# Русский Робин Гуд - 2

Петр Александрович Гордеев

Из печати эта книга вышла под названием "Две битвы". Не случайно, ибо главному герою довелось участвовать в двух самых крупных и значимых битвах средневековья. Помимо этого ему пришлось вести жизнь Робин Гуда в Литовско-Русском Великом Княжестве.

Глава первая


Гремело поле Куликово,

Бушуя яростной враждой -

Герои Дмитрия Донского

Вели неравный смертный бой.

Врагов их было больше втрое.

К тому же были и они

Отважны тоже, как герои.

Причем почти что всех брони

Стальной покровы защищали,

И кони добрые несли:

Из русских это лишь едва ли

Один имел из десяти.

Татары силой обладали,

Взращенной мясом табунов,

А русы часто голодали,

Поскольку больше ста годов

Враги Русь данью изнуряли.

К реке прижатые ордой

Отряды наши отбивались.

Татары уж не сомневались,

Что это их победный бой.

Но вдруг из рощи полк засадный

Во фланг ударил им, и миг

Настал для русичей отрадный.

Он был поистине велик.

Над Русью реет слава снова,

А мир пошел стезею новой.

Закончился титанов спор.

Орда, не выдержав напор,

Обратно в степи покатилась.

Мечта славян восточных сбылась.


Отряды русские домой

Идут по чудному раздолью,

Победе радуясь большой.

Но радость эта с сильной болью -

Огромной куплена ценой.

Средь славных ратников герой

Поэмы нашей - звать Иваном.

Он едет на коне буланом,

В доспех избитый облачен.

И тоже рад и огорчен:

В три раза меньше после боя

Их стало, тех, кого с собою

Привел из Полоцкой земли -

В степи десятки полегли.


В Куликовской битве в основном принимали участие дружины и ополчения из северо-восточной Руси, но доподлинно известно, что в ней участвовали и ратники из Полоцкого княжества, хотя оно входило в состав Великого Княжества Литовского, злейшего врага Великого Московского Княжества, которое повело на битву с Мамаем полки северо-восточной Руси.


От Дона путь большой проделав,

Достигла рать Руси пределов.

Отсюда двинулась она

По разным княжествам, откуда

Недавно двинула война

В поход в три раза больше люда.


Из ста пятидесяти тысячного русского войска обратно возвратились лишь пятьдесят тысяч воинов.


В дороге дружбу свел Иван

С одним боярином - Федотом.

К его рассказам и остротам

Успел привыкнуть. Очень зван

К нему был в гости. Оказалось

Именье друга по пути.

"Пожалуй, отдохну я малость, -

Иван ответил, - что ж, веди,

Раз замок твой почти что рядом".

При этом пешему отряду

Позволил далее идти.

Дружинников оставил только

С собой - всего-то девять: столько

Осталось их из двадцати.

Провел в гостях неделю с ними,

Победу празднуя: Федот

Пирами щедрыми своими

Отметил славный их поход.


Иван с дружиной скачет снова,

Тепло покинутого крова

Вдали оставив за собой.

Вдруг видят: справа дым густой.

Узнать что там, конечно, проще,

Подъехать если, но навряд

Уж это нужно - из-за рощи

Литовцев выехал отряд.

Меж ними пленная девица -

Добыча жадных удальцов.

Не нужно русам лишних слов -

Помчались сразу с ними биться.

Столкнулись, рубятся. Отряд

Литовцев паникой объят.

Рассеян, прочь уносят кони

Врагов побитых. Но погони

За ними нет - из русских всех

Один Иван в живых остался:

С уменьем большим он сражался,

А также выручил доспех.

Глядит: тела бойцов, сраженных,

Лежат, кровавые, вокруг.

Блестит на солнце сталь кольчуг,

Мечей и сабель, обнаженных.

Злодеев, раненых, добил,

Поскольку в гневе сильном был.


Известно, что после Куликовской битвы литовские отряды нападали на русские обозы с ранеными. Вполне вероятно, что они нападали и на населенные пункты.


"Спасибо, витязь, за спасенье!" -

Услышал женский голос вдруг.

В нем были радости волненье

И боль постигших тяжких мук.

Прервав печальное прощанье,

От друга, павшего, отвел

Глаза Иван, и состоянье

Совсем другое он обрел.

Увидел деву. Красотою

Ее герой наш поражен.

Она была его мечтою,

Ему являлась в каждый сон.

Сказал классическую фразу,

Которую обычно сразу

Девицам парни говорят,

Когда знакомиться хотят:

"Скажи, как звать тебя?" "Я - Настя".

"А я - Иван". "Погибла вся

Деревня бедная моя!

Какое страшное несчастье!

Погибла вся моя семья!

Литовцы всех людей убили.

Одну меня лишь пощадили,

Чтоб сделать жалкою рабой".

"Да ради красоты такой

Тебе враг даровал пощаду,

Чтоб взять ее себе в усладу", -

Иван подумал и затем,

Теряя голову совсем,

Вдруг говорит: "Послушай, Настя,

Как жить теперь тебе одной?

Прошу я, стань моей женой.

Забудешь страшное ненастье,

Поедешь если ты со мной".

"Но я ведь бедная крестьянка,

А ты, похоже, не простой

Дружинник - вон в броне какой

Богатой. И твоя осанка

О том же самом говорит.

Внушительный, холеный вид.

Не ровня парню я такому".

"К далекому концу другому

Руси приедем, где никто

Узнать не сможет, Настя, что

Ты не боярская девица.

Скажу знакомым и родным,

Что мы успели пожениться.

А мы с тобою поспешим

В ближайшей церкви обвенчаться,

Чтоб ты могла не опасаться,

Что я обманщик иль злодей.

Пусть будет все, как у людей".

Конечно, время на раздумье

Не стала Настя наша брать,

Поскольку было бы безумье

Такой удаче отказать.

Боярин рад ее согласью.

Боится он поверить счастью.

Однако скорбью вновь объят.

Друзей кладет над рядом ряд.

Дрова принес из ближней рощи,

И сжег бойцов своих потом,

Поскольку это было проще,

Чем рыть могилы им мечом.

Иные лошади убитых

Паслись поблизости. Они

Ивану в руки дались и

Уже на крупы громоздит их

Оружье то, что подобрал.

Его ремнями привязал,

Которые с погибших снял.

А чтоб держались кони вместе,

Друг с другом их соединил -

Умелым в этом деле был.

Затем коня подвел к невесте.

Хотел помочь в седло ей сесть,

Но та сама легко вскочила -

У Насти были ловкость, сила:

Они у всех крестьянок есть.


Продал Иван с коней поклажу

В ближайшем городе и даже

С большою выгодой. Наряд

Купить невесте был он рад.

Хватило денег, чтоб повозку

Такую ж вычурную взять -

Она смотрелась очень броско -

А также кучера нанять.


Затем, конечно, обвенчались.

И вот в пути они опять.

В повозке, крытой, запирались,

Чтоб волю чувствам нежным дать.


Была любовь их обоюдна.

Не знал, однако, наш герой

О том, что часто очень трудно

Владеть красивою женой.

Не видел, как ни странно, взора,

Которым часто кучер их

Глядел на Настю: для любых

Мужей бы стал причиной ссоры

Такой желанья полный взгляд,

Каким на женушку глядят.

Когда нередко на охоте

Усердно пищу добывал

(Немало времени заботе

Герой наш этой отдавал),

Его вдвоем с ней оставлял.

Вернувшись как-то на стоянку -

Лесную, светлую полянку, -

Не видит там вдруг никого.

И даже друга своего -

Коня. Не видит он упряжки

С повозкой. Слишком, слишком тяжкий

Удар душевный испытал.

Иван по следу побежал.

Но было в скорости напрасно

С конями спорить - это ясно.

Стоит растерянный Иван,

Бессильным гневом обуян.

Сумел до города добраться.

Коня на рынке там купил

(Кошель при нем, конечно, был).

Взглянув с тоской назад, в обратный

Далекий вновь пустился путь,

Теперь отнюдь не столь приятный:

В душе лишь холод, злая муть.


По-прежнему с жестокой грустью

Уже Литовской скачет Русью.


Такое название получила огромная территория, вошедшая в состав Великого Княжества Литовского, состоявшая из западных русских и южных русских княжеств. Может показаться поразительным тот факт, что небольшому литовскому народу удалось подчинить столько русских княжеств. Решающее значение сыграло очень удачное местонахождение литовских племен: с южной и восточной стороны их защитили от вторжения монголо-татар русские княжества, ранее спасавшие их от нашествий других кочевников. С запада от агрессии Тевтонского ордена долгое время заслоняли поляки и прусы. Правда, литовцы тоже понесли немалые потери в борьбе с Тевтонским и Ливонским орденами, но они были совершенно несопоставимы с колоссальным ущербом, причиненным русским княжествам нашествием монголо-татар. Продвигаясь на юг и восток, литовские войска занимали почти обезлюдившие города и села. Возможно, их призвало выжившее местное население. Конечно, литовское владычество явилось для русских княжеств хорошей альтернативой татарскому игу. Недолго находившиеся под ним, благодаря присоединению к литовскому княжеству, русские княжества быстро восстанавливали свое народонаселение, снова богатели. Их восстановившийся огромный потенциал стал основой мощи Великого Княжества Литовского, сделал его одной из сильнейших европейских держав. Монголо-татары смирились с тем, что к литовскому княжеству отошли некогда завоеванные ими земли, вынуждены были смириться, ибо едва в состоянии были удерживать под своей властью огромную северо-восточную Русь и видели в Литве своего естественного союзника в борьбе с этой частью Руси, которую считали не только самым ценным своим владением, но и главным, самым опасным своим врагом.


В больших и малых городах

Проводит ночи на дворах

Гостиных. С гордостью суровой

В беседах людям говорит

О страшной битве Куликовой.

Своим рассказом всех дивит.

Ягайло каждый проклинает,

Его предательский поход:

О нем здесь русичей народ

Уже с его начала знает.


Союзник Мамая князь Великого Княжества Литовского Ягайло спешил соединиться с ним, чтобы принять участие в Куликовской битве. Но не успел. По другой версии выжидал поблизости от места битвы ее исхода.


Глава вторая


Оставив Полоцк за спиной,

Боярин к вотчине родной

Своей наследной подъезжает.

Она одною стороной

К земле литовской примыкает.

На просеке вдруг видит он

Кровавых много темных пятен.

Хоть нету тех, кто здесь сражен,

Ему смысл этого понятен:

Похоже, здесь случился бой,

Забрать убитых всех успели,

Уже, должно быть, и отпели,

И скрыли их в земле сырой.

Встревожен сильно наш герой,

Поскольку видит щит древесный,

Без кожи, рубленный, дрянной

И как трофей не интересный -

Никто не взял его с собой.

Щита был этого владелец

Один Ивана ополченец:

Узнал боярин щит его -

Оружье смерда своего.

Помчался витязь. Уж в селенье

Въезжает. Замок родовой

Свой видит он на возвышенье.

Стоят вокруг горы крутой

Дома крестьянские толпой.

Добротно каждое строенье.

Людей не видно во дворах -

Они все трудятся в полях.

Внезапно крик услышал сбоку:

"Хозяин, ты?! Так ты живой!

Какая радость! Слава Богу!

Тебе туда нельзя! Постой!"

Боярин не проехал мимо,

Коня сейчас же осадил,

Глаза на голос обратил,

И видит смерда он Евхима,

К нему который ковылял,

Под ноги тыкая клюкою.

Махал свободною рукою.

И вот уже он подбежал.

Старик сказал ему в волненье:

"Пока ты славно воевал

В большом отсюда отдаленье,

Оставив малый здесь отряд,

Сосед наш, Сирвид, этот гад,

Прибрал к рукам твое именье -

Поля и крепость, и селенье.

А после на дороге там -

Уже ты видел, знаешь сам, -

На наше сделал ополченье

В лесу засаду, и оно

Им было все истреблено".

"Проклятый Сирвид! Пограничный

Давно идет меж нами спор.

Проделал все в своей обычной

Манере этот хитрый вор:

Не любит действовать, как рыцарь,

Хотя зовет себя таким.

Старается плащом прикрыться,

Держа оружие под ним.

Бандит, коварством всем известный.

Не раз на бой, открытый, честный,

Его отец мой вызывал,

Но тот согласье не давал,

Ведь честно он не любит биться.

К нему направил, гад, убийцу.

Подкупленный из наших был.

Его предательски убил.

Не так уж жалко мне именье,

А очень жалко мне людей,

Сумевших выжить в том сраженье

И здесь убитых. Ах, злодей!

Какая подлая порода!"

"Когда с Ягайло из похода

Позорного вернулся он,

Тогда напасть на нас решился,

Поскольку знал, что обозлен

Великий Князь на тех, кто бился

С ему союзною ордой.

По этой самой же причине

Тебе, боярин дорогой,

Искать нет смысла вовсе ныне

У князя правого суда".

"Да я не стану никогда

Просить о помощи вражину:

Не мне поможет он - литвину".

"Тебя поскольку не нашли

Среди людей, которых гады

Убили, выйдя из засады,

То мы, конечно же, сочли,

Что ты погиб в большом сраженье".

"Послушай, сделай одолженье -

В полнейшей тайне сохрани,

Евхим, мое тут появленье.

Смотри, по пьяне не сболтни.

Меня не видели другие:

Вблизи, как будто никого -

Тебя лишь вижу одного.

Литовцы на стенах, лихие,

Отсюда слишком далеко -

Узнать меня им нелего".

"Хозяин мой, молчать я буду

О чем велишь, всегда, повсюду".


Иван простился с ним, потом

Поехал рысью прочь отсюда.

Недолго думал он о том,

Куда скакать, какому делу

Себя всецело посвятить.

Врагам намерен отомстить.

Душой озлоблен до предела.

Угрюмый едет вглубь Литвы.

Находит там, хотя не скоро

Ватагу той лесной братвы,

Молва ходила о которой.

Когда лишь слышали о ней,

Литовцам становилось жутко.

Отряд собрал в себе людей

Из Ковно, Вильно, Новогрудка,

Еще из русских мест других -

Немало было здесь таких.

Повстанцы пришлых не любили,

Вели с литовцами войну

И в частых битвах победили

Князей дружину не одну.

В рядах ватажников сражаясь,

Сумел прославиться Иван.

Когда погиб их атаман,

В отряде лучше всех считаясь,

Его герой наш заменил -

Бойцами дружно избран был.


Русские города Вильно (ныне Вильнюс), Ковно (ныне Каунас), Новогрудок и некоторые другие со временем стали литовскими.


В боярском замке - пир веселый.

Литовцы пьяные шумят.

От хмеля, пота дух тяжелый.

В одних одеждах и без лат

Бойцы могучие сидят.

Столы обильны перед ними:

Вином и блюдами такими

Они любого восхитят.

На видном месте - Сирвид статный,

Дружины этой грозный князь,

Среди нее сидит, смеясь,

Своей наружностью приятный,

А вот натурой не такой -

Известен подлостью большой.

Друзья, однако, превозносят

Его коварные дела.

Один дружинник произносит:

"Какой удача принесла

Тебе, владыка, дом богатый!"

Другой литовец, бородатый,

Сказал: "И правда, дом его,

Ивана, лучше твоего".

С усмешкой Сирвид им ответил:

"Богатство это я приметил

Еще, когда был жив отец

Ивана, что погиб бесславно.

Хвала богам, вот наконец

Моим их замок стал недавно.

Отныне будем жить мы здесь -

Окажем русам местным честь.

Немало здесь вдовиц и девиц.

Придется им нас ублажать.

Пока же будет услаждать

Пришедший кстати песнопевец".

Сказитель уж хотел начать

Дела героев воспевать,

Как вдруг один из пировавших,

Уже с вниманием молчавших,

Воскликнул, встав и поклонясь:

"Позволь спросить тебя, мой князь!"

Ответил Сирвид: "Корбут, все же

Некстати как-то, - молвил строже, -

Спроси, коль надо, но спеши,

Поскольку мы полны желанья

Послушать древние сказанья".

"Конечно, надо. Князь, скажи,

Того, кого так ненавидел,

Сейчас пируем в замке чьем

И чей расхваливаем дом,

Вблизи когда-нибудь ты видел?"

"Хозяина старшого - да,

А вот Ивана никогда.

Вдали видал разок, но только

Его ничуть не разглядел.

Вблизи ж увидеть не успел,

Он слишком мало жил поскольку.

В лицо не знал того совсем.

Спросил об этом ты зачем?"

"Не раз его я видел, княже, -

Ответил Корбут, - близко даже.

Сейчас поэтому узнал, -

На гостя ратник указал,

Начать готового сказанье, -

Теперь помехой расстоянье

Тебе уже не может быть".

Едва успел договорить,

Как восемь воинов вскочили,

Почти что хором подтвердили:

"И правда, княже, это он!"

Иные, впрочем, возразили:

"Большим природой наделен

Гусляр с Иваном сходством просто -

Похож лицом, фигурой, ростом,

Но разве мало их, таких,

Людей похожих на других?"

"Да мы сегодня с ним болтали, -

Один заметил, - нет, Иван

Настолько хорошо едва ли

Владеет речью литовчан.

Сейчас услышите вы сами,

Как он прекрасно говорит -

Родными нашими словами

Сказитель вас всех убедит".

"Не знаешь разве ты, что русам, -

Воскликнул кто-то, - как и прусам,

Дается наш язык легко -

Они от нас недалеко!"


Древнелитовский язык исключительно похож на древнерусский и старославянский, что объясняется общими пробалто-славянскими корнями.


"Однако это не боярин -

Убил того в бою татарин", -

Весомо Сирвид заключил

И спор возникший прекратил.

Затем велел повествованье

Начать сказителю, и тот

Завел рассказ. Его ведет

Не как обычное сказанье -

Реально все в нем содержанье.

Поет о том, как мощный князь

Волынско-Галицкий, стремясь

Спасти свой край, отряд ордынский

Большой под Киевом разбил,

И как к нему уже спешил

Другой стратег наш исполинский,

Который шведов, немцев бил,

Желая с ним соединиться,

Чтоб в степь пойти и там сразиться

Со всей могучею ордой.

Возможно, спас бы этот бой

От ига Русь, как куликовский.

Однако подлый князь литовский,

Данилы князя нет пока,

Привел в Галицию войска.

Пришлось Даниле возвращаться,

За Русь на западе сражаться.


Александр Невский, бывший тогда Великим Князем северо-восточной Руси, и Данила, князь Галицко-волынской Руси, бывшей тогда исключительно мощной, поскольку она избежала татаро-монгольского нашествия, шли на соединение, чтобы начать совместный поход против Золотой Орды, но литовская рать вторглась в пределы Галицко-Волынскго княжества, вынудив его князя повернуть свое войско обратно. Поэтому этот поход сорвался. Александр Невский спас тогда Русь от нового нашествия орды, которое было бы подобно батыеву, дипломатическим путем. Однако во время своей героической поездки в орду был отравлен и скончался по пути домой в Городце.


Уже пел в шуме голосов

Сказитель дивное творенье.

Оно лишь вызвать возмущенье

Могло среди Руси врагов.

Воскликнул Сирвид: "Очень скверно

Рассказ закончил ты, болван!

Не наш ты вовсе - это верно!

Неужто, правда, ты Иван?!

Но как дерзнул прийти в наш стан?!"

"Пришел я в дом к себе, - ответил,

Со стула вставши, наш герой,

И взор его был грозно-светел, -

А вы, враги, пришли в чужой.

Тебя же, Сирвид, вызываю

На рыцаря достойный бой!

Вели мечи дать - предлагаю

Сейчас сразиться здесь со мной.

А тот сказал своим: "Ну что вы,

К сиденьям что ли приросли?!

Его слова терпеть готовы?!

От вас он все же не в дали!

Сейчас же прямо здесь казните!

Забейте гада, растопчите!"

Своим пудовым кулаком

Двоих литовцев, подбежавших

И дикой яростью дышавших,

Иван свалил, вскричал потом:

"Пора, ребята, выходите!

Но только князя не сразите!"

И вдруг раздвинулась стена

(Была так сделана она).

Выходят быстрой чередою

Из тайной двери молодцы,

С оружьем, мощные бойцы.

И сразу с яростью большою

Они бросаются на тех,

Кто здесь пирует, и мечами

Нещадно, гневно рубят всех.

Иван в то время кулаками

Бежавших к двери оглушал -

Спастись литовцам не давал.

Живым остался в бойне этой

Мечом ни разу не задетый

Один лишь Сирвид. Потому,

Что, как мы слышали, ему

Велел герой наш жизнь оставить.

Его спросил: "Ну как, поздравить

Тебя сосед? Хороший дом

Сумел ты взять, легко при том".

Сказал с усмешкою потом:

"Но он же мой - о том все знают.

И я пришел в свой дом родной,

А дома стены помогают:

Не ведал ты, что за стеной

Есть ход надежный потайной,

Ведущий в лес отсюда.

Друзья мои пришли оттуда.

Понятно, Сирвид, почему

Еще живой ты? Потому,

Что должен все ж со мной сразиться.

Теперь тебе не уклониться.

Иван кивнул друзьям своим.

Они мечи подали им.

Сразились рыцари. Нелегкий

Противник князь литовский был -

Выносливый, умелый, ловкий.

С трудом герой наш победил.


Очистив замок от литвинов,

Вернул боярин на места

Свои иконы: для русинов

Была особенно свята

Небесных ликов красота.


Живет в наследственном именье

Иван с ватагою друзей.

Поскольку много жен в селенье

Остались без сынов, мужей,

Бойцы им в поле помогают.

Отлично это дело знают -

Они же сами из крестьян:

Любому труд такой желан.

Когда ж дни траура минули,

Вдовицы многие у них,

Своих помощников больших,

В объятьях счастливо заснули

(Сперва венчались все они,

Что только лучше для любви).


Однако наш герой, который

Легко подругу мог найти,

На это прежде очень скорый,

Забыл к любовницам пути.

В его душе одна лишь Настя:

Не в силах милую забыть.

Еще в такой ее он власти,

Что все готов жене простить,

Другой не может заменить.

Не чувствуя нисколько злобы,

В молитвах просит Бога, чтобы

С любимой вновь соединил,

Разбитый брак восстановил.


А между тем враги не дремлют:

В Литве соседи не приемлют

Того, что рядом тот Иван,

Что был налетами прославлен,

Живет с повстанцами, как пан,

Хотя быть должен обезглавлен.


В его владения князья

Вторгались часто с сильным войском.

Боярин наш, его друзья

Вперед в стремлении геройском

Сплоченно шли за рядом ряд,

И их не столь большой отряд

Всегда выигрывал сраженье.

Причем имел он подкрепленье

От русских, полоцких бояр,

Живущих в вотчинах соседних

(В рядах сражались не последних).

Могуч союзный был удар.


Со временем, хотя не скором,

Доходит до Ягайло весть,

Что в Княжестве Великом есть

Такое место, на котором

Литвы нет власти никакой,

И был он в ярости большой,

Узнав, что тамошним вассалам,

Отнюдь не слабым феодалам,

Клочок Руси не по зубам,

Где вольно жить его врагам.

Ягайло шлет отряд не малый

Повстанцев дерзких покарать.

Иван с ватагою удалой

Громит в бою и эту рать.


Однажды принял от германцев

Нежданно прибывших посланцев.

Сказали, что в Литву поход

Готовит их Ливонский орден.

"С тобою наш туда приход

Позволит дать врагам по морде.

Иди же с нами на Литву.

Мы их покосим, как траву!"

Иван не принял предложенье,

И это честное решенье,

Спасает, судя по всему,

Литву от сильного вторженья.

Но вот Ивану самому

С его друзьями только горе

Оно приносит, потому,

Что Князь Великий двинул вскоре

На них большую очень рать.

В живых остались только пять,

Посредством хода потайного,

Спастись которые смогли:

О нем боярин вспомнил снова,

Когда враги уж замок жгли.


Глава третья


Герой наш вынужден с друзьями

Оставить край родимый свой.

Но не расстались со страной:

В боях став сильными бойцами,

Они служили у князей.

Пришлось скитаться им по всей

Руси Литовской - из дружины

В дружину вновь переходить,

Поскольку лютые вражины,

Ягайло слуги, их схватить

Приказ имели, чтоб казнить.

Они в лицо Ивана знали

(Его в бою вблизи видали).

Однако выполнить приказ

Не в силах были: каждый раз,

Едва на след лишь выходили,

Друзья мятежникам спешили

Об их приезде сообщить,

И те удачно успевали

В другое княжество отбыть.

И вновь на службу поступали.

Однажды все ж предупредить

Друзья героев не успели:

Они тогда дозор вели

От замка княжьего вдали.

Едва вернулись, налетели

На них враги со всех сторон.

Мечей раздался резкий звон.

Литовцы взять живым хотели

Ивана нашего, но он

Умело, ловко отбивался,

Прорваться сквозь толпу старался.

Соратники погибли все.

К воротам как-то смог пробиться.

Еще открыты были те.

Сидел боярин на коне.

И вот уже из замка мчится.

Скакун героя не подвел:

Литовские отстали кони.

Скакун, ушедший от погони,

На шаг спокойный перешел.


Иван раздумался в печали.

Опять бойцов всех потерял,

Которые родными стали,

Пока он с ними воевал.

Куда теперь ему деваться?

В какую сторону скакать?

В Руси Литовской оставаться

Едва ли можно: избежать

Ягайло слуг уж не удастся.

Полякам, может быть, предаться?

Сейчас земля их перед ним.

С военным опытом своим

Любому нужен будет пану.

"Нет, жить в чужой стране не стану -

С тоски умру! О нет, вернусь

В родимый край - Святую Русь!

Мое военное уменье

Тебе нужней. С тобою я!"

Такое принявши решенье,

Обратно гонит он коня.


Проехал длинный путь. Строенье

Большое видит на холме,

Узнал которое вполне.

Получше стало настроенье.

Подъехал к замку. У ворот

Боярина узнала стража

(При этом очень быстро даже).

Зовут хозяина, и тот

Уже бежит ему навстречу.

Хватает радостно за плечи

Руками сильными Федот.

Заводит в дом. Иван поведал

Свою историю ему.

"Как много горя ты изведал, -

Сказал хозяин, - я приму

Тебя с охотою большою

К себе на жительство. С тобою

Границу будем защищать.

А то, ты знаешь, после нашей

Победы славной той опять

Князья раздоров злою чашей

Отчизну стали отравлять,

Последних сил ее лишать,

Что в битве страшной сохранила.

Орда, побитая, ожила

И вновь отряды шлет на нас.

В любой нагрянуть могут час.


Теперь живет Иван с Федотом,

Руси таким же патриотом,

Труды с ним ратные деля.

С его дружиной объезжает

Дозором долы и поля,

Набеги злые отбивает:

Умеют русы воевать -

Врагов сильнейших побеждать.

Но вот однажды в окруженье

Попал с друзьями наш Иван.

На землю пал от тяжких ран.

В степи закончилось сраженье.

Отряд разгромлен наш врагом.


Иван очнулся. Видит в поле

Ордынцы ходят. Крики боли

Порою слышатся кругом.

"Пощады, сволочи, не знают -

Жестоко наших добивают", -

Сейчас же понял. И потом

Невольно вспомнил витязь Насти

Лицо, улыбку, нежный взгляд.

"Прощай же ты, мой милый яд.

Пришлось в твоей быть долго власти.

Но, может быть, еще с тобой

В стране мы встретимся иной -

Глядит он в небо голубое.

На этом фоне вдруг возник

Степняк большой. Раздался рык,

Блеснуло лезвие кривое.

Его уже он опускал.

Другой с ним был. Желанье злое

Ему исполнить помешал.

Причем бранить стал с возмущеньем.

Когда бы речь их понимал,

Иван узнал бы с облегченьем,

Что враг товарища ругал

За то, что он хотел такого

Бойца могучего, большого

Добить, в то время, как его,

Продать, коль выживет, возможно.

Они Ивана осторожно

На воз, подъехавший, кладут.

Другие наши были тут,

Которых тоже не добили

И даже бережно сложили,

Поскольку это был товар

Довольно ценный для татар.


В бою орды иссякла сила.

Она назад поворотила.

Лавиной двинулась в родной

Далекий южный край степной.


Герой наш выжил, ведь недаром

Он русским был богатырем.

Проснулись снова силы в нем.

Хотя привык к судьбы ударам,

Далекий длился путь пока,

Ивана мучила тоска:

Судьба дала ему неволю.

Уж лучше было б умереть

От сабли вражеской, чем долю

Раба жестокую терпеть.

Копыта топали, стучали

Колеса мыслям тяжким в такт,

Ритмично и уныло так,

И больше грусти навевали.

Кругом и рощи, и холмы,

Однако чаще поле-поле.

А с каждым днем теплей все боле,

Хотя недолго до зимы.


Нежданно видят все: далеко

Несется всадников отряд.

Ордынцы тоже? Нет, навряд -

Они не с юга, не с востока

Сюда, а с запада спешат.

Быстры могучей рати кони -

Несут, как ветер верховых.

И вот уже щиты и брони

Видны, и даже лица их.

И видно всем, что русы это.

Ордынцы бросили обоз

И пленных: нет ответа

У них другого на вопрос -

Вступить в жестокое сраженье

Иль жизнь доверить скакунам:

Когда внезапно нападенье,

Тогда и паника, и гам.

И вот обоз уж в окруженье

Могучих статных молодцов.

О, сколько много громких слов,

В которых радость, восхищенье

И благодарность за спасенье.

Спросили те, кому назло

Врагам так дивно повезло:

"Откуда здесь вы взялись, братья?!

Куда идете храброй ратью

Среди враждебных вам степей?!"

Они ответили: "Мы стража

Руси Литовской рубежей".

"Неужто и до сюда даже

Литвы владения дошли?"

"Всегда здесь киевской земли

Надежно крепости стояли.

Но мы свободу потеряли -

Ягайло подданными стали.

Не радостно, конечно, нам.

Ему, однако, верно служим,

Поскольку русским рубежам

Заслон защитный очень нужен,

Чтоб дать отпор любым врагам".

"Домой вернетесь вы едва ли -

Поля опасностей полны, -

Спасенным ратники сказали, -

Хотя в решении вольны:

Назад, пожалуйста, идите,

Но лучше в наш отряд вступите -

Нам очень воины нужны".

Иван подумал: "Предложенье

Такое кстати для меня -

Куда идти не знаю я,

А жизнь моя - одни сраженья".


Отбитый вражеский обоз

Теперь людей свободных вез.

На запад следовал с отрядом.

Скакали воины с ним рядом.

Проделали не малый путь,

Достигли леса небольшого,

Пришлось который обогнуть.

За ним поля начались снова.

А вот и крепость. Ветхий вид

Она, древесная, имела.

Сказать возможно было смело -

С времен хазар еще стоит.

Отряд, обоз в нее въезжают.


Борщом и кашей угощают

Недавних пленных повара.

И про отряд не забывают.


Среди обширного двора

Стояла церковь небольшая.

В нее пошел благодарить

Иван за дивное спасенье,

В который раз опять просить

В молитве истой Проведенье

Ему помочь жену найти.

Едва успел он подойти,

Как двери храма приоткрылись,

И Настя вышла из него.

Мечты Ивана дивно сбылись:

Случилось, будто волшебство.

Такое только означало,

Что он Небесного Царя

Молил усердно так не зря.

Застыли оба поначалу,

Не веря собственным глазам

(Понятно это очень нам),

А после бросились в объятья.

Здесь был, командовал кто ратью

"О, я немало удивлен! -

Воскликнул громко людям он,

Воззрившимся со всех сторон, -

Она к себе не подпускала

Из нас, ребята, никого.

Его же сразу приласкала,

Как будто мужа своего!"

"А он и есть мой муж родимый,

Которого искала я.

И вот нашла тебя, любимый.

Наверно, не было и дня,

Чтоб Бога я не умоляла

Опять с тобою нас свести

И дать вновь счастье обрести".

"Не там совсем меня искала".

"Объят ты ревностью, гляжу.

Сейчас тебе все расскажу.

Когда ушел ты на ловитву,

Свершив обычную молитву,

С возницей нашим вновь одна,

Ерошкой дерзким, я осталась.

Представь, я, мужняя жена,

В его руках вдруг оказалась.

Хотел меня он силой взять.

Однако я ему не далась.

Но все же смог меня связать.

В повозку кинул. Я хотела,

Когда кибитка понеслась

И на ухабах затряслась,

Наружу выброситься смело,

Но сделать это не сумела.

Коней он долго быстро гнал,

А твой, привязанный, бежал

За нами следом". "Я, лишенный

Его, - Иван проговорил, -

Настигнуть вас бессилен был

И, бегством вашим пораженный,

Во всем тебя тогда винил".

"О, я чиста перед тобою.

Была я верною женою.

Беда стряслась от красоты.

И что родилась я такою?!

...Но вот сдержал он бег коней,

Ерошка, подлый лиходей, -

Рассказ свой Настя продолжала. -

Лесная глушь нас окружала,

Где вовсе не было людей.

Животной страстью одержимый

Напал, проклятый, на меня.

Была молитвой я хранимой.

Нежданно восемь молодцов

На крик мой сразу появились.

Мечи в насильника вонзились,

Его отправив в край отцов.

Спросила я: "Кто вы такие?"

Они в ответ мне говорят:

"Поверь, мы люди неплохие,

Хотя разбойников отряд.

В крестьянской жили тяжкой доле,

Но вот бежали от неволи.

Одних лишь грабим богачей,

Известных лютостью своей.

Теперь путь держим на Украйну.

Подобных много там людей.

И это вовсе неслучайно -

Оттуда их не выдают.

Исправно служат на границе,

Живут в степях вольнее птицы

И крепко ворогов там бьют".

Моим спасителям сказала,

В какую вдруг беду попала,

Что мужа я хочу сыскать,

Готова вдаль одна скакать.

Сказали мне: "Твой муж далеко -

Его уже ты не найдешь,

А только в дебрях пропадешь.

Судьба вредит тебе жестоко".

А я в ответ: "Пущусь тогда

В родимый край его - туда.

Землею полоцкой зовется,

Что рядом с дикою Литвой:

Овеян славною молвой.

Возможно, милый там найдется".

Мужи мне эти говорят,

Кривя в усмешке рты: "Навряд

Доехать сможешь ты до туда? -

Такое было б просто чудо.

Еще не ведаешь какой

Осилить надо путь большой.

Полна опасностей дорога -

Литовцев, русских тоже много,

Чинят которые разбой.

Тебя, с такою красотой,

Захочет взять себе любой, -

Они кивнули на Ерошку,

Что татем был не понарошку, -

Всего, красавица, умней

Тебе на юг поехать с нами:

Нашла хороших ты людей.

Мы будем верными друзьями -

Тебя в обиду не дадим,

Надежно, Настя, защитим.

При этом не посмеем сами

Тебя стараться соблазнить,

Заставить мужу изменить.

Когда ж приедем на заставу,

Стяжавшую большую славу,

Письмо ты князю напиши -

О всем, что было, расскажи.

Князья бояр своих всех знают, -

Поскольку в войско их включают,

Когда уходят воевать, -

Поможет мужа разыскать.

Пришлось принять мне предложенье:

Такой понравился совет,

Была уверена - решенья

Другого, правда, лучше нет".

Иван и Настя в храм заходят.

Там много времени проводят,

От всей души благодаря

За то Небесного Царя,

Что дал опять найти друг друга.


Затем прекрасная супруга

Ивана в дом свой привела.

Из люльки мальчика взяла

И мужу на руки дала

(Когда она в храм уходила,

Свою соседку попросила

С ее ребенком посидеть -

За ним немного приглядеть).

Иван черты свои увидел

В ребенке этом. Пожалел,

Что Настю ревностью обидел.

Еще сильней повеселел.


Глава четвертая


Иван и Настя, - просто диво, -

Среди опасностей войны

Зажили в крепости счастливо,

Семейных радостей полны.

Конечно, счастье омрачали

Отъезды воинов в дозор:

Была красавица в печали.

Степной изъездивши простор,

Дружина в крепость возвращалась,

И жизнь счастливо продолжалась.

И время шло так день за днем -

Своим обычным чередом.


Кончалось лето. Вот однажды

С повозкой, крытою, пустой,

Отряд литовцев небольшой

Приехал в крепость. Конник каждый

Сверкал железною броней.

Литовцы спешились. Заходят

В дубовый терем, где находят

Семена - князя-старшину.

Нарушив дома тишину,

Сказал ему литовец главный:

"Приветствуем, хозяин славный!"

Гостям, явившимся, в ответ

Звучит хозяина привет.

"Ну как, в окрайне порубежной

Служить не стало легче Вам?

Уж нету надобности прежней

Отпор давать степным врагам?" -

Спросил литовец. Князь ответил:

"Когда б ордынец вас заметил,

То вам бы всем не сдобровать -

Не стал он меньше воевать".

"Но как же так?! Ягайло с ханом,

Ордынцев главным атаманом,

Теперь прекрасные друзья.

Дружить, однако, так нельзя".

"Союз их крепок - нет оттуда

Совсем набегов - просто чудо!

Но с юга, с Крыма, много их.

Идут с завидным постоянством.

Похоже, новое там ханство

Создалось воинов лихих.

Скажи Великому ты Князю

О том, что я тебе сказал,

Чтоб нам он больше помогал,

Иначе нас сравняют с грязью".

"Скажу, конечно: нет важней

Для нас, всех княжеских людей,

Задачи - все, что есть под властью

Литовской, мощно защищать".

"Зачем к нам прибыли?" "Узнать

Живет боярыня здесь Настя?"

"Живет, - сказал Семен. - Дошло

Ее письмо до князя все же?

И в наш далекий край, похоже,

Оно-то вас и привело?

Вначале в Полоцк посылала

Она все письма, но ответ

Оттуда тщетно ожидала.

И я тогда ей дал совет -

Пошли Великому ты Князю.

Со всеми княжествами связи

Своей страны имеет он.

Его приказ - везде закон".

"Настасья не одна желает

Найти Ивана своего -

И Князь Великий. Для того

Послал за нею - он считает,

Что если будет у него

Жена Ивана, то его

Поймать легко тогда удастся -

Ему придется быстро сдаться,

Чтоб жизнь спасти своей жене.

Идея верная вполне".

"Поймать Ивана? - в изумленье

Спросил Семен. - Он разве тать?!"

"Еще какой. Его плененье

Должно немало пользы дать".

"Тогда огромное везенье

У вас сегодня - здесь Иван,

Живет с женою. Великан

С блестящей славой боевою.

Конечно, жаль его - не скрою".

"Какая радость! О, друзья,

Нас ждет огромная награда!

Схватить преступника нам надо!

Ивана упустить нельзя!

Вели, Семен, позвать злодея.

Давай, не мешкай, поскорее!"


Иван вошел и видит вдруг -

Литовцы мощные вокруг.

Взглянув тревожными глазами,

Сверкнули сразу же мечами.

До тела каждый острием

Его дотронулся. Потом

Велели русскому сдаваться.

Иван вздохнул - куда деваться?

Пришлось себя герою дать

Литовским воинам связать.

Они во двор его выводят,

В повозку чтобы посадить.

Тревожным взором он поводит.

"Меня хотят везти казнить!" -

Кричит Иван, и отовсюду

К нему соратники спешат.

В руках уже мечи блестят -

Свершиться не позволят худу

С своим товарищем бойцы,

Казачьих сотен удальцы.

Конвой с Иваном окружают,

Литовцам гневно угрожают,

Велят Ивана отпустить.

Приказ те в страхе выполняют.

"Теперь голов вам не сносить!" -

С такой угрозой уезжают.

Сейчас же князя-старшину

Казаки яростно смещают,

Ему поставив то в вину,

Что сдал Ивана приезжавшим.

Расправы чудом избежавши,

И тем доволен уж Семен.

Обычным ратником стал он.

Все сотни нашего Ивана

Своим избрали старшиной,

Что было вроде атамана.

Еще он звался головой.


В степи отряд литовцев скачет.

Повстанцев должен покарать.

Пускай же вольница их плачет,

Пощады им не стоит ждать.

Но что такое?! Вдруг навстречу

Ордынцев выехал отряд.

Уж стрелы меткие летят.

И вот уж в поле злая сеча.

Литовцев, хоть не без труда,

Разбила мощная орда.

Бойцов немного возвратилось

В Литву родную. "Что случилось?" -

Великий Князь спросил. "Когда

Мы Русской двигались Украйной,

Нарвались на орду случайно.

Похоже крымская она.

Узнали, как в бою сильна".

Промолвил князь: "Давно известно

О той угрозе новой мне -

Приходят вести. Если честно

Ее боялся не вполне.

Туда послать бы войско нужно,

На наш рубеж восточно-южный,

Грызут который степняки.

Но мне нужнее здесь полки.

На русских сделать ставку надо -

Себя привыкли защищать.

Стоит там древняя преграда.

И будет далее стоять".

...Проходит месяц. На заставу,

Где был по выборному праву

Иван, герой наш, старшиной,

Гонец Ягайло приезжает,

Письмо с печатью гербовой

Ему с почтением вручает,

А в нем примерно текст такой:

"За бунт вас, ратники, прощаю.

В своей далекой стороне

Служите дальше верно мне.

И даже и с тебя снимаю,

Иван, тяжелую вину,

До князя даже повышаю.

Веди успешно там войну".


Сражался наш Иван, конечно,

С любым врагом всегда успешно:

Надежный был всегда заслон,

Где охранял границу он.

Почти что тридцать лет минуло.

Славянский мир опять качнуло -

Тевтонцы двинулись стеной.

Поляки, чехи, леты, прусы,

Литовцы, яссы, ливы, русы

Своей считали их бедой.

Союз Руси Литовской, Польши

Терпеть уже не хочет больше

Обид от рыцарей лихих.

Сзывает воинов своих.

Отряды сходятся все в Гродно.

Из княжеств русских много их -

По истине порыв народный.


Герой наш с сотней казаков,

Оставив под начало сыну

Побольше в крепости дружину,

На запад едет бить врагов.

Кругом красиво и привольно.

Он видит русскую страну

И люд, идущий на войну.

И вспомнил витязь наш невольно

Что видел тридцать лет назад,

За градом проезжая град,

Когда на поле Куликово

Спешил восточно-русский брат -

Все это видит будто снова.


Намного ранее славян

Пришли тевтонцы к полю боя.

Защитную преграду строя,

Придумали сраженья план,

Желают, чтоб славян отряды

Познали ужас той ограды -

Могучий вал и частокол,

Пред ними разные ловушки,

Пищали в гнездах тына, пушки

И много прочих разных зол.


Пришли славяне к месту битвы.

Все люди каждой стороны,

Волненья тяжкого полны,

Творили набожно молитвы.


Тевтонцы хитрые, боясь,

Что зря твердили укрепленье,

Толкнуть противника стремясь

На вал свой грозный в наступленье,

Коварно шлют к нему послов.

Они наносят оскорбленье

Князьям немалое без слов,

Мечи вонзив пред ними в землю.

Рассудку рыцарскому внемля,

Витовт повел войска славян,

А с ним - свои союзный хан.


По рыцарским понятиям воткнуть в землю два меча, считалось оскорблением и вызовом на бой, в котором можно было смыть это оскорбление.

В Грюнвальдской битве принимал участие на стороне славян один из татарских ханов со своей дружиной.


И бой начался очень страшный.

Был наш и недруг удалец.

В толкучке этой рукопашной

Теснить стал немец наконец.

Отходят наши все быстрее,

Уже почти бегут толпой.

Враги же сделались бодрее,

Возрос их натиск боевой.


Иван другое вспомнил поле,

Другую битву вспомнил он.

Назад не сделал шага боле,

Примером славным вдохновлен.

Сразивши рыцарей двурогих,

И с ними кнехтов очень многих,

Герой и мастер ратных дел

Упал среди кровавых тел.


С такой же стойкостью смоленцы

Сражались с яростным врагом -

Солдаты князя, ополченцы.

Союзной армии разгром

Они одни предотвратили -

Бежавших вспять поворотили

Примером доблестным. При том

Тыл польской рати защитили.

В сраженье снова перелом.

Побит был враг и поделом.


Иван очнулся на постели.

Недавно жив был еле-еле.

Но жизнь проснулась все же в нем -

Не зря он был богатырем

(Опять напомним мы о том).

Свою Настасью видит рядом.

"Ожил, мой милый! Как я рада!" -

Она воскликнула. Слеза

В ее больших глазах блеснула.

"Прошла ужасная гроза, -

Устало женщина вздохнула. -

Ты будто заново рожден -

Молилась, значит, не впустую".

Иван обнял жену родную.

Глядит внимательно вокруг.

Объят волненьем сильным вдруг:

Кругом знакомое убранство,

Так он же в замке родовом!

Как будто не было пространства

Меж полем битвы и Литвой.

И разве он не пал в сраженье?

Воскликнул в сильном изумленье:

"Так замок уж давно не мой!

И как я мог в нем оказаться?!"

Сказала Настя: "Слушай как.

Когда покинул наш очаг,

Уехав в дальний край сражаться,

Могла ли дома оставаться?

И я направилась туда.

Конечно, с слугами своими.

Грюнвальд нашли там без труда,

Поскольку с женами другими,

Купцами путь держали мы.

Когда побили войско тьмы,

Двурогих рыцарей проклятых,

Тебя искала средь живых,

А после средь бойцов других,

В тяжелой битве смертью взятых.

Нашла, смотрю - а ты живой.

Меня не видишь и не слышишь,

Однако все же, все же дышишь.

Ожила сразу я душой.

Забрать тебя велела с поля.

На все, родимый, Божья Воля!

Подъехал вдруг Великий Князь.

Глядит на нас, остановясь.

Ему шепнул один придворный:

"Его я знаю - он вассал

Твой, княже, очень непокорный".

Ягайло с радостью сказал:

"Его я знаю. Им доволен.

Границу крепко держит он.

За это мною и прощен.

Пройти ордынец там не волен.

К тому ж известно стало мне,

Что был и здесь герой вполне.

Ему верну его именье,

Что подло, нагло взял сосед,

Виновник многих тяжких бед,

Сынов которого в сраженье

Тевтонцы гнали, как овец.

Надеюсь, нашего Ивана

Еще не близок злой конец,

И ждет стального ветерана

Немало лет и славных дел".


И правда, выжить он сумел.

Еще служил Руси-отчизне

С десяток лет. Потом домой

Вернулся - в замок родовой

И там провел остаток жизни

С своей любимою женой.


Пояснение к словам: "Поскольку с женами другими, Купцами путь держали мы": в те времена за войском обычно следовало, особенно в центральной и западной Европе, много маркитантов и жен офицеров и солдат.