избежавшей нами беды, я и поспешил проорать в сторону зверей с обязательной демонстрацией международного жеста руками:

- Нате, выкусите твари. Вот вам! - Выплескивая весь свой страх орал не только я, но и мои напарники.

Наконец мы успокоились, адреналин зашкаливал, и нам было просто необходимо его выплеснуть, что мы и сделали. Только мужику, полулежавшему на дне лодки, было все по барабану. Мы пока для него ничего не могли сделать, лодка небольшая и при любом неосторожном движении можно легко оказаться всем в воде. Я лишь стал усиленно грести веслом и в результате вскоре мы пришвартовались к борту шхуны. Или это как-то по-другому обзывается, я не великий знаток, в морских судах, разбираюсь на уровне школьника. При более близком знакомстве с кораблем я еще раз себя заставил поверить, что без знаний очередного попаданца вряд ли местные жители планеты Феста могли соорудить нечто подобное. Но и опыт местных умельцев так же присутствовал. Во всяком случае, материал для постройки кораблика почти идентичен с материалом, что использовал для постройки своего супер корыта Вистас. Борта выступали над поверхностью моря не больше двух с половиной метров и это вместе с фальшбортом, и сужаясь вниз, они явно заканчивались не как у всех здешних судов, во всяком случае, у тех, какие я успел увидеть, плоским дном, а полукругом, явно имея под собой киль. Мы перебирались вдоль борта на другую сторону, где и была веревочная лестница, по которой и поднялись на борт судна.

Я вновь удивился тому, что жрецы при всей той жестокости законов, на страже которых они неукоснительно стояли, давали возможность "преступникам" построить любое плавсредство выделяя для этого много лесоматериала. Такое человеколюбие как-то не вязалось с тем мнением, что я успел составить о жрецах. Может они как тот крокодил, который, поедая свою жертву слезы проливает....

Понять же почему Нэт не выскакивали, как обычно, чтобы запрыгнуть на утлое суденышко я пока не мог. Допускал возможность, что этому способствовала мачта с парусом, могла и напугать. Но это просто мое предположение. Мне, как и моим друзьям, некогда было все рассматривать и осмысливать. Мы с трудом вытащили нашего спасителя из лодки. Он так и не пришел в себя, вернее он был в бреду. Сухие потрескавшиеся губы могли лишь прошептать: Пить! - Причем явно на моем могучем русском языке. Я незамедлительно снял свою боду и попытался напоить его. Вода его взбодрила, он, сделав несколько глотков, отвел рукой фляжку и прошептал: - Напоите детей - уже на местном языке. Я послал моих ребят проверить состояние других пассажиров и по возможности помочь им. Сам же с интересом стал разглядывать молодого мужчину. Заросшее волосами лицо не позволяло точно определить его возраст, да и возможное обезвоживание тоже сыграло свою роль. То, что этот человек был не одного со мной и Лизой здешнего возраста, было очевидным, но точно определить его возраст было трудно. Темные курчавые волосы говорили, что передо мной типичный элланиец. Я уже насмотрелся на подобные заросшие лица недавно прибывших на остров переселенцев. Казалось, что все элланизес (мужчины) ни разу в своей жизни не дотронулись до своих волос и вся эта растительность является "табу" для ножниц.

Вытащив всех, кто находился в маленьком душном трюме, я глядя на них понял, что мы можем и не спасти их. В основном это были дети и женщины. Помнится, Вистас говорил мне о пятнадцати человек, готовящихся к переселению. Передо мной лежали три женщины, две девочки и два мальчика разного возраста, мужчин и молодых парней кроме моего "попаданца", я не увидел. По всей видимости, оружие, что нашли мы на берегу, было все, что осталось от мужской половины команды этого судна. Состояние же лежавших на палубе людей говорило о том, что они могут вот-вот умереть. Без воды выживать под таким солнцем невозможно, то, что все они нуждаются в помощи, нет даже сомнений. Мы кое-как смогли напоить всех, хоть они и метались в горячечном бреду. И как мне кажется не столько от обезвоживания, сколько от безысходности. Попытка высадки не удалась, погибли на их глазах все мужчины, вода закончилась, ерлики не дают выйти из трюма - всего этого вполне достаточно, чтобы распрощаться с жизнью. Я вспомнил как моя дике (тетя) точно также приговорила всех нас к смерти, не видя выхода из создавшейся ситуации. Безропотно и тихо сложила руки и свои, и своих детей, в ожидании смерти. Здесь то же самое. Люди готовы были уйти в мир иной. Самым крепким оставался мужчина, который смог найти силы, и чтобы нас спасти, и попытаться спасти своих близких.

С сожалением посмотрев на ополовиненные наши фляжки, я с ужасом понял, что вскоре и мы окажемся в подобном положении. Берег был вот он, перед нами, вода была в лесу, ее там хоть запейся. Но на берегу бегали звери, ожидая, когда же мы, наконец, придем к ним. Пока их так и было, всего четыре особи, они носились по берегу, ища проход в нашу сторону. Как бы не были мы для них желанны, тем не менее, ни одна тварь не подходила к берегу ближе двадцати метров. Как видно они точно знали, на каком расстоянии можно находиться на берегу океана, чтобы уберечься от щупалец жадных Нэт.

Я делал все возможное, чтобы привести в нормальное состояние единственного мужчину оставшегося на борту. Смочил его рубашку, обтер лицо, вернее смочил растительность на лице, помахал тряпкой перед лицом. Воды у нас мало, но мне необходимо было привести этого человека в чувство. Я не видел другого выхода, как попытаться вернуться в океан и пройти вдоль берега ко второй половине острова, там было наше спасение. Как это будет выглядеть в окружении морских хищников, я старался не думать. Из двух зол я выбирал одно, оно, как мне казалось, меньшее.

Наконец мои усилия увенчались успехом. Мужчина вполне адекватно посмотрел на меня и поспешил спросить:

- Вода есть? Мы пытались пополнить запас воды, но все кончилось ужасно, все погибли сразу же, даже оружие не помогло. Звери.... Здесь ужасные звери, мы никогда таких не видели.

- Не тратьте силы, нам всем они еще пригодятся. Если коротко сказать, то я другого выхода не вижу, кроме как выйти вновь в море и попытаться достичь другого места. Ты мне говори, что надо делать для того чтобы нам выйти из лагуны. Я бы еще хотел услышать, каким образом вы не подверглись нападению морских хищников?

- Не знаю почему. Они постоянно кружили вокруг корабля, как будто что-то выжидали, но мы успели зайти сюда. Здесь неглубоко, мы едва не сели на мель, поэтому и остановились, если бы мы смогли пристать к берегу, то вероятно все стали бы жертвами зверей, или птиц. Страшное место, как вы тут живете, в таких условиях?

- Потом, все разговоры потом. Нам необходимо выйти в море и двигаться вдоль него до второй половины острова.

Мужчина с моей помощью встал с палубы, осмотрелся и стал давать команды:

- Надо развернуть шхуну на ветер. Для этого поднимите якорь, он на носу корабля, затем вон тем большим веслом, он у меня выполняет функции руля, попробуйте развернуть на ветер. Затем поднять сам парус, хотя нет, мы его потом поднимем, когда выйдем из лагуны. А выходить нам придется на веслах. Они лежат вдоль борта, я встану на рулевое весло, а вы вставляйте в уключины весла и гребите. Знаете хоть как это делать?

Нам это дело ясно-понятно совсем незнакомо, вернее моим товарищам, я то на веслах ходил и как грести представление имел. Быстро показав обоим парням, как надо грести, я встал за свое весло, и мы попытались.... Честно скажу - получалось хреново. Но постепенно-постепенно начали грести вполне ритмично, и кораблик стал двигаться к выходу из лагуны.

Стараясь все делать, как нам Юркес подсказывал, мы смогли выйти из лагуны. Мне казалось, что ветра почти нет, но видимо легкий береговой бриз все-таки был и он расправил наш парус, стоило только его поднять, дав тем самым возможность двигаться вдоль берега. Я еще раз вспомнил свое обещание построить часовню в честь местных богов, иначе и быть не могло. Только помощью свыше можно представить столь благополучное начало нового приключения, забыть такое невозможно и желание сказать спасибо тем, кто вольно или невольно нам помогал в трудную минуту, не только не пропало, оно все больше и больше находило отклик в моем сердце.

Вот так, наверное, и наши предки. Они в похожих ситуациях обещали как-то отблагодарить своих покровителей и ничего лучшего не придумали, как приносить в их честь вначале жертвы, а затем и строить величественные храмы. И чем он величественней, тем, как им думалось, нагляднее звучала благодарность за поддержку людей в трудную минуту. Это уже потом храмы стали строить для людей, а вначале они предназначались как жилье для богов. Вполне вероятно, а я уже не сомневался, что так оно и есть, что в подобных храмах и в самом деле жили боги, или их сущности.

Я со страхом наблюдал стремительные пируэты в морской пучине наших очередных врагов. Это постоянное ожидание неприятностей меня доставало сильно. Казалось, уже и привыкнуть было бы можно, так как здесь шагу не ступить без появления нового врага, но всякий раз при обнаружении подобных напастей я вновь и вновь испытывал страх. Видимо к такому невозможно привыкнуть, и будь со мной оружие типа пулемета Калашникова, я все равно бы испытывал страх. Настолько все, что меня окружало здесь, было непривычным и пугающе необычным.

Меня удивило, что при таком скоплении Нэт вокруг нас, все еще не появились змеи. Я то очень хорошо помню, что они враги для Нэт, вернее это их пища и то, что они пропускают столь большое скопление морских хищников, было странным. А раз это непонятно то и вызывает естественно подспудное ощущение предстоящих бед. Юркис не обращая внимания на опасность, полностью отдался управлению парусами. Он умело управляя парусным снаряжением активно лавировал кораблем в поисках ветра, а Микос и Зурх старательно пытались "рулить" кормовым веслом выполняя команды капитана шхуны. Я же вновь занес всех страдальцев в трюм, это как мне казалось, могло их спасти от возможных поползновений акул со своими щупальцами на их жизнь. Неиспытанное мной "удовольствие" побывать в лапах или вернее щупальцах местной разновидности осьминога ни коем образом меня не прельщало, и я постоянно косил взглядом, осматривая беснующихся вокруг нашего суденышка этих хищников стараясь поймать момент прыжка Нэт. Некоторые особи были размером в длину почти как наша яхта и всякий раз, когда такая тварь набирала скорость, и казалось, что вот-вот, сейчас, она выбросит свое тело вверх и набросится на кораблик, всякий раз почему-то меняла курс разбега и отходила в сторону. Что за причина? Непонятно. Но пока нам на руку.

По моим прикидкам нам предстояло преодолеть километров пятнадцать. И я уже стал задумываться каким образом провести высадку людей на берегу, то что акулы нас в покое при этом не оставят сомневаться не приходилось. Насколько я знал по рассказам очевидцев, именно на период высадки с любого плавсредства сумевшего достичь берега, приходится самое большое количество людей попавших в щупальца летающих хищников. Попробуй, увернись от такой опасности, когда только у одной акулы в ход идут целых шесть щупалец, каждая из которых до трех метров длиной. Присоски работают не хуже чем у земных осьминогов. В нашем же случае люди на шхуне неходячие, и перенести их на руках под таким прессингом беснующихся вокруг хищников будет очень проблематично.

Я перебрал массу вариантов. Тут и построение строя мужчин с мечами в руках в виде каре с размещением женщин и детей внутри строя, и постройка колесницы с крепкими стенками в виде двигающейся по берегу крепости. Мне еще как бы в насмешку пригрезился танк внутри которого мы перевозим людей, и другие благоглупости приходили на ум, но пока что ничего умного придумать я не мог. Все что придумывалось, требовало или стройматериалов кучу или вообще из разряда невыполнимых в скором варианте мер. Тот же причал сделать, допустим....

- Нет, Федя, тут твое сокраментное слово "надо" не понадобится, не получится его выполнить. Сообщить как-то нашим людям о своем возвращении, я тоже не мог. Оставаться прибывшим на яхте, с которой уберут паруса, и ждать помощи от наших людей было бы глупо. В лагуне было мелко и острые камни на берегу не давали возможности разбойничать летающим акулам, здесь же ровный пляж, идеально подходящий для охоты на двуногое мясо.

Благодаря слабому ветерку сопровождающего нас на протяжении всего пути вдоль берега, мы постепенно приближались к месту высадки. И я уже задумывался: - нас было всего трое способных тащить груз на себе, оружие в таком случае для нас было бесполезным и могло помешать при высадке, но и без него не обойтись, даже хотя бы ради уверенности, что его можно в любую минуту применить. Вспоминая, как произошла высадка команды Терния на берег, я предложил Юркесу подобный вариант - попытаться разогнать суденышко и постараться выскочить на берег как можно дальше. Он немного подумал, а затем высказал все, что думает про меня, неграмотного. Оказывается при такой форме корпуса судна невозможно далеко выброситься на берег, а если и получится, то мы моментально ляжем на бок, люди не будут готовы к такому положению дел, и все посыпятся как незакрепленные бревна за борт. Я подумал, что в таком случае больше прав был Терний, который соорудил наиболее лучший вариант плав. средства для подобного десантирования. Но мои знания к делу не пришьешь. Поэтому я просто махнул рукой и решительно произнес:

- Делай, что можешь, и пусть будет нам всем удача.

А удача была. В виде громадных морских змей. Почему-то эти громадины всегда появлялись вдвоем. Я это невольно отметил, когда они внезапно появились рядом с нашим суденышком. При сравнении размеров по-другому наш кораблик и не назовешь. Он смотрелся как небольшая лодка рядом с могучим теплоходом. Может именно поэтому они не обратили на нас никакого внимания и не посчитали шхуну хорошей добычей, а может эту пару, вполне удовлетворил косяк акул, которые вмиг поняли опасность и прыснули в разные стороны от своих врагов. Страшно представить, что бы с нами было, если бы не такое изобилие собравшихся в одном месте Нэт.

Я впервые видел так близко этих змеи, тем более когда они охотились. Морские гиганты моментально хватали свою добычу, я даже успел разглядеть, что пасть у них, несмотря на то, что они напоминали собой черно-зеленую ленту, была огромной и округлой по форме, напичканной крупными зубами. Они и формой тела и своей пастью напоминали сухопутных змей. Заглатывая свою очередную добычу, проталкивали не переработанную добычу внутрь тела, и это походило, как если бы мы руками снаряжали казахскую колбасу под названием казы. Тамошние специалисты, при ее приготовлении, так же проталкивали крупные куски мяса вдоль всей кишки, помогая руками. Вот и змеи, сжимая мышечным кольцом свое тело, они как бы проталкивали добычу по пищеводу в самый конец желудка или что там у них вместо него есть. Эти кольца хорошо было видно всякий раз, когда змея заглатывала очередную жертву.

Картина охоты завораживала, все мы забыли, по какой причине тут находимся. Страшно и в тоже время гипнотизирующе интересно. Наша яхта нас вернула к реальности. Порскнув по ветру, паруса вместо берега поволокли кораблик в море. Капитан среагировал поздно и, пытаясь исправить положение, просто отпустил шкот. Появившийся непонятно откуда порыв ветра ударил по парусам, и ему хватило сил, чтобы судно угрожающе стало заваливаться на бок.

- Всем перейти на тот борт - попытался хоть как-то выправить яхту наш капитан. Сам же выхватив нож, полоснул по напряженному почти коснувшегося воды парусу и тот моментально разошелся на две половинки. Яхта тут же облегченно выправилась и лишь летающие под ветром остатки паруса напоминали о только что пробежавшей мимо нас черной полосы везенья. Но вот каким образом нам теперь выбрасываться на берег? Из парусов остался только косой, и ему нас не разогнать для того чтобы выскочить подальше на берег. Ничего другого не оставалось, как взяться за весла. И мы вновь, как и при выходе из лагуны встали по двое с каждой стороны борта судна и налегли на весла. Деревянные уключины, сооруженные по бортам специально для подобных ситуаций, заскрипели под их тяжестью, мы старались, гребя изо всех сил ускорить ход корабля. Нам пришлось его разворачивать и двигать вперед под постоянным ожиданием, что и мы вслед за Нэт вскоре окажемся в желудке морских гигантов, и нас это заставляло очень стараться.

Наших усилий только и хватило, чтобы смогли легонько приткнуться к берегу, хорошо еще, что глубина позволила яхте так близко подойти к нему. Схватив канат с небольшим бронзовым якорем на конце, я спрыгнул в воду еще на подходе к берегу. Так как на нас поработали морские змеи, и разогнали всю злобную стаю по сторонам, то я и поспешил воспользоваться таким подарком. Я понимал, что удача она как ветреная девушка, иногда бывает и несерьезная. Сейчас она тут, с тобой дружит, и вмиг может оказаться в объятьях у другого мужчины. Ловить момент - вот что меня толкало делать подобное, и я старался в полной мере использовать его. Воткнув якорь в песок, я вновь поспешил к яхте и стал принимать живой груз, никто из людей так и не мог пока что передвигаться самостоятельно, лишь одна из женщин смогла с моей помощью, спуститься с корабля. Веревочный трап, что успел спустить Юркис, понадобился только тогда когда стали спускаться Зурх с Микосом. Я не стал требовать от них, чтобы они занялись выгрузкой всего барахла, что сумели вывезти с материка эти люди. Задача была у нас сейчас одна. Как можно дальше от берега перенести ослабленных людей. Заполошные наши передвижения по берегу все-таки заставили одну из акул предпринять попытку достать нас на берегу. Ее полет закончился бы вполне удачно и она, уже схватив щупальцами нашего капитана, пыталась отползти в море, непонятно почему она не стала, как обычно, разрывать добычу на куски, но видно все еще белая полоса удачи нас не покинула. Я успел! Выхватив свой меч, напал на животное и стал рубить им щупальца акулы. Не столько от боли, сколько от неожиданности акула отпустила одну жертву, настроившись на другую. Но мои руки, судорожно вцепившись в рукоятку меча, продолжали наносить отражающие удар за ударом по извивающимся отросткам акулы. Мне на помощь подоспели мои напарники, и мы уже втроем заставили Нэт сдать свои позиции и отступить.

Мне вновь невольно пришла на ум мысль о необходимости как-то отблагодарить богов, когда осматривая живых и невредимых людей, спасенных нами от неминуемой смерти, я подвел итог нашей безумной идее идти на другую половину острова. То, что все уже позади, и все прошло почти без потерь, и мы остались живы, было настоящим чудом, и я с чувством прошептал сам себе:

- " Безумству храбрых - поем мы славу", и вот тут уж не поспоришь. И безумство есть и храбрость присутствует. И я теперь точно знаю, что там, на второй половине острова, имеется. Страх постепенно отступал, давая место адекватному мыслительному процессу. В первую очередь я подозвал Зурха и приказал ему бежать в поселение и привести помощь. Понимая, что его в любую минуту могут отловить ерлики, я, тем не менее, ничего другого предпринять не мог. Ждать когда наступит ночь, мы не могли, и я точно знаю, что без воды мы не только никуда не уйдем, но можем и потерять с таким трудом спасенных женщин и детей. Затем я рискнул, (в какой уже раз), и взобрался на шхуну. Необходимо было посмотреть, что есть из еды на кораблике. В наших сидорах, что мы брали с собой, уже давно пусто, но вот сетку для защиты от ерликов, и самое главное от солнца было бы неплохо найти на шхуне, и с ее помощью соорудить хоть какое то укрытие. Я не обращал внимания что Нэт не оставили своих попыток и вновь стали собираться стаей возле нашего суденышка. Зато змеями новое скопление Нэт не осталось не замеченным.

- Интересно, сколько могут эти великаны сожрать за раз? Ведь акулы по размерам не маленькие. Правда, змеи не заглатывали целиком своих врагов. Тут на помощь им приходили крупные зубы в пасти, и я видел, что они откусывают куски точно по размерам своей головы. Это походило, как если бы я откусил от булки хлеба кусок, затем проглотил и уже после этого откусил бы следующий кусок. Только я-то могу держать в руках всю булку, а змеям приходится гоняться за другой акулой, чтобы повторить сей процесс. При их размерах резкие развороты и гонки за пищей невозможны. Видимо они это понимают и выход нашли, они как бы надкусывая свой пирог оставляют недоеденную часть на потом. Главное завалить побольше. Это смахивает на охоту волков, что происходит на Земле. Там то же самое происходит. Стоит волкам попасть в стадо баранов и пошла потеха, валят одного за другим и не обращают внимания, что не съедят столько зараз. Вот и здешние хищники поступают подобным образом. Не все правда, Нэт, наоборот, старается тут же набить свой желудок, она при этом забывает, что в любой момент может превратиться из охотника в жертву. Вот уж точно, нет мозгов. Кстати, а у змей я что-то не понял, где сама голова находится? Вернее, та часть, где может находиться мозг. Голова-то в наличии, но она в то же время и пасть. Я не успел увидеть точно, но мне кажется, жабер, как у наших земных рыб, там, в глотке нет, одни зубы. Но это не кит, и даже не кашалот, это та же самая акула только другого вида.

То, что они вновь появились рядом, меня как-то успокоило, я уже привык, что змеи нам до поры до времени не враги, они нас как будто не замечают. Я не удивлюсь, если узнаю, что они нас используют при охоте на свою добычу в виде приманки для Нэт. И вполне возможно, что рассказы тети про то, как змеи нападают на корабли людей, ничего подобного под собой не имеют. Просто один вид таких громадин вызывает страх, и люди напридумывали себе всякую чушь.

Я, обдумывая все это, не прекращал таскать все, что попадало мне на глаза, и скидывал за борт. Из еды я нашел немного бобов и три закостенелых, непонятно из чего спеченных таким способом, лепешки. Зато внизу в трюме я увидел несколько слитков меди, по всей видимости, они служили в виде противовеса для устойчивости кораблика. Капитан подтвердил мою версию, он по мере сил помогал уносить все, что я скидывал, в сторону. Микос пытался в это время расправить нашу накидку и хоть таким образом прикрыть лежавших на песке людей.

Понимая, что змеи насытившись, вскоре уйдут, и Нэт вновь соберутся здесь, выжидая, когда кто-то из нас ошибется и окажется в их желудке, я спешил все что было не закреплено на шхуне выбросить за борт.

Наконец оглядев еще раз шхуну, я с сожалением, что нельзя перетащить подальше на берег и саму ее, покинул сей "спасательный плот" и уже втроем мы поспешили стащить все, что удалось выкинуть с нее, в одну кучу, подальше от берега. Я не мог разорваться и делать сразу несколько дел. Люди, лежавшие на берегу тоже требовали незамедлительной помощи, но я пока не спешил к ним. Да и чем я мог помочь. Те капли воды, что оставались в наших бодо мы уже почти полностью использовали по назначению. Осталось на один раз по глотку, не больше, а чтобы, допустим, накормить людей, нужны были продукты. Те, что сумел найти на борту шхуны, без воды не превратишь во что-то более-менее съедобное. Короче, полный затык. Зная, что таким образом нам предстоит почти трое суток существовать, я рискнул размочить морской водой сухие лепешки. Посуда нашлась и я, понимая, что после такой еды захочется еще больше пить, тем не менее, приступил к процессу готовки еды. Замочив куски хлеба, я получил кашицу непонятного, на мой взгляд, продукта, и мы вместе с Микосом стали силком впихивать в рот каждому ребенку. Я представляя себе что за дрянь мы пытаемся им скормить, причем только слегка ставшим приходить в себя людям, тем не менее почти насильно впихивал еду, я не жалел ни времени, ни усилий на уговоры, настойчиво старался пропихнуть в них все, что намешал, понимая что это необходимо для поддержания жизни. Затем я замочил бобы в той же морской воде. Нашелся и большой горшок, который мы поставили на костер с морской водой и бобами. Топливо нашлось на берегу, Микос побегавший в поисках дров все-таки сумел их найти и разжечь костер, он даже умудрился принести кусок отрубленного мной щупальца акулы. Почистив и порезав на кусочки, забросили и это в керамический котелок.

Целых два часа потребовалось чтобы из того что было в горшке наконец получилось полужидкое пюре. Попробовав эту еду, я скорчил рожу - не вкусно. Морская вода горчит по особому, и убрать эту горечь, чтобы приготовить еду по вкусу, просто невозможно. Из морской воды делают пищевую соль, я это знал, но вот вода для приготовления пищи не годится, имеет привкус горечи. Она хорошо служит, когда готовить приходится крабов или тех же лангустов, но не при готовке пюре из фасоли. Тем не менее, мы с удовольствием приложились к вареву. К нам присоединились две женщины, которые смогли подняться. Кормить детей мы пока не стали. Впереди еще двое, а может и трое суток ожидания, еда еще пригодится. Я знал, что без воды человек может обходиться всего ничего. Тем более что это дети, и они уже обезвожены. Нам предстояло проверить на практике, насколько живуч человек, и как долго может обходиться без воды. Как помочь, чем заменить воду, я не знал.

После еды капитан смог мне коротко рассказать эпопею и своей жизни, и его попутчиков. Это произошло после того как я спросил его на русском языке кто он такой и как попал во всю эту историю. Его вытаращенные на меня глаза сами по себе уже сказали, как он удивился. Удивился и в то же время обрадовался. Я коротко рассказал ему про себя и Лизу чем еще больше поразил и удивил схожестью наших приключений с его историей. По всей видимости, он соскучился по языку, для него родному, но в здешних условиях совершенно бесполезному, и, рассказывая мне свою историю, он как бы вслушивался в свою речь, изумляясь, что не забыл и тот язык, на котором когда-то говорил.

Как оказалось, это не его семья, он попал в эту команду случайно. Кто он и где он, ему пришлось узнавать постепенно, так же как и разговорный язык выучить. То, что он находился долгое время на излечении в одной из местных больниц принадлежавшей храму, ему вскоре стало понятно. Но все остальное, так же как, и Лизе, и мне, по переходу из состояния смерти одного тела в другое, которое также вот-вот умрет, причем непонятно, как могло вообще подобное случиться, явно не мог понять. Короче не позавидуешь этому человеку, как он не свихнулся от всего этого, он до сих пор не может понять. Вернее как раз то, что он выжил, он понял по признаку, что за ним кто-то ухаживает.

- А ухаживала вот эта девушка. - Юркис продолжая рассказ, тепло улыбнулся и кивнул головой в сторону одной из женщин, что смогли уже самостоятельно передвигаться, и даже старались что-то делать по уходу за остальными, пытаясь их привести в чувство. - Мартиника, или как она просила называть ее - Ника. Она дочь вот этой женщины, - Юркис вновь кивнул головой уже в сторону соседней женщины. - Они и вылечили меня, а потом учили говорить на местном языке. Муж и брат этой благородной элланике из кагорты небесных воинов. Я так и не понял, почему они оказались не по нраву своему начальству, но они уже полгода находились в изоляции, или как у нас говорят под следствием. Но даром их все это время кормить никто не хотел, и пришлось женщинам ухаживать за больными и ранеными жителями Фесты в стенах храма. Здесь они и наткнулись на меня, когда я уже готов был перебраться в другой мир. То, что ты мне поведал про переход сознания из одного тела в другое, для меня не стало шоком, я догадывался о чем-то подобном. Сопоставляя факты появления меня, Сидорчука Петра Ивановича, в теле совершенно мне не знакомого человека, но с осознанием, что я это я, меня первое время очень испугало. Я же совсем не помню, что этому предшествовало. Последнее, что я помнил из прошлой жизни - это мое участие в морской регате, проводимой в нашем приморском городе на самодельных сделанных руками самих участников морских небольших судах. Моя посудина столкнулась с другой и все.... Дальше я себя уже вижу в больнице, и мое тогдашнее состояние было на грани жизни и смерти. Не понимая, где я, и что со мной, я мог умереть в любую минуту. Только руки этих двух женщин смогли вытянуть меня из небытия. Сказать, что после этого я смог сразу понять все, что произошло со мной, я не могу. Целых полгода я валялся в постели и только-только начал вставать и кое-как разговаривать, как она сообщила мне, что нам надлежит расстаться, что всю семью их признали виновными в нарушении законов и высылают на остров. Всех! И даже детей. Я не мог оставить ее в беде и принял решение быть с ней до конца своих дней. Никто не противился моему желанию, меня с ней обручили и я стал членом этой большой семьи воинов. Как вы понимаете при выборе, как и на чем мы собираемся пересечь этот пролив, я вначале этому не придал особого значения. Подумаешь каких-то восемь километров, можно и на лодке переплыть. Но когда мне объяснили чем это чревато, то я настоял, чтобы мы сделали шхуну. Что странно для меня было во всем этом так это то, что жрецы не противились волеизъявлению осужденных. И они не только разрешили сделать все, что захотим, но и предоставили материал и кое-какой инструмент. Только потом я узнал, что все, что имели до этого эти люди, я имею в виду из материальных ценностей, все это ушло в счет уплаты за предоставленные возможности сделать то, что нам вздумалось соорудить. Даром ничего в этом мире не дают, да собственно это и везде так.

На постройку шхуны могло уйти много времени, так же как и специфичного материала, но ни первого, ни второго, как я узнал, здесь нет, поэтому у меня и не было возможности сделать по всем правилам, и технологически верно. Я-то раньше делал, у меня возможности были, и я очень неплохо подзарабатывал на строительстве яхт. Зная не понаслышке, как сделать морское судно я смог с помощью моих новых родственников соорудить что-то среднее между килевой яхтой, шлюпом и тендером. Сам же видел, что за убожество получилось. Не разбираешься? Странно! У меня сложилось впечатление, что ты неплохо управляешь парусами. Ну да, о чем это я? Значит и здесь я ошибся. Но ничего не поделаешь. Так вот, как говорится "я слепила из того что было". На постройку ушло долгие шесть местных ра-тасси (месяцев). И хотя все наши мужчины делали это судно, но никто из них не верил, что мы сможем пересечь этот пролив, может, поэтому у них и не возникали вопросы, что за лодку необычную я им предложил. Да и не понимали они ничего в судостроении. Поэтому мы и слепили этот корабль таким неуклюжим и тяжелым. Все кому приходилось это делать до нас, делали это по своему, кому, что взбредет в голову, то и строили, я специально уточнял у тех жрецов, что поставляли нам стройматериалы, имеются ли какие-то ограничения или общепринятые правила при строительстве средств передвижения по воде? Нет, делали то, что могли и как могли. Хорошо если среди высылаемых были плотники, они еще как-то могли построить что-то стоящее, но в основном изготавливали лодки, на которых люди когда-то рыбачили в озерах и реках. Весь строительный материал, что нам поставляли, был естественно далек от совершенства. Досок почти не было, в основном бревна из которых нам пришлось вручную изготавливать лаги, но это и лучше, как оказалось в дальнейшем. Толщина бортов выдержала атаки морских хищников. Вот с парусами и якорем нам пришлось повозиться. Не столько с изготовлением, сколько с отсутствием такого размера тканей и наличия нужного металла на изготовление якоря. Да и дорогими они на материке считаются, что металл, что материя. А уж об управлении парусами можно даже и не говорить, именно поэтому я сделал судно больше всего похожий на тендер с бермудским парусным вооружением. Поставил одну мачту с большим треугольным парусом, название у него бермудский грот и без постановки фок-мачты закрепил кливер на бушприт и к грот-мачте. Я замкнул все управление парусным такелажем на одного человека, то есть на себя. Остальные работали веслами, у нас получилось по два с каждого борта, точно по количеству мужчин способных к работе с большими веслами.

Чувствовалось что тема постройки кораблей у этого человека любимая тема, но мне пока не досуг разбираться с этим, я даже в мыслях не держал пробовать развивать здесь судостроение. Я и постарался перевести разговор в другое русло:

- А почему вы не пошли сразу к этому берегу, мы вас встречали именно здесь?

- Я и хотел сюда идти, но мои новые родственники сказали, что они дали обещание богам в том, что пойдут именно к той половине острова. Надежда что их там ждут боги и окажут помощь, была очень сильна, и отговорить их мне не удалось. Еще хорошо, что нам подвернулась эта лагуна, а так бы мы сгинули еще в море. Хотя и до этого я видел нежелание что-то делать по собственному спасению этих, казалось бы, сильных и достаточно умелых воинов. Вся эта долгая подготовка и постоянные многочасовые стояния на коленях в храме привели моих родственников к состоянию, когда смерть кажется избавлением. Жрецы здесь знают что делают. Я ни разу не услышал от обреченных людей даже намека на возмущение, что их несправедливо пытаются наказать. Все считали, что их наказывают боги. Жрецы обставили все это именно таким образом, что только сами люди виноваты в своих бедах, а они лишь проводники по пути, выбранного самими грешниками, и боги в дальнейшем примут решение, виновны или заслуживают продолжения жизни. Я мог сколько угодно возмущаться такой инфантильностью со стороны людей, но переубедить их мне так и не удалось. Собственно это и не столь уж важно было, они уже свыклись с мыслью, что виновны, и смотрели на свою жизнь как на возможность с помощью богов переселиться в другой мир, как это было сделано с их предками. Что-то менять они просто не способны. Как дети, честное слово. Верят любому слову жрецов, они не понимают, что жрецы это те же люди, и им свойственны, как и ошибки, так и злой умысел....

- Как произошло, что все мужчины погибли? Почему вначале не выслали разведку, как-никак, а на борту были воины, и они-то уж это не могли не знать? Почему так мало было воды запасено? - Мне много чего хотелось узнать от рассказчика, даже просто послушать видение дел в этом мире от моего соотечественника, можно сказать земляка, но я не спешил закидывать его вопросами. Пусть выговорится, все, что у него на душе накипело ему просто необходимо выплеснуть на кого-то. У нас еще будет время более подробно и обстоятельно поговорить, сейчас он просто не в состоянии долго вести разговор, и его и меня страшно доставала жажда.

- Нас стали торопить с убытием на остров. - Юркес продолжал свой рассказ, и я вновь стал внимательно слушать. - Оказывается, у жрецов есть сроки, когда необходимо отправлять группы. С чем это связано я не знаю, но наша торопливость сыграла плохую роль. Мы взяли воды и еды ровно столько, как если бы просто вышли на пикник. Запасов почему-то не сделали. Я понадеялся на своих новых родственников, а они посчитали, что боги им все дадут и ни к чему загружать и утяжелять наш кораблик. Может они и правы. Но с нами произошло то, что произошло. Никаких богов естественно мы не увидели, и когда встали в лагуне то все решили, что путь окончен, боги дают им возможность жить дальше здесь, на острове. Лодка была одна, и мне пришлось делать две ходки, чтобы высадить мужчин с оружием, я настоял, чтобы оружие взяли сразу. Когда я в третий раз пошел на шхуну чтобы начать перевозить женщин и детей, то появились на берегу звери. Таких страшилищ я еще никогда не видел. Чистые динозавры, большие и страшные. Против них никакое оружие здешнее не сможет выстоять. Мужчины ничего не успели сделать, и я уже не успевал прийти им на помощь. После смерти своих мужчин женщины впали в прострацию и приготовились к смерти. Она бы и пришла, если бы не вы.

Время тянулось медленно, но неотвратимо приближало вначале к забвению, а потом и к смерти. По истечению суток умерла одна из девочек. Я кое-как прикопал ее песком, предварительно оттащив труп подальше от лагеря. Никто даже не отреагировал на произошедшее, смерть раскинула свой черный плащ над всеми нами, она стояла на пороге с грозным видом карающего за наши грехи существа. Мне казалось, что я вижу, как плотоядно оно потирает руки в предвкушении поживиться и принять в свои объятия каждого из нас. Что-то предпринять для нашего спасения я был не в состоянии.

Стрессовая ситуация у меня как ни странно страха не вызвала, видимо мои мозги пресытились всеми страхами и ужасами что пришлось мне пережить за то время что я пребываю в этом мире. Я ни на миг не терял бодрости духа, вот только осознание того что все мои знания по выживанию в экстремальных ситуациях здесь ни коем образом не применимы, меня удручало. Зная, что морскую воду пить губительно для организма, я, тем не менее, с едой добавил именно ее. Можно потом попробовать убрать симптомы болезней, вызванные употреблением незначительного количества морской воды, но сейчас просто-напросто надо спасать от обезвоживания людей. Именно эти мысли были в моей голове, я лишь как мог, помогал лежавшим вповалку людям. Накидки, смачивание морской водой одежды, легкое смачивание влажной материей губ, подкладывание влажной подушки из подручного материала под голову, короче все, что можно было придумать, я пытался сделать.

Ко всему этому нельзя было упускать из виду моих врагов, и Нэт, и ерлики не оставляли нас в покое, они то уж точно чувствовали себя прекрасно и терпеливо выжидали, когда кто-то из людей допустит опасную оплошность и попадет им на зуб. Возможность бросить все это на произвол судьбы и уйти сразу же после высадки на берег, не ожидая последствий, мной уже была упущена, я лишь с сожалением смотрел на моего напарника и упрекал себя, что не отправил его вместе с Зурхом. Микос совершенно неожиданно свалился сразу же после того как поел мою кашу-пюре. Невозможность напоить водой мечущегося по подстилке моего товарища меня страшно огорчала. То, что он, возможно, отравился едой, я допускал, я и сам с трудом мог переварить то, что пришлось есть. Да и другие могли вот-вот умереть также как и это бедное дитя, что пришлось мне похоронить. Мои попытки поливать всех из горшка принесенной мной морской водой ни к чему не привели, людям требовалась питьевая вода. Попытка выпаривать на костре морскую воду поначалу меня вдохновила, но потом я понял, что это не выход. Горечь оставалась, и мне показалось, что я пью мочу, да и мало ее было. Хотя я слышал, что в подобных условиях люди пили свою мочу, но как это сделать я не знал. Я понял, что как не пытайся оттянуть неизбежное, оно все равно придет, а поняв, что я ничего не в состоянии сделать хоть что-то для спасения, просто сделал то, что делала моя дике, когда ей показалось, что все потеряно, что всех нас ждет смерть. Накрыл всех накидками, чтобы хоть как то оградить от палящего солнца и улегся рядом с другими несчастными, сложив руки на груди. Пусть случится то, что и должно было случиться, еще раньше, еще в той жизни. Рок мой со мной, он никуда не делся, я лишь смог оттянуть его пришествие....

Я видимо уснул, и мне снился сон. Я стоял под водопадом, раскинув руки, закинув голову вверх под обжигающие, холодные струи воды, с наслаждением поглощал всем своим телом этот нектар, эту нескончаемую природную благодать. Я пил и не мог напиться, мне казалось (и это во сне) что я сплю и вижу сон. Кроме как сон я не мог ничего видеть, я же знал точно, что сплю, даже различал едва слышимые мной ласковые слова моей Лизаветы. Во сне и не такое может привидеться и услышатся. Но вот резкое похлопывание по щекам я даже во сне не мог стерпеть. Поэтому решительно открыл глаза и хотел уже возмутиться, что мне мешают спать, но увидел перед собой глаза моей любимой, увидел ее слезы, и мне сразу расхотелось не только спать, но и умирать тоже расхотелось. Вернее я и не хотел умирать, просто так судьба злодейка распорядилась.

- Семес, Семес, прошу тебя, не умирай, я пришла, я чувствовала, что ты нуждаешься в моей помощи. Милый, родной мой, очнись. - Она, приговаривая все это, продолжала поливать мое лицо и своими слезами, и водой. Я жадно открыл рот и вода вновь, как и во сне хлынула мне внутрь. Я от неожиданности поперхнулся и закашлялся. Что-то пошло не так как во сне, воду требовалось пить постепенно и не торопливо. Лиза моментально среагировала, она убрала боду, из которой поливала мое лицо водой, в сторону.

- Очнулся! Я знала, что ты живой! Я чувствовала! Я же слушала твое сердце, оно билось, билось. Пей водичку, пей! Живи мой хороший, живи. На мою радость, на мое счастье, живи!

Мне показалось, что я закричал: - Лиза! - Но это мне только казалось. Но шепот все-таки прозвучал и она его услышала.

- Слава богам, ты очнулся. Сейчас все будет хорошо, пей водичку. - Она осторожно наклонила к моему рту боду с водой и, приподняв другой рукой мою голову, стала поить, все время, приговаривая - пей, тебе надо пить, ты должен жить, тебе нельзя нас оставлять одних. Ты мне обещал, что будешь всегда со мной.

Она что-то еще бормотала, потом напоив меня, стала протирать лицо и тело влажным полотном. Я постепенно приходил в себя и уже внятно смог спросить:

- Откуда вы тут? Успел, значит, все-таки Зурх вам сообщить?

Появившееся над моим лицом лицо Милха поспешило сообщить:

- Это все твоя Лиза. Мы Зурха на половине пути сюда встретили. Это она нас заставила идти с водой и едой сюда. Ей, видишь ли, боги сообщили, что ты нуждаешься в помощи, и она уже хотела одна идти сюда, но я решил ей довериться и мы угадали.

- Кто-то еще живой есть?

- Все живы, всех напоили. Правда все ослаблены, вставать пока никто не может, но живы. Слава богам!

Как никогда я с ним был согласен, при всей моей, не верящей ни в каких богов натуре, я сейчас был с Милхом согласен на все сто процентов. Все дни, проведенные мной на острове, а особенно в последние дни, я постоянно ощущал незримое присутствие могущественного покровителя, его ненавязчивое внимание к моей скромной персоне, которое и помогало мне выжить в условиях, при которых сделать это казалось просто невозможно. Как-то незаметно я стал верующим, и я уже не стал бы скептически относиться к рассказам людей о договоренности с богами. Вполне возможно, что не такое огромное количество богов имеет место быть, как здесь бытует мнение местных жителей, но кто-то явно имеется, кто-то внимательно за нами наблюдает. Не вмешивается в дела, но помогает выжить. И перенос людей вместе с твердью, как мне рассказывала моя дике, вполне вероятен, эту легенду подтверждает перенос сознания из одного тела в другое, причем не одного меня, а уже троих. Это ли не чудо! И как скажите после всего этого не верить в Создателя, в его присутствие рядом и в его возможности. Теперь мне понятным становится, почему все люди, и здесь, и на материке, настолько глубоко верят в наличие богов и так безоговорочно принимают от них наказания за свои прегрешения. Они уверены, что пошли не по тому пути, который им готовили боги, и именно за это их ждет столь суровое наказание, как изгнание со своей Родины. И естественным становится понятие, что жрецы только выполняют веление богов. Правда..., вот я в этом пока не уверен. Есть сомнения, да и практика долгой жизни меня убеждала не раз, что мало людей таких, которым по силам избежать искушения и не поддаться порокам.

Примером для поддержания веры может послужить и то что, несмотря на отсутствие воды почти все кто был на шхуне во время нашего спасательного рейда, выжили. Умерла только одна девочка.

Только через двое суток мы смогли тронуться в путь и то благодаря тому, что Фемиус смог за то время что я провел в этой авантюрной экспедиции изготовить еще одну тележку, и мы смогли всех детей и женщину положить на нее. Тесно, очень, но это все-таки транспорт, все не на горбу нести.

Что делать со шхуной я так и не решил. Было желание оставить ее в целости, жалко было ее разбирать, мы вряд ли когда сможем сделать подобное, даже не смотря на ее убогость и непрезентабельный вид. В то же время понятно было, что использовать ее как средство передвижения нам просто негде, да и знание того, что в период дождей здесь очень сильные ветра и шторм достигает небывалых размеров, само по себе подталкивало на определенное решение. Но не сегодня, время терпит.

Сегодня же я радовался тому, что жив, что могу вновь окунуться в свои дела, без которых здешняя жизнь для нас уже не жизнь. Предстоят дела, которые без меня могут и не быть, и я уже боюсь, что мы упускаем время, теряем его в бестолковой повседневной суете, мне кажется, что время бежит чересчур быстро, мы хоть и не сидим сиднем, тоже движемся, но хочется более быстрого претворения в нашу жизнь моих задумок. Не скрывая гордости за себя родного, отмечаю, что все сегодняшние подвижки происходят только благодаря мне. Вряд ли в скором обозримом будущем подобное могло происходить здесь без моего вмешательства.

- Вот и вкалывай Федя. Это же тебе надо, не кому то там, а именно тебе в первую очередь. Так что, надо Федя, надо.

***

Отсутствовал в поселении я долго, или это мне просто показалось. Очевидность произошедших изменений и в первую очередь в подготовке к промышленному прорыву заставляла думать именно так, времени потраченного мной пусть и не в пустую прошло много. Я естественно понимал, что все эти мои слова самому себе о промышленности, и горнодобывающей, и сельскохозяйственной, и даже металлургической, все это просто мои приколы, это как бы под...ки со стороны несуществующих здесь оппонентов. Своего рода шутка. Но не ради шутки. Я все-таки надеялся, что у нас постепенно все это будет. Не как на Земле в настоящее время, но где-то на уровне шестнадцатого - семнадцатого веков мы точно окажемся.

Самое странное, что люди даже не возникают. Они молча делают то, что им указываешь, никаких вопросов. Здесь конечно много значат слова Милха в поддержку моим начинаниям. Он хоть и доморощенный жрец, но именно ЖРЕЦ, человек близкий к богам и умеющий с ними разговаривать. Во всяком случае, люди в этом уверены. А мне это на руку. С его помощью удается делать то, что задумал и никто не возражает. Никто еще слова не сказал, что подобные дела не угодны богам. Даже тревога матери по поводу недовольства людей из-за продуктов пока что не проявилось открыто. То, что люди высказывают в разговорах недовольство "на кухне" еще не значит, что они вскоре перейдут к действиям. Помнится, что в бывшем моем СССР такой период длился почти пятьдесят лет. Да где там, все семьдесят лет люди вели кухонные политические споры, не предпринимая ничего конкретного и только вмешательство в виде подстрекательства со стороны "злых и завистливых империалистов" смогло стронуть людей и вытолкнуть их на "Ельцинские баррикады". Да и то, самых нетерпеливых, и самых недалеких в своих предположениях, другие так и остались верны своей кухонной политике, подразумевающей: "меня не трогают и я никого не трону". Мне это, честно говоря, и тогда было по барабану и сейчас то же самое. Хотя нет. Здесь, наоборот. У меня появились мысли, о которых там, на Родине я почему-то даже не вспоминал. Взять хотя бы мое желание свергнуть Пилоса. Обстоятельства заставили? Как бы ни так. Я твердо был уверен, что по-другому не получится. Не сразу конечно, но в целом да, мириться с таким положением дел я не смог бы по любому, ну а раз уж начал то и доводить до логического завершения эти действия..., просто сам бог велел. Я же не виноват, что тут ходят одна беда за другой, и отвлекают от строительства, ну... даже и не знаю еще, так и не решил, что мы будем здесь строить, во всяком случае, что нам стоит построить светлое будущее, ну да, а на меньшее я и не согласен. Вот и будем к этому стремиться, постепенно естественно, без "великих" усилий. Тем более я с моими знаниями могу это сделать. Так с какой стати мне сидеть сиднем? Нет! Все правильно я делаю. Буду пропихивать и промышленность, и сельское хозяйство и ..., короче я хочу жить со всеми удобствами, и даже с ванной, в нормальном доме, и с полным холодильником вкусняшек. Вот так!

Видно подобные мысли у меня сейчас в голове мелькают, потому что сижу в столовой, или как тут обозвали - трапэзамусе, и вполне удобной едлой, то есть ложкой, ем очень вкусную уху из мяса Нэт приготовленную поварами под чутким руководством моей маны. Это даже не уха в моем понимании, это произведение поварского искусства. Это все равно, что каша из топора, которую сварил солдат в сказке. Картошки нет, но есть корешки трав, лука нет, но есть оливки и бобы, и главное "рыба" в виде мяса Нэт крупными кусками плавает в керамической миске. Очень вкусно!

Я так и сказал сидевшей рядом со мной моей маме. Она с тревогой всматривалась, как я насыщаюсь и желание оградить сына от опасностей, у нее так и стояло в глазах, как и у всех матерей во всех мирах, и во все века. Я видел, что ее снедает любопытство и, понимая, что мне не отвертеться нехваткой времени, я поспешил ее заверить, что вечером обязательно соберемся всей семьей, и я расскажу про все мои приключения.

- А сейчас ма, я очень тороплюсь, сама видишь, люди стоят и ждут моих слов. Так что, до вечера.

Освободив стол от остатков еды, и грязной посуды, я жестом пригласил рассаживаться всех приглашенных мной для разговора людей. Мне требовался подробный доклад каждого, чтобы понять, что сделано и что предстоит сделать. Те немногие сведения, которые успели сообщить Лиза и Милх меня не устраивали.

Уже через час я смог подвести итоги и прикинуть, что нам необходимо сделать в дальнейшем. Не тратя времени на уточняющие мелочи, я стал подводить итоги проделанной работы и тут же отдавать распоряжения:

- Фемиос, ты молодец. И правильно сделал, что попросил себе в помощь людей. Но нам необходимо сделать еще несколько повозок. Поэтому в твою бригаду, тьфу ты черт, хорту, конечно, мы вольем еще несколько человек. Я тебе помогу правильно расставить людей, ты сейчас главное делай заготовки, а сборку мы сможем сделать, когда все запчасти подготовим. Тебе следует каждого своего подмастерье научить делать одну деталь и пусть он ее делает до тех пор, пока не получится под его руками качественная заготовка. Это позволит нам перейти к конвейерной сборке изделия. Ясно понятно, что такое конвейер, ты не знаешь, но потом поймешь этот принцип успешного производства и будете гнать продукцию хорошими темпами.

Подожди, подожди, не перебивай, я знаю, что инструмента не хватает, и материала мало, поэтому ты и подготовь людей, научи тому, что сам умеешь, чтобы потом тебя не отвлекали от создания инструмента. Нам с тобой его предстоит сделать много. Особенно после того как сделаем первую переплавку бронзы. Насчет материала не беспокойся, тебе в первую очередь будут предоставлены.

- Милх когда последний раз привозил Типиус морепродукты?

Переход разговора получился несколько неожиданным для моих помощников, здесь неспешность в решении дел было нормальным явлением, а вот мои потуги не дать им "спать во время совещания" нет. Милх несколько завис с ответом. Это не его епархия, он производственными делами почти не занимался, Вистас вел все это, и он поспешил ответить вместо жреца.

- Тут такой непростой вопрос у нас с ним возник. Он отдавать просто так продукты не захотел, только в обмен на посуду. Я уж хотел его прикончить на месте, какой-то преступник начинает диктовать условия. Но он сказал, что это твое распоряжение. Я-то не знал, что ты действительно говорил ему, а Милх в это время был с вами. Пришлось поверить ему на слово.

- Ну и что? Дали ему что-то в обмен? - Я сделал вид, что не обратил внимания на то, что отвечает на мой вопрос другой человек.

- Ну а куда деваться, еще и должны остались. Дорого он запросил за свои продукты, да и немного он привез, на одной тележке при всем желании много не увезешь. Свежая рыба, вяленная и копченая. Все сгрузили на склад и повара понемногу уже добавляют в еду. Мы ему дали в обмен немного посуды и большой котел.

Вистас хотел рассказать, как эти котлы делают наши гончары, но я его остановил, я уже рассказ старшего хорты гончаров послушал, и мне еще раз выслушивать это было ни к чему.

- Значит, горшки, и бобы они в этот раз взяли?

- Да, именно так. Они хотели еще ткань поменять на чечевицу, но ее у нас осталось совсем немного. Я взял ткань, она же с материка ими привезена была, ну и пообещал, что при уборке урожая долг вернем. А вообще ты меня уволь от таких дел, я торговлей и на материке не занимался, мое дело топором махать, я и знать не знаю, что и сколько стоит и что на что можно менять. Спасибо твоей мане, она помогла все это посчитать и обменять.

- А я вот так и не пойму, зачем такие взаиморасчеты ты вводишь. - Вмешался и Милх в разговор. - При Пилосе было проще. Все что производится, отдавали ему, а уж он сам решал, кому что дать. Вспомни, как правильно ты начинал там, на берегу моря, я так и думал, что все будут кормиться с твоих рук, а ты вводишь непонятные правила, даже на материке такого нет. Зачем нам какие-то непонятные заморочки с этими обменами. Этот бартер ввел зачем-то. - Милх, по всей видимости, едва вспомнил новое для него слово, а уж само понятие о таком действии для него темный лес. Для других, слушающих этот разговор, тем более.

Мне не хотелось превращать деловое совещание в уроки ликбеза но, понимая, что другого удобного времени может и не быть, решил, что немного для разъяснений задуманных мной экономических нововведений придется потратить. Кратко рассказать об предполагаемых преобразованиях и отношениях при взаиморасчетах в нашем "островном государстве" не получилось, приходилось разжевывать чуть ли не каждое мое слово, и в результате времени было потрачено много. Еще бы понять мне, усвоили хоть что-то из моей лекции, сидящие передо мной люди, или все прошло мимо ушей. Но вот то, что мне необходимо готовить человека для решения подобных вопросов я понял хорошо, и тут же вспомнил про свою тетю. Вернее то, как она умело повернула в мою пользу инцидент с раздачей пищи. В ней наверняка скрывается талант и дипломата, и неплохого торговца. Они с моей маной могли бы все это взять на себя и тем самым облегчить мне решение подобных дел.

- Семейственность хочешь развести Федя?

Вот уж точно - мои мысли мои скакуны - что-то подобное промелькнуло в моем сознании.

- Нехорошо это, всю власть сосредоточить в руках одной семьи - прямо скажу, непорядочно.

Два человека сейчас во мне, оба оппонента хотят, как они думают, только одного, только благо для людей.

- Фигня все это, я же, как лучше хочу.

- Но и про себя не забываешь. Любишь ты себя Федя, любишь.

- Ну а что ты хотел, если не я то кто?

- Ты, Федя, прямо как с дуба упал. Вроде взрослый человек, жизнь прожил.... Ты, что же решил, что здесь и в самом деле государство? Ты оглянись вокруг, здесь на нормальный колхоз не тянет, а ты тут чуть ли не в министры играешь. Это тебе не игра компьютерная в стратегию, тут живые люди и эксперименты ставить над ними нельзя, тут уже не переиграть, и все, что ты тут придумаешь, все это на людях скажется. Они-то тебе верят, как ни странно.

- Так я и пытаюсь делать как надо.

- Ты пытаешься сделать то, что тебе хочется. Ты о людях думай, это же живые, мыслящие и разумные создания. И не тебе их менять. Очнись Федя, это же не сон, и не игра, это жизнь!

Я уже понял, что полемику между моим я и вторым моим я надо прекращать немедленно, а то так можно и до "Склифосовского" достучаться. Да и не место предаваться спорам между мной и моим оппонентом, хорошо еще, что не подключается и сам Семес к обсуждению. Вот тогда да, тогда точно надо будет чесать "репу".

Никто конечно из сидящих за столом совещаний не догадывался о моих сомнениях. Все видели перед собой пусть и незрелого, но мужа. Того кто решился перевернуть здешний мир и пытается что-то сделать полезное для общества.

Я поспешил перейти к другим вопросам сегодняшнего совещания, мы стали обсуждать попытку гончаров сделать по моим чертежам печку по обжигу посуды. Она у них не получилась, когда я стал выяснять почему, то смог понять, что кирпичи они заложили не обожженные, а сырец, и в результате при начале обжига она у них просто завалилась внутрь. Дал указание, чтобы подготовили кирпичи к обжигу, тем более что сырец они уже наловчились делать. Печку же решил делать сам. Кроме этого мне еще предстояло сбегать на озеро. Как я понял из рассказов Фемиуса, который стал частенько навещать наши лесные угодья, кучу дров для будущего древесного угля там уже подготовили. Не мешает посетить и будущую плотину. Они используют повозку пока для заготовки бревен, а предстоит еще и перевозка камней. Там повозка нужна не одна, так же как и люди. Значит, и там нужны будут продукты, надо будет и кухню делать, и склад какой-никакой понадобиться. А лучше сразу делать хороший. Не секрет что ничего нет более постоянного, чем сделанное временно. Поэтому лучше уж сразу потратить время, чтобы потом не возвращаться к недоделкам.

Я уже согласен с моим вторым я в том, что здесь всего лишь на всего маленькая деревня и придумывать многомасштабные стройки века не обязательно. Могу повторить ошибку некоторых государственных деятелей бывшей моей Родины и начать перестраивать планету вместо того чтобы людей накормить вволю здесь и сегодня. Вполне возможно, что в дальнейшем люди появятся, и мы сможем делать и большие дела, но вот сейчас вопрос еды стоит первым на повестке. Вся беда в том, что сиюминутно взять и накормить всех досыта не удастся, хоть ты разорвись, сразу не получится. Все цепляется одно за другое и как бы ни хотелось просто удовлетворить свое желание и накормить всех моих граждан вволю, а все равно выходит, что без постройки плотины и увеличения посевных площадей не смогу. Именно имея ее в виду, я делал свои расчеты, пусть и долговременные, но то, что она станет тем краеугольным камнем в устранении нехватки еды, я не сомневался.

Как бы подслушав, о чем я думаю, Милх вновь влез в разговор и вернул меня к нынешним делам.

- Семес, а как мы будем с урожаем гереса решать. Очень жаркое ра-тасси заканчивается и настало время сборки урожая.

Честно говоря, я в сельском хозяйстве почти ничего не соображаю. Что и как выращивать, как ухаживать и как собирать урожай я не знаю, зато очень неплохо могу проконсультировать, что можно сделать из злаков и в качестве еды, и в качестве лекарств. И то и другое я думаю, будет еще востребовано и я смогу внести свой вклад. Но вот все остальное для меня темный лес. Нет, я конечно, еще по истории древнего мира, что проходили по школьной программе в наших школах помню про Древний Египет, и каким образом там было неплохое для тех времен сельское хозяйство я представляю. Вот и сейчас это вспомнил по простой причине. И там и тут главной основой выращивания злаков были оазисы, то есть вода. В Египте это была река Нил, а здесь река Пелос. Только помнить, без попытки сделать то же самое и здесь, было бы глупо. Трудиться на полях доулоны умеют не хуже чем египтяне. Но есть и немалое отличие. Там, на берегах великого Нила, очень много труда вкладывали в создание ирригационных сооружений. Они уже тогда понимали, что от правильного и регулярного полива полей зависит получение хорошего урожая, как злаковых, так и бобовых зерновых. Здесь же я что-то не заметил почти никаких ирригационных сооружений. Те небольшие каналы, что прокопаны на полях, я посчитал как своеобразное разделение участков между хортами, ну и примитивный полив своих участков, и все, других сооружений даже в наметках нет. Отбили у людей всякое желание усовершенствовать свой труд. Видимо настало время вникнуть и разобраться с этими делами и в первую очередь с посевами. Но для этого нужны специалисты, чтобы и меня просветили, и помогли разобраться в таком непростом деле как выращивание злаков. Просто дать команду на начало уборки урожая и показать, куда складировать готовое к употреблению зерно, я посчитал несерьезным для человека пытающегося накормить вволю своих сограждан. Не по мне это. Я всегда, прежде чем решать какие-то вопросы старался хоть немного, но разобраться с предстоящим делом. Иначе никак. А тут может произойти казус. Дам команду все бросить и выращивать,... допустим, ту же кукурузу. И что? Ведь может получиться, как у Никитки, команду дать соизволил, а как все это сделать не разъяснил и материально мало чем обеспечил, те же перерабатывающие комплексы построить забыл, да что там о переработке говорить, когда простых хранилищ и тех не хватало. В результате результат был нулевой, можно и так сказать. Подобную глупость я не стану повторять. И склады будут, и мотыги сделаем, и крупорушку построим.

- Милх, подскажи мне, кто лучше всех разбирается в земледелии, кто сможет меня подучить и подсказать, каким образом нам можно увеличить посевные площади, и тем самым повысить урожайность?

- У нас есть бог Арес, именно он и занимается земледелием.

- Нет, Милх. Я хочу знать кто из доулонов самый опытный в земледелии?

- В моей семье есть два человека, которые на материке имели поля и занимались огородничеством, они неплохо разбираются и в посевах злаковых растений. Тем более что у них есть семена для огорода. - Терний спокойно смотрел на меня и нисколько не сомневался что, перебив Милха, он не совершает недостойного его звания человека поступок. То, что Милх не просто мой зам, но он еще и Жрец, многих заставило бы подумать, прежде чем перебить в разговоре, но как видно Терний считал себя достойным гражданином и его высылка как ненужного человека с материка его из колеи не выбила.

Сделав вид, что не заметил бестактности с его стороны, я попросил назвать имя этих специалистов.

- Это моя сестра Анита и ее муж Сартис. Я могу сходить за ними и позвать сюда.

- Давайте я с ними поговорю потом. Сейчас меня интересует в большей степени, что ответит на мой вопрос Милх, он у нас лучше других разбираться должен в этих вопросах. Он и сам работал на полях, и его хорта непосредственно выращивала герес.

По всей видимости, я своими словами вовремя пресек вспышку недовольства у Милха, он сдержал себя и стал делиться своим опытом в выращивании гереса.

- Здесь в конце очень жаркого ра-тасси (название месяца) начинают собирать герес (бобы) и это длиться до середины желтой ра, потом поле отдыхает до наступления зеленой ра. Именно в это время сажают кике, а уже в ра-тасси дары приносящей собирают его урожай. Затем вновь высаживают герес.

- Получается, два урожая с одного участка могут собрать? Но ведь до периода дождливой ра еще остаются почти полностью желтая ра, хмурая ра и облачная ра. Это шестьдесят ра-феста (дней). Почему в этот период ничего не выращивают?

- Люди заняты переработкой урожая. Надо же перемолоть в майоз (мука) кике (ячмень) и часть гереса, кроме этого поспевают оливы и их необходимо сохранить в кацароллах (керамические горшки для воды и заготовок), выжать немного масла и тоже сохранить в кацароллах. Кроме этого необходимо сходить на берег и принести берай (дрова), так как потом это сделать будет некогда. Да много чего надо сделать, и если люди будут заняты выращиванием зерновых на полях круглый ра-рау (год) то не сумеют сделать другие дела.

- Понятно..., я почему-то думал, что этими делами занимаются специальные хорты, а не все скопом.

- Не знаю что ты там подумал, но ты должен помнить что и на материке, всегда, любая семья, независимо от того чем занимаются они в течении всего ра-тау, обязательно готовят впрок еду и все заготовки делают самостоятельно. Излишки, конечно, продают, но никакого бартера нет и в помине.

- Деньги, как на материке, пока что мы не можем применить, да и зачем они нам внутри небольшого коллектива людей, я уже рассказал про все это вам. Ты давай не сворачивай в сторону. Мне просто интересно стало, почему не используются неплохие дни для еще одного выращивания злаков.

- Если всего того что я перечислил недостаточно, то ты встань и посмотри на речку. Нет, ты встань и посмотри. Что ты там видишь? Речку, или ручеек, который вот-вот пересохнет совсем. И что ты вырастить без воды сможешь?

- Вот теперь мне совсем стало все понятно. Ну, я же должен был разобраться, так что не обижайся на мои глупые вопросы. Но, согласитесь, это лишний раз доказывает необходимость постройки плотины, пусть и очень много предстоит сделать, но зато с ней мы можем накормить всех людей досыта.

Я не мог не подчеркнуть правильность моих задумок по поводу будущей плотины, неверие в то, что она нам нужна, а особенно неверие в то, что сможем осилить такую стройку, мне высказывалось не только Милхом, даже моя мана мне пыталась подсказывать по этому поводу. Но у той хоть было зерно истины в ее рассуждениях. В частности она натолкнула на мысль увеличить количество участков отведенных под поливной огород. До настоящего времени всего один участок был отведен под такие посевы. И все что там выращивалось, шло на стол семьи Пилоса, про то, что и людям необходимы свежие овощи они и не думали. Щи и каша - пища наша, была в свое время в ходу и у нас на Руси, но там не забывали и про репу, и пастернак, а тут и такие овощи считалось излишеством. Только в небольшом количестве оливы, даже виноградом никто не занимался. Да и кому тут заниматься, кто все это мог бы делать, все взрослые мужчины Пилосом уничтожались, а подростки и женщины мало что смыслили в подобных делах.

И я не специалист, к сожалению. Наверное, только поэтому обратил внимание на оговорку Терния о наличии семян огородных культур у его сестры, и решил поговорить с ними после совещания, я знал и без подсказки мамы Семеса, что огород может прокормить в периоды созревания основных сельскохозяйственных культур, именно подобная практика была и на моей бывшей Родине. Период, когда пустовали земли, их вполне можно использовать под огородные дела. Благо, что тут только три месяца не пригодны для работ на поле, а это чуть больше шестидесяти дней, остальные же дни вполне удобное время для выращивания различных сельскохозяйственных культур. Но сейчас, неожиданно для меня, возник вопрос уборки одного из главных пищевых продуктов на острове, такой как герес. Под его посадку отводилось много участков. Каждый участок по размеру где-то около пяти соток - я не стал вслух считать, ни к чему смущать умы своих сограждан незнакомыми для них понятиями, так как другие здесь меры счета и исчисления, - под герес отводилось сорок участков, значит, получается в результате двести соток.

Наши пресловутые шесть соток были в свое время для многих граждан моей бывшей Родины мечтой благоденствия. Так что знаю, что такое сотка или ар я очень неплохо. Да и вообще, я как инженер-строитель просто обязан был знать конверторы единиц измерения длины, массы, объема, температуры и другие известные в моем мире популярные конверторы единиц измерения. Подсчитать какая площадь плодородных земель здесь на острове, для меня было плевым делом. Времени просто нет, а землемеров здесь никогда и не было. Участки из года в год были одними и теми же, без каких либо изменений. И владеть этими пятью сотками значит жить. Не меньше. Но это не значит, что доулоны являются хозяевами этой земли. Как я понял из рассказов окружающих меня людей, на Фесте преобладал натуральный тип хозяйства, то есть ремесло не было полностью отделено от земледелия. Но жизнь диктовала свои условия. Нехватка земли сыграло свою роль, и если раньше производство было только для удовлетворения нужд и потребностей людей, то в настоящее время стало отдельной статьей дохода. Тем более такие сложные производства как ткачество, металлургия, керамика требовали навыков, умений и знаний, а это превращало людей в мастеров своего дела и отделяло от земледелия. Короче все было, как и везде, и как не противились жрецы развитию своего народа, от этого деваться было некуда. Оно шло, и высылка людей на остров не устраняло проблему, лишь давало возможность пересмотреть, перераспределить материальные ценности. То, что в основном сюда на остров попадали вполне себе обеспеченные семьи, я уже понял. Так делали и у нас в девяностые годы. Хочешь разбогатеть, ничего не делая, так отправь богатого соседа в мир иной, ну или, в крайнем случае, в тюрьму за неуплату налогов.

До чего же, оказывается, Миры схожи, вернее люди, населяющие эти Миры. Интересно, а если где-то живут непохожие на нас внешне, но вполне разумные инопланетяне, у них то же самое происходит? Или что-то другое придумали?


Н-да, что-то я в этой бухгалтерии и выяснении кто, чем дышит, завяз. Размеры то я неплохо знал, как-никак строитель бывший, но вот что можно получить с этих участков, я совершенно не представлял. Ну не сельский я житель, и все что касалось сельского хозяйства, я знал только по телепередачам, ну и немного как самопальный врачеватель. Знахарь, если уж точно говорить, или травник. По сути это одно и то же. У меня даже дачного участка никогда не было.

- Ну и какого хрена полез в эти дебри? Ты Федя только в бочке затычкой не был еще. - Это мой внутренний оппонент в моей голове вновь выступил.

- А что делать? Без этого мне не решить основной вопрос. Еда, еда и еще раз еда, вот что сейчас главное.

- Так поручи сведущим людям и не конопать себе мозги. Доверять надо Федя людям, все сам не сделаешь. Ведь ты же это хорошо знаешь по своим бывшим делам. Ты же всегда старался подобрать себе коллектив способных самостоятельно мыслить людей. А тут что? Другие люди что ли?

- Вот именно. Другие. Здесь почти все население - молодежь, навыков нет, знаний нет, желания и того кот наплакал. Да и откуда бы у них все это появилось. Это же доулоны, то есть по моим понятиям рабы, бессловесные и безвольные рабы.

- Ну, ты и фрукт Федя. А Милх, а Фетрос и Перос, а прибывшие недавно мужики, да и другие не хуже, лишь надо узнать их получше, короче ты тут зазвездился. Я не я, и никто кроме меня.

- Все, все, я уже понял. Можешь не продолжать. Буду искать помощников.

Да тебе и искать не надо, они уже есть и уже работают. Ты глаза-то разуй, Федя.

А может действительно так? И я забываю о возможности поручить, что-то сделать, другим людям? Да нет же, просто мне порой не хочется разжевывать то или иное действие, самому сделать гораздо проще и быстрее. Понимаю, что неправ, но....

Мои постоянные споры с собой происходили незаметно для других, да и зачем показывать свою неуверенность. Для всех кто видит меня, я должен выглядеть как человек твердо уверенный в своих словах и действиях. То, что я молод внешне, здесь не является понятием незрелого в своих делах молодого человека. Здесь в основном все такие, и все они повзрослели рано, жизнь заставила. Даже со стороны новых членов нашего общества, а это вполне зрелые мужчины, или элланизес, как здесь называют взрослых, я ни разу не услышал слова недоверия. Мне бы еще только обустроить здешнюю жизнь.

- Вот и продолжим. И ты Федя больше не напоминай мне о том, что я что-то не так делаю. Раз делаю, значит, знаю что делать.

- Продукты что были на хранении на складе мы как ты и велел уже все просушили. Тебе перечислить, что у нас есть в наличии? - Пока я копался со своими мыслями, моя мама, взяв самостоятельно слово уже вовсю докладывала, что и сколько на сегодня мы имеем по запасам продуктов.

- Нет не надо, ты мне лучше скажи, как долго мы сможем питаться, имея эти запасы? И еще одно, собрали по хортам все продукты или нет?

- Так как мы готовим только обеды, то я не стала даже пытаться отобрать все продукты. Все пока осталось, как и было. И я думаю, что нам и не надо этого делать. Люди нас не поймут, они должны знать, что все, что получат со своих участков, все это принадлежит им и лишь часть урожая идет в виде уплаты за землю, воду и орудия труда. То, что мы взяли на себя еще и бесплатные обеды это знак доброй воли их господина.

- Вот ведь блин. Опять господин. Вновь на меня пытаются навесить всю ответственность за людей, за их судьбы, за их желание жить. И как видно это сразу не устранить. А может и не надо? Пусть на острове восторжествует парламентская монархия, ну или, как и в России, президентская форма правления. Хотя..., о чем это я? И то, и другое подразумевает номинальные функции и полномочия. И вот я, зная, что надо сделать, чтобы не сдохли от голода все эти люди принимаю решение, а тут правительство или парламент (один хрен), вдруг мне скажут, что это неправильно. И в результате я сажусь на заднее место при своих интересах. Мне это надо? Да пошло оно все раком.... Я буду.... Председателем колхоза, наверное, стану. А что? Вполне себе на первых порах ничего. При этом надо иметь в виду, что отчитываться мне здесь перед вышестоящим районным начальством не надо. Вообще не надо никаких отчетов. Так что вполне себе годится на первых порах. А дальше будет видно. Только вот слово господин мне бы хотелось заменить. Ну не нравится мне оно. Оно мне не нравилось и по прежней жизни. Всю жизнь был товарищем и вдруг по прихоти некоторых мы в одночасье стали господами. Господин по моим понятиям это владелец чьих-то жизней. Не своей, а чьей-то жизни. Это не от слова "Господи", это именно владелец душ, их господин, ну или просто хозяин. Меня это коробит. Так что буду требовать привычного для меня обращения - Товарищ. Хотя..., нет, тоже как-то не то. Я же не в армии уже, там это было вполне объяснимо. Только товарищу, или другу, можно доверить свою спину в бою. Здесь я больше в роли учителя или мастера выступаю. Во! Правильно, буду мастером.

- Смеяться уже можно?

- Это опять ты?

- Ну а кому еще быть в твоей больной голове. Только я могу вправить твои мозги и направить в умное русло. Нет, Федя, ты все тот же старый, больной человек, неспособный адекватно мыслить. У тебя все-таки крыша потихоньку сползает и мысли твои, и действия, скорее подходят именно такому человеку. Вместо нормального деструктивного принятия решений ты впадаешь в старческий маразм и начинаешь фантазировать такое....

- Ну, давай, давай договаривай, можешь меня оскорблять и ругать, ты же не я.

- А кто я по-твоему?

- Ты Семес. Да, да, именно Семес, только слегка поумневший.

- Может и так. Но согласись, что я умные мысли пытаюсь вдолбить в твою голову.

- Все, хватит. Уйди в сторону, не отсвечивай.

- Семес, Семес, что с тобой. Сын мой, приляг, тебе надо отдохнуть. Боги, только не дайте ему заболеть.

Испуганный голос моей матери мне слышался как через вату, все вокруг вдруг закружилось, завертелось, подступила тошнота, мне захотелось прилечь и уснуть. Я четко уловил, что, по всей видимости, сейчас отключусь, признаки, что я заболел, меня не испугали, но и не обрадовали. По-видимому, нервное истощение в связи с переутомлением, с наслоением всех страхов и невзгод сказалось на мне, и моя самозащита решила просто отключить мое сознание. Странно еще, что это не произошло раньше. Голоса обступивших меня моих друзей я слышал, но все они были как будто в другой комнате.

- Все-таки достал меня мой второй я, - успел еще подумать и отключился.

***

Болеть всегда и для каждого из нас плохо. Во-первых, теряешь время, во-вторых, как правило, после болезни чувствуешь себя слабым и беспомощным. К тому же боязнь, что можешь и не выздороветь, накладывает страх и появляется желание оградить себя от всяких дел. Понятно же, что именно от переизбытка как физических, так и моральных нагрузок на себя любимого, способствует появлению симптомов усталости и организм, в конце концов, решает, что ему необходимо отдохнуть. Но ты упорно стараешься это не замечать и как результат ты просто валишься с ног. Что и случилось со мной.

Это нехитрое умозаключение, которое я смог осмыслить меня даже порадовало. Я понял, что хоть и лежу в своей комнатушке на своей постели без движения, но зато я снова могу мыслить. Это первый признак, что человек, а если точнее то это я, причем в единственном числе, безо всяких вторых лиц, может думать и соответственно анализировать ситуацию.

В комнате никого кроме меня нет, небольшой светильник в коридоре сквозь полог на двери освещает и мое небольшое помещение. Я с удовольствием отмечаю, что запах исходящий от светильника это запах слегка подгоревшего животного жира. С удовольствием, не потому что он мне нравится, а потому что мое предложение по вытопке жира Нэт и применения его для освещения помещений уже действует. Я это успел сказать только Лизе, и она не забыла, позаботилась, чтобы эта идея претворилась в жизнь.

- И сколько же дней я тут валяюсь, если ей это удалось?

Полог приподнялся, и в комнату осторожно, стараясь не шуметь, вошла мама. Она опустилась на колени перед постелью, положила прохладную ладонь на мой горячий лоб и застыла на некоторое время, вглядываясь в меня. То, что я смотрю вполне осмысленно на нее, ей видимо пока было не заметно, полумрак не давал возможности видеть хорошо.

- Мана - проговорил я, вернее прошептал. Но она меня услышала, она наклонилась ко мне, внимательно вглядываясь, и недоверчиво проговорила:

- Семес? Ты очнулся? Слава богам, ты очнулся - констатировала она увиденное. Как себя чувствуешь?

Как ни странно, но я себе чувствовал хорошо, даже очень хорошо. Впечатление было, что я отлично выспался, а то, что и мама была рядом, меня заставило вспомнить далекое далеко. Вот так же я себя чувствовал ребенком, еще тем ребенком, в моем прошлом теле. Только тогда я чувствовал себя таким защищенным и счастливым лишь от одного присутствия рядом моей любимой мамочки. И сейчас это отдаленное годами и мирами чувство меня вновь посетило. Рука матери Семеса нежно погладила меня по лицу, и я почувствовал по дрожащей руке, что она беззвучно плачет.

- Мана, не надо плакать. Все хорошо, я себя чувствую просто отлично. Я бы хотел выйти, мне надо.... - Я слегка замялся, мне было как-то неудобно, что мне именно в такой неподходящий момент остро потребовалось справить малую нужду.

- Сейчас, сейчас, тебе не надо вставать. - Она вскочила с колен и тут же принесла какой-то плоский горшок. - Это Лиза придумала, она заставила обрезать горшок и использовать его для того чтобы тебе можно было не вставать. Да и не мог ты вставать, без сознания был все это время.

- Нет мана, давай я попробую встать, уже хватит валяться. - Заметив испуг на лице матери, я поспешил добавить - с твоей помощью, конечно, ты меня поддерживай. Хорошо?

Но особого труда встать мне и не потребовалось. Я смог, слегка только опираясь на руку матери, приподняться и встать затем полностью на ноги. То, что они дрожали, я старался не замечать, это вполне нормальное явление для провалявшегося какое-то время человека, причем почти без движения. Я осторожно попробовал переставлять ноги, и почувствовал, что без поддержки матери могу и упасть. Ноги слушались плохо, подгибались и я даже испугался на минутку что могу и вообще не пойти. Осторожно переставляя ноги, я вскоре понял, что реабилитационные мероприятия после болезни придуманы врачами не зря. Стресс, тревога за себя и своих друзей, постоянное ожидание неприятностей, и самое главное необъяснимое перемещение сознания непонятно, как и куда, все это негативно сказалось на моем здоровье. То, что мой организм справился со всем этим, и я вновь смог остаться живым просто отлично, но необходимость помочь организму справиться с болезнью и встать как можно быстрее с постели моя сегодняшняя задача номер один. Стресс и напряжение могут повлиять на меня снова, поэтому мне необходимо привлечь все свои медицинские знания и постараться сделать все возможное, чтобы подобное уже не повторялось. В обычных условиях здоровое питание, регулярные физические упражнения, хороший продолжительный сон и лекарства помогли бы, безусловно. Но..... Здесь это вряд ли удастся. А вот удовлетворение от проделанной работы, внимательное отношение со стороны близких людей и желание быть всегда здоровым меня могут поддержать. Вот только тот момент, что я забросил занятия с оружием, и другие физические упражнения, это плохо, еще никогда не приносило вреда для человека его стремление укреплять свое тело. Вот и начнем прямо сейчас. Не будем откладывать. Нет, наверное, все-таки после освобождения своего мочевого. А еще релаксация, вот что мне поможет восстановить себя, особенно сейчас, при движении. Мне нужно просто спокойно расслабить руки и плечевой пояс, не забыть и про лицо, мышцы лица должны быть расслаблены, а напрягая при ходьбе мышцы ног не забывать их полностью расслаблять после каждого движения. Сразу не получится, но будем тренировать себя. Жить захочешь, научишься, а я жить хотел и хочу. То, что когда-то мечтал о смерти для себя, я вспоминаю как страшный сон. Вроде, как и было что-то подобное, и вроде как его и не было. Я, вот он .... Жив, здоров и, несмотря на временную нетрудоспособность, буду и дальше жить. Перезагрузка произошла, и я уже должен к этому привыкнуть, времени прошло немало и только от меня зависит, как я буду дальше жить.

Даже короткое путешествие меня вырубило. Ни о какой дальнейшей релаксации я уже не думал, просто уснул. Зато проснулся вполне здоровым и свежим. Вероятно, отдых, навязанный мне моим организмом, был для меня просто необходим. И хорошо, что он произошел, сам бы я так и не сподобился. Всегда со мной так. Всегда забывал про отдых, пока был молодым и энергичным. Всегда казалось, что так будет постоянно, что "болеть" - это не про меня, и даже наши последующие вылазки на природу с подрастающим сыном были не столько оздоровительными, сколько естественными и необходимыми мероприятиями в воспитании сына.

Почувствовал я себя здоровым еще и потому что рядом лежала Лиза. Видимо была ее очередь дежурить рядом со мной, и она успокоенная тем, что я уже вставал, и что мне не угрожает опасность, расслабилась и уснула рядом. Ее нога была закинута на мое тело и мне это определенно нравилось. Нога голенькая, да и вся она раздетая и от этого такая миленькая вызвали у меня вполне здоровое желание. Молодой организм уже забыл, что совсем недавно подвергся вражеской атаке, он уже был настроен жить и даже вполне был способен на то чтобы продолжить жизнь в другом обличии. Мое желание не осталось незамеченным, Лиза, еще сонная, почувствовав, как восстало мое естество, просто и как-то вполне привычно погладила его и сквозь сон прошептала извечное в таких случаях женское "Ах" ..., к обоюдному сожалению, долго это "Ах" продолжаться не могло, все-таки организм мой слегка не рассчитал свои силы. Но поцелуи моей Лизы от этого не перестали сыпаться на все мое тело, ей было приятно все, что с нами сейчас происходило. А мне это как бальзам на душу.

- Обманщик ты Федя - ворковала Лиза, - ты и не больной совсем. Так больные не делают.

- Ты недовольна?

- Нет, я очень довольная, и я безумно рада, что все обошлось. Единственное что меня не устраивает и что мне не нравится, это то, что ты опять вскоре вскочишь и понесешься вновь искать приключения. Но запомни! Я тебя одного теперь никуда не отпущу. Понял!

Как ни хорошо валяться, ни о чем не думая, и ничего не делая, не считая естественно за "дело" наши столь желанные и счастливые мгновения обладания друг другом, нам все-таки пришлось оторваться от такого времяпровождения и заняться действительно делами. Хотя Лиза и говорила, что все идет, так как нужно и без меня, я в это не верил. Без меня и без моих знаний вряд ли тут что-то могло идти, тем более именно так как мне нужно было. Хотя наличие еще одного попаданца уже в какой-то степени сыграло свою роль. Юркес как-то быстро вписался в коллектив и уже успел совместно с плотниками сходить на берег и разобрать свое детище. При этом никто не пострадал от снующих вдоль берега акул. Он заранее подыскал круглые бревна и, используя их как катки, они на веревках вытянули кораблик подальше на берег, где и произвели его разборку. Материала на удивление было много. Он сам удивился этому. Когда строили, то все поставлялось постепенно, и сколько конкретно ушло дерева на постройку, он не считал. А при разборке понял что много и, причем не только лес был применен, но и ряд железных изделий, вернее бронзовых и медных. Они нам пригодятся при строительстве плотины. Я как раз подумывал смотаться и посмотреть чем занимаются люди, выделенные на ее строительство, тем более что в первой на острове мастерской, хортой Фемиоса была завершена сборка еще одной арбы и двух тележек.

После небольших раздумий я составил для себя план работ. Все-таки в первую очередь нам необходимо наладить переплавку металла и соорудить что-то более-менее похожее на кузницу. То, что сейчас выполняло ее функции, немного напоминало походную скифскую кузницу. Почему именно скифскую? Просто мне приходилось в свое время читать, как скифы первыми из всех воинских соединений создали передвижную походную кузницу. Там естественно никакого горна не было, выкладывался из найденных в округе камней что-то похожее на горн, и только наличие мехов для нагнетания воздуха указывало, что это приспособление предназначено для быстрого разогрева бронзы, а чаще меди, и ремонта сломанного в боях оружия, используя вместо наковальни те же камни. Вероятно, что камень они возили с собой, все-таки найти сразу ровный камень не всегда представляется возможным, учитывая, что скифы в основном кочевали по степным просторам. Зато у них уже в ходу были щипцы, клещи, молоток и зубила. Здесь тоже были инструменты, но очень мало и все настолько старое, что трудно было распознать, что за инструмент перед тобой находится. Короче, все это необходимо делать по новой. А для этого необходим и горн и наковальня и главное уголь. Я дал команду Фетросу, а я его назначил старшим хорты кузнецов, собрать у вновь прибывших граждан Эллании все, что хоть немного напоминает инструмент, а сам пошел сооружать печь. Ну не мартеновскую конечно, но все-таки печь способную переплавлять бронзу. Можно конечно ее сделать совсем уж из подручных материалов. Из того же суглинка. Выкопать яму, сделать или слепить (так вернее) дыру поддувала, чуть выше камеру для горения (дырку для дров, а лучше для приготовленного заранее угля из дров), затем решетку из дерева для закладки литья (потом все равно все это прогорит и будет одна сплошная болванка). Не забыть естественно каркас из жердочек, облепить его все тем же суглинком и трубу вывести. Эта примитивщина мне как-то попала на глаза при работе с интернетом. Попалась и заинтересовала меня именно своим примитивом. Но вот мне все-таки хочется сделать что-то более серьезное, а если удастся то и многоразовое. Именно поэтому мне необходим был обожженный кирпич, это давало возможность сделать неплохую печь.

Меня весьма обрадовало, что гончары не теряли время и уже успели, пока я болел, приготовить кирпичи, не сырец, высушенный на солнце, как они делали раньше, а именно кирпич, обожженный, пусть и примитивным способом, но и он вполне оказался приемлем, из сотни заготовок получили пятьдесят процентов вполне себе крепких кирпичей. Они запомнили процентное соотношение песка с глиной при его подготовке, я им его еще до моего похода на другую половину острова разжевывал. Так что, считай половина дела, уже сделана. Заготовили они и глину, специально выпросили на один день тележку, и с помощью этой арбы смогли заготовить достаточное количество глины. Глядя на яму с замесом я порадовался, что и здесь меня послушались, сделанный заранее замес в большом количестве воды дает возможность получить мягкую глину пригодную к изготовлению, как гончарных изделий, так и кирпичей. Ничто так не вредит будущим керамическим изделиям как наличие неразмешанных комочков и попавшего в замес мусора.

- Ну что, братцы будущие фабриканты, приступим к созданию первой промышленной фабрики - я не мог удержаться от шутки, а вытянувшиеся от ее непонимания лица будущих "фабрикантов" лишь добавили мне хороший заряд уверенности, что все именно так и пойдет. Зачатки нашей металлургии будут заложены здесь и сегодня. И пускай все, что мы тут делаем примитивно, и вполне можно было бы обойтись одной лишь кузницей, металла у нас всего ничего, но лиха беда - начало. Вот, вот, главное начать.

Я осмотрелся, местность для постройки была вполне подходящей, ровная площадка, расположенная на небольшой возвышенности недалеко от воды, рядом с поселением, все как раз то, что и требовалось. Надо отдать им должное, достаточно умело подобрали место, и мне оставалось лишь начать делать печь. Конечно, было бы идеально иметь мастерскую, где и литьем металла можно заниматься и кузницу иметь в совокупности. Там можно было бы иметь рабочий стол, горн или печь - это особой роли не играет, и то и другое пригодилось бы, кроме них еще и емкость под формовочную смесь, тоже необходимая вещь. Хорошо бы еще шкаф или стеллаж под инструмент, ну и, конечно же, сам инструмент. Но это дело будущего, сегодня нам надо подготовить печь и тигель. Собственно под переплавку уже готового металла в роли тигля подойдет любой наш горшок, но хочется, чтобы он был удобным для работы. Значит необходимо, чтобы его было удобно брать, когда он горячий, и чтобы он имел небольшой носик для удобства, опять- таки при работе. Вот после печи и займусь тиглем.

Шамотную глину я здесь изготовить не могу, так как нет белой каолиновой глины, значит делаем из того что имеем. Я решил сделать самую простую русскую печь с заслонкой и плитой, металла не так уж и много в запасах лома, поэтому после его переплавки станем применять эту печь для выпечки хлеба. Вот проблемой может стать отсутствие колосников из чугуна, поэтому будем придумывать что-то типа плиты сложенной из кирпича с отверстием под керамический чугунок, а в нашем случае это будет тигель с металлом. Поддувало, камеру горения угля - короче все, что и положено в печке я и собирался сделать.

К вечеру печка была готова, смотрелась она..., как сейчас помню детскую сказку - мультик про русскую печь "самостоятельно" выпекающую пирожки, примерно так она и здесь смотрелась. Измазанный в глине и уставший до изнеможения я попросил гончаров изготовить будущий тигель, в расчете на то чтобы он по размеру точно подходил под отверстие в плите, которую я очень долго и нудно выкладывал в виде пода и поэтому просил ее не трогать до полного высыхания. Никаких коллекторов естественно я не делал, а трубу вытянул над самой печкой сантиметров на сорок. Вполне подходящая для тяги, а так как печка стояла на высоте естественного холмика то вполне вероятно можно будет обойтись и без мехов. Ветер сам по себе будет нагнетать кислород вместе с воздухом через поддувало. На всякий случай я посоветовал ребятам собрать в округе обычные камни и выложить из них коридор - воронку, направленную к поддувалу печки, чтобы создать направленную струю воздуха. В качестве дверок топливника и горнила самой печки пристроил плитняк из песчаника, специально за ним посылал людей с тележкой на берег моря. Посмотрел на "рук своих творение" и решил, что не хватает навеса, его надо будет соорудить и постараться не откладывать, а то скоро дожди грядут, да и от ерликов будет укрытие, они постоянно барражируют над нашим селением, хорошо, что не нападают, пока только что-то высматривают.

Спок, который мой двоюрный брат, все время пытался сказать, что я делаю неправильную печь, что у них в семье печь для плавки руды была другая. Я не настаивал на верности моего варианта, я точно знал, что для выплавки руды действительно нужна будет другая печь. Но..., где она еще та руда? Настанет час, тогда, и думать будем, а пока попробуем обойтись и этой печкой. Мне думается, что за мое творение мне нужно дать премию как рационализатору. Наверняка такую печку еще никто не делал. А что, зря, что ли я строителем проработал почти двадцать пять лет.

Дня два надо будет выждать, дать высохнуть кладке из кирпича и глины. Хорошая все-таки здесь глина, подошла и под керамику, и под кирпич. Песок здесь почти везде встречается. Кстати надо будет проверить его под возможность изготовления стекла. Думаю, что кварцевый песок возле гор мы сможем найти. Глину же, я уже продумал, как можно еще использовать. Тот же саманный кирпич изготавливать. А что? Вполне нормальный домик можно соорудить из ячменной соломы и глины. Но для таких вот затратных работ необходимо точно знать, сколько у нас в запасе этой самой глины. Слой ее по видимому тянется до самых гор, но под слоем суглинка, это только в карьере она вышла наружу, и ее заприметили люди, а так кто его знает, на какую глубину уходит слой глины. Поэтому расходовать ее надо только после разведки. А это значит, бить шурфы придется, и для этого нужны нормальные лопаты. А где их взять, причем не какие-то там деревянные, а металлические? Да уж, не до жира нам. Но вот тут может вылезти бяка, мы не застрахованы от непредвиденного варианта, с появлением плотины можем потерять возможность добычи столь необходимой нам глины. Вот будет фокус. Сделаем одно благое дело и загубим другое, такая несуразица будет вполне похоже на плановое социалистическое хозяйствование, когда присылается сверху план затопления площадей под водохранилище, а другие вопросы забываются, вернее, они в ведомстве другого министерства. Да что там говорить, самый простой пример, когда ты радуешься только что заасфальтированной дороге сегодня, и завтра уже ругаешь коммунальщиков, которым вдруг понадобилось рыть траншею и ведь что странно, а может и закономерно, именно по только что заасфальтированной трассе. Это головотяпство свойственно в основном тогда когда нет одного хозяина, который в состоянии продумать все работы заранее. И не скромничая надо сказать, что здесь есть такой хозяин, и это я. Мне и думать, что можно делать, а что нельзя. Вот так-то Федя. Я, ЗДЕСЬ ХОЗЯИН.

И пошло поехало, всем вдруг и сразу понадобился Семес. Как-то незаметно, исподволь, получилось так, что я стал незаменим. С одной стороны приятно, черт возьми, что я тут "пуп земли", вернее острова, но в тоже время это вновь показало, что я много слишком беру на себя. Поэтому решил еще раз посмотреть на все это со стороны и подыскивать людей способных самостоятельно принимать решения. В общем-то, они уже были, мне оставалось лишь научить их самостоятельности и отучить по каждому поводу и без повода мчаться ко мне за одобрением, причем, как правило, уже сделанного дела. Прям как дети, честное слово, никак не могут без поглаживания по головке и одобрительного слова.

Хорошо еще, что пока я болел, приняли решение по сборке гереса. Эта фестовская фасоль требовала множество трудозатрат, во-первых хорошей просушки после вымолачивания из стручков, потом ее необходимо перебрать, отделить самые крупные фасолины на семена, разделить остальное по хортам, выделить часть урожая в качестве налога за землю, воду и орудия труда. Короче масса дел с этой уборкой урожая. Никогда бы не знал про все это, а вот тут пришлось заниматься. Оказывается сбор самих бобов уже идет давно, с момента появления стручков, а вот для получения семян необходимо было дождаться полного созревания. Теперь еще и с хранением надо разобраться, оказывается, для хранения желательны керамические плотно закрывающиеся емкости. Но таковых здесь нет, обходились ямами. Вырывают небольшие ямы, обмазывают стенки глиной, дают просушиться и уже после этого закладывают на хранение семена, которые до этого хорошо просушили.

Зачем все это мне знать? А как иначе? Это же один из основных видов продуктов питания в поселении. А я кто? Я председатель колхоза, который в принципе все должен знать и все уметь. И хоть я сам себя назначил на эту должность, но все равно, соответствовать должен. Надо Федя, надо.

Наконец выбрал время для совместного разговора всех нас, троих подселенцев с планеты Земля в тела жителей планеты Феста. Сам факт переноса нам не понять, как все это получилось, мы не узнаем, вернуться на Землю нам не суждено и уж тем более расспросить обо всем этом нашего волшебника - колдуна не сможем. А очень хотелось понять, как все это стало возможным. И почему в тела почти мертвых людей? Какая взаимосвязь с переносом целого материка с нами, кто стоит за всем этим явлением? Вопросов было море, а ответы..., мы их просто просчитывали по ходу разговора. Так мы пришли к выводу, что без Всевышнего разума здесь явно не обошлось. Никакие это не инопланетяне, ни какие это не эксперименты высоколобых иномирцев. Только божественный промысел, даже не магия, в которую так уж напирала в ходе обсуждения Лиза. Начиталась фентэзи в свое время, вот и мерещится ей в нашем переносе происки этой самой магической составляющей. Хотя действия нашего волшебника и можно отнести к подобным фокусам, но я лично все-таки склонен был думать, что без высших сил он бы не смог это сделать. Жрецы при переносе своего материка именно к богам обращались, а все что они до этого делали все это как бы подготовительная часть, чтобы силы небесные увидели и услышали вопль людской с просьбой о помощи. Так и в нашем случае, все, что делал наш "волшебник", это как бы антураж для подготовки ритуала переноса. Само же действо происходило под эгидой Всевышнего, не иначе. А вообще, если честно, все настолько необычно, что даже нам сидящим и обсуждающим произошедший с нами перенос все это кажется нереально реальной действительностью.

- Ребята, а может, плюнем на все это, ведь наверняка ни до чего не договоримся. - Лиза смотрела на нас глазами ребенка сделавшего удивительное открытие, типа, что у нее скоро будет сестренка, и кто бы подумал, оказывается, это все происходит в животике мамочки. - Главное что мы живем, пусть и не в своем теле, но мы думаем, мы имеем память, ту, которая свойственна именно нам. Мы даже выиграли от этого переноса, так как из старого, немощного и вот-вот почти погибшего тела переместились в молодое, пусть и больное тело, наши тела в которых мы находимся, выздоровели, и мы можем надеется, что проживем еще одну жизнь. Я лично очень счастлива, что живу, что встретила новую свою любовь, что могу дать жизнь еще кому-то. Ведь мы с тобой хотим детей, Семес, я правильно говорю?

- Все правильно, милая, все верно. Даже то, что не стоит больше ворошить произошедшее. Как говорится, не тронь лихо, не то оно возьмет и придет, тебя проведать. Но вот наши знания нам должны помочь выжить в этих условиях, нам негоже прозябать в таких диких условиях. Вы это тоже хорошо понимаете. Поэтому нам просто необходимо чаще собираться и обсуждать дела, что я тут замутил, глядишь, совместно мы сможем избежать ошибки, сможем вырабатывать правильную тактику действий. Надеюсь, что мы с вами не станем делить власть, не надо нам устраивать здесь и думу, работать надо и все будет хо-ро-шо.

Мы еще долго обсуждали, спорили и уверяли друг друга в необходимости наших действий как прогрессистов, как людям, от которых зависит не только наши жизни, но и всех других, кто сегодня проживает на острове. А я про себя подумал, что все-таки без болтологии и обсасывания деталей у русских дела не делаются, не хватало только рюмки водки на столе.

Зато распределили, кто, чем будет заниматься. Юркес вызвался сам заниматься стройкой плотины и будущего нового поселения, оговорив свои условия, в частности, что вся его семья уходит туда, и ему помогут соорудить дом.

- Мне пришлась твоя идея насчет саманного дома по душе, и я хочу его сделать, и вообще, к чему нам рыть землянки, когда можно построить такие вот дома? И даже не сделать дом и не построить, а сотворить. По-другому и не назвать, то, что хотим сделать. И еще, весь строительный материал с моей шхуны, уходит вместе со мной. Я уже прикинул, колодцы, что там выкопали, необходимо обложить срубом, иначе будут оползни, и мы можем потерять их, а без воды там, ты сам говорил, выжить трудно. И мне бы семена овощей немного, хоть огород там мои женщины разобьют. Все легче будет нас обеспечивать продуктами, сам же понимаешь, пока все кто там работает, по сути, дармоеды, и не секрет ведь что не все понимают, что там происходит, зачем столько людей кормить, когда еды не хватает и для тех, кто непосредственно ее выращивает. И вот еще что, ты тут рассказывал, что в твоем Эдеме есть плодовые деревья, так вот нам надо будет саженцы этих деревьев, осенью, я думаю, можно будет высадить их вдоль будущего водохранилища. Ну и тележки с инструментом.

- А еще тебе трактор с экскаватором подавай, так? Не много ли ты хочешь? И то тебе и другое. - Я в душе был доволен, что рядом со мной появился человек которому, как и мне нужно все и сразу, и не дать ему скиснуть, когда поймет что все необходимое для жизни на острове надо самому делать, просто само по себе напрашивается. Хочется, конечно, все и сразу, но где это взять? Вот именно! Вначале нужно это все сделать, вырастить, добыть. Иждивенцев здесь и так достаточно, но те хоть вкалывают, а этот..., подселенец, хочет..., да нет, что это я на него, он все отлично понимает, просто ему необходим небольшой стартовый капитал, а так как мы живем тут без денежных отношений то он и хочет урвать все что можно.

- Семес, я отлично понимаю, что это все тут в дефиците. Но и я, и ты понимаем, что без плотины увеличить количество продуктов нереально. Тут, или как этот ваш Пилос делать, или все бросить на увеличение посевных площадей, а без полива сам знаешь, мы получим кукиш с маслом, да и тот вряд ли. Но людей здесь на голодном пайке держать нельзя, это однозначно.

- Да не уговаривай ты меня. Бери все что можешь, и я тебе отдаю даже две тележки и коляску что успели соорудить наши столяры. А когда сделаем инструменты из бронзы, то часть и вам выделим. Нам нужно до дождей успеть плотину сделать. Дома красивые это конечно хорошо, но не до них пока, и не до посадки всяких огородов и деревьев, все это можно будет делать только после того как будет сделана плотина. Сейчас в поселении часть людей освободится, оставим только чтобы огороды засадить и все, остальных к вам направим. У нас есть несколько накидок, чтобы от ерликов людей уберечь, но кроме этого необходимо соорудить столовую и навесы хотя бы поставить, все-таки хоть какое-то укрытие будет. Вот этим вы и займетесь там. Ну и колодцы естественно, без воды действительно трудно выжить.

Насчет питания я думаю, мы сможем придумать что-нибудь. Есть у меня желание попробовать забить одну зверушку в Эдеме, вернее химеру, как ее назвала Лиза. Если ее добудем, то мяса может хватить надолго, ну и с берега моря кое-что попросим у Типиуса. А лесоматериал, что ты привез от разобранного корабля, я так и так хотел на плотину пустить. Так что вывози все туда. Но не на дома древесину пускать, а на колья для плотины. Одними камнями нам в будущем не сдержать напора воды. И я...., открою вам мой секрет, я хочу в будущем там построить что-то типа мельницы, так что плотина нам сослужит не одну службу. Но это все потом, пока вывозите лес, готовьте камни, я подойду к вам вскоре и подскажу, что и как делать дальше. Пока же планирую продолжать с металлом мараковать, без бронзовых мотыг и лопат мы будем строить запруду год, если не больше, так что тоже занят буду.

- А мне что прикажешь, мой господин. - Лиза уже знала, что мне не нравится, когда меня господином величают, но съехидничать захотелось. Женщина, остается женщиной, без всеобщего внимания может и закиснуть.

- А тебе милая придется соорудить детсад. У нас появилось достаточно много детей этого возраста и мамам работать на благо нашего колхоза некогда. Вот ты и освободишь дополнительные руки, а еще ты займешься их обучением. Да, да, учительницей поработаешь.

- Так я же не умею, да и язык еще слабо усвоила.

- Вот те здрастье, ты и не умеешь. А кто воспитал своих детей, а кто оканчивал институт иностранных языков, да и вообще никто кроме тебя все одно не в состоянии это сделать. Нам нужны в будущем грамотные люди, а дети это и есть наше будущее. Вот и займись, тебе еще надо будет где-то место для учебы и проживания детей оборудовать.

Я вновь обратился к Юркесу:

- Ты же выделишь немного стройматериала, чтобы нам оборудовать помещение под школу-детсад? Кстати тебе не обязательно пока тащить с собой и детей, пусть живут здесь.

- Школа это правильно, но ее еще надо построить, ведь защищать детей от ерликов тоже ей придется, и без помещения это сделать трудно. Поэтому прежде чем собрать всех детишек в одном месте надо обеспечить, и безопасностью, и маломальскими удобствами. Ну, а насчет стройматериалов ты уж определись. Или на плотину все уйдет, или школу строить. Тут как вариант, может пока просто одну из землянок отобрать, людей потеснить и сделать детсад. Я думаю, что люди поймут. Жаль что такой дом как дом Пилоса здесь всего один, вот его то, как раз и надо пустить на подобное. Тут и детсад и школа и даже спальные помещения для детей можно оборудовать.

- А что? Мысль верная. Кухню я так и так планировал сделать отдельно. Сейчас вот подготовят кирпич, и я займусь, буду делать большую печь, чтобы можно было бы варить сразу в нескольких котлах. Себе и своей семье жилье сделаем, я уже понял, что и как можно сделать под жилье. Так что дом мы и в самом деле, под детей и отдадим.

- Я смотрю, вы тут опять фантазиями увлеклись. Мне-то что сейчас делать? Насчет школы я согласна. Действительно нам надо это делать. Но как я поняла, все это будет не сегодня. Даже если подождать пока кухню и склад под продукты ты подготовишь, и дом для нас сделаешь, все одно много времени необходимо, так что смысла начинать прямо сегодня, вроде, как и нет. Ну, если только просто освободить мам от необходимости возиться с детьми, но все равно, какое-никакое, но помещение нужно будет искать. - Лиза помолчала, что-то обдумывая про себя, и добавила. - А вообще-то я бы интернат оборудовала в Эдеме. Место просто замечательное для этого. Сад, свежие фрукты, вода, место очень живописное само по себе, химер, как мне кажется, мы сможем приручить, также как и птенцов ерликов.

- И построить там дом намного будет проще - подхватил и Юркес рассуждения Лизы - я там еще правда не был и с трудом представляю, что и как, но судя по вашим рассказам, я делаю вывод, что это предложение самое подходящее.

- Лиза ты прелесть.

- Ну, так, я это уже давно знала.

- Нет, действительно, нам там даже не надо будет искать защиту от ерликов, оборудуем спуск в оазис, а сам дом построим наверху. Но только не в том месте, где выходит пласт соли, там, кстати, необходимо сделать что-то типа забора от постороннего проникновения, все понимают, что соль для нас это наши заготовки еды.

Это решение всем нам понравилось, и мы еще почти час обсуждали, что и как там можно будет оборудовать и что построить. Мы мало задумывались о том, что на все это необходимо, и время, и люди и инструмент, а главное это еда. Нам казалось, что все это само по себе рассосется, и все мы сможем сделать, было бы желание. А его у нас троих было хоть отбавляй.

***

Первую плавку бронзового металлома мне хотелось провести без всякой помпы. Обычное дело. Для меня. Но не для жителей нашего поселения. Даже не смотря на опасность появления ерликов, которые могут появиться привлеченные собравшейся толпой, все сгрудились вокруг нашей мастерской. Кузницу мы все-таки соорудили здесь же, кое-что перенесли из старой, я к тому же соорудил еще и горн. Хоть угля и не было у нас, но какой-никакой огонь с помощью дров мы сможем поддерживать, для меди и бронзы вполне достаточно и четырехсот градусов, чтобы получались нормальные поковки. Из инструмента мы смогли подыскать вполне еще годные три молотка, один топор, два зубила и еще кое-что по мелочи. Медь, или халькос, как называют ее здешние люди, что привез в качестве балласта на корабле наш друг, я решил пока не трогать. На первое время хватит и того что мы нашли в сарае Пилоса.

Конечно, не мешало бы иметь в наличии те же фасонистые молотки, клещи и захваты, различные режущие и откусывающие приспособления, обсечки и подсечки, но..., за неимением гербовой пишем на простой. Вот именно, имеем то, что имеем. Да и кузнецы здешние, те еще мастера, хорошо еще, что могли молотками стучать, вот и эти три молотка, что лежат передо мной на наковальне из камня, были для них основным инструментом при проковке изделий. Не помешало бы естественно, чтобы у нас тут были и настоящие мастера. Как мои родственники, к примеру. Мой отец, судя по рассказам, был великим кузнецом. Но его, к сожалению, по воле Пилоса с нами на сегодня нет. Очень жаль. А то, что они знали, как заниматься литьем из бронзы, говорили сами за себя те инструменты и оружие, что появлялось с прибывшими людьми на остров, да и переплавку отработанного металла наверняка знали, как можно не знать довольно таки простую операцию. Другое дело, что здешние пацаны не умели это делать, ну это и естественно, дети мало когда допускались до такого дела, это очень серьезное мероприятие и делалось только мастерами, которые не всякому любопытному могли показать свое умение. Оно их кормило и открывать свои знания чужому человеку, все тайны плавки, литья, переплавки уставшего металла никто из мастеров не стал бы.

Я планировал, что покажу сегодня так называемое в моем мире художественное литье, а ковку будем применять в качестве доводки изделий до нужного состояния. Я в курсе, что те же допустим топоры, мечи, и другие изделия, необходимо после отливки проковывать, ибо только так можно уплотнить металл, именно таким образом он нагартовывался и становился более твердым и упругим. Все эти знания я получил благодаря сыну, которому в свое время втемяшилось в голову участвовать в модной забаве, такой как ролевые игры, или как еще их называли реконструкторские исторические полевые игры и мне пришлось искать кузнеца способного выковать оружие и снаряжение именно из бронзы. Тогда и научился работать с этими металлами. Сегодня пригодилось. Вот только я не мог точно определить состав здешней бронзы. То, что здесь используется в качестве добавки олово, я узнал из рассказов мужиков, но вот какие еще присадки использовались, никто из них не знал.

Серьезным препятствием стало отсутствие воска. Он был необходим для подготовки форм под заливку металлом. Хотя самое простое решение, на мой взгляд, это литье в песчаной форме. Литейная модель, сделанная из дерева, копирует будущую деталь, а насыпанная в опоки смесь песка и глины уплотняется и высыхает под лучами солнца с предварительно размещенной там деталью из дерева. Вроде просто, но я сам не пробовал, с воском приходилось работать, но его нет. Стал сооружать опоки, засыпал обе стороны смесью из песка с глиной. Для получения грубых изделий в виде топора или той же кувалды вполне подойдет, но вот более мелкие, а мне нужны были обязательно клещи, вот их таким образом изготовить трудно будет. Тем более у меня мало навыков в таком производстве, в основном теоритические знания. Выход подсказала как ни странно Лиза. Она в ходе своих экспериментов по созданию свечей из жира Нэт заметила, что он неплохо затвердевает в небольшой тени и легко плавится на солнце.

Я заранее вырезал в дереве формы похожие на две половинки нужных мне клещей. Залил в подготовленные углубления растопленный жир, предварительно добавив в состав немного сажи, и тщательно перемешав, затем поставил ее в тенечек. Затвердело все это не сразу, но все-таки жир принял более-менее твердую форму, и я получил почти пластилин, даже можно было дорабатывать форму, вылепляя именно то, что и требовалось мне. Я поспешил залить все это полужидким глинистым раствором, предварительно положив восковую, или вернее жировую, заготовку на слой мягкой глины в небольшой опоке. И получилось. Я был безумно рад, как будто получил премию. После просушки выложил на солнце и затем вылил растопленный жир из глиняной формы через аккуратно проделанное отверстие. Долго сомневался, стоит прокаливать форму в печи как керамику или просто просушить на солнце. Решил остановиться на обычной солнечной ванне. Температура окружающего воздуха по моим ощущениям под тридцать градусов и я подумал, что вполне будет этого достаточно. Вот и находились в настоящее время передо мной несколько форм из глины и одна форма в виде слепка в опоках. С неё и начал заливать, а чтобы не загубить форму, я обложил стенки предварительно куском материи из креписа, надеясь, что тряпка сможет предохранить от смещения затвердевшей на солнце смеси песка и глины в опоках, и затем испарится от жара заливаемого внутрь формы струйки металла из тигля. Он, сделанный ребятами по моим подсказкам, вмещал металла на одно изделие, такое как топор, для последующих заливок приходилось вновь плавить металл.

Все это занимало много времени, и я посоветовал людям разойтись и заниматься своими делами. Не учел, однако, что здесь зрелищ вообще никаких раньше не было. Это сейчас, благодаря Милху, появилось несколько обрядов, которые стали занимать умы наших граждан, а его общение с богами приходило смотреть почти все население нашего Пелостониса, и тут вот появилось новое действо - плавка металла - поэтому я особо не настаивал, чтобы люди разошлись. Пусть смотрят, мой авторитет только поднимется, даже взрослые и наверняка знающие как все это происходит мужчины, стояли и смотрели на все это, чуть ли не разинув рот.

- Ну что же, вот и еще одно дело ты сделал - подвела итог вечером Лиза - считай, что сделали огромный шаг в развитии нашего острова.

- Можно и так сказать. Я согласен. Пусть и сделали мы всего ничего, но зато дали толчок мысли нашим будущим металлургам. Конечно, мне еще их учить и учить, но я уверен, не пройдет и полгода как они станут великими мастерами, ну..., я имею в виду в местных реалиях. Эх, найти бы еще здесь хоть какую-то руду, тогда бы мы и горя не знали.

- Я очень переживала, боялась, что не получится.

- Ну что ты, милая, у меня и не получится..., такого быть не может. - Я шутил, но именно только сейчас понял, что и у меня были похожие сомнения, и мне не верилось, что я смогу все это сделать. Знания знаниями, но руки-то другие, и если они рефлекторно вспомнили, как обращаться с оружием это еще не говорит, что и обращению с металлом тоже вспомнят, навыков то таких не было. А может, и были навыки, наверняка отец привлекал почти взрослого сына к работе с металлом.

Мы под впечатлением суматошного дня долго не могли заснуть, разговаривали на разные темы в основном, конечно же, о том, что нам необходимо сделать в дальнейшем и где взять все необходимое для воплощения в жизнь наших задумок.

Три дня я не отходил от мастерской, зато в результате мы смогли сделать несколько топоров и тяпок, или мотыг, не знаю, как правильней обозвать подобные изделия. Получились неплохо, на мой взгляд, мои помощники вообще считали все изделия чуть ли не совершенством. Особенно клещи, теперь металл горячий можно было брать, не боясь обжечь пальцы. Наблюдая за старательной работой парней, я поправлял их ошибки, учил всему что знал и умел сам. Конечно, такие занятия надо было бы и дальше продолжить, но я не мог все остальное бросить. Поэтому предупредив их, что они будут самостоятельно продолжать работу по переплавке бронзы, я стал собираться в вояж по своим ново созданным поселениям. Лиза естественно от меня не отстала, уговаривая, пока я, в конце концов, не согласился взять с собой и ее. Маршрут выбрали длинный, предстояло посетить и строящуюся плотину, и ферму на берегу моря, и Эдем с его птенцами ерликов. И хоть сама по себе освоенная людьми часть острова вроде и не большая, но, тем не менее, километров пятьдесят нам придется прошагать на своих двоих. Ничего не поделать, другого способа перемещения мы пока еще не придумали. Лиза пошутила, что мы могли бы уже деревянную самоходную телегу построить, типа квадрацикла, или вернее велорикши, где я был бы в качестве лошади, а она в роли пассажира. Я тут же себе отложил в голову: - Мысль интересная, надо это обдумать. - А сам попробовал пошутить на эту тему и заставил ее вспомнить телефильм - комедию, по моему называется "Каменный век", точно вспомнить я не смогу, давно и непонятно где это происходило, я же живу на планете Фесте, не на Земле. Так вот, там также, не имея возможности что-то сделать, тем не менее "машину" соорудили и "ездили" на ней используя свои ноги и придерживая руками корпус похожий на машину. То есть пешим порядком, но в машине.

- Но зато ездили, теоретически и психологически верное решение. Я помню этот фильм, дурацкий, если честно, но смешно местами было. И все-таки насчет рикши подумай. Ты же местный, так сказать "фараон", ну или "раджа". Хотя фараонов, насколько я помню по фильмам, на носилках, в паланкине носили, а вот раджа - это да, там уже и рикши, по-моему, были в ходу. Вот и тебе надо подобное придумать.

Так дурачась и шутливо препираясь, мы с Лизой, вскоре пришли в наше новое поселение. Только-только появилось солнце, а люди на плотине уже вовсю вкалывали.

- Мы приступаем к работе рано, пока еще не так жарко, да и ерликов нет, еще не появились. - Старательно стал объяснять нам местный прораб Кетраникис действия людей. Подошел также и Аканис, старший хорты плотников. Все они были заняты подготовкой кольев, два топора, что мы сделали недавно и выделили сюда на "стройку века", оба были в деле. С третьим топором, уже сам Юркес, делал срубы колодцев. Мне стало интересно, на какой глубине появилась вода, и мы все вместе пошли к колодцам посмотреть. На расстоянии пятидесяти метров друг от друга и метров за сто от будущей плотины были выкопаны три колодца. Глубина каждого была разной, а самая близкая к поверхности вода оказалась в первом колодце, всего два метра было до воды, и здесь уже края ямы окольцовывал деревянный сруб, оставался без такой защиты последний колодец, и там вода была на глубине четырех метров.

Я, если честно, не ожидал, что вода находится так близко, Юркес тут же поделился своими предположениями, почему так получилось. Оказывается, слой глины не дал воде уйти в грунт, и как ему кажется слой глины здесь большой и на большой площади. Иначе бы вода все равно нашла выход.

- Мне кажется - продолжал делиться своими предположениями Юркес, - что именно поэтому вода не задерживается в этом русле, не застаивается и не образует небольшие озерки, грунт напитывается водой, и вся масса воды, полученная во время дождей, просто скользит по поверхности русла реки, скатываясь в море. И это для нас хорошо. Когда мы поставим плотину, вода не будет просто-напросто уходить в песок, глиняный пласт не даст этому случиться, поэтому я думаю, что твоя задумка насчет водохранилища имеет смысл.

- Да и без слоя глины вода может долго оставаться в русле, хоть я и в курсе, что реки в песках обычно пропадают, но здесь по легенде жителей был когда-то материк, он был затоплен водами океана, а те островки, что остались не затопленными, имеют под собой твердую основу. Платформа, на которой и расположен наш остров была не много немало горами, этот вот песок появился, по всей видимости, в результате разрушения местных гор, которые в основном состоят из песчаника. Я думаю, что и глина появилась в результате разрушения гор. Мы с тобой видели, что на той стороне хребта воды много, это, по всей видимости, нашли выход воды из глубин земли, в результате и получилось, что там много зелени, так как много воды, а здесь воды нет, и поэтому песок и суглинок заполнили всю эту долину.

- Гадать, абы что, и абы как, нам ни к чему. Ты Семес прав, я думаю, даже в том, что есть здесь питьевая вода, и нам это на руку. Вот и закрепляю стенки, чтобы не было оползней, песок ведь, моментом засыплет яму с водой.

- Все верно. Молодцы. А что решили с жильем?

- Выкопали яму, сейчас делаем перекрытия и перегородки. Пошли, посмотришь, что там мы наваяли. Хорошо, что я успел прибыть сюда еще до полной постройки жилья - стал рассказывать Юркес, когда мы пришли на высотку, где и предполагалось создание поселения - я сразу понял, что тут требуются мои дополнения. Ты бы тоже потом пришел к такому выводу, когда стал бы вникать в это дело.

- Ну, ну, интересно, и что же ты тут предложил. Вроде землянка она и остается землянкой, что тут можно придумать.

- Не скажи, друг мой. Я сразу же внес в конструкцию земляного дома несколько усовершенствований. Во-первых, вентиляция, они про нее даже не слышали. Я посоветовал поставить две трубы в каждой землянке. Одна будет от пола почти начинаться, а другая, наоборот, от потолка, этим обеспечится циркуляция воздуха, а значит, воздух в помещении не будет затхлым и вонючим, ведь в каждой такой землянке около десяти человек будут проживать. Вонизма была бы...., еще та. Да и сырость, особенно во время дождей, наверняка бы и плесень появилась, тем более что стены и пол замазываются слоем глины.

- Дельно, молодец, а что там во вторых, рассказывай. Да, и почему такая большая яма, тут где-то в длину метров пятнадцать, а в ширину метра четыре - пять? Вы что, решили одно общее помещение делать? Как у скандинавов на нашей планете в древности строили? Но там это делали, потому что на улице в основном холодно было, а здесь даже в дождливый период по рассказам местных ниже плюс десяти температура не падала. Так в чем смысл? Материал экономите, ничего не понимаю?

- Ты же Семес строитель, должен знать, что так делали свои городища славяне, еще в древности нашей. Правда, прокладывая трубы под полом, и в стенках, они как раз и подразумевали сохранность тепла, а вот стенки да, они делали простенки, и в какой-то степени экономили материал, бревна сами по себе не делались, их тоже надо было готовить. Поэтому как в наших коммуналках, стенка к стенке, общий коридор, общая кухня, общий умывальник. Даже крыша и та одна на всех. Я хотел, и туалет сделать в помещении, но потом передумал, вон там поставили общий, подальше от жилья. Стенки-перегородки мы решили делать саманными, спасибо что надоумил.

- Так ведь ты же хотел себе отдельный дом сделать?

- Потом, я думаю, что со временем у каждого жителя местного поселения будет такой дом, а это "общежитие" мы пустим под склад будущих урожаев бобовых и кике. И кикион тогда будут готовить не в одном котле, для всех сразу, а у каждого в его отдельно стоящем доме будет готовиться, так как котел и посуда из металла, которые ты нам к этому времени подгонишь, станут обычным делом.

- Ну и мечтатель ты Юркес, не меньше чем мы с Лизой.

- Ну, так! Я здесь еще и завод потом мечтаю сообразить, по выпуску саманного кирпича. Бартер будем делать, как ты и предлагал. Менять на лес, на морепродукты, да на что угодно, думаю, что после того как я построю дом из самана, то все захотят иметь такой же. Глядишь, и вылезем из землянок, будем считать себя тогда вполне обоснованно людьми.

- Глину, насколько я понял, ты уже меняешь на продукты?

- Глина, это теперь наш основной продукт обмена, ты же сам говорил, что косо на строителей плотины смотрят, вроде как нахлебниками считают нас, вот мы и решили, вам глина, нам продукты и все остальное.

- То же правильно, одобряю.

- Людей вот мало пока что у нас. Ты давай быстрее сюда гони всех, сообща мы быстрее построим плотину, одни мы вряд ли успеем до дождей. Главное камни необходимо притащить с берега, причем камней много надо будет, а это не пух лебединый сам понимаешь, ну и бревна, чтобы колья делать. Вот тоже проблема, ведь замудохаемся их забивать в землю, опять люди нужны, а потом еще предстоит переплести все это жердями нетолстыми или ветками. Ты же знаешь что это такое? Плетеный забор короче будем ставить, а уж промежутки между стенками из такого материала, закладывать камнями вперемешку с песком и глиной. Правильно я думаю? Ты то, как планировал всю эту хренотень возводить?

- Примерно так и думал, но в основном надеялся на камни. На большие камни я не рассчитывал, мы не сможем сюда доставлять такие тяжести, не на чем, поэтому твое предложение про плетеные перегородки весьма кстати.

- Мы такие, голые, но умные. Не зря бытует пословица "голь на выдумки хитра", точно про нас сказано.

Весь день нам пришлось заниматься будущей плотиной. Ширина в этом месте русла реки была сорок метров, мы рассчитали, что бревна необходимо забивать не меньше чем через каждые четыре метра, это значит десять столбов необходимо. При этом не менее трех рядов сооружать, и желательно размещать столбы в шахматном порядке, с интервалом в два метра между рядами. Ширина плотины в таком случае будет около семи метров. Забивать столбы придется по одному, значит и настил для забивальщиков придется делать каждый раз по новой. Без него забить четырехметровый столб невозможно, а их тридцать штук. Эти столбы предстоит забить в грунт, потом соединить их жердями и вплести в будущий забор более мелкие жерди и ветки. Привезти камни с берега и заполнить всю эту ленту пересыпая песком, перемешенным с глиной, постоянно уплотняя насыпаемую плотину. Не забыть, при этом, соорудить слив, который желательно сделать в виде деревянного желоба, и откосы из суглинка, можно и склоны выложить камнем. Я еще планировал поставить колесо мельницы, но это потом, когда станет ясно, что плотина устоит после паводка.

Вначале, когда мне пришла подобная мысль в голову, я думал обойтись просто насыпным валом. Тот суглинок, что окружал русло реки идеально подходил под такую задачу. Но потом, когда мне рассказали, каков бывает напор воды во время дождей, то понял, что такая плотина будет размываться ежегодно, и значит, не будет, ни мельницы, ни рыбного изобилия. Я тогда только понял, почему никаких ирригационных капитальных сооружений нет на реке. Зачем что-то городить, когда в паводок все смоет. Поэтому решил, что пусть будет труднее сделать, но зато капитально. Но то, что выходило в результате наших расчетов зашкаливало все мои ожидания.

От такого объема работ мы с Юркесом слегка "поплыли", а Лиза тут же вставила свои пять копеек:

- Ребята мне кажется, что это для нас пока что невыполнимо. Может сделать проще, взять и сделать не плотину, а выкопать несколько бассейнов по всему руслу, что-то типа вот таких колодцев, оттуда и брать воду для полива огородов. Вы же, как я поняла, здесь и планируете что-то подобное делать, именно под овощи и деревья фруктовые. Я правильно говорю?

- Все верно, мы же вместе все это обсуждали. Только вот трудозатраты примерно будут схожи. И там и здесь есть определенные трудности, но зато, имея плотину, мы сможем решить попутно еще несколько проблем. Вернее не проблем, а задач. Мельница нам так и так будет нужна, кроме этого при наличии большого водоема мы сможем разводить рыбу.

- Так я и говорю, ты же сам рассказывал, что мельницу можно сделать и на той реке, там даже проще будет, вода проточная, значит и крутить колесо будет постоянно, ну, во всяком случае, пока речка не пересохнет. Так нам надолго мельница и не нужна. Перемолоть часть урожая в муку не займет много времени.

Рациональное зерно в рассуждениях Лизы было, но в тоже время все, что она предложила, требовало много работы, при этом не только при подготовке бассейнов или озерков, так вернее назвать будет, но и потом работы будет много. Это же, сколько потребуется человек, чтобы осуществлять полив, я уже видел, как целыми днями доулоны в керамических горшках таскают воду и поливают свои пять соток. Но там, на полях, это дело уже привычное, а здесь все новое и земля здесь песчаная, значит, воды потребуется очень много. Если не сделать небольшие отводные каналы, то все моментально засохнет. Просто бахчу под арбузы здесь не сделать, так как не получится без воды даже и она, да и нет здесь арбузов. Те семена огородных растений, что показала мне сестра Терния, достаточно влаголюбивы, их хоть и немного, но те которые я знал, требовали большого ухода, и поливать их придется каждый день. Проще было бы соорудить небольшие каналы и качать воду в эти арыки при помощи того же колеса с навесными ковшами. Меньше людей потребуется.

- Нет, давайте уж, как и решили строить дамбу будем. Глаза боятся, руки делают. Трудно. Никто и не спорит, но вполне по силам.

Юркесу было все по силам, он еще просто не представлял как это в наших условиях трудно. Возить камень, бревна и все это на тех жиденьких колесах, что уже сейчас ломаются после каждой поездки, наши столяры не успевают менять, и это при наличии всего лишь пяти колясок. А если их будет десять? А надо бы еще больше их иметь. При этом для каждой коляски требуются не меньше четверки.... Я чуть не назвал людей тащивших эти коляски лошадьми. По сути, они и были таковыми, или рикшами, а как еще назвать их. Я вот что-то не помню, как в Китае называли тех, кто на повозках типа "рикша" перевозил грузы. Помню только рикша, а кто это, сама повозка или человек, который везет повозку, убей, не помню. Мне собственно по барабану, лошадники, рикши, грузчики, повозники, короче как не назови суть остается таже. Запрягайся и тащи.

- Слушай, а чем мы будем забивать сваи? Я помню, что обычно используют копер и чугунную..., как там ее обзывают болванку эту, не помнишь?

- "Баба". Что смотришь? Так и называется - "баба". Чугунная нам не светит, обойдемся деревянной. Привезем с берега топляк самый тяжелый и из него соорудим "бабу". Вот только настил, чтобы люди стояли уверенно при забивании свай, придется каждый раз делать. После забивки одной сваи необходимо будет перетаскивать его к другой, хотя можно и обычные козлы строительные применять, но все равно надо все это заранее сделать.

- Да, действительно. Работы много, но цель весьма важная. Так что, приступаем? Главное людей побольше сюда. Носилки я надеюсь, мы сможем приготовить, ничего не поделаешь, придется на это дело доски пускать. Носилки и тележки, чем больше, тем лучше. И лопаты, без них как без рук.

***

Ночевка на открытом воздухе для меня уже давно перестала казаться экзотикой, вполне обычная практика, даже никаких покрывал или одеял при этом не нужно, температура воздуха была всегда плюсовой, и даже ветра, что почти всегда дули с океана, не приносили холодный воздух. Не стала исключением и сегодняшняя ночь. Подстилка в виде циновки из травы, что взяли с собой, заменяла нам и матрас, и простыни, и это считалось нормой. Это сейчас я хожу полностью одетый, а некоторое время назад у меня кроме травяной, вернее ламинарной юбки, ничего и не было. Я все время, с момента появления здесь, удивлялся что ни я, ни моя тетя с девочками, никто из нас не пострадал от, казалось бы, жгучих лучей местного дневного светила, или Ра как здесь его называют. Небольшой загар и все, даже золотистые на вид волосы моей мамы не выгорели на солнце. Солнечных и тепловых ударов я вообще не наблюдал ни разу. Меня это удивляло и в тоже время радовало, спрятаться от лучей солнца нам просто негде, да и нет для этого времени. Нет, берегутся естественно люди, жарко все-таки днем, поэтому сиеста как таковая здесь присутствует, обеденный перерыв в три часа обязателен. И вообще, если бы, не звери, по виду которые чуть ли не с Юрского периода, то остров был бы почти раем. Нет хлебных пальм, нет и бананов здесь, как в той же Африке допустим, с продуктами плохо. Но все это можно наладить, ничего сложного нет. Но вот люди.... Блин, папуасы папуасами, бегают с копьями и ни о чем не задумываются. Впечатление такое, что и не надо им ничего, нет стремления улучшить свою жизнь. И при этом ссылаются на богов, которые им завещали жить, именно таким образом, ничего не менять, ничего не трогать. Как квартиранты, выходит, живут, причем веками. Вот это для меня странно.

Все, хватит мозги засорять, нужно уснуть, отправляемся в путь рано утром, хоть и привычная для меня дорога предстоит, но желательно все-таки по утренней незначительной прохладе идти выспавшимся, все легче будет. То, что тут, по всей видимости, более плотный озоновый слой, который и не дает ультрафиолетовым лучам проникать на планету, еще не говорит, что не надо беречься, Лиза, вон всегда, закутывает голову платком, бережется, и правильно делает.

Идти до берега моря недалеко, всего семь километров, поэтому мы приходим как раз к завтраку. Тут не надо остерегаться ерликов, поэтому прием пищи происходит на открытом месте, вернее под небольшим навесом, он сооружен был еще нами, так и остался на старом месте.

Типиус был мне неприкрыто рад, То, что именно благодаря мне он жив, и его семья нашла пристанище на берегу, и имеет возможность жить, не задумываясь о том, чем станут питаться в ближайшее время, все это до него, по всей видимости, дошло, и поэтому меня ждал теплый прием, чего не скажешь по отношению к Лизе. Ее, вся семья подчеркнуто игнорировала. Может поэтому я не намеревался надолго здесь задерживаться.

- Проинспектирую и дальше пойдем - примерно так я и сказал Лизе после того как мы с ней опробовали местные деликатесы. Мне правда еда не особо лезла в горло, да и Лиза крутила носом, да и было отчего. Весь близлежащий берег представлял собой цех мясокомбината или рыбного цеха, даже не знаю что вернее в этом случае. Знаю только, что подобное невозможно наблюдать в настоящее время в России, мигом бы прикрыли эту лавочку. То, что сейчас было перед глазами - это был цех по разделке и складированию, как отходов, так и готовой продукции, причем во времена, когда о таком слове как санитария даже и не задумывались, и ни о какой санэпидстанции еще не знали, и не представляли даже что это такое. Я поспешил их обрадовать, что я и есть та самая санитарная инспекция. Нет, я не стал их тут ругать и клятвенно обещать рассмотреть их небрежение на партсобрании, я им стал рассказывать что можно "заработать" при такой антисанитарии. Не настолько уж они были неразумны, чтобы хоть примерно не знать чем грозит вся эта вакханалия на берегу. Но они пытались уверить меня, что все это в порядке вещей и они никогда не станут везти негодные для употребления продукты в другие поселения.

- Вы что не понимаете, что нельзя отходы продукции хранить на солнце да еще рядом с висящими на веревках для вяления кусками рыбы? Вы же все это можете выбрасывать в море, подкармливать и привлекать тем самым будущее мясо.

- Семес ты же понимаешь, ведь эта приманка нам нужна не в море, а на берегу, именно на ее запах и прыгают Нэт в ловушку. А если начнем таскать это в море, то сами станем мясом для Нэт. Кроме этого мы все, что можно использовать для еды варим в котлах и затем часть идет на корм птичкам, а часть, такие как сердце, желудки и еще кое-что вполне съедобное, мы после варки заталкиваем в промытые кишки акулы и затем коптим. Ты же попробовал это, и сказал что вкусно.

Меня чуть не вырвало. Нет если честно, то мне понравилась эта "колбаса" холодного копчения, но когда представил, из чего она сделана, да и сам процесс приготовления, то мне поплохело. Примерно так было у меня, когда я еще школьником побывал на мясокомбинате и нам показали, как и из чего делают колбасу. Я тогда после этого еще долго не мог даже смотреть на этот продукт. Вот и здесь, то же самое. Хотя я и понимал, что Типиус внедрил очень неплохое рацпредложение, можно даже назвать деликатесное, но все равно как-то не по себе от увиденного было. Лиза так вообще зажала рот рукой и стремглав кинулась в сторону.

Я понял, что уговоры мои тут никому не нужны. Похвалив его за столь дельное использование запчастей от Нэт, я стал ему тут же подсказывать, как можно сделать это производство более чистым и не дать возможности заработать отравление или несварение желудка людям при употреблении продукции этого "синдиката" по изготовлению подобных деликатесов.

То, что разделка акулы это вам не духи нюхать, я знал не понаслышке, сам занимался подобным делом недавно. Поэтому предложил оставить разделку, как и было раньше здесь же, а вяление готовых кусков рыбы после тщательной промывки и подсаливания перенести подальше от этого места, благо его хватало на берегу. Варку рыбы и запчастей от нее разделить и варить тоже в стороне. Короче мои советы в основном касались разделению одного общего цеха на более мелкие, но зато более чистые и без этого запаха.

Хорошо еще, что мух тут нет, вообще нет никаких насекомых. Странно конечно, но в тоже время большой плюс, особенно в таких вот вонючих местах. Типиус проникся и пообещал, что все сделает, так как я и советовал. Не упустил момента и похвастался еще одним своим изобретением. То, что они из костей и головы Нэт варили клей, я уже был в курсе и даже успешно его применил при изготовлении арбы, но он пошел еще дальше. Оказывается, попробовав сварить желчь акулы, а она была в большом количестве сконцентрирована в мешочке типа желчного пузыря и добавив в варево измельченный порошок, изготовленный из створок ракушек, получил ни много ни мало, а краску. Причем очень схожую с пурпуром, что делали подобным образом и наши предки. Я это помнил, но рецепт подобного изготовления не ведал. Помню только, что это связано было с морскими моллюсками. Откуда такой рецепт у Типиуса - не понятно. Вероятно, придуманная и претворенная в жизнь инициатива его любознательной натуры.

- Ничего не скажешь, молодец, голова у тебя работает неплохо. - Я не мог не похвалить Типиуса, заслужил. - Краска есть, а куда ее девать? Красить крепиос разве только попробовать?

- Не только материю можно красить. Хорошо поддается и кожа Нэт. Вот смотри - и он приносит мне кусок кожи ярко желтого насыщенного цвета. Сутки полежала в краске и стала вот такой.

- Ты Типиус заслуживаешь награды, я даже затрудняюсь понять, как тебя поощрить за твои дела. За столь короткое время ты успел сделать невозможное. - Я его нахваливал, а сам про себя думал, какой я молодец, что не дал людям извести такого любопытного человека, и главное не боящегося никакой ответственности перед богами. Ему это было просто интересно, и как показало время весьма полезно для всех нас.

Продолжая осмотр берега, я обратил внимание, что в двух местах начаты какие-то строения вдоль каменного обрыва, спросил Типиуса для чего все это затеяно, да еще и из дерева, которое в страшном дефиците у нас на сегодня.

- Это мы хотим построить склады готовой продукции. Я же понимаю, что негоже, и разделкой рыбы, и готовкой продуктов заниматься в одном и том же месте. Да и хранить продукты под открытым небом нельзя. Быстро все приходит в негодность, вот и решили построить хоть какие-то склады.

- Выходит я зря вас ругал за грязь, что вы тут развели, вы уже сами поняли, что так нельзя делать.

- Выходит так, но я не в обиде, нас иногда подталкивать надо, и подсказки ваши мы всегда ценим, они всегда по делу и всегда идут на пользу. Может вы, и сегодня что-то сможете нам подсказать, я с радостью прислушаюсь к вашим пожеланиям.

Типиус не был бы Типиусом, если бы не стал хитрить и подхалимничать. Его выканье говорило, что он хочет что-то попросить. И я как всегда оказался прав.

- Семес, я слышал, что вы удачно провели плавку бронзы, я и не сомневался что вы, будучи сыном, такого известного кузнеца как ваш отец наверняка сможете это сделать. Очень мне хотелось бы подержать в руках вещь, сделанную вашими руками. Вот если бы вы нам выделили, в счет нашей продукции конечно, несколько изделий из металла, было бы просто замечательно. То, что у нас есть явно маловато. Нам очень нужны молотки и топоры. Сами же знаете, что одними ножами при разделке рыбы обойтись очень трудно. Если будут в нужном количестве топоры, то дело пойдет намного лучше. А молотки нам нужны, чтобы дробить кости при варке клея, и раковины для изготовления краски. Вы же понимаете, что с такой краской кожа Нэт станет ярче и носить одежду и обувь изготовленные из нее все будут с удовольствием.

- Много не обещаю, но в следующий раз, когда повезете продукты, можете рассчитывать и на такой товар. - Я понимал, что ничего странного в просьбе Типиуса нет. Действительно нужные инструменты здесь, и лишь его выражение лица, которое, как и у других местных жителей, своей мимикой более точно выражало потаенные мысли, не высказанные вслух, но отображенные мимикой лица, мне не особо нравилось. Оно говорило о его возможной хитрости при готовящейся сделке. Хотя глядя на эти ужимки я понимал, что он хочет в чем-то надуть меня и насторожился. Что меня всегда умиляло и забавляло глядя на подобную мимику при разговоре с любым доулоном, так это возможность знать, честен с тобой говорящий или нет. Можно всегда с уверенностью сказать, что чувствует по отношению к тебе твой собеседник. Вот и с Типиусом так же. То, что он просит инструмент в обмен на продукты это как бы в порядке вещей, но он хочет что-то более существенное выпросить. Я решил его подтолкнуть к просьбе, меня не устраивали его маневры вокруг да около.

- Типиус говори смело, что ты там задумал, не хитри. Я же тебе сказал, что вы заслуживаете поощрения, за проделанную работу, поэтому постараюсь сделать все возможное, чтобы выполнить твою просьбу.

- Тут такое дело. Боги наказали мою семью за непослушание тебе, и я лишился сына. Стриг был хорошим сыном и хорошим мужем для жены. Его ребенок всегда был сыт и обихожен. Теперь же женщина осталась одна, она еще молодая, ей нужен мужчина, который смог бы скрасить ее горе и помог воспитать сына и моего внука. Я понимаю, что в поселении мужчин мало и все они могут иметь не по одной жене, причем без детей. Поэтому я и хочу вас попросить дать женщине мужчину. Тем более что мы тут очень нуждаемся в них.

- Как это дать? Они что, вещи, что ли? Это же люди и я не вправе кого-то давать в виде награды кому бы то ни было. Они доулоны, но они не рабы. Так что тут дело такое, можно сказать чисто на согласии будут такие дела делаться. Если кто согласиться на подобное, то и я не буду против.

- Да есть у меня уже на примете такой человек. Он в хорте стражников, что нас тут охраняют, Тревис. Он согласен стать мужем женщины, да они уже живут как муж и жена. Надо только ваше разрешение, мой господин.

Типиус при этом встал на колени и, хотя его мимика лица явно противоречила подобному смирению, тем не менее, он ждал, что скажу ему в ответ на его просьбу. Тут надо иметь в виду, что обычно жена уходит к мужу в его семью, это же предложение было против закона и нарушало традиции. Хотя у парня, насколько я знаю, здесь другой семьи и нет, у него, как и у многих молодых доулонов привязки в виде семьи в поселении не было.

- Ладно, зови, и женщину, и этого, любителя взрослых женщин. Кстати, а сколько лет этой твоей родственнице и как ее зовут?

- Мена она, и ей восемнадцать лет, а ребенку ее уже три года.

Вот так, тут не редкость и двенадцатилетнюю невесту увидеть, странно, что парень согласился стать мужем такой "старой" женщины.

Вскоре и она и Тревис стояли передо мной. На вопрос хочет ли он стать членом семьи Типиуса и мужем Мены парень замялся, и его мимика лица стала усиленно менять одно решение на другое. Типиус кашлянул, привлекая к себе внимание парня и тот, взглянув на будущего родственника, обреченно махнул рукой и ответил согласием.

То, что он и так здесь работал, независимо от того член семьи, или нет, никого не волновало и не удивляло, Типиусу же важен был сам факт, что это сделано с согласия, и самого парня, а главное моего, и что отныне он вправе распоряжаться новым членом семьи. Несомненно, он меня считал своим хозяином, и это немного смущало, но и противиться этому я не стал. Для таких людей как этот Типиус нужен именно хозяин, иначе сядет на шею и будет считать, что правильно сделал. Мне же это ни к чему, я все еще помнил его взгляд после суда, взгляд человека поклявшегося в душе отомстить.

- Имей в виду, Типиус, если ты станешь его тут как раба использовать, и он мне пожалуется, то я его у тебя заберу. Вместе с его женой причем. Ты понял?

- Все понял, да и зачем мне это. Главное что для моего внука будет опора в жизни, без мужчины в семье плохо.

Мне еще не все было известно про отношения внутри семей, но примерно знал, что и как происходит в его семье. Лиза достаточно подробно рассказала мне, как-никак она тоже из этой семьи. Поэтому я и предупредил Типиуса о недопущении превращения парня в его раба.

В нашей общине уже появились вновь созданные семьи, плохо только что и им приходится ютиться вместе с остальными в землянках и построить что-то отдельное нам пока не светит. Даже землянку вырыть и то не было возможности. Но я надеялся, что в скором времени мы и этот вопрос решим. Я не стану беречь "государственную землю" и не буду противиться всеми способами, чтобы молодожены строили свое жилье, наоборот всеми силами буду способствовать этому. Я помнил хорошо, как мне отказали в моем желании построить свой дом на моей бывшей Родине. Мотивируя это наличием законов запрещающих строительство личных апартаментов на государственной земле. Меня всегда удивляло, почему при наличии огромных земельных ресурсов нельзя было издать такой закон, который давал бы право при рождении ребенка автоматически выделять ему участок земли, на котором он сможет в будущем построить свое жилье. Я как строитель знал, что построить дом не просто, это требует материальных затрат, но я так же знал, что семья может построить на протяжении определенного времени себе дом, а если при этом никто не будет вставлять палки в колеса так и хороший дом сможет осилить. Главное чтобы никакие земельные законы, никакие правовые нормы, и тэдэ, и тэпэ, ничто и никто не мешал этому. И не стало бы проблемой жилье для многих граждан своего государства. Я еще понимаю, что подобное невозможно сделать в Германии, или в Эмиратах, там мало земли, но и здесь вопрос решаемый. Неплохо эту проблему стал решать в свое время Брежнев, который Леонид Ильич, именно при нем, как никогда было развернуто строительство жилья и люди были очень довольны.

Правда при наличии людей, которым не хватает накопленных богатств и при их желании захватить все для себя, так как им хочется все больше и больше, такое только в фантастических книгах возможно, и то не всегда. Земля это основное богатство во все времена и во всех мирах. И это везде так. Пример - Эллания на планете Феста. Земля принадлежит вроде людям, но ее мало. Странно, что там еще не ведутся войны за землю. Жрецы нашли способ, как восполнять недостаток в земле, и мне кажется, что это вскоре станет основным способом перераспределения основного богатства государства. Я мало знаю что там и как в настоящее время, да и незачем мне это все. Главное, что будет, и как, у нас. Остров то же не безразмерный и через определенное время земли будет катастрофически не хватать, ее и сегодня уже мало, да еще если учитывать что люди имеют свойство размножаться очень быстро, то уже вскоре можно ожидать перенаселение острова. И что тогда делать? Идти по стопам Пилоса? Или в космос улетать, там себе земли искать? Я бы с удовольствием, но не на чем. И вряд ли появится такая возможность. Тут блин лопату железную и то не из чего сделать.

Ну вот, как всегда, начал за здравие, а кончил за упокой. Гадать что тут будет еще рано, только-только что-то начинает вырисовываться. Так что буду думать о насущном, а не о космических землях, где на неведомых дорожках нас ждут неведомые зверушки. И это не фантастика уже для меня, нас ждут мои птички - невелички на планете про которую я еще совсем недавно даже не слышал.

Отправились на озеро, в наш Эдем, целой толпой. Тележку везли четверо, она была полностью загружена вареными отходами Нэт, которые с удовольствием поглощали птенцы и едой для жителей еще одного поселения. Именно его мне необходимо было посетить обязательно, так как здесь было начато многое, от чего зависело продолжение всех запланированных мной дел. Это и древесина, это и птенцы, это и соль, это и древесный уголь, который предстояло мне выжигать. Даже моя Лиза с нетерпением ждала встречи с этим местом. У нее последние разговоры все время сворачивали на будущий интернат для всех детей. Она уже, как мне кажется, в уме составила программу обучения, и постоянно меня заставляла вместе с ней распределять еще не построенные комнаты для будущих классных комнат. Короче девонька моя загорелась идеей, и я боюсь, что она заставит меня все бросить и начать строительство ее сегодняшней мечты. А я и отказать не смогу, да и не буду, если честно. Она для меня как для старика последняя любовь. Зная, что она его "любит" за то, что он может для нее сделать светлое будущее, этот старик, тем не менее, безумно ей благодарен за такое непредвиденное счастье. Мы с ней в одинаковом положении, мы же оба знаем, что тела наши молодые, но в душе то мы старики. Испытываем от этого чувство нереальности всего происходящего, и, наверное, именно от этого осознания у нас с ней столько много желаний, столько новых мечтаний появилось и каждое мгновение, прожитое в этих телах, для каждого из нас, великое счастье. Жизнь она во всех своих ипостасях прекрасна, кто это не понимает, советую оказаться на нашем месте, и тогда все станет очень простым и в тоже время дорогим понятием такого подарка судьбы.

Колеса арбы под тяжестью груза вязли в мягком грунте, и приходилось делать большие усилия, чтобы тащить ее по песку. Они скрипели, не смотря на большое количество смазки в ступицах, сделанной из ворвани акулы. Я уже не считал Нэт нашим страшным врагом, не знаю, чтобы мы делали без нее. Мы вовсю пользовались этим животным. Если просто перечислить, и то получится много пунктов. Это мясо - во-первых, и вареное, и копченое, и вяленое, все едят это с удовольствием за столом, во-вторых кости, из которых делаем оружие и инструмент, часть из них идет на изготовление клея. В третьих - кожа, из которой получаются множество нужных нам в обиходе вещей. А обувь, на которой подошва из ласт этой милой рыбки, а желчь, из которой Типиус научился делать краску, копченая колбаса из субпродуктов и корм для птенцов, светильники из жира, пластилин для форм под изделия из бронзы, смазка для колес. Даже как лекарство используем. И я, почему-то думаю, что еще много что можно будет из этой живности выжать. Так что, и в самом деле, это уже не враг для нас, это друг, помогающий выжить в столь трудных условиях. Не удивлюсь, если в скором времени мы ей памятник соорудим. А что? На земле же многим животным памятники поставили, чем мы хуже. Тем более что мы ее научились добывать почти без трагических последствий. Во всяком случае, я и не припомню такого случая, чтобы ее усилия схватить добычу на берегу увенчались бы успехом. Все ее попытки достичь желаемого ни к чему кроме ее смерти не приводили. И слава богам. Кстати я и забыл, что очень хотел поставить часовню в их честь. Надо не забыть напомнить Милху, пусть займется этим...., только, наверное, после того как соорудим платину. Но обязательно, слово даю.

Работу лесорубов мы услышали еще на подъезде к месту назначения. Затем увидели уже складированные бревна. Куча лежала наверху, именно там, где и был выход пласта соли. При виде этого у меня сердце кровью изошло. Я так и думал. Не понимают что ли, что соль надо беречь, ну что стоило догадаться и отойти подальше? Нет же, надо топтать и уничтожать эту бесценную ценность. Но в то же время другого выхода и нет. В прямом смысле выхода нет, обрыв в бывшее жерло вулкана высокий и только в этом месте можно вытащить бревна наверх.

Остановившись, не доходя до обрыва, еще раз внимательно стал осматривать нависающие скалы над зеленым склоном, уходящим повсеместно вниз, к озеру. И хоть я не раз уже смотрел на всю эту необычную и как всегда прекрасную экспозицию я вновь удивился и восхитился видом этого места. Вот только выхода другого я так и не увидел. Да и дорога, уже нами натоптанная проложена именно в это место. Для того чтобы проложить новый путь пришлось бы прокладывать новый маршрут, а это не только время, но и определенные трудозатраты, и все это в настоящее время дефицит.

- Может просто настил сделать, чтобы не топтались по соли? - Лиза по моему лицу догадалась, о чем я думаю и, зная, как я болезненно отношусь к сохранению этого ресурса, решила дать мне совет.

- Опять из дерева? Оно для нас также является дефицитом, и тратить его на настил непозволительная роскошь.

Лиза пожала плечами. Она не знала, что еще можно предпринять в таком случае.

- Но ты права, можно и проложить настил, только из камня, его тут много и даже соорудить ступени вниз из камня возможно. - Я с сожалением вздохнул и себе же сам и ответил: - Ничего мил друг и не получится, во всяком случае, пока не построим плотину. Людей нет лишних, некому это сделать.

Спуск так и оставался в виде сучковатого дерева прислоненного к стене плача. То, что здесь сооружать каменный спуск нельзя я понял, стоило только посмотреть вниз. Там стояли две химеры и с удовольствием лакомились, вылизывая соленую каменную стенку. И сам вид этих рептилий и то, с каким наслаждением они это делали, уже давало понять, что эта стена для них святое. Отдавать нам ее без драки они вряд ли отдадут. Да и нам не стоило портить отношения с такими грозными на вид и такими на самом деле добродушными созданиями. Выходит, что так или иначе, но искать другой выход все-таки придется. Я решил, что после встречи с тетей мы с Лизой займемся этим вплотную. Я намечал здесь сделать несколько дел, и вот неожиданно добавил сам себе еще одно.

- И как нам теперь спускаться? Зверей же надо как-то отогнать.- Лиза просто не видела, как мы такое сделали в прошлый раз и я уверенный, что все повториться, нашел небольшой камень и уверенно запустил в голову химеры. Но что-то пошло не так, или я по самцу ударил. Тот издал свой неповторимый петушиный "рык" и, увидев своего обидчика наверху обрыва с легкостью поднялся на задние лапы - ласты и его морда с огромными глазами плошками оказалась почти на уровне меня.

Подобная неожиданная реакция зверя чуть не заставила меня опорожниться, прямо тут же, не отходя от места. Испугался не только я, все кто был рядом, от испуга отпрянули и опрокинулись на мягкую заднюю точку. Лиза к тому же закричала от испуга, причем не хуже химеры издавала не менее "изящный" звук.

Вид обиженной химеры не предвещал ничего хорошего. У меня же мелькнула безумная мысль: - А что если оно сможет вылезти сюда или как-то запрыгнуть? - Разинутая пасть с клыками и небольшим хоботом - носом внушала уверенность, что если бы я попал ей на зуб, то точно бы не поздоровилось обидчику. Я уже стоял в стороне, мои ноги смогли сами по себе оттащить мою глупую голову достаточно далеко от обрыва.

- Ничесе, вот это финт. И что теперь? Как нам с ним помириться?

- Попробуй дать корм, что несли для птичек - посоветовала сообразительная моя красавица.

Я бросился к повозке и, достав небольшой кусок спрессованной еды из внутренностей Нэт, стал медленно подходить к выглядывающей из-за обрыва морде зверя. Я уже понял, что химера не сможет мне сделать пока ничего, не в состоянии они залазить на такую высоту, да и хоботок ее не столь уж длинный, это не щупальца Нэт, и ничего с его помощью химера мне не сделает. Подойдя поближе я, положив кусок на землю, подтолкнул его рукой по направлению к морде зверя. Запах от вареных внутренностей рыбы был сильным, он, по всей видимости, понравился моему "собеседнику", хоботок достал подачку и мигом отправил себе в пасть. Глаза от такого подарка как мне показалось, раскрылись еще шире. Химера довольная подачкой заурчала, я бы сказал "заурлыкала". Даже зная, что такого слова в разговорной речи нет, я все-таки так бы и выразился. Озвучить другим словом, сочетание звуков издаваемых химерой, сложно. Непередаваемо. Одновременно она затрясла своими слоновьими ушами, как бы говоря таким способом "спасибо". Подошедшая Лиза так же протянула, точно такой же подарок, она даже насмелилась протянуть его на своей руке. Мы оба затаили дыхание. Эксперимент по приручению зверя мне казался слишком смелым, но боясь все опять испортить, я только наблюдал. Молча наблюдал, как химера осторожно брала своим хоботком пищу. Очень осторожно я бы сказал, совсем, как прирученный слон берет у людей маленький по размеру гостинец. Взяв кусок еды, химера тут же отправила все в рот и смакуя его довольно заурлыкала.

- Может пока хватит для первого раза - поспешил я остановить воодушевленную полученным результатом "дрессировщицу". - У нас мало для подобных экспериментов еды. Мы на них не рассчитывали.

- Нет, ты видел! Ты видел, как эта химера осторожно брала подачку? Впечатление такое, что она это делала не в первый раз. Как будто кто-то ее уже подкармливал таким образом. Нет, нам надо обязательно закрепить этот успех, я попробую еще раз.

К счастью, химере, по всей видимости, не доставляло большой радости стоять во весь свой рост, держа, таким образом, свой немаленький вес на задних своих конечностях. Она опустилась вниз, а я подумал с удовлетворением, что мир между нами заключен, и она ко мне уже не пылает местью. Я тут же вслух пообещал химере, что больше к ней не буду столь груб и невежлив, камнями кидаться не стану. Удовлетворенные полученными извинениями с нашей стороны, оба зверя медленной развалистой походкой бывалого моряка отправились в сторону озера. Путь вниз был свободен.

***

Птенцы ерликов заметно выросли, появились первые перья на крыльях, размахивая которыми они создавали чуть ли не вихрь из воздуха, хорошо еще, что они это делали поочередно. При виде разгуливающих по башне птиц я вновь задался вопросом, каким образом эти "пташки" смогут и дальше тут гулять. Уже сейчас им было тесно, нам, пришедшим "на посмотреть", просто не хватало места. Башня в диаметре была около двадцати метров, вроде, как и немаленькая площадка, казалось бы, но когда по ней гуляют три ерлика, то, уже сейчас видно, что она явно на них не рассчитана. Поэтому возникал вопрос, каким образом они проживали здесь раньше. Явно где-то у них есть запасной аэродром.

Мы обсуждали эту проблему стоя на площадке в окружении птенцов, которые нас воспринимали как своих сородичей. Эксперимент по приручению птиц шел именно так как я и думал. Эти птички просто по размерам были для нас не привычны, а так, те же самые индюшки, или домашние гуси. Постоянное нахождение возле них Ротаны с девочками и моим братишкой дало результат и ерлики даже не представляли видимо себе, что они другие, что они не одна семья, не из одной стаи. Чтобы стать еще ближе и приучить их к мысли, что они просто обязаны таскать на себе будущих членов стаи, которые почему-то не летают сами, Ротана придумала уже и седло, которое периодически пытается поместить на шею птичкам. Тетя на удивление настолько прониклась этими заботами, что даже на мое предложение пойти в Пеластонис, чтобы встретиться и пообщаться со своими родственниками ответила отказом. Я не стал ее уговаривать, она нашла свое призвание, а встреча с родственниками никуда не уйдет. Я почему-то думал еще, что она просто не хочет лишний раз ворошить свою боль. Потеря мужа, которого она, по всей видимости, очень любила, не давало ей покоя, и напоминать себе об этом ей не хотелось.

- Мне кажется, что птицы не сидели на башне, смотрите - Лиза показывала на окружающие скалы расположенные вокруг Эдема - эти возвышенности как будто специально здесь выстроились, вот птицы и располагались на них, больше негде.

- Тоже вариант, ерлики это те же самые орлы, а они насколько я помню, всегда предпочитали подобные места. Я вполне допускаю, что там можно и остатки пищи найти, типа костей, ведь они не всегда питались там, где добывали себе еду. Во всяком случае, с материка они почему-то тащили добычу к себе. Так что нам остается только ждать когда наши детеныши начнут летать, будем надеяться, что смогут к этому времени и наездников на себе возить.

- Ты Семес так и не прислал будущих наездников, и я уже поняла, что ими станут мои девочки. Боязно мне за них, я просто не представляю каково это сидеть на птице во время ее полета.

- Да, действительно, страшновато будет, но мы придумаем к тому времени специальные седла и сбрую, которая поможет оставаться в седле, даже если птица будет кувыркаться в воздухе. Но мне кажется, что птицы будут осторожно летать при наличии своих друзей на своей спине. Во всяком случае, тренировки будут по первости с привязанным чурбаком проходить, сразу детей сажать на место будущих всадников не станем. Только после этого станет ясно можно или нет проделывать подобное с людьми на спине птиц.

- Мне вообще непонятно, зачем это нужно? - Лиза смотрела на меня явно с неодобрением. - Куда они полетят и зачем? Что это тебе даст?

- Понимаете ли, тут все дело в том, что я планирую не ограничиваться только этими тремя ездовыми птичками, потом если удастся этот эксперимент, то будем готовить еще такие же тройки. И это даст возможность провести разведку и понять, есть ли еще люди на других островах, и если нет, то мы можем заселить эти земли таким вот образом. По океану нам не сделать это. А для всех нас в будущем будет явно не хватать земли, а значит и еды. Вот поэтому я и хочу попытаться приручить птиц и заставить их перевозить на себе людей. Пускай это будет не скоро, и еще непонятно получится или нет, но попытку сделать надо. У меня была еще и другая задумка, я планировал, что мы сможем вторую половину острова захватить, но туда соваться без оружия гиблое дело, я в этом убедился, побывав там. К сожалению, оружие пригодное для этого мы без металла не сделаем. Туда соваться еще опасней, чем пробовать летать на спине этих птиц.

- Семес, а не многого ли ты хочешь? И то он планирует, и это он хочет. Может надо вначале сделать что-то одно, а уже потом начинать другое? - Лиза с прокурорским видом на лице и с таким же уверенным взглядом уставилась своими глазами на меня. - Я еще понимала бы, если тебя окружали грамотные, хорошо осознающие что конкретно надо делать люди. Но ты же сам говоришь, что мало таких людей здесь. Может вначале надо обучить людей, и только потом браться за дела?

- Некогда, я вот почему-то уверен, что мы запаздываем, что что-то не успеваем делать. Не знаю, откуда во мне это чувство, но вот есть оно, и не дает мне покоя. У тебя было когда-нибудь такое чувство, что кто-то все время рядом с тобой, кто-то или что-то что пытается тебе подсказать, подтолкнуть к чему-то, торопит?

- Это называется просто: "шило в одном месте". Именно оно у некоторых людей спокойно жить им не дает. У меня такого нет, я вполне обхожусь без него, мне так комфортнее. И тебе милый мой, просто-напросто надо сбрасывать напряжение почаще. Как это делать? Я тебе потом подскажу и покажу. А то ты со своими делами совсем про это забывать стал. Именно поэтому тебя и толкает кто-то что-то делать.

Ротана с грустной улыбкой прислушивалась к нашей перепалке. Ей это было знакомо, все это было когда-то и у нее. Я, заметив покрасневшие от сдерживаемых слез глаза тети, поспешил переменить разговор и обратился к ней с вопросом:

- Дике, ты вот еще что мне расскажи, ведь ты же наблюдаешь за химерами, живя здесь, тебе невольно приходится смотреть, как здешние звери себя ведут, что едят, как относятся к нам, к людям? Мой интерес чисто гастрономический, ну то есть я хочу попробовать завалить одного из зверей и попробовать его мясо. Как думаешь, возможно, такое нам здесь провернуть?

- Я уже думала над этим. Если честно, то мне их жалко. Они тут веками живут, ничего дальше своего носа не видят и ничего другого не представляют.

- Ага, кинофильмы тут для них крутить надо. - Заметив недоуменные глаза тети, я поспешил добавить: - Я имею в виду, что всякая скотина примерно так и живет, ей не надо ничего, всего лишь пожрать, произвести потомство и снова пожрать. Ее предназначение мы можем расширить, эта химера может послужить человеку в виде еды на столе, приготовленной так, как надо, хорошим поваром. Так что ты тут видела? Что они тут едят?

- Периодически они ныряют и достают из глубин что-то похожее на пиявки, такие же верткие и черные. Химеры их накалывают на свои клыки, причем при этом охотятся сразу втроем, редко вдвоем. Вот этим они и питаются, но не все сразу, мне кажется, что этот мешок с мясом очень питательный, съев его, эти химеры могут уже обходиться без еды долгое время. Одной такой пиявки хватает, чтобы наелись три взрослых химеры и два детеныша. Каждое утро они выходят на берег собираются возле стены плача, как ты назвал это место, и орут своими голосами. Впечатление такое, что они песни там поют. Потом лежат на берегу греются на солнце, и очередная тройка отправляется на охоту.

- Неужели эти пиявки так быстро размножаются? Если они и в самом деле пиявки, то должны чем-то питаться, значит там, в глубине есть что-то такое что они и употребляют в пищу. К химерам же они не прилипают, не высасывают у них кровь?

- Вот чего я не видела, так не видела. Глубина здесь, по всей видимости, очень большая и что там под водой делается мне не ведомо.

Я решил, что с тетей мое желание поохотиться на химер обсуждать не стоит, надо будет поговорить с местными лесорубами. И я направился к ним. Они себе устроили шалаши прямо возле стены. Прислонили к ней крупные жерди, накрыли их лапником от срубленных деревьев, настелили его же внутри, и получили вполне себе неплохие шалаши. Мне кажется, что это жилье даже лучше чем у них было до этого в Пеластонисе. Всего тут работали шесть человек. Они неплохо научились обращаться с бронзовыми топорами. Трое рубят, остальные отдыхают, и затем, поменявшись, затачивают кромку топора на камне и начинают отрубать ветки на поваленных деревьях, потом передают топоры своим товарищам, те начинают перерубить бревно, стараясь сделать его четырехметровым. Мы так решили по простой причине, увезти его отсюда на повозке можно только именно такой величины. Времени на все это уходит много, древесина у деревьев твердая и перерубить ствол бронзовым топором та еще морока.

Вырубают лесорубы не все подряд, они прореживают этот природный сад, чистят от гнилья и лиан, тем самым как мне кажется, мы получим и древесину, и вполне неплохой фруктовый сад. Уже сейчас было заметно, что плоды начинают поспевать и зеленые "яблоки" наливаются, приобретая желтоватый цвет. А когда меня и Лизу угостили этими фруктами то она мне тотчас сказала, что это будет повкуснее чем наши земные яблоки, а необычный вкус не оставляет сомнения что можно будет и варенье варить и сухофрукты готовить и даже вино делать. Вот мы и будем с детками в будущем интернате все это готовить - не удержалась моя подруга от напоминания про обещанный ей интернат на берегу этого озера.

Напомнив этим мне что мы тут находимся не для того чтобы яблоки с планеты Феста пробовать, есть и более важные дела. В первую очередь меня интересовала куча дров, которую планировали пережечь на уголь. Мы отправились все вместе к ней, и при виде наваленных как попало отходов в огромную кучу, понял, что угля мне в скором времени не видать. Я им вроде объяснял, что и как надо делать, но парни поняли все это по-своему и накидали в кучу все, что оставалось после расчистки сада. Это явно не подходило для пережигания в уголь. Получится просто большой костер. Пришлось еще раз объяснять, а затем, засучив рукава начинать все это сортировать и готовить полешки для закладки в гурт. Кроме этого необходимо было еще и площадку поровнее найти, и чтобы земля недалеко была. Дерна, как такового здесь нет, но чернозема было много. Вековой слой опадающих листьев, иголок и всякого другого мусора сумели создать слой перегноя, и он смешанный с каменной пылью от окружающих гор превратился в очень качественный чернозем.

- Вот еще один из будущих видов природных богатств - подумалось мне - такой чернозем явно неплох будет при посадке в песке фруктовых деревьев вокруг будущей плотины. Но вот площадку более-менее ровную и уже очищенную от зарослей найти будет трудно. Разве только вытаскивать сами дрова и затем землю наверх....

Я как представил себе этот вариант, так мне сразу расхотелось его применять. Явно Сизифов труд получится, я поделился возникшей проблемой с моими спутниками и один из парней предложил воспользоваться готовой площадкой. Рассказывая про нее, он тем самым заставил меня вспомнить, что я уже видел эту площадку. Обрадованный я позвал с собой Лизу, и мы, оставив ребят заниматься переборкой дров, пошли смотреть. Надо было более точно определить подойдет она для будущей кучи дров или придется самим подготавливать поляну.

Найти ее удалось не сразу, все-таки деревья и кустарник ее почти заполонили. То, что она искусственного происхождения я убедился, стоило мне попытаться немного ее расчистить.

- Семес, это что? Это же металлическая плита, я верно поняла? Каким образом она тут? - Лиза, возбужденная сверх меры, выскочила на середину плиты и стала расчищать от слоя земли. - И здесь металл, причем я такого никогда не видела. Смотри, смотри, он из нержавейки или сплав какой-то. Ничего не понимаю! Откуда здесь это? И что это такое?

Я бы если честно и сам не прочь узнать что тут перед нами лежит. Почему именно здесь, а не наверху? Я бы не удивился, если бы она была на башне, а здесь она как-то не на месте. Хотя кто его знает, где ей место. Наверное, те, кто ее тут устанавливал, знали больше нашего и они точно знали, что это такое и для чего она тут. Я стоял чуть в стороне и старательно ломал свои мозги, напрягая их в попытке придумать хоть какую-то причину вынудившую поместить здесь плиту. Лиза лихорадочно продолжала палкой счищать перегной с поверхности.

В какой-то момент мне показалось, что плита вздрогнула, и над ее поверхностью появилась какая-то дымка, которая затем моментально перетекла в мыльный пузырь. Внутри сферы суетилась Лиза даже не заметившая изменения и вдруг.... - она исчезла. Я удивленно наблюдал, как вместо нее на плите проявляются фигуры странных существ. Они напоминали собой и людей, так как были в одежде, и в то же время зверей, я бы сказал даже чертей, так как очень напоминали мне рисунки художников изображавших подобных вымышленных персонажей. Пузырь пропал и эти три огромные твари, также как и я на них, уставились на меня. Затем один из них что-то проговорил, явно какое-то распоряжение или команду, и все трое направили на меня оружие.

- Инопланетяне! - Я это даже не произнес, я это подумал, увидев направленное на меня оружие очень похожее на оружие используемое пришельцами в земных кинофильмах. Мне даже название вспомнилось. - Бластер! Один из бластеров дернулся, и я понял, что это был произведен выстрел в меня. Это последнее что мне удалось подумать.


Конец первой книги.

.