# Звездочет

Анастасия Сергеевна Глущенко

На старый замасленный стол упал неровный обрубок вчерашнего батона. Стеклянное лезвие ножа распороло хлеб на два плоских лепестка. Один из них, вдоволь искупавшись в яичном желтке, улегся на пушащую жаром и трескающуюся от масла сковородку. Хлебу было хорошо: впитавшие нежную яичную влагу края уже поменяли цвет. Теперь, прогревшись, они набухали, превращаясь в золотистую пелену. Вскоре на мучную корочку опустилось красное кольцо помидора, сдобренное кристаллами соли. Сверху, будто пуховое одеяло легла пластинка янтарного сыра. Растекаясь по теплому хлебному полотну, капельки сыра застывали, отражая солнечные утренние блики.

Взглянув на часы, которые замерли на стене у окна, Рита вдохнула аромат лежащего на ее тарелке завтрака. Аккуратно надрезав краешек бутерброда, девушка поднесла небольшой ломтик ко рту. Бутерброд же, издав жалобный писк расслаивающегося сыра, пролил на белое кружево воротника девушки последние капельки кроваво-красного сока. Предвкушая наступающее наслаждение завтраком, Рита отправила в рот оторванную бутербродную плоть и прищурилась. Правда, удовольствие ее было недолгим и прервалось беспощадной телефонной трелью.

Вынув из кармана мобильный телефон, девушка прочитала полученное сообщение: "Если через 30 минут ты не будешь на месте, Вербена тебя прибьет".

Вербена - странное прозвище, которое носила Вера Брониславовна Шляйх - владелица пекарни "У тети Веры". Эта низенькая дама с красивыми, пахнущими ванилью и сливками пальцами, была страшным наказанием для всех нерадивых работников. К слову, стоит заметить, что в их число Рита попала практически с первых дней работы.

Девушка сама не понимала, почему за три года нескончаемых происшествий ее до сих пор не уволили. Тайну эту знала лишь сама Вера Брониславовна, не пожелавшая оставить сироту без работы и средств к существованию. Но характер не позволял этой женщине демонстрировать свою доброту. Поэтому штрафы и брань лились на несчастную голову Риты, словно волны Ниагарского водопада. И в общем-то, было за что. Трудолюбивая, но медлительная Рита умудрялась в несложной работе кассира, допускать массу ошибок. Девушка собирала громадные очереди даже в самое безлюдное время. Теряясь в кнопках кассового аппарата, Рита начинала заикаться, потеть, заполняя прилавки булочной кисловатыми парами страха.

У Риты, проживавшей в небольшой комнатке пятиэтажки с трех сторон зажатой высотками и широкими неоновыми вывесками, страх перед незнакомцами был заложен в самом естестве. По ночам, ложась спать, девушка смотрела на звездное небо, отражавшееся в плазменных экранах-глазницах, и радовалась своему уединению. Жила девушка не одна, а с молодым сожителем. Сосед по комнате ее был крайне амбициозным кавалером. Работать он, к сожалению, не мог, поэтому все расходы проживания легли на девичьи плечи.

Для Риты, главной мечтой которой была покупка билета в Московский цирк, девушка зарабатывала неплохие деньги. Правда, труд у кассы ей никогда особенно не нравился. Все свободные минуты девушка проводила в серой, засыпанной мучным порохом кладовке. Там, в углу, у пропахших дрожжами стеллажей она могла наблюдать за тем, что таилось в небольшом помещении, видневшимся сквозь дверную щель. Комнатка та была истинным царством Кощея Бессмертного (или как звали местного "мага" - Евгений Викторович Горошинка). Как казалось Рите, этот высокий мужчина, способный затылком пробить низкие гирлянды ламп, был непросто пекарем, а властителем целого мира, где от взмаха его рук зависели свадьбы, успешные деловые обеды, семейные вечера и драматичные мгновения расставаний. Даже свежесть круассана, которую он удостоверял лично, могла стать судьбоносной и позволить проштрафившемуся мужу выклянчить прощение у разъяренной супруги.

Больше всего в работе пекаря Риту вдохновляли слаженные движения ладоней, которые замирали, колыхались в немом танце, лаская ошметки, комки и пролежни теста. Сильнее этого девушку впечатляли только недоступные ее восприятию инструменты и машины, в чьих недрах рождались конфитюры, джемы и крема. С мыслью о возможности разгадки их работы начинался любой Ритин день. Это же становилось причиной частого отсутствия девичьей собранности, внимания, да и просто разума.

Зачесав коротки волосы с тощего лба, Рита накинула куртку, пухлую вязаную ушанку и направилась прочь из душных объятий квартиры. Спутанная вереница ступеней подъезда была не только последним оплотом от городского шума и слякоти, но и коммунальной квартирой для нескольких паучьих семейств. Наблюдая за тем, как сменяют друг друга десятки пар человеческих сапог, туфелек или кед, обитатели дверных щелей и разбитых порогов вели свою потаенную жизнь. Они оплетали все своды цементных потолков, множились и крепли, чтобы однажды, как казалось Рите, захватить власть в этом каменном королевстве.

Так, рассуждая о близящейся войне с паукообразными, Рита не заметила, как налетела на бабу Фросю. Эта необычайно сухая, жилистая представительница семейства людей тронутых возрастом (да и что скрывать - просто тронутых) вела за собой по пятам трех упитанных собачонок. Почувствовав каждым кончиком волосков кожи мочевинное амбре, источаемое владелицей шестнадцати собак, Рита шарахнулась в сторону, да так, что чуть не перелетела через хлипкие перила.

- Здравствуйте, - с трудом заставив себя разжать ротовые мышцы, пропищала девушка.

- И че уставилась? - заправив, вывернувшийся край зеленого платочка, бабулька дернула зверей, направивших свои любопытные носы в сторону Риты.

Не отвечая на грубость, девушка бросилась вниз, подальше от приступов тошноты, холодных носов и покачивающихся сосков недавно ощенившихся усталых сук.

Первый послеобеденный час в пекарне был самым тягостным. Человеческое шевеление у прилавка постепенно стихло: офисные клерки потянулись в свою атмосфэру, молодые мамочки с неутихающей кладезю подгузников и сосок направились покорять кастрюльный Олимп. Оставшись одни в приторном облаке чужих духов, корицы и ванилина, Рита и Лиза принялись разгребать опустевшие подносы, смахивать воздушные хлопья сахарной пудры, раскладывать новые рулоны оберточной бумаги.

- Сегодня что-то много булок с котлетами осталось, - оценивающе глядя на обмякшие бока выпечки, заметила Лиза.

- Здоровое питание в моде, - усмехнулась Рита, заталкивая грязную посуду на небольшой колесный столик. Покончив с этим, она вернулась к прилавку и, к своему удивлению, обнаружила Лизу, шустро отправляющую остатки продукции в небольшой пластиковый контейнер.

- Что ты делаешь?

- А что? - удивилась Лиза. - Они все равно уже никому не нужны.

- Но их же списать надо, - краснея, заметила Рита.

- О, да, - хохотнула ее напарница. - Думаешь, кто-то заметит, если пропадет пара вчерашних котлет?

Рита не знала, что можно возразить, да и, если честно, не сильно хотела. Из всех работников торгового зала только Лиза нормально относилась к девушке. По крайней мере, круглой дурой она ее не считала. За это Рита могла ей простить даже мелкое воровство, которое так пугало и отталкивало еще со времен детского дома. Привыкшая к тому, что за любое нарушение всегда следует немедленное наказание, девушка даже теперь старалась держаться подальше от всего, что могло принести проблемы.

- Пашка их любит просто, - невзначай произнесла Лиза, вспомнив о 10-ти летнем брате. - А особо денег, чтобы покупать здесь, у меня нет.

- Да ладно, я понимаю же, - заметила ей Рита.

- Это ведь не воровство, все равно ж никто не купит, - все не унималась Лиза.

Разговор девушек перебил резкий тренькающий голосок колокольчика, висевшего над входом. На пороге возникла женщина. Поправив улыбку на образе роковой блондинки 90-х годов, дама направилась прямиком к витринам. Бросив взгляд из-под густых заросших проволочными ресницами голубых глаз, она причмокнула языком, облизала алые губы и улыбнулась девушкам.

- Добрый день. Посоветуйте мне какой-нибудь пирог, - пропела женщина. - Но учтите, что мне нельзя высококалорийные продукты.

- Я бы... Я бы предложила вам лимонный, - утерев испарину с высокого лба, протараторила Рита. - Или корзинку с яблоками, изюмом и грецкими орехами. Она делается из пресного теста, а не из слоеного, как обычно. Еще хорошо берут профитроли и кольца с легким сыром и зеленью.

- Нет, мне нужно сладенькое, - перебила Риту дама. - Давайте корзинку. Только быстрее, пожалуйста, меня ждут уже.

- О, конечно, - пропищала девушка, бросившись к витрине и на ходу сметая с прилавка подставку для чеков. Раскатав по столу хлопковый мешочек, она бросила сверху кусок пергамента и окунула руку в холодное пространство витрины.

- Эй! - воскликнула блондинка. - Вы что теми же перчатками еду берете, в которых на кассе стоите?

- Нет! - заверила ее Рита, показав пару сменных перчаток. - Я новые надела.

- Ничего не знаю! Их я не видела и эту корзину мне не надо!

- Хорошо, - побагровев больше прежнего, кивнула девушка. - Вот, смотрите, я при вас новые надеваю и достаю другую. Так вас устроит?

- Ту выкинете, а то еще кому-то впарите потом, - заявила девица.

Повинуясь, Рита отправила ровный круглый пирог в небольшую черную корзину. Опустившись на самое дно, он впился поджаристой корочкой в сочные остатки чего-то обеда, жалобно пискнул, но голос его Рита не услышала. Не успела девушка распрощаться с клиенткой, как тут же подоспел Сергей - смотритель зала, "любимый" всеми работниками пекарни.

- Ты не сменила перчатки, - сходу заявил он. - Штраф тысяча рублей.

- Но я же их сменила! Я никогда не забываю.

- Пирог из-за тебя пропал, его цену тоже вычту из зарплаты, - не слушая ее, продолжил парень. - Получается за один день полторы тысячи. Прям рекорды ставишь, - усмехнувшись, он направился в сторону наводившей чистоту Лизы.

- Зачем ты над ней издеваешься? - спросила девушка.

- Просто, - пожал плечами Сергей, положив руку на тонкое девичье бедро. - Что вечером делаешь?

- Сижу с братом.

- Ну, смотри, - заметил парень. - А то в следующий раз штраф можешь вместо нее и ты получить.

Почувствовав кисловатый запах его дыхания, Лиза поджала к столу тонкий разделочный ножик и, проводив администратора недобрым взглядом, продолжила нарезать медовую коврижку.

Притаившись у кухонной двери, Рита с жадностью глотала каждое неряшливое движение повара. Почти не дыша, она смотрела на то, как методично он раскатывает бледный лепесток теста, как дрожит чуть подсохшая мучная корочка. Видя, как распадаются яркие кусочки клубники, падают капли густого сиропа, Рита пыталась запомнить все: запах, цвет, консистенцию, движение рук. В тот самый момент, когда девушка уже видела себя дома за попытками повторения увиденного, ее и настигла кара за любопытство, в виде разъяренной Веры Брониславовны.

- Идем-ка в зал, милочка, - произнесла женщина тоном, не оставившим Рите надежду на спасение. Когда они оказались в зале, то первое, что девушка заметила - это лицо обеденной покупательницы. Сильно распухшее и красное лицо.

- Вот! Эта девка! Она еще и перчатки надевать не хотела.

- Рита, у девушки аллергия на изюм, - сверкнула глазами Вера Брониславовна. - Ты говорила, что в пироге есть изюм? - с надеждой спросила она. На самом деле женщине было достаточно одного лишь кивка, чтобы выгнать наглую девицу к чертовой матери, но...

- Не помню, - промямлила Рита.

- Потому что не говорила! - взревела блондинка. - Я все вашу лавочку засужу! Я умереть могла, уроды!

- Да говорила она! - вступилась за подругу Лиза. - А если и нет, какой же дурой надо быть, чтобы ни заметить изюм.

- Что? - оскалилась девица, сразу став похожей на большой и пухлый помидор под плесневелой корочкой. - Я не буду терпеть, когда две обнаглевшие девицы из пятисортной забегаловки будут мне хамить.

Лиза и Рита растянулись в улыбке. Если и могла девушка каким-то образом оправдать их в глазах начальника, то только так.

- Минуточку, дорогуша! - Вера Брониславовна, как гнойный прыщ, готовый взорваться, подскочила на месте, метнув в гостью волну малоцензурной брани.

Не дождавшись, пока женщина начнет швырять в не прошеную гостью оставшиеся на столе кексы, Лиза потянула подругу в сторону кладовой.

- У тебя редкий дар попадаться на плохих клиентов.

- Если б только на клиентов, - горько вздохнула Рита.

Теперь, когда вы уже немного знаете о том, какой продукт собой представляет Рита, давайте вернемся в ее небольшую квартирку и узнаем, чем же занят ее сожитель. Проснувшись, как только Рита закрыла за собой дверь, этот молодой и крайне привлекательный гражданин выложил на мягкое одеяло остатки былой мужественности и принялся их намывать. Переведя шершавый язык на длинные бобовообразные пальцы, гражданин задумался о том, что совсем неплохо было б поесть. Поднявшись и растянув затекшие лапы, Барсений первый (как сам величал себя сожитель Риты) в очередной раз отполировал дырки на боку старого дивана, который считал своим фитнес-залом и отправился в кухню. Критически оценив оставленный девушкой запас корма в миске, раздосадованный кот решил употребить все сразу, а вечером вновь попытаться вскрыть механизм автоматической кормушки. Закусив пару сухих гранул, Бася неприязненно сощурился. Он подумал о том, что качество корма снова ухудшилось. Происходило это уже в третий раз за месяц, а значит, у Риты опять начались проблемы с деньгами. Мириться с таким положением дел и дальше рисковать своим здоровьем кот явно был не намерен, и теперь задумывал о том, чтобы подыскать девушке новую работу.

Вообще, Бася давно уже понял, что его добрая, но до крайности неудачливая хозяйка вряд ли могла обойтись без помощи. Себя же кот причислял к редкой группке зверей умных, аки сама Афина Паллада. Поэтому все труды по переустройству Ритиной жизни смело возложил на свои плечи. Казалось бы, что сие занятие слишком трудоемкое для существа, которое большую часть времени проводит в обнимку с собственной ленью. Однако же Бася в глубоких складках своей кошачьей души был очень собранным животным. И всегда готов был к любым перипетиям. Этот худой поглощающий любые хоть отдаленно напоминающие пищу объекты, кот наводил ужас на всех обитателей дома. Стоило его обгрызенному серому уху вылезти уз дверной щели, как все окрестные коты, собаки и мыши крестились и уносились в поисках защиты. Одним словом, Бася производил впечатление существа, познавшего все оттенки вкусов жизни даже не выходя из квартиры (если не считать того времени, когда он котенок был найден в подворотне).

Все больше погружаясь в раздумья о нерадивости любимой хозяйки, кот не заметил, как часть его дневных запасов успела оказаться в объемистом кошачьем желудке. Покончив с обедом, Бася направился в главное место своей цитадели - наблюдательный пункт "облупившийся подоконник". Он принялся наводить маскировку, тщательно вылизывая длинные бархатные усы. Спустя пару минут, кот заметил, как по ребристой пожарной лестнице спускается курчавый силуэт. Дождавшись пока округлые мясистые окорока сородича протиснуться в оконный проем, Бася нахмурился.

- Халявной колбасы нет.

Его приятель, с досады рухнув на голый пол, умудрился захватить с собой небольшой чахнущий кактус. Теперь же он бился в яростных попытках отцепить остатки цветка с густой белой шерсти.

- Я не за этим, шеф, - прокряхтел посетитель. - Митрич снова жалуется на Галушку.

Галушкой звали главного врага всех местных котов - золотую рыбку, обитавшую в квартирке пожилого учителя биологии. Эта маленькая оранжевая бестия только и умела, что раздувать толстые чешуйчатые щеки, составлять серенады из воздушных пузырей и строить планы по захвату власти в отдельно взятом доме. Кроме профессора компанию Галушке составлял Митрич - гигантский черный кот, опытнейший диверсант, поставленный для наблюдения за рыбкой, еще бывшим хозяином двора - котом Федором (упокой кошачий бог его душу). Присутствие в квартире Митрича (или, как его называл хозяин, Метеора) серьезно осложняло жизнь несчастной Галушке. Поэтому все мысли рыбки концентрировались на том, как исключить это злосчастное кошачье обстоятельство из жизни семьи.

Надо отдать рыбке должное: многие ее попытки устранения Митрича почти увенчались успехом. Чего только стоила стая ворон, гонявших кота по переулку несколько часов из-за возникших слухов о том, что им, якобы был похищен двухдневный птенец. Правда, ни птенца, ни даже его родителей найдено не было, но разве это имеет значение в борьбе коллектива с вредителем? В другой раз Митрич оставил свою жизнь в прикроватной розетке, поверив заверениям рыбы о том, что если сунуть мокрые когти в "те две дырочки", то шерсть после дождя обсохнет быстрее.

Вообще, кот поначалу не слишком высоко ценил умственные способности Галушки, а потому - особо ее не боялся. Забеспокоился он лишь тогда, когда местный домовой оповестил его об использовании шестой жизни. Последней выходкой, которая заставила Митрича обратиться за помощью к Басе, состояла в следующем. Проснувшись утром, кот обнаружил, что у изголовья хозяйской кровати притаилась вражеская брошюра под названием "Все о кастрации". Когда последняя краска сошла с похолодевшей кошачьей морды, он в гневе принялся вылавливать ненавистный кусок чешуи. Но хладнокровная Галушка мигом остудила его пыл, напомнив, что если вечером хозяин не найдет ее на обычном месте обитания, то кастрация для Митрича может обернуться посещением живодерни. Изнемогая от молчаливого гнева, кот пыхтел, раздувался и, даже грыз уголки собственной подстилки. Он поклялся, что изведет скользкую дрянь любой ценой, но понял, что в одиночку с этим уже не справится. Бася давно знал о бедственном положении сородича, прибившегося к стану врага, но никаких действий по устранению Галушки не предпринимал.

Но теперь, после нового донесения, он понял, что медлить больше нельзя. Оглядев пушистые подушечки и пошевелив холодными стальными коготками, Бася решительно произнес: "Пора прищучить эту чешуйчатую".

Войдя в переулок Рита, как обычно, глянула на свое окно. Она не знала, когда впервые начала оставлять свет в квартире. Наверное, это началось после появления Баси. А может быть, и намного раньше, когда только начала жить одна. Возможно, причина этого была в том, что девушке так казалось, будто дома ее кто-то ждет. Одиночество, притупленное присутствием Баси, иногда становилось нестерпимым.

Подняв голову, Рита заметила в оконных лучах призрачный кошачий силуэт, который тут же растворился в складках серых занавесок. Но когда девушка оказалась в квартире и скинула с ног старенькие ботинки, то обнаружила кота, замершим, будто статуэтка на увесистом телефонном справочнике. Не заметила она того, как методично кошачий хвост заметает под салфетку выгрызенные обрывки газетных объявлений о поисках работы.

Отправившись на кухню, Рита из клетчатого шкафа достала короб с заваркой, щелкнула газовой горелкой и оставила на плите пожелтевший чайник. Поглаживая пригревшегося у батареи кота, девушка открыла ноутбук и набросилась на всевозможные объявления о кулинарных курсах. Разглядывая пестрые марципановые картинки, Рита сглатывала слюну, которая тут же застывала в желудке, стоило девушке бросить взгляд на ценник. Она давно перестала даже пытаться сосчитать количество месяцев, которые ей нужно работать для того, чтоб просто внести бронь за один семестр. Но жажда творчества не угасала в хрупком девичьем организме, и на выходные Рита уже запланировала наступательную операцию своего кулинарно-выпечного фронта.

В кармане куртки запиликал мобильный телефон. Метнувшись в коридор, девушка подняла трубку: как раз вовремя.

- Я уже думал, ты не ответишь.

- Не сразу услышала, что звонить. Телефон в куртке был, - вернувшись в кухню, девушка уселась рядом с потревоженным котом и продолжила разговор.

- Как дела-то? - голос на другом конце провода подрагивал, будто усмехаясь.

- Ничего нового. Работаю.

- "Пеку и следю", - усмехнулся голос.

- Пытаюсь, по крайней мере, - Рита щелкнула Басю по носу и легонько выдохнула.

- Бестия как?

- Не Бестия, а Бася, - пропищала девушка. - Рядом лежит и передает тебе привет.

"Ну, конечно", - подумал Бася, неприязливо сощурив глаза.

- На выходных в лес поедем, шашлыки, грибы, - голос замолчал. - Машка своих зовет. Ну, я подумал, может тоже захочешь?

- Не, - ласково протянула Рита, погрузив ноготь указательного пальца в ложбинку между передними зубами. - У меня уже планы. В кино позвали.

- Да? - облегченно проговорил голос. - Ну, здорово же.

- Да, - улыбнулась Рита.

- Ладно, тогда, - попрощался голос. - Давай.

- Давай, - выдохнула девушка, услышав, как стонет за спиной вскипевший чайник.

Евгений Михайлович расчесал короткие усы, расправил уголки белого воротника и взял портфель.

- Митюша, Галя, я ушел, - ласково произнес он курносому коту, распластавшемуся на поверхности кухонного стола и небольшому пучеглазому существу, балансирующему на поверхности маленького аквариума.

Как только дверь за спиною мужчины закрылась, Галушка вынырнула и, набрав побольше воды, пустила победоносную струю прямо в голову кота. Тот, ошарашенный такой наглостью, метнулся к разделочному столу. От удара телячье-кошачьего тела кухонные ножи спланировали вниз прямо с подставкой. Острая сталь пролетела в микромиллиметре от главной ценности Митрича, которую он еле успел закрыть лапами. Перепуганный кот только успел выдохнуть, но раздавшийся оглушительный вопль домового выбил из него последние остатки смелости: "У вас осталось 2 жизни".

- Что значит, он забился на чердак и отказывается возвращаться? - во всю глотку орал Бася.

Богемная компания, окружавшая его, нервно прижала уши и принялась отбивать чечетку разномастными хвостами.

- Шеф, - попытался сгладить обстановку молодой рыжегривый лев подъездного разлива. - А что, если родню ее найти?

- И что? В заложники сельдь магазинную будете брать? - еще пуще взъерошился Бася. В голове его кошачьи винтики выстроились неведомыми ранее параллелями, а сознание отказывалось признать факт того, что из-за угрозы рыбьего апокалипсиса медленно, но верно власть уплывала из его лап. - Нет, Бородинский, - обратился он к примолкшему рыжему. - Здесь надо что-то другое искать.

- Может хлорки ей в аквариум опрокинуть? - предложил кто-то из хвостатых.

- Убивать не будем. У Михалыча сердце слабое, а если расстроится? - Бася вспомнил, как год назад Михалыч отговорил Риту брать в семью еще одного питомца и, оценив поступок, добавил. - Мужскую психику калечить нельзя.

- Давайте тогда домовому взятку дадим? - предложил широкомордый пятнистый кот, занимавший сразу две позиции в первом ряду пожарной лестницы. - Пусть изолирует ее на время, когда Михалыча дома не будет.

- Домовой взяток не берет. Он лицо небюрократическое, - заметил Снежок, первым принесший Баси утренние нерадостные новости. - Я у него на паленую колбасу хотел выменять склейку вазы, так отказал.

- Не на паленую, а на потерянную три года назад под диваном, - мягко поправила его Фрея - единственная "женщина-кошка" в их холостяцком обществе.

- В общем, все понятно, - не выдержал Бася. - Придется мне самому с этой рыбой разговаривать.

Лиза уже сорок минут томилась в аптечной очереди. Выбившиеся из-под шапки пряди светлых мокрых волос липли к лицу. Колючий шерстяной шарф, будто наждак, царапал накаленное горло. Сбегавшая по спине струйка, в который раз разбивала все тело девушки неприятной дрожью. Наверное, тем, кто попадал в это пропахшее мелом и спиртом помещение с улицы, такая жара казалась спасением. Но проведшие в нем вечность люди, готовы были выброситься навстречу пронизывающему ветру вечернего города. Что поделать: ноябрь - месяц простуд, неудобной одежды и температурных крайностей.

Переступая с ноги на ногу, Лиза то и дело переводила взгляд со спины дамы, так неудачно отгородившей ей доступ к единственной форточке, на носы своих ботинок. Убедившись, что липкая уличная влага пропитала темный бархат насквозь, девушка вздохнула: видимо через пару дней придется стоять в очереди за лекарствами уже для себя.

Еще через десять минут подошла очередь Лизы, и взору ее предстала необъятных размеров провизор, спрятавшая свое лицо в элегантные стекла золотистых очков.

- Что у вас? - спросила она тоном, который может быть только у человека, третий час встречавшего ненавистные чужие лица вместо того, чтобы поправить спавшую лямку бюстгальтера. Молча протянув рецепт, выписанный на сером листке, Лиза начала наблюдать, как яростно мечутся женские глаза, надрываясь установить связь с мозгом, отказывающимся разбирать корявый подчерк врача.

- Амиксина нет. И не будет, - сладко добавила женщина, прочитав немой вопрос на девичьем лице.

- Но мне прописали, - тупо заметила Лиза.

- А я что могу? - спросила провизор, уже глядя на рецепт, поданный ей парнем, мягко выталкивающим Лизу из очереди.

Оказавшись на улице, девушка направилась за угол дома, нашла место, где бы ее имогли заметить со стороны двора и закурила. Хоть Лиза и утверждала, что давно эту привычку бросила, а сигареты носила с собой по привычке "на всякий случай", который, видимо, сегодня и подвернулся. Выцепив из сумки мобильник, Лиза что-то быстро набрала в списке контактов и, не вынимая сигарету изо рта, приложила трубку к уху.

- Маш? Привет, - быстро начала она.

- О, привет, Лиза. Я тебе как раз хотела звонить. Поедешь в субботу с нами на лыжную базу? Там домик, шашлыки, баня.

- Не, не могу. Маш, можешь мне денег одолжить?

- Денег? Блин, ты же знаешь, нам сейчас самим очень нужны. А что случилось?

- Да Пашка приболел. Лекарства надо купить, а у меня зарплата только через неделю.

- А мама чего?

- Да что и обычно, - усмехнулась Лиза. - Ну, так что?

- Слушай, я гляну, конечно, но много не найду. Рублей 200-300 максимум.

- Да хоть сколько, - улыбнулась девушка, - Нам любые крохи сгодятся.

- Ха, ну, хорошо, я тебе тогда на карту кину.

- Ладно, жду, - убирая замерзший телефон от лица, проговорила девушка. Докурив, она размазала оставшийся сигаретный стебель по коричневому снегу и позвонила кому-то еще.

- Привет, лекарства достать сможешь?

- Привет, - ответил недовольный сонный голос. - Смотря, какие и что мне за это будет.

- Тоже, что и всегда, - отрезала девушка.

- Приходи. Тогда все и решим.

Пытаясь разогнать густую мучную пелену, Бася обмахивал хвостом окружающее пространство. Если б не получасовой голод, он бы никогда ни выбрался на кухню, зная, что там царствует Рита. Очередной свой выходной девушка посвятила изучению секретов смешивания ванилина, разрыхлителя и яичных белков. На длинном бревенчатом столе не умолкал белый, побитый серым налетом, комбайн. В его объятиях метались пышные облака теста. Стерев с подбородка выступивший пот, Рита опустила в "жерло" чайную ложку, полную прозрачными кристаллами соли. Ее мелкие грани тут же захрустели, размалываемые длинными ножами. Еще раз, взглянув в записанный рецепт, девушка принялась выкладывать липкое пухлое тесто на смоченный маслом стол. Подхватив красный обод скалки, Рита принялась разравнивать воздушную поверхность теста. Оно же, в свою очередь, так яростно не желало менять форму, что обхватывало скалку, оставляло на ней длинные волокна, напоминавшие щупальца старого немощного осьминога. Поединок девушки и мучной смеси длился недолго: уже через пару минут взмокшая раскрасневшаяся Рита засыпала сахаром и корицей скрученные полоски теста.

Услышав, как пропищала духовка, девушка точным движением отправила звякающий алюминиевый лист в печную глотку. Замерев на высокой табуретке, девушка с интересом разглядывала, как плавно поднимается тело плетенок, как на месте мягкой кожицы вылупляется золотая чешуя. Усевшись на девичьих руках кот, был безразличен к аромату тающего масла. Куда больше его манило тепло. Как и любой, кто рос на улице, Бася боялся холода. Он вызывал в нем дикий разрывающий страх, наполненный собачьим лаем, скрежетом колес и пьяным смехом прохожих. В прозрачном свете, лившимся из печи, кот видел знакомые лучи, лившиеся из слезящихся окон домов. Окружавшие тени стола и холодильника напоминали изъеденные влажной плесенью паучьи ветви деревьев.

В дверь позвонили, Рита подскочила и устремилась в коридор под недовольные возгласы Баси. С надеждой прильнув к дверному глазку, девушка выдохнула и впустила успевшую замерзнуть Лизу.

- Ну, как? - с надеждой в голосе пропела Рита, поставив перед гостьей чашку смородинного чая.

- Ну, так, - мягко улыбнулась, Лиза, глядя на сморщенные полоски теста, пахнущие смесью гари и корицы. - Во всяком случае, это уже намного лучше, чем в прошлый раз.

Бася, углубившийся в изучение содержимого своей миски, поперхнулся.

- Я безнадежна, - нахмурилась Рита, опустившись на стул рядом с подругой.

- Ты стараешься и пробуешь, - напомнила Лиза. - Разве не это самое главное?

Исподлобья глянув на кота, устроившегося у батареи, для проведения очистительных ванн, Рита вспомнила:

- Как дела у Паши?

- Стало намного лучше, - кивнула девушка, опустив голову, чтобы разглядеть тонкие чаинки, кружащиеся по дну дешевого бокала. Лиза не знала, что известно подруге о происхождении лекарств, так помогающих ее брату. - Слушай, а он разжирел, нет?

"Что?" - в ужасе подумал Бася, отрываясь от расчесывания шерсти в складочках на пятках.

- Не сказала бы, - задумалась Рита, - опустив руку, чтобы погладить подоспевшего за поддержкой кота. - Он не так уж и много ест.

- А Паша все время собаку просит, - вздохнула Лиза. - В приюте, говорят можно взять. Насмотрелся на соседей с их псиной.

Рита улыбнулась. Она знала: болезненный ребенок, которого Лиза называла своим братом, больше всего любит животных, как и сама Рита когда-то в детстве.

- Взять не хочешь?

- Нет. Сдохнет - он будет ныть. Пусть на рыбках пока учится. Их я хоть незаметно смогу подменить.

Заметив, что голубой керамический заварник опустел, Рита направилась к раковине, чтобы набрать и вскипятить воду.

- Да не надо, - заметила ей Лиза. - Я уже скоро домой пойду.

- Мне не жалко горячей воды, - отозвалась девушка.

Глядя на ее тощий, немного сутулый силуэт, жавшийся к глянцевой поверхности стола. Лиза в очередной раз перебирала в голове все свои вопросы. Почему этой девочке так нравится быть местной дурочкой? Зачем она позволяла унижать себя любому, хотя могла дать такой словесный отпор, что человек больше не открыл бы рта. Хотя потом она вспоминала себя и...

- А почему ты не поехала к сестре? Они ж звали на выходные в лес кататься.

- Да я не любитель, если честно, - хлебнув оставшуюся чайную жижу, ответила Лиза.

- Чего именно? Лыжи, природы или компаний? - усмехнулась Рита, стараясь перекрыть плескучий скрежет желтой воды.

- Ха, - подыграла ей Лиза. - Сама смотрю тоже не стремилась к ним.

- Да мне не в чем. И незачем.

- Ноябрь слишком мерзкий в этом году, - поморщилась Лиза.

Закопченная осенняя ночь уже вошла в свои права, растворив девичий силуэт в молочном зареве. Блещущий фонарный отсвет падал на черную спину, играл с переливами узких кошачьих зрачков. Устроившейся рядом с Ритой, Бася делал вид, что постепенно засыпает: он покачивался от методичных поглаживаний, громко урчал, изредка что-то жевал. Рита, замершая рядом, словно немой страж его покоя, не сводила невидящий взор с растворившейся девичьей тени. Оба они чувствовали сейчас в осеннем немом ветре, таранившем окна, как пахнет звездами полночь. Она, лившая на город свой мелкий плащ, забирала последние капли тепла, растворяя их в своих горьких объятиях. Повинуясь ее зову, Рита все не могла отойти от окна, оставить кота в одиночестве. И он, жалел ее хрупкий замерзший стан, не желал покидать свой продуваемый насест.

Мысли их, бредущие по разным тропам, встречались воедино, пересекались, ища ответы на свои вопросы. Сердца, изъеденные ржавой тоской, плелись в надежде отыскать средство, которым, приложив к руке или ноге, можно будет вылечить душу.

Наблюдая за шевелением ресниц на девичьем лице, Бася понял, что Ритино сознание давно покинула ослабшее тело, а значит, никаких препятствий для его побега не было. Сегодня обязанность защищать обитателей дома, заставила кота впервые за долгое время покинуть хозяйку. Обычно, когда Рита засыпала, он засовывал холодный серый нос ей в ухо или утыкался в тощую шею. Сегодня же его манила снежная пелена. Отодрав пожилую оконную заглушку, кот стремительно выпорхнул в форточку. Гигантские снежные хлопья тут же, облепили кошачью голову, вцепились в хрустящий хвост. Неуверенные мягкие лапы с опаской ступали по коварной оледенелой лестнице. Проклиная Галушку и остальных обитателей дома, кот продолжал цепляться обламывающимися когтями за красный проржавевший металл. Вскарабкавшись по четырем пролетам, Бася достиг небольшой площадки, укрытой от ветра козырьком соседнего дома. Там уже собралась его разношерстная команда.

- Шеф, она, кажется спит, - Фрея ввела в курс дела Басю.

- Она не спит, - прошептал гигантский серый ком шерсти, в котором с трудом можно было узнать Митрича.

Кот был прав: конечно же, Галушка не спала. Заметив неумело налаженную слежку, рыба залегла на дно, укрывшись в зарослях сагиттарии, и принялась выжидать. Она давно знала о встрече с блохастым королем двора. Этот жирный кошак, что обосновался в ее квартире, часто угрожал Галушке, обещая привлечь на помощь дворовых дружков, в числе которых был и Бася. "Крепко же я прижучила этого облезлого уродца, раз он таки притащил своих котов", - не без гордости подумала Галушка. Читатель может подумать, что даже самая умная рыба не могла бы вести подобных рассуждений. Но Галушка в свои 26 месяцев и 8 дней, не была обычной рыбкой.

Родившись в заболоченном аквариуме пропахшего мочой и гнилыми опилками зоомагазина, рыбка впервые взглянула на мир своими большими полными восторга глазами. Однако когда через пару минут ее, тогда еще малька, попытался сожрать собственный отец, Галушка поняла, что окружающее вовсе не так прекрасно и безобидно. Следующий жизненный удар настиг ее в тот день, когда первая хозяйка (милейшее создание пяти лет с кроваво-красным бантом и одним молочным зубом) продала Галушку за пачку шоколадного печенья.

Последующие три голодных дня, проведенных рыбой на дне водосточной канавы, куда ее выкинули за ненадобностью, навсегда изменили Галушку. Она поняла, что выжить можно только борясь клыками, чешуей и плавниками со всем, что возникает на пути. Особой рыбьей ненависти заслужили кошки, которые пытались выловить ее и сожрать. Целью своей жизни Галушка выбрала полнейшее истребление клыкастой братии. Каково же было ее удивление, когда переселившись в дом пожилого биолога, степенного профессора, она оказалась лицом к лицу со своим злейшим врагом. Пытаясь избавиться от кота, Галушка задействовала всех: голубиный десант, три клана местной вороньей мафии, паучьи сети.

Поняв, что уничтожить кота будет не так просто, Галушка решилась взять временный перерыв, попытавшись оговориться с местным домовым, который и стал организатором встречи ее с Басей. Тот, в свою очередь тоже понял, что избавиться от рыбы без человеческих жертв не удастся. Теперь же, приготовившись к долгому процессу переговоров, кот задрал свой серый хвост, демонстрируя максимум мирного настроя. Он направился к окну. Издалека заметив золотистый перелив на сизой чешуе, мелькнувшей в гигантском аквариуме-рюмке, Барсений просигналил остальным, требуя соблюдения тишины. Будто Галушка могла расслышать их голоса за толстым слоем стекла и воды.

Запрыгнув в открытую форточку, кот мягко приземлился на подоконник, откуда прямиком перетек на журнальный стол.

- И так, здравствуй, - небрежно пропела Галушка, когда шершавый кошачий нос почти коснулся ровной водной глади.

- Здравствуй, - ответил Бася с интересом разглядывавший большие прозрачные глаза крохи-рыбки. Удивленно заметил он, как скользит вода по ее неровным плавникам, как водоросли обвивают худые вытаращенные губы. Совсем не такой он представлял себе ее. Да, в голове Баси Галушка, обычно, представлялась, как громадная, без единой чешуйки рыба, копченая или зажаренная, сочная от янтарного жира. В целом она всегда казалась коту более презентабельной.

- Мы мира хотим, - без лишних церемоний заявил Бася.

- Если б вы хотели мира, то не подселяли бы ко мне этого волосатого идиота, - обнажила клычки Галушка.

- Митрич имеет все права на этого человека, так же как и ты: профессор сам его выбрал.

- Конечно, но подсунули его вы! Старикашка мой и понятия не имел, на что вы способны ради моего уничтожения.

"Да кому ты нужна, сельдь без шубы", - подумал про себя Бася, но заметив, как прочитавший его мысль домовой, ползет в карман за красной карточкой, вручаемой за ненормативную лексику в переговорах, произнес другое - Мы не планировали тебя уничтожать, - а потом добавил. - Просто это заложено в нашей природе. Собака гоняет кошку, а кошка - мышку или, на худой конец, - рыбку. Эволюция же.

- В следующий раз вашего "хищника" так каратнет, что счетчик жизней вовсе не понадобится.

- Я же сказал, что мы мира хотим, - попытался успокоиться Бася. - Но нам нужны гарантии, что ты перестанешь преследовать наших.

- Уберите серого уродца, - заявила Галушка. - Уберите свою свору с моей территории, и я обещаю, что потеряю интерес к вам.

- Как объяснить человеку исчезновение Митрча? - не унимался Бася. - Он будет искать его.

- Это не ваши проблемы. И вообще: сбежал, утонул, телепортировался. Какая кому разница?

- Неуверен, что так все просто, - покачал пушистой шапкой усов кот. - Но пусть это будет на твоей совести. Митрича мы уберем, пятый этаж полностью твой. А ты перестанешь натравливать крыс на котят, ворон и голубей заставишь оставить помойки под нашим надзором.

- Только после того, как кошак исчезнет.

Завтра он уйдет на утреннюю проверку и не вернется, - пообещал Бася.

Вскинувшиеся рыбьи плавники, кот посчитал знаком согласия.

Золотисто-желтые складки пшеничного пирога еще дымились теплотой, наполняя легкие утренних посетителей ароматами дрожжей, подсолнечного масла и орехов. Воздушные хлопья сладкой пудры осыпались на белые перчатки, которыми девушка аккуратно подцепляла хлебные тельца длинными изогнутыми щипцами. Глазастая тонкая девочка протянула розовую ладошку за своим куском, не замечая, как мать оплачивает покупку под пристальным и щиплющим взглядом Веры Брониславовны. Поглядывая за дрожанием ее пунцовых щек, Евгений Васильевич утирал длинные пальцы от пушистых мучнистых волокон.

Толкнув Риту вбок, Лиза с усмешкой указала на пожилого мужчину, в душе которого раскрывал свои объятия Дон Жуан.

- Неплохо было бы ему сначала усы от кусочков штруделя очистить перед тем, как к нашей Вербене клеиться, - прошептала девушка, наклонившись к самой кромке Ритиного уха.

- Перестань, - прыснула девушка. - Зато он сама галантность, - добавила она, когда мужчина потянул их кудахтающей начальнице новый лист с заварными.

- Все заслуживают счастья, да? - улыбнувшись пухлощекой рыжеволосой женщине, прошептала Лиза.

- Но не все его получают, - заметила Рита, увлеченная процессом упаковывания ореховых полосок. - Кому-то достается просто покой.

Это было весьма ценное замечание, ведь в тот самый момент Евгений Васильевич - пекарь-виртуоз, опускаясь на табурет, поймал взволнованную улыбку своей пассии и с громким стуком приземлился на каменный пол. Согнувшись девушки, сотрясались от беззвучного хохота.

- Покой, говоришь? - сквозь слезы, выступившие на щеках, простонала Лиза. - Ну-ну.

Остаток утра Вера Брониславовна посвятила поиску лекарственных средств и ласковых слов, способных утешить ее горе-ухожера. Любого, кто растягивался хоть в каком-то подобии ухмылки или смел, вспомнить о грандиозном фиаско Евгения Васильевича, ждал выговор с занесением в личное дело. Впрочем, об этой угрозе Вера Брониславовна забывала в течение пары минут. Ближе к вечеру, когда пятничный поток клиентов уже начал спадать, Рита и Лиза смогли немного передохнуть, выпить чая с вчерашними лимонными булочками.

- Хочу закончить учебу, - вдруг призналась Лиза. - Надоело здесь торчать.

- А денег где возьмешь? - поинтересовалась Рита, чувствуя, как холодают пальцы, стиснувшие раскаленную кружку.

- Не знаю, - пожала плечами девушка, исподлобья бросив взгляд на переговаривающегося с хозяйкой администратора. - Но я отсюда точно выползу.

- Разве тут так плохо работать?

- Надоело просыпаться утром, думая высохла ли единственная юбка, в которой можно идти на работу.

- Думаешь, психолог получает больше? - робко напомнила ей Рита.

- Высшее образование даст возможность устроиться менеджером каким-нибудь.

- Понятно.

Паша в пятом классе уже, - Лиза будто погрузилась в глубину чайной пелены, разбавленную собственными мыслями. - А какой у него пример перед глазами? Сестра - продавец? Я путешествовать хочу. Море увидеть, хоть раз. Не залететь в 25, выскочив замуж за соседа строителя. А жить. Делать то, что мне нравится, есть свежие булки, в конце концов, - чувствуя, как краснеет от своего пыла, усмехнулась Лиза.

- А я хочу научиться их печь, - мечтательно проговорила Рита.

- Иди на курсы. Или попроси Горошка - пусть научит. Не только ж ему хозяйку обхаживать. Пусть хоть что-то полезное сделает.

- Да нет, - промямлила Рита. - Я ж так, чисто для себя. У меня нет твоих мозгов и талантов.

- Зачем нужны мозги, если без них жить проще, - нахмурилась Лиза.

Возвращаясь домой по склизкому ночному проспекту, Рита все обдумывала слова подруги. Ей очень хотелось найти то, к чему можно было стремиться. Выбрать цель, достигнув которой она бы стала счастливой. Но все девичьи мечты, все планы метались вокруг идей, воплотить которые не помогли бы и богатейшие люди мира. Обычно все, к чему Рита тянулась и чего хотела рано или поздно дарило ей твердую уверенность в своей никчемности. Заглядевшись на месяц, который улыбался ей своим корявым позолоченным ртом, Рита не сразу услышала, что кто-то окликнул ее. В шелесте ивовых веток голос человека звучал каким-то далеким и незнакомым.

- Ты что одна по улицам мотаешься ночью?

- Привет, - рассеянно улыбнулась девушка и приветствовала Егора. - Я звонила вчера, - вспомнила Рита, когда они приблизились к подъезду. - Но ты не подходил.

- Спал, наверное, - пожал плечами парень. - А потом - забыл. В вк б написала или в вайбер.

- А, ну да, - протянула девушка, поглубже загнав в карман свою старую "Нокию".

- Чего хотела-то? - опомнился парень через секунду.

- Просто. Просто позвонила.

- Лучше б в выходные с нами поехала, - усмехнулся парень, открывая перед ней тяжелую подъездную дверь.

Скрипучий лай и брань вырвались наружу из темного парадного коридора. На пороге возник силуэт бабы Фроси и трех ее верных спутниц - дворняг. Отшатнувшись под действием железного взгляда и аромата старушки, Егор пропустил ее вперед к засыпанной снегом детской площадке.

- Ну, и кадры у вас тут живут, - ошарашенно заметил он.

Когда дверь квартиры открылась, Бася уже с нетерпением, встречал хозяйку, которая должна была выдать ему вечернюю порцию корма. Увидев Егора, он в ужасе выгнал спину и зашипел: "Только этого нам тут для полного счастья не хватало!"

- Привет, Кошак, - кивнул ему парень, пытаясь погладить гибкую, словно ртуть, кошачью спину.

- Привет, Козел, - искренне ответил ему Бася, беззвучно выпучив глаза и раскрыв рот.

- Мне всегда казалось, что он меня не любит, - проследовав за Ритой в кухню, с опасением минуя кошачьи лапы, заметил парень.

- Да нет, - успокоила его Рита, которая принялась суетиться с чайником и громыхавшим холодильником. - Он всех так встречает.

Ну, конечно, - ехидно скорчил морду кот, когда девушка поставила перед ним полную миску вареной курятины.

- Не думаю, - словно прочитал кошачьи мысли Егор.

- Потому что не умеешь думать, перетестестероненный кусок мышц, - не унимался Бася.

- Ты что есть будешь? - спросила Рита, как всегда, взволнованно покусывая содранный ноготь. - Есть плов, правда, магазинный. Но я могу яичницу пожарить или картошку, - радостно всплеснула руками девушка. - Будешь картошку?

- Да не надо ничего. Сядь лучше, не суетись, - небрежно махнул ей Егор. - Я дома поел.

- Может, хоть чаю? Или кофе? Хотя его на ночь лучше не пить.

- Ладно, - поняв, что нет смысла отнекиваться, согласился парень. - Давай свой чай.

Обрадовавшись возможности услужить, Рита спешно стащила из шкафа все возможные заначки сладостей, принялась раскладывать их по корзинкам.

- Ты с дежурства?

- Да, - нехотя признал Егор. Не любил он вспоминать, что к 26 годам его единственным заработком была работа в охране старого малоинтересного кому-то стекольного завода. - К Сашке зашел, тут просто по пути было.

- А чего не домой? - наконец, усевшись на противоположном краю стола, спросила девушка.

- Да... - кислый взгляд парня погрузился в тучное чайное дно. - Ты сама че так поздно? Вы ж вроде до 6 работаете?

- На кухне просили помочь. Завтра большой заказ на именные пирожные, - радостно поделилась своей возможностью быть допущенной к кухонному царству, девушка. - Заготовки делали.

- У вас нет транспорта для сотрудников? Или что, никто из ваших подвезти не мог?

- Нет, да все нормально, - отмахнулась Рита, которой, как заметил Бася, устроившись в дверном проеме, было очень приятно возмущение друга.

- Леху арестовали, - будто только вспомнил Егор.

Несколько секунд Рита смотрела на него все с той же привычной улыбкой. Но когда первая волна ужаса оставила ее исказившиеся губы и побледневший лоб, девушка произнесла:

- За что?

Глотнув неприятной приторной воды, подкрашенной содержимым чайного пакетика, Егор треснул указательным пальцем по белому ободку кружки:

- Разбой. Сумку с бабы какой-то срезал, а кавалеру ее фейс так отреставрировал, что тот уже месяца три в больнице.

- Три месяца? - нахмурилась Рита, понимая, что не договаривает ее гость. - Ты знал и молчал?

- У тебя че своих проблем мало? - осадил ее Егор. - Не хотел говорить.

- Но нельзя так! Надо. - Рита поднялась и начала метаться по комнатам в поисках чего-то. - Надо что-то сделать!

- Да что ты сделаешь-то? - тихо спросил Егор, отставив еще теплую кружку.

- Надо денег найти, да? - девушка появилась в гостиной, сжимая в руках пару смятых денежных купюр. - На адвоката.

- У него есть адвокат, - объяснил Егор.

- Может, тогда передачу какую-то собрать? - взволнованно предложила девушка. - Чтоб ему полегче было пока отпустят?

- Рит, его не отпустят, - с вызовом произнес мужчина. Лицо его еще по-мальчишески молодое раскрасила мелкая сетка морщин, выстроившихся в уголках светлых глаз и сошедшиеся в дуге, грозной вуалью падали на высокий холодный лоб. Испуганную девичью руку, вскарабкавшуюся к уголкам рта, он легонько сжал и снисходительно улыбнулся. - О себе беспокойся. Из наших только ты и осталась.

Рита промолчала: детские лица друзей редко ей вспоминались. Пожалуй, только что Жоркино. Бледные тонкие кудри, обрамлявшие загорелые, торчащие, как у зайца уши. Миндальные глазенки с цепкими живыми зрачками, пожиравшими самый слабы отблеск звезд, которые так завлекали Риту и ее друзей в те далекие дни. Изодранные в драках с худеньким малорослым еще Егором, руки Жорки, которые он залечивал, прятал от родителей в соленой морской воде. Рита помнила, как вместе с мальчиком ходила ловить окуней. Их красноватые с белесыми пятнами плавники переливались на песке под жаркими каплями солнца. Он ловил их на дедовскую удочку, которую утром незаметно уносил из дома. Знал, что поймай его дед, то заставил бы мальчишку сутки стоять на битом горохе. Знал, боялся, но все равно брал: так сильно хотел порадовать девочку зажаренными в костре рыбинами. Но не стало Жорки: не стало и окуней.

- Пойду я, - Егор направился к вешалке с куртками, минуя опасливый капкан из кошачьих лап и зубов - Машка переживать будет, а телефон я дома забыл.

Наблюдая за тем, как лезвие молнии затягивает его тело в тугое болоньевое полотно, Рита заплакала.

Ранее субботнее утро началось у Риты со звонкого пения перфоратора. Ноты, которые он брал, пару раз вышли за пределы допустимого спектра и приблизились к ультразвуку. Проклиная про себя этого металлического сородича китов, проснулся и Бася. Выйдя из комнаты, он лениво вскарабкался на подоконник, чтобы поприветствовать разревевшееся с самого утра ноябрьское небо. Оно, не успев с ночи припрятать серые подглазины облаков, вяло посыпало город влажными комками снега. Ознакомившись с утренней почтой, которую любезно предоставил местный почтальон - паучиха Галина Марковна, Бася отправился в кухню, твердо намереваясь провести день в компании еды, Риты и телевизора. Но то, что он обнаружил на кухонном столе, в единый миг перечеркнуло все его планы, ознаменовав начало новой операции "Проникновение в коробку".

Зная повадки своего нерадивого сожителя, Рита с вечера не стала распаковывать купленные на пятничной распродаже специи, а просто оставила их на столе в небольшой картонной коробке. По наивности своей она полагала, что кот не проявит должного интереса к столь невзрачному предмету. Как же она ошибалась. Возможность убедиться в ложности своих суждений представилась девушке ранним утром, сразу после того, как она, еще не просунув руки в мягкие объятия махрового халата, направилась на кухню. Первые всполохи беспокойства поймали Риту уже на пороге, когда странный гавкающий шорох донесся из-под стола. Откинув скатерть, и почти до пояса оголив столешницу, Рита, наконец, встретилась лицом к лицу с крайним проявлением кошачьего коварства. Коробка, бережно оставленная ей на столе, вытянулась у самой задней ножки стола. Плоские стенки ее были яростно вспороты, разрушены в порыве вандализма. Впрочем, сам вандал находился тут же, и вовсе не пытался избежать наказания. Бася с лицом младенца-Иисуса блаженствовал, прижимая к груди мешочек с мелиссой (более известной в узких кругах, как "кошачья мята"). Его усы завились стеблями сушеного укропа, хвост разметался, а сам он пожелтел, украсив черный мех лепестками цветов, словно шафрановый рыцарь. Остаток дня кот провел, пытаясь понять, где же заканчивались границы забытья сладкого сна (в котором, к слову, он изобретал 1000 и 1 способ зажарки Галушки) и реальности.

К счастью, как объяснил Рите ветеринар, эффект от этого кошачьего наркотика, обычно был мимолетен, и на утро Бася уже должен вновь вернуться в границы сознания. Но девушка все не могла успокоиться, боясь за состояние пушистого друга. Она даже вызвала к себе Лизу, которая вскоре примчалась к ним. Но убедившись, что кошачьей жизни ничего не угрожает (разве что Рита, которая трогала его нос и перекладывала с бока на бок каждые 10 минут). Лиза, вдоволь посмеявшись над зверем, скорее отправилась восвояси. Оставшись одна, Рита вложила еще сонное кошачье "тело" на краешек дивана и прилегла рядом с ним. Она не успела заметить, как вечерний город успел преобразиться. Загорелись лампы на одиноких фонарных столбах. Медленный плексигласовый свет полился в комнату от широкой неоновой вывески. Легкие оконные занавеси не скрывали жилище четвертого этажа от любопытных взглядов прохожих. Но Риту это не смущало. Да и потом, чего смущаться? Кто из нас поздним осенним вечером не заглядывался в мерцающие окна домов.

Разве были те, кому неинтересно узнать о жизни их обитателей. Вскоре уже сама девушка, окруженная вечерним проблеском, погрузилась в сон. Здесь ее ждали давно забытые лица родителей. Мать - невысокая полноватая женщина с большими, вечно опухшими глазами и широкой ровной улыбкой. Отец - совсем непохожий на саму Риту - рослый жилистый гигант. Оба счастливо машут девочке, играющей на обрывистом песчаном берегу.

Вскоре картина изменилась, и Рита оказалась посреди кухни и смотрела, как тонкая ладонь гладит мягкую шерсть серенького котенка. Мокрый запах шерсти наполнил девичьи легкие, а сладковатая наледь сковала язык. Но картина вновь изменилась, и девушка почувствовала неприятное прикосновение ветра, сжавшего горло. Глаза ее забегали, пытаясь найти знакомые предметы. Но тело девушки перестало слушаться, голова замерла напротив раскоряченного дубового ствола. Когда взгляд ее скользнул вверх по толстым старым веткам, девушка вскрикнула и проснулась.

Полностью пришел в себя Бася только к следующему вечеру. Все еще похрипывая и время от времени замирая, глядя в одну точку, кот пытался вспомнить события минувших суток. Отвлекал его от этого занятия только извиняющийся голосок Снежка.

- Шеф, - пропищал он, уткнувшись мордой в потрепанную москитную сетку. - Шеф, ну как вы?

- Нормально со мной все, - отозвался Бася, с трудом собрав правый и левый глаз в одном направлении. - Зачем пришел?

- Так наши ж волнуются, - пояснил кот. - Вы поправляйтесь, шеф.

- Хорошо.

- Шеф?

- Ну чего еще?

- А может эту дрянь вам Галушка подкинула? - в ужасе предположил Снежок.

- Да нет, - нехотя признал Бася, чувствуя, как краснеет его спрятанная в густом мехе кожа. - Ни при чем она тут. Сам я опростоволосился.

- Поправляйтесь, шеф, - содрогаясь от избытка чувств, повторил Снежок.

- Слышал я уже это, - смягчился Бася. - Вы там сами как?

- Хорошо все. Митрич пока осел у Бородинского. Фрея голубям хвосты крутит. Все пытается взломать новый код доступа к почте Галушки. А вы когда к нам-то теперь?

- Думаю, завтра. Сразу, как моя на работу уйдет, - предположил Бася, оглядываясь на роющуюся в шкафу Риту.

Девушка, к слову, была занята крайне важным делом - подбирала наряд для вечернего выхода "в свет" и обсуждала его по телефону.

- Я не понимаю, зачем мне вообще туда тащиться, - упорствовала девушка, прикладывая к плечам черную хлопковую блузку. - Она же твоя сестра, а не моя.

- Но пригласили-то не меня одну, - твердил Лизин голос в трубке. - Да и к тому же выйти лишний раз из дома тебе совсем не повредит.

- Конечно, - проворчала девушка, срывая с пластикового плечика короткое серое платье, украшенное двумя рядами старомодных воланов. - Все равно тебя и Егора я там больше никого и не знаю.

- Заодно и познакомишься, - подбодрила девушку подруга.

Рита сама не могла понять, почему ей так не хотелось идти на ужин, который Машина семья устраивала в честь ее 25-летия. Возможно, дело было в том, что ей совсем не нравилось смотреть, как кто-то изнеженный любовью друзей и родных будет веселиться. Простая зависть к той, что владела всем, о чем только лишь и могла мечтать Рита. Конечно, сама девушка никогда бы не согласилась это признать. Но, возможно, где-то в глубине она примеряла на себя Машину жизнь и сердце ее каждый раз при этом счастливо замирало. К тому же Рита испытывала к девушке совершенно особенную неприязнь. Такая возникает у человека с первых мгновений знакомства и потом перерастает либо в крепкую дружбу, либо в непримиримую вражду. Ритина же неприязнь тлела внутри ее грудной клетки, то набираясь сил при малейшем поводе, то надолго засыпала в смирении.

Надо отдать должное: Маша отвечала девушке некоторой долей взаимности. Нет, конечно, неприязни она не знала. Такой чистый и добрый человек просто не может кого-то недолюбливать. К Рите она относилась, как любой счастливец, уверенный в праве своем на счастье. Она над девушкой насмехалась. Забавляла Машу и нарочитая Ритина несостоятельность в, казалось бы, самых простых житейских вопросах. Смешила безвкусная и откровенно рыночная манера одеваться, которая была присуща многим женщинам, воспитанным вне карамельных детских.

Но больше всего Маша смеялась над жалкими и неуклюжими попытками Риты остаться другом Егора. Девушка видела, что парень воспринимает Риту, как атавизм своего детства и не расстается с ней лишь из-за человеческой жалости. Понимая это, Маша не препятствовала их общению. Она вообще всегда считала важным понимать и помогать любым людям и особенно, если для этого ничего не нужно было делать.

- Я приду в черном, - наконец сдалась Рита, отбрасывая в сторону длинное темное изделие из пушистой смеси ниток и страз.

- Нет, - жарко отвергла это Лиза. - Все подумают, что ты не праздновать пришла, а... Короче - в черном, как на траур.

- Ладно, тогда в красном. Чтобы никто не подумал, будто я пытаюсь затмить именинницу.

- Ха! Думается мне, что ты ой как ошибаешься.

"Странная книга о странных людях", - так бы Рита охарактеризовала синюю тетрадку с тесненной надписью "Отзывы и предложения", лежащую на столе перед Верой Брониславовной. Действительно, те, кто оставляли в ней свои записи, пользовались порой минутным порывом, стремительной оценкой человека, которого совсем не знали. Как небрежно завернутый круасан или чрезмерно медлительная подача пирога могли помочь составить целостную картину, столь необходимую для такого отзыва. Или печальный взгляд продавца, мог помочь в определении той проблемы, на решение которой и должно было быть направлено "предложение" покупателя. Согласитесь: это смешно. Не менее забавными казались и люди, которых расстраивали нелестные комментарии, даваемые незнакомцами. Еще глупее было на основе этого мимолетного знакомства, урезать зарплату сотрудника.

- Рит, я тебя уволю, честное слово, - вздохнула Вера Брониславовна.

Девушка не знала, что можно было ответить, поэтому внимательно изучала мучные узоры на своих ногтях.

- Продавец молчит, нормально не объясняет из чего выпечка. Не знает элементарных понятий "калорийность", "белковый и жировой процент", - процитировала Вербена. - Я вот никогда не поверю, что ты, изучая каждую строчку в составе и рецепте пончиков, не знаешь их калорийности.

Рита снова промолчала.

- Ты же умная девочка. Почему столько проблем? На тебя ведь и администратор жалуется.

Рита негромко хмыкнула.

- Так сложно общаться с посторонними людьми? Я понимаю. Но с коллегами-то можно общий язык найти? Надо же как-то разговаривать.

- Я разговариваю, - подняла голову девушка. - С Лизой.

- У нас 50 человек работает, Рита, - напомнила женщина. - А ты только с кассиршей и общаешься.

В ответ снова молчание.

- Лучше б ты хамила покупателям, ей-богу, - устало выдала женщина.

К молчанию прибавилось тихое, но недовольное бормотание.

Поняв, что ничего вразумительного из девушки вытрясти не удастся, Вербена отправила ее осмыслять содеянное (ровняется работать, как обычно до нового происшествия).

Вернувшись в торговый зал, Рита прижалась к своему прилавку и начала вымищять недовольство на несчастном марципановом кексе. Исподлобья глядя на остальных работников зала, Рита думала, почему же все так настойчиво навязывают ей чью-то компанию. "Ну и с кем тут общаться?" - задавала себе вопрос девушка. - "С ней что ли?" Взгляд ее в этот момент упал на стройный стан Марины - продавца булочек четвертого разряда, а по совместительству - обладательница аналогичного размера груди. "Или с этим?" - Рита разрубила кекс напополам, наблюдая за одухотворенным хлопаньем глаз кассира Саши близ воротничка Марины. Молодой человек, чья жизнь состояла из общения с виртуальными дамами и визитов к стоматологу, в этот момент провожал взглядом кокетливый бантик, выглядывающий из-за поворота Марининой фигуры. "О, вот лучший кандидат для дружбы", - сконфуженно Рита разрубила несчастную булку еще на шесть частей в тот самый миг, когда в зал вошел опоздавший администратор.

Быстро проверив всех на наличие перчаток и формы, Сергей уже было направился в раздевалку, как вдруг заметил хлебный фарш, сотворенный Ритой из убитого кекса.

- Это че такое? - удивленно спросил ее парень.

- Корм. Для голубей и крыс, - взорвалась Рита. - Заплачу из своей зарплаты. Ах, да, и очередной штраф на меня записать не забудь. За хамство или за что ты на этот раз придумаешь.

Выдав это, девушка оттолкнула пораженного ее наглостью парня и направилась выдавать питание обитателям улицы. "Нет, такой дружбы нам не нужно", - захлопнув дверь, прорычала девушка.

Твердо решив, что никто не сможет ее заставить пойти на этот дурацкий праздник, Рита два дня не отвечала на звонки Лизы. Очередной спокойный вечер уже раскрыл девушке свои объятья, как вдруг в комнате ее раздалась настырная телефонная трель. Жестокость и коварство подруги было оценено: не ответить Егору Рита бы точно не смогла.

- Привет, - раздался знакомый голос в плохо различимой смеси посторонних шумов. - Рит, а че мне Лиза на тебя жалуется?

- Даже боюсь представить, что же ей не так, - проворчала Рита.

Егор засмеялся.

- Ниче не хочу слышать: на день рождения ты пойдешь.

- Маша ведь так меня ждет, - вдохновенно заметила Рита.

Не поняв ее сарказма, Егор подтвердил:

- И Маша, и я. Короче, важная информация будет. Ты нужна.

... Как мало иногда нужно человеку, чтобы полностью изменить свое решение.

Короткая челка никак не хотела укладываться. Предпринять последнюю попытку по ее облагораживанию, Рита со вздохом отложила щетку. Длинное серое платье туго затягивало тонкую фигурку девушки, несмотря на то, что было одолжено у куда более мясистой Лизы. Оно, без сомнения, было очень красивым: блескучая серая нить мешалась в нем с текстильным полотном, доходившим до самого горла. Черные туфли, украшенные парой бархатных помпонов, напоминали узорчатые тефтели. Красная небольшая коробка с подарком (в качестве него выступала аккуратная граненая с трех сторон вазочка). Бася, конечно, предпринял уже не одну попытку прикончить этот подарок, но Ритина внимательность помешала ему добиться желаемого. Поэтому даже сейчас, провожая хозяйку, он расположился на коридорной тумбе и не сводил взгляда с длинного золотого банта, венчавшего короб. Приласкав на прощанье явно недовольного кота, Рита набросила пальто и вышла навстречу поджидавшей ее в такси Лизе.

- Не вижу праздничного настроения, - поприветствовав ее, просияла Лиза.

- Получите - распишитесь, - растянув губы в широком оскале, процедила девушка.

Оставшуюся часть пути подруги молчали, дабы лишний раз не испортить друг другу вечера. Когда их автомобиль остановился у яркой приправленной множеством огней площадки, Лиза рассчиталась с водителем и первой вышла наружу. Последовав за ней, Рита восхитилась красотой старого, засыпанного снежными перьями, дома. Строение, напоминавшее фермерский домик в далекой глуши, но украшенный по всем правилам высшего света. Длинные, словно плакучие ивовые ветви, гирлянды, полные серебра, обвивали каждое окно-шоколадку. Кирпичные створки, будто сахарная вафля переливались под снежными поцелуями.

- Пошли быстрее, - тащила Риту за собой подруга. - У меня зад замерз.

Подойдя ближе, девушки разглядели сотворенную из красного полотна дощатую вывеску, ознаменовавшую вход в обитель вин, сливочных заливок и прожаренных ребрышек. Сразу за невысокой дверью начиналась длинная прихожая, ведущая к лестничному откосу. Здесь любой пришлый мог окунуться в тепло, даруемое светом старых электрических ламп. Дальше, у лестницы с правого бока, была, невзрачная на первый взгляд, комната с парой замшелых скамеек. А вот дальше начиналась заповедная для гостей территория, на которой безраздельно правила лишь бабулька - гардеробщица. Она развешивала легкие одежды по металлическим решеткам да длинным разветвленным колбам. Толпились здесь и гости, притаившиеся вдоль длинного мраморного стола, в ожидании маленьких хромированных номерков.

Расставшись с примерзшей за недолгий путь одеждой, подруги стремительно поднялись по широким ступенькам и окунулись в сияющее царство посеребренных вилок и бледных голубых тарелок. Там, в центре круглого стола уже о чем-то перешептывались Егор и его премиленькая спутница. Маша, прибранная в длинное розовое платье, оправила длинные рыжие пряди и ласково обняла своего вечно хмурого возлюбленного. Рядом с ним сидели родители девушки. Худощавая блондинка - мать, похожая на маленькую птичку с детским хохолком и огромными глазами. И отец - широкоплечий, играющий черными зрачками на сером полотне глазниц. С другой же стороны, Рита узнала маму Егора - невысокая, темноволосая дама, похожая на крошечную кукольную фигурку.

- Привет! - Егор радостно замахал девушкам и поднялся.

Навстречу к Лизе уже выскочила Маша, принявшаяся обнимать и разглядывать сестру.

- Красавица моя, - от души пропела она.

- До тебя мне еще далеко, - нарочито смутилась Лиза.

- Это тебе, - Рита неловко протянула девушке подарок. - С днем рождения.

- Ой, спасибо, - Маша ласково обняла девушку. - Я потом только все открою, хорошо? - добавила она, передавая коробку Егору, который водрузил ее на большой стол, отведенный для подарков.

- Садитесь, идите, - Егор указал им на пару свободных мест за соседним столом.

Отправившись туда, Лиза отдернула Риту за локоть:

- Не бойся, все мои знакомые.

Усаживаясь напротив именинного стола, Рита уже с точностью знала, что вечер будет "веселым". Но увидев своих соседей, девушка совсем раскисла. Неизвестно, что больше испортило ей настроение: две красногубые девицы, увлеченно фотографировавшие еду или парень, разглядывающий отражение девичьей груди в фарфоровом блюде. Но в голове у Риты возникло единственное желание - задушиться.

Всю первую часть вечера сдержанная улыбка безумца не покидала ее лица. Стараясь как можно дольше не расставаться с каждым поданным блюдом, Рита держалась за ложку и вилку, как за последнюю оборонительную стену, охранявшую ее от необходимости общения с соседями. Однако когда по прошествии первых часов официант все же выхватил из-под ее носа остатки куриного бедра, Рита оказалась лицом к лицу с разгоряченным винными парами молодым человеком.

- Наконец-то вы покончили с ним, - он махнул в сторону исчезавшего в недрах кухни подноса с тарелкой. - Понимаю, еда не слишком изысканная, - кивнул все тот же юноша, что не столь давно пускал слюну при виде филейных частей дам напротив.

- Да нет, все, в общем-то, вкусно, - вытягивая по букве из себя, произнесла девушка.

- Вы просто не пробовали, как готовят у нас, - мечтательно пояснил парень.

- А вы откуда? - разглядывая чуть сутулый профиль юноши, спросила Рита, догадываясь о восточных корнях соседа.

- Крым.

Следующие несколько минут превратились для девушки в жаркую экскурсию по горным и морским просторам замечательного края, где вино падало с небес в виде нежных солнечных капель, заполнявших виноградные грозди. Лепешки, слоящиеся от жара и масла, дружили там с лучшими питомцами плодородной земли, а нежные мясные лепестки ожерельем падали на картофельные пейзажи.

Распавшаяся по залу музыкальная волна прервала разговор. Бросив на девушку стремительный взгляд, юный гость протянул руку, жестом приглашая ее на танец. "Ну, нет", - подумала Рита, в ужасе глядя на него. "Ну, да", - решительно буркнула Лиза, выпихнув подругу из-за стола.

Как с удивлением обнаружила Рита, танцы давались ей не так уж и плохо. Конечно, она не обладала грацией знаменитых балетных дев, но рядом с партнером и на фоне других пар держалась вполне сносно. Позже, упав на стул рядом с подругой, Рита принялась было утирать испарины, выступившие на лбу, но вынуждена была прерваться, так как из-за стола поднялся Машин отец. Он трижды постучал вилкой по тонкому горлышку бокала, дождался, пока гости подобострастно умолкли и заговорил: "Много я говорить не буду, чтобы не отвлекать вас от веселья. В общем, сегодня у Машеньки нашей юбилей. Первый, так сказать". Тут он глянул на жену. Та же, улыбнувшись, похлопала его по ладони. "Мы с матерью все, что могли для тебя, дочка. И мы рады, что ты непросто научилась принимать, но и, повзрослев, превратилась в хорошую достойную женщину. Что и пожелать-то, даже не знаю. Работа у тебя есть, образование, слава богу тоже. Семью б уже поскорее", - покосившись на сидевшего рядом Егора, который обнимал свою подругу. - "Да вы сами, вижу, разберетесь".

- Да уже разобрались, - улыбнулся Егор. Кивнув Маше, он поднялся на ноги. - Мы подали заявление в загс. На 1 февраля.

Гром рукоплесканий и радостные крики выбили из Ритиной груди последние капли воздуха.

Поднявшись по лестнице, Рита в сотый раз прокляла тот день, когда дала согласие идти на праздник. Развороченные пляской и неудобными туфлями ноги ныли, не желали слушаться. Промерзшие на уличном ветру ноздри совсем растеряли умение улавливать запахи. И это привело ее к неприятной встрече.

Баба Фрося, будучи не в самом приподнятом расположении духа, задержалась с выгулом собак до самой ночи. Две ее пожилые овчарки, желая освободить натруженные мочевые пузыри, выскочили на лестницу и стремительно бросились вниз, как раз туда где не спеша начинала свой путь Рита. Столкновение было болезненным, громким и вонючим.

- Куда прешь! - взвыла первой опомнившаяся баба Фрося - Вообще, что ли под ноги не смотришь? - кричала она, пытаясь поймать описавшуюся ушастую питомицу.

- Кто бы говорил, - набросилась на нее Рита. - Вы охринели? - завопила девушка, увидев мокрые пятна на пальто и юбке. - Платить за испорченные вещи, вы будете?

- Ага! Сейчас! Разбежалась! - кинулась вперед бабка.

- Разбежитесь! Или я на вас и псин ваших заявление напишу. Посмотрим, как вы с ними вылетите отсюда.

Не слушая, что кричит ей вслед разъяренная соседка, Рита стремительно метнулась к себе. Услышав, как открывается дверь, Бася кинулся встречать Риту. Запинаясь о юркое кошачье тело, Рита закричала и бросила сумку в перепуганного кота. Когда через секунду Рита увидела, как кровь течет по разбитому кошачьему носу, она почувствовала, что второй раз за вечер сердце ее разорвалось. Прижав к себе перепуганного до полусмерти Басю, Рита, наконец, заплакала.

Следующие пару дней Бася каждое появление хозяйки сопровождал серией укоризненных мявков. Рита же, понимая степень своей вины, старалась не беспокоить его без особой надобности. Большая часть дня ее проходила в пекарне. Марина - сменщица заболела и попросила подменить ее. Рита отказываться не стала: деньги, в отличие от времени, лишними не бывают. Минуты, проведенные за стойкой кассового аппарата, теперь казались ей радостью. Каждая новая монетка, падающая в черную пасть кассы, будто заполняла пустоты, оставленные в сердце и мыслях. Голова работала, как никогда ясно, а окружающим очень нравилось веселое послевкусие, которое оставалось после каждой беседы с Ритой. Даже Лиза, хорошо знавшая ее, заметила лишь то, что девушка с легкостью соглашалась на все ее авантюры. Не отказалась она, и встретиться с Ромой - своим кавалером с Машиного праздника.

- Я думала, придется дольше тебя уговаривать, - не переставала восхищаться своей удачей Лиза.

- Почему бы и нет? - поддержала ее Рита, изучая содержимое пустой коробки от сахарных палочек.

Встреча намечена была на один из пятничных вечеров, которые Рита так любила проводить в одиночестве. В этот день, следуя по тропке к ближайшему кафетерию, девушка, мысленно обращаясь к коту, который, как ей казалось, грустит в одиночестве. Откуда ей было знать о холостяцкой вечеринке, организованной в их доме стаей обнаглевших домашних питомцев.

Предновогодние огни, окутавшие город, радости ей не предавали. Рита часто фантазировала, возвращаясь домой, что там ее ждут родные. Большая семья, друзья, собравшиеся за столом, укрытым огненно-красной скатертью. Они разливают сладкий грушевый чай, едят печенье и взволнованно оглядываются на часы, ожидая, когда же она вернется. Эти мысли будто порыв ветра поднимали девушку по лестнице до самых дверей, где и разбивались в янтарных глазах кота на пустующей кухоньке.

В такие моменты Рите казалось, что мира - это большая коробка несправедливостей, подаренных ей незадолго до рождения. У каждого знакомого ей человека было что-то свое: семья и дети, родные, интересная работа или деньги. У нее же был только кот. Теперь, когда появилась редкая возможность свою одинокую учесть скрасить, радости девушка вновь не испытывала.

- Да с какого хрена меня-то? Я вообще там не был!

- Рассказывай кому-то другом.

Из винно-водочного магазинчика, который маскировался под мелкий продуктовый отдел, а потому мог работать в любое время суток, двое серолицых блюстителей закона под руки вывели Сергея и тут же укатали юношу в решетчатое машинное горло. Рита, к своему удивлению, колебалась недолго.

- Простите, - она кинулась к одному из полицейских. - А за что его?

- Вам какое дело? Идите, куда шли.

- Это мой знакомый!

- Девушка, не имею я права говорить! - отнекивался мужчина, усаживаясь в автомобиль.

- Скажите, хоть в какое отделение его везут?

- В 32. Но вас все равно не пустят, если вы не родственница.

Впоследствии Рита много раз прокручивала в памяти этот момент и все не могла понять, почему же отправилась выручать не самую приятную ей личность. Но, сидя через 20 минут в приемной затянутого дымом и блевотным флером коридора, девушка думала только о том, как упросить дежурного о свидании.

- Да как я вас пущу? У вас даже паспорта нет с собой! - пытался от нее отделаться заспанный прыщавый лейтенантик.

- Мне же только узнать, кому сообщить, что с ним.

- Без вас сообщат, если надо будет!

- Ну, пожалуйста!

- Я же сказал вам - нет!

- Я всю ночь тут тогда просижу!

- Ой, да делайте что хотите!

Закрыв решетку перед ее носом, парень отправился изучать просторы социальных сетей.

Следующие несколько часов в полумраке мерцания грязной лампы, девушка дремала, просыпаясь лишь при возгласах бомжа-обитателя камеры. Во втором часу ночи еще один отряд привез с собой партию дам легкого поведения.

- Сашка, оформляй их, - опершись на стойку, круглолицы сотрудник с запыленными от мороза усами. - А это что за явление?

- К парню, которого за драку приняли, - хмуро глянув на Риту, пояснил лейтенант.

- А чего она здесь делает?

- Документов нет, не родственница.

- Эй, не родственница, - усмехнулся мужчина. - Что, до утра сидеть будешь?

- Если надо - буду!

- А может, в камеру тебя, к этим? Снежанка как раз новенькую ищет.

- Не имеете права!

Мужчины засмеялись.

- Ладно, пусти ее.

- Нафига, Михалыч, - удивился парень.

- Да зачем лишние глаза в отделении, - пожал плечами мужчина, - Не родственница, за мной иди.

Поспешив за ним, Рита поблагодарила лейтенанта, который улыбнувшись, махнул ей в ответ.

У камеры, где на скамье заснул Сергей, Михалыч оставил Риту.

- Пять минут, не больше.

- Хорошо, спасибо!

- Везунчик, - оглядев испуганную девушку, мужчина кивнул на спящего. - Что б за мной так бабы бегали...

Когда он исчез за дверью, Рита попыталась разбудить парня.

- Эй, администратор без правил, вставай!

Но юноша ответил ей лишь парой громких посапываний.

- Вставай, я тебе говорю, - девушка со всех сил принялась стучать по легким прутьям решетки. С трудом разлепив глаза, парень уставился на Риту, мигнул несколько раз и, пытаясь подавить хрипоту, спросил:

- Ты че тут делаешь?

- Увидела, как тебя забирают возле кафе. Приехала, решила помочь.

- Больная, - усмехнулся парень, подходя ближе к двери.

- У тебя пара минут, чтобы сказать, куда мне позвонить и кого предупредить, - проигнорировав его колкость, выпалила Рита. - Маме может?

- Угу, маме... - парень снова рассмеялся. - Записывай, давай.

Продиктовав номер, он заставил Риту еще раз проверить, все ли верно.

- Позвонишь, расскажешь че и где я. Поняла?

- Да.

- Отлично. Потом свободна можешь быть.

Когда Рита уже направилась к двери, он окликнул ее:

- А в чем подвох-то?

- В смысле?

- Ну, ты поперлась мне помогать, ночью... - пожал плечами парень. - С чего вдруг?

- Знала бы ответ на этот вопрос - не поперлась, - скорчила рожицу Рита, захлопывая за собой дверь.

Сонный собеседник на том конце провода оказался вовсе не мамой Сергея. Отрывистая картавая мужская речь не оставляла в этом сомнений. Рите понадобилось провести много минут в обнимку с телефонной трубкой, прежде, чем на том конце провода сообразили куда нужно ехать и зачем. Отключив, наконец, звонок, девушка вновь устремилась к скамейке в коридоре отделения и принялась ждать. Минуты тянулись медленно и, казалось, играли в какую-то свою головоломку под аккомпанемент храпа служительниц любовной музы.

Но вскоре дверь в конце коридора отворилась и морозный воздух принес стремительную фигуру молодого паренька с красными от недосыпа (или с перепоя) глазами. Не заметив Риты, он стремительно пронесся куда-то в сторону кабинета дежурного, а уже через 10 минут появился на его пороге с хмурым, но свободным Сергеем.

- Нахрена ты туда вообще полез? - суетясь вокруг, выпрашивал паренек. - Тебе че баб мало?

- Да не лез я никуда, - отмахнулся Сергей, застегивая болоньевую куртку. И тут он заметил Риту. - А ты че тут делаешь? Я же тебе скал, чтоб домой ехала.

- Я подумала, надо дождаться, пока тебя отпустят.

- Думать - это явно не твое, - рассержено заметил парень.

- А это она мне звонила, - полюбопытствовал его друг, задержав взгляд на хорошеньком девичьем личике.

- Угу. Ладно, отвезем ее сначала.

Усевшись на заднем сиденье автомобиля, Рита сразу поняла, что жутко хочет спать. Оглядев растрескавшееся от мороза и света лицо города, она поняла, что рассвет наступил уже несколько часов назад. Тут она вспомнила и о несостоявшемся свидании и тихонько застонала: Лиза точно убьет ее. Всю дорогу молчали, а когда автомобиль остановился у дома Риты, Сергей, не оборачиваясь, буркнул: "До новых встреч". Уже поднявшись к себе, девушка почувствовала, как запиликал телефон. Открыв сообщение, она прочитала: "Спасибо".

Несколько дней Лиза даже не пыталась скрыть своей обиды на подругу. Так хорошо спланированное и организованное свидание не состоялось из-за того, что Рита просто заснула на работе. Лиза давно смирилась с неудачливостью подруги, но это был уже перебор. Рита же, в свою очередь, предпочитала молчать. Она знала: правда не понравилась бы Лизе еще больше. Поэтому предпочтя забыть пятничный вечер, она вновь выставила себя девочкой-дурочкой, и единственным напоминанием о произошедшем был лишь тревожный взгляд Сергея, изредка задерживающийся на ней.

Так миновали и новогодние праздники, которые прошли в тишине. Всем было не до Риты. Егор и Маша наслаждались обществом друг друга, готовясь к свадьбе. Лиза, хоть немного и оттаяла, предпочла дать девушке шанс почувствовать, какого это - быть одной. Но грусти у Риты это не вызвало. Вечера в компании старой пластиковой елки, мигающей под слоями изоленты, гирлянды и посапывающего кота, приносили девушке покой и отдых.

Однако начавшиеся морозы стали нелегким временем для Баси, который каждый вечер и ночь теперь впускал проголодавшихся голубей в квартиру, следя за обогревом кошачьего чердака. Проблема Галушки временно была решена, но дел меньше не стало. Осложнило жизнь коту и банальное чувство одиночества. Бася не знал (или, скорее не хотел знать), что ветеринарный пункт лишил его возможности познать все прелести любви. А от того страдал, как полагается всем кошачьим: ел за троих, устраивал ночные песнопения и крестные ходы от подушки к лотку. Рита пыталась справиться с его "депрессией", предлагая всяческие новые игрушки. Но когда она обнаружила оторванную голову очередной мышки, то просто сдалась и предоставила коту возможность самому искать себе развлечения.

Кроме того, Басю крайне раздражали частые визиты Егора. Начались они сразу после Рождества. В первый раз парень пришел без звонка, поздно вечером в воскресенье. От кошачьего негодования не спасли его ни подарки, ни шапка Деда Мороза, ни даже пакетик с кошачьими лакомствами. При каждом извинении, которыми парень сыпал в сторону осчастливленной Риты, Бася начинал громко и протяжно орать, словно кошачий бык на испанской кухонной корриде.

Вторая встреча друзей состоялась через пару дней в Ритин обеденный перерыв. Бася, конечно, на ней не присутствовал, но все в подробностях разузнал, подслушав, как девушка рассказывает об этом по телефону Лизе. Свое отношение к данному поступку хозяйки он выразил очень просто: перевернул лоток с наполнителем и прошелся по песку мокрыми лапами. Ради мести он даже не побрезговал намочить шерсть, засунув лапы в кувшин с молоком. Надо ли описывать ужас и боль, которые испытывала Рита, обнаружив не только хаос, царивший в ванной, но и песочные комья по всему периметру квартиры. Последний визит Егора пришелся на тот судьбоносный для кота вечер, когда посредством птичьего помета была устранена последняя протечка на чердаке, а посему, находясь в особенно приподнятом расположении духа, Егора кот понял, что временные рамки беседы будут соблюдены, а посему - удалился, полный надежды хорошенько вздремнуть. Рита же, видя, что хмурое обычно лицо гостя, совсем посерело, не отставала от него с расспросами. Наконец, ей удалось, разговорить его. Выяснилось, что уже неделю парень живет на съемной квартире, большую часть времени, проводя в компании друзей, малознакомых женских лиц и алкоголя. А причина тому была крайне проста: очередная ссора с Марией на почве общего недовольства друг другом.

- Ее невозможно терпеть. Вечно одно недовольство. Считает, что я мало зарабатываю и все время ей вру, - разозлившись, принялся жаловаться парень. - Но, когда я ей говорю какую-то малоприятную правду, то становлюсь для нее просто исчадием ада.

- Ну... - Рита встала за новой порцией печенья. - У тебя тоже характер не из простых.

- Ты хочешь сказать, что это я во всем виноват?

Рита улыбнулась. Если бы она могла сказать все, что думала. Если бы рассказала, какой лицемерной и неблагодарной считала Машу. Если бы поведала, как беспокоили ее его ночные пьянки... Но Рита могла лишь улыбнуться, потому что Егор Машу любил.

- Да, ты же мужчина, - спокойно произнесла она, поставив напротив железный короб с песочными шапками. - Так что ешь, пей свой чай и иди извиняться.

Поняв, что спорить смысла нет, Егор смиренно уставился в чашку.

Рома оказался очень интересным собеседником и, к тому же ярым любителем всего пушистого и хвостатого. О своей бирманской кошке он рассказал девушке еще в первый вечер. Глаза его горели, когда он вспоминал, как любимица впервые оказалась у него после 2-х лет, проведенных в приюте. Единственное, что ограничивало его присутствие в жизни питомицы - это работа переводчика в крупной строительной фирме. Она требовала частых разъездов, во время которых он вынужден был оставлять любимицу соседке.

- А не страшно ее доверять 14-ти летней девочке? - удивлялась Рита.

- О нет! Наташка классная. Вместе со мной по выходным в приюте волонтером работает.

Кроме животных парень страстно любил путешествия, особенно экстремальные. Его мечтами были трехнедельный переход по Сахаре, прыжок с вершины Ниагарского водопада или охота за древесными ядовитыми лягушками Танзании. Пока же ему покорились лишь непроходимые таежные просторы, что, по его мнению, было неплохим началом. А по мнению Риты - вершиной допустимого жизненного риска.

Почти все выходные ребята теперь проводили вместе, зависая в различных кофейнях, игровых комнатах или просто часами изучали извилистые уличные лабиринты. Наконец, настал волнительный для обоих момент знакомства кошачьих друзей. С самого утра Рита вычищала квартиру. Отполировав кухню, она согнала с кровати спящего Басю и принялась наводить порядок в комнате. Кот, удивленный столь бурной деятельностью, отправился поглощать завтрак и досыпать оставшиеся 17 часов кошачьего сна у батареи. Однако вскоре его разбудил дверной звонок. Выйдя в коридор, он увидел молодого человека приятной наружности. Он, почему-то, обнял Риту и поцеловал ее в щеку, естественно вызвав у Баси приступ бешенства. Но произошедшее в следующий миг не только круто поменяло отношение кота к незнакомцу, но и напрочь стерло даже дух депрессии до этого царившей в кошачьей голове.

Расстегнув воротник куртки, Рома извлек создание равного красотой и грацией Бася ранее не встречал. Всю свою жизнь кот мог бы поделить на до и после встречи с НЕЙ. Опустившись на пол, прекрасное создание взглянуло на Басю, встряхнуло копной необычайно густой снежной шерсти. В этот миг где-то на фоне подсознания кот услышал, как заиграла знаменитая "I can"t live without you" в исполнении самой Уитни Хьюстон, а в кошачье сердце вонзились сотни стрел, пришедшего на обед к домовому проказника - купидона. Позабыв обо всем, Бася бросился на встречу своей возлюбленной, чем напугал ее до полусмерти, заставив вскарабкаться на спину Роме и порядком расцарапать ему шею. Так и завершилось первое знакомство Баси с новой целью его жизни.

Когда бы теперь Рома не приходил к ним, как долго не оставался, Бася аки верная сторожевая овчарка, дежурил на его коленях. Все кошачье обаяние было направлено на завоевание его доверия и сплочения их дружбы с Ритой. При этом мнение же самой Риты Басю интересовало мало. Он, как всегда, считал, что своей неразумностью хозяйка могла испортить не только его далеко идущие планы по завоеванию пушистой любви, но и свое перспективное будущее. Лиза, кстати, даже не зная этого, разделяла точку зрения кота и во всем его поддерживала. Так, она при каждой возможности напоминала Рите о том, как же повезло ей с ее кавалером: говорила, что более удачной партии найти ей будет сложно, тем более что возраст уже поджимал.

Сама же Рита с близкими предпочитала не спорить, понимая их благие намерения и, в какой-то степени правоту. Однако чем больше они общались с Ромой, тем тоньше становилась ее улыбка. Даже себе девушка не хотела признаться в том, что сердце ее с каждым вздохом билось медленнее, а желание просыпаться растворялось в каждом звонке будильника.

Собираясь на работу, она все реже смотрелась в зеркало, а приходя домой, чаще и чаще бросалась к телефону в надежде услышать его зов. При каждом звонке лихорадочный поиск трубки, длившиеся секунды, напоминал американские горки: вдох, полный сладкого предвкушения и короткий выдох. Рабочие часы теперь тянулись медленно, как черепаший след на мокром песке, каждая секунда отмеряла мгновения до нового дня, новой встречи с Ромой и короткими промежутками беззаботного сна, ставшего единственной радостью для девушки. В конце января ветры, царившие за окнами, стихли, небо затянула легкая пелена серых туч: наступила оттепель.

- Вечером идете с Ромой в парк? - спросила Лиза, когда вышла на крыльцо во время обеденного перерыва.

- Наверное, а что?

- Надо платье купить для свадьбы. Ты со мной пойдешь?

- Да, конечно, - выдохнула Рита.

- Хочу длинное, прям в пол. И цвета такого, чтобы не розовое, но и не пудровый. С сероватым налетом. И кружева. - Лиза замолчала, поняв, что Рита не столь слушает ее, сколь разглядывает прохожих.

Через три дня принесли пригласительные. Развернув шершавый с золотой пылью корешок открытки, Рита побледнела, а потом почти шепотом спросила Лизу:

- Почему пригласительный составлен на меня и Рому?

- А что не так? - отложив свой бланк, Лиза заглянула в ее открытку. - Вы разве не вместе придете?

- Это ты им сказала?

Опустевший голос подруги не на шутку напугал Лизу, но она знала, что должна была так поступить. Сглотнув глиняный ком, забивший легкие и горло, Лиза кивнула.

- В этом ничего такого нет, вы же все равно там бы вместе были, разве нет?

- Не смей больше мешать мне его любить, - Рита бросила приглашение на стол и ушла в подсобку.

От выбора колбасы Риту отвлек звонок.

- Привет, а ты дома?

- Привет, нет, - сквозь царящий вокруг гомон магазина, прокричала девушка, стараясь закрыться от настороженного взгляда Ромы. - А что такое-то? Ты хотел зайти?

- Нет, я хотел погулять тебя вытащить. Но ты, видимо, уже гуляешь.

- Я в магазине. Освобожусь через час где-то. Ты заедешь?

- Да, как всегда.

Отключив телефон, Рита начала лихорадочно придумывать, что сказать Роме. А он, посмотрев на нее, странно улыбнулся:

- Так понимаю, ужинать и смотреть кино мы сегодня будем не вместе?

Рита виновато улыбнулась.

Когда они вышли во двор, мороз окреп настолько, что успел создать величественные дымящиеся гирлянды на проводах, деревьях и подъездных лампах. Тишина царила кругом, казалось, целый город погрузился в долгую дрему. Лишь месяц и одинокая звезда были свидетелями царящей вокруг красоты.

- Так мы долго не прогуляем, - заметила Рита.

- Ты б еще без шапки пошла, - покосился на нее Егор - Точно б через 10 минут вернулись.

- Не скрою, что это было в моих планах, - ухмыльнулась девушка. - Но, если вспоминать это ведь не я в четырнадцать лет отморозила ногу, потому что в 35 гуляла в модных летних найках.

- Я был глуп, - рассмеявшись, признал Егор. - Зато я не тонул в 2-х метрах от берега, зная, что не умею плавать.

- А кто меня туда столкнул, можно узнать? - возмущенно всплеснула руками Рита.

- Лешка вообще-то!

- Да-да, конечно, - подтолкнула его девушка.

- А он хороший парень?

- Кто? - оглянулась на него Рита.

- Рома твой, - идя позади, Егор не вынимал рук из карманов и старался внимательно изучать дорогу, чтобы не растянуться на льду.

- Хороший, - пожала плечами девушка. - А что?

- Рад за тебя, - мягко произнес парень.

- Правда?

- Правда, - кивнул он и тихо добавил. - Наверное.

- Теперь у тебя не будет времени на прогулки, - немного пройдясь, заметил Егор.

- Это мне говорит человек, который через 6 дней женится, - засмеялась Рита. Видя, как Егор вяло улыбнулся и отвернулся, она добавила. - На тебя время всегда найду.

Они прошлись до конца аллеи, свернули к старому осыпавшемуся фонтану. Голова его была выполнена в виде уродливого старушечьего лица, изо рта которой в лучшие времена била вода. А весь постамент был увит душистыми кустами жасмина. Но сейчас была зима, город спал, фонтан спал и лишь холодный остов его смотрел из-под снега.

- Ой, смотри! - позвала Рита, подавшись куда-то вперед. - У нас такие же были, кажется. Предметом ее восхищения оказались старые проржавевшие качели. На их красном остове все еще сияли следы от белых, голубых полос, когда-то создававших у детей чувство праздника. Сейчас же они опустели и лишь изредка, когда ветер с пустошей доносился сюда, качели могли петь свою заунывную песню.

- Такие же были, нет?

- Я уже не помню, если честно.

- Да точно, такие и были. - Рита ходила вокруг своей находки, как человек, обнаруживший на распродаже или в антикварной лавке точную копию своей первой детской игрушки. Девичьи глаза наполнялись неподдельным щенячьим восторгом, губы шевелились. Она положила руки на замерзшие поручни, но Егор удержал ее за рукав.

- Ты что пальцев лишиться хочешь? Он принялся растирать сиреневатую кожу, дуть на изгибы, сквозь которые виднелась тонкая кость. - Какая разница, такие они были или нет?

- Теперь - никакой.

Он поднял голову и впервые увидел, как линии сходятся в полотна ее зеленых глаз.

Егор вышел из комнаты, подобрал брошенный у двери свитер. Он не хотел будить девушку хотя догадывался, что она вовсе не спала, а просто точно так же как и он боялась увидеть ответ на свой давно решенный вопрос. Он тихо вышел на лестницу и, прикрыв дверь, спустился вниз. Дома его ждали: хотелось бы ему того или нет. Он убегал по улице так быстро, что не заметил взгляда, наблюдавшего за ним из-за занавешенного жаром окошка.

- Какая долгая ночь, - сказала Рита, зная, что никто, кроме кота, не услышит ее, а тот был так зол и расстроен, что предпочел бросить ее одну, отправившись на чердак к сородичам. "Какая длинная ночь", - подумал Бася: "И какая глупая девочка".

Где-то на полу комнаты в белом кармане зазвонил телефон.

- Да? - вопросительно произнесла девушка, глядя на незнакомый номер.

- Привет. А ты спишь уже? Не хочешь прогуляться? - спросил знакомый хмурый голос. Рита рассмеялась.

Ночное зимнее небо - лучшее время для наблюдения звезд. Рита знала это с раннего детства. Еще тогда, когда она с отцом и телескопом сидела на крыши бабушкиного дома. Эти мертвые огни вселенной светили ей из самых дальних уголков. Иногда в них отражались даже собственные ее мечты, которым так и не суждено было исполниться.

Первое разочарование ждало Риту в шесть лет. Она всегда мечтала о пушистом друге и счастью девичьему, не было предела, когда поздно вечером отец принес с работы мягкий мяукающий комочек. Он был таким теплым, пах сигаретным дымом, царившим на фабрике, где работал отец. Через неделю котенок не научился пользоваться лотком, и тогда мать впервые на памяти Риты позвала отца во время обеда:

- Мне не нравится, что он такой глупый, - коротко сказала она.

Вечером кошка исчезла, а за ужином отец уплетал вишневое варенье. Мать потом всегда давала ему варенье за то, что он развешивал кошек в саду. А дети плакали и снимали их. Рита на всю жизнь запомнила счастливое тупое лицо отца, уплетавшего варенье и младшую сестру, висевшую на синеватых еловых ветках.

Потом был суд и детский дом, где старшие частенько поколачивали провинившихся младших. Были там и воспитатели, которые продавали девочек за бутылку водки. Рите повезло, когда удалось сбежать. Потом был и другой приют, где были хорошие люди, игрушки, друзья. Один из которых - утонул в доке у причала, второй - сел в тюрьму, а третий...

Сергей сидел на небольшом пригорке, в стороне от моста и не переставал курить. Девушку он заметил давно: еще у самой дороги, но не пошел встречать ее, а предпочел дождаться пока она не подойдет сама.

- Ты себе ничего не отморозишь, сидя на снегу? - поинтересовалась Рита.

- Тебя это беспокоить не должно, - нахмурился парень. Она пожала плечами и, отвернувшись от него, оперлась на металлическую ограду моста.

- Что-то случилось?

- Угу, - парень отбросил очередной окурок. - Все бабы - твари.

- Лиза послала?

Сергей презрительно хмыкнул, но обернувшись к нему, Рита заметила грустный и обиженный взгляд, брошенный в сторону города.

- Значит - да, - заключила девушка. - Сам виноват.

- Знаешь, сколько раз я слышал эту фразу?

- Думается - часто, - фыркнула Рита, наблюдая за тем, как переливаются звезды Большой медведицы и далекие окна восьмиэтажек.

- Она зовет меня, когда ей нужны деньги. Как и все вы.

Рита горько усмехнулась.

- Все, кроме тебя. Что тебе надо от своего охранника, вообще, не понятно.

Девушка вздохнула и опустилась на снег рядом с парнем. Зеленоватые вспышки огней, раскалившие небо на востоке, уже начали исчезать на фоне пробуждающей город тонкой полоски зори.

- Какая долгая ночь, - вздохнул парень. - Как хорошо, что она уже закончилась.

Утро свадьбы Рита запомнила плохо. Несколько часов она провела в бесконечных попытках собрать волосы, умыться или просто надеть длинное голубое платье. Наконец, усевшись в прихожей, она просто уставилась на лохматый чавкающий зад Баси, занятого поглощением завтрака. Наконец, в половине десятого, пришло смс-сообщение от такси, ожидавшего девушку внизу.

- И тебе хорошего дня, кот, - улыбнулась девушка, когда Бася, игнорируя ее, направился в комнату и улегся на подоконнике. Накинув черное пальто, Рита аккуратно прикрыла дверь и направилась вниз. Бася, ожидавший ее появления в оконном стекле, был счастлив. Он хорошо знал, что так наскучившая ему страница ее прошлого сегодня, наконец, перевернется, открыв путь новому. Но Бася не знал другого.

Как и многие из нас в минуты, когда жизнь резко скручивается в узел, он упустил из виду одну незначительную деталь, которой оказалось достаточно, чтобы все его планы рухнули. Не знал он того, что утром, когда Михалыч отправился на работу в свой университет, он заметил, как в подворотне за углом мелькнул знакомый и любимый ему кошачий хвост. Ринувшись за ним, старичок поскользнулся и, подлетев над землей, упал прямиком на ледяное полотно. Приехавшая через несколько минут скорая увезла с собой старика, а обратно никого уже не привезла. Не знал Бася и того, что Галушка наблюдала за случившимся и за последнюю месть готова была отдать свою жизнь. Не знал он и того, что наученные ею голуби уже поджидали Риту.

Конец рабочего дня для Сашки был самым радостным моментом. Даже если и наступал он рано утром. Жалко только, что последний свой заказ придется везти на другой конец города, очень далеко от дома, горячей еды и теплой кровати. Да еще и узкое пространство меж домами помешало пареньку удачно припарковаться. Так и пришлось ему оставить машину на противоположной стороне дороги, которая словно широкий мост пересекала дворы.

В ожидании клиента парень уже начал замерзать, а потому включил печку. Неприязненно смотрел он и на голубей, которые кружили по двору необычной плотной массой, то разлетаясь, то сужая кольца, вьющиеся над дорогой. "Всю машину загадят", - брезгливо подумал парень.

Наконец, пустынное пространство двора нарушило появление девичьего силуэта, выпорхнувшего из дальнего подъезда. Заметив номер его машины, клиентка поспешила навстречу. Сашка запомнил все: ее шаги по заснеженной тропке, биение каблуков по мерзлому асфальту и горький, разрывающий ужасом мышцы Сашкиного живота, скрежет.

Еще несколько секунд тело девушки зависало в воздухе, изогнулось, обнажив покореженное страхом лицо, и скрылось в пустоте. Прошла секунда, но Сашке она показалась вечностью. Он выскочил из машины, бросился к девушке, но увидел лишь, как голубая ткань платья постепенно становится алой.

В полицейском отчете позже было указано, что водитель не заметил девушку из-за огромной стаи голубей, круживших над дорогой.

Весна

Ранняя весна. Автомобили утопают в жидкой тягучей грязи, а воздух пронизан первыми нотками тепла. В магазинчиках и на автобусных остановках появились первые желтые головки мимозы. Потеплело слишком быстро, и люди еще не успели сменить зимнюю хандру на оживающие полные надежды взгляды. Теплые куртки, словно зимняя шкура, сбрасывались на ходу: в автобусах, маршрутках, автомобилях. Первые ростки зелени уже начинали высовывать свои удивленные ранним теплом головки и теперь смотрели на город и горожан не веря тому, что их долгий сон завершился и они, наконец, встретят солнце.

- Ты точно сама сможешь со всем справиться? - не унималась Лиза, помогая Роме вытаскивать из багажника тяжелые сумки.

- Да, - начиная уставать от ее заботы, Рита вяло улыбнулась, сильнее прижав к себе Басю.

- У меня тебе было бы намного удобнее.

- А у меня, вообще, квартира через дорогу от твоей работы.

- Я хочу домой, - Рита нежно погладила взволновавшегося от долгой разлуки кота и направилась к подъезду. Через каких-то сорок минут девушка оказалась одна в комнатке на четвертом этаже панельного дома с окнами, выходящими на неоновую вывеску "Аптека". Хоромы ее были заранее очищены от пыли, благодаря усилиям Лизы, но в самом углу серванта, где хранились старые детские фотографии, Рита заметила глубокий след серого налета, оставленного тряпкой, которая не добралась так глубоко. Рита вышла в забрызганную солнцем кухоньку и открыла хрустнувшие старые окна. Свежий ветерок принес с собой остатки зимнего холода и первый весенний дождь.

Люди во дворах заспешили под крыши, в тихие подъезды и магазинчики. Вскоре крупные капли влаги обрушились на город, скрыв его за тусклой пеленой. Свет машинных фар играл с множеством брызг, оставленных колесами неповоротливых мотоциклов. А девушка долго еще смотрела, как дождь наполнял изорванные жилы земли.

Лизино утро, как всегда, началось с недовольства матери. Ксения Александровна, успевшая уже принять значительную долю бодрящего алкогольного напитка, выражала крайнюю степень недовольства своей жизнью и окружением. В порыве материнской любви, она несколько минут орала на полусонного Петю. До тех пор, пока Лиза не забрала мальчика к себе и не захлопнула перед матерью дверь.

Дождавшись, пока женщина уснет, Лиза потихоньку одела брата и отвела его к соседке. Сама же девушка в тошнотворном угаре квартиры не могла больше проводить и минуты, поэтому в легкой курточке и домашних брюках отправилась к ближайшему киоску. Обзаведясь пачкой сигарет, Лиза устроилась на покосившейся подъездной скамье. Она закурила, принялась выпускать длинные облачка в сторону недоверчиво глядящего с подоконника рыжемордого кота. Удивительно теплое утреннее солнце совсем не радовало девушку, а при мысли о том, что надо идти к себе - Лизу пробила тяжелая волна злости и раздражения. Ей бы так хотелось бросить это все, встать со скамьи и идти, идти, пока позади не останутся этот дом, город, люди.

Но идти было некуда, да и не на что. К тому же брат, оставшись один, никогда бы не смог выбраться из этого кошмара. А Лиза знала, что его и только его спасти она должна.

Телефон в кармане девушки неприятно завибрировал.

- Да, - с трудом сдерживаясь, ответила Лиза.

- Привет, - радостно пропела Маша. - Занята?

- Не очень.

- Слушай, не хочешь вечером в студию сходить? Там Лера моя мастер-класс проводит. Ей модельки нужны.

- А сама че не хочешь?

- Да не, я тоже пойду. Просто одна стесняюсь.

- О, королеве свита нужна, - фыркнула Лиза. - Как я и забыла.

- Лиз, ты чего? - удивилась Маша.

- Да ничего, Маш, честно, я понимаю, что очень весело, сидя дома, таскаться по всяким дебильным мероприятиям. Но извини, мы люди менее возвышенные. Нам в выходные хочется просто отоспаться, а не зад протирать, развлекаясь в студиях! - последние слова Лиза уже почти прокричала в трубку, а выключив звонок, со злостью закинула телефон в карман.

Из подъезда вышел Паша. Кругленький, с большими красными щеками, совсем непохожий на Лизу. Остановившись в дверях, он опустил голову, а потом приблизился к сестре. Со скрипом опустившись на тонкую дощечку, мальчик прижался плечом к сестре. Лиза знала, что он делал так всегда, когда был напуган.

- Ты чего от тети Гали убежал? - мягко поинтересовалась Лиза.

- Ты же не идешь.

- Да я просто, - девушка вздохнула, оглядев унылое пространство двора. - Воздухом хочу подышать.

Посмотрев на свои короткие пухлые ноги в голубых домашних тапочках, мальчик поежился.

- Если замерз - иди домой, - попросила его Лиза, но мальчик нахмурился и энергично затряс головой.

- Тетя Галя говорит, что ты скоро все бросишь и уедешь куда-нибудь.

Лиза неприязненно фыркнула

- Было б куда ехать-то.

Мальчик плотнее прижался к сестре, а та, поняв, что его тревожит, зажала детскую шею в объятиях-тисках и рассмеялась.

- Мне еще тебя в университет устроить надо, так что не ной, - она поцеловала холодный мальчишеский лоб и добавила. - Пока силы есть - будем жить как-то с этой. - Лиза кивнула на окошко их квартиры.

- Вот будет мне 14 - пойду работать, - сурово произнес Пашка, выбираясь из сестринских объятий.

- Кем, интересно? Дворником.

- Могу и дворником! - храбрился он. - Или... или листовки раздавать. Тоже ведь можно, да?

- Да, - кивнула Лиза, подумав, что не позволит ему даже думать ни о какой работе. Слишком хорошо она знала этот путь: подработки, отсутствие времени на учебу и уже завтра перспективный умный мальчик, ее мальчик пойдет обучаться в ближайшее ПТУ. Нет, не такой судьбы она ему желала. - Иди домой, - попросила Лиза, потрогав ледяные руки брата. - Я тоже скоро приду.

Кивнув ей, мальчик направился к подъезду, в дверях он обернулся:

- Скорей бы уже совсем тепло стало. Я бабочек хочу увидеть.

- Я тоже, - подумала Лиза. - Я тоже.

Сергей недоверчиво смотрел на Басю. Кот, расположившись в своем любимом наблюдательном пункте (ниже именуемом "окно"), разглядывал незнакомца под равномерные постукивания хвоста.

- Он мне точно в лицо не кинется?

- Нет, - оглянувшись на любимца, улыбнулась Рита. - Он просто не доверяет малознакомым людям.

"Малознакомым, пахнущим псиной", - уточнил про себя кот. Вытащив в коридор потрепанную коробку с роликовыми коньками, Рита, испачкав лицо в пыли, девушка бросила ее на ламинированный пол коридора.

- А Рома твой че не идет? - спросил Сергей, пройдя на звук падения.

- Занят на работе, - устремившись к изучению содержимого коробки, ответила Рита.

- Или он просто не в курсе? - усмехнулся парень. Но Рита сделала вид, что не заметила этого.

- Лиза там будет к половине второго?

- Понятия не имею, - пожал плечами Сергей. - Может она вообще не придет.

- С чего бы ей не приходить? - недоверчиво поинтересовалась Рита.

- А она знает, что я тоже иду?

- Ну, - Рита задумалась. - Я об этом говорила. Да и она сама спрашивала. Раз или два. Или десять.

Сергей заулыбался, и чтобы не заметила Рита, вернулся на кухню.

Вскоре они уже ехали по набережной, продуваемой со всех сторон совсем не апрельским ветром. Рита лучше парня владела техникой скольжения по асфальтовой дорожке и служила опорным столпом для своего спутника. Сергей же с каждой секундой все больше багровевший боялся даже поднять голову и встретиться взглядом с кем-то из прохожих. За несколько минут парень успел проклясть и подругу, и себя за то, что согласился на эту безумную затею. С трудом сдерживая смех, Рита дотащила парня к скамейке, на которой зашнуровывала ботинки Лиза.

- Не сажай рядом со мной это позорище, - усмехнулась она.

Парень обиженно фыркнул.

- Просто мне они велики.

- Утешай себя, - рассмеялась Лиза, поправляя свисавший с затылка конский хвост. - Паша, наколенники надень.

Мальчик-подросток покосился на сестру, явно недовольный такой перспективой.

- Мне че пять лет?

- Так, я спорить с тобой не собираюсь.

- Ну Лиз, правда. Если не хочет, зачем заставлять? - вступилась за юного бунтаря Рита.

- Не сметь сестре нервы мотать перед экзаменами! - непримиримо заявила Лиза, всучив мальчику пару защитных щитков. - Не сметь поддерживать этого охламона, - подмигнула она друзьям, когда мальчик принялся нацеплять защиту.

- Когда у тебя последний? - спросил Сергей, помогавший мальчику отрегулировать крепления.

- 16-го. Если повезет - к лету у вас будет еще один недо-юрист, - усмехнулась девушка.

Экипировав Пашу, девушки взяли под руки сдавшего свои спортивные амбиции в рабство здравому смыслу, Сергея и направились прочь с набережной к тихим дорожкам парка. Пашка, умчавшийся вперед почти пропал из виду и, слившись с шелестом детских ветровок, быстро избавился от ненавистных наколенников. Друзья же, медленно пробираясь сквозь толпы таких же любителей первого весеннего тепла, миновали старые золотые от солнца ворота и направились вниз по тенистому пологому склону.

Деревья, еще не до конца оперившиеся после долгого сна, смотрели им вслед и махали своими еще мягкими длинными лапами. От их движений воздух наполнялся зеленоватым светом и летящими сквозь него большими лепестками яблонь. Первые сладкие ароматы спешили к ним навстречу: люди сжигали прошлогоднюю листву, зацветала сирень. Звонкие птичьи голоса сливались с пением девушки доносившемся из динамиков. Легкие касания клавиш пианиста спорили с ненавязчивым журчанием реки. Парк оживал. Парк пел и приглашал встретить с ним новый день, оставив позади тягостное дыхание зимы.

Внизу, куда добрались друзья, вовсю царствовал свет, игравший с еще холодной кромкой воды. Он падал на нее, будто невзначай касался холодных капель, а затем уносились прочь, разбрасывая на улыбчивых лицах прохожих, на оконных рамах лодочной станции, на диковатых стволах тяжелых елей.

- Если не сдам - продам себя на органы, - хохотнула Лиза, наблюдая за тем, как дворник ругается с молодой парой, чья собака по-своему решила насладиться красотой клумбы, убранной желтыми головками нарциссов.

- Дура, - безмятежно буркнул Сергей.

- Так от нее хоть толк будет, - улыбнулась Рита.

- Если сдашь - летом поедем на море, - пообещал парень.

- За твой счет? - поинтересовалась Лиза.

Он кивнул.

- Где ты деньги возьмешь? - навострила ушки Рита.

- Не знаю, - обняв девушек, парень подтолкнул их вперед. - Премию выбью, банк ограблю, украду что-нибудь, с кем-то подерусь.

- Последнее - особо вероятно, - улыбнулась Рита, вспоминая зимний вечер, который, казалось, был не одну сотню лет назад.

Майские вечера, когда пекарня закрывалась еще засветло, особенно нравились Рите. Теплый нежный ветер лился из распахнутых окон. Он еще не успел пропитаться летним зноем и дорожной пылью, а потому нес с собой облегчающую прохладу. Уличный фонарный свет проникал в кухонные стеллажи, освещал главный алтарь пекарни - печь.

Прелесть новой Ритиной должности, как менеджера торгового зала, состояла в том, что она получила уникальный доступ к единоличному владению всем кухонным оборудованием на протяжении долгих ночных часов. Оставаясь допоздна, девушка выжидала, когда последний поваренок уходил домой, затем доставала свои скромные припасы муки, специй и начинок, отправлялась творить. Ничего не могло сравниться для Риты с волнительным мгновением, когда пальцы окунались в еще теплую мучную пыль, яичные желтки разбивались о крохотные соленые кристаллики, а дурманящий аромат дрожжей заполнял легкие. Казалось, что в этот миг она и была по-настоящему живой: находилась на своем месте.

Долгие месяцы экспериментов с пропорциями корицы, ванили и шафрана начали, наконец, давать свои результаты. По крайней мере, так думала Рита до одной из злополучных майских ночей. В этот же день девушка запланировала принести в мир божий очень простое, но при этом очень уютное блюдо, рецепт которого придумала сама. Печь она собралась хлеб: вроде бы ничего особенного, но секрет его был в пряных травах, крапиве и ромашке, которые предавали рыхлому телу хлеба особый летний привкус.

Поставив настоявшуюся опару, девушка увлеклась нарезкой трав, не заметив, что дверь за спиной у нее тихонько всхлипнула. Если б только знала она в тот миг, что Евгений Викторович, более известный всем работникам пекарни, как "Главный пекарь Горошинка Е. В." получил отворот поворот от своей возлюбленной Веры Брониславовны и планировал залить горе тем самым ромом, который Рита при нем отправила в тесто.

Но девушке в этот вечер везло: Горошинка волну негодования удержал и, пристроившись в уголке, решил узнать для чего же был распотрошен его личный склад алкоголя. Привлеченный полетом девичьей кулинарной фантазии, он дожидался пока духовой шкаф перестанет работать, а хлеб и его потрескивающиеся от жара корочка, окажется на хлопковом полотне, укрывавшем стол.

Деликатно откашлявшись, старичок поправил дужки очков и направился к девушке. Рита, успевшая за эту короткую секунду сменить цвет лица от мертвенно-белого до багровеющее красного перевернула в голове все возможные варианты объяснения происходящего.

- Ну-с? - обратился к ней Горошинка. - И давно печем?

- Нууу, так, - робко улыбнулась Рита, поняв, что о немедленном увольнении речь точно не идет.

- И что это? - Горошинка наклонился над сероватой булкой, которая продолжала дымиться, заполнял кухню ароматом горящих в костре палок.

- Хлеб с травами. Точнее, должен был им быть, но не получился, - Рита попыталась как-то прикрыть сотворенное ее руками чудо кулинарии, но мужчина не позволил ей этого, принявшись разрезать булку на несколько небольших кусков. - Да вам не понравится, - уверяла его Рита. - Если честно, то большая часть моих блюд вообще мало кому нравится.

- То, что не понравится - это понятно, - отметил Горошинка. - Интересно - чем именно.

Он поднес горячий комочек теста к лицу, обнюхал его и отправил в рот. Через секунду "проба" оказалась в мусорном ведре, а мужчина спешно запивал ее остатки водой.

- Совсем ужасно, да? - скривилась Рита.

- Да, - кивнул старичок. - Не умеешь обрабатывать волокнистые компоненты. Соли почти нет, зато перца выше крыши. Таким хлебцем только людей на тот свет провожать.

Рита вздохнула. Видя, сколь искренне она опечалена, Горошинка хлопнул девушку по плечу.

- Что без толку ингредиенты переводить? Если это просто не твое, - улыбнувшись еще раз, он отправился к себе в кабинет, надеясь расправиться с коньячной заначкой, хранящейся в сборнике рецептов болгарской кухни. У самой двери он обернулся. - Или, если это все же твое - бесплатные уроки по выпечке я могу проводить в четверг или субботу. Только убирать за собой и мыть кухню после смены будешь сама.

- Кто вообще придумал, что для просмотра фильмов на свежем воздухе нужны сосиски в тесте? - возмущалась Рита. - А главное - с чего это я должна их готовить?

- Ну, это же ты, а не я обучаешься в лучших руках специалиста по выпечке, - усмехнулась Лиза, складывая в корзинку Сергея выбранные пачки сока.

- Может просто готовые купить? - предложил Рома, когда они проходили мимо стеллажей с выпечкой.

Глянув на покрытые влажным глянцем холодильной установки и опавшие сдобы, девушки дружно открестились от этой идеи. Добравшись к величественным полкам, где хранились самые ценные, по мнению молодых любителей, товары для отдыха - шампанское, вино и коньяки, друзья решили разделиться.

Лиза потащила Риту на поиски любимого розового вина, производимого, как гласили этикетки, во Франции или как усмехаясь, говорил Амаяк Вазгенович - директор небольшого крымского завода алкогольной продукции: "У нас тут и Франция, и Италия, и Грузия в одной бочке". Парни же решили изучить сектор с более крепкими и благородными напитками, но, дав насладиться взору, побрели к полкам с безалкогольным пивом: даже в наличии собственного автотранспорта есть определенные минусы.

- Может лучше шампанского взять? - предложила Рита, изучив неказистый ассортимент винного отдела.

- Да нет же! Оно точно у них где-то тут было, - не сдавалась Лиза, продолжая шарить глазами по глянцевым бокам стройных бутылок. Повинуясь ее рвению, Рита послушно следовала вперед. Когда девушки свернули за угол, Лиза резко затормозила, да так, что душистая копна ее волос накрыла подбородок и щеки Риты.

- А знаешь, ты права! - усмехнулась Лиза. - Лучше выберем шампанское. Но она опоздала со своим предложением, Рита за ее спиной тихо произнесла:

- Привет.

- Привет, - ответил Егор.

Оба они стояли в паре метров друг от друга, разделенные продуктовой тележкой и Лизой.

- Лиз, ты иди, - попросила Рита. - Я тут еще поищу.

- Уверена? - робко покосившись на подругу, переспросила девушка.

- Да, все хорошо. Передай Роме, что я скоро, - потом, проводив взглядом подругу, Рита улыбнулась. - Я же не поздравила тебя со свадьбой.

- Я приходил к тебе, но не смог зайти, - не услышал ее парень. - Думал, так тебе легче будет.

- Кому? - негромко засмеялась Рита, развернувшись к немым слушательницам, и принялась гладить их выпуклые бутылочные животы. - Мне лучше? Или тебе?

- Всем.

Почувствовав, как горькая волна подходит к горлу девушка промолчала. Он всегда знал, что она чувствовала, даже тогда, когда сам этого еще не понимал.

- Ты знаешь, что я ничего не могу сделать. Хочу, - честно признал парень. - Но не могу.

- Нам было восемь или девять, кажется, - невпопад произнесла Рита, уставившись в глубокие борозды его синих глаз. - Мы тогда из лагеря убежали и всю ночь жарили картошку у реки. Я тогда долго не соглашалась, говорила, что нас будут ругать. Вы с Лешкой смеялись, а потом, - она закрыла глаза, желая вновь увидеть родные лица. - Кто-то сказал, что даже мимолетное короткое счастье имеет право быть. Пусть даже цена ему будет в три ночных дежурства по кухне.

- Это Жорка сказал, - впервые улыбнулся Егор. - Когда мы утром назад шли.

- Нет, - покачала головой Рита, уже устремившись к подошедшим друзьям. - Это ты сказал.

Вечернее, уже совсем летнее небо, заволокла легкая фиолетовая простыня. Сестрица ее, хоть и не были они знакомы, висела теперь меж двух длинных спиц, выполняя роль огромного навесного экрана. Парковочная площадка была совсем пуста, так что ребята смогли с легкостью занять места в самом центре. Организаторы открытого кинотеатра, совсем как дети радовались каждому гостю: выдавали бесплатные пледы, горячий кофе в огромных стаканах и забавные шляпы, украшенные белыми и желтыми звездочками, но чудаковатый парнишка, раздававших их, говорил, что они все здесь творят волшебство, создавая незабываемую атмосферу, а значит, без шапки волшебника не обойтись.

Затеяв спор, с раздатчиком пледов Лиза все пыталась доказать, что в ее случае положено выдавать два одеяла, а не одно, ведь они с Сергеем не имеют друг к другу никакого отношения. Он же, в свою очередь, сказал, что просто отдаст этот идиотский кусок ткани ей, если девушка замолчит и пройдет дальше. В итоге уже через полчаса после начала сеанса они мирно наблюдали за процессией гномов, спешащих на экране захватывать свою гору. Стоит ли говорить, что им хватило и одного пледа.

Атмосфера вокруг была и впрямь волшебная, а в воздухе царил фонтан ароматов: чьи-то легкие духи, копченые сосиски, сирень и пиво соседствовали в волшебном ворохе звуков, движений лиц и теней. Облака бардовые или молочно-красные неспешно уносились вдаль вместе с фабричным дымом. Они, как заметил Рома, привлекали Риту куда больше, чем фильм. Герои древних сказаний, боевые лошади, очертания дальних берегов и сельских домиков: все это виделось ей в легкой игре ветра.

- Может быть, бог дал людям облака, чтобы в них они видели его планы по устройству мира? - усмехнулась Рита.

- Или чтобы напомнить, как легко рушатся их мечты, - тихо напомнил Сергей.

До конца вечера Рита молчала.

Закинув на плечо красную сумочку, Рита заскочила в подъезд, где сразу же на нее хлынула волна удушливого запаха мочи и громких криков. С каждым шагом запах и шум усиливались. Ободранная местами вспухшая от влаги дверь второго этажа была распахнута. Доносившейся из-за нее вой то и дело перебивал вопли двух пожилых дам, нависавших над бабой Фросей. Она же, как казалось, была непривычно тихой, стояла, съежившись у косяка, и сжимала в руках бумагу, которую вручил ей мужчина в форме.

- Сроку вам - две недели, - неприязненно вытирая руки белыми листьями влажных салфеток, заметила его коллега.

- Какой две недели? - завопила одна из соседок. - Пусть сейчас же свои шмотки собирает и выметается отсюда.

- Положено 14 суток, - равнодушно пожала плечами девушка. - Собак убрать, квартиру отмыть. Иначе следующая проверка - просто формальность.

- На какие шиши я это сделаю? - ошалело спросила баба Фрося.

Ответ приставов заглушил скрежет двери и протяжный собачий вой.

Вечерние посиделки с любимой мышкой завели Басю на самый край подоконника. Развалившись у окна, он прижал пищащее серое тельце к холодному стеклу и замер. Вытянутые лапы медленно сжимались, а затем немного отпускали ватную добычу. Кошачьи глаза уже постепенно погружались в дремоту, но уши еще ходили вдоль головы, вылавливая любой подозрительный шум. За спиной у кота глухо стукнулась о раковину кружка, которую оставила Рита. Это отвлекло Басю. Он лениво приподнял голову и открыл левый глаз.

Стекла, покрытые дождевыми каплями, отражали шевеление деревьев, игру листвы и одинокий силуэт мужчины, прогуливавшегося по двору. Неприязненно щелкнув глазами, кот поежился. Меньше всего ему хотелось чтобы этот силуэт заметила Рита. Но вскоре мужчина направился вдоль аллеи и скрылся за изгибом соседнего дома. На смену ему пришел другой образ: сгорбившаяся над скамейкой женщина ждала, пока вода наполнит небольшой тазик. Краем глаза заметив, как Рита собирает мусорное ведро, кот облегченно выдохнул.

Идти под проливным дождем к мусорным бакам Рите очень не хотелось, но сшибающий с ног аромат двухдневной рыбьей кожи и внутренностей быстро сделали свое дело. Натянув толстовку, девушка выскочила из подъезда. Улица встретила ее недружественным бормотанием ветра, дождем, смеющимся в лицо и липнущим туманом. Заметив у лавочки скрюченный силуэт бабы Фроси, Рита поспешила в направлении мусорке. Шлепая по лужам промокшими старенькими кедами, девушка совсем не чувствовала холода. Она бросила взгляд на окна четвертого этажа и заметила маячивший там пушистый хвост. Рита улыбнулась. Вернувшись из больницы, она начала понимать, какое же это счастье, когда дома ждет кто-то, даже если этот кто-то - кот. Одиночество покинуло ее в тот момент, когда ватага голубей спикировала на лобовое стекло несчастной машины, разделившей жизнь на еще одно "до" "после". Поняла Рита и то, что одиночество не приходит от того, что ты не нужен одному единственному человеку. Оно приходит, когда тебе не нужен даже целый мир. Минуя боковую часть дома, Рита услышала песню, лившуюся из-за распахнутых ставень одного балкона. Тихая мелодия, напевавшая о долгой дороге, биении железного сердца поездов и широких лепестках полевых цветов. Рита подумала, что увидеть земли, нарисованные в небесных полотнах облаков, было бы очень здорово. Погруженная в свои рассуждения, Рита успела вернуться, обогнув дом с другой стороны. Теперь, подойдя ближе к подъезду, она заметила, что Баба Фрося стояла с небольшим тазиком, который был заполнен чем-то серым, и смотрела, как его заполняют дождевые капли. Подойдя ближе, девушка ахнула.

- Вы что делаете? - Рита вырвала из слабых старушечьих рук железный таз и принялась выкладывать на лавку пищащих, похожих на волосатых толстых червей, щенков. - Совсем с ума сошли? Рита обратилась к старушке и та, наконец, зарыдала.

Щенки и их мамаша - худенькая с большими вечно виноватыми глазами Дашка, были устроены на кухне под негодующие вопли Баси. После чего Рита вместе с заплаканной, прячущей красное лицо бабой Фросей спустилась на второй этаж и оказалась первым человеком, переступившим порог ее квартиры. Признаться, в первые же секунды девушка сильно об этом пожалела. Царивший смрад пропитал здесь все: стены, отстающие полы, испуганные лица пяти крупных псин, мчавшихся навстречу незнакомке. Старушка с неведомой ловкостью бросилась навстречу. Извиняясь за излишнюю любознательность своих подружек, баба Фрося начала представлять каждую из них.

Высокая, похожая на огромный комок спутанной шерсти собака, оказалась Графиней, выставленной за дверь прежними владельцами после рождения ребенка. Коротколапая неуклюжая с широкими косыми глазами псинка, раньше жила на автобусной станции, но потом добрые люди вызвали отлов и кто-то прострелил ей спину. Рыжий шарик, яростнее всех рвавшийся к Рите оказался Бамкой - вечным обитателем окрестных дворов, родившийся и выросший на улице. Так, баба Фрося представляла каждую из своих охранниц, а потом повела Риту по другим комнатам. В том, что когда-то было ее кухней, притаилась еще четверо "сирот". Они сидели вокруг железного таза, слизывая с его стенок остатки нехитрой еды. В комнате же, служившей и залом, и спальней одновременно из-за количества тряпок не было видно даже окон. В углу между сваленными грязными пледами ползали щенки. Поверх этого вороха улеглась еще одна собака. Она так смирно расположилась на своем месте, что казалась бы мертвой, если б не слабое колыхание хвоста.

- Это Рича, - баба Фрося подсела к животному и положила его вялую голову на свои колени. - Старенькая уже, ничего не видит и не ходит. Не усыпить. Жалко.

- Как вы их всех находите? - оглядывая притаившихся у дверей тощих черных кобелей, спросила Рита.

Баба Фрося улыбнулась.

- Просто выхожу на улицу. Мне жаль их. Всегда животину любила. Лет с десяти домой кошек таскаю. Раньше муж помогал еще. Ну, как муж, - усмехнулась женщина. - У друга был приют. Но он погиб. 13 лет уже как. Жена и дети его собак кого отдали, кого просто выкинули, - старушка посмотрела на светлую шерсть собаки. - Вот Рича оттуда.

Рита, чувствуя, как неприязненная волна жара подкатывает к лицу, перебила женщину.

- Даже если мы тут все уберем, собак все равно нужно будет отдать. Видя, что старушка молчит, Рита продолжила. - У нас много приютов. Вас даже работать туда могут взять.

- Не возьмут они их, - старушка покачала головой. - Я пробовала уже. Да и не убраться тут за неделю. Я ж понимаю.

- Если привлечь народ - то можно успеть, - заверила ее Рита. - Тогда можно будет продать квартиру или разменять. В доме-то им лучше будет, чем здесь тухнуть. - Рита повернулась от мягкого касания. Рыжий ткнулся в ее ладонь и большие черные угли глаз уставились на девушку. Следом за Бомой в комнату набились все обитатели жилища. Брошенные, сломленные, но только непустые. Они смотрели на первого человека за много дней, который не отвернулся от них, сморщившись от неприязни или жалости. Когда шершавый язык коснулся ладони, Рита поняла, что выбора у нее не осталось.

Два дня звонков, сорванных объявлений и ругани с соседями принесли свои результаты. К половине девятого, на пороге ошарашенной таким вниманием бабы Фроси собралась небольшая толпа. Кроме Лизы и Сергея, Рите удалось затащить сюда нескольких пекарей, Пашу и его одноклассников, девушек-волонтеров из местного приюта. Приятным довершением ее работы стало появление трех мальчиков лет 15-ти, двое из которых оказались внуками соседок, инициировавших выселение старушки.

С переменным успехом компании удавалось бороться с засильем пауков, личинок насекомых и приступами жадности старушки. На исходе третьего дня в квартире появились банки с побелкой, рулоны обоев и недорогой, но совершенно новый линолеум, предоставленный городской администрацией.

- С чего вдруг они ей помогают? - поинтересовалась Лиза, помогавшая Сергею и Рите с разбором коробок.

- Она медик, - тихо произнес парень. - Военный врач, 20 лет практики. В Афганистане, Чечне. Все войны прошла.

- Погоди, - до Риты вдруг начало доходить и позвала бабу Фросю, когда та подошла, Рита, не скрывая своих подозрений, спросила. - Баба Фрося, а сколько вам лет?

- В этом году 49 будет, - поправив сползший платок, улыбнулась женщина.

Горьковатый зеленый сок брызнул Басе на язык, заставив крохотные вкусовые пупырышки содрогнуться. "О. счастье", - подумал кот, запихивая в рот все новые и новые стебли осоки. Их теплая, напитанная июньским солнцем плоть, насыщала кошачий организм не хуже самого элитного корма. Притаившись в дворовой клумбе, Бася не обращал внимания ни на голубую шлейку, плотно обтягивающую его пузо, ни на детей, игравших в метре от него, ни на хозяйку, зорко наблюдавшую за котом с дворовой скамьи. Весь его слух, мягкие движения лап и зоркие глаза обратились к единственному источнику счастья - траве. Бася знал, что спешное вылизывание собственной линяющей шерсти не осталось для его желудка незаметным, а значит, теперь нужно было как можно скорее очистить его простым способом, который кот и планировал применить, вернувшись домой. Он как раз уже давился последней гостью травы, когда заметил на бордюре знакомые сбитые ботинки.

- Риточка, здравствуй! - услышав знакомый голос соседа, девушка обернулась.

- Здравствуйте, Александр Михайлович! - она подошла ближе к сутулому старику и заметила, что в руках он сжимал пакет, наполненный водой.

- Как ты чувствуешь себя? - поинтересовался мужчина. - Ноги не болят?

- Да нет, - Рита потерла бедро, в котором осталась вмятина от злополучного столкновения. - Считаюсь полностью здоровой.

- Хорошо, - пробормотал старик. - Это очень хорошо.

- Живность новую завели? - улыбнулась Рита, чтобы не возникло неловкого молчания.

- Да, - старик поднял к ее глазам свой пакет, и Рита увидела крохотную золотую рыбку с непомерно глубокими раскосыми глазищами.

- У вас же вроде была рыбка?

- Пропала она, - расстроено буркнул мужчина. - В тот же день, когда тебя сбили. Пришел я домой, а там окно открыто, на полу перья да птичий помет. Аквариум разбитый, - старик немного потряс пакетом с новой питомицей и добавил. - В тот же день меня из травмы выпустили: ногу подвернул. А за месяц до этого кот пропал.

- У всех зима тяжелая была, - вздохнула девушка. - Вы заходите в гости, на чай. Я скоро на курсы поступать буду. Пекарские. Хочу диплом получить.

- Ох, умница какая. Зайду, зайду обязательно.

Когда старик уже подошел к подъезду, Рита крикнула ему вслед:

- А как рыбку-то назовете?

- Голушка! - просиял старик. - Вторая.

Бася, за секунду до этого выложивший все содержимое своего желудка на асфальт, подумал, что Митричу вскоре придется вернуться на предыдущее место жительства.

Лето

Последним вступительным испытанием, которое определяло счастливчиков, получивших бесплатное место на курсе, была выпечка торта. Узнав об этом, Евгений Викторович впал в отчаяние. Он понимал, что Рита не знала и половины из того, что нужно для приготовления хоть мало-мальски приличного коржа. Сообщать об этом девушке он не стал, но Рита и сама все понимала. Однако сдаваться раньше времени она все же не собиралась и трехчасовое испытание выдержала с честью. Итоговые списки поступивших были вывешены уже на следующее утро и как Рита ожидала, себя в них она не нашла.

Евгений Викторович это известие воспринял спокойно, признав, что к осени ей просто нужно будет успеть подготовиться лучше. Сергей сказал, что ничего другого он от Риты и не ожидал. Стукнув девушку по лбу, он улыбнулся и подарил билет на представление московской труппы циркачей, они с Лизой заготовили ей этот подарок.

- Зато мы обе облажались, - усмехнулась Лиза, которая не прошла экзамены и ждала следующего года.

Горячее всех на провал Риты отреагировала Вера Брониславовна. Женщина рвала и метала, грозя подать в суд на нечестное судейство.

- Она талантливая! - то и дело срывалась Вербена, до ужаса пугая посетителей. - Какие пышки печет!

Сама же Рита провал свой приняла болезненно, хотя совсем этого и не показывала. Мгновения отчаяния сменяли одно другое, и, в конце концов, девушка приняла твердое решение раз и навсегда завязать с выпечкой. Правда, уже через день Лиза застала ее на месте нарушения этой клятвы: полный противень медовых коржей был тому свидетелем. В конце концов, Рита все же успокоилась, поняв, что одно разочарование совсем не повод возвращаться к старому. Бася, видимо, придерживался той же точки зрения, посему не переставал обхаживать Рому в надежде еще раз встретиться со своей новой подругой.

Жизнь города быстро наполнилась летними красками. В парковом пруду вовсю уже купались дети. По соседству с ними важно хрипели утки, прогуливались влюбленные парочки. Легкие весенние наряды сменились полупрозрачными тканями, обтягивающими небольшие участки теплых ароматных тел. Возле булочной появились плетеные загорелые столики, а рядом возникла громоздкая тележка с фруктовым льдом, пломбиром и напитками. Вместо чашек с кленовым сиропом и пирогов с куличами на прилавках появились полоски с ревеневым вареньем, пышки с ягодами и мятный хлеб. Теплые вечера друзья теперь проводили на открытой веранде летнего кафе неподалеку от дома Лизы.

- Тебе Рома предложил ехать с ним в Крым? - однажды начала допытываться Лиза.

- Господи, - вздохнул Сергей. - Какое тебе-то дело?

- Не лезь в женские разговоры, - приструнила его девушка, а потом, обернулась к Рите и добавила. - Так да или нет?

- Ну да, было такое, - аккуратно призналась Рита. - А что?

- Ой, не прикидывайся. Ты поедешь или нет?

- Не знаю, - пожала плечами Рита. - Сказала, что хочу подумать.

- Да что тут думать-то? - воскликнула Лиза.

- Там надо с родственниками будет знакомиться, - уклончиво заметила Рита.

- И что?

- Не тупи ты, - проворчал Сергей. - Не видишь что ли: она не уверена в том, что ей нужно такое стремительное развитие сюжета.

- Если хочешь знать мое мнение, - перебив его, начала Лиза.

- А если не хочу? - Рита сдвинула брови и внимательно посмотрела на нее. - Вы когда-нибудь просто позволите мне его любить?

Сказав это, она встала и направилась к выходу.

- Интересно, о ком это она сейчас, - усмехнулся Сергей.

Биение сердца тепловоза жаркими искрами отдавалось в гуле колес. Шум этот затихал лишь на мгновения, когда поезд останавливался на одиноких сельских станциях, в дымном пылу белых городов, на пропахшей рыбой станции в Джанкое. Ласковые белые волны Лимана Рите, с детства любившей море, показались хорошим предзнаменованием. Наблюдая за тем, как широкие еловые лапы уступают место желтым грациозным подсолнухам, Рита то и дело отвлекалась на восторженные рассказы Ромы.

- Тебе там точно понравится, - распевался он, выкладывая на стол припасы из термосумки. - До моря 5 минут идти через сады и там одни яблони да вишня. На виноградники съездим. На водопады, тебе точно понравится.

- Мне уже нравится, если ты доволен, - улыбаясь, заверила его Рита.

Довольный этим Рома сразу замолкал, но терпения его хватало ненадолго. Вечером, укладываясь спать, он протягивал Рите руку и бормотал о том, как красиво закатное море. И все радовался, что вскоре она его увидит. Рита же, как только он засыпал, отворачивалась и подолгу считала удары железных колес о звонкое полотно дороги. Считала она и ждала, когда усталость придет и заберет ее в пустой тихий сон. На третий день пути, когда солнце уже спешило на другой конец горизонта, они, наконец-то, сошли на пыльный и жаркий перрон Айвазовской станции. Тут же к пассажирам бросилась добродушная, но крайне корыстная толпа бабулек, намеревавшихся кому-то впихнуть недозревшие помидоры, магазинные огурцы, ракушки и брелки. Вторая же часть, встречавших набросилась на ошарашенных туристов, тыкала в них табличками с указателем самого дешевого жилья на первой морской линии и утаскивала в свои сети зазевавшихся.

Чуть поодаль дежурила вторая волна "заботящихся". Это были таксисты. Их загорелые руки и сдвинутые до бровей одинаковые кепки удачно дополняли разномастную вереницу машин: красные советские Жигули, белые широколицые Тайоты, узкоглазые Хонды и королевы местных дорог - черные холеные Волги. Странным было и то, как менялась ценовая политика в зависимости от географической привязки клиента.

- А ты откуда, дочка? - подмигивает худенькой рыжеголовой девчушке пожилой любитель "Примы" и АвтоВАЗа.

- Из Киева, - робко отвечает она.

- Садись, милая. За 150 довезу.

- До "Херувима" сколько будет? - интересуется бледный как утренний снег, качок.

- Ой, да немного, - заверяет его таксист. - Вы с севера что ль, ребята?

Качок и его друг качок второй кивают:

- Из Барнаула.

- Ой, ну хорошо, - улыбается мужик. - Только для вас за 340 довезу.

Стоит ли говорить, что ехали они в тот же отель, что и предыдущая участница таксо-выборов?

- Машинка не нужна, молодые люди? - косящий на правый глаз мужчина поправил кепку и наклонился к Роме. - Недорого.

- Сколько до Сиренной будет?

- Ой, да не уж то я с такой пары много возьму, - подмигнув Рите, нарочито обижается мужчина. - За 180 доедем.

- Шутите? - улыбается ему Рома.

- Да почему ж шучу, родимый! Тут же 20 км пути!

- Я так-то местный.

- Тю, - мужчина хмурится. - Так, це ж сразу надо говорить о таком. Садитесь, за 20 домчимся.

Подмигнув девушке, Рома запихнул вещи в потертый багажник и, усевшись рядом с водителем, принялся указывать дорогу. Девушка же, очарованная уютными тенистыми улочками почти заснула, убаюканная сильной духотой и жужжанием мухи. Разбудил ее только мягкий удар дверцы автомобиля. Подав ей руку, Рома мягко улыбнулся и подтолкнул вперед:

- Вот тут я и вырос, - он кивнул на двухэтажный голубой домик, окруженный сеткой. Сквозь ее прутья то тут, то там проглядывали душистые ветки белых роз и жасмина. Мимо них, прячась от посторонних глаз, пробегала полосатая кошка. Заметив людей, она метнулась к раскрытой входной двери и скрылась за белыми занавесками. Пока Рома расплачивался за поездку, Рита подошла ближе к дому и услышала, как из распахнутых окон доносится легкая музыка. Тут же ее взгляд встретился с широким лицом молодой еще женщины.

Уже через полчаса после этого Рома, сидя во главе стола рядом с отцом, знакомил Риту с матерью, сестрами и бабушкой. Женщины с нескрываемой придирчивостью изучали девушку, а маленькие сестры же с куда большим интересом поглядывали на чемодан с подарками. Однако после того как на столе оказалось молодое вино, которое как хвастался отец парня, он делал сам и три года выдерживал в бочках, взгляды женщин смягчились, речь стала плавной и добродушной.

После заката вышли погулять в сад. Пока мужчины топили баню, Ромина мама показывала девушке свои сокровища - ровные яблоньки, подстриженные кусты малины и мясистые грозди помидор.

- А вы давно с Ромой встречаетесь? - вдруг поинтересовалась женщина.

- Около полугода.

- Он много о тебе рассказывал, - поправив темную челку дочери, идущей рядом, заметила женщина. - Очень серьезные мысли у него. Он тебя любит. Рита почувствовала ее взгляд и поняла, что краснеет.

- Я тоже, - улыбнулась она, подняв голову к голубому отблеску черноморской ночи, девушка впервые увидела такие огромные звезды.

Бася посапывающий на лежаке в Пашиной комнате, был уже близок к пробуждению. К своему разочарованию кот вынужден был провести в столь ненавистной, пропахшей сигаретами и дешевым портвейном квартире. Единственной радостью его была Матильда - возлюбленная дама ангорской породы. Правда, она так и не оттаяла после их первой встречи и не стремилась уделить коту хоть какое-то внимание. Не переставая предпринимать попыток сближения, Бася подкладывал ей корм из своей миски, подкупал крыс, чтобы те приносили зеленые стебли кошачьей мяты и даже выкрал для любимой огромный кусок мороженой трески. Но ко всем дарам горделивая дама оставалась безответной. В долгие часы одиночества скуку кота развлекал Пашка. Мальчик подкрадывался к зверю и делал вид, что нападает на него. Бася же только и поджидавший этого, с яростным бурчание нападал на ребенка, вцеплялся в его ладонь и начинал с удвоенной радостью кусать его, нализывая пальцы языком. Потом, правда, на крик мальчика всегда прибегала Лиза, и Бася получал по своей серо-черной филейной части.

В этот же день кот, разбуженный стрекотанием газовой печки на кухне, решил разбудить мальчугана. Он вскарабкался по плечу, пододвинул одеяло и принялся вылизывать тонкую детскую щеку. Мальчик засмеялся. Добравшись к пухлым детским пальцам, кот улегся на спину и начал покусывать ребенка. Пашка, не ожидавший с утра такой агрессии, вскрикнул. Бася, предчувствовавший появление карательного органа, уже приготовился к приходу Лизы. Однако же, на его беду, девушки в это время дома не оказалось. Быстрый жесткий шаг матери разбудил Пашку, но поздно. В следующий миг он увидел, как напуганный до безумия кот летит вниз из окна второго этажа.

Дорога к рынку лежала через пыльные развалины крепости. Тропинка, окруженная пряным дыханием дикой мяты, то проваливалась в песчаные складки, то взбиралась наверх. Теплые молочные облака, словно рассветные волны, наполнялись пляской комаров и мошек. Когда за поворотом послышалось нежное пение церковного хора, Рита удивленно посмотрела на Рому.

- Армянская церковь там, - он кивнул в сторону густого заросшего розами сада.

- Все так странно и близко здесь, - заметила Рита. - Море, церковь, рынок.

- Музеи, - напомнил парень.

- Ну, да и они.

- Городишка маленький, но шумный, - пожал плечами парень. - Правда, только летом. Зимой тут все замирает. Половина магазинов не работает.

Они подошли к автобусной станции очень вовремя, чтобы отправиться на рынок. Не прошло и десяти минут, как машина остановилась возле широкой укрытой листьями металла площадки с красной табличкой "Рынок. Привоз". Длинные ряды заржавелых прилавков лопались от блеска золотистой чешуи, жирной копченой рыбы. Вяленая тюлька, рассыпанная по дощатому настилу, смешивалась с хрустящими подсохшими спинками судака. Тут же, рядом со старыми, как сам город холодильниками, пристроились маслянистые мясные обрезы. Вторым рядом высились горы фруктов: яблоки, гранаты, рвущиеся от сока, лимоны, похожие на солнечные глазницы. В самом центре площади высились чаны с вином. Там торговля текла медленно.

Как правило, выбирая напиток, покупатель дважды обходил прилавок. Сняв первую пробу, они уже успевшие раздобреть от винных ароматов и обилия выпитого, возвращались к тем, кто своей хитрой улыбкой, ласковым словом и, конечно же, самим продуктом сумел покорить их.

- Только мужчины вино продают?

- Да нет, почему? - Рома указал подруге на двух дам, демонстрировавших стеклянные и пластиковые бутыли с розовым напитком. - У мужиков просто это как-то естественнее получается, - он кивнул девушке в сторону отдельных решетчатых клеток. - Нам туда.

Когда они подошли ближе, Рита увидела, что все полости их заполнены пузатыми арбузами. Мужчина, похожий на огромного черного кота, орудовал рядом, разрубая сладкую плоть и заливая пространство свежестью и влажной прохладой. Приблизившись, Рита ощутила, как внутренности ее свела сладкая истома. Восторг от тающей на языке мякоти вытеснил, наконец, из ее головы все переживания. Взглянув на ее счастливое лицо, Рома улыбнулся.

- Да я понятия не имею, куда он мог деться! - простонала Лиза. - Мы с Пашкой весь двор обошли, все подъезды. Нет его нигде.

- Ритке не звони, - предостерег ее Сергей.

- Как не звонить? - выкрикнула девушка. - Это вообще ее любимец.

- Сначала сами поищем: я объявления сейчас распечатаю, - пообещал Сергей, пытаясь успокоить подругу. - Возьму мелкого твоего, вместе развесим. А ты едь в офис кабельного нашего. Надо объявление о пропаже дать. Фото есть его?

- Да, найду, - кивнула Лиза.

- Все, вечером встретимся и решим, что делать, если до этого кошак не найдется.

Отойдя от телефона, девушка уже направилась к выходу, но вдруг опомнилась. Впоследствии она так и не смогла объяснить себе, почему поступила так. Скорее всего, шаг этот можно было отнести к тем решениям, что принимаются людьми в порыве неведомого предчувствия или под властью высших сил.

Короткие телефонные гудки прервал сонный голос:

- Привет. Что случилось?

- Привет. Честно, не знаю, зачем звоню тебе, но думаю, что нам тут любая помощь нужна будет.

- Что с ней? - нетерпеливо перебил девушку Егор.

- Кот потерялся. Ты же знаешь, как она Басю любит.

- Где он был?

- Дома у меня. Рита в Феодосии с Ромой. Короче, мать его выкинула. Мы все обыскали, - сокрушалась Лиза. - Если сможешь помочь - будет здорово.

Но на другом конце ей уже никто не ответил.

Молчаливо и величественно солнце опускалось в море. Закатное марево объяло широкую песчаную полоску в один миг, преобразив все вокруг. Разбитые стекла пляжных домиков зацвели, как самые пышные розовые бутоны. Покрытые плесенью и белыми солнечными полосами канаты, забытые когда-то командой корабля, словно отгородились и вспоминали былую службу. Лишь трескавшаяся о причал рыбацкая лодка не находила себе покоя. Когда солнце, наконец, село, Рита и девочки-сестры Ромы отправились домой. Проголодавшись за время прогулки, дети сразу набросились на горячие колбаски, посыпанные травами, специями и толченым зеленным перцем. Взглянув на эту красоту, Рита почувствовала, как слюна закипает во рту, но, сдержавшись, обратилась к хозяйке.

- А Рома где?

- В зале был. С кем-то по телефону разговаривал.

Дойдя до нужной комнаты, Рита уже хотела войти, как услышала:

- Лиза, я ничего ей не скажу! Господи, это просто кот! А я родных почти год не видел! - после короткого молчания он продолжил. - Она утром же потащит меня назад!

Приоткрыв дверь, девушка подошла к нему и молча вынула из рук трубку.

- Да, Лиза, - отозвалась Рита. - Что-то случилось?

Ночные прогулки с фонариком да еще по заблеванным подвалам были не самым любимым занятием Егора. В детстве он часто играл в прятки и сейчас, блуждая в темных закоулках, чувствовал себя, как ребенок: напуганным и одиноким. Некоторые решения, принятые однажды, способны перерезать тонкую жилу, соединяющую людей, но боль от этой потери будет терзать человека так долго, как он будет жить. За последнее время не было и дня, чтобы он не сожалел.

За спиной парня раздался тихий, еще различимый писк. Осветив себе дорогу фонарем, Егор пробрался к ложбинке в стене близ того места, где проходили трубы. Выдранная клоками шерсть, неподвижная задняя лапа. Бася даже не мог звать на помощь: слабость и боль замутили его сознание. Он чувствовал уже, как последние капельки жизни падают в его песочных часах.

Через два с половиной часа, выходя из приемной ветеринарной клиники, Егор прижал к себе спящего, перевязанного Басю, набрал номер Лизы. Дождавшись ответа, он коротко спросил:

- Она ведь вечером приезжает.

Уже сидя в поезде, Рита не могла сомкнуть глаз. Она винила себя за то, что кот, который долгое время был ее единственной семьей, теперь где-то голодал и умирал от страха и холода. Поговорив с Лизой, девушка коротко объяснилась с семьей, столь хорошо принявшей ее, и села в такси. Она знала, что Рому больше уже не увидит, но то, что утром еще казалось ей судьбоносным, теперь совсем не трогало.

Рите повезло: сидячие места в купе проводников еще оставались. За сутки в пути она даже не знала, сколько раз проваливалась в сон. А когда кто-то говорил, что нужно поесть - лишь отмахивалась. Голова ужасно болела. От солнца и духоты ей стало плохо. Пара часов в туалете поезда превратили девушку в тощее зеленолицее создание. Рита окунулась в ночную прохладу родного города. Она шла, почти бежала по платформе, стремясь скорее оказаться у входа, но услышала, как кто-то окликнул ее. Лица Егора она так и не увидит, пока пушистые лапы и шершавый язык не заснут у нее на груди.

Приближались утренние сумерки. Последние звезды еще моргали заспанными глазами, и месяц то и дело прятался за густым фабричным дымом. Бася крепко спал, прижав когтистые лапы к широкой мужской груди. Он уже даже любил его. Нет, не в благодарность за спасение, а просто. Девушке же не спалось. Ее часто теперь мучило неверие в то, что происходящее реально. Иногда казалось, будто сон вот-вот закончится и все снова станет прежним. Но это ведь быть не могло, не правда ли? Зима закончилась, на смену ей приходили весна и лето. Все они - лишь листья в огромном календаре Вселенной, той самой, что отпечаталась в глазах звездочета.

29.01.2017