# Цвет марсианского неба

Матвей Фальконский

Небо тут... Желто-оранжевое, с пыльными разводами. Сергей провел пальцем в перчатке по шлему скафандра: как же он любит смотреть на эту мозаику. На плато Фарсиды в десятке километров от Купола возглавляемая им экспедиция нашла разрушенную мозаику на полу обвалившейся каменной стене. На мозаике была изображена молодая черноволосая и черноглазая женщина, с продолговатыми печальными чертами лица. Нежная, хрупкая, неземная красота. Сергей часто приезжал сюда, чтобы в одиночестве полюбоваться искусством древних марсиан и поразмышлять. Тысячи лет назад, когда климат изменился, они покинули эту планету, и никто не знает где сейчас, оставив после себя лишь эту мозаику: только эта черноволосая девушка, только полустершееся прекрасное как марсианский рассвет лицо, только цветочный орнамент вокруг, нечто вроде переплетающихся бордовых и синих роз, краска конечно выцвела, но цвета еще можно было угадать. Неужели здесь когда-то была такая флора? Потрясающе! А сейчас все это дремлет среди бурых волнообразных дюн, нагретых в полдень валунов и осколков метеоритов, засыпано песком кратеров и кратерков-малышей, и на пыльном горизонте темнеют громады остывших вулканов. А небо...Оно тут желто-оранжевое, да.


Но вот проблема - части лица не хватает, почти трети, куска лба и одного глаза. Досадно! Время стерло красоту в пыль и прах. А Сергей одержим мозаикой, сражен искусством забытого народа. Ему нравилось придумывать имена для таинственной девушки, представлять ее жизнь. Влюблен, - подсмеивались коллеги археологи, и он отшучивался, да, влюблен по уши, что тут поделать.

И он задумал... Нечто абсолютно противозаконное. Здесь, на Марсе в поселении под Куполом в музее колонии хранится так называемый артефакт Омега, один из реликтов книжников, исчезнувшей древней как само время невероятно высокоразвитой цивилизации. Артефакт этот создает в ткани пространства-времени так называемые секундные временные туннели. Создает возможность проникнуть в прошлое лишь на одно мгновение, и ничего живого с собой забрать нельзя - туннель схлопнется и нарушитель погибнет, задохнувшись в первичном вакууме. Но считается, что материальные предметы проносить туннелем можно, хотя такие опыты еще не ставились из-за страха нарушить тонкую ткань мироздания. Этой одной секунды ему хватит чтобы выковыривать недостающий кусочек в далеком прошлом, затем он укрепит гальку на положенном месте, а в поселении объявит что нашел осколки разноцветного камня в пустыне, куда их унесла пылевая буря. Так он спасет изувеченную мозаику для вечности, обессмертит ее. Обессмертит Аэлиту!


И он сделает это сегодня! Стоя перед мозаикой, Сергей наконец решился и крепко сжал артефакт - матовый черный шар, нагревая его, и вокруг завертелся вихрь, его бросало и кувыркало, швыряло и переворачивало... Он прыгнул на сто тысяч лет назад. Мороз обжигал кожу даже под скафандром, перед глазами плыли черные пятна, он ослеп и оглох, полностью потерял чувство ориентации. И вдруг все стихло. Теперь он был не в пустыне, перед засыпанной песком полуразвалившейся каменной стеной, а в пустом тихом зале: мозаичные картины покрывали пол и высокий сводчатый потолок, и сквозь окна витражей рассеяно падал свет бледного марсианского солнца. Получилось! Нужная мозаика, прекрасная как оранжевое марсианское небо, предстала перед ним на одно мгновение, яркая и сияющая. Красота черноглазой марсианки ошеломила, потрясла... Какие краски! Какие цвета! И нет, она совсем не казалась печальной, если это и грусть, то очень светлая... У него была ровно одна секунда, чтобы осуществить задуманное. На мгновение мелькнула мысль - а что если Аэлита сейчас зайдет, что если стоит за его спиной, что если смотрит на него...Но нет, он был один в пустой комнате со стеклами-витражами, и рассеянный свет марсианского солнца играл слабыми перламутровыми бликами. Теперь у него осталось только одно мгновение! Он спасет мозаику! Спасет Аэлиту! И Сергей в порыве какого-то безумия ударил топориком по картине, и еще раз, схватил нужные выпавшие кусочки... Секунда прошла, и вихрь закрутился снова, сворачивая в хрупкий бутон пространство-время, создавая кротовью нору, возможность которой предсказал еще Эйнштейн.


Книжники... древняя раса что постигла законы мироздания. Они исчезли тысячи лет назад, некоторые ученые считают, что если теория струн верна, то вероятнее всего ушли в другую Вселенную. И никто даже не может предположить, как они выглядели.


Но на этот раз что-то пошло не так. Вихрь что должен был вернуть его обратно все буйствовал, кувыркая и бросая закованную в скафандр фигурку в квантовом вакууме, и длилось это казалось вечно. Мороз заставил тело оцепенеть, он ослеп и оглох, страх тяжело сдавил грудь, когда... В самой сердцевине урагана услышал голос книжника. Может все это лишь его последнее предсмертное видение?


- Я, Звездный Рассвет, изобрел этот артефакт, о странник во времени. Надеясь вернуть жену. Моя жена погибла совсем молодой, и я очень тосковал. Даже наши технологии не были всесильными, как ты знаешь секундные туннели не предназначены для живых. Ничто не могло воскресить ее. О драгоценное мгновение, вырванное у хаоса, боли и печали... Мне всегда не хватало его. И тогда один раз я отправился в прошлое не к ней, а за ее фотографией, что потерялась при переезде, и я очень жалел о снимке. Но лишь боль и грусть это принесло мне. Фотография не утешала, лишь напоминала какую драгоценность я потерял. И я решил что лица гуманоидов переносить моим творением будет нельзя. Эта установленная мной программа сработает каждый раз когда кто-то попытается пронести из прошлого изображение лица гуманоида, нарисованное, выгравированное, вылепленное, высеченное из камня, и превратит картину в прах. Я записал это телепатическое обращение для тебя, странник во времени. Сейчас ты вращаешься в квантовом туннеле, на границе забвения и небытия, крепко сжимая украденное у времени изображение. Возможно пройдут миллионы лет, перед тем как эту запись увидят. И...Я... разделяю твою боль, незнакомец. Я знаю, что одного мгновения совсем не достаточно. Прощай.

Книжник помолчал... Затем продолжил:

- Наверное, мне, творцу, следовало уничтожить проклятый артефакт, что дарит лишь тусклую тень и отблеск надежды, но я так и не смог это сделать.


Сергей очнулся. Он лежал на земле, присыпанный бурым грунтом, и над ним раскинулось небо, желто-оранжевое, высокое и необъятное. Ох, этот цвет марсианского неба, бледный с разводами пыли... И только пыль осталась в его ладони, где он отчаянно сжимал украденные у времени разноцветные осколки. Он подошел к мозаике. Аэлита. Его изуродованная Аэлита! Любовь, с которой так и не суждено было встретиться. Кусочка как и прежде не хватало, и будто молния ударила - теперь он понял почему. Так значит это он сам... Вот оно как. ЧТО ЖЕ ОН НАТВОРИЛ! Вот дурак! Сергей чертыхнулся и пошел к шаттлу, бережно держа в ладони черный шар артефакт, намереваясь незаметно вернуть его на место в музее, и зная что завтра приедет сюда опять чтобы изучать ветхую мозаику, что стала ему так дорога. А сейчас его ждала долгая поездка к поселению под Куполом через красноватые песчаные дюны плато Фарсиды.