# Покушение на Президента с учетом метаистории. Глава 6

Фаиз Амирзянович Гарайшин

Каковы глубинные причины наших нынешних и предстоящих бед? Зачем на самом деле Путин, развязав братоубийственную войну между братскими народами, навязав России изматывающее противостояние с Западом, делает теперь все, чтобы не только отбросить нашу Родину в "разруху 90-х", но и "аля распад СССР"? Кто уже вскоре - совсем, в прочем, ненадолго - придет ему на смену и почему произойдет это лишь, наверняка, в результате государственного (тайного или явного) переворота, сопровождаемого разгулом преступности и массовыми протестами? Неужто и в правду, слова "интервенция" и "сепаратизм", вместе с характеризующими фразами о "русском бунте", вновь вернутся в обиход наших бедных сограждан, но теперь уже применительно к самой России? Неужели прав был преподобный Серафим Вырицкий, предсказавший полвека назад, что наступит еще для России благословенная пора, но прежде "наступит и время, когда станут раздирать Россию на части... Запад будет всячески способствовать разрушению России и отдаст до времени ее восточную часть Китаю. Дальний Восток будут прибирать к рукам японцы, а Сибирь - китайцы... Когда же Китай пожелает пойти дальше, Запад воспротивится и не позволит..." Тогда, как предсказывал преподобный: "Многие страны ополчатся на Россию, но она выстоит, утратив большую часть своих земель. Это война, о которой повествует Священное Писание и говорят пророки, станет причиной объединения человечества..." Так отчего же все это? Почему? А главное - кто стоит теперь (как, в прочем, стоял и ранее) за всякого рода "путиными"; начиная с нашего собственного и заканчивая "вождями" "Исламского государства" или, скажем, теми, кто ошеломит вскоре мир миллиардным окриком "СибирьНаш"? Каков его общий темный масштабный замысел и какова конечная губительная цель?...

(ИЗМЕНЕННАЯ ВЕРСИЯ)

В ПОДГОТОВКЕ "ЗОЛОТОГО ВЕКА ЧЕЛОВЕЧЕСТВА"


## Глава 6


АДСКАЯ КУХНЯ

(За 14 часов до покушения)


1

И тут Петр вспомнил где он уже видел этот холодный, в глубине своей столь же недоброжелательный, какой-то даже жестокий взгляд. Взгляд принадлежал сухонькому старичку, с топорщащимся седовласым ежиком; видимо, по былой военной привычке коротко стриженному. А судя по начальственной позе, оценивающему взору, и то и дело приглушенно произносимым фразам; явно, ветерану каких-то спецвойск НКВД.

Петр вспомнил, как минувшим уже летом, спеша куда-то двадцать второго июня по Невскому проспекту, увидел вдруг совершенно белесую, удивительно интеллигентного вида, старую женщину. Она, точно застывший величественный монумент, стояла, спокойно опираясь на свою инвалидную трость на фоне "Гостиного двора", и, казалось, глазами самой вечности, смотрела словно бы сквозь торопливо спешащих прохожих.

Казалось, ни приближающаяся гроза, ни сердито замерший рядом старичок-ветеран, ни бесконечный поток торопливых сограждан не отвлекали ее.

Напрасно и старенький, желтовато-выцветший ее плащик, под усиливающимися порывами близящегося ненастья, то и дело беспокойно рвался куда-то; точно тревожась или даже боясь чего-то. Нервно дергал полами, выдувался на ветру, а затем вновь ненадолго затихал. Всякий раз при этом почтительно не касаясь отчего-то старенькой потускневшей медали, одиноко висевшей на груди седовласой хозяйки.

Было видно, что эта старая женщина, - явно многое пережившая и настрадавшаяся в долгой-предолгой жизни - широко расправив теперь старческие, усталые плечи, была глубоко прогружена в какие-то нелегкие, явно безрадостные воспоминания.

Вереницы прохожих, не то гонимые приближающейся грозой, не то подгоняемые собственными заботами, хотя и спешили торопливо мимо, но едва заметив ее странную, величественную фигуру, на секунду-другую все же приостанавливались. Сбиваясь с прежнего суетливого ритма, тут же смущенно тянулись было к кошелькам, но не увидев ничего куда можно было бы положить подаяние, недоуменно проходили мимо.

Да и по всему было видно, что убеленная сединами старая женщина и не собиралась просить милостыню. Она пришла сюда 22 июня - в день начала великой и страшной беды, чтобы точно донести до проходящих мимо людей свои боли и думы. В прочем, явно не только боли и думы о прошлом, но и точно бы предчувствие тревожного уже будущего. Донести боль и своей собственной жизни, и боли жизней миллионов прежних поколений стариков; и ее ровесников, и ее предшественников.

Тех самых прежних миллионов и миллионов, что, должно быть, вот также, как спешат и нынешние теперь горожане, узнав утром двадцать второго о наступившей уже всеобщей беде, тем не менее, все еще продолжали жить "по-довоенному". Все еще наивно надеясь на что-то лучшее. Еще точно бы не понимая, или даже не желая понять, что жизнь всех и каждого мучительно уже разорвана на "до" и "после". Все еще веря, если и не в "чудесную слабость" врага, то непременно в самую скорую собственную победу. И хотя многие, вероятней всего, уже догадались и поняли, что злодейка-судьба приготовила уже для всех и для каждого что-то чрезвычайно опасное и совершенно трагичное, способное превратить все их жизни в искалеченные обрубки и горестные пепелища, но, тем не менее, все же отгоняли тяжелые эти свои догадки, до последнего надеясь лишь на временность и не опасность всеобщего трагического момента...

И тут-то внимание Петра и привлек тот замерший чуть в стороне суховатый прищуренный старичок, со следами былой военной выправки. По всему было видно, что он, как и Петр, уловил и прочел тогда в глазах этой старой женщины что-то большее, чем напоминание о годовщине начала войны. И оттого, увидев вдруг и в глазах ее, и во всем ее облике, в этой ее величественной и одновременно трагической фигуре, в этой ее старенькой, давно потускневшей от горестных слез медали, в стародавней, как само время, белесой ее седине, увидев в выцветшем ее плащике, давным-давно нуждающемся в покое, но все еще беспокойно встречавшем новые тревожные рассветы и столь же печальные закаты, увидев какой-то невероятный ее укор, - укор и государству нынешнему и государству уже павшему, укор и прошлым вождям и вождям нынешним, укор беспечности, доверчивости и наивности человеческих множеств, укор и настоящему времени и времени уже безвозвратно сгинувшему - он вдруг остановился и, зло сжавшись, замер, подозрительно щурясь. И Петр сейчас вспомнил, что взгляд того старичка, был один в один со взглядом следователя теперь. Петр вспомнил как суховатый, мрачно хмурящийся старик, придя вдруг отчего-то в какую-то странную, на первый взгляд даже не понятно, чем вызванную, злобу - вот также щуря холодные цепкие глаза - затрясясь вдруг весь от вскипевшего негодования, точно бы даже зашипел, цедя сквозь зубы:

- Повылазила, пыль лагерная! Еще, сволочь, табличку нацепи: "Нет войне! Путин, остановись!" Мало мы вас в бараках гулаговских сгнобили. Выжила, падла! Подняла голову, подстилка госдеповская. Стоит тут. Напиши еще: "Россия опомнись!" Тьфу! Плечи расправила. Медальку убогую нацепила. Шваль троцкистско-фашистская! Попалась бы лично мне... при товарище Сталине... уж я бы не дрогнул. Потешился бы. И душой, и телом. - и гневно заходив желваками скул, не в силах уже, видимо, сдержать свою ненависть и точно бы нечеловеческую злобу, процедил сквозь желтые, редкие зубы. - И сапожки бы свои яловые размял... И по морде бы, по морде... по зубам... по зубам... Сука!...

Стук костяшек пальцев по столу, оторвал Петра от нахлынувших воспоминаний.

- Я здесь. - произнес следователь с неприкрытой иронией и, выдержав долгую оценивающую паузу, неожиданно произнес. - А знаете, что... - он на пару секунд выжидательно замолчал. - А давайте-ка представим, что вы правы. Что все, о чем пишите здесь - правда. Что существует-таки, так называемый "Демон великодержавной государственности" Наименование, как мы понимаем, условное. В прочем, неважно.

Допустим даже, что и массы - которые вы так стремитесь просветить - тоже отныне об этом знают. Знают даже, что гигантских этих демонов несколько и что каждый из них потусторонне стоит за собственным великодержавным государством. И самые эти имперские великодержавия - и нынешние, и все прошлые - как раз и являются их инструментами. Как и являются такими же инструментами и сами человеческие множества.

Допустим, что что-то такое случилось и стали люди все это знать. Понимать и верить. Вот вы, может быть, помогли с "Липрегосом" вашим. Толкиен ли с "Властелином колец" подтолкнул к пониманию. "Нарнии" ли всякие. "Гарри Поттеры". "Матрицы". Что там еще? "Годзиллы" - близнецы-братья "Властителей царств", подсказали. - следователь, сделав паузу, отчего-то спросил, чуть понизив голос. - И что, действительно чем-то даже похожи? В прочем, не важно. Или вот столь же гигантские "Трансформеры" привели к пониманию. Не суть. Дошло, словом, наконец.

Следователь чуть улыбнулся, явно вспомнив о чем-то. Какой-то, видимо, фильм или книгу. Которые и в правду, словно бы вдохновляемые извне, точно бы подготавливали в последнее время - как будто с приближением какого-то времени "Ч" - мировоззрение людей (и уже не тысяч и не миллионов, а миллиардов и миллиардов) к какому-то новому, предстоящему вскоре, обновленному общечеловеческому мировоззрению. Точно бы раз за разом - новой книгой или новым, такого же рода, фильмом - готовя человечество к какому-то масштабному, не виданному доселе изменению общечеловеческих миропониманий и всечеловеческих прозрений в прежде сокрытое, но явное.

- Допустим даже, - продолжал следователь. - Что пришли люди к пониманию, что поглощают эти самые "Властители царств" их психофизическую энергию, связанную, опять же, - да вот хотя бы и так, как пишите - с проявлением людьми "государственного комплекса чувств". Что восполняют потусторонние эти темные гиганты за счет нас убыль своих жизненных сил. Своего рода пищевая цепочка. Почему бы, в прочем, и нет? Тем более, что и сами мы делаем тоже самое. Хотя и на более низком, совсем даже примитивном уровне; скотобойни, отбивные, стейки с кровью. Но не важно. Допустим. Допустим, что все это уже понимается.

И чем, стало быть, больше проявляется "национал-государственных чувств", чем больше в стране "ура-патриотизма", тем мощнее и сильнее становится всякий "Властитель царства".

- По-моему, - произнес Петр. - Правильней все же сказать не "национал-государственных", а "национально-государственных чувств".

- А для России есть разница? - следователь ухмыльнулся. - "Национал-патриоты". "Национал-православие". "Национал-демократия", тем более - суверенная. В прочем, пусть "национально-государственных". Главное, что люди уже понимают, что питание этих самых "Властителей царств" осуществляется психоизлучением масс. Что мощь их и демоническая активность восполняется за счет излучения эмоций "ура-патриотического" толка. Так?

Петр кивнул.


2

Следователь внезапно замолчал, словно бы задумавшись о чем-то своем. Взгляд его странным образом помутнев и словно бы "провалившись" куда-то, стал точно стеклянным.

- Я время от времени представляю, - задумчиво и странно продолжил он так, что Петр не сразу и понял, что тот имеет в виду, показывая пальцем куда-то вниз. - Как там во время наших войн и массовых, масштабных страданий работает их "общепит"? "ГУЛАГи". "Донбассы". "Карабахи". Революции. Мировые войны. Локальные. Гражданские. "Русский бунт - бессмысленный и беспощадный"... Адские кухни наверняка клубятся тогда такими жирными, густыми такими клубами энергий человеческих страданий. Не переставая, должно быть, впитывают излучения наших терзаний и болей. Питательные такие, нисходящие энергии злобы и ненависти, массовых мучений, нестерпимых страданий, яростных воплей и предсмертных хрипов.

И ведь эти самые адовы кухни насыщают тогда, наверняка, демонические полчища не переставая. "Орков" там всяких. Злобных ангелов мрака. Делая их еще более сильнее, яростнее, требовательнее и беспощаднее. А те все жрут и жрут, скалясь. Объедки уже в стороны. Вкусы уже избирательней. Требовательней. Адски тоньше, даже. Теперь уже групповое изнасилование подавай; и чтоб до смерти. Теперь уже обязательно животы вспороть и младенцев на штыки. Чтоб кровавые палачи и "халифы на час" могли "порезвиться" среди человечины. Теперь уже не просто убить, а обязательно измучить пред смертью. Теперь уже не война в открытую, а ползучая, прячась за спинами мирного населения. И чтоб ложь как правда. И чтоб выстрелы из-под тишка. И чтоб по женщинам и старикам. Прямой наводкой в детский дом или в школу. И чтоб сын на отца. Брат на брата. Народ на народ. И головы чтоб, смакуя, резать. И чтоб в автобус с детьми из пулемета. А им все мало, мало... - следователь, мутно щуря глаза, точно бы вглядываясь в происходящее где-то там в это самое время, не то под Донбассом, не то под Ираком или Сирией, точно бы даже видя эти самые "адские кухни", в их темных, потусторонних глубинах, неожиданно спросил.

- А вот интересно? Хвалят ли они там всяких этих "Гитлеров", "Сталиных", "Пол Потов"? Столоприслужников своих? "Асадов"? "Бен Ладенов?" "Путиных"? "Жуковых"? - точно вспомнив о чем-то он вскинул мутные, точно даже стеклянные глаза. - Бабка моя - полковник медслубы в Отечественную - с печалью рассказывала, что, если Жуков наступлением командовал, то по трое суток от операционных столов не отходили. Горы конечностей. Руки. Ноги. А многие попросту и не доживали до очереди своей. Помните "пирамиду" у Верещагина из черепов? "Апофеоз войны". С надписью: "Посвящается всем великим завоевателям - прошедшим, настоящим и будущим". Нет, не берег маршал солдат. Оттого "мясником" и звала. А как, говорила, Рокоссовский или иной кто, то лишь день; и всех уже на поправку...

- Мда... - следователь вновь тяжело выдохнул.

И словно возвращаясь в реальность, взгляд его, постепенно теплея, и точно бы переставая уже видеть и совсем уже незначительных "мясников", и уже разного рода маршалов, и даже тех самых ангелов мрака, что кроваво манипулируют и первыми, и вторыми, вновь стал прежним.

- У Бродского - произнес он, с прежней задумчивостью. - "На смерть Жукова" неплохо сказано. Как там?...


"Вижу колонны замерших звуков,

гроб на лафете, лошади круп.

Ветер сюда не доносит мне звуков

русских военных плачущих труб.

Вижу в регалиях убранный труп:

в смерть уезжает пламенный Жуков.


...Сколько он пролил крови солдатской

в землю чужую! Что ж, горевал?

Вспомнил ли их, умирающий в штатской

белой кровати? Полный провал.

Что он ответит, встретившись в Адской

области с ними? "Я воевал"...


- Бабка моя любила умную поэзию. С детства приобщала к высокому, светлому, умному. Так что не знаю, как этика, а эстетика - моя слабость. Чувственное познание мира. Мда...

Вот я и спрашиваю, опираясь на свои "ощущения" - следователь криво усмехнулся - Хоть чуть-чуть благодарны им? Столоприслужникам своим? Или от тех не дождешься, а марионетки - итак "по гроб жизни". Лишь бы сюда. Лишь бы не там. Взамен уж расстараются; хоть миллионы, хоть миллиарды "в человеческий фарш". Лишь бы вместо терзаний на адских дыбах, сюда, да почаще, зашвыривали. На отработку... - следователь, всматриваясь в Петра, спросил - А вы что по этому поводу скажете?

Петр, все еще находясь под впечатлением слов следователя, не понимая даже зачем он все это говорил теперь, начал не сразу. Спросив прежде:

- Вы и в правду так считаете?

Следователь криво усмехнулся.

- А вы что же думаете, что мы здесь все недочеловеки? - и он театрально пожал плечами. - Я же уже говорил, что ничто человеческое мне не чуждо.

- Скажу тогда, - произнес Петр, продолжая вглядываться в следователя. - Что только им, и только им - множественным силам зла, следует приписывать намеренное авторство всего того мерзкого, бессердечного и жуткого, что творилось и творится в нашем мире. Потусторонне приводя к еще большей их силе, большей мощи, злобе и беспощадности.

Им, неистовым полчищам мучителей и губителей, и ныне страстно впивающим жгучее излучение энергии наших болей и мук, кровопролитий и гнева, алчности и зависти, властолюбия, ненависти и похоти. Им, и никому иному, делающимся от этих излучений еще более сильней и яростнее.

Сделав паузу, Петр вновь недоверчиво всмотрелся в следователя, по-прежнему пытаясь понять, что скрывается за его неопределенным выражением лица.

- Или не чувствует любой из нас, - продолжал он. - Забывая подчас оберегающие наставления великих вероучителей былого о необходимости отстранения от страстей и низменных желаний, некую характерную, но вполне ощутимую, опустошенность по окончании конфликтного спора? Не чувствует даже изнеможение и физическую усталость вслед за минутами гнева, вслед за вспышками ярости или нервного срыва? Или просто - психологически тревожного ожидания. Разве нет? Как раз напрямую и связанными с определенными излияниями и энергетическим истощением внутренних, психофизических наших ресурсов.

Или не знакомы многим и многим из нас, становившимся в ходе жизни, - в той или иной степени - пленниками саднящего чувства зависти, воспаленного честолюбия, тщеславия, или даже злобы, те отрицательные последствия этих негативных чувств? Что опять же иссушающе подтачивают и вампирически опустошают душевные и физические силы своих жертв.

Когда психическая энергия людей, находящихся во власти негативных чувств и эмоций, обретая отрицательный заряд, тяжеловесность и нисходящую направленность, переходит в иное, современной наукой и теперь еще едва улавливаемое, состояние и качество. И что, незримо излучаясь во вне, потусторонне служит восполнению убыли сил многоликим демоническим существам.

Да и разве не ощущается людьми неадекватное затраченной энергии соотношение собственных сил, до и после акта половой близости? Когда в результате сопровождающих оргазм резких энергетических выбросов, мужской организм в течении длительного времени вынужден восстанавливать утраченное, а организм женский, по всей видимости, неослабно охраняя "механизм материнства", хотя тут же и компенсирует безвозвратные потери экстренным подключением внутренних резервов, но зато неизменно ставит на пути неоправданно частых потерь такой барьер как "сексуальная апатия".

И тогда становится понятным причина нравственных кодексов мировых религиозных учений относительно интимных отношений мужчины и женщины. Будь то некоторые течения индуизма или буддизма, предписывающие не вступать в половые отношения вне брака, а в браке - только для зачатия детей. Или будь то наставления христианства, столь же явственно указующие о некоей темной стороне половых отношений и донесенные, к примеру, апостолом Павлом: "Хорошо мужчине не касаться женщины... Но если не могут воздержаться, пусть вступают в брак; ибо лучше вступить в брак, нежели разжигаться"

Петр на несколько секунд остановился, пытаясь понять истинную реакцию следователя на свои слова.

- Но и многое иное, - продолжил он. - Происходящее как в жизни людей, так и вокруг нас, разве не говорит об излучении как психикой человека, так и его сексуальной сферой, неких темных энергий, ощутимо сказывающихся на нашем психическом и физическом самочувствии и даже жизнеспособности в целом?

Разве, к примеру, психическая реакция малых детей или домашних животных, с их открытыми эмоциями, почти не сдерживаемыми слабо развитым разумом, а потому всегда бурно и однозначно реагирующих на резкие изменения в окружающем их психологическом климате, не свидетельствуют о способности как человека, так и животных, излучать и чувственно улавливать какие-то психически сложные, но разнящиеся положительным или отрицательным воздействием на окружающих, энергии?

Как и жизненный опыт любого человека всякий раз однозначно отмечает для себя, сколь благотворно, возвышающе и окрыляюще воздействует на людей атмосфера доброжелательности и взаимопонимания, искреннего сострадания или сорадования. И наоборот, сколь гнетуща, дискомфортна и вообще - отталкивающа, обстановка человеческой враждебности, агрессивной нервозности или открытого неприятия и ненависти.

Да и разве современная наука не зафиксировала уже даже и у растений способность, отвечая на "нечто", не обрамленное еще в понятие "тонкая энергия восходящей и нисходящей направленности", совершенно определенно реагировать на эмоциональное проявление и излучение психики людей или высших животных: словно леденея и сжимаясь вблизи источника бушующей злобы и ярости и, наоборот - буквально благоухая при благожелательном настроении вокруг?

Петр, сделав новую паузу, точно раздумывая - продолжать дальше или нет, решил все же выговорится.

- А общеизвестный факт - усиление разного рода негатива в поведении людей в ночи новолуния и ночи лунного ущерба (К примеру, как свидетельствует Новый Завет: "он в новолуния беснуется и тяжко страдает, ибо часто бросается в огонь и часто в воду"), разве издревле не подталкивало человечество связывать воедино и рост преступности, и увеличение темной части луны с каким-то незримым, но явно отрицательным потоком негативных инвольтаций, идущих к людям именно с Луны? Разве не подвигало связывать воедино периоды новолуний и лунного ущерба с сексуально неконтролируемым поведением части людей, в большей мере душевнобольных и не способных здравым рассудком своих воль, противостоять тем губительно-влекущим излияниям и внушениям демонических сил, что потусторонне точно бы обитают именно на темной стороне Луны? Видя во всем этом злонамеренное участие тех демонических сил, что, вторгаясь в земные сферы и сознательно раздувая уголья человеческих пороков, союзнически служат опорой уже и земным демоническим силам. Особенно активно проявляя себя именно в периоды определенных положений нашего космического спутника: посюсторонне периодически уходящего от солнечного света в тень Земли, а потусторонне - время от времени "скрывающего" лунных демонов (позволяя им активизироваться) от светоносного влияния некоего великого, невероятно исполинского Существа, водительствующего Светлыми силами уже не планеты Земля - как Планетарный Логос, известный так же как Сын Божий, а и всей Солнечной системы в целом.

Услышав последнее, следователь чуть удивленно вскинул брови, но промолчал.

- Но именно вследствие подспудного ощущения - продолжал Петр. - Некой скрытой взаимосвязи реального и инореальных миров, все мы, хотя и не в силах полновесно объяснить умом, но внутренне чувствующие правоту заповедей Моисея, Будды или, как еще большее - слов Христа Спасителя, раз за разом возводим на пути полчищ зла новые препятствия. Все мы верующие в разное и не верящие вовсе, оступаясь, падая, но поднимаясь вновь, вслушиваясь в голос собственной совести и в слова вероучителей былого, раз за разом возводим на пути демонических сил новые и новые барьеры. В виде добродетельных поступков и высоких помыслов, не дающих демонической стороне восполнять убыль своих черных сил, жгучими излучениями людских энергий нисходящей направленности.

Вот почему, следуя дальше, истинные праведники и святые, разных вероисповеданий и разных народов, чистыми сердцами постигшие обратную сторону темных деяний человека, предпочитали лучше умереть и пострадать самим, чем вызвать страдания, смерть, боль и злобу других. И уже следуя вслед за Спасителем, возвышающе призывавшим: "Вы слышали, что сказано: "Око за око и зуб за зуб". А я говорю вам: Не противься злому. Но кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую", предпочитали лучше подставить собственную щеку, чем ударить по чужой.

И претворяя уже не воздержание, а подавление страстей, шли, тем самым, по пути не пассивного, а активного противостояния силам зла методами добра. Уже не очерчивая свою совесть лишь религиозными, полными сострадательной чистоты, постами, а, видя глубже и поднимаясь выше, переставая быть источником собственных нисходящих энергий - психической, сексуальной или физической природы, - благостно стремились не вызывать их и в других. Навсегда, к примеру, отказавшись от мясных и рыбных блюд. Уже не желая питать себя плотью, а излучениями безмерной боли и умирания, поедаемых существ - ненасытные демонические полчища, делающиеся от этих излучений еще более сильнее, яростнее и активней.

Живя, к примеру, в Индии, и становясь самоотверженными и никому не желающими причинять вреда, аскетами и саньяси. Или, живя в России и обретая возвышающую святость и вселюбие анахорета и инока. Или и вовсе становясь, подобно Серафиму Саровскому или Франциску Ассизскому, даже сердечными друзьями диких животных.

Сказав последнее Петр замолчал, а затем добавил.

- Вот, чтобы я сказал относительно "Адской кухни" - а следом дополнил. - И нашей реальной способности противостоять этому. Ведь одним демонам нужна от нас наша сексуальная энергия. И именно они - внушая и воздействуя - стоят за всем, что связано с сексом и похотью; людей, а в меньшей степени даже животных. Другим демонам - нужна наша энергия злобы и ненависти. И результат их воздействий - тоже налицо. Третьим - необходима энергия наших страданий. "Властителям царств" - излучения наших психик, связанных с государственным комплексом чувств. Еще одним демонам нужно и вовсе наше кровопускание. Вследствие чего именно они - наряду и с одними, и другими, и третьими - не только всячески способствуют возникновению человеческих войн, военных конфликтов и разного рода кровопролитий, но и стоят за всякого рода изобретениями, способствующими "эффективному" кровопролитию; от гильотины до разрывных пуль, от крупнокалиберных пулеметов до вакуумных бомб и систем залпового огня. И тогда понятно, - добавил Петр, прежде чем замолчать. - Куда и к кому попадают в посмертии их изобретатели; всякого рода "Калашниковы"...


3

Следователь, прежде чем продолжить, каким-то оценивающим взглядом - точно домохозяйка глядя сквозь мутное стекло своей духовки на сложное, томящее блюдо - всмотрелся в Петра и, видимо, поняв что-то, одобрительно улыбнулся.

- Вернемся к нашим "баранам". - произнес он следом. - Допустим, что люди теперь все это уже понимают. Понимают, что возносить государственных вождей, восторгаться империей, одобрять и "адобрямсать" побуждает именно он - "Властитель царства"; "Демон великодержавия". Cкрыто внушая и масштабно воздействуя.

Как и понимают - как уже сказано - что терзать и мучить, убивать, истязать и издеваться - побуждают людей другие разного рода демоны. Но тоже внушая и масштабно воздействуя. В прочем, речь не о них. Теперь о другом.

Так же как понимают, допустим, зачем сильное государство нападает на слабое. Можем опять же провести аналогию России и Украины. - он вновь точно также вскинул глаза, когда рассказывал о мяснике-маршале. - В прочем, позже. Понимают зачем империи присоединяли колонии. Зачем, не только обогащались материально, но и стремились... - чуть запнувшись, точно вновь вспомнив про Украину, тут же поправился. - Но и стремятся увеличивать подвластное народонаселение. Способное уже в большем количестве проявлять нужного рода патриотические чувства.

Знают, что у "Властителей царств" в ходу не только военное присоединение, но и торгово-экономические инструменты. Начиная, к примеру, со стародавней Ост-Индской компании британцев и заканчивая, скажем, нынешними торговыми корпорациями китайцев в Африке или в Азии; все более вытесняющих теперь компании американские. Заменой одних на других, переадресуя, тем самым, и "излучения психик" коренного населения новыми "восторгами" уже и новым потусторонним "адресатам".

Словом, допустим, что люди отныне в курсе, зачем потусторонним исполинам новые территории, новые владения или даже, опять же, "КрымНаш". А главное - зачем нужны новые народонаселения. Нужны, даже и за счет снижения уровня жизни населения "собственного" или и вовсе - за счет жизней части из них. Ведь, как мы понимаем, у "Властителей царств" своя - нечеловеческая - логика. Свое видение ситуации и свои, так сказать, нечеловеческие аргументы. Не так ли?

Он было сделал паузу, но точно вспомнив о чем-то, продолжил.

Это ведь с точки зрения человека, не совсем понятно, отчего буквально всего через несколько дней после 11 сентября 2001 в самых высших американских кругах, - говоря об этом, следователь хитровато щурил глаза, точно бы намекая: "Уж я-то знаю". - Возникла стойкая идея о необходимости скорейшего вторжения в Ирак. Хотя никаких доказательств - и даже намека - об его участи в нападении на "башни-близнецы" - ни тогда, ни после захвата Ирака - не было и нет. Но "рулили" тогда - указуя и направляя - вовсе не люди; и даже не президенты и не генералы. Ведь именно потусторонняя схватка и обмен потусторонними атаками отобразились у нас именно так; сначала "башни-близнецы", а затем и вторжение в Ирак.

В прочем - неважно. Речь об ином. - он вновь хитровато улыбнулся. - И в правду, причем здесь "разборки" Американского и Исламского "Демонов великодержавия"? Они еще не раз схлестнутся, увлекая за собой "собственные" человеческие множества. Сначала армии военные, а следом и "диванные". Сначала своих "киселевых", а затем и собственных "наивных бабушек", - следователь широко улыбнулся. - Которые - как мы уже допустили и представили - уже не будут строить нелепые прежние версии; борьбы за нефть, оранжевые революции, управляемый хаос, передел сфер влияния... Они уже поняли, что первично совсем иное - потустороннее. Поняв теперь от кого и зачем исходящее.

В прочем, у нас на нас и "своего" - российского "Властителя царства", более чем достаточно. Вместе со своими "хоругвяносцами" и "диваноседами, с собственной истерией "о России в кольце" и собственными "столоприслужниками" всех мастей; от моторол и гиркиных, до бородаев и сурковых. Не так ли?

Оценивающе всматриваясь, следователь сделал короткую паузу, а затем продолжил.

- Ведь, как мы понимаем, человеческие армии, вторжения, войны, ура-патриотизм, пропаганда - все это лишь отображения в нашем мире потусторонних действий, сражений, замыслов и воздействий. Отображения и проекции, так сказать, нездешних реалий и потусторонних устремлений. В прочем, сейчас не об этом. - следователь задумчиво поправил очки, но отчего-то продолжил о прежнем. - И опять же свои - нечеловеческие - далеко нацеленные интересы и планы. Как мы понимаем, ничего общего с процветанием или улучшением жизни всех и каждого не имеющее. Главное, чтобы было кому "излучать". Главное, чтобы "ура-патриотизм". Главное, чтобы крепло имперское великодержавие. Тем более, что именно во время войн и международных противостояний все эти "излучения масс" - включая уже и стара и млада, и знающих и заблуждающихся, и священников и "гламур", и журналистов и пропагандистов - смешиваясь, зашкаливают, густо мешая правду и ложь, пропаганду и проповедь, сострадание и ненависть. Тогда уже лишь два цвета: белый и черный. Мы и они. Великая Россия и, скажем, жалкая Америка. В прочем, не важно. Сейчас не об этом. Тем более, что с пониманием всего этого у людей, вроде как, должно уже все вокруг и оцениваться и быть по-другому. По крайней мере, мы так предположили. - он иронично улыбнулся. - Не так ли?

Сделав паузу, следователь точно вспомнил о чем-то.

- Кстати, а какие, на ваш взгляд, существуют теперь "Властители царств"? Ну, раз уж у нас столь широкий обмен мнениями.

- Какие? - ответил Петр, задумчиво. - Какие? На мой взгляд, самых мощных "ВЦ" теперь четыре - Американский, Китайский, Исламский и Российский. В прочем, их силу определяет в первую очередь то, что под ними. А в случае этой четверки это теперь как раз и есть "самое-самое". В прочем, это отдельный разговор... - недоговорив, Петр попытался было по реакции следователя определить - понимает ли он, о чем речь, но ничего, кроме едва заметно мелькнувшей полуулыбки не увидев, продолжил.

- Чуть послабее и всегда рядом с Американским - сообща формируя западный мир - Английский, Французский, Испанский и Германский "ВЦ". Последний, - самый сильный в Западной Европе - как раз и стоит за Евросоюзом. Он же, скорее всего, и самый светлый из всех "Властителей царств". Он же, судя по всему, останется и самым последним через несколько лет. А первым из всех нынешних, погибнет, на мой взгляд, именно Российский. Следом Китайский и Исламский. Как там у Иоанна Богослова? "И произошла на Небе война... и дракон и ангелы его воевали... но не устояли...". В прочем, не суть...

А вся эта пятерка западных "Демонов великодержавия" - давным-давно найдя общий язык - и формирует теперь Западный мир; от США до Австралии, от Скандинавии и Великобритании. Впятером - если что - навалятся и на общего врага. И я так понимаю, что мы оба даже знаем кто это будет. Начав, причем, даже первым. При этом - уникальный случай - на их стороне будут в это время и те...

Недоговорив, Петр поднял верх указательный палец, показывая кого имеет в виду, уточнив тут же:

- Вернее даже, уникальным образом - интересы и тех, и других - на короткое время совпадут. Не оставляя уже тогда ни Российскому демону, ни Китайскому, ни Исламскому никаких шансов. Понимаете?... - и вновь произнеся затем: "И произошла на Небе война...", добавил - В преддверии "Золотого Века человечества".

На что следователь, лишь неопределенно вскинув брови, не ответил и не уточнил даже, о чем речь. И лишь многозначительно блеснувший огонек в его глазах, явственно выдав, говорил, что тот явно знает, о чем идет речь.

- На Дальнем Востоке, - продолжил Петр, чуть улыбнувшись. - Рядом с Китайским, стоящим теперь за Китаем и Северной Кореей, еще и - условно, опять же, именуя - Японский "ВЦ", стоящий помимо Японии, еще и за Южной Кореей и Тайванем. К слову сказать, наличие этих двоих - по сути одинаково "Дальневосточных демонов" и лишь условно именуемых Китайским и Японским - и определяет напряженность отношений между Китаем и Японией. А также разрыв и наличие двух Корей. Как и наличие двух Китаев; Тайваня и самой КНР. Как в свое время потустороннее присутствие рядом с Германией прежнего Российского и нынешнего Германского "ВЦ", определяло наличие двух Германий - ФРГ и ГДР. Причем, как мы помним, поразительным образом - чуть ли не в один день - воссоединившихся, едва прежний Российский ослабел, а Германский молниеносно пресек его воздействия на собственные - поту- и посюсторонние - владения.

Чуть в стороне от пары "Дальневосточных" "ВЦ" - Индийский демон великодержавия. Враждебно "подпираемый" теперь с одной стороны Китайским, а с другой - Исламским "ВЦ". Скорее всего, Индийский - как один из двух наиболее "положительных" - прекратит свое существование предпоследним.

Причем, следует отметить, что всякий раз ослабление, а затем и гибель очередного "Демона великодержавия" посюсторонне будет отображаться ослаблением или даже развалом - особенно, если территории достаточно обширны - его "человеческого" великодержавно-имперского государства. Россия, Китай, Исламский мир, Япония, США, Великобритания - пройдут по этому пути в течении ближайших нескольких лет. Испания, Франция, Индия - еще в течении последующих - плюс-минус - десяти лет. Примерно так и примерно в этом порядке...

- Мда... - протянул следователь, поправляя очки и обдумывая слова Петра. А затем, чуть помолчав, решив, видимо, оставить "на потом" обсуждение услышанного, заговорил о прежнем.

- Вот я и говорю: допустим, что случилось-таки полновесное понимание людьми всего этого. Вот взяли все это темно-потустороннее и поняли. Больше того. Допустим даже, что вместе с осознанием людьми существования двух взаимоборящихся - Светлых и темных - сторон, произошло и осознание себя посюсторонней частью именно Светлых сил. Как и осознание того, что Бог и Светлые силы - это только добро, только любовь и благо. А все страдания, вся боль и все зло мира - только от темных. В том числе и от "Властителей царств".

Допустим. Так случилось. Люди прозрели и поняли. Может вы помогли. Может Светлые преуспели. Или может и сами осилили. - он вновь иронично улыбнулся. - А вдруг?...

Как уяснили и то, что, помимо демонических "Властителей царств", есть еще и совершенно светлые исполины - "Властители народов". Что потусторонне тоже находятся "при царях". С той только разницей что демонические навязывают свою волю и преследуют лишь темные интересы. А Провиденциальные - уважают свободную волю людей, желая всем лишь добро и благо. В каких-то даже случаях уравновешивая, сглаживая или и вовсе - побеждая масштабное зло и темное великодержавное воздействие. - следователь на пару секунд вскинул брови поверх очков, как бы говоря всем своим, чуть изменившимся, видом: "Прописные же истины, ясно как день", а следом: "Видите, и я правдив и у меня все тоже "по полочкам". - Словом, люди поняли, - продолжал он. - Что у одних гигантов полем деятельности являются человеческие государства, превращаемые ими в великодержавные государства-империи. У других - "народы". Формируемые ими уже в нечто большее - в общечеловечески значимые "великие народы". Так у вас, кажется? А у Андреева в "Розе Мира" - в "сверхнароды"?

Петр согласно кивнул.

- Формируемые "Властителями народов" из наций, народностей и "просто народов" в "великие народы". - и вновь оценивающе взглянув на Петра, добавил, не то спрашивая, не то утверждая. - Масштабно, не правда ли, получается? И никого, вроде, и не забыли? Мда... Тогда, собственно, и приступим...

Петру показалось даже, что он теперь, оценивающе щуря хитроватые глаза, точно некий художник-баталист, сделавший на огромном полотне общие наброски предстоящей великой битвы, отложив вдруг палитру и кисти, сделал несколько шагов назад. И, оценивающе всматриваясь в очертания намеченного масштабного сражения, стал прикидывать уже дальнейшее: направления сокрушительных атак, места скрытого скопления сил, горечь отступления и радость внезапного натиска, фонтаны убийственных разрывов и разлет смертоносной картечи, яростные вопли и предсмертные хрипы, переменчивые выражения человеческих лиц и твердая мощь нечеловеческих ликов, рати сражающихся людских множеств и громады фигур нездешних исполинов...