# Хранитель времени

Геллер Элрин

Когда время становится преградой

Я никогда не думал, что однажды моим самым заветным желанием станет возможность остановить неумолимо бегущий в неизвестность мир, чтобы обернуться и взглянуть на пройденный путь. Секунды ускользали из моих рук, подобно крошечным песчинкам, за ними исчезали минуты, затем часы, дни и годы. Конечно же, я не был против такого хода вещей. Мне нравилась жизнь с ее быстротечностью, насыщенностью и торжественной эфемерностью. Жизнь для меня была бесценным подарком, и я старался как можно эффективнее его использовать.


Однако сейчас, прислонившись лбом к холодному стеклу, я слушал мерный стук колес куда-то уносившегося поезда, который до боли напоминал мне удары собственного уставшего сердца.


В тот момент я впервые познал вечность. Вечность, когда все вокруг внезапно замедляется, теряет краски и становится необыкновенно далеким. Вечность, когда мысли в твоей голове вдруг начинают кружиться с неизмеримой скоростью, превращая нерушимый порядок в подобие хаоса.


В тот момент я осознал, наверное, одну из важнейших своих ошибок. Вечность, которую я страстно желал и которую недавно был готов воспеть, я однажды отверг, будучи несмышленым ребенком.


Не знаю, что думали люди, завидев старика, в одиночестве сидящего на вокзале у окна и прижимающегося мокрым от слез лицом к запотевшему стеклу. Чувствовали ли они жалость, сочувствие или презрение... Считали ли они меня брошенным или преданным...


Тогда меня ничуть не волновало чужое мнение. Я был лишь одиноким стариком, пытающимся дрожащими руками собрать осколки прошлого. Изо всех сил я пытался восстановить в памяти ее образ: ее робкую улыбку, непослушные, живущие собственной жизнью волосы и темные, печальные глаза. Я пытался вспомнить каждое ее слово, каждое движение и каждое едва уловимое на ее бледном лице выражение эмоций.


Девочка, которую я когда-то не смог понять, не захотел услышать и поспешил отвергнуть. Она казалась мне каким-то инопланетным существом, случайно забредшим на Землю и обреченным на неминуемую гибель. Ее прощальный подарок, давно потерянный мной, невыносимо жег руку, как тогда, когда она своими ледяными пальцами вложила мне его в раскрытую ладонь.

* * *

Мне было двенадцать, когда мои родители вдруг решили сменить обстановку и переехать из города в одну из близ лежащих деревень. "Свежий воздух и умиротворение обязательно пойдут тебе на пользу"- говорили они.


Не знаю, действительно ли все это пошло мне на пользу, но то, как замедлилось время вокруг, я точно заметил.

В городе я четко слышал пульсацию жизни, которое почему-то напоминало мне сердцебиение кролика. Сердцебиение теплого, живого существа, так неотвратимо и безнадежно спешащего жить.

Однако тогда, глядя в окно машины на проносившиеся мимо деревья, я думал, что секунды растянулись в целые минуты, а минуты - в целые часы.


Я не почувствовал ничего, когда впервые увидел наш дом, не почувствовал ничего, когда познакомился с новыми одноклассниками, кроме, разве что, наверное, скуки. Я не вызвал ни у кого симпатии, для них я был чуть ли не гостем из другой планеты. Такой же далекий и непонятный. Мне не нравились игры на воздухе, я боялся мячей, физической боли. Раньше я тратил свое время на выполнение множества поставленным целей сразу и никак не мог понять, как можно так долго и упорно заниматься одной и той же бесполезной деятельностью.


Единственным моим напоминанием о прошлом существовании была скрипка, с которой я действительно мог забыться. Когда я держал ее в руках, мир вокруг ускорялся, превращаясь в какое-то подобие "быстрого" кино. Вернувшись со школы, я брал свой любимый инструмент и выходил во внутренний двор, чтобы вновь распрощаться с сияющим солнцем и встретить наступление сумерек. В те моменты я чувствовал себя одиноким во вселенной, странником, заблудившимся между мирами. Играя, я не замечал ничего, что творилось вокруг, пока однажды мой блуждающий взгляд не зацепился за тонкую, безобразную руку, вяло

свисающую с деревянного забора.

Испугавшись, я прекратил игру и непонимающе уставился на эту возникшую из ниоткуда конечность, которая продолжалась в тощее, бледное, заостренное лицо с невообразимо большими черными глазами.


Эта соседская девчонка была похожа на страшненькую обезьянку, вцепившуюся в ограду, как будто в какую-то пальму, или на мертвячку из известного ужастика. Не знаю точно, на кого она была похожа, но выглядела весьма и весьма устрашающе.


- Привет, - тихо сказала она и чуть наклонила голову вбок, как будто изучая невероятно любопытный предмет.

Я не стал отвечать ей, только одарил ледяным взглядом и быстрыми шагами отправился к дому.


- Мне говорили, что у людей искусства прекрасная душа. А вы, оказывается, все одинаковые, - кинула девчонка мне вслед и еще больше свесилась через забор. Ее черные волосы потекли по дереву, словно кровь, и посреди этого кошмара зияли два глубоких, кровавых глаза...


Убегая в свою комнату, я, конечно же, понял, что образ, который услужливо нарисовало мне воображение, на самом деле имел мало общего с действительностью. Девчонка вовсе не была такой страшной. Просто я испугался пристального внимания, от которого давно уже отвык, и повел себя несколько... истерично. Меня в дрожь бросала мысль, что эта неизвестная соседка могла дни напролет подглядывать за мной или подслушивать, сидя под деревянной изгородью и тихонько посмеиваясь над моими неудачами.


- Вот же мерзость, - прошипел я и с силой надавил на виски. Признаюсь, я был очень застенчивым мальчиком, а потому знал, что больше во внутренний двор не выйду. Для меня он утратил безопасность.

Все последующие дни я не раз встречал ее. Она будто нарочно пыталась привлечь мое внимание, лезла в глаза и портила живописность своей несуразностью. Я замечал ее, сидящую на скамье перед высокими воротами, держащую на коленях жирного кота. Видел, как она прогуливалась по самым злачным закоулках, среди мусора и бродячих собак, которые при ее виде старались убраться куда подальше.


Странная девчонка неожиданно заинтересовала меня, и, однажды сидя за ужином, я спросил о ней у родителей. Они на мгновение замялись, а потом вдруг посоветовали держаться на безопасном от нее расстоянии.


- У нее мать сумасшедшая, вдруг выкинет что-нибудь...


- При таком воспитании о благоразумии ребенка и говорить нечего...


Я задумался. Да, действительно, я видел одну сумасшедшую старуху, но под описание "буйная" она никак не подходила. Маленькая, серебровласая, с добрыми медовыми глазами, она постоянно останавливала детей у школы, предлагала купить цветы из сада и при этом всегда несла какую-то невообразимую чушь.Кто-то особенно умный поговаривал, что таким образом она заманивает детишек к себе на обед, отнюдь не для дружественных посиделок. Естественно, я в эту чушь не верил. Однако тот факт, что ни милая старушка, ни ее еще более милая дочь ни разу не ходили в местный магазин за продуктами и при этом обладали удивительной страстью к бездомным животным, будь то брошенные котята или щенки, наталкивал на определенные мысли. К тому же, будучи непосредственным соседом, я никогда не слышал лая и мяуканья со стороны двора загадочной семьи.


В общем, эта покрытая мраком история очень меня заинтриговала. Скука и желание разнообразить рутину подавили даже природную застенчивость. И в один день, возвращаясь со школы, я заметил девчонку на привычном месте и в привычном положении - сидящей на скамье с жирным котом на руках и внимательно разглядывающей меня с ног до головы.


Обычно я старался не смотреть на нее и быстрее проходить мимо, однако сейчас меня будто что-то остановило.


Я замер перед ней и, грозно скрестив руки на груди, бросил:


- Послушай, чего тебе надо от меня?


Девчонка удивленно вскинула голову:


- С чего ты взял, что мне что-то надо от тебя?


Я немного замялся. Действительно, с чего я взял, что ей что-то надо?


- Ты...преследуешь меня, - неуверенно продолжил.


- Как ты успел заметить, я здесь живу, и вовсе не обязана тебя преследовать, - язвительно ответила она и принялась еще усерднее натирать кошачью шерсть, словно намереваясь превратить бедное животное в ходячую круглую электростанцию.


Я почувствовал, как к моему лицу прилила кровь. Действительно, мне надо было раздобыть более веский аргумент, чтобы вызвать ее на серьезный разговор.

А так... Что ж, я выставил себя дураком.


Резко развернувшись на пятках, я поспешил к своему дому. Однако схватившись за ручку, услышал позади насмешливое:


- Эй! Разве вежливо уходить, не попрощавшись?


Я обернулся.


Девчонка стояла всего в нескольких метрах от меня и сердито глядела своими черными глазами.


- Ты мог бы хотя бы представиться. Как тебя зовут?


Вопрос доходил до меня, как сквозь толщу воды. Если честно, в детстве я часто смущался такого прямого и внезапного внимания. Ее обращение ко мне ввело меня в ступор.


- Я спрашиваю, есть ли у тебя имя? Ведь у всех же людей оно есть, - она чуть скривила губы в насмешке и наклонила голову вбок.


Меня ее гримаса жутко разозлила, и, признаюсь, в тот момент мне очень сильно хотелось проигнорировать ее. Просто захлопнуть дверь и вообще забыть о существовании этого недоразумения. Это действительно было бы лучшим решением. Однако какой-то противный голос мерзко пощекотал мои внутренности и услужливо подсказал, что если я поступлю так, то точно стану трусом.


И я, собрав волю в кулак и нацепив на лицо одно из самых грозных выражений, рявкнул:


- Есть,конечно, дура!


Ее глаза удивленно округлились.


- Какой ты грубый, - заметила она. - Как ты только жил с кучей народа под боком? Ты их всех, наверное, поперекусал.


- Что?


- Как ты жил в муравейнике?


- Каком муравейнике?- не понял я.


- Ну, в городе. Мне казалось, все его так называют.


Я усмехнулся.


- Какая-то ты старомодная, - заметил.- Там живется совсем по-другому.


- Я знаю, - кивнула она и тихо прибавила:

- Все дело во времени.


- В чем? - удивленно переспросил я.


Она вдруг резко мотнула головой. Кот, высвободившись из ее рук, грузно плюхнулся на землю и представительной походкой поплелся вдоль забора.


- Во времени, - повторила девчонка и развела руками. - Это как нитки в платье красивой мадам.


- Я тебя не понимаю, - мне в действительности казалось, что она несет какой-то бред.


- Тебе и не нужно понимать, разочарованно вздохнула. - Извини.


Она развернулась и поплелась следом за котом, однако на пути резко остановилась.


- Кстати, меня зовут Ангелика, - произнесла она, не поворачиваясь ко мне лицом. - Именно через "г". Теперь ты!


Я некоторое время молчал, раздумывая, стоит ли называть ей свое имя, и решил, что ничего плохого в этом, вроде бы, нет.


- Артем.


Она фыркнула.


- Какое скучное имя. Как раз для тебя, - и большими шагами скрылась за деревянным забором.


Я некоторое время еще стоял в негодующем оцепенении, глупо держась за дверную ручку. Пока не сообразил, что веду себя просто по-идиотски и что лучше бы поскорее добраться до комнаты и отвлечь себя каким-нибудь полезным занятием. Так я и поступил. Однако прогнать навязчивые мысли, даже сидя за интересной книгой, не смог.


Я думал, что эта Ангелика вовсе не похожа на сумасшедшую. Ну, то есть, в моем понимании, сумасшедшие выглядели как люди в белых рубашках, постоянно пускающие слюни, несущие бред на непонятном языке и рисующие на стенах собственным дерьмом загадочные иероглифы.


Хотя с чего я решил, что соседская девчонка сумасшедшая? С того, что я не смог понять то, что она говорила? За свою недолгую жизнь я не раз встречал людей с мнением, кардинально отличавшимся от моего. Это действительно сложно - найти общий язык с человеком, который, казалось бы, живет по другим законам.


Человек, который живет собственной правдой, не признавая ту, которую признало большинство.


Ни один псих не назовет себя сумасшедшим, искренне веря, что на самом деле с ума сошел весь мир вокруг него.


Я отложил книгу и нежно провел рукой по гладкому корпусу скрипки.


Интересно, показался ли я сумасшедшим Ангелике? Или же она заговорила со мной, потому что вдруг признала во мне похожего?


На следующий день я постарался распросить о ней у одноклассников, неплохо относившихся ко мне. Они отвечали неохотно, старались отмалчиваться. А если и говорили, то только то, что Ангелика со своей матерью живет в том доме столько, сколько они себя помнят.


Она никогда не посещала школу, никогда не проявляла интереса к общественной жизни, и вообще, ей давно было уже за тридцать.


Кто-то из старших учителей упоминал, что когда-то Ангелике поставили страшный диагноз. Тогда она забросила учебу и стала тихо ожидать своего конца. Однако прошли недели, месяцы, годы, десятилетия... А она не то, чтобы уйти в мир иной, так даже стареть перестала.


Магия? Вы шутите...


Похоже, что вся эта деревня спятила. Об этом я прямо и сказал одноклассникам.


Они в ответ же посмотрели на меня, как на сумасшедшего и посоветовали напоследок не приближаться к ней. Сказали, девчонка явно продала душу дьяволу.


Дьяволу... Конечно...


Скорее нашла философский камень и изобрела эликсир молодости.


Возвращался домой я мрачнее черной тучи. Мысли, одна грандиозней другой, сталкивались у меня в голове, порождая какое-то подобие каши. Я думал, что слушая все эти бредни, сам могу оказаться в списке районной психиатрической больницы. Но с другой стороны, деревня без деревенской легенды лишена всякого очарования.


Интересно было бы узнать, что же сказала бы сама Ангелика.


Только я успел об этом подумать, как знакомый голос окликнул меня:


- Эй, Артем!


Я вздохнул. Навстречу мне шла соседка, как ни удивительно, без сопровождения кота.


- Я хотела тебя кое о чем попросить, - весело произнесла она, закручивая на палец прядь темно-рыжих волос.


Мне показалось, будто даже волосы зашевелились на моем затылке.


- О чем же? - я внутренне напрягся и невольно поморщил нос.


- Научи меня музыке, - весело ответила Ангелика и сложила руки на груди.


- С чего это я должен тебя учить?


Она задумалась.


- Не знаю... - протянула. - Потому что я тебя попросила, например. Как это называется... А! Милосердие! Или нет, - задумчиво почесала носик.


- Услуга за услугу, - вдруг брякнул я и прикусил язычок. Вообще-то, я собирался отказаться.


В глазах Ангелики зажегся огонек любопытства.


- Услуга? И какая же?


Я лихорадочно стал соображать. Попросить у нее что-то? Так мне нечего у нее просить. Взять деньги? Привлекательно, но совсем бесчестно. К тому же, врядли у Ангелики они водятся. Информация? А вот это уже лучше.


- Я научу тебя играть, - твердо сказал я, хотя вовсе не был уверен. - Но ты в обмен расскажешь мне свой самый страшный секрет.


Девчонка закатила глаза.


- Ну и просьба! А ты знаешь, что если расскать секрет, он перестает быть секретом?


- Так я этого и хочу, чтобы никаких секретов не было!


С этими словами я обошел ее и направился к дому, чувствуя, как спину обжигает пронзительный взгляд.


* * *


Мимо со страшным гулом, сверкая выкрашенными вагонами, пронесся пассажирский поезд. Мой взгляд случайно зацепился за лицо ребенка. Маленькая девочка со слишком серьезными для такого юного возраста глазами. Она с любопытсвом глядела в окно, наслаждаясь бесконечной вереницей пейзажей.


Наверное, для нее я был всего лишь мгновением, бессмысленной точкой, промелькнувшей где-то в стороне. Но для меня секунда, когда я мог любоваться ею, расстянулась в маленькую вечность.


Я вновь опустил глаза к своей пустой ладони. Сухая, испещренная трещинами, давно утратившая свою гибкость и возможность держать смычок. Как будто моя плоть - древний камень, достигший своего заката и постепенно обращающийся в прах.


Я чувствовал, как увядаю. Видел, как смерть постепенно приближается ко мне. И я, забыв о несправедливости, был готов ее встретить.


Лучше встретить конец с распростертыми объятиями, чем в страхе ожидать его наступления.


Так думал я...


* * *

Но не Ангелика...


- Ты боишься смерти? - раздался надо мной уже порядком надоевший голос.


Я сидел, прислонившись спиной к забору, и мечтал... Мечтал, наверное, о том, о чем мечтают все дети моего возраста. Однако Ангелика грубо ворвалась в этот беспечный мир, а также в мое личное пространство, с не самым приятным вопросом.


- Тебе так сильно нравится пугать людей? - недовольно спросил я, разглядывая ее широкую улыбку и нависающие над моим лицом волосы.


- Опять вопросом на вопрос, - вздохнула она. - Неужели тебе так тяжело ответить?


- Неужели тебе так тяжело постучать в дверь, как делает всякий нормальный человек, а не лезть на забор?


- Ты безнадежен.


С этими словами она легко перекинула на мою сторону ногу, и я поспешил отскочить на небольшое расстояние, чтобы случайно не оказаться подушкой для приземления.


Спрыгнув, Ангелика деловито отряхнулась и выжидающе посмотрела на меня. Я выдержал ее взгляд, затем сердито отрезал:


- Нет.


- Но ты ведь обещал!


- Ты бездарная ученица!


Я в течение месяца пытался научить ее азам музыки, однако каждый раз она возвращалась все с тем же нулевым умением. Настоящая пытка для любого профессионального наставника, а я тем более терпеть ее не собирался.


- Ты самое безнадежное существо на свете, - еще раз подтвердил я. - Я не хочу больше тратить на тебя свое время.


Лицо Ангелики перекосилось, будто от зубной боли.


- Я не безнадежна! - взвизгнула она, но тут же попыталась взять себя в руки. Я заметил, как побледнела кожа на ее руках, когда она с силой стиснула кулаки.

- Просто...- неуверенно прошептала она. - Просто хранитель времени не может позволить мне измениться.


- О чем ты? - я чувствовал неслабое раздражение.


Ангелика только пожала плечами, затем плавно опустилась на место, где раньше сидел я, и рукой подозвала меня.


- Теперь моя очередь выполнять обещания. Садись.


Я на секунду замялся. Вроде бы это было вполне честно, но за прошедший месяц я давно утратил интерес к ее тайнам. Мне хватало мук в ее безрезультатном обучении.


- Ты уверена? - мне вовсе не хотелось ставить ее в неудобное положение.


Она в ответ кивнула.


Я нерешительно подошел и опустился рядом с ней.


На ее раскрытой ладони лежали маленькие часы. Старинные, с красивым узором. На белоснежном циферблате красовались изящные арабские цифры, однако сверкающие маленькими разноцветными камнями стрелки были неподвижны.


- И это все?! Поломанные часы?! - негодующе воскликнул я. - Решила посмеяться надо мной?


Ангелика ничего не ответила. Только медленно подняла глаза, в которых плескалось что-то злое и холодное. В тот момент все мое тело сковал страх, я понял, что она вовсе не шутила.


- Они не сломаны, - затем спокойно произнесла она. - Они идут. Только совсем не так, как видишь время ты.


Она замолчала и, запрокинув голову, пустым взглядом уставилась на проплывающие в синем небе облака.


- Тебе кажется, что они вовсе не движутся. Отдыхают, никуда не торопятся. Но знаешь, на самом деле они плывут быстрее любых известных человеку кораблей. То, что на земле кажется слишком медленным, на самом деле оказывается слишком быстрым. Как будто наш мир - пирог, разделенный на несколько частей, - улыбнувшись, она взмахнула рукой, будто разрезая невидимое тесто. - На одном кусочке живешь ты, на другом кусочке живу я, а на третьем - плывут облака. Забавно звучит, правда?


Я поморщился.


- Тебе надо было учиться в школе. Физика все это объясняет.


- Возможно, - Ангелика дернула плечами. - Физика объясняет тебя и облака, но может ли она объяснить меня?

Может ли объяснить это? - вскинула руку, в которой блестели часы.


- При чем здесь твой хлам? - раздраженно бросил я. - Перестань пудрить мне пузги или ...


- Это хранитель времени, - резко перебила меня она. - Тот, кто видит границы невидимого и может их преодолевать. Я должна была умереть давным-давно, но он спас меня. Остановил время... То есть, нет... Он замедлил его, позволил мне пожить немного дольше.


- Хватит нести чушь...


- Но я ведь не вру! Ты хотел узнать мой секрет, вот я и отвечаю!


- Прекрати.


- Ты просто не хочешь верить, это...


- Я сказал, хватит!


* * *


Огромная толпа людей с шумом пронеслась мимо. Каждый в ней старался успеть на свой поезд, старался не упустить свое время.


Я задумчиво глядел на них. Они казались мне слишком суетливыми и непонятными, в то время как они не замечали меня вообще. Будто я сидел за прозрачной завесой, отгородившей меня от остального мира. От чужих взглядов, мыслей, замечаний и внимания. Я словно спрятался за пеленой дождя, слышал только себя и оглушающие удары миллионов капель о холодную землю.


Ангелика вовсе не ошибалась. Мир действительно поделен на изолированные кусочки. Каждый из нас живет лишь на определенном из них, живущие же на другом кажутся далекими и непонятными, гостями из другой вселенной.


Тяжелой походкой я отошел от окна и направился к выходу. Туда, куда стремился поток связанных общей целью людей. Но даже будучи окруженным ими, я никогда бы не смог стать одним из них. Я был чужим. Был белой мышью в стае серых мышей.


Толпа вынесла меня наружу, прямо в холодные объятия дождя. Его тяжелые капли коснулись моего лица, и я вдруг почувствовал себя юношей. Таким, каким и должен был быть.


Ноги послушно несли меня вдоль железных путей, иногда неслабой болью напоминая, что я на самом деле жалкий старик. Глаза всматривались в бесконечную вереницу шпал, в поисках того, из-за чего моя жизнь превратилась в кошмар.


Маленькие блестящие часы...


Они лежали прямо на одном из путей, окруженные пожелтевшей травой, наполовину засыпанные почвой. Лежали точно так же, как и пятнадцать лет назад, когда я со злостью швырнул их, надеясь, что они будут раздавлены проходящим поездом.


В голове закрутились страницы из прошлого.


Я вспомнил свою изрисованную парту. На ее гладкой, всегда идеально чистой поверхности красовалось аккуратно выведенное маркером пожелание скорейшей смерти. Вспомнил, как на меня бросали косые взгляды, полные презрения и враждебности. А затем меня просто перестали замечать.


Я стал призраком, подобно Ангелике. Существующим в этом мире и в то же время совершенно нежелательным. Как будто между мной и миром выросла прозрачная стена, и я, забыв о своих предрассудках, из всех сил пытался пробиться сквозь нее.


Однако меня никто не слышал. Я был совершенно одинок.


* * *


- Возьми, - тихо произнесла Ангелика и протянула мне сжатую в кулак руку.


Я удивленно взглянул на нее. Ее глаза были печальны и серьезны, как никогда.


- Что это? - я протянул раскрытую ладонь, и она вложила мне в нее свои поломанные часики.


- Прощальный подарок.


- Зачем ты даришь мне это? - негодующе прошипел я, с ненавистью разглядывая украшенный циферблат.


Она ничего не ответила.


Мы стояли на платформе, окруженные людьми. Однако мне казалось, что никого, кроме нас двоих, здесь больше не существует.


Я считал, что в этом виновата она. Виновата она, ее глупая идея и дурацкие часы, которые она отдала мне так, будто вручала самое важное сокровище.


Она единственный человек, пришедший проводить меня. Пришедший взглянуть на мое позорное бегство.


Да, я действительно сбегал. И мне было бы намного легче, если б я смог сделать это без свидетелей.


Но она пришла. Маленькая и несуразная, стояла под этим редким дождем, как какой-то экзотический кактус, совершенно чуждый для этого места.


Она пришла и отдала мне свои часы, который я теперь со всей силы сжимал в кулаке, чувствуя, как их гладкая поверхность обжигает мою кожу.


Гнев, досада, обида, презрение - эти отвратительные чувства постепенно наполняли меня.


Я действительно винил во всем Ангелику. Осуждал ее за то, что я стал таким же, как она. Таким же, жалким.


Где-то вдалеке прогудел поезд. Этот звук мне напомнил о том, что я наконец возвращаюсь в свой мир, в свое время, когда я еще не встречал эту странную девчонку.


Я отвернулся от нее и подошел к краю платформы. Взглянул на серебристый блеск рельсов на черной земле, затем на золотое сияние часов в своей ладони.


Сжав со злостью зубы, я размахнулся и швырнул отвратительный подарок прямо на землю. Механизм обиженно звякнул, прокатился немного и, застряв между камней, замер. Замер на долгие годы.


* * *


После того момента я ни разу не взглянул на Ангелику. Тогда я стоял к ней спиной, чувствуя на себе ее встревоженный взгляд. Поднимаясь в свой вагон, я даже не обернулся.


Позже я узнал, что она умерла спустя пару дней после моего отъезда, пережив свою мать ровно на сутки.


Я грузно спрыгнул с платформы на пути и направился к маленькому золотому свечению.


Окружающие люди даже ничего не заметили. Они давно перестали меня замечать.


Дрожащей рукой я поднял часы. Они были теплыми и пульсирующими, совсем как сердце.


Я откинул их крышку...


Украшенные разноцветными камнями стрелки крутились с невообразимой скоростью. За секунду они отсчитывали минуту, за минуту час.


Я смотрел на этот спешащий круговорот, а по моим щекам текли безмолвные слезы.


Тогда, пятнадцать лет назад, Ангелика подарила мне свою жизнь. Я же ее выбросил.


Теперь я сжимал в руке собственное время. Неумолимо бегущее, приближающее смерть.


Как же это смешно. Мне совсем скоро должно было исполниться всего лишь двадцать восемь, а эти стрелки отсчитывали, наверное, уже седьмой десяток лет.


Я истерично рассмеялся. Не как старик, а как молодой человек, у которого отняли время.


Люди внезапно обратили на меня внимание. Их лица перекосил ужас, рты открылись в беззвучном крике.


Где-то совсем рядом прогудел поезд.


Стрелки на циферблате резко остановились, но прежде чем все закончилось, я услышал смех.


Далекий и знакомый смех, какой мог быть только у девчонки с рыжими кудрями и темными глазами...

Наверное, это смеялся Хранитель Времени...