# Тайна Лепида Главы 1, 2

Петр Александрович Гордеев

Роман о греках и этрусках.

Тайна Лепида


Пролог


Читатель-друг, уже знакомый

С моими текстами, где я,

Античной темою влекомый,

Тебя вел в древние края.

Там жили люди в заблужденье

О том, что промысел богов

Любые случай, приключенье -

Тогда был ум людской таков.

Но мы-то знаем, Проведенье -

Лишь дело Бога одного,

Мы ныне веруем в Кого,

Кто мира нашего Создатель

И всех гуманней и сильней,

И всех священней и умней.

Опять надеюсь я, читатель,

Что вместе с повестью моей

Уйдем мы вглубь далеких дней.


Глава первая


Алкиду снится: под скалою

Какой-то будто он лежит,

И кто-то вдруг ее крушит.

Своей всей тяжестью большою

Она накрыть его грозит.

Проснулся сразу же парнишка,

Издавши очень громкий крик,

Испуганный Морфеем слишком.

И что же видит в этот миг?

Одну из двух оконных ставен,

Немалой силой, видно, славен,

Вбивает кто-то внутрь сюда.

Открыл другую без труда.

И два каких-то силуэта

Влезают в комнату затем.

В окно чуть-чуть проникло света -

Темно уже здесь не совсем.

И видно, что гоплиты это.

(Морфей - бог сновидений у древних греков. - П. Г.

Гоплиты - тяжеловооруженные воины у древних греков. - П. Г.).

Мечи короткие в руках.

Объял Алкида дикий страх,

И он кричит еще сильнее.

Один из незваных гостей

К нему направился скорее,

Убить желая побыстрей.

И вот уже он у постели,

Заносит меч уже над ним,

Готов убить и в самом деле.

Удар его неотразим.

Момент поистине был жуток.

Алкид проворно в промежуток

Меж ложа и могучих ног,

Стремясь спастись, в тот миг

скатился,

Под ложе в ужасе забился.

В пустое место бьет клинок.

Холодным потом весь потея,

К стене прижавшийся спиной

Сапожки, поножи злодея

Алкид здесь видит пред собой.

Сейчас к нему сюда заглянет,

Мечом под ложе тыкать станет -

Клинок легко его найдет,

Ему конец тогда придет.

Открылась дверь в тот миг со

стуком,

Наполнилось пространство звуком

Жестокой схватки на мечах:

И звон, и вскрики - просто страх.

Сапожки, поножи, что рядом

С Алкидом, в сторону идут.

Парнишка понял: папа тут,

А он способен и с отрядом

Успешно справиться один,

Хотя совсем не исполин.

Какой мальчишка усомнится,

Что папа всех сильней его?

Когда он близко, не боится

Любой ребенок ничего.

Алкид с присущей ему прытью

Сейчас же вылез из укрытья.

Глаза привыкли к темноте,

И мальчик видит: правда, те,

Что так его вдруг напугали,

Уже лежат, живы едва ли.

К нему идет отец с мечом,

Гоплитов этих победитель,

Умелый доблестный воитель:

Ему вихрь боя нипочем.

Свое оружье взяв подмышку,

Поднял на руки он парнишку.

Его тот радостно обнял

И слезам детским волю дал.

"Чего ж ты плачешь, мой

мальчонка? -

Ему отец тогда сказал, -

Ведь ты же парень - не девчонка

И воин будущий к тому ж,

А воин - это крепкий муж".

Реветь герой наш прекращает,

Отца сквозь слезы вопрошает:

"Меня научишь драться ты,

Как это делать сам умеешь?"

"Мои приемы все просты -

Ты ими тоже овладеешь.

Реакция к тому же есть.

Пора с тобою заниматься -

Учить оружием сражаться:

Годов тебе-то уже шесть".


А в это время все слышнее

До них доходят голоса.

Проникла света полоса

Во дверь открытую. Виднее

Становится вокруг. Гурьбой

Сюда вбежали люди скоро,

Заполнив комнату собой

(Немного было здесь простора).

Они - мужи, и все нагие,

Мечи, щиты у них в руках,

С горящим факелом иные.

Тревожный взгляд у всех в глазах,

В котором также удивленье.

"Похоже, было здесь сраженье, -

Сказал один из них, Ламах.

Хозяин этого был дома.

Сложенье мощного объема

Имело тело у него:

Такими были большинство

Вбежавших в это помещенье.

"Лепид, ты просто молодец

(Алкида звался так отец), -

В словах Ламаха восхищенье, -

С двоими справился один!

Наверно, Ареса ты сын!

(Арес - бог войны у древних

греков. - П. Г.).

Чтоб не испытывать терпенье

Твое, читатель дорогой,

Потрачу я всего мгновенье,

Чтоб дать наброском

представленье

Лепид был внешностью какой.

Имел могучее сложенье.

Тревогой поднятый ночной,

Как все сейчас здесь, был нагой.

Кудрявым был, светловолосым,

С такой же светлой бородой.

Лицо - с прямым эллинским носом,

А взгляд - суровый, волевой.

Кто здесь стоял, считал любой,

Что тут случилось нападенье

Разбойников. Такое мненье,

Однако тот и опроверг,

Кто этих воинов поверг.

"Да нет, - сказал Лепид, - уверен,

Что это воины того,

Кто ищет и убить намерен

Меня и сына моего:

Его наймиты - это явно, -

Лепид с грустинкой продолжал: -

Два года здесь мы жили славно.

Нигде еще так не живал.

Теперь же нам покинуть надо

Гостеприимный этот дом.

Другой найдем ли, где услада

Нас ждем такая же, как в нем".

"Так в чем же дело?! Оставайтесь.

Гостеприимностью моей

Здесь, как и прежде,

наслаждайтесь -

Я рад быть щедрым для друзей, -

Ламах ответил. - Вас сумею,

Коль надо будет, защитить -

Парней надежных я имею:

Умеют и рабов лупить,

А также воинами быть -

Любой из них могучий малый".

"Да нет, не в правилах моих

Друзей любимейших своих

Опасности, причем немалой,

Себя спасая, подвергать.

Навряд ли стоит ожидать,

Что вновь их явятся лишь двое

Меня с Алкидом убивать.

Мое предчувствие такое,

Что будет больше их раз в пять".

"Ну что же, ладно, я не буду

Тебя остаться убеждать.

Друзей имеешь ты повсюду:

Вполне возможно ожидать,

Что там, вдали, гостеприимцы

Тебе пристанище дадут -

Не хуже будет вам, чем тут.

(Гостеприимец - человек, заключивший договор гостеприимства,

распространенный в греческом мире. Заключавшие его получали право рассчитывать в случае необходимости на пристанище друг у друга и большую помощь. - П. Г.).

К тому же денег дам с собою.

С немалой суммою такою

Устроишься прекрасно сам

И будешь жить богато там,

Не хуже, чем купец или барин".

"О, как тебе я благодарен.

И буду я молить богов,

Чтоб ты был счастлив и здоров,

И чтоб богатства не скудели

Твои, - сказал ему Лепид.

И вот еще что говорит: -

Враги меня не одолели.

Однако, как найти сумели?

Направлен верно был их путь".

"Не думай, что я проболтался

В хмельной беседе с кем-нибудь

Кто ты такой, откуда взялся

У нас в Мегарах. Не забудь,

Что как бы ни был сильно пьяным,

Пусть даже ум стал деревянным,

Язык всегда в узде держу

И что не надо, не скажу".

(Мегары - древнегреческий город в северной части Коринфского перешейка. - П. Г.).

"Тебя виновным не считаю.

А как меня они нашли?

А вот как, я предполагаю.

Немало градов обошли.

В лицо меня, должно быть, знали

И здесь в гимнасии видали,

А трудно ли спросить народ,

В каком кто квартале живет?"

(Гимнасий - площадка для занятия спортом, как правило, прямоугольная, окруженная галереей. - П. Г.).

Ламах заметил: "Но едва ли

Без слуг моих здесь обошлось.

Из века это повелось,

Что кто-то свой всегда найдется,

Помочь кто недругам возьмется.

Все это денег злая власть.

Ведь знали те, куда напасть,

В окно какое забираться.

Но благо, что ты можешь драться.

А то бы кончилось бедой.

Но будь уверен, милый мой,

Займусь я челядью моею

И так нещадно, как умею.

Быстрей узнаю, чем за час,

Кто из людей моих негодных

Врагу дал сведенья о вас.

И пусть хоть будет из свободных,

Его до смерти засеку -

Предатель пусть умрет, паскуда".

"Не надо этого. Откуда

Ему знать было, что врагу

Давал ответ - с тобой лишь знаем

Кто я такой и здесь зачем.

О том, что тщательно скрываем,

Никто не знает тут совсем".


В окне отсветы появились

Огней не видных факелов.

Окошки, стены осветились

И крыши ближних двух домов.

Шум слышен многих голосов

Тревожный. Крикнул громко кто-то:

"Ламах, у вас случилось что-то?!

Зачем здесь лестница стоит?!"

К окну подходит, говорит

Ламах с усмешкою и звучно:

"У нас сегодня здесь не скучно -

Разбойники забрались к нам,

Но мы их славно победили

И всю их банду перебили!

Соседушки, спасибо вам,

Что мне на помощь поспешили!

Молиться буду я богам,

Чтоб вас за это наградили!

Теперь ступайте по домам,

В свои постели возвращайтесь!"

Ламах отходит от окна,

Сказав при этом: "Так нужна

Соседей помощь, но она

Уж очень сильно запоздала -

Пришла, когда ненужной стала.

Достойно это бранных слов.

На это был расчет врагов".

Рабов не мучить дознаваньем

Ламах Лепиду обещал

И этим добрым обещаньем

Испуг большой у тех унял,

Слова хозяина кто слышал.

Спокойной ночи пожелав,

На руки мальчика подняв,

Лепид из комнаты с ним вышел

Во дворик внутренний. Попал

В толпу рабов. Здесь увидал

Ламаха слуг домашних сонных,

По большей части обнаженных,

Во всей смущающей красе,

По той причине, что и все.

Те стали быстро расступаться,

К стене, друг к другу прижиматься,

Чтоб мог Лепид средь них пройти,

И он прошел уже почти,

Но вышла женщина навстречу:

Какие бедра, грудь и плечи,

Какой округлый полный стан,

Пускай не стройный и не гибкий,

Но в общем это океан

Сладчайшей прелести. С улыбкой

Алкида хочет она взять,

Чтоб быть пока ему, как мать.

Лепид не дал, сказав: "Набуда,

Иди к себе ночь досыпать,

А я с ребенком нынче буду,

А то напуган сильно он, -

Сейчас от гибели спасен.

Пока о блуде я забуду".

Приносит мальчика в покой,

Соседний с комнатою той,

Где жил наш маленький герой.

В отцовском этом помещенье

Алкид обрел успокоенье.

Ему приятно было здесь.

Обмяк, расслабился он весь,

Прильнул к отцу в ответ на ласку.

Но спать не мог. Тогда Лепид

Ему рассказывать стал сказку.

Одну закончил - тот не спит,

Другую просит. "Что ж, пожалуй,

Исполню просьбу я твою, -

Сказал отец, хоть был уж вялый, -

Но выполни и ты мою.

Скажи мне вот что - ты секретом,

Как я действительно зовусь,

Делился ль с другом, лучшим пусть?

Хотелось бы мне знать об этом.

Но только честно говори -

Смотри в глаза мне и не ври.

Богиня Правды так не любит

Того, кто ложью правду губит".

Молчал парнишка, но потом

Признался все-таки он в том,

Что другу лучшему однажды

Сболтнул, а может быть, и дважды.

Лепид, вздохнув, сказал: "Забудь

Совсем мое то имя, милый.

Уедем мы куда-нибудь

И там не вздумай ты сболтнуть,

Иначе кончится могилой

Твой слишком рано жизни путь.


Глава вторая


Уж восемь лет с тех пор минуло.

Спокойно в городе другом

Алкид живет с своим отцом.

Что с места прежнего столкнуло

Уже не помнится ему,

Всего скорее потому,

Что то, что было в малолетстве,

Ну, то есть в самом раннем детстве,

Едва ли помнится кому.


Открыл глаза Алкид во мраке,

Каким-то шумом пробужден,

Как будто ругани иль драки.

Еще сознанье тянет сон,

И кажется, что снится это.

Но странный шум не там уж где-то,

А очень близко за стеной,

При этом явно он такой,

Какой бывает, когда бой

Идет, причем не кулаками,

А очень яростно мечами.

Остатки сна слетели вмиг.

Алкид в то самое мгновенье

Реальность страшную постиг,

Поняв, что это нападенье

Врагов каких-то на их дом.

Подумал сразу же в волненье,

Что должен быть с своим отцом

В момент такой к плечу плечом.

Алкид вскочил и из-под ложа

Достал свои клинок и щит,

Из дерева и бычьей кожи,

И к двери комнаты спешит.

Во дворик внутренний выходит.

Тревожно взглядом все обводит.

Уже закончился здесь бой.

В крови пять латников лежали

И дух последний испускали.

Средь них стоял Лепид герой,

Отлично видный под луной,

Красивый атлет обнаженный,

Мечом, щитом вооруженный.

Из всех открывшихся дверей

Алкида чуточку позднее

Явились несколько мужей,

Других живущих здесь сильнее,

В сиянье факельных огней.

Все были с острыми мечами,

Иные также со щитами.

Хозяин дома грек Лехей

Сказал Лепиду: "Я не видел

Еще такого молодца,

Такого сильного бойца,

Хотя, конечно же, предвидел,

Что ты все степени прошел

Искусства этого ристанья,

Но ты мои все ожиданья

Намного очень превзошел, -

Лехей кивает на сраженных, -

Один убивши пятерых,

К тому же так вооруженных,

И даже рослых, вон, каких!

Как ты сумел осилить их?!

С тобою жить, мой друг, надежно:

Сказать с уверенностью можно,

Что ты в ночной недобрый час

От верной гибели нас спас".

"Не я, а ваш привратник - чутко

Нес службу, явно неглухой.

Подал сигнал, и в ту ж минутку

Уже я вел с врагами бой".

"Но принял ты удар напавших,

И всех один ты победил.

Стремительней, ловчей нас,

спавших,

В момент ответственнейший был.

Сдается мне, что не бандиты

Тобой сраженные гоплиты -

Огромны все, как на подбор,

И все в одном вооруженье, -

А те, кто ищет с давних пор

Тебя с Алкидом, но в сраженье

Нашли достойный здесь отпор".

"Придется, значит, мне оставить

Гостеприимный этот дом,

Хотя жалею я о том,

И путь в иной предел направить.

Найдем пристанище мы там,

Где тоже будут рады нам".

"Ну, если принято решенье,

Тогда не буду вас держать.

Я завтра должен пир задать.

Устрою жертвоприношенье,

Чтоб был к вам милостив Гермес,

Ну, и, конечно, Ксений Зевс,

Чтоб было вам в пути спокойно,

Тепло, не мокро и не знойно.

(Зевс Ксений, т.е. гостеприимный - главное божество древних греков, считался покровителем путников, ищущих пристанище. - П. Г.

Гермес - одно из высших божеств у древних греков, покровитель ораторов, купцов, воров, боксеров, путников, курьер олимпийских богов. - П. Г.).


Еще проходит восемь лет -

Узды бегущим годам нет.

Живут в другом эллинском доме

Алкид с Лепидом. От его

Хозяина не знают, кроме

Добра и ласки, ничего.

Герой наш сильно изменился:

Ему уже ведь двадцать два.

Весьма физически развился -

Гераклу, может быть, едва

Он только в силе уступает,

Хоть роста среднего. Блуждает

Огромный бицепс на руках,

Узлы бугрятся на плечах.

Все тело тоже впечатляет

Рельефом мышц и их игрой,

Когда его он, обнажая,

В палестре тешится борьбой,

Партнеров всех своих кидая.

(Палестра - площадка для борьбы,

окруженная галереей. - П. Г.).

Лицом был несколько пригож,

Кудряв не очень, ну так что ж,

Зато с улыбкой белозубой.

Хотя любил борьбу и бой,

Алкид натурой не был грубый,

А был он скромности большой

И людям этим симпатичный.

Не только был борец отличный,

А также и панкратиаст.

Еще в уменье был горазд

На копьях и мечах сражаться -

Тому не стоит удивляться -

Его учитель был отец,

Известно нам, какой боец.

(Панкратиаст - боец борьбы без правил, панкратиона. - П. Г.).

Алкид в большом недоуменье.

Чему же так он изумлен?

Отца сильней намного он,

Но все ж не может во владенье

Оружьем лучше стать его -

Творит тот будто волшебство:

Всегда в учебном поединке

Умело верх берет над ним,

Приемы зная без запинки,

В любой момент необорим.

"Ты в этом городе сильнее

Как воин всех других мужчин,

Хотя меня и послабее, -

Сказал Лепид, - и нет причин

Тебе бровь хмурить в огорченье -

Прошел успешно обученье".


"Должны мы снова уезжать, -

Однажды он сказал Алкиду, -

Хотя не знали здесь обиду,

И место новое искать.

Во мне большое подозренье,

Что люди те, что разыскать

Имеют нас с тобой стремленье,

Уже поблизости опять".

"Но кто те люди? Что за тайна

Тебя связала с ними? Ведь

Боишься ты их неслучайно.

Ну хоть сейчас ты мнет ответь".

"Болтлив ты с детства и чрезмерно,

Что для мужчины очень скверно.

Молчу поэтому о том,

Сейчас особенно, поскольку

Одну лишь чашу выпьешь только,

Как уж не ладишь с языком".

"Решил, отец, я здесь остаться:

Мне город этот стал родной

И тут причал навеки мой.

Не буду больше я скитаться

По разным областям с тобой".

"Уж я-то знаю ту причину,

Которой ты благодаря,

Собрался жить здесь до кончины,

Не хуже знаю, чем зоря,

Тобой встречаемая лежа

Частенько на пороге той,

Что ныне полностью, похоже,

Твоею властвует душой.

Настолько любишь Вакхилиду,

Что под дверями ее спишь.

Когда дает она Пеллиду,

Тебе показывает шиш.

Не видишь в этом ты обиду?"

Алкид подавленно вздохнул:

"Его, конечно бы, я вздул -

Ходить к возлюбленной отвадил,

Но как бы с ней потом поладил?

Меня красавица тогда

К себе не пустит никогда -

Меня о том предупредила.

Таких ночующих, как я,

Всегда там целая семья -

Такая уж Киприды сила.

У каждого любовь своя.

(Киприда - второе прозвание богини любви Афродиты. - П. Г.).

Но разве б стали в переулке

Гетер мы с ними ночевать

И в этом злачном закоулке

Свое достоинство терять,

Когда бы денег у нас было,

Как у Пеллида. Ах, отец,

Тебя, наверно б, не убыло,

Когда бы стал ты наконец

Давать мне больше на гулянья.

Не буду знать тогда страданья".

"Какой же ты еще юнец!

Гетеры, знаешь, ненасытны.

Любовь, дары в уме их слитны.

Стремятся, чтобы больше дал

Любовник им вознагражденье:

Того, кто в сети к ним попал,

Всегда ждет горестный финал -

Долги, позор и разоренье.

(Гетеры - женщины в древней Греции, дорого продававшие свою любовь, владевшие не только тонкостями искусства любви, но и умением играть на музыкальных инструментах, петь, танцевать, быть интересными в общении. - П. Г.

В древнегреческой литературе есть немало описаний широко распространенного способа ухаживания за гетерами мужчин, у которых не хватало денег на оплату их любви: они проводили у их порога дни и ночи, стараясь таким образом доказать свою преданность и разжалобить, чтобы сделать к ним более снисходительными. - П. Г).

Нам много денег дал Лехей,

Но их осталось очень мало.

Живем сейчас здесь у людей,

Которые довольно вяло

Нам служат щедростью своей:

Должно быть, мы им надоели, -

И правда, - мало ль пили, ели?"

"И я поэтому решил

Заняться денег добываньем", -

Герой наш твердо заявил.

"Надеюсь, что не подаяньем?

Признаюсь, очень удивлен

Твоим нежданным столь

желаньем -

Никем ремеслам не учен.

Нашелся тоже добыватель -

Сапожник что ль, портной,

ваятель?"

"Нет, я владею ремеслом.

Не сам ли ты сказал о том,

Что, дескать, мастерски умею

Врага удары упреждать,

Колоть, рубить и побеждать?

О чем нисколько не жалею,

Ведь это тоже ремесло.

При этом очень повезло

Иметь наставника такого -

Не стал бы сильным у другого.

Один купец согласен взять

Меня охранником на судно,

Его товар сопровождать:

Не так уж это будет трудно -

Ходить, стоять, сидеть, лежать".

"О нет, не вздумай, нет, не надо!

Не трудна служба у отряда

Охраны судна, но весьма

Опасна - грозы и шторма,

Возможно банды нападенье,

А то и с рифом столкновенье.

Полнейший штиль на много дней

Опасней даже для людей,

Чем шторм ужасный, необорный.

Иди сейчас же откажись!"

"Тебе всегда я был покорный,

Однако ныне, не сердись, -

Мое решенье непреклонно.

Не бойся, будет Посейдон

В пути служить нам благосклонно,

Хорошей жертвой ублажен!"


Проходит месяц. Возвратился

Алкид из плаванья и в дом,

В котором жил с своим отцом,

С большою радостью явился.

И что же видит в доме том?

В глубоком трауре все в нем.

А где ж отец? Что ж не встречает?

"Так что ж случилось?!" -

восклицает

С большой тревогою Алкид.

"Отец погиб твой, - говорит

Хозяин дома, - нападенье

Случилось ночью чье-то вдруг.

Такое было здесь сраженье!

Геройски пал мой лучший друг.

Лежит под насыпью могильной".

Порвав одежду на себе,

Посыпав голову обильной

Золой, в собравшейся толпе,

Ужасной вестью пораженный,

Огнем, как будто обожженный,

Воздевши руки вверх, Алкид

С рыданьем скорбный плач творит:

"Ах, я, несчастный, недостойный, -

Отца покинул своего!

Остался б если, то его

Убили б вряд ли! Он, покойный,

Сейчас взирает на меня,

С упреком горестным кляня!"

(Посыпание головы пеплом, песком, пылью считалось у греков выражением глубокого горя. - П. Г).

В момент душевного надлома

Стоит Алкид едва-едва:

Кружится с шумом голова.

Его повел хозяин дома,

Креон, на кладбище и там

Над отчим прахом возлиянье

Творит герой наш и богам

Подземным молится. Закланье

Потом им дома посвятил

И пир устроил поминальный

На деньги те, что заслужил,

Когда в охране судна был.

Сказал Креону он, печальный:

"Большая тайна, то, о чем

Отец всегда хранил молчанье,

Хотя огромное желанье

Имел я выведать о том,

Теперь сокрыта под могилой.

Наверно, легче между Сциллой,

Харибдой как-то проскочить,

Чем эту тайну мне открыть".

Креон сказал: "Она известна

Еще мужчине одному,

Знакомцу, кстати, моему,

И коль тебе так интересна,

Могу свозить тебя к нему".

"Я буду очень благодарен!"

"Живет за городом сейчас

В своем поместье этот барин

И примет радостно там нас".


В повозке легкой пароконной

Креон с Алкидом в путь с утра,

Когда еще слаба жара,

Отправились, хотя и сонный

И пьяный каждый еще был.

Коней возница торопил.

Уже трудились люди в поле:

И те, кто был в цепях неволи,

Побои, тяжкий труд терпя,

В душе мечтая о восстанье,

И кто работал на себя,

Клочок своей земли любя

И труд, дающий пропитанье.

Виднелись домики, дома,

Где бедный явно, где богаче.

А это вилла, не иначе,

А вот невольников тюрьма.

К одной из вилл Алкид с Креоном

Подъехали. Навстречу им

Бежит слуга. "Гостям таким

Мы очень рады!" - он с поклоном

Сказал приехавшим. Креон

Небрежно бросил: "Харитон,

Ступай, готовь нам угощенье

Да поскорей", чем удивленье

В Алкиде вызвал. "Как же он

Ему дает вдруг порученье,

Слуге, как будто своему? -

Алкид подумал, - Почему?"

Однако не придал значенье

Беспечный юноша тому

И, рад, что ждет опохмеленье,

Сейчас же позабыл о том.

Его Креон в андрон приводит.

Возлег на ложе наш герой.

"Полечим голову с тобой", -

Сказал Креон. Потом выходит.

(Андрон - комната в древнегреческом доме, где хозяин принимал гостей. - П. Г.).

Вернувшись, вот сказал о чем:

"Хозяин, знаешь ли, в отлучке -

В другом имении своем

Дает рабам ленивым взбучки.

Прибудет в полдень. Мы пока

Винцом полечимся слегка,

Похмелье выгоним". И тоже

Возлег на мягкое он ложе.

Две чаши, полные вина,

Приносят слуги, и одна

Герою нашему дана.

Душою скорбный, видом мрачен,

Похмельной жаждою охвачен

Испил ее Алкид до дна.

Смутилось вскорости сознанье,

И тщетны были все старанья

Сонливость выдержать, и он

Был ввергнут зельем в крепкий сон.


Что будет с ним в судьбе

дальнейшей?

Алкид проснулся в тьме

полнейшей.

Где он находится? Чуть-чуть

Струится все же свет сквозь щели

Двери и видно еле-еле:

Какой-то карцер - просто жуть.

И вонь стоит - не продохнуть.

Сумел заметить очертанья

Людей, лежавших на полу.

Услышал хрип иль стон страданья,

Сопенье, храп и бормотанье.

А тот, который там, в углу,

Кому-то, словно угрожает.

Герой наш очень удивлен:

Куда попал не понимает.

О, ужас - вдруг он ощущает,

Что цепью крепкою стеснен.

И правда, это же оковы!

Шаги за дверью, лязг засова,

И дверь открылась. Свет проник

Сюда ярчайший, в этот миг

Людей, вскочивших, осветивши,

Алкида сразу убедивши,

Что те из жалкой голытьбы,

Точнее, сельские рабы.

Они покинули жилище

Свое ночное. На свету,

Извне идущем в темноту,

Повисла роями пылища.

Вошел с кнутом могучий муж.

Взревел он грозно на Алкида:

"Не видишь разве - вышли уж

Твои товарищи все, гнида?!

А ты все дрыхнешь!" И кнутом

Замах уж сделал, но мужчина,

Вошедший тоже в этот дом,

Отвлек его, сказав: "Причина

Того, что парень не знаком

С обычьем здешним, только в том,

Что он у нас невольник новый.

На нем поэтому оковы.

В другой град будет отвезен -

Продать его велел Креон,

И мною будет продан он".

"Но почему не в нашем граде?

Понять мне это нелегко".

"Радеет, видно, о награде -

Стоят там цены высоко, -

Сказал вошедший. - Впрочем, ради

Такого атлета везде

Заплатят щедро - да хоть где".