# Дни яблок. Восемнадцатая. Часть вторая.

Алексей Гедеонов

В октябре, уже уплывающем, и в ноябре, надвигающемся, темнота приходит раньше звёзд и, целясь в средокрестья ключиц, сочится отовсюду смесью всех известных ядов госпожи Н.- бессонницы, отчаяния, меланхолии, бессовестного уныния - смертельного, будто сулема или аконит. Я не слушаюсь тёмных призывов, как умею. Укрываюсь, отстраняюсь, отгораживаюсь противоядиями дня - звуками, светом, едою, чтением, разговорами, смехом. Но в час урочный, когда за окнами чугун, и чад печали полощется в каждом встречном по самые зрачки - маюсь и тоскую. Ибо осень спускается, круг незамкнут и тёмные дни грядут.

Совсем стемнело, и фильм кончился.

- Да, - сказал Рома. - Мощно.

- А мне про червя понравилось, - сказала Настя. - Но откуда зубы? Оно же кольчатое...

- Заморозили Ханчика, - грустно вздохнула Лида. - Я чуть не заплакала даже...

- Теперь я... мы хотим чего-то страшненького, - сказала Аня и сняла со свитера моего-своего, синего какую-то пушинку. - Можешь устроить жуть?

- Тебе в полосочку, - спросил я, - или, может быть, с начёсом?

- Жуть с начёсом? - недобро спросила Гамелина.

- У меня такие были, - застрекотала Линник. - Еле отбрехалась, так и сказала - повешусь на них. И только тогда всё.

Видик включил автоперемотку, потом клацнул - наполовину высунулась кассета.

- Мощно, - заметил Ганжа, посреди неистового молчания. - Да. А когда начнётся жуть?