# Лучше красное. Глава 2.

Фрида Бок

фанфик по мотивам "50 оттенков серого" в стиле 50-х. Глава 2. "Ожидание праздника".

## Глава 2


А я-то думала, что всё складывается просто идеально!

Дело в том, что в этом году 23 августа - пятница. Как на заказ. Мы с Эрикой давно запланировали совместную вечеринку по случаю нашего 21-летия. Это, конечно, будет наш общий праздник, но в глубине души мне особенно приятно, что веселье так удачно попадает именно на мой день рождения. В этом совпадении мне видится знак судьбы, грядущих перемен и новой жизни, и обещание какого-то потрясающего, сногсшибательного сюрприза...

Что ж, в одном я не ошиблась. Сюрпризы действительно не заставили себя ждать.


***

В среду 21-го мы решили отметить день рождения Эрики - без особого торжества, тесным приятельским кругом. Этакая пижамная вечеринка, девичник - только не в пижамах и с парнями. Я пригласила свою подругу Кейти Мейсон, с которой училась в колледже, и, конечно, Джуниора, а он привёл Рика и Боба, двух парней, с которыми постоянно тусуется. Если честно, я их немного недолюбливаю. Они очень шумные и озорные ребята, вполне способные, к тому же, на глупые и злые шутки. Вообще-то, Джуниор тоже шумный, озорной и, откровенно говоря, немного легкомысленный парень, но меня это несильно беспокоит. Повзрослеет - остепенится, не правда ли? Главное, что он добрый и любит меня.

Были, конечно, и приятели Эрики: её подруги Бетти и Вера - девицы красивые, как картинки в стиле пин-ап (и такие же 'глубокие' и 'содержательные'), и трое парней, давно и безнадёжно влюбленных в мою сестру. Фигуры, на мой взгляд, слишком незначительные, и не стоят подробного рассказа.

Итак, мы заказали пиво и пиццу, приготовили подарки и сидим, ждём именинницу, которая куда-то запропала. Я уже начинаю нервничать, а тут ещё Джуниор разнылся, словно младенец.

- Где Эрика? - бубнит он противным голосом. - Я есть хочу. Пицца остывает.

- Ничего, - говорю я. - Разогреем в духовке.

- Сыр будет невкусный. Давай, хоть пиво откроем, - канючит мой великовозрастный бой-френд, решивший, как видно, довести меня до нервного срыва.

- Не откроем мы пиво, пока Эрика не приедет, - отвечаю я как можно более строгим тоном. - Иначе ты, Рик и Бобби всё выпьете, я вас знаю.

- Ну и что, сходим и купим ещё.

Да, дорогой, так и сделай! Я просто мечтаю провести этот дивный вечер в объятиях пьяной свиноты! Именно то, что мне сейчас нужно!

Я тяжело вздыхаю.

- Потерпи, пожалуйста, - говорю я ласково Джуниору, надеясь, что он успокоится и перестанет ко мне приставать. - Будь хорошим мальчиком.

Джуниор недовольно куксится, но быстро отходит. Обняв меня и прижавшись своей плохо выбритой щекой к моему уху, он произносит гнусавым 'детским' голосом:

- Холосо, момми! Буду холосым!

Его приятель Бобби ржет, словно конь, а Рик, хулиганистого вида парень, всё-таки хватает банку с пивом, и тут же получает от Джуниора в лоб щелбан в качестве наказания. Я благодарно улыбаюсь, чтобы не обижать Джуниора, а остальные гости делают вид, что ничего особенного не произошло, и продолжают развлекаться в меру своих сил и возможностей: Кейти читает газету, девчонки листают модные журналы, ребята болтают о спорте и то и дело выбегают на крыльцо покурить. Один из раздражающих меня поклонников Эрики, не переставая, крутит ручку настройки радио и никак не может остановиться. Джаз сменяется оперой, детективная постановка - юмористической передачей и биржевыми сводками, и всё вместе перемежается чудовищным свистом и треском настраиваемого приёмника.

Я подхожу к окну и, облокотившись на подоконник, смотрю на улицу, залитую багровым закатным светом. В Питтсбурге вообще яркие закаты, из-за заводских выбросов. Вот и сейчас из-за набегающих туч небо напоминает лужу разлитой бычьей крови с вкраплениями пурпурно-сизых и малиново-серых облаков. Как-то тревожно. Я волнуюсь за Эрику. Конечно, сестра постоянно всюду опаздывает, но сейчас она уехала на своем новеньком кабриолете, а гоняет она так, что дух захватывает от страха.

Ко мне подходит Кейти с экземпляром 'Пост-Газэтт' в руках. Я ловлю на себе пристальный взгляд её огромных, чуть навыкате, тёмных глаз - она словно считывает с моего лица информацию, как с печатного листа. Кейти - самая уравновешенная и спокойная из всех моих подруг. Она не склонна к проявлениям сильных чувств, и у неё всегда есть наготове совет, как правило, весьма практичный и здравый. Она умеет взглянуть на проблему со стороны, тогда как я вечно погрязаю в эмоциях. В Кейти вообще много такого, чего не хватает мне самой, поэтому я так с ней сдружилась.

- Не волнуйся, - говорит Кейти невозмутимым тоном, - ничего с ней не случилось. Эрика всегда опаздывает. Пора бы привыкнуть.

- Знаю, - отвечаю я. - Но раньше она не сидела за рулём автомобиля мощностью под двести лошадиных сил.

Кейти поправляет очки и скептически усмехается. Она считает, что моя сестра всё делает исключительно напоказ, и поэтому не стоит обращать слишком много внимания на происходящие с нею события. В чём-то я с подругой, конечно, согласна, вот только если Эрика куда-нибудь врежется и пострадает, будет уже всё равно, напоказ она это сделала или просто так.

- Лучше сюда посмотри, - говорит Кейти, протягивая мне газету. - Присси Прентисс в воскресенье выходит замуж.

Я беру в руки страницу светской хроники. Почти вся она посвящена предстоящей свадьбе Присциллы, младшей дочери Дж.П.Прентисса, известного богача, владельца холдинга 'Прентисс Инкорпорейтед', который к тому же является главным конкурентом и непримиримым соперником моего отца. Это соперничество носит, помимо бизнеса, и личный характер: когда-то давно моя мама предпочла выйти замуж за моего папу, а не за Джона Пирпонта Прентисса. Так что можете представить, как он нас ненавидит. Справедливости ради замечу - папа мистера Прентисса вообще на дух не переносит. В общем, Монтекки и Капулетти по сравнению с этими заклятыми противниками - всего лишь соседи, не поделившие газонокосилку.

Я быстро пробегаю глазами заметку и задерживаю взгляд на фото Присси. На снимке она запечатлена под руку со своим отцом. Возможно, фото отретушировано, но Присцилла выглядит на нём абсолютно сногсшибательно, как голливудская супер-звезда. Она немного похожа на молодую Вивьен Ли, и всячески старается подчёркивать это сходство. Должна заметить, газетному фотографу явно удалось польстить ей в этом отношении. Сам же мистер Прентисс выглядит как кузнец, ряженный в дорогой смокинг. У него крупное квадратное тело, мощные руки, резкие черты лица и насупленные сросшиеся брови. Взгляд такой, словно он всех окружающих подозревает в попытке мошенничества, а во рту у него вечно торчит окурок сигары, как у карикатурного гангстера.

Странно, что издательство не опубликовало фотографии жениха. Этого парня в нашем городе никто не знает, Присси подцепила его где-то на пляже во Флориде. Можете представить, какой колоссальный интерес вызвал этот загадочный тип в нашем обществе! Слухи ходят самые разнообразные.

- Да, любопытно, - говорю я. - Свадьба в воскресенье. Они забронировали половину 'Фултона'.

- Я подумала, они наверняка устроят мальчишник, - замечает Кейти, протирая очки краешком шёлкового шарфика. - Что, если они решат организовать его в пятницу? Боюсь, большая часть наших гостей захочет в этом поучаствовать.

- Уверена, списки наших гостей не настолько совпадают, - отвечаю я беспечным тоном. Однако беспокойство уже заскреблось в моей душе, как зловредная мышь. Всё-таки у нас гораздо больше общих знакомых, чем мне (и папе) хотелось бы.

Это и понятно - все-таки наши семьи входят в один светский круг, состоят в одних и тех же клубах, появляются на одних и тех же праздниках и сборищах. Миссис Прентисс и наша Глория вместе работают в благотворительных организациях Питтсбурга, да и отцам семейств порой приходится участвовать в различных общественных мероприятиях. Ох, сколько же раз это участие превращалось в безумное, нелепое соревнование между двумя враждующими пожилыми богачами, над которыми потом потешался весь город!

И вот что меня по-настоящему беспокоит - что папа решит вмешаться в мой праздник со своим неистребимым желанием выяснять, в чьем брандспойте напор мощнее. Я хочу нормальную вечеринку, а не дурацкую олимпиаду!

- Папа сказал, что не будет вмешиваться и нам помогать. Что мы все организуем сами, а он только профинансирует, - произношу я озабоченно. - Он обещал!

Кейти в ответ только пожимает плечами. Всегда ожидайте худшего, и возможно вы будете приятно разочарованы - таков её девиз.

- Главное, не переживай, если что-то пойдет не так. Оно того не стоит, - говорит мне Кейти, и вдруг как гаркнет, так что я даже подскочила от неожиданности: - А ну оставь в покое радио! Эй, я тебе говорю! Включи, если хочешь, телевизор и успокойся!

Издевавшийся над радиоприёмником паренёк выпускает ручку настройки и ошалело пятится.

- На ТВ каналов меньше, - Кейти поворачивает ко мне свою хитрую мордашку и мило улыбается.

- Что б я без тебя делала, - отвечаю я ей с благодарностью, хотя сердце у меня ещё колотится от испуга.


***

Эрика появляется только в девятом часу. К этому моменту наша компания сильно поредела - Бэтти и Вера устали ждать и ушли, за ними увязались и двое из 'безнадёжных'. Таким образом, толпа поклонников моей сестры сильно уменьшила своё поголовье. Джуниор с приятелями остались только потому, что я всё-таки разрешила им выпить пиво и слопать холодную пиццу.

Мы сидим и смотрим телевизор, когда за окном раздается рёв мотора и визг тормозов. Кейти выглядывает в окно.

- Ого, да у нас новый гость, - замечает она язвительным тоном и заинтересованно поправляет очки.

У меня сердце замирает от неприятных предчувствий. Кого на этот раз кошка притащила в дом?

Эрика входит, веселая и возбужденная, разрумянившаяся от быстрой езды, ослепительно свежая и сияющая, словно живой символ юности и красоты. Она на ходу стаскивает автомобильные перчатки, и, не глядя, бросает в кресло лёгкую куртку.

- Знакомьтесь, это Хосе, - небрежно представляет Эрика своего спутника. - Он из Испании.

Высокий смуглый юноша учтиво кланяется компании и изящным жестом откидывает со лба пряди черных как смоль густых вьющихся волос, напоминающих гриву породистого андалузского жеребца.

- Это из какой же 'Испании' - где Тихуана или где Агуадилья? - шепчет мне на ухо язвительная Кейти, ничуть не покоренная экзотической статью нового гостя.

Я подхожу к Эрике. Её глаза светятся от счастья.

- Я познакомилась с ним в баре и пригласила ехать со мной во Францию, - сообщает она мне 'по секрету', хотя её громкий голос явно слышат все окружающие. - Правда, красавец? Вот только по-английски почти не говорит.

- Ну и зачем он тебе во Франции? - спрашиваю я уныло. Честное слово, я уже устала реагировать на выходки Эрики.

- Приятно прокатиться в Европу с тем, кто там всё знает, - смеётся Эрика.

Я молчу, потому что не знаю, как воспринимать её слова. Если это шутка, то мне не смешно.

- Ты же ехать не хочешь, - подкалывает меня Эрика. - Приходится искать кого-то другого для компании.

- Я ещё ничего не решила, - говорю я тихо.

И хватит на меня давить!.. Ох, желала бы я добавить это, но не хочется ссориться с сестрой.

- А чего тут решать, - влезает в наш разговор Джуниор.

От него пахнет пивом, в руке недопитая бутылка. Свободной рукой Джуниор обнимает меня за плечи и вызывающе смотрит на Хосе, который смущенно улыбается, по-видимому, почти не вникая в суть происходящего.

- Ты не должна никуда ехать! Без меня... - Джуниор внезапно икает, и Эрика брезгливо морщит нос.

- Стейси сама решит, что ей делать. Ты ей пока не муж, и даже не жених, - заявляет она с издёвкой, и, усмехнувшись презрительно, отворачивается от Джуниора и направляется к Хосе.

Они мило беседуют на испанском, а мой бой-френд, повиснув на моих плечах так, что я с трудом сохраняю равновесие, тревожно заглядывает мне в лицо.

- Это нечестно, Стейси! Нечестно! - бубнит он, обиженно шмыгая носом. - Ты же знаешь, я не могу поехать. Папа хочет, чтоб я начал работать в его конторе. Он меня не отпустит! Ты что же, поедешь в Европу без меня? С этим волосатым прощелыгой? Да?!

В по-детски ясных глазах Джуниора стоят пьяные слёзы. Можно подумать, этот Хосе персонально за мной приехал из Старого света, чтобы насильно уволочь в какой-нибудь каменный замок под Мадридом. Джуниор всё-таки смешной. В данный момент - ещё и немного противный, но в целом, скорее, смешной и милый.

Его 'ревность' меня умиляет, и я улыбаюсь.

- Обещаю, что без тебя никуда не поеду, - говорю я, и мой бой-френд тут же снова приходит в прекрасное расположение духа.

Опасаясь, тем не менее, развития конфликта, я при первой же возможности аккуратно выпроваживаю Джуниора с приятелями прочь. Они уходят, поддерживая друг друга, словно три поддатых мушкетёра. Любитель радио уныло плетётся за ними вслед, как всеми позабытый и никому не интересный безымянный гвардеец кардинала.


***

С твёрдым намерением поговорить серьезно, я направляюсь к сестре.

Эрика сидит на диване рядом с Хосе. Он что-то оживлённо рассказывает (я почти не понимаю по-испански), греясь в лучах её внимания, словно под жарким солнцем своей далёкой родины. Эрика выглядит абсолютно счастливой. Она откровенно любуется своим новым другом, не забывая при этом выглядеть как суперзвезда, участвующая в съёмках романтического блокбастера. Что ж, придётся мне разрушить эту идиллию. И я, словно финдиректор киностудии, бестактно влезаю в их романтическую сцену со своими скучными заботами.

- Эрика, ты, наконец, заплатила музыкантам? - говорю я, и сажусь прямо между влюбленными голубками, так что Хосе приходится шустро отодвигаться подальше.

У Эрики лицо очень недовольное. Надеюсь, это из-за 'разлуки' с любимым, а не из-за того, что она вдрызг разругалась с джаз-бандом, который играет в танцзале, и теперь не знает, как в этом признаться. Даже не представляю, чем эти ребята так ей не угодили?

- Я не стала им платить, - заявляет Эрика, подтверждая мои худшие опасения. - Они отвратительно играют, словно по нотам, без души, никакой импровизации. Нас бы засмеяли с такой музыкой.

- Ты думаешь, патефон сымпровизирует лучше? - ехидно замечает Кейти. Подруга усаживается рядом со мной, совсем задвинув Хосе в дальний угол.

- Эрика! - говорю я с разочарованным стоном. - Это же танцевальный вечер! И что мы будем теперь делать, танцевать под грампластинки?!

Я ужасно злюсь на сестру. Ну отчего она такая придирчивая, и отчего всё делает в последний момент?! Сначала никак не могла определиться со стилем вечеринки, из-за этого мы долго выбирали помещение и не могли напечатать приглашения для гостей. А теперь она рассорилась с музыкантами - и это за два дня до праздника!

- Эрика, но ты ведь попыталась найти им замену, правда? - уточняет Кейти, успокаивающе похлопав меня по руке.

- Конечно! Я была в 'Энтерпрайзе', - отвечает сестра уверенно, но тут же перескакивает на другую тему: - Кстати, знаете, кого я встретила в тамошнем баре? Ни за что не угадаете!

- Ты должна была не по барам болтаться, а договориться с музыкантами, - я еле сдерживаюсь, чтобы не закричать от злости.

- Я и договорилась! С ребятами, которые играют в клубе 'Энтерпрайз', там же лучшая музыка в городе!

- Но у них целый биг-бэнд, - с сомнением произносит Кейти. - Он у нас на сцене поместится?

- Ничего, влезут как-нибудь, - оптимистично заявляет Эрика. - Ну, а у тебя как дела, Стейси?

Уж за свою-то часть работы я совершенно спокойна.

- Хорошо, - отвечаю я. - Закуски и вино привезёт поставщик, которого порекомендовали папе, меню мы согласовали. Мебель доставят в вечером четверг, останется только её собрать и расставить. Этим займётся одна фирма с утра в пятницу, они же будут украшать зал. Нужно будет, конечно, за всем проследить, но мне показалось, что ребята надёжные.

- Вот и хорошо! - смеётся Эрика. - Видишь, ничего страшного не случилось. Вечеринка будет просто класс!

Я чуть-чуть успокаиваюсь, хотя мне всё равно кажется, что расслабляться рано.

- Так кого ты встретила в баре? - интересуется Кейти.

Эрика строит интригующую мину.

- Альфреда Рассела, нового жениха Присси! - объявляет она так торжественно, словно встретила, по меньшей мере, наследного принца Англии инкогнито.

Я демонстративно пожимаю плечами, будто мне всё равно, но... На самом-то деле, конечно, мне страшно хочется разузнать про этого парня побольше! Интересно, что же в нём такого замечательного, и почему он скрывается от прессы? Это ведь очень странно.

- Ну, и как он? - спрашивает Кейти, сдвинув очки на самый кончик носа. Её тоже разбирает любопытство.

Эрика умильно закатывает глаза.

- Красавчик! - смеётся она. - Нет, правда, очень симпатичный. Настоящий джентльмен, манеры безупречные. Он был в баре со своим братом, это его шафер. Вот этот тип мне не понравился - грубиян, так и раздевал меня глазами.

Уверена, в том баре он был не единственным, кто так делал.

- А вот Альфред - просто душка. Мы очень мило поболтали, но потом я заметила моего Эскамильо, - Эрика кивает в сторону Хосе. - Надеюсь, я не разбила бедняжке сердце.

- Кто знает, - усмехается Кейти. - Представляете завтрашние заголовки: 'Свадьба Присциллы Прентисс отменена из-за того, что Эрика Де Вьен разбила жениху сердце. Сумма ущерба уточняется'.

- Да! - подхватывает Эрика. - 'Очередной виток вражды между Прентиссами и Стайнлессами'!

- Боюсь, папе это понравилось бы, - улыбаюсь я.

Что ж, возможно, я зря волновалась. Всё будет хорошо, мы устроим отличный праздник, о котором ещё долго будут вспоминать наши друзья и знакомые.

- Знаешь, - говорю Эрике, - я спрятала от загребущих лап Джуниора бутылочку Мерло. Давайте её выпьем. Всё-таки, у тебя сегодня день рождения. Надо же как-то отметить.

- Отлично! Я в холодильнике видела сыр, - говорит Кейти. - Устроим вечеринку во французском стиле, с вином и сыром!

- И с одним горячим испанцем, - отвечаю я с улыбкой. - Для остроты.

Мы смеёмся. Эрика обнимает меня.

- Не переживай, сестрёнка, - говорит она. - Ты же знаешь, я тебя люблю.

Тогда зачем ты каждый раз чуть не доводишь меня до нервного срыва?.. Могла бы спросить я, но только вздыхаю в ответ.


***

Зал, который мы после долгих поисков арендовали, находится на втором этаже большого двухэтажного здания на одной из торговых улиц Шейдисайда. На первом этаже расположились парочка магазинов и кафе, а на втором - дансинг, в котором проводят вечеринки и танцевальные марафоны. У этого помещения отдельный вход, здесь много свободного пространства, есть подсобки, сцена для музыкантов, и, конечно, большой танцпол.

В честь своего скоро отъезда Эрика заявила, что хочет вечеринку dans le style français. Мне стоило больших трудов отговорить её от 'пляжной' вечеринки в купальниках, как на побережье Лазурного берега. В конечном итоге мы остановились на теме 'Переулки Монмартра'. Всё будет довольно просто: угощение будет подаваться la fourchette, мебель мы заказали как для bistro, чтобы создать впечатление, что всё происходит в открытом кафе на какой-нибудь парижской улице. Будет много цветов в букетах, розетках и гирляндах, и апельсиновые деревья в кадках. Мы также пригласили нескольких студентов-художников, они будут рисовать портреты и шаржи приглашенных гостей. Ну а главной изюминкой будут танцы. Кстати, вот почему так важно найти хороших музыкантов. Согласитесь, устраивать грандиозную танцевальную вечеринку без живой музыки, под грампластинки - non comme il faut.

В пятницу утром я дополнительно созваниваюсь с компанией, ответственной за украшение зала. Менеджер подтверждает, что бригада рабочих уже выехала на место со всеми материалами. Казалось бы хорошая новость. Однако когда в 12-00 я вместе с Кейти приезжаю в зал, обнаруживаю там одного-единственного рабочего! Неторопливо, посвистывая на ходу, он распаковывает коробки с заказанными украшениями и посудой.

- Это, что ли, бригада? - интересуется Кейти, сдвинув очки на нос. - Какая-то малочисленная.

Я чувствую, что начинаю злиться.

- Где остальные? - строго спрашиваю я рабочего.

- Срочный вызов, - отвечает он, лениво растягивая слова. - Не волнуйтесь, мэм, парни скоро вернутся.

- Что ещё за вызов?! Мы же договорились! - я чуть не плачу от злости и досады. - Вы же не успеете всё украсить, в четыре уже прибудут люди, чтобы накрывать столы, привезут вино и закуски. Сейчас уже полдень, а вы только коробки открываете!

- Ежели вас что-то не устраивает, мэм, звоните в контору. Моё дело маленькое, - отвечает пролетарий индифферентно.

Расстроенная, я поворачиваюсь к Кейти.

- Ну, и что теперь делать?

Моя подруга, как всегда - само хладнокровие и рассудительность.

- Иди и позвони менеджеру, - говорит она спокойно. - Возможно, это просто недоразумение. И, на всякий случай, позови Джуниора с ребятами и наших девчонок. Пусть приезжают сюда. Если бригада так и не явится, мы сами всё украсим. Ничего страшного.

- Ох, Кейти, - вздыхаю я с благодарностью, - чтобы я без тебя делала!

Через полчаса телефонных переговоров выясняется, что наша бригада вроде бы задействована на организации вечеринки у Прентиссов. Я долго препираюсь с менеджером, потому что он явно пытается 'развести' меня на доплату. Но я твёрдо решила не поддаваться на шантаж. В конце концов, это деньги моего отца, я не собираюсь разбрасываться ими направо и налево. Следуя совету Кейти, я звоню Джуниору и нескольким подругам, с которыми училась в колледже. Джуниор с радостью соглашается помочь, и у меня на душе становится спокойнее.

- Не волнуйся, детка, мы всё сделаем, - обещает мне Джуниор. - Я только соберу ребят, и мы сразу направимся к тебе на помощь.

- Отлично, милый! К четырем часам всё должно быть готово, - говорю я. - Я так на тебя рассчитываю!

- Можешь на меня положиться, - отвечает Джуниор и кладёт трубку.

Я возвращаюсь в зал и сообщаю новости Кейти. Мы начинаем работу, а через полчаса к нам присоединяются три наших подруги, и дело кое-как движется. Девчонки составляют букеты и подвязывают гирлянды из цветов, а Кейти шпыняет нашего единственного рабочего, словно заправский прораб, так что даже этот равнодушный ленивец начинает шевелиться. Впрочем, его одного явно не достаточно для работ, требующих физической силы или сноровки обращения с инструментом, поэтому я с волнением жду приезда Джуниора и ребят. Однако мой бой-френд куда-то пропал.

В два часа дня я окидываю взглядом фронт работ и понимаю, что мы катастрофически не справляемся. Сделана, в лучшем случае, лишь десятая часть от необходимого, хотя мои подруги очень стараются.

- Попробую дозвониться до Джуниора ещё раз, - говорю я Кейти.

Она как раз держит стремянку, на которую взгромоздился наш единственный работник, крепящий к стене цветочную розетку с лентами.

- Давай, - кивает мне Кейти. - И позвони Эрике, или лучше сразу в 'Энтерпрайз'. Всё-таки, что у нас с музыкой?

- Ох, точно! Ещё и музыка! - отвечаю я, и моё беспокойство ещё больше усиливается.

В зале телефона нет, мне нужно спуститься на первый этаж, в магазин. Я выхожу на лестницу - она располагается с внешней стороны здания, на манер пожарной. Я едва успеваю сделать вниз пару шагов, как вдруг слышу с улицы знакомый голос, такой обманчиво вежливый, но полный скрытой насмешки.

- Вот так удачная встреча! А я уже думал, что вас не найду.

Кристофер Грей стоит внизу и смотрит на меня с этой своей противной ироничной улыбочкой. Словно поймал меня за каким-то не совсем приличным занятием.

Я вовсе не рада его здесь видеть. Я уже говорила, почему не хочу, чтобы папа знал о моих проблемах, а мистер Грей появился здесь явно не просто так, в рабочее-то время... Ну не каждый же день он прогуливает службу, верно?

- Хорошо, что я вас встретил, - говорит он, улыбаясь. - Представляете, хожу-хожу тут, адрес вроде правильный, но всюду только магазины. А вы вон куда забрались!

- Что вам угодно? - спрашиваю я холодно.

- Мистер Стайнлесс поручил мне проверить, как у вас идут дела, - отвечает Грей и очень быстро, перескакивая через две ступеньки, поднимается ко мне.

- Передайте папе, что у нас все хорошо, - отвечаю я, едва успев посторониться, иначе этот попрыгун мог бы сбить меня с ног.

Грей стоит рядом и смотрит на меня своими серыми нахальными глазами.

- Ну да, по вашему лицу сразу видно, что у вас всё просто замечательно, - заявляет он саркастически.

Смущенная, я вспыхиваю, словно спичка. Щёки горят, и я чувствую, что у меня даже уши покраснели и пульсируют. Господи, вот за что мне такое наказание! Попробуй тут сохранять хладнокровие, когда лицо выдаёт все твои чувства!

- Мистер Грей, вы свободно можете идти... - начинаю я, с трудом сохраняя спокойствие.

- Да, пожалуй, пойду - посмотрю, что у вас и как, - заявляет мне Грей и, не обращая внимания на мои протесты, преспокойно заходит в танцзал.

Что за несносный человек! Вот про таких говорят - его гонишь в дверь, а он лезет в окно!

Грей входит в зал и присвистывает от удивления, увидев нашу 'бригаду'.

- Мисс Стайнлесс, вы что, решили сэкономить и наняли волонтёрш из Армии Спасения? - спрашивает он, окинув насмешливым взглядом моих подружек.

- Мистер Грей!.. - я задыхаюсь от злости и не могу подобрать подходящие слова, чтобы поставить нахала на место. Однако Кейти, как и всегда, приходит мне на помощь.

- У вас есть какие-то конструктивные предложения, мистер как-вас-там? Хотите помочь - берите молоток и помогайте. А глупые остроты вы можете отпускать и по ту сторону двери, - безапелляционно заявляет моя подруга.

По лицу Грея видно, что слова Кейти вызвали в нём какое-то подобие уважения. Он перестает ехидничать и спрашивает меня нормальным, деловым тоном:

- Серьёзно, что произошло? Где ваши рабочие?

Я объясняю ситуацию... Вот странно, я же только что не хотела ему ничего рассказывать! Грей - сотрудник отца, и просто обязан ему обо всём доложить. Мне бы следовало его прогнать, но вместо этого я, почему-то, в подробностях рассказываю о своих проблемах, рискуя, к тому же, разреветься и совершенно потерять лицо. Грей слушает меня внимательно, даже с сочувствием, не перебивает и не ухмыляется.

- Наличка у вас осталась? - спрашивает он, когда я завершаю свою печальную повесть о недобросовестных агентах.

Я киваю - у меня осталось немного наличных из 'непредвиденных расходов'.

Грей со словами 'о'кей, скоро буду' исчезает за дверью.

Я с удивлением смотрю на Кейти, та в ответ пожимает плечами.

- Думаешь, он нам поможет? - спрашиваю я тихонько у подруги. - Или он побежал докладывать папе?

- Не знаю. Ты дозвонилась музыкантам?

- Ой, нет! Этот Грей меня отвлёк!

- Ну, так иди, звони! - командует Кейти. - Если зал останется наполовину украшенным, всем наплевать. Но если не будет музыки...

- Будет катастрофа, - соглашаюсь я и иду звонить в 'Энтерпрайз'.


***

Через час, когда я возвращаюсь в зал, здесь вовсю кипит работа. Около десятка мужчин самого простецкого вида под руководством моих подруг разматывают ленты, надувают шары, шустро прибивают розетки и прочие украшения, развешивают гирлянды, собирают мебель и расставляют вдоль стен кадки с апельсиновыми деревцами. Двое из них, взгромоздившись на лестницу так, что на них смотреть страшно, крепят к потолку красивый зеркальный шар.

Я медленно опускаюсь на стул и наблюдаю за этим праздником труда. Кейти, довольная и улыбающаяся, подходит ко мне.

- Представляешь, - сообщает она с довольным видом, - Грей откуда-то достал нам рабочих. Выглядят они, правда, как бродяги. Мне кажется, он просто подобрал на улице первых встречных мужиков. Но эти ребята работают на совесть - смотри, уже почти всё готово... А ты чего такая кислая? И где пропадала так долго?

Я тоскливо смотрю на подружку.

- Всё кончено, - говорю я убитым голосом. - Музыки не будет.

Я закрываю лицо руками. Ну почему именно теперь мне так не везет?! Я ведь раньше занималась организацией вечеринок в колледже, правда не таких масштабных. К тому же мне приходилось помогать Глории в различных благотворительных комитетах. И всё проходило нормально. Трудности, конечно, случались, но я вполне справлялась с ними. В чём же дело? Почему именно сейчас всё идёт наперекосяк? Как будто судьба решила меня щелкнуть по носу за мои излишние ожидания и надежды. Или в этом тоже есть какой-то 'знак'?..

- Джуниор ещё не приехал? - спрашиваю я у Кейти.

- Пока нет, сама видишь, - отвечает мне подруга и садится рядом со мной. - Рассказывай, что случилось.

Я тяжело вздыхаю. Почему бы и не рассказать. Вдруг Кейти, как всегда, что-нибудь придумает.

- Я позвонила в 'Энтерпрайз', - говорю я. - Если я правильно поняла, в четверг к ним вдруг заявился этот Альфред Рассел, жених Присси, и договорился с владельцами клуба о мальчишнике. Причем именно на пятницу. Отвалил кучу денег... И, конечно, их оркестр будет играть там, а не у нас.

Кейти недовольно хмурится. Я знаю, о чём она думает, но ведь Эрика на этот раз не виновата. Кто же знал, что так получится?

- Наверно, следовало бы иметь какой-то запасной вариант, - говорю я тихо. - Я попыталась обзвонить ещё несколько мест, но свободных музыкантов не оказалось. Это же пятница. Все заведения работают, и всем нужна музыка.

- А те, что играют здесь обычно? - спрашивает Кейти. - Которых забраковала Эрика?

- Они тоже заняты, уже с кем-то договорились.

- Предложи больше денег!

- Предложила. Не согласились. Не знаю, почему, - я готова расплакаться от отчаяния.

- Зато я знаю, - зло бормочет Кейти. - Ну, другого выхода не вижу, как устроить танцы под проигрыватель... Или воспользоваться услугами нашего джинна, - вдруг усмехается она.

- Какого ещё джинна? - я удивлённо смотрю на подругу. Она что, смеётся надо мной?

- Эй, мистер Грей! - орёт Кейти так, что легко перекрывает шум работы десятка мужчин.

Грей, наблюдавший за ходом крепления зеркального шара, отвлекается от этого занимательного зрелища и направляется к нам.

- Ну, Кейти, это уже слишком! - шиплю я вне себя от досады. - Нашла время для шуток! Грей - всего лишь клерк, а никакой не джинн, не палочка-выручалочка. Один раз помог - ну и что? Или ты хочешь, чтобы он достал оркестр Дюка Эллингтона из кармана своего мышиного пиджака?!

Грей подходит к нам, и я вынуждена замолчать, хотя вся киплю от возмущения.

- Мистер Грей, у нас проблема, - говорит Кейти с таким важным видом, будто она Анна Австрийская, лично посылающая д'Артаньяна за подвесками. - Нужны музыканты, и не самые плохие. Нет ли у вас каких-нибудь знакомых? Или, быть может, знакомых знакомых? Честно говоря, нам уже почти всё равно, кто будет играть, лишь бы не похоронный оркестр.

Грей с задумчивым видом скребёт подбородок. Смотрит мне в глаза. Ухмыляется.

- Сколько платите? - спрашивает он заинтересованно.

Кейти расплывается в довольной улыбке, а я подбираю с пола упавшую от удивления челюсть.


***

- Боже мой, Кейти! Это же какие-то битники! - шепчу я в ужасе, разглядывая наших новых музыкантов, распаковывающих инструменты возле сцены.

'Великолепная четвёрка', действительно, производит неизгладимое впечатление. Саксофонист, мужчина лет сорока во полувоенном френче, прячет глаза за круглыми темными очками, хотя в помещении не так уж светло. Тощий длиннорукий виолончелист в темной водолазке и узких брюках, с французским беретом на голове, очень напоминает клоуна-мима, разве что лицо мелом не вымазано. Плотная некрасивая девушка в джинсах и полосатой, как роба арестанта, майке, занимает место за ударной установкой. Импозантный седовласый пианист во фраке выглядит наиболее прилично из всех, и потому кажется самым странным в этой компании.

Кейти готова стоять горой за своих 'протеже'.

- Не важно, как они выглядят, главное - как играют, - отвечает она мне также шепотом, потому что к нам как раз направляется Грей под ручку с длинноногой крашеной блондинкой.

- Это Дженнис, певица, - представляет он нам свою спутницу. - Прошу любить и жаловать.

Дженнис мило нам улыбается.

- Рада знакомству, - произносит она глубоким, приятным голосом.

Я смотрю на эту девицу снизу вверх. Дженнис - девушка эффектная, высокая, но очень худая: тонкие запястья, костлявые ключицы, тени на щеках под высокими скулами. Выкрашенные в пепельный блонд волосы уложены в красивое каре, тонкие губы подведены яркой помадой. На ней скромное серовато-бежевое платье с длинными рукавами и вызывающие, броские рубиново-красные туфли на высоченных шпильках, совпадающие с помадой по цвету. В целом, вид, должно быть, волнующий и сексуальный - для тех мужчин, которым нравится подобный типаж. Моё первое впечатление скорее положительное, но ведь о вокальных данных не судят по внешности, правда?

- Хотелось бы услышать ваше выступление, прежде чем принять решение о найме, - заявляю я.

Если Грей думает, что и музыкантов может притащить 'первых встречных с улицы'!..

Дженнис удивлённо приподнимает тонкую бровь. Видимо, Грей ей проболтался о нашей безвыходной ситуации, но я не собираюсь сдавать свои позиции.

- Давай, Джен. Срази их, - говорит Грей своей спутнице, и Дженнис снова нам улыбается.

- Конечно, - отвечает она и, повернувшись к 'битникам' громко командует: - Играем, мальчики.

Грей приносит пару стульев, для меня и Кейти, и мы занимаем эти импровизированные 'кресла в партере'. Музыканты настраивают инструменты, и Дженнис поднимается к ним на сцену, плавно покачивая бедрами. Краем глаза я замечаю, как наши работники, будто загипнотизированные курицы, синхронно поворачивают в её сторону головы. Девчонки толпятся позади меня и шушукаются. В общем, работа встала.

Дженнис подходит к краю сцены, подстраивает под себя микрофон.

- Что вы желаете услышать? - спрашивает она.

- На твой вкус, - отвечает Грей прежде, чем я успеваю что-нибудь сказать, и Дженнис, улыбаясь как Клеопатра, щелкает пальцами.

А у Дженнис отличный голос! Она поёт 'Лихорадку ', и, должна заметить, мелодия звучит прямо-таки 'заразительно': мои подружки начинают потихоньку подпевать, Кейти прищелкивает пальцами, и даже кое-кто из рабочих пританцовывает в ритме песни. Я бросаю взгляд на Грея. Он улыбается, как продюсер, открывший миру новую звезду.

Интересно, эта Дженнис - она ему кто?

Под конец саксофонист выдает сногсшибательное соло, и мы вознаграждаем музыкантов искренними аплодисментами.

- А можно что-нибудь танцевальное? - просит в восторге кто-то из девочек.

Дженнис кивает, и музыканты начинают играть какой-то зажигательный свинг. Похоже, это вариант песни 'Умчи меня к Луне' - импровизация несколько своеобразная. Но звучит отлично, и я, кажется, впервые за день почувствовала себя хорошо.

- Здорово, - говорю я Грею.

- Рад, что вам нравится, - отвечает он, наклонившись ко мне. - Так что насчет найма?

- Я выпишу чек. Устроит? - говорю я, и Грей удовлетворённо кивает.

Не секунды больше не сомневаясь, я выписываю чек, который забирает Грей.

Наполни моё сердце песней

И позволь мне её спеть.

Ты - всё, чего я желаю,

Всё, что боготворю и обожаю.

Другими словами, позволь, я правду скажу,

Другими словами, детка, я тебя люблю!

С облегчением я включаюсь в танец девчонок, которые не смогли удержаться и теперь все вместе отплясывают под весёлый свинг.

Ура! Вечеринка спасена! Мой праздник всё-таки состоится!


***

Джуниор всё-таки появляется - без четверти четыре, одновременно с распорядителем и официантами. С ним снова его приятели Рик и Бобби и ещё трое ребят, с которыми, как я знаю, он состоял когда-то вместе в 'братстве' в колледже. Ни мало не смущаясь своего опоздания, Джуниор подходит ко мне и спрашивает, потирая руки:

- Ну, вот, я всех собрал, кого смог. Говори, что нам делать?

Я смотрю на его милое веснушчатое мальчишеское лицо, и не чувствую никакой злости, только тупую усталость.

- Ты опоздал, - говорю я спокойно. - Мы уже почти всё закончили.

- Как? - Джуниор, кажется, искренне удивлён. - Ты же сказала - к четырём! А сейчас только без десяти!

- Я сказала - к четырем всё должно быть закончено. Чем ты слушал, Джуниор?

Физиономия моего бой-френда отражает искреннее недоумение и вину. Мне даже становится его немного жалко. Он, по-видимому, и в самом деле случайно напутал. Что ж, теперь-то это уже не имеет значения.

- Не сердись, детка! - виновато бубнит Джуниор, тиская мою руку. - Детка, не злись!

- Я и не злюсь, - говорю я.

И это правда. Мне абсолютно всё равно - ну опоздал, ну перепутал, ну не было его рядом, когда я так нуждалась в его помощи... Так что с того? Бывает.

Ко мне подходит Грей, говорит, что хочет отпустить рабочих, и просит меня с ними рассчитаться. Я выдаю ребятам заслуженное вознаграждение, надбавив сверх оговоренного в качестве премии за хорошую работу, и выслушиваю в свой адрес благодарности и поздравления. Один дядька с колючими усами мне даже руку целует в порыве галантной любезности. Это не очень-то приятно, но отказать невежливо - всё-таки они нас здорово выручили.

- Вам, наверно, тоже хочется поехать домой, привести себя в порядок, - говорит мне Грей с усмешкой. - Прическа там, макияж и прочее, что девчонки ради красоты над собой проделывают.

Ещё бы! Хоть бы душ принять после такого суетливого дня, а ведь к пяти часам ещё парикмахерша с маникюршей заявятся.

- Хорошо бы, но скоро привезут спиртное, нужно проследить, - говорю я не очень уверенно.

- Я тут за всем присмотрю. Будут проблемы - позвоню, номер только оставьте, - предлагает Грей, и я с благодарностью принимаю его предложение.

- Спасибо, мистер Грей. Вы так меня выручили сегодня! Не знаю, что бы мы без вас делали.

Грей смотрит на меня изучающе, чуть склонив голову.

- Скажите, мисс Стейси, - спрашивает он, - а почему вы просто не позвонили отцу?

Я смущена и чувствую, что опять покрываюсь красными пятнами.

- Вы же понимаете, - продолжает Грей, - Одно слово мистера Стайнлесса - и все ваши затруднения были бы моментально решены. Зачем же было все усложнять, мучится? Или вы из тех, кто любит изобретать себе трудности, чтобы жизнь мёдом не казалась?

Сказано грубовато, но точно. Я понимаю, что, должно быть, выгляжу в его глазах избалованной богатенькой дурочкой, абсолютно не приспособленной к реальной жизни, или, того хуже, истеричкой, создающей проблемы на ровном месте, чтобы привлечь себе внимание. Я, кстати, лично знаю нескольких таких девиц, но никогда не относила себя к этой категории. Конечно, я не обязана оправдываться перед каким-то клерком, и могла бы просто сказать Грею, что это не его ума дело. Но мне почему-то хочется с ним объясниться, и я говорю, с трудом подбирая слова:

- Видите ли, мистер Грей, мне очень хотелось организовать эту вечеринку самостоятельно, без помощи отца. По ряду причин, о которых не буду говорить. Я отдаю себе отчет, что, скорее всего без вашей помощи я бы не справилась, или, по крайней мере, мне пришлось бы потратить куда больше усилий и нервов. Я вам очень благодарна, поверьте. Но я прошу вас, не рассказывайте о моих проблемах папе, хорошо? Ему совсем не обязательно знать, что я чуть всё не испортила.

Грей слушает меня и недовольно хмурится.

- Правильно ли я вас понимаю, мисс Стайнлесс? - спрашивает он тоном холодным и официальным. - Вы меня просите не докладывать моему начальнику о возникших проблемах, даже если он меня прямо об этом спросит?

Вот как он это повернул! То есть я его заставляю врать своему боссу?

- И, правильно ли я понимаю, - продолжает Грей, - что мистер Стайнлесс не узнает о моих сегодняшних стараниях помочь его дочери? Хотя я хорошо себя проявил, и вы, кажется, довольны моей работой?

Мне страшно неудобно, но с этой точки зрения я выгляжу совсем уже в нелестном свете. Если Грей не расскажет папе подробности организации вечеринки, а просто скажет, что все прошло нормально, то получится, что я сама со всем справилась, без посторонней помощи. То есть я вроде как присваиваю плоды чужого труда! Осознав этот факт, я прихожу в страшное смущение - ведь я этого вовсе не желала.

Грей смотрит на мою пунцовую (не сомневаюсь в этом!) пристыженную физиономию. Он очень серьезен.

- Могу я быть с вами откровенным, мисс Стайнлесс? - говорит он без тени улыбки. - Только поймите меня правильно. Для меня очень важно, чтобы мой босс знал, на что я способен. От этого зависит моя карьера. Кроме того, если ваш отец прямо меня спросит, я буду обязан ему все рассказать. Я же не могу врать своему начальнику. Я вообще никогда не вру, мисс Стайнлесс. Это моя принципиальная позиция, если хотите.

Мне, конечно, это всё не слишком приятно слышать, но я понимаю, что Грей прав. Всё-таки он не добрая фея-крестная и не какой-нибудь супергерой, совершающий добрые дела исключительно по зову сердца. Грей - практичный молодой человек, который всеми силами старается сделать карьеру. Ничего плохого в этом нет, и я, конечно, не имею права ему мешать. Он вполне заслужил, как минимум, мою благодарность.

- Мистер Грей, - говорю я вежливо, - вы совершенно правы. Но давайте договоримся - сегодня вы ничего не скажете папе, а завтра, когда всё уже будет закончено, я сама ему всё расскажу. И я обещаю вам, что обязательно отмечу вашу роль и дам вам наилучшие рекомендации. Хорошо? Мы договорились?

В задумчивости Грей потирает подбородок, а потом улыбается и говорит мне:

- Договорились.

Он протягивает мне руку, и мы обмениваемся торжественным рукопожатием. Я снова удивляюсь, насколько у Грея жёсткая ладонь. Гладкая, тёплая и очень твёрдая, она напоминает кусок отполированного прочного дерева, нагретого солнцем. Меня охватывает волнение от прикосновения к этой руке... Но тут Грей опять всё портит своей ехидной ухмылкой:

- Надеюсь на вашу честность, мисс Стайнлесс, - говорит он.

- Можете не сомневаться, - обещаю я, слегка задетая его замечанием.

Я поворачиваюсь и собираюсь уходить, но в последний момент меня будто кто-то дёргает за язык. Какой-то демон флирта, не иначе!

- Мистер Грей, вы сказали, что никогда не врёте? Это правда? То есть вообще никогда? - спрашиваю я у Грея.

- Так и есть, - отвечает он серьезно.

- Тогда скажите - я вам нравлюсь? - спрашиваю я, внутренне ужасаясь своему невероятному бесстыдству.

Господи! Неужели я это сказала?! Поверить не могу! Словно это не я, а кто-то другой, кто-то зловредный, скрытый в моем подсознании, абсолютно свободный от всяческих правил и приличий, берёт на несколько мгновений верх над моей силой воли, годами воспитания и над моим вечным чувством неловкости и неуверенности в себе.

Грей отвечает не сразу. Несколько секунд он смотрит на меня с искренним интересом. Потом на его губах появляется всё та же характерная дерзкая усмешка.

- Мисс Стейси, - говорит он мне насмешливо, - идите домой, отдохните, сделайте красивую причёску, наденьте красивое платье. И если после этого вы захотите задать мне тот же вопрос, я обещаю вам честно на него ответить.

Грей разворачивается и уходит заниматься моей вечеринкой.

А я... я просто стою, красная, как варёный омар, и мысленно проклинаю внезапно накативший на меня приступ фривольного умопомешательства.


***

Чуть-чуть тёплая вода так приятно охлаждает разгорячённую кожу. Вот что мне было действительно необходимо - хороший освежающий душ! Эрика звонила пятнадцать минут назад, сказала, что заедет в салон и сама привезет мастериц к нам домой. Значит, у меня есть ещё около получаса, чтобы немного расслабиться, побыть наедине с собственными мыслями.

Прохладные струи словно смывают с меня, уносят прочь заботы суетливого дня, и теперь я с большим удовольствием думаю о предстоящем вечере. Не о делах и заботах, а лишь о музыке, танцах, веселье... И, конечно, о Джуниоре. Легко касаясь бёдер и плеч, подставляя лицо, спину и грудь под бодрящие брызги, я представляю себе, как мы с Джуниором кружимся в танце. Как же мне хочется поскорее оказаться в его объятиях! Очарованная мечтами, я почти физически ощущаю прикосновения его тёплых, нежных и мягких ладоней. Совсем не таких крепких и жёстких, как у...

Ну, хватит. Что-то я увлеклась фантазиями.

Я встряхиваю головой, прогоняя остатки грёз, и выключаю воду. Заворачиваюсь в полотенце и вылезаю из душа. Хватит нежиться, Эрика скоро приедет... Какой же у неё был панический голос, когда она позвонила сообщить, что биг-бэнд из 'Энтерпрайза' не будет у нас играть! Кажется, она впервые за всё это время серьёзно отнеслась к нашим проблемам. Может быть, стоило её немного помучить, чтобы проучить, но я не стала этого делать и сразу рассказала сестре, что договорилась с новыми музыкантами. Она так обрадовалась... Эрика, кажется, вообще не признаёт никаких полутонов, у неё всегда всё через край - гнев и радость, презрение и кокетство. Вообще-то, я тоже излишне эмоциональная, и считаю это своим недостатком. Сильные переживания (как считает Кейти - из-за всяких пустяков) страшно портят мне жизнь. Но я всё же стараюсь сдерживаться и не выплёскивать свои чувства на окружающих, а вот Эрику такие вещи крайне мало заботят.

Я стою перед зеркалом и медленно вытираю волосы полотенцем. Разглядываю себя - как всегда, придирчиво и с неудовольствием. Слишком тощая, слишком бледная, маленькая грудь... Ну и что?! Да, я не попадаю в формулу 90х60х90, но разве это по-настоящему серьезный недостаток? Миллионы женщин не соответствуют этим, придуманным кем-то, параметрам, но живут вполне счастливо и даже пользуются вниманием у сильного пола!

Однако со мной явно что-то не так. Почему вокруг Эрики вечно вьются стаи мужчин, а на меня даже внимания никто не обращает?!

Эрика как-то назвала меня Авой Гарднер. Ничего подобного, конечно. Мне очень далеко до соблазнительных форм и животной сексуальности этой актрисы. Но я никогда и не хотела быть такой! Мне хочется думать, что я больше похожа на Одри Хепбёрн из фильма 'Римские каникулы'. Тем более что там она играет сбежавшую принцессу. Мама меня всегда так называла - моя маленькая принцесса. И улыбалась так ласково...

А папа дразнит меня Белоснежкой. Это потому, что у меня тёмные волосы и очень светлая кожа. 'Бела как снег, румяна как кровь' - это про меня. Я рассматриваю в зеркале своё бледное овальное лицо. Румянца пока нет, но за ним дело не станет. Достаточно вспомнить, что я наговорила этому Грею! Наверняка он теперь считает меня законченной дурочкой...

Ох, этот сероглазый наглец отчего-то так и лезет в мои мысли. Подите прочь, мистер, мне и без вас нелегко!

С улицы доносится шум подъехавшей машины, а затем - приглушенный щебет женских голосов на крыльце дома. Наконец-то Эрика здесь. Уж она-то отвлечёт меня от глупых размышлений.

Я бросаю полотенце на сушилку и быстро натягиваю белье и халатик. Слышу, как в дом вваливается толпа, звенят женские голоса, доносится веселый смех. Я спускаюсь в гостиную и тут же попадаю в какой-то феерический вихрь: тётки из салона красоты хватают меня за руки, щупают волосы, дают советы и хором нахваливают мой цвет лица. Вот-вот начнется настоящее светопреставление! Щипцы и бигуди, фены и расчёски, крема, пудра и помады - всё пойдет в дело. Два часа у пыточных дел мастеров... то есть, простите, у ассистентов по красоте, чтобы я своим неземным очарованием смогла поразить Джуниора в самое сердце. И пусть только попробует отвертеться от помолвки!


***

Парикмахерша помогает мне застегнуть на шее жемчужное колье - последний штрих моего сегодняшнего образа. Взволнованная, я смотрю в зеркало: узнаю и, в то же время, не узнаю себя. Из широкой деревянной рамы на меня смотрит интересная девушка с аристократически-бледной кожей и глубоким, немного загадочным взглядом (за последнее спасибо подводке в стиле 'Клеопатра'), одетая в изящный, воздушный палево-розовый наряд, идеально подчеркивающий стройность талии и ослепительную белизну плеч. Никогда в жизни я не чувствовала себя настолько красивой... Что тому послужило - искусство стилистов, или я просто взглянула на себя другими глазами? Не знаю, но мне очень нравится то, что я вижу!

- О, Стейси, да ты просто королева! - Эрика, которая переодевалась в своей комнате, вышла на лестницу и смотрит на меня сверху. Голос у сестры весёлый, но я надеюсь, это из-за хорошего настроения, а не насмешка надо мною.

- Спасибо, - отвечаю я вежливо, поднимаю глаза на сестру... и замираю с отвисшей челюстью. - Это же...

- Ну да, оно самое, - смеётся Эрика. - Я подумала, глупо же не купить хорошую вещь. Правда, потрясное?

Я смотрю на неё и не знаю, что сказать. На Эрике то самое алое платье, которое я так и не осмелилась приобрести. Надо сказать, что моя сестрёнка в нём выглядит совершенно потрясающе, как будто сошла со страниц журнала 'Очарование Голливуда'. На её фоне Грейс Келли выглядела бы второсортной статисткой. В реальной жизни таких девушек просто не бывает, но вот одна из них стоит передо мной и улыбается так, словно весь мир принадлежит только ей! Свой наряд Эрика дополнила боа из перьев серебристого цвета с туфлями в тон, длинными перчатками и висячими серьгами с мелкими бриллиантами, а когда она начинает спускаться по лестнице, я замечаю, как при каждом её шаге из высокого разреза провокативно выглядывает резиночка чулка... Однако, я что-то не припомню у этого платья такого разреза!

- Ой, мисс Эрика, да вы просто супер-звезда! - восторженно восклицает маникюрша, и остальные тётки поддерживают её самозабвенным кудахтаньем.

Эрика подходит и дружески обнимает меня за плечи.

Мы стоим рядом и смотрим в зеркало: она - ослепительная, роскошная, чувственная женщина-вамп, и я - бледный призрак дебютантки восемнадцатого века...

Эрика глядит на моё отражение с сочувственной, чуть виноватой улыбкой.

- Знаешь, тебе это платье шло больше. Хочешь, поменяемся? Я надену своё старое леопардовое.

Я отрицательно качаю головой. Складываю губы в улыбку.

- Нет, я не надену такое откровенное платье! - отвечаю я. - Я буду неловко себя чувствовать. К тому же, ты просто шикарно смотришься. Это было бы нечестно по отношению к тебе.

Эрика улыбается мне, обнимает и целует в щёку, оставив на ней чёткий отпечаток насыщенно-томатного цвета.

- Ты тоже классно выглядишь, сестрёнка, - говорит она великодушно. - Джуниор будет идиотом, если не сделает предложение такой отличной девчонке, как ты!

Ну что ж, такова жизнь. Есть красавицы, а есть 'отличные девчонки', на которых, как правило, и женятся хорошие парни. Не могу сказать, что меня такая роль не устраивает. Даже наоборот...

Я искренне улыбаюсь Эрике, которая весело крутится перед зеркалом, словно позирует на красной ковровой дорожке, под восхищенные комплименты наших мастериц.