# Пушинка в урагане (Контуры нового мира)

Сергей Юрьевич Ежов

"Пушинка в урагане" закончена, буду рад ознакомиться с конструктивной критикой.

Часть III

Контуры нового мира

## Глава 1


Я пригласил к себе генерал-фельдмаршала Гурко, чтобы посовещаться на тему скорострельного оружия. О встрече договаривались по телефону, что непривычно для людей этого времени, но обыденно для меня.

Вообще-то и местные осознают удобство телефонной связи, те же Вооружённые Силы создают в своих рядах Войска Связи, а внутри существующих родов и видов войск - подразделения связи. В первую очередь, конечно, обеспечиваются телефонной связью штабы и артиллерия. И особенно - связь штабов с артиллеристами.

В назначенный час Иосиф Владимирович прибыл, но не один, а в сопровождении высокого худощавого генерал-майора.

- Позвольте Вам представить генерала Николая Михайловича Баранова, боевого флотского офицера, сейчас находящегося в должности губернатора Ковенской губернии. Николай Михайлович известный оружейник, его винтовка находилась на вооружении флота, а кое-где в глуши, используется до сих пор. - представил своего сопровождающего Иосиф Владимирович.

- Прекрасно. - порадовался я появлению нужного профессионала - Дело моё заключается в том, что англичане приняли наш вызов, и теперь готовятся к воздушной войне. По моим сведениям, число самолётов они довели уже до семисот, и теперь тренируются в бомбардировке с горизонтального полёта и в топ-мачтовом бомбометании. Для защиты от летающей своры необходимо скорострельное оружие. Николай Михайлович, знаком ли Вам пулемёт Максима?

- Да, я ознакомился с этим оружием в Офицерской стрелковой школе, Ваше императорское величество.

- Прекрасно. Для вооружения наших самолётов требуются пулемёты воздушного охлаждения, причём требуются безотлагательно. Сможете ли Вы создать это оружие, при условии неограниченного финансирования и достаточного количества помощников?

- Я возьмусь за эту работу, . Позволено ли мне будет уточнить некоторые технические детали?

- Разумеется, задавайте свои вопросы. Кстати, прошу обращаться без чинов. Для Вас я просто Пётр Николаевич.

- Благодарю, Пётр Николаевич. Итак, каков должен быть калибр пулемёта, скорострельность и дальность действенного огня?

- Да, на эти вопросы я сумею ответить. У нас в избытке имеются патроны для ружей Бердана и Крнка, под эти патроны и делайте. Пусть будет крупнокалиберный и среднекалиберный пулемёты. Скорострельность должна быть в идеале тысяча, полторы тысячи выстрелов в минуту, но это дело далёкого будущего, а пока хватит и темпа стрельбы от трёхсот до пятисот выстрелов в минуту. Дистанция боя самолётов, не более двухсот-трёхсот метров, но и это с нынешним вооружением запредельные дальности, а в идеале должно быть около пятидесяти метров. Дальше, судя по моему опыту, попасть крайне затруднительно: вибрации собственного самолёта дают огромный разброс пуль.

- Позвольте ещё один вопрос, Пётр Николаевич.

- Задавайте сколько нужно вопросов, Николай Михайлович, Вы здесь именно для того, чтобы уточнить все возможные детали.

- А достаточно ли могущественны существующие боеприпасы?

- У нас мало времени, и приходится использовать то, что есть. В будущем необходимо разработать новые боеприпасы под бездымный патрон, и пулемёты нужно будет конструировать уже под них. Кстати сказать, господа, армии нужна новая винтовка под патрон с бездымным порохом, калибром шесть - семь миллиметров. И кстати же, нужно переходить на метрическую систему, она много удобнее существующей системы. Однако я отвлёкся, продолжайте Николай Михайлович.

- Как же быть со стрельбой вперёд? Логика подсказывает, что лётчику удобнее стрелять вперёд, но там вращается винт. Следовательно, есть опасность, повреждения сей важной детали пулями.

- Прекрасный вопрос! Сразу видно серьёзного профессионала. Я полагаю, что необходимо сконструировать синхронизатор. Это устройство, будучи присоединено к двигателю или к валу, который вращает винт, будет разрешать выстрел только тогда, когда пространство перед стволом не загорожено лопастью винта.

- Ещё один вопрос, если позволите.

- Слушаю.

- Где я могу приступить к исполнению задания, и кто поможет мне в наборе сотрудников?

- Военно-Инженерная академия занимается разработкой авиационных и прочих двигателей. Генерал Паукер Герман Егорович поможет Вам с подбором помощников, и с ним Вы согласуете, где и как мотор и пулемёт будут взаимодействовать. Но помните, что в первую очередь требуются именно пулемёты. Кроме того, свяжитесь с полковником Степановым, он руководит работами по совершенствованию самолётов, и согласуйте с ним места установки пулемётов и боеприпаса, узлы крепления и прочие технические вещи. Рекомендую сделать массогабаритные макеты пулемётов, чтобы и авиаторы решали свои проблемы с установкой оружия. Что до грамотных оружейников, то полагаю, что в Михайловской Артиллерийской академии среди преподавателей и слушателей таковых довольно. Мастера-оружейники имеются на Сестрорецком оружейном заводе. Если найдёте кого-то со стороны, дело Ваше. Единственное требование: обеспечить строгую секретность Вашего проекта.

- Задачу уяснил, теперь постараюсь собрать дельных оружейников.

- Мне смутно припоминается разве что Мосин. - сказал я - Не помню его имени-отчества.

- Знаю о таком. - хмыкнул Иосиф Владимирович - Если не ошибаюсь, капитан по гвардейской артиллерии, работает на Тульском оружейном заводе. Полагаю, что Николаю Михайловичу он не помощник: самолюбив, дерзок. К тому же, у него любовная драма: Мосин сожительствует с женой помещика Арсеньева, а тот не даёт жене развода, потребовал от Мосина пятьдесят тысяч отступных.

- Вот как? - непроизвольно оскалился я - В России имеет место работорговля?

- Помилуйте, Пётр Николаевич, какая работорговля?

- А продажа женщины благородного сословия не есть работорговля? Андрей Ефимович! - возвысил я голос.

- Слушаю Вас. - тут же шагнул в дверь мой доверенный секретарь.

- Будьте добры, составьте от моего имени письмо тульскому прокурору. Пусть выяснит, имеется ли факт предложения продажи женщины благородного сословия помещиком Арсеньевым. Если факт подтвердится, и Арсеньев не ответит за попытку работорговли штрафом хотя бы в половину своего движимого и недвижимого имущества, а ещё лучше, всего состояния, я его, прокурора, решительно не пойму. И пусть в прессе как можно шире отметят этот эпизод. Нужно понимание обществом глубинной сути произошедшего конфликта. А вообще, этих господ нужно бить по самому больному месту - по кошельку, ибо совести у них нет, и никогда не было.

Присутствующие засмеялись.

- Знаете, Пётр Николаевич, я, пожалуй, согласен с Вашей трактовкой. - задумчиво проговорил Баранов - На фоне проходящих судебных процессов против железнодорожных спекулянтов и вороватых армейских поставщиков от Крымской войны до наших дней, этот маленький суд произведёт свою долю впечатления.

***

Пулемёты Николай Михайлович Баранов представил мне спустя всего лишь четыре месяца.

Я прибыл на полигон рядом с Красносельским аэродромом в сопровождении полковников Степанова и Иванова, главных начальников в Военно-Воздушном флоте.

- Ваше императорское величество! - отрапортовал конструктор Баранов - Два пулемёта под крупнокалиберный и среднекалиберный патроны, готовы к демонстрации. Прошу освидетельствовать.

На двух столах были разложены два разобранных пулемёта, а рядом, на лафетах артиллерийского типа, стояли такие же пулемёты, изготовленные к стрельбе.

- Очень любопытно - сказал я, осматривая разложенные детали. Автомат Калашникова я многократно разбирал лично, и помню, что он разбирался на шесть основных частей. Здесь же частей было около сорока. Это не страшно: авиационное оружие проверяется и чистится в условиях оборудованных мастерских, обученными специалистами, так что пусть будет. К тому же это первый пулемёт, а с развитием и усовершенствованием он станет проще. А до гениальной простоты и изящества оружия Калашникова и Дегтярёва нам ещё идти и идти.

- Обратите внимание, Ваше императорское величество, перед Вами два пулемета под калибры шесть и четыре линии. Конструкция их совершенно одинакова, за исключением калибра применяемых патронов. Ещё раз прошу обратить внимание на то, что используемые пули не имеют будущего, они устарели.

- Ничего страшного, Николай Михайлович, пока придётся использовать существующие боеприпасы, а о будущем мы говорили.

- Благодарю. Прошу обратить внимание, что в пулемёте используется металлическая лента, что с одной стороны несколько удорожает эксплуатацию пулемётов, а с другой, значительно увеличивает безотказность работы.

- Расскажите, на каком принципе основано действие пулемёта.

- Автоматика пулемёта работает за счет использования энергии отдачи ствола при коротком ходе. Запирание осуществляется поворотом и сцеплением боевой личинки затвора непосредственно с насадной муфтой ствола, в результате чего ствольная коробка при выстреле оказывается...

Я рассеянно слушал пояснения Баранова, и оглядывал окружающий пейзаж. Полигон со всех сторон прикрыт лесополосами, а на направлении, куда ведётся стрельба, имеется довольно крутой песчаный косогор, эдакая природная стенка, пулеприёмник. Там и были выставлены несколько десятков мишеней, в том числе ростовые фигуры людей и всадников, макеты автомобилей, орудий, и даже самолётов. Хотя, чего я удивляюсь: пулемёт в первую очередь направлен против самолётов. Я оглянулся в другую сторону: там стояла группа пилотов, пришедших посмотреть на новое оружие. Вопреки обыкновению парни не шумели, а сохраняли торжественное молчание. Ах, да! Показ-то осуществляется в Высочайшем, то есть, в моём присутствии, что ребята полностью осознают. Тем временем Баранов дал пояснения, ответил на вопросы, и повернулся ко мне:

- Разрешите приступить к наземной демонстрации, Ваше императорское величество?

По сигналу Баранова к пулемётам подошли четыре унтера в форме ВВФ, и по очереди отстрелялись по предназначенным мишеням. Площадку заволокло дымом, но ветер быстро развеял его. Убедительно получилось. Зрители были впечатлены. Я, правда, наоборот: помня действие пулемётов похожего калибра, НСВ и КПВ, немного огорчился слабости огневого воздействия. Но тут же вспомнил, что используются мягкие пули, а порох ещё дымный, слабый. В общем, объективно, учитывая уровень нынешних технологий, а главное, стеснённые для оружейника стартовые условия, можно считать результат блестящим.

- Отлично получилось, Николай Михайлович, просто отменно! Поздравляю с успехом. А каков вес систем? Сей момент я как-то упустил.

- Масса пулеметов получилась двадцать восемь килограммов для четырёхлинейного пулемёта и сорок килограммов для шестилинейного пулемёта.

- Позвольте Вас спросить, почему такая большая разница в весе? На мой дилетантский взгляд достаточно применить ствол большего калибра, а в этом случае увеличение веса выйдет незначительным. Или я неправ?

- В основном Вы правы, но здесь имеется закавыка технического, а вернее технологического свойства: сталей с нужными свойствами у нас пока нет, поэтому пришлось изготовлять детали крупнокалиберного пулемёта более массивными. Предвидя Ваш вопрос, сразу скажу, что имел беседу с Вашим научным консультантом, академиком Меншуткиным, и Николай Александрович обещал поставить задачу создания таковых сталей перед институтом сталей и сплавов.

- Недурно, Николай Михайлович, совсем недурно.

- Разрешите продемонстрировать действие пулемётов в полёте?

- А вы уже и эту задачу решили?

- Так точно, Ваше императорское величество!

- Было бы интересно.

- В таком случае, пожалуйте на наблюдательную вышку!

Мы прошли на вышку, откуда открывался прекрасный обзор на полигон. Вот, видимо получив сигнал по телефону, стали раскручивать винты тройка 'Аистов'. Вот они разогнались, и, поднявшись, начали кружить над полигоном, не слишком удаляясь, чтобы зрители снизу всё видели. Вот за 'Аистами' развернулись конусы, а с аэродрома уже поднимался пять пар 'Сорок'. 'Сороки' попарно заходили с разных сторон на 'Аисты', и обстреливали конусы. В конце концов, у одного из конусов перебили трос, и он плавно опустился вниз. Пилоты 'Сорок' немедленно прекратили атаки и направились на аэродром.

- Впечатляет. - заметил я - Пусть привезут сбитый конус, надо осмотреть результативность стрельбы.

Осмотр конуса показал, что он едва не порвался посредине, куда пришлось большинство попаданий.

- Ну что же, Николай Михайлович, Вы добились впечатляющего успеха. Сколько вы уже изготовили пулемётов?

- По дюжине каждого калибра.

- Где намереваетесь развернуть серийное производство?

- На Сестрорецком заводе уже готова оснастка, и готовится установочная партия.

- Это прекрасно. Дело уже к зиме, озаботьтесь, чтобы к весне все самолёты ВВФ были вооружены, и чтобы был запас хотя бы в пару сотен пулемётов.

- Будет исполнено, Ваше императорское величество.

- Иосиф Владимирович! - позвал я молчавшего до сих пор фельдмаршала - Хочу снова взвалить на Вас ответственное дело: необходимо разработать патроны под бездымный порох калибром шесть с половиной, девять, тринадцать и пятнадцать миллиметров. Помните, мы это обсуждали? После этого следует объявить открытый конкурс на оружие под эти патроны.

- Да, Пётр Николаевич, я помню и всей душой поддерживаю. Винтовка, ручной и станковый пулемёты винтовочного калибра, и крупнокалиберные пулемёты.

- Вот и прекрасно, Иосиф Владимирович, вот и договорились.

Баранову я вручил орден святого Владимира второй степени, а члены его группы получили денежные премии и памятные медали.

***

При посещении Адмиралтейских верфей, где шло переоборудование трофейного парохода в авианосец, и, убедившись, что проект составлен толково, больших косяков не замечено, я распорядился поставить рядом ещё два бывших трансатлантика, и переделывать по тому же проекту. Кораблики получались впечатляющих достоинств: длина по полётной палубе сто сорок метров, ширина двадцать метров, две паровые турбины и паровая машина. Котлы оставили прежние, только перевели их на нефтяное отопление. В результате, когда головной авианосец вывели на испытания, он выдал двадцать три узла скорости, вместо пятнадцати с хвостиком до переделки. При этом относительное потребление топлива снизилось почти на пятнадцать процентов. Инженеры были в восторге, и обещали увеличить скорость ещё больше, применив какие-то технические ухищрения, на что я одобрительно покивал, и увеличил финансирование.

***

Но вот подготовительные работы закончились, и авианосцы один за другим стали отходить от достроечной стенки верфи, выходить в залив, где начались испытания. Место на верфи заняли другие английские пароходы, которые предстояло переделать в авианосцы. На суше, тем временем, на специально построенном макете палубы авианосца, тренировались во взлёте и посадке морские лётчики. Для начала тренировали только взлёт с помощью паровой катапульты, а посадку, как более сложный элемент, на обычное лётное поле, представлявшее собой отмеченную белыми полотнищами площадку, оборудованную, к тому же, аэрофинишерами. Потом посадку стали тренировать и на деревянном макете. Летчиков специально свозили на верфь, чтобы они убедились, что никаких различий между палубами на макете и на реальном авианосце нет.

Затем начали тренироваться в пилотаже, и воздушном бое. Для начала, пока мы не начали проектировать и строить специализированные истребители и бомбардировщики, всех лётчиков обучали по единой программе. Каждый лётчик учился, и атаковать неприятеля, и защищаться от атак, продолжая выполнять боевую задачу. Теперь, с появлением боевых 'Сорок' в подготовке пилотов начала проглядывать специализация. Это вполне естественно: сейчас имеются учебно-тренировочные самолёты, бомбардировщики, истребители и пассажирские машины, а скоро появятся транспортные, санитарные и бог знает какие ещё самолёты.

Разведка сообщала, что англичане занимались подготовкой к воздушной войне, но несколько однобоко: лётчиков учили только бомбометанию, а об истребительном направлении в авиации они ещё не знали, и даже не размышляли на эту тему. Ничего страшного, мы оповестим островитян об изменившихся обстоятельствах.

***

В разгар суеты подготовки к предстоящим боевым действиям, химики принесли мне большой моток синтетических нитей грязно-белого цвета.

- Что это, уважаемые товарищи?

- Новый материал, Ваше императорское величество. - поклонился Дмитрий Иванович Менделеев.

- Можно просто государь.

- Слушаюсь, государь. Задачу на синтез нового материала, пригодного для изготовления канатов, сетей и крепкой ткани, Вы поставили ещё в одна тысяча восемьсот восемьдесят первом году, вскоре после приезда из вояжа 'Русские крылья в европейских столицах'. Во исполнение Вашего поручения я сформировал группу из пяти высококлассных химиков и десяти лаборантов. Также были привлечены два инженера специализирующихся по котлам высокого давления, имеющих солидный опыт на Обуховском заводе. Позвольте их Вам представить.

- Да-да, очень рад знакомству!

Расселись у стола совещаний: я во главе, Менделеев по правую руку, остальные по ранжиру. Передо мной пять довольно молодых мужчин в парадных сюртуках и двое более солидных мужчины в мундирах со знаками различия по инженерному ведомству. Поворачиваюсь к тому, кто их представляет:

- Прошу Вас, Дмитрий Иванович, отрекомендуйте мне товарищей по нашему общему делу.

Менделеев величественно кивает, и начинает представлять:

- Начну с господ инженеров, ибо их заслуга в создании аппаратуры массовой промышленной выделки этого вещества просто колоссальна. Итак, Кузоватов Онуфрий Данилович, инженер Обуховского завода, инженер-консультант моторной лаборатории Императорского Инженерного училища.

Пожимаю жёсткую мозолистую руку инженера, а он, хотя он много старше и ростом выше меня, смотрит снизу вверх, с каким-то ребячьим восторгом.

- Онуфрий Данилович, надеюсь, что отныне встречи наши будут теперь нередки.

- Кохве Сигизмунд Сигизмундович, инженер Металлического завода, великий специалист по напорной аппаратуре и вихревым процессам внутри машин.

- Очень приятно, Сигизмунд Сигизмундович.

Рукопожатие этого инженера тоже мощное, и чётко выверенное: он без труда сплющил бы мою кисть в труху, но чётко отмеряет силу.

- Теперь разрешите представить химиков. Первым в ряду стоит приват-доцент по кафедре органической химии, Гердт Аксель Борисович. Он собственно и руководил данной группой, и львиная доля успеха, безо всякого преувеличения принадлежит ему.

- Весьма рад знакомству, Аксель Борисович. Позже мы с Вами поговорим более подробно, если, конечно, у Вас нет возражений.

- Буду весьма польщён беседой с Вами, государь.

Голос химика глуховатый, в нём чувствуется внутренняя сила. Рука тоже внушает уважение: твёрдая, ухватистая, без мозолей, зато с многочисленными пятнами от заживших ожогов.

- Главный помощник руководителя группы, и, как Вы, государь, любите выражаться, генератор новых идей, Татаркин Александр Гордеевич.

Остальных химиков я как-то не запомнил, и немудрено: передо мной проходят тысячи лиц, я запоминаю лишь важнейшие. На остальных ребята из секретарского аппарата Андрея Ефимовича ведут фарли-досье . В случае встречи с этими людьми когда-нибудь в будущем, секретарь заранее представит мне карточку со сведениями об этом человеке, и о наших предыдущих встречах, и я смогу с ним говорить демонстрируя полное знание биографии и жизненных обстоятельств собеседника. Кто-то скажет, что это недостойный приём, но будет прав лишь частично: политик моего нынешнего ранга, при всём желании неспособен запомнить всех людей, с которыми встречается, поэтому нужны подсказки. Наконец процедура представления закончена, переходим к основной части:

- Итак, Дмитрий Иванович, прошу Вас рассказать более подробно о том, что вы принесли.

- Если Вам, государь, будет угодно, расскажет Аксель Борисович.

- Слушаю Вас, Аксель Борисович. Хотя, погодите минутку, давайте сядем поудобнее, выпьем чаю. Если кто-то желает другой напиток, скажите, и вам подадут требуемое.

- После некоторых дискуссий мы коллегиально выбрали несколько веществ, самым перспективным из которых оказался фенол.

- Да-да припоминаю, мне показывали это вещество в качестве продукта получаемого из торфа.

- Совершенно верно государь, сейчас мы его получаем в основном методами торфохимии. Путём сложных превращений мы получили новое вещество, из которого и вытянули волокно, а из него, в свою очередь, и получили эти нити.

- На что пригодны эти нити сейчас?

- Из них вполне можно ткать грубые ткани, например рогожу для мешков, поскольку такая ткань по прочности равна джутовой, а по цене, если начнётся массовая выделка, обещает быть вдвое дешевле.

- Прекрасно. Испытайте ткань на устойчивость к различными видам воздействий: повышенной и пониженной температуры, сырости, солнечному излучению и прочих факторов, а если, в смысле когда, выявятся недостатки, подумайте как их купировать или избежать.

- Мы считаем, что материал готов к массовой выделке уже в существующем виде.

- Это даже не обсуждается: надо - значит надо. Составляйте план, смету, и Министерство химической промышленности вам поможет. Кстати, вы связывались с ним?

- Разумеется, государь. Все исследования финансировались сначала по линии Академии Наук, а потом, по мере получения реальных результатов, мы перешли на финансирование от министерства.

- Где собираетесь строить первый завод?

- Завод уже начали строить, государь. В Орле. Министерство химической промышленности сразу выделило куратора наших исследований, это титулярный советник Зайцев Онон Ононович, он и посодействовал началу строительства.

- Значит, поощрения удостоится и он. Есть ещё вопросы?

- Так точно, государь, вопросы имеются.

- Слушаю Вас, Дмитрий Иванович.

- По моим, и моих коллег наблюдениям, Ваши советы позволяют значительно сократить время поиска верного пути исследований. Подскажите: в каком направлении нам следует сосредоточить основные усилия?

Внимательно смотрю на Менделеева и присутствующий учёный народ. Любопытно, но ни на одном лице нет и тени ехидства, или даже иронии. Нет и сладенькой струи лести. Взрослые мужики ждут дельного совета от взрослого мужика. Вот так-так! Неужели я заслужил настолько высокий авторитет? Похоже, что да.

- Ну что же, коль скоро вы не брезгаете суждениями дилетанта, выскажусь. Во-первых, вам необходимо добиться минимально возможной толщины волокна. Всем известно, что чем тоньше и длиннее волокно, тем тоньше и прочнее нить, спряденная из этих волокон. Но создание материала, из которого тянется нить, это задача химиков, и задача эта, господа, чрезвычайно сложная. Я бы вам рекомендовал создать несколько групп химиков, технологов и текстильщиков, которые бы занялись созданием конкретных тканей: для верхней одежды, для платья и для нижнего белья. Скорее всего, первые успехи нас ожидают на пути создания смесовых тканей, в которых основные механические нагрузки примут на себя синтетические волокна, а органолептические показатели обеспечат натуральные волокна растительного и животного происхождения. Чисто синтетические ткани нужны для верхней одежды: плащей и тому подобного. А полного успеха вы добьётесь, когда вам удастся создать нить, из которой будут вязать тончайшие женские чулки. Такой вот парадокс, господа: создание легкомысленного элемента одежды требует гигантских усилий целых отраслей науки, технологии и промышленности.

Присутствующие заулыбались, начали переглядываться.

- Но скорее всего я хотел бы получить от вас синтетическую ткань на замену перкалю. Натуральный перкаль довольно дорог, а для нужд авиации его требуется огромное количество. Ваша задача, господа, создать заменитель перкаля вдвое дешевле, вдвое тоньше и вдвое прочнее натурального. Вы понимаете, что эта задача не на один года, она будет состоять из многих промежуточных этапов, со своими достижениями, но она сулит колоссальную помощь нашей стране и населяющим её людям всех сословий. Следующая задача - это создание волокна на замену шёлку. Вы знаете, что существует такое средство спасения лётчиков, как парашют, изготовляемый из шёлка. Нам нужна ткань легче и прочнее, более износостойкая, и, что немаловажно, более дешёвая. Далее: нужно волокно, для армирования шин, транспортерных лент и клиновых ремней, которые используются в технике, особенно сельскохозяйственной. Господа инженеры, если вы при этом создадите машины, для армирования этих устройств без участия человека, моя благодарность будет безбрежной. Ну и последнее, вернее первое по срокам: в мировом хозяйстве ежегодно употребляются тысячи тонн различных верёвок, от корабельных канатов до упаковочных бечёвок и шнурков для ботинок. На мой взгляд, вам нужно как можно быстрее начинать их производить.

На этом мы и расстались, я задержал только Гердта.

- Аксель Борисович, прошу Вас составить список лиц достойных награждения, с подробным изложением заслуг кандидата. Не стесняйтесь выдвинуть на пожалование и совсем молодых людей. Главное - это степень существующих заслуг и потенциал человека. Бывает так, что человека надо наградить авансом, но сами понимаете, такое должно быть нечасто.

***

Подготовка к войне завершена, военные роют землю копытом и рвутся в бой, дело осталось за формальным поводом для войны. Я ломал голову в поисках повода, МИД, едва ли не в полном составе напрягался на ту же тему, а тут англичане сами буквально на блюдечке, преподнесли нам casus belli .

Произошло это так: из Петербурга на Дальний Восток отправились три парохода с грузами для поселенцев, которые потихоньку заселяли Приморье. Кроме всего прочего, что потребно жителям дальних рубежей, везли пароходы и оружие: охотничьи ружья и дробовики, переделанные из списанного боевого оружия. И боеприпасы имелись: дробь, картечь, жаканы и прочий охотничий скарб. Разумеется, весь груз был добросовестно указан в грузовых документах. Пароходы зашли в Ирландию, где на одной из семенных станций для нас был приготовлен груз семенного картофеля, и тут началось самое забавное. Британские таможенные власти объявили охотничье оружие военной контрабандой для ирландских повстанцев, и на этом основании пароходы вместе с грузами были реквизированы. Экипажи в полном составе отданы по суд и после неприлично краткого разбирательства, всего за пятнадцать минут, отправлены на каторгу в Австралию. Русские консульство и посольство просто не были поставлены в известность об инциденте. Слава богу, наша агентура в Ирландии достаточно развита, и получив сведения о происшествии, тут же доложила по команде. Консул в Дублине и посол в Лондоне немедленно заявили решительный протест, впрочем, проигнорированный англичанами. Спустя сутки русский посол явился на приём к королю и предъявил ультиматум: если Великобритания в течение суток не освободит корабли и экипажи арестованных пароходов, то Россия оставляет за собой полную свободу действий, и для начала арестует всю собственность британских подданных на территории Российской империи. В случае, если и после этого корабли и экипажи не будут освобождены, а компенсации за моральные и финансовые убытки не выплачены, то Россия национализирует всё имущество британских подданных на своей территории. Следующим шагом на пути к справедливости будет уничтожение боевых кораблей британского флота, где бы они в тот момент ни находились.

Текст ультиматума в тот же день был опубликован в крупнейших газетах Европы, так что англичанам остались только два варианта действий. Первый: уступить, и получить национальное унижение, которое повлечёт за собой крах всей колониальной державы. Второй вариант - идти на обострение со стопроцентной вероятностью получения войны на несколько фронтов. Основной бой будет с Россией, а в это время остальные хищники начнут отгрызать у Англии колонии, что уже определено на Вашингтонской конференции.

Англичане, как выяснилось, ещё не растеряли своего боевитого духа, и выбрали войну. Посол в Петербурге представил мне телеграмму своего короля, в которой тот отвергал ультиматум и объявлял войну России. Я, в свою очередь, заявил, что войны не желаю, и всего лишь накажу зарвавшихся наглецов. Я бы удовлетворился наказанием чиновников, явно превысивших свои полномочия, но поскольку король берёт на себя ответственность за чужую глупость, то наказано будет государство, а коль так, то русскому флоту даётся указание арестовывать, а в случае неповиновения топить, все английские торговые суда. И наш флот вышел в Балтийское море, где в течение недели перехватил и привёл в наши порты все корабли, находящиеся в собственности британских подданных, вне зависимости от того, под чьим флагом в этот момент они шли. Наш МИД выступил с заявлением, что англичане известные лжецы, и для них сменить флаг - дело пустяковое. Попытался зашевелиться шведский парламент, но хорошо проплаченные шведские патриоты организовали множество демонстраций и газетную шумиху под общим лозунгом: 'Швеция хочет быть нейтральной'. Европа в этом случае, склонялась скорее на сторону России, чему способствовала и пропаганда в газетах: русские борются за свободу, честь и достоинство своих моряков, причём действует она совершенно в духе самой Великобритании. На Севере мы резко усилили группировку боевых кораблей Пограничной Стражи, и открыли сезон охоты на английских контрабандистов, скупщиков мехов и прочих бандитов под британским флагом. Англичане, от большого ума, сунулись на наш Север силами трёх крейсеров, но они, попытавшись обстрелять сторожевики Пограничной Стражи, тут же получили ответ в виде девятки бомбардировщиков. Наши пилоты засыпали британские крейсера мелкими бомбами, и в результате на трёх кораблях осталось только два офицера-механика. Остальные в момент налёта находились на верхней палубе или на мостике, куда и метили лётчики. Артиллерия крейсеров была прикрыта только броневыми щитами, отчего повреждены оказались и пушки. Короче все кто мог, спрятались на нижних палубах. Потом на борт поднялись матёрые волки из морской пехоты, для такого случая переодетые в форму пограничников. Пограничники зафиксировали попытку вооружённой поддержки контрабандистов, и отконвоировали крейсера в Архангельск. В Архангельске английских моряков судили и отправили на каторгу, а в газетах появились ядовитые комментарии в духе: 'Вот, мол, каковы английские военные моряки, если их берёт в плен обычная пограничная стража'. Рынок отреагировал на события вполне ожидаемо: желающих фрахтовать английские грузовые суда стало как-то очень мало, что повлекло серьёзные убытки.

Удара по кошельку островитяне стерпеть не смогли, и впали в ура-патриотический раж. Во всех газетах печатали карикатуры, в которых изображали, как и в какие сроки, Англия поставит на колени Россию. Общество воспылало патриотизмом и не только кричало о войне, но и, в виде своих представителей, делом подтверждало лозунги. Только за первую неделю после объявления войны, британский флот пополнился тридцатью тысячами добровольцев, вдвое больше пожелали служить в авиации, причём полторы тысячи из них - на собственных самолётах. С одной стороны, количество самолётов в английской авиации достигло количества почти в две с половиной тысячи машин, а другой стороны качество этого хлама было весьма невысоким: три четверти поступивших в ВВС самолётов было французской и собственно английской разработки и производства, и представляло собой коллекцию сырых поделок различной степени убожества. О дисциплине и уровне боевой подготовки говорить вообще не приходилось: титулованные недоумки, приходя на службу, требовали себе званий и должностей 'сообразных титулу', а командование шло им навстречу, давая должности аристократам, и отстраняя опытных командиров недостаточно высокого происхождения, а те, в свою очередь, косяком пошли в отставку. В самом деле, кого по итогам войны сделают крайними? Понятно, что не аристократов.

## Глава 2


За всей этой военной суетой как-то незаметно прошло погребение кайзера Второго Рейха Вильгельма Первого. Церемония получилась до неприличия скромной, так как большинство мероприятий было объявлено чисто семейными, к тому же, многие царствующие дома прислали на похороны второстепенных представителей.

На похоронах всплыла неожиданная новость: кайзерина Августа жива. Она на двухместной 'Сороке', управляемой лейб-пилотом Алексом фон Черновым, в ночь убийства её мужа, ускользнула из Городского Дворца и сумела долететь до Бельгии. Дозаправку она производила на аэродромах штабов армейских корпусов, где ещё не знали ни об убийстве кайзера, ни о бегстве его жены. Впрочем, кайзерина Августа не стала выдвигать обвинения своему сыну, Фридриху, как и не стала вообще делать какие-либо заявления. Она просто поселилась в уединённом имении неподалёку от Брюсселя у своей подруги, бельгийской графини.

Я порадовался за тётушку Августу, и послал ей новый комплект ортопедического оборудования, взамен утерянного при бегстве: кресло-каталку, массажный стол и прочие важные вещи, вроде костылей и тростей, облегчающие жизнь больного. Вдовствующей кайзерине все эти вещи повёз врач, рекомендованный мне самим Боткиным. Вскоре я получил благодарственное письмо от тётушки Августы, с добрыми пожеланиями и выражением твёрдой уверенности, что в предстоящей схватке титанов Россия одержит решительную победу.

***

Но при всей нашей подготовке, тянуть дело с началом войны было нельзя, тем более, что повод для её начал есть. А тянуть рискованно: у Великобритании огромный военный флот, правда, разбросанный по всем океанам. Если англичане соберут ударный кулак, то нам с ними не совладать: не нашему мелкому флоту бороться со стальной лавиной броненосцев. Опять же, следовало учитывать недооценку наших сил и новых возможностей английскими адмиралами, которые не удосужились усилить флот Метрополии за счёт других флотов, или хотя бы ускорить вывод их ремонта кораблей, стоящих в доках и спуск новых кораблей. Но это проблемы англичан, и я не собираюсь прощать им глупость.

Наша эскадра в составе шести авианосцев и кораблей прикрытия вышла из датских проливов и двинулась в сторону Британских островов. Двигались мы неторопливо, постоянно держа в воздухе пару разведчиков. Была надежда, что англичане не оценили возможности авианосцев. У надежды были основания: даже многие наши моряки считали авианосцы просто кораблями для перевозки самолётов, и мы старательно поддерживали это мнение. Лётчики на вопросы о посадке на корабль снисходительно отмахивались, дескать, такой акробатический трюк могут проделать разве что двое-трое из эскадрильи, да и то, только в очень хорошую погоду. Эти же сведения понесли противнику трое матросов-дезертиров, тишком сбежавших на спасательной шлюпке с броненосца 'Император Александр Второй', когда мы проходили вблизи шведского берега. По беглецам стреляли, одного труса, кажется, убили.

И, похоже, англичане купились.

Навстречу нашей эскадре вышли десять броненосцев с кораблями поддержки, а наблюдение за нами посменно вели восемь 'Аистов' с подвесными топливными баками. Кстати сказать, мы совсем недавно стали производить эту аппаратуру на продажу, а англичане её сразу же применили, причём против нас. Мы же демонстрировали свою неспособность к авиаударам: взлетали только гидросамолёты на базе 'Сороки' с пусковых стрел броненосцев, и приземлялись они исключительно на воду. Гидросамолёты делали попытки отогнать английских разведчиков от эскадры, но каждый раз безуспешно: у 'Аиста' и скорость и высота полёта выше, чем у гидросамолёта, особенно учитывая то, что нашим лётчикам категорически предписывалось летать только на средних оборотах. Надо сказать, что летуны изрядно веселились, разыгрывая этаких слабаков и предвкушая бой, когда они наконец-то вломят наглам от всей широты русской души. Наконец, на горизонте показалась британская армада, превосходящая нашу эскадру примерно втрое, и решительно пошла на сближение с нами. Согласно плану боя, наши авианосцы оттянулись назад, и начали разгоняться против ветра, готовясь выпустить своих морских ястребов. В это время от английского берега показались ведущие группы британских бомбовозов.

Английские броненосцы начали пристрелку с максимальной дальности, и наши начали отвечать, стараясь не допустить сближения с британским флотом. Насчёт этого был категорический мой приказ: броненосцы использовать только для добивания подранков и взятия трофеев. В бой накоротке не вступать! Моряки морщились, но вынуждены были подчиниться прямому приказу императора.

И вот на безупречно ровной глади моря разыгралась грандиозная игра в кошки-мышки. Британцы, поверив, что мы без воздушного прикрытия, бросились вперёд, а мы приготовились их огорчить. Три авианосца выпустили пятьдесят истребителей на базе 'Сороки' с моторами повышенной мощности, вооруженных каждый четырьмя пулемётами, в запасе оставалось ещё семьдесят машин: они поднимутся на смену истребителям, израсходовавшим топливо и боезапас. А остальные три авианосца стали выпускать первую половину своих бомбардировщиков, а на каждом имелось по тридцать единиц, всего девяноста. Первыми вражеских кораблей достигли горизонтальные бомбардировщики, и засыпали их осколочными бомбами, взрывающимися в воздухе на высоте около пятидесяти метров. Расчёты Гатлингов, скорострельных пушек, все кто находился на незащищённых палубах, и мостиках были по большей части убиты или ранены, и встретить наши ударные самолёты смогли лишь считанные стволы. Вторыми сбросили свои торпеды торпедоносцы, а там и топмачтовики донесли свои гостинцы в борта британских кораблей. Англичане, как могли, маневрировали, на место убитых зенитчиков вставали новые и новые матросы, а то и офицеры, но осколочный дождь выкашивал их снова и снова. Попадания бомб и торпед последовали одно за другим, и броненосцы стали вываливались из строя, кто, ложась в циркуляцию, а кто, совсем потеряв ход.

Англичане собирались бить слабого противника, но вдруг сами оказались в положении избиваемого. Наверное им в этот момент было очень обидно!

В воздухе тем временем закрутилась другая карусель: наши истребители встретили английские бомбардировщики, и, сближаясь почти вплотную, расстреливали пилотов. Самолёты падали в море, словно град чудовищных размеров. Какие-то самолёты канули в воду, оставив только круги на воде, какие-то взрывались на поверхности, повергая в ужас тех, кто следовал за ними. Часть англичан стала торопливо сбрасывать бомбы и разворачиваться обратно, но истребители их легко настигали. Сближение, пулемётная очередь, и очередной бедолага валится в море. Беда английских пилотов была в том, что они удалились от берега на расстояние, откуда трудно быстро вернуться: скорости у самолётов пока слишком маленькие. Наши истребители превосходили англичан как в скорости, так и в манёвре, и в отличие от них имели мощное вооружение. Огромный минус в подготовке англичан был и в том, что хоть как-то обучены, были только строевые лётчики с довоенной подготовкой. Добровольцы же обучением пренебрегали. Сейчас, в бою, старых лётчиков было видно по тактически грамотным действиям: сбросив бесполезный груз, они снижались на минимальную высоту и маневрировали, уходя от атак истребителей. Добровольцы, наоборот, либо лезли в бессмысленные атаки, либо пытались оторваться на максимальной скорости, не понимая, что скорость русских истребителей на пятьдесят, а иногда и на семьдесят километров в час больше.

Я в это время находился на авианосце 'Ирина', флагманском корабле авианосного отряда. Кстати о названиях: имена античных богинь и нимф я отобрал у крейсеров, и передал новому классу боевых кораблей, авианосцам. Остальные корабли: 'Аврора', 'Диана', 'Афродита', 'Гемера' и 'Деметра', двигались вместе с 'Ириной' строем фронта. Всё-таки хорошо в открытом море: просторно, можно свободно маневрировать, и главное тут не слишком удалиться от противника и своих кораблей, ну да это забота флагмана. Я, со своей стороны, старался никому не мешать, и, взяв самый мощный из биноклей, взобрался на смотровую площадку, расположенную как раз на крыше ходовой рубки. Отсюда мне отлично видна вражеская эскадра, разбитая на три отряда, дымящая на самом горизонте, и наша эскадра, двумя отрядами из броненосцев и тяжёлых крейсеров, двигающаяся параллельно врагу. Довольно прилично виден и воздушный бой, происходящий как раз над британской эскадрой и чуть позади её движения. Оптика, как сумела, приблизила для меня картину боя, и у меня созрело одно важное решение. Спустившись в рубку, я обратился к адмиралу Казнакову:

- Николай Иванович, дайте команду нашим истребителям бить в первую очередь английских добровольцев, они отличаются раскрашенными машинами: кто-то намалевал свой герб, кто-то картёжные масти, а строевым лётчикам это было запрещено.

Адмирал изумился:

- Ваше императорское величество, почему Вы решили отпустить кадровых пилотов?

- Просто мне вспомнился один исторический анекдот: во время войны Алой и Белой Розы, вернее во время решающего сражения, вождь победителей отдал команду: 'Бейте аристократов и отпускайте простолюдинов!' Насколько я знаю, среди добровольцев в английской авиации находятся сливки аристократических семей, и наверняка все они пошли в первой волне, чтобы урвать свой кусочек славы. Бейте их. Нам они совершенно точно не нужны.

- Понял Вас. - кивнул Казнаков и отдал распоряжение, которое тут же отсемафорили на остальные авианосцы.

А я поднялся на свой наблюдательный пункт, и продолжил наблюдение. Из более трёхсот английских самолётов назад ушли менее пятидесяти, но на горизонте появилась новая туча из сотен самолётов.

- Чёрт их задери, сколько же их опять прётся? - вполголоса ахнул матрос-сигнальщик.

- Не могу сосчитать количество британских самолётов. - продублировал я

- По моим подсчётам, никак не менее пяти сотен аэропланов! - ответил мне мой верный Андрей.

На мачту нашего корабля, тем временем подняли связку из нескольких пёстрых флагов.

- Что это значит? - повернулся я к стоящему рядом морскому лейтенанту.

- Сигнал 'Действовать по списку номер два'! - отрапортовал лейтенант и тут же добавил - это значит, что бомбардировщики должны оставить свои бомбы и торпеды на палубе, и вылетать только с пулемётами. Полагаю, что командующий принял решение приводнить всех англичан.

- Это правильно. А вот скажите, лейтенант, что у нас с английским флотом?

- С английским флотом, Ваше императорское величество, у нас всё блестяще: все десять броненосцев имеют тяжелейшие повреждения, четыре из них уже тонут или близки к этому. Отряд тяжёлых крейсеров тоже изрядно избит: из восьми крейсеров два уже утонули, четверо потеряли ход, а два еле двигаются. Лёгкие крейсера разбежались, я отметил гибель трёх из них и серьёзное повреждение ещё двух, остальные сумели уйти, пока у лётчиков были более значимые цели.

- Ну что же, очень хорошо. И простите великодушно, лейтенант, я запамятовал Ваше имя.

- Понимаю, Ваше императорское величество. - поклонился офицер - Лейтенант фон Эссен Николай Оттович.

Имя показалось мне смутно знакомым, и не связанным с чем-то гадким, как например имя Колчака.

- Приятно познакомиться, Николай Оттович, предлагаю общаться без чинов. Хотел бы узнать Ваше мнение о возможностях авианосцев, как нового вида оружия.

- Если откровенно, Пётр Николаевич, то назначение на авианосец я воспринял как наказание. Я готовился стать артиллерийским офицером, мечтал о службе на броненосце или большом крейсере, а тут меня ссылают на вспомогательную калошу. Извините, Пётр Николаевич, но я именно так и считал.

- А теперь, надо полагать, Ваше мнение изменилось?

- Теперь я почитаю авианосцы главной ударной силой флота, а все остальные корабли обязаны обеспечивать их боевую работу.

- Любопытно. И какие же корабли должны обеспечивать работу авианосцев? Дайте свой анализ.

- В первую очередь крейсера с очень мощным зенитным вооружением. Я полагаю, что после избиения английского флота авианосными самолётами, такие игрушки захотят иметь все флоты. Что потрясает: стальные колоссы оказались совершенно беззащитными перед угрозой с воздуха, хотя кое-какое зенитное вооружение они несли. Это значит, что корабли не в состоянии в одиночку справиться с воздушным налётом, но скорее всего, это сможет сделать группа специально оборудованных зенитных кораблей. А коли так, мы обязаны предусмотреть ближнюю защиту авианосцев, к которым, сквозь истребительное прикрытие, прорвутся ударные самолёты неприятеля. Во вторую очередь это должны быть крейсера со скорострельной артиллерией среднего калибра, для борьбы с миноносцами неприятеля. В открытом море и днём, миноносцы не слишком опасны, но ночью и вблизи берегов у них имеется недурной шанс, тем более что размерения авианосцев просто обязаны увеличиваться, а значит, увеличится уязвимость при минной атаке.

- Для чего увеличивать размерения авианосцев?

- Очевидно, что по мере совершенствования самолётов их размеры будут расти, это закон техники. Значит и авианосец должен стать больше. Кроме них в эскадре обязательно должны быть суда снабжения, перевозящие топливо для кораблей и самолётов, и огнеприпасы. И обязательно должен быть плавучий госпиталь.

- Пожалуй, соглашусь с Вами. Структура авианосной эскадры в таком виде кажется очень логичной. Я передам Ваше мнение специалистам, полагаю, они оценят. Скажите, Николай Оттович, а каковы Ваши дальнейшие планы?

- У меня появилась мысль научиться управлять самолётом, чтобы лучше понимать возможности этого вида оружия.

- Так-так-так! Сознайтесь, Николай Оттович, Вы уже видите себя в должности командующего авианосным соединением?

- Мечтать я могу сколь угодно, Пётр Николаевич, но, чтобы достичь этой должности мне надо много служить и учиться.

- Достойный ответ. Я Вас запомнил, Николай Оттович, и буду наблюдать за Вашей карьерой. Однако, что там творится в воздухе?

А в воздухе творилось сущее избиение: наши самолёты с авианосцев не полетели прямиком навстречу противнику, а разделившись на три части встретили его подальше от берега, впрочем, и близко не допустив к нашей эскадре. Англичане не поняли манёвра, а когда поняли, было уже поздно: вся их летучая свора оказалась отрезанной от спасительного берега. Море вскипело от бомб, которые сбрасывали островитяне, чтобы облегчить свои машины. Потом в море стали падать и сами англичане.

На этот раз англичан ушло немного больше: наши лётчики отпускали пилотов на не размалеванных машинах. Вслед за ними, на максимальной высоте отправились наши разведчики, с целью уточнить расположение аэродромов и целей на них. Кое-какая информация у нас уже имеется, но неполная и неточная, да и накопились различные изменения. Вслед за разведчиками, с интервалом в десять минут, выдвинулись ударные самолёты, взявшие бомбовый груз по максимуму.

Я с тяжелым сердцем смотрел вслед удаляющимся морским ястребам: жалко парней. Если, не дай бог, у англичан аэродромы прикрыты хотя бы символической зенитной защитой, то ей не доставит большого труда свалить немало наших самолётов. Машины перегружены до предела, а потому тихоходны и малоподвижны. Правда, лётчикам 'Сорок' было приказано в случае противодействия сбрасывать бомбы и штурмовать зенитчиков и возможных истребителей. В конце концов, мы до идеи истребителей додумались, почему бы и супостату не прийти к тем же выводам?

Хвала богам, волновался я напрасно. Спустя полтора часа на палубу приземлился первый из разведчиков, сообщивший что ответному удару подверглись двадцать семь аэродромов, которые найти оказалось очень легко: путь к ним буквально усеян подбитыми английскими самолётами, севшими на вынужденную. Спустя полчаса стали подтягиваться и остальные машины. Одна за другой они касались палубы и выключали моторы. Палубная команда тут же оттаскивала самолёт к лифту, а на его место уже садился следующий. Надо отдать должное командирам кораблей: все работы проводились чётко и слаженно, каждый член взлётно-посадочной команды знал свой манёвр, не наблюдалось ни малейшей суеты и нервозности, что говорит о многочисленных предварительных тренировках экипажа. Вот из приземлившегося самолёта, прямо во время движения к лифту, извлекли раненого. Тут же подскочили матросы с носилками, приняли пилота, уложили и бегом бросились в распахнутую дверь надстройки - в госпиталь. Врачи уже приготовились, ждут пациентов, и слава богу, раненых совсем немного. Мало и повреждённых машин, что неимоверно радует, но расслабляться не должно: впереди ещё бои, а наш неприятель способен учиться на собственных и чужих ошибках.

***

Сели на палубы последние самолёты, механики приняли их на обслуживание, а лётчики отправились в классы, для разбора произошедшего боя. Но для моряков бой ещё не закончился. Наши броненосцы приблизились к избитым английским кораблям, и подняли сигналы, требуя сдачи. Некоторые британские корабли подняли белые флаги, но с одного броненосца и одного тяжёлого крейсера англичане открыл огонь. Огонь был редким и неточным, но ответ прилетел жёсткий: наглецов расстреляли сосредоточенными залпами. Их пример отрезвляюще подействовал на остальных: теперь белые флаги подняли все оставшиеся на плаву корабли.

Несколько часов спустя, в кают-компании 'Ирины' собрался военный совет, и первым слово взял я:

- Дорогие мои боевые товарищи, мы с вами одержали выдающуюся победу, и теперь нужно решить, что делать с захваченными английскими кораблями. Прошу высказываться.

Посыпались предложения, вспыхнули споры, офицеры и адмиралы разгорячились, идеи так и фонтанировали. Молчали только мы с адмиралом Казнаковым, поскольку всё обсудили и решили заранее. Наконец страсти утихли, и я снова взял слово:

- Учитывая высказанные мнения, принимаю следующее решение: трофейные корабли отконвоировать к берегам Дании, хотя здесь звучали предложения вести их к берегам Германии. К Германии трофеи мы не поведём, хотя туда ближе почти на сто миль. Причина проста: нынешний кайзер Германии большой англофил, и он может просто-напросто вернуть трофеи англичанам. Может получиться и хуже: Фридрих способен возмутиться и объявить нам войну, а воевать на два фронта глупо. Да и проливать кровь дружественного народа совсем неправильно. Швеция отпадает, поскольку и в ней слишком сильны англофильские настроения, а в Южной Швеции ещё и русофобские. Таким образом, остаётся Дания. Датчане вполне могут посчитать нашу победу в какой-то мере и своей, так сказать, реваншем за копенгагирование. Сразу после совещания я вылетаю в Копенгаген, чтобы договориться об условиях временного размещения там трофеев, а присутствующих прошу обеспечить их конвоирование к датским берегам.

Датский король Кристиан Девятый встретил меня в своей резиденции Амалиенборг, и разговор у нас получился очень деловым.

- Я рад, что англичане, пусть и не от нашей руки, получили воздаяние за варварские бомбардировки моей столицы. Трофейные корабли мы, разумеется, примем, и если на то будет Ваше желание, обеспечим их ремонт и введение в строй. Сколько вы захватили?

- Шесть броненосцев, четыре крейсера первого ранга и два крейсера второго ранга.

- Прекрасно! С содержанием пленных я также не вижу особых проблем: у нас имеется урочище, которое мы обнесём забором из колючей проволоки, по примеру содержания англичанами пленных африканцев и индусов. Но я хотел бы поговорить о другом: Англия нанесла Дании много обид, и я хотел бы поучаствовать в победоносной войне против неё. Ваше императорское величество, Вы не откажете Дании в чести встать с Россией в одном строю?

- Я счастлив, что нашел в Вашем лице верного союзника. Какие силы может выставить Дания?

- Флот Дании невелик, но он в полном Вашем распоряжении. Кроме того, и это мне кажется более весомым вкладом в нашу общую борьбу, у нас имеется большое количество грузовых кораблей, которые можно использовать для обеспечения боевых отрядов.

- Благодарю за великодушное предложение, Ваше величество, мы обязательно воспользуемся им. А со своей стороны приглашаю Вас с супругой, детьми и свитой встретить английские трофеи. Думаю, дня за два, они доберутся сюда.

***

Эскадра с трофеями прибыла даже раньше: моряки как смогли, подлатали побитые корабли, и скорость, на отдельных участках, достигала даже одиннадцати-двенадцати узлов, что для повреждённых кораблей очень прилично.

Во время торжеств, посвященных победе, к нам присоединились бельгийский и испанский короли, Леопольд Второй и Альфонс Двенадцатый. Бельгиец настороженно приглядывался ко мне, а король Альфонс, на правах давнего знакомого сразу же поставил вопрос ребром:

- Пётр Николаевич, Испания хочет присоединения к складывающейся антибританской коалиции, и наш флот готовится к совместным сражениям.

- Дорогой Альфонс, я безмерно благодарен Вам за протянутую руку помощи. Полагаю, что главной задачей испанского флота должно стать недопущение прохода британского Средиземноморского флота в Атлантику.

- А как это сделать? Испанский флот слабее даже Средиземноморской эскадры Британии. Подскажите, мой друг, Вы славитесь нетривиальным мышлением.

- Ну, для начала устройте несколько аэродромов ваших бомбардировщиков вблизи Гибралтарского пролива, и пусть все знают, что в случае попытки прорыва британцы будут уничтожены. Я пришлю Вам своих инструкторов, они помогут правильно организовать дело.

- Какая же помощь сейчас нужна России?

- Строго говоря, помощи нам не надобно, но если Вы пришлёте хотя бы один корабль, то тем самым будет продемонстрирована решимость объединённых наций в пресечении британской агрессии.

- Хорошо, так и сделаем. Судя по всему, вам действительно не слишком нужна посторонняя помощь, важен дружеский жест. Я отправлю с вашей эскадрой два клипера, на которых прибыл сюда. Это современные быстроходные корабли, я полагаю, что они пригодятся для разведки. Но я хотел поговорить ещё вот о чём: на Вашем флагманском броненосце находится офицер моего флота Андреас де Кордова. Он представил мне доклад, в котором захлёбываясь от восторга, описал весь ход боя и роль в нём ваших авианосцев. Малый проклял сам себя за то, что выбрал местом службы броненосец, а не авианосец. Я хочу Вас спросить, Пётр Николаевич, не согласитесь ли Вы перестроить несколько испанских кораблей в авианосцы по тому же проекту? Корабли нужных размерений у нас имеются.

- С удовольствием окажу Вам такую услугу, дорогой Альфонс. Присылайте корабли в Петербург, желательно, сразу с командой, чтобы она сразу освоила новые машины и механизмы, а также присылайте лётчиков и механиков, мы их сразу обучим тонкостям боевой работы палубной авиации. Тонкостей там довольно. Вы знаете, что я сам пилот, более того, я стоял у истоков авиации, но сюда меня вёз лётчик палубной авиации, обученный летать на таких самолётах.

С Леопольдом, королём Бельгии мы тоже поговорили, решили, что к нам присоединятся два крейсера бельгийского флота. Но главная помощь будет в другом: Бельгия предоставит угольщиков и обеспечит топливом всю объединённую эскадру на весь период боевых действий. Да, рвать агонизирующего британского льва готовы многие, но как и положено шакалам, европейцы не хотели при этом тратиться. Топливо из Бельгии удалось выцыганить после двухдневных напряжённых переговоров, которые проводил мой представитель и представитель бельгийского короля. Видит бог, я человек добрый и незлопамятный, но в один прекрасный день Бельгия ответит за жадность своего повелителя. Дайте срок - и ответит. А пока рано душить европейского шакала: если вспугнуть, то Бельгия, Голландия, Швеция и Франция могут почувствовать опасность и объединиться против России. А к ним может присоединиться Австрия... Опыт есть, частью даже и позитивный для них: недавно отгремевшая Крымская война , во время которой Россия была поставлена на колени, тому пример.

***

А на следующий день меня ожидал очень приятный сюрприз: в Копенгаген на турецком клипере были доставлены члены команд русских пароходов, подло схваченных англичанами в Ирландии и осуждённых на каторгу. Оказывается, турки неподалёку от Александрии перехватили пароход, перевозивший каторжан в Австралию, и вот вернули русских подданых своему монарху. Кроме этого, офицер, сопровождавший русских подданных, передал мне личное послание турецкого султана, в котором он объявлял о присоединении к антианглийской коалиции, и в качестве представителя турецкого флота предоставлял этот клипер. Капитан клипера, правда, немного мялся: в схватке стальных колоссов маленький клипер выглядел откровенно бледно. Я же прилюдно обнял его:

- Дорогой мой соратник! Вы здесь не просто офицер, но офицер великого флота великой державы. Вы, вместе с экипажем, представляете Его императорское величество султана Блистательной Порты и все народы великой Турции. Весь мир по Вам и Вашим людям оценивает всех турок, поэтому гордитесь великой честью, оказанной вам вашим повелителем. А вот разберёмся с англичанами здесь, придём и в Средиземное море, чтобы совместно освободить острова и земли вашей Родины от проклятых поработителей.

И вручил капитану орден, сняв его со своей груди.

Офицер осознал значимость своей миссии и приосанился. Вот и, слава богу.

***

- Ваше императорское величество, устье Темзы на горизонте!

- Спасибо, Андрей, передай адмиралу, я скоро буду.

Спустя пятнадцать минут на мостике:

- Чем порадуете, Николай Иванович? - спросил я, пожимая руку адмиралу Казнакову.

- Пока всё благополучно, Пётр Николаевич. Два часа назад какой-то шальной миноносный отряд из десяти корыт попытался приблизиться к эскадре, но им хватило двух бомб на каждого. Больше они не плавают.

- Вот как? А я и не слышал.

- Это и немудрено. Взлёты и посадки самолётов для Вас уже привычны, а миноносцы были атакованы далеко за горизонтом.

- Ну что, действуем по плану?

- По плану, Пётр Николаевич. Самолёты к взлёту приготовлены, бомбы подвешены, пилоты ждут приказа. Разведчики вернулись и готовы поработать лидерами групп. Гм. Да. Пётр Николаевич, Вы не отменили своего решения лететь лично?

- Я лечу. Самолёт готов?

- Готов, но этот полёт опасен.

- Я не собираюсь участвовать в бою. Всего лишь, на большой высоте пролечу над Лондоном и сброшу несколько пачек листовок.

- И всё же я против этой Вашей затеи.

- Ну не ворчите так, Николай Иванович, Вы ещё не настолько старый, чтобы ворчать как дед.

- Простите, Пётр Николаевич, это я скорее от зависти. Знаете, как Вам завидуют все офицеры?

- Ну, вот Вы, Николай Иванович, и ответили на вопрос, что я забыл над Лондоном.

Иду на полётную палубу, уже привычно сажусь в морскую модификацию 'Аиста', пристёгиваюсь и киваю пилоту:

- Я готов, Григорий Андрианович.

Самолёт ревёт моторами на максимальных оборотах, но стоит на месте, поскольку его держит катапульта. Вот слышится шум пара, и нас, как пинком под зад, мгновенно протаскивает по палубе, и швыряет вперёд и вверх. Сразу после этого самолёт слегка проседает в воздухе, чувство, что нас крепко взболтало, а спустя миг самолёт уже спокойно летит.

- На Лондон, Ваше императорское величество?

- На Лондон.

Внизу самолёты один за другим отрываются от палуб авианосцев и кружатся, ожидая собратьев. Собравшись в тройки, они движутся в сторону берега, выстраиваясь в сложный эшелонированный порядок: каждый на своём месте, чтобы нанести врагу максимальный урон, не помешав при этом своим товарищам. Впереди движутся истребители. Сегодня они несут лёгкие бомбы, для того чтобы уничтожать зенитные установки.

Но у нас своя задача: наш самолёт поднимается всё выше и выше, достигая практического потолка этого самолёта - четырёх с половиной километров. Здесь уже холодно, и гораздо меньше кислорода, поэтому мы с верхотуры только осмотримся, и если не будет большой опасности, спустимся ниже. Берег уже под нами, отлично видно устье Темзы с многочисленными островами. Даже с этой высоты виден фарватер, аккуратно отмеченный бакенами. Впрочем, фарватер виден и по многочисленным судам, сейчас стоящих на якорях. Купцы опасаются выйти в море. Кстати, зря опасаются: я отдал строгий приказ не атаковать гражданские суда, бить только военные. Ага, видны и цели сегодняшнего налёта: береговые батареи. Сейчас это не башенные установки, какие я видел в Крыму в своё время, а открытые сверху позиции, окруженные не слишком высоким бруствером. Это хорошо, бомбардировщикам задача облегчается. А вот показалась военная гавань, куда сегодня тоже посыплется град из сталистого чугуна. Вот и верфи, тоже намеченные жертвой. Долг платежом красен. Сейчас мы платим за Севастополь, подвергнутый штурму, за Петропавловск и Соловки, обстрелянные рейдерами наглов. Но главный удар у меня за спиной - это пачки листовок, в которых объясняется, что не по злой воле мы пришли сюда. Нет! Мы не агрессоры, мы лишь отвечаем ударом на постоянную агрессию со стороны Великобритании. Мы требуем ответа за беззаконно конфискованные грузовые суда, за подлое осуждение на каторгу честных моряков. А ещё за подлое убийство моего родного дяди, императора Александра, и за прадеда, императора Павла. Я требую, чтобы русские суда были освобождены, морякам выплачена солидная компенсация за понесённые страдания, а судовладельцу - за понесённые убытки. А ещё я требую, чтобы мне выдали для суда и расправы злодеев, повинных в гибели русских императоров, а если они уже околели, то ответить должны их сыновья или внуки по прямой линии. Список прилагается. И пока мои требования не будут выполнены, русский флот будет ходить вокруг британских островов и уничтожать все боевые корабли, оборонительные сооружения и судостроительные верфи. Торговые суда английских судовладельцев будут конфискованы, как и грузы предназначенные английским получателям на судах под нейтральным флагом будут конфискованы или уничтожены. А подданным кровавых английских королей я предлагаю подумать: а стоит ли им нести убытки ради удовлетворения кровожадных инстинктов своих безумных повелителей.

Только так. Бесполезно искать у англичан совесть, честь, справедливость, достоинство. Этих людей нужно бить по самому больному - по кошельку. Когда до англичан дойдёт, что от нарушения бизнеса можно спастись только свергнув своего короля, они его тут же, и свергнут, тем более что король у них слабенький, не чета его мамаше, которая обладала тигриной хваткой и ядовитостью кобры.

Ага, вот он, Виндзорский дворец! Я даю знак двум матросам, находящимся в салоне, они открывают дверь, и в четыре руки начинают выбрасывать распакованные пачки листовок. За самолётом тянется белоснежный шлейф. Когда мы заходим на второй круг и снижаемся, видно, что прохожие поднимают листовки, читают, обсуждают. Большинство лондонцев спокойно глядят на пролетающий самолёт, но кое-кто испуганно мечется, кто-то гневно грозит пролетающему самолёту кулаками и тростями, а один даже наладился стрелять из револьвера. Напрасно он это сделал. Я тотчас приказал лётчику вернуться, а штурман расстрелял из пулемёта наглеца, благо тот стоял отдельно от толпы, и как раз перезаряжал свой револьвер. Увидев как строчка пуль перечеркнула мужчину, толпа с криками слышными даже на высоте в пятьдесят метров, хлынула во все стороны.

- Прекрасно стреляете! - крикнул я штурману.

- Благодарю за оценку, Ваше императорское величество! - прокричал он в ответ.

По возвращению, уже на палубе 'Ирины' я вручил каждому члену экипажа и матросам, летавшим с нами, по значку. Ничего особенного: вензель 'П.IV' на круглом щите диаметром чуть больше двух сантиметров. Это не награда, а просто знак признательности за хорошо сделанную работу на моих глазах. Я заказал на Монетном дворе коробку таких значков, и теперь дарю тем, кого раньше просто хвалил. Что любопытно, значок пользуется огромной популярностью как среди военных всех званий, так и гражданских специалистов. Ну что, продолжу дальше, пусть будет и такая мера поощрения.

Адмирал Казнаков по моему возвращению доложил, что на Темзе нами атакованы пятнадцать военных кораблей, во все зафиксировано от трёх до десяти попаданий. Зенитное противодействие было быстро подавлено, бомбили в практически полигонных условиях. Потерь нет, но шесть машин пришли с такими повреждениями, что посадку произвели на воду, благо волнение очень слабое, и после снятия членов экипажей утоплены. Раненых пятеро, из них двое тяжело.

- Отлично, передайте приказ по эскадре: мы отправляемся в Дувр, будем там уничтожать крепость и военную базу. Дальше пойдём вдоль побережья, меня интересует Саутгемптон, Ливерпуль и прочие центры судостроения, а также военные гавани.

Неподалёку от Дувра нас попыталась атаковать армада из трёхсот английских самолётов, но к кораблям не прорвался ни один, да и на берег вернулись немногие. Ещё один налёт, поддержанный атакой миноносцев, произошел у Портсмута. Атака была отчаянной, но абсолютно безнадёжной: глупо на утлых судёнышках белым днём бросаться на изготовившиеся к бою тяжёлые корабли, вот они все и погибли. Разведчики пошли по следам специально отпущенных английских самолётов, и выявили дюжину аэродромов. Сразу же в гости отправились группы ударных самолётов, до отказа нагруженных бомбами.

Первая серьёзная попытка сопротивления была организована в Портсмуте. Там и военно-морская база немаленькая, и рядышком важнейший порт Саутгемптон... В общем, есть что защищать. Англичане натащили туда тьму орудий малого и среднего калибра, соорудили для них импровизированные лафеты, позволяющие задирать ствол до шестидесяти градусов, и встретили наши самолёты шрапнелью. При первом налёте, от неожиданности, мы даже понесли потери: пять самолётов было сбито, а шестнадцать сильно повреждено. В ответ мы применили свой приём с штурмовкой зенитных позиций осколочными и фугасными бомбами, и получилось очень славно: батареи были приведены к молчанию, а потом мы методично уничтожили в округе всё, что имело отношение к войне, артиллерии и флоту. Флотские склады сами по себе очень большие, а артиллерийские флотские склады ещё и очень опасные. Наши лётчики точно положили серию бомб в пороховое хранилище, и почти сразу же в склад со снарядами. Фейерверк был - что надо! Я, как раз был в любимом своём месте, на крыше рубки авианосца 'Ирина', когда увидел два поднимающихся гриба, похожих на ядерный взрыв. Спустя некоторое время пришёл и звук - страшный низкий рокочущий грохот, давящий чуть ли не инфразвуком. Вернувшиеся пилоты доложили, что на месте арсенала образовалось несколько гигантских воронок, сливающихся в одну. Вокруг, на несколько километров - зона сплошных разрушений и пожарищ. В общем, база приведена к молчанию. Даже я, видевший фото и видео разрушений Первой и Второй Мировых войн, а также последующих, был немало поражён содеянным, то что говорить об аборигенах этого времени? Но мои драгоценные морские ястребы считали эти разрушения слабым воздаянием англичанам, за зло причинённое России: в сама деле, здесь счёт жертв шёл на сотни и тысячи людей, а у нас они убили - сотни тысяч. А люди ценнее любого барахла.

Вторая и последняя попытка активного сопротивления была во время уничтожения Девонпорта. Здесь англичане попытались создать эшелонированную оборону и некое подобие артиллерийских засад, но у них ничего не вышло: нам незачем играться в игры по чужим правилам. Ударные группы самолётов на максимальной высоте направились прямиком к арсеналам, а их в Девонпорте три, и ещё два в расположенном рядом Плимуте. А на крышах взрывоопасных складов наши морпехи разместили целеуказатели, или проще - ящики, посылающие вверх ракеты красного и жёлтого дыма. Вот прямо по ним и отбомбились наши пилоты. Эффект был ещё прекраснее: если в Портсмуте взорвался один склад боеприпасов, то в Девонпорте и Плимуте - пять. Разведчики вделали фотоснимки города и военно-морской базы до взрыва и после, и мы эти изображения стали печатать в листовках, которые щедро рассеивали над городами, которые собирались атаковать. В самом деле, нам не нужны лишние жертвы, а лишняя паника наоборот - как раз очень полезна.

Дополнительным поощрительным призом для нас явилось известие, что командующий обороной Девонпорта, вместе со своим штабом погибли - здание штаба, вместе с присутствующими и причаленным неподалёку плавучим доком, ударной волной от взрыва порохового хранилища, отбросило на песчаный островок, в трёхстах метрах от берега, и там сгрудило в чудовищную пирамиду. Я не кровожаден, но тем не менее, обрадовался: умные и инициативные английские офицеры нам совсем не нужны.

***

А дальше пошла странная война: мы шли вдоль побережья Британии, не встречая сопротивления и безнаказанно громя с воздуха военные базы англичан. Надо сказать, что они попытались вооружить свои самолёты: второго пилота они стали вооружать пистолетами, винтовками и даже дробовиками. Англичане даже сбили один самолёт, по неосторожности допустившего супостата слишком близко. Это случилось, когда мы громили Бристоль.

В наказание мы разбомбили бристольские морские артиллерийские арсеналы, правда, заранее сообщив в листовках за что это наказание. Бабахнули арсеналы так хорошо, что на месте одного из них образовалась не просто воронка, а залив вполне приличных размеров.

Кстати сказать, уничтожение современных арсеналов - просто изумительно лёгкая задача. Нужно только точно знать где арсеналы и артсклады находятся, но это уже дело разведки. Перекрытия этих сооружений проектировались в расчёте на обстрел осадных мортир, а снаряд мортиры девятнадцатого века даёт не такое уж и мощное воздействие. Другое дело - трёхсоткилограммовая бомба, специально рассчитанная на пробитие кирпичных и деревянных перекрытий, усиленных земляной или гравийной отсыпкой, и сброшенная с высоты пятьсот-шестьсот метров точно в цель. Ну и необычная для этого времени тактика: диверсанты из спецподразделений морских пехотинцев заранее проникают на объекты, предназначенные к атаке, и помечают фальшфейерами сооружения, подлежащие уничтожению.

А чтобы объяснить сверхъестественную меткость бомбардировщиков, я велел им под большим секретом рассказывать о благотворном влиянии на зрение пилотов морковки и сушеных лесных ягод. Во время Второй Мировой войны кто-то так дурил немцев, и получилось удачно.

***

В бинокли отлично просматривается Ливерпуль. Береговые батареи уже надёжно подавлены, все выявленные склады боеприпасов и бензина сожжены, горят угольные склады, затянувшие дымом огромную площадь. Теперь дело за разрушением заводов и фабрик. Первый удар, конечно же, по оружейным производствам. Пороховой завод и склады при нём дали такой фейерверк, что любо-дорого посмотреть. Всякие железяки, бочки и ящики взлетали до облаков, а некоторые даже взрывались внутри облака, подсвечивая его жёлто-красным цветом. Следующий удар был по новенькому авиазаводу и складским помещениям. Горело не менее славно. Металлургические заводы мы бомбили три дня, при этом удалось уничтожить все пять конверторов, бессемеровскую печь и три доменных печи. Потом очередь дошла до текстильных фабрик, складов сырья и готовой продукции. Тут мы применили примитивные зажигательные бензиновые бомбы, которые дали прекрасный результат в виде моря огня, который пожарные даже не пытались тушить, отстаивая лишь соседние строения.

## Глава 3


- Ваше императорское величество, достойнейшие люди Ирландии ждут Вашего слова.

Поднимаюсь с довольно неудобного кресла и выхожу на первый план: надо произнести речь. Площадь перед ратушей Дублина заполнена людьми, и, на мой взгляд, здесь не менее сорока тысяч мужчин и женщин. Все они собрались, приглашенные мной при помощи листовок, которые разбрасывались с самолётов над населёнными пунктами в радиусе часа полёта от Дублина.

Мы повернули к Ирландии сразу после авиационной и артиллерийской бомбардировки доков и заводов Ливерпуля. Я летал смотреть на результаты: страшное зрелище, и должно быть, много жертв. Впрочем, количество жертв мы постарались снизить: заранее разбросали листовки с предупреждением, что эти объекты будут разрушены. Надеюсь, что к нашим предупреждениям англичане относятся всерьёз, ведь мы всегда обстреливаем и бомбим заранее предупреждая. И причину своих действий всегда указываем: дескать, свергнете кровавого тирана, извинитесь за обиды перед Россией, отдадите для позорной казни своих сограждан, и всё. Нам больше ничего не нужно. Правда, в последних листовках мы стали выставлять счёт: столько-то стоят снаряды, столько-то стоят бомбы, такая-то сумма ушла на жалованье экипажей кораблей и самолётов. Эти расходы тоже надо возместить, как и амортизацию техники и вооружения.

Мне регулярно доставляют свежие английские газеты, и, судя по ним, скоро англичане созреют до капитуляции. Деваться им некуда: у них нет вооружения, способного бороться с нашим. Жалкие попытки вроде установки 'Максимов' в кабину второго пилота мало что дают: наши лётчики уже имеют хороший опыт, потому всегда валят вооружённый самолёт. Безоружных, пытающихся уйти на бреющем, мы не сбиваем: пусть этот полезный рефлекс, удирать от русских самолётов, сохранится.

- Эриннах ! Гордые и свободные граждане ! - начал я свою речь. Я сознательно назвал ирландцев так, как они сами называют себя, и страну по самоназванию. - Много веков вы, не щадя крови и самой жизни боролись с британскими поработителями, за свою свободу, за свою честь, за право говорить на родном языке. Борьба эта шла с переменным успехом, и в истории остались как выдающиеся победы эриннах над врагом, так и сокрушительные поражения. Вас убивали оружием, огнём и голодом, вас закабаляли и продавали в рабство, но гордый дух эриннах даже в самые тёмные времена оставался несокрушим, как несокрушима земная твердь и бескрайнее небо над прекрасной Эйре.

Эриннах! Россия находится за тысячи миль на востоке от Эйре, но у нас с вами один враг, и благодаря божественному провидению этот враг очень сильно ослаблен. Я не говорю, что проклятые англичане окончательно разгромлены, но они не имеют достаточно сил для честной войны. Русский флот в одном сражении разгромил трёхкратно превосходящие силы англичан, и они сломались. Уже вторую неделю мы ходим вдоль английского побережья, топя их боевые корабли, разрушая их верфи и металлургические заводы, а англичане прячутся в своих заплесневелых норах и не смеют ответить ударом на удар.

Но это война России. А у вас своя война, эриннах! Я призываю свободных и гордых эриннах собрать всех англичан, проникших на священную землю Эйре подобно бациллам заразной болезни, погрузить их на корабли и отправить домой, в Англию. Они вам не нужны.

Избавившись от засилья англичан, вы сами выберете достойнейших из эриннах в парламент и выберете себе благородного и мудрого правителя. Я не знаю, выберете ли вы себе монарха или установите республику, но любой ваш выбор будет встречен в России самым искренним одобрением.

Нами взяты под контроль арсеналы в Дублине, Белфасте и ещё в двух десятках других городов. Английские воинские и морские части принуждены к покорности, разоружены, солдаты, матросы и офицеры отправлены в Англию. Таким образом, для вас собрано более ста тысяч ружей, из которых много вполне современных, картечницы и артиллерийские орудия различных калибров, в том числе и тяжёлых. Кроме этого, мы захватили и передадим вам пять корветов, крейсер и броненосец. Оружие есть. Есть боеприпасы. Дело за смелыми мужчинами, готовыми встать на защиту своей Родины Эйре. Отправляйте верных людей в города и сёла, организуйте военные отряды. Ищите унтеров, офицеров, генералов и адмиралов, формируйте регулярную армию. Россия даст вам самолёты и обучит ваших молодых людей искусству воздушного боя. Создавайте полицию и наводите порядок на улицах своих городов и сёл, создавайте справедливые законы, по которым вы будете жить. Это ваша и только ваша страна.

Но помните: времени у вас немного! Британцы ещё сильны и умеют делать выводы из своих поражений, а значит, вы должны быть готовыми к войне. У вас, к тому времени, должны быть собственные оружейные и авиастроительные заводы, и в этом Россия готова помочь Эйре. Вы должны сами строить и ремонтировать корабли, а главное - вы должны сплотиться и не терять время и силы в междоусобной борьбе. Не время меряться титулами и амбициями, это смертельно опасно, более того: подобная междоусобица многократно подрывала силы сынов Эйре и приводила к жестоким поражениям. Я так скажу: пока вы едины, вы непобедимы! Повторяйте эти слова постоянно: пока мы едины, мы непобедимы!

Я сошел с помоста, а толпа начала скандировать:

- Пока мы едины, мы непобедимы! Пока мы едины, мы непобедимы!

Горящие глаза, просветлённые лица... Ирландцы, пусть у вас всё получится!

Оркестр и хор грянули 'Ev Chistr 'ta Laou' . Это мой маленький подарок Ирландии-Эйре, пусть великая песня прозвучит раньше, она того достойна.

***

Война с Британией закончилась вполне ожидаемым результатом: в Лондоне произошел дворцовый переворот, в результате которого был убит король Эдуард Восьмой, а вместе с ним вырезана вся его семья, включая жену, сына и трёх дочерей. Шотландия тут же заявила о своей независимости и признала независимость Ирландии. В стране началась гражданская война, так что англичанам не осталось ничего кроме капитуляции.

В один из ярких солнечных дней ко мне на 'Ирину', стоящую на якоре в устье Темзы, явились полномочные представители нового правительства Великобритании Вильям Гладстон, Роберт Солсбери и Арчибальд Примроуз. Ими был подписан мирный договор, по которому Россия получала от Великобритании Британскую Гвиану, Тринидад и Тобаго в Южной Америке, Гамбию, Южную Африку и Кению в Африке, острова в Атлантическом океане, Шри-Ланка и Мальта, Сингапур и Гонконг. Кроме этого, Великобритания аннулировала все долги России и выплачивала порядка семисот пятидесяти метрических тонн золота в слитках, монетах или других драгоценных металлах. Пункт о контрибуции являлся секретным, не подлежащим огласке. Союзникам России - Испании, Турции, Дании и Бельгии возвращались отнятые территории и колонии. Отдельно оговаривалась территориальная неприкосновенность Ирландии, которую Россия признавала своим вассалом.

Документы были подписаны в течение трёх дней, золото доставлено и погружено в трюмы 'Ирины', остался последний штрих этой войны: к борту броненосца 'Император Александр Второй' были доставлены сто восемнадцать человек, казни которых мы требовали. Это организаторы убийства Александра Второго и прямые потомки организаторов предыдущих цареубийств. В присутствии двухсот депутатов обоих палат британского парламента преступники, повинные в цареубийстве, все девять человек, были повешены, их тела засунуты в стволы пушек главного калибра броненосца и выстреляны в сторону английского берега. Артиллеристы говорили, что тела должны упасть в болото, и это славно. Символично. Потомков цареубийц просто повесили, больше они нам неинтересны, пусть этими мертвецами занимаются родственники.

Пока длилась ужасная канонада, присутствующие англичане стояли на коленях, а после экзекуции я, с крыла мостика броненосца, обратился к коленопреклоненным депутатам на берегу:

- Джентльмены! Канцлер Германии Отто фон Бисмарк как-то сказал, что русские долго запрягают, но зато быстро ездят. Это правда. Мы долго терпели обиды со стороны ваших безумных и кровавых королей, и вот я прибыл к вашим берегам, чтобы предъявить к оплате накопившийся счёт. Можете встать и идти по домам, а я очень надеюсь, что вы или ваши потомки не заставят Россию повторять эту грустную процедуру.

***

- Пётр Николаевич, если позволите, я выскажусь откровенно. - задумчиво говорит адмирал Казнаков, крутя в руках бокал с коньяком - Война с Великобританией представлялась мне решительно безнадёжной и в поход я шёл с осознанием скорой гибели. Признаюсь: я написал завещание и назначил душеприказчиков, вот насколько я был уверен в гибели. Большинство офицеров и матросов тоже шли умирать. Шли и не роптали только потому, что в бой нас вели Вы. Раз Вы идёте в бой, значит, эта война имеет смысл, даже если этот смысл непонятен нам. Готовились побеждать и радовались бою только Ваши безумные морские ястребы - пилоты. Вышло, по-Вашему. Да, мы победили, и не потеряли ни одного корабля, но! Но, Пётр Николаевич, хоть убейте, я не понимаю, почему, каким образом, мы победили? По всем канонам, по всем расчетам сил и средств мы должны были проиграть войну, или, как минимум, потерять Балтийский флот и увязнуть в сухопутной войне, подобной Крымской. Объяснитесь, прошу Вас!

Мы расположились в салоне 'Ирины': четыре адмирала, два капраза, два полковника, я и мой верный Андрей. Вернее, личный императорский секретарь Андрей Ефимович Игнатов. Вопрос задан, все с интересом смотрят на меня. Я отхлебываю микроскопический глоток коньяка, затягиваюсь из любимой пенковой трубочки, дым выпускаю к потолку, где он закручивается винтом и уходит в вентиляцию.

- Вопрос чрезвычайно сложный, Николай Иванович, дорогие мои товарищи. Война действительно была безнадёжна, Вы это замечательно отметили, просто не учли две вещи, которые просто опрокинули привычную шахматную доску. Кто догадается, что это за вещи?

- Первая это, очевидно, авианосец. - подаёт голос начальник штаба авианосного соединения, полковник Смыслов - А какая вторая, я решительно теряюсь.

- Верно. Первая вещь, это действительно авианосец. Этот плавучий аэродром прикрывает боевую эскадру от ударов с воздуха, подобно зонтику. Вражеская авиация вынуждена действовать с гораздо большего расстояния чем наша, что и предопределило исход сражения в Северном море. Всё остальное у врага было: и самолёты, и пулемёты, и тактика бомбометания. Даже истребители появились под занавес кампании, но страшно убогие, потому что у них не было второй вещи.

- Позвольте-позвольте! - по-ученически поднял руку Смыслов - Пётр Николаевич, не говорите ли Вы о синхронизаторах?

- Именно о них я и говорю. Благодаря синхронизаторам наши пулемёты бьют сквозь плоскость вращающегося винта, что делает их огонь убийственно точным. Авианосцы же доставляют самолёты прямо к месту боя. Эти два фактора позволили нам сразу и решительно захватить превосходство в воздухе, и даже пилоты бомбардировщиков имеют от одного до пяти сбитых вражеских самолётов. То есть, мы имеем редчайший в военной истории случай, когда одно войско получает подавляющее превосходство над другим в части средств вооружённой борьбы. В качестве примера подобной коллизии можно привести разве что Конкисту в Вест-Индии, когда лошади, собаки и огнестрельное оружие позволили немногочисленным отрядам испанцев легко покорить империи ацтеков, инков и майя. В любом другом случае войска примерно равные по численности и техническому оснащению могут драться бесконечно долго, без сколько-нибудь внятного успеха. Примером тому Столетняя и Тридцатилетняя войны в Европе или наше противостояние с Крымским ханством длиной в несколько столетий.

- В таком случае, Пётр Николаевич, я преклоняюсь перед Вашим гением! Вы увидели возможность переломить стратегическую ситуацию в мире, уничтожить величайшую мировую империю благодаря двум малозаметным инструментам!

- Ваша похвала, Николай Иванович, не вполне заслужена. Пулемёт и синхронизатор к нему разработка генералов Николая Михайловича Баранова с сотрудниками и Германа Егоровича Паукера с его соратниками. Авианосцы как вид оружия предложили четыре офицера корпуса корабельных инженеров, извините великодушно, запамятовал их имена. Моя заслуга лишь в том, что я прислушался к мнению фельдмаршала Иосифа Владимировича Гурко, и после детального обсуждения с ним и адмиралом Иваном Алексеевичем Шестаковым принял решение всё поставить на эту карту.

- Мы ничего этого не знали.

- Разумеется. Правду знали только мы трое: малейшая утечка грозила нам катастрофой. Англия вполне способна за год-другой построить сотню авианосцев и достаточное количество самолётов, вооруженных пулемётами с синхронизаторами. Понятно, что бы нас ждало в таком случае.

- Верно, Пётр Николаевич, в таком случае мы бы бились с англичанами в условиях их превосходства и в воздухе, и на море. Но меня беспокоит вот что: англичане оправятся от поражения, и решат взять реванш, готовы ли мы будем достойно ответить на их вызов?

- А вот возрождение Великобритании в обозримом будущем маловероятно. Остров расколот на два враждующих государства, причём в обоих развернулись гражданские войны и делёж власти. После этого Шотландия и Англия будут бороться между собой за лидерство в новом объединении. Третий, неравноправный член этого объединения, Ирландия, нашими трудами, теперь суверенное государство. Вероятность того, что Ирландия-Эйре добровольно войдёт в союз с бывшей метрополией, ничтожна. А от новой колонизации Эйре защищает вассалитет по отношению к России. Для нас объединение с Ирландией-Эйре чрезвычайно выгодно, поскольку на острове мы разместим военно-морскую и военно-воздушную базы. Кроме того, в ирландских водах имеется много рыбы, а ирландцы прекрасные рыбаки. Нам нужно очень много продуктов питания, и часть мы получим здесь. Но это детали. Нас должно беспокоить возможное возвышении Британии.

- Полагаю, что Британии не дадут вернуться в ряд великих держав добрые соседи. Франция положит все силы, чтобы англичане запутались в своих проблемах. Для этого у французов есть все возможности: близкое соседство, близкое родство, старые обиды, а главное - возможность поживиться на разлагающемся трупе. Испания претерпела много обид, а кроме того, захочет поправить внутреннее нестроение за английский счёт.

- А Германия? Кайзер большой англофил.

- Каким бы ни были пристрастия кайзера Фридриха, значение имеет объективные интересы этой державы. Если я правильно понимаю, Германия сейчас займётся колониями, и тут её интересы непременно столкнутся с интересами Франции. Кроме того, и эта причина важнее, у них вечный спор за Эльзас и Лотарингию

- Вы считаете их войну неизбежной?

- Да, неизбежной. Вопрос лишь в том, кого России выгоднее поддержать в грядущей войне.

Мне вдруг стало интересно, и я предложил:

- А вот любопытно, друзья мои, кого лично вы поддержите? Давайте проведём тайное голосование. Каждый возьмёт спичку, и если он за Францию, то спичку оставляет целой. А если за Германию, то ломает её.

Я достал свой коробок и раздал каждому по спичке.

- Раз, два, три!

По моему сигналу все предъявили свои спички. Все как одна сломанные.

- Да, друзья мои... И почему я не удивлён? И всё же, товарищи, кто-то может сказать доброе слово о Франции? Например Вы, Николай Иванович, что скажете хорошего о Франции?

- О Франции. Да. Есть хорошее во Франции, как не быть. Корабли хорошие они строят. Французы изобретательные, да. Наука у них хорошо развивается. Супруга моя французскую литературу хвалит, всяких там Гюго да Дюма-отца. Но я литературу предпочитаю технического свойства, о навигации и артиллерии. В последнее время всё больше о самолётах читаю, да, грешным делом, опыт применения авиации в прошедшей войне суммирую и намереваюсь написать большую работу. Да-с. А с французами мы ещё схлестнёмся, хотя бы из-за поляков.

- Я полагаю - неожиданно подал голос Андрей - что есть историческая закономерность, которая обуславливает будущие мирные и военные столкновения мировых держав.

Я повернулся к нему, ожидая чего-то необычного, поскольку Андрей до сих пор никогда при посторонних не высказывался.

- Слушаем Вас, Андрей Ефимович. Раскройте, какие закономерности Вы имеете в виду?

- История учит, что все державы, какими бы мощными они ни являлись, переживают периоды зарождения, расцвета, заката и упадка. Это общеизвестно. Если применить это знание к текущему времени, то мы видим закат мировых держав: Франции, Испании, Голландии. Ещё одну державу, Британию, мы только что смертельно ранили, и далее будет период её агонии и кончины. Что возникнет на руинах Британии одному богу известно, да и дело это не завтрашнего дня. Здесь имеется ещё одно закономерность, которая не позволяет продлить жизнь стареющим державам: груз старых обид заставляет их враждовать, даже если эта вражда ускоряет и их собственную погибель. Например, Турция и Персия режутся многие века, и конца этой резне не предвидится, несмотря на родство по крови и вере. Так же, хоть и менее кроваво, враждуют Франция и Испания. Если бы они объединили усилия, повели согласованную политику, то продлили бы жизнь своих государств ещё надолго, хотя и не бесконечно. Теперь поговорим о молодых державах, которые возникли совсем недавно, хотя числят за собой многовековую историю. Это Россия и Германия. Историю Германской империи следует считать с момента её провозглашения, когда она получила новый смысл и новые цели. Из ничтожной по площади и значению страны на задворках Европы, Германия вырастает в мировую державу, с мировым величием, но при этом, получив соответствующие болезни. Историю России я безо всякой лести начал бы с Вашего, Пётр Николаевич, воцарения. Судите сами: до сих пор Россия занималась сама собой, лишь отражая внешние угрозы и влияя на политику ближайших соседей. Теперь игнорировать Россию не сможет никто, но и России придётся нести бремя имперских расходов на торговый и военный флоты. Здесь очевидна необходимость укрепления тесного союза и взаимообязывающих отношений новорожденных империй - Русской и Германской. Но следует осознавать, что этот союз будет подвергаться сомнению и попыткам разрушения. В Германии сильны русофобские настроения, но и в России германофобы сильны и влиятельны. Вспомним, к примеру, высказывания генерала Скобелева и его сторонников, чтобы понимать масштаб угрозы.

Андрей Ефимович сделал глоток из бокала и продолжил:

- Хотел бы упомянуть об одной детали, случайно совпавшей по времени с зарождением Русской и Германской мировых империй. Я имею в виду отказ от рабства. Уничтожение крепостной зависимости в её отвратительных античеловеческих формах, предопределило дух и смысл новых империй: это борьба за свободу. Я бы рекомендовал через печать, через газеты и книги для просвещённой публики, через плакаты и лубки для остальных пропагандировать эти смыслы: свобода для себя и для мира. Для чего это нужно? Для невоенного влияния на умы и сердца наших ближних и дальних соседей. И не забываем раскрывать тиранскую и диктаторскую сущность общественного строя наших недругов. На это нужно бросить силы наших литераторов: нечего им даром есть хлеб. Пусть тот же граф Толстой проедется по САСШ и напишет книгу о том, как негры не имеют права ходить по одному тротуару с белыми, и ездить в одном с белыми вагоне. О голодухе среди бедняков, при том, что урожаи в САСШ собирают огромные, а по русским меркам - просто фантастические.

Андрей Ефимович ещё сделал глоток и продолжил:

- Кстати о САСШ: это ещё одна держава мирового уровня, которая уже объявила себя кровожадным хищником, претендующим, как минимум на Западное полушарие. Вспомните доктрину президента Монро от двадцать третьего года . В сей доктрине прямо говорится о том, что Латинская Америка лежит в зоне интересов САСШ, и является, по сути, её 'задним двором'. Вспомним ещё об одной закономерности: никто и никогда не останавливался на половине, если ему вовремя не давали по рукам. Окончательно подмяв под себя Западное полушарие, САСШ протянут руки к Восточному полушарию. Собственно говоря, САСШ уже начали эту агрессию, заявив права на Австралию и Индию. Обратите внимание, господа: не ударив пальцем о палец, САСШ протянула руки к самым жирным кускам Британской империи. Почему? Да потому что у САСШ хоть и не имеется серьёзного военного флота, зато они обладают огромными судостроительными мощностями, способными в короткие сроки построить самый современный флот. Они считают, что в силах противостоять флотам России, Германии и Франции, и надо признать, основания так полагать у них есть. Какой из этого следует сделать вывод?

Повисло молчание. То, что сказал Андрей Ефимович, было совершенно справедливым, и означало неизбежность войны в недалёком будущем. Нарушил молчание полковник Смыслов:

- Это означает войну. Как образно и едко выразился Пётр Николаевич, паровозы нужно давить, пока они чайники.

Все облегчённо засмеялись, а Смыслов продолжил:

- Но это также значит, что небольшое время у нас есть. Скажем, года три-четыре, но вряд ли больше. У нас имеется действующий завод по выделке паровых турбин, и насколько знаю, строится ещё два: у нас и в Германии. Нужно строить авианосцы и корабли сопровождения. Я, признаться, раньше считал мнение Петра Николаевича, утверждавшего, что флоту больше не нужны броненосцы, неверным. Оказалось, что неправы все мы, а прав как раз Пётр Николаевич. Флоту нужны авианосцы, причём вдвое, втрое большего тоннажа, чем имеются у нас. Не знаю, сумеет ли Корпус корабельных инженеров спроектировать такие корабли в короткий срок, но сделать это необходимо. Нужно строить крейсера для сопровождения авианосцев. Нужны скоростные суда: танкеры, госпитальные, ремонтные и снабжения.

- Согласен с Вами, Пётр Бернгардович. - покивал седеющей головой адмирал Казнаков - Совершенно согласен. Остаётся маленький вопрос, но он скорее в поле ответственности государя: а что послужит поводом для этой войны? Общественность не поймёт войны против САСШ. Америка и американцы чрезвычайно популярны в обществе. Более того, во время недавней Гражданской войны, мы выступили на стороне Севера. Не объявлять же, что предшественник императора ошибался?

- Валить ошибки на предшественника никуда не годится. - согласился Смыслов - Но можно объявить, что правительство САСШ предало заветы этого жида... как же его имя? ах, да, Линкольна, и стало ещё более людоедским, чем все плантаторы вместе взятые. Тут, кстати, пригодится роман графа Толстого, о котором говорил Андрей Ефимович. Надо только отправить нашего сумасшедшего графа в Америку, и обязательно с человеком, который укажет Толстому на язвы американского общества, нуждающиеся в необходимом освещении. Что до повода к войне, то за ним дело не станет. Американцы непременно нанесут обиду Франции, Голландии или Испании, вот тут мы за них и вступимся единым европейским фронтом. Кстати, можно какую-то английскую колонию объявить принадлежащей Ирландии-Эйре, и когда американцы протянут к ней руки, пользуясь слабостью новоявленной колониальной державы, вступиться. Но вариант защиты старой европейской державы мне представляется более жизнеспособным. В этом случае мы точно сумеем организовать европейскую коалицию.

- Ну что же, - подвёл я итог интересному разговору - как говорится, инициатива наказуема исполнением. Николай Иванович, Пётр Бернгардович, Андрей Ефимович, поручаю вам разработать черновой план войны с САСШ. Особо хочу отметить, что сухопутной войны планировать не надо: пусть американцы сами льют свою кровь. Полковник Власьев!

- Я здесь, Ваше императорское величество. - поднялся мой старый друг-жандарм.

- Вам поручается разведывательное и контрразведывательное обеспечение плана войны. Создайте соответствующие группы или отделы, Вам виднее. Кроме того, на вас ложится поиск авторитетных деятелей Конфедерации, чтобы в нужный час они с соратниками выступили за свою свободу. Оружие, боеприпасы, самолёты, топливо, и снаряжение дадим щедрой рукой. Обучение пилотов организуем здесь в Европе, хотя бы и в Англии. Лучших пилотов обучим в своих учебных заведениях. Нужно продумать, как собрать офицеров будущей армии Конфедерации и обучить их в России, но сделать это тайно, доставляя их к нам через третьи страны, и отправляя также тайно и поодиночке. Можно легко договориться с Турцией, Персией или Бухарой, чтобы они сделали документы об их работе в этих странах. И напоминаю, что всё сказанное здесь является важнейшей государственной тайной.

В Америку уйдут все ныне состоящие на вооружении самолёты: вместо них мы поставим в авиачасти новейшие, с новейшими же пулемётами, созданными под новейшие боеприпасы с бездымным порохом.

С этими боеприпасами возникла забавная история: специалисты сцепились рогами: а какие калибры принимать на вооружение в скором будущем? То, что стоящие на вооружении патроны устарели, ни у кого не возникало сомнений, кроме, разве что у деятелей вроде приснопамятного генерала Драгомирова. Но сам Драгомиров, разжалованный в майоры, уволенный со службы и лишённый права ношения мундира спивался в своём имении, кстати сказать, очень неплохо управляемом, и потому не реквизированным. А его последователи-штыколюбы притихли и не раскрывали ртов. Специалисты же спорили о целесообразности того или иного калибра, приводя аргументы как военного, так и экономического свойства. В основном, конечно же, предлагались калибры, так сказать, традиционные, доставшиеся от ружей Бердана и Крнка. Им противостояла группа под идейным водительством Николая Михайловича Баранова и Николая Ивановича Чагина. Эти генералы и примкнувшие к ним офицеры считали, что оружейникам следует переходить на метрическую систему, следовательно и калибры должны быть в целых миллиметрах: так удобнее и конструктору, так удобнее (и это важнее всего!) пользователю оружия - простому солдату и матросу. Я в эти споры не вмешивался, поскольку моя квалификация в вопросе оружия - чуть ниже нулевой. Разве что я что-то слышал в разных местах и по разным поводам. К примеру, я читал, что оружейник Фёдоров уже ко времени Русско-Японской войны 1905 года считал калибр и мощность патрона семь шестьдесят два избыточным, и предлагал перейти на более лёгкий патрон, кажется шесть с половиной миллиметра. Если задуматься, то в этом есть резон: технология порохового производства совершенствуется, а значит в скором времени убойная сила пули меньшего калибра значительно возрастёт. В общем, я принял генералов Баранова и Чагина, а также составившего им компанию полковника Николая Федотовича Роговцева.

- Присаживайтесь, господа! Насколько я понимаю, разговор не обещает быть коротким, поэтому разрешаю немного расслабиться. Чем порадуете?

- Ваше императорское величество, мы прибыли со своими соображениями по поводу калибров боеприпасов перспективного стрелкового оружия, коим будет вооружаться Российская Императорская армия. Мы взяли на себя смелость представить Вам некоторые образцы.

- Весьма интересно. Что же Вы предлагаете?

Генерал Чагин достал из папки кожаный пенал, и выложил из него несколько тщательно отполированных мельхиоровых изделий: патроны разных калибров.

- Сразу хочу Вам сказать, что это модели, порохового заряда в них не имеется, и сделаны они легкоразъёмными, для облегчения демонстрации.

- Понимаю. Позвольте полюбопытствовать?

Я стал по очереди рассматривать патроны. Первым взял пистолетный патрон, похожий на макаровский. Вторым стал винтовочный патрон, на глаз - слегка поменьше чем патрон для Мосинки - я их хорошо помню. Перед учениями много раз доводилось заряжать ленты для пулемёта Горюнова. Следующий - похож на патрон для ДШК. И самый большой похож на патрон от КПВ, мне тоже доводилось из него стрелять. Я вынул пулю из гильзы: да, похож, даже выемка для трассера есть.

- Очень интересно, сразу скажу, что мне приятно держать их в руках. А теперь я готов выслушать ваши пояснения по сему поводу.

- Рабочая группа из десяти опытных офицеров, под руководством присутствующего здесь полковника Николая Федотовича Роговцева, по заданию Главного артиллерийского управления, разработала представленные Вам боеприпасы. Как Вы правильно определили, первый патрон предназначен для перспективного самозарядного револьвера. Калибр пули девять миллиметров. Мы сочли данный калибр достаточно мощным для личного оружия офицеров и унтер-офицеров.

- А почему не применили патрон аналогичный винтовочному калибру? Некоторые считают, что для производства пистолетов и револьверов лучше использовать некондиционные или бракованные винтовочные стволы?

- Для винтовки мы сочли за благо использовать калибр в шесть миллиметров. После беседы с Вами я консультировался с химиками, разрабатывающими новые пороха, и они уверили, что в течение ближайших пяти-семи лет будут разработаны пороха вдвое-втрое большей мощности. А так как шестимиллиметровая пуля и сейчас имеет удовлетворительную убойную силу, то впоследствии эта сила возрастёт вместе с мощностью пороха. Что касается патрона для револьвера, то калибр в шесть миллиметров слишком слаб для него, нужен больший, для лучшего останавливающего действия.

- Понимаю и одобряю. Не стоит увлекаться мелочной экономией.

- О револьверном и винтовочном патронах я рассказал, позвольте перейти к пулемётным. Перед Вами два патрона: среднего и крупного калибра. Первый патрон имеет калибр в тринадцать миллиметров, он принят после серии консультаций с конструкторами авиационный и автомобильной техники. Авиаторы утверждают, что импульс от выстрела пулемёта калибром больше чем тринадцать миллиметров будет губителен для конструкции существующих и будущих самолётов. А увеличивать прочность конструкции - значит увеличивать массу самолёта... Если угодно, мы все опутаны сетью ограничений. Автомобилисты также довольны калибром в тринадцать миллиметров.

Я задумался: в Советской армии, в которой я служил, были приняты калибры девять миллиметров для пистолета, семь шестьдесят две для автомата, винтовки и пулемёта. Потом был принят калибр в пять сорок пять для автомата, но такой я увидел только когда стал работать в школе, у нас был автомат, правда учебный. Выше калибр был двенадцать и семь для ДШК и четырнадцать с половиной для КПВ. Здешние разработчики предлагают боеприпасы очень похожих калибров.

- Продолжайте,

- Последний патрон имеет калибр в пятнадцать миллиметров, его мы разрабатываем, но имеются сомнения в целесообразности его применения: явно избыточная мощь боеприпаса. Откровенно говоря, я не вижу для него целей на поле боя.

- Понимаю Ваши сомнения, Николай Иванович. Прошу обратить внимание на такую цель как самолёт летящий на средних высотах, скажем около километра: он уже имеет возможность произвести прицельное бомбометание, а войскам ему ответить нечем.

- Прошу прощения, именно этот аспект нами упущен.

- Ничего страшного. Второй пример применения - сторожевые корабли. Артиллерия для них слишком тяжела, а вот пулемёт - в самый раз. Третий случай - создающиеся ныне бронепоезда. Есть масса целей недоступных винтовочному калибру но на которые жалко тратить артиллерийский снаряд.

- Мы всё поняли, Ваше императорское величество! К тому же, если развивать мысль о броневиках, которые пытаются создать автомобилисты, то броня на них неизбежно будет утолщаться...

- Вот именно. Но я бы хотел сказать, что нашим войскам понадобятся пулемёты не только винтовочного калибра. В дополнение к станковому я прошу вас разработать ручной пулемёт, он станет основным ударным оружием пехотного взвода. А вот для ротного станкового пулемёта, как мне кажется калибр в шесть миллиметров недостаточен, а тринадцать - избыточен. Я прошу разработать пулемётный патрон калибром девять или десять миллиметров. Такой, чтобы вес пулемёта оказался не больше нынешнего 'Максима' на лёгком станке, а мощи хватало для пробивания лёгких укреплений.

- Непременно исполним, Ваше императорское величество. Вы разрешите объявить конкурсы на новое оружие?

- Дозволяю.

## Глава 4


25 августа 1889 года был опубликован манифест о введении в Российской империи конституционной монархии, в форме парламентской монархии. Главой правительства является премьер-министр, избираемый парламентом из числа его членов и утверждаемый императором. Император имеет право отправить в отставку премьер-министра, не справившегося со своими обязанностями. А может отправить правительство, но премьера оставить.

Для подробного разъяснения сути манифеста я написал развёрнутую статью, опубликованную во всех печатных изданиях Российской империи. В статье я пункт за пунктом изложил содержание законов, которые будет обязан принять будущий парламент:

- Упразднение сословий. Всеобщее равенство перед законом.

- Избирательные права для всех умственно полноценных граждан, достигших двадцатилетнего возраста, включая и женщин. Избирательного права лишены осуждённые - на весь период заключения, а террористы и казнокрады - навсегда. Лишение избирательного права утверждается судом и закрепляется особой отметкой в паспорте. С момента судебного решения их участие в общественной жизни будет сильно ограниченно. Избиратели, уличённые в продаже своих голосов, лишаются избирательного права навсегда, как и те, кто голоса покупает, и те, кто им способствует. Им тоже будет ставиться в паспорт особая отметка.

- Избрание депутатов производится в форме всеобщего, прямого и тайного голосования. В случае невыполнения депутатом предвыборных обещаний, без объективной причины, а также в случае злоупотребления депутатом должностными полномочиями он подлежит немедленному отзыву.

- Земля объявляется общенародной собственность, не подлежащей продаже, обмену, залогу. У всех, кто неспособен её обрабатывать, земля изымается и передаётся рачительным хозяевам.

- Вводится рабочее законодательство, в котором прописываются права и обязанности сторон трудового процесса: рабочих, инженерно-технических работников, служащих и хозяев предприятий.

- Законодательно закрепляется восьмичасовой рабочий день и запрещение труда детей до четырнадцати лет. Законом должны быть детально прописаны компенсации за увечья, профессиональные заболевания и ухудшение здоровья вследствие дурных условий труда.

- Хозяева предприятий обязаны совершенствовать и модернизировать производство. Государство, со своей стороны, обязуется поставлять необходимое оборудование с госпредприятий по льготным ценам. Импортное оборудование частник приобретает самостоятельно.

- Условия труда проверяются врачами санитарно-эпидемиологических станций. Рекомендации и предписания врачей подлежат неукоснительному исполнению. Врач СЭС имеет право закрыть любой цех или целое предприятие, в случае нарушения законодательства об охране труда. Государство, со своей стороны, обязуется поставлять необходимое вентиляционное, осветительное и прочее оборудование необходимое для улучшения условий труда, по льготным ценам.

- В целях облегчения широким народным массам усвоения русской грамоты, поднятия общего образования и освобождения школы от ненужной и непроизводительной траты времени и труда при изучении устаревших и излишне сложных правил правописания, следует перейти к новой форме правописания. При этом из алфавита исключаются устаревшие буквы, а правила значительно упрощаются.

- Вводится всеобщее обязательное трёхлетнее образование детей в возрасте от семи лет. Со временем обязательное образование будет увеличено до семи классов.

- Все сословные ограничения на поступление в гражданские, военные и специальные учебные заведения запрещены.

- Начальное, среднее, средне-специальное и высшее образование в России отныне бесплатно. Однако, имеются и меры ответственности: учащиеся школ, ФЗУ , ПТУ , техникумов и ВУЗов, отчисленные за неуспеваемость или дурное поведение, обязаны оплатить потраченное на них время, силы и средства.

- Выпускники ВУЗов, отправляющиеся на постоянное место жительства за границу ранее чем через пять лет после окончания ВУЗа, обязаны оплатить своё обучение. За беглецов, сумевших уехать без оплаты, обязаны заплатить родственники, община или диаспора.

- Вводится государственное медицинское обслуживание населения. Для этого в стране создаётся сеть медицинских учреждений. Для подготовки медицинских кадров создаётся сеть медицинских институтов, из расчёта один институт на губернский город. Для подготовки среднего и младшего медицинского персонала создаются медицинские училища в губерниях и уездах.

- Вводится сеть санитарно-эпидемиологических станций. Санитарные врачи наделяются правом закрывать заводы, фабрики, мастерские, рудники, скотобойни, рестораны, трактиры и прочие предприятия, если условия труда на них представляют опасность для работающих или способны спровоцировать эпидемии, эпизоотии, эпифитотии. В случае необходимости врачи СЭС имеют право привлекать полицейские и воинские силы. В этом случае полицейские и воинские начальники обязаны следовать указаниям врачей СЭС.

- Начальниками управлений здравоохранения могут быть только лица, имеющие медицинское образование и опыт практической врачебной работы.

***

Общество глухо зашевелилось. С одной стороны, либералы получили всё, о чём мечтали многие поколения, а с другой - на кой хрен им ограничения в виде ответственности перед избирателями? Или эти ужасные кары за подкуп избирателей? Но с третьей стороны, можно технично подставить конкурента... В общем, жизнь повернулась новой, неожиданной стороной, требующей вдумчивого обсуждения.

Дворянство в России крайне неоднородно. Богатых дворян осталось относительно мало: большинство состояний промотали бездарные потомки великих и удачливых предков. Не забываем, что значительная часть богатых дворян являлась приближёнными прежних государей, и вляпалась в заговоры и покушения на своих повелителей. Из богатых аристократических семейств происходило подавляющее большинство гвардейских офицеров, запачкавших себя в цареубийстве и мятеже. Их имения я конфисковал, а семьям назначил пожизненный пенсион, впрочем, не позволяющий вести прежний образ жизни. Смертельной косой прошлись люди Власьева по коррумпированному руководству губерний, вычищая взяточников и казнокрадов. Я велел поднять дела, начиная с феерического воровства во время Крымской войны и до самого последнего времени. Этот слой дворянства, в значительной мере лишившийся своей финансовой базы, в большинстве своих представителей стал моим смертельным врагом. Исключение - единичные честные чиновники, флотские, авиационные и армейские офицеры, увидевшие в проводимых реформах благо для России. Но остальные возненавидели меня аж до потери аппетита. Большинство остальных дворян жило на жалованье, поскольку если у них и было имение, то давно заложенное в банк отцом или дедом дворянина. Эти наоборот, увидели в происходящем шанс для себя: стране требовались образованные люди, а ещё лучше - профессионалы, но таковых было совсем немного. Впрочем, многие уже взрослые дворяне пошли учиться, и стали получать специальности среднего инженерно-технического состава. Многие дворянки поступали обучаться в учительские курсы и шли работать в школы. Учителям мы сразу установили достойную зарплату. Любопытно, но самый высокий конкурс образовался в школы Железнодорожных и Автогужевых войск. Возможно потому что работая в передвижных школах этих ведомств учителя получали возможность посмотреть страну: Железная дорога оплачивала билет своему работнику и членам его семьи до мест проведения отпуска и обратно, с условием, что не менее половины пути будет пролегать по железной дороге и по казённым автогужевым дорогам. А второе благо - жильё, которое железнодорожные войска предоставляло учителям: сборные дома с отоплением, водоснабжением и канализацией. А производством сборных домов занялись у нас на десятке домостроительных заводов. В общем, тех дворян, которые желали и могли работать, мы привлекли, и заручились их поддержкой. Остальные нас не интересуют, а вздумают бунтовать - почувствуют на своей шкуре все прелести кнута.

Купечество у нас тоже неоднородно как по богатству, так и по источнику этого богатства. Верхушку купечества я сильно проредил: эти субъекты при моём дядюшке почувствовали силу и полезли во власть, за что и схлопотали неприятностей себе на загривок. Сильно пострадали заводчики и фабриканты, но это произошло позже. Средний и нижний слои купечества был доволен: государство предоставляло им различные послабления и льготы в части получения новейшей техники для ведения дела. Появилась возможность брать в лизинг грузовые автомобили, тягачи, локомобили, передвижные и стационарные паровые машины и турбины. В Сормово, Ижоре, Выборге и Астрахани на полную мощь начали работать заводы по оборудованию речных и морских судов холодильными установками. Холодильные камеры производились на пяти заводах, в основном в виде передвижных контейнеров: контейнер с холодильным агрегатом и от двух до шести контейнеров-холодильников, которые обслуживал агрегат. Строились заводы и для производства торговых и бытовых холодильников.

Купечество мгновенно оценило достоинство этой техники, как и автомобилей-рефрижераторов, доступность кредитов, и посчитало, что за них можно заплатить улучшением условий труда работников и повышение уровня их зарплат. А если не улучшать условия, то многие ведь убегут в государственную торговлю, которая тоже начала разворачиваться, поначалу в крупных городах, а потом двинулась и в сельскую местность.

Внедрение холодильников повлекло за собой любопытный феномен, а именно самостоятельную электрификацию части населённых пунктов: люди быстро оценили прелесть электрического освещения, и стали просить о подключении своих соседей, имевших холодильники, а вместе с ними и электрогенераторы. Те кто пооборотистее, стали заказывать генераторы 'с запасом', чтобы мощности хватало и для соседей, тем самым покрывая за их счёт и часть издержек. Появились и общественные электрогенераторы: когда жильцы многоквартирного дома вскладчину покупали генераторы. А вскоре в этих домах появлялись и холодильники, и электрочайники. Такие вот извивы начала электрификации.

Чтобы поддержать начинание, я издал постановление, что такие генераторы после проведения капитальных линий электропередач, будут скупаться государством, если прежние хозяева будут иметь на то желание. Продажи электрогенераторов, проводки и прочей электрохалабуды резко подскочили, и это хорошо.

Крестьянство мы привлекли в колхозы, оставив нишу и для тех, кто не желает трудиться в коллективе, или кому ремесло не позволяет работать совместно: пчеловоды, сборщики лекарственных растений и прочие индивидуалы. Впрочем, и они, в основном, работали под эгидой потребкооперации. Это только кажется, что человек может подняться в одиночку, особенно в сельской местности. Нет! Это глупое и вредное заблуждение: сельский труд чудовищно затратен, малопроизводителен и невероятно тяжел чисто физически, отчего одиночка, или отдельно взятая семья неспособна произвести больше, чем это нужно на собственный прокорм. И вообще, крестьянский труд выпивает из человека не только силы, но и саму жизнь. Именно поэтому сельские жители бегут в города, а не наоборот.

***

Война дело нужное, но совершенно неинтересное. По возвращению с Трёхнедельной войны, я занялся мирным строительством Российской империи. Главная задача, стоящая перед нами, индустриализация промышленности и сельского хозяйства, а это работа на многие годы. В ходе индустриализации, за десять лет, нам удалось национализировать все крупные русские промышленные предприятия, оставив в частной собственности только мелкие и значительную часть средних. Частникам трудно выдерживать конкуренцию с государственными предприятиями, поскольку государственные работают по плану, их снабжение сырьём и сбыт готовой продукции тщательно планируется, а условия труда у них куда лучше, чем у частника. Поэтому работники голосуют ногами за госкапитализм: при малейшей возможности уходят на госпредприятия. На селе коллективизация объединила почти всех крестьян, оставив в единоличниках немногих пчеловодов и производителей лекарственных трав. Есть ещё хуторяне, живущие слишком далеко от ближайшего колхоза. Этим беднягам никто не завидует: без техники, без удобрений, без сортовых семян и породистых животных, они влачат жалкое существование, вкалывая от зари до зари, и получая при этом урожаи втрое меньшие, чем в соседнем колхозе. Держатся хуторяне чаще всего благодаря твёрдости и деспотизму главы семьи, упорно пытающемуся доказать, что он и в одиночку способен вытащить неподъёмный воз единоличного крестьянского хозяйства. Когда такой глава семьи умирает или слабеет, его домочадцы, как правило, бросают заниматься глупостями и уходят вступать в колхоз.

Особенно кроваво коллективизация прошла в Польше и у нас на Дону. Донцы, решившие не переезжать на новые земли, и там нести службу, лишились казачьих привилегий. Однако, перейдя в разряд крестьян, они не утратили гонора, и излишки земли сдавать отказались. Отказались они и платить налоги, что уж совсем выходило за рамки приличий. Делать нечего, пришлось усмирять наглецов. Армия в течение двух месяцев, огнём и мечом прошлась по бывшим казачьим землям, наводя порядок. Сопротивляющихся бывших казаков вешали, а вовремя бросивших оружие поощряли шомполами, но оставляли в живых. А что делать? Солдаты, как правило, набраны из крестьян, и у многих из них на спинах имеются следы от казачьих нагаек. Казаки-то знатно веселились, усмиряя крестьянские выступления. По этой же причине солдаты валяли казачек по хатам и сеновалам, в отместку за изнасилования их матерей и сестёр. Я, по здравому размышлению, отдал негласный приказ не наказывать таких солдат, разумеется, за исключением случаев исключительного зверства.

'Око за око и зуб за зуб' - не нами сказано, не нам и отрекаться от этих слов.

После усмирения Донского бунта ко мне обратились представители бывшего войска с пожеланием вернуться на службу. Поразмыслив и выдержав приличествующую паузу, я дал согласие, но с некоторыми ограничениями. Бывшие казаки отправились в колонии, где требуются люди, владеющие оружием, для поддержания там порядка. Однако казачьих вольностей они не получили: зачем вольности сломленным бунтовщикам?

На усмирённых землях были созданы колхозы, очень быстро обеспечивших сельскохозяйственным сырьём пищевую промышленность Юга России.

В Польше, после двухлетней резни не осталось не только ни одного магната, но и даже средних и мелких помещиков крестьяне безжалостно вырезали: столь велика оказалась вековая ненависть землеробов к своим угнетателям. Собственно, спасение шляхетства было в двух противоположных направлениях - эмиграция и поступление на службу в военные или гражданские ведомства Российской империи. А Россия вовсе не жаждала сохранить польский шляхетский гонор, и потому всех вступивших на службу мы направляли на окраины империи: очень много образованных людей требовалось в Средней Азии, в Сибири, Синьцзяне, Маньчжурии и на Дальнем Востоке. Рассеянные среди русских, занятые полезным и важным делом, польские шляхтичи медленно и с трудом, ассимилировались. Воспитание в державном духе сложная вещь, и в случае с поляками этот процесс займёт, как минимум, пару поколений, а скорее всего - больше времени.

Что любопытно, после выезда более чем пяти миллионов шляхтичей, вернее сказать: людей заявивших свою принадлежность к шляхетству, остальная Польша стала куда более покладистой и спокойной. А шляхтичи рассеялись по всему миру: около двух миллионов по России, что-то около полумиллиона ушло в Рейх и Австро-Венгрию, а остальные - по большей части в САСШ, а мизерная часть во Францию.

***

Во Втором Рейхе, тем временем, развернулись не менее драматические события. Вскоре после разгрома Великобритании в Трёхнедельной войне, вполне возможно, что из-за переживаний, связанным с крушением своего кумира, тяжело заболел кайзер Фридрих. Получив известие о заболевании 'царственного брата', я послал к нему группу лучших врачей России, с набором лучших медикаментов и инструментов. Фридрих из всей группы принял только Боткина, да и то, только для короткого осмотра, а от услуг решительно отказался: дескать, он полностью доверяет своим лечащим врачам.

Да знаем мы, что это за врачи - английские снобы. Но не спорить же с кайзером? Тем более что умирать от дурного лечения не мне, а ему самому.

По приезду в Россию, ко мне на приём прибыл академик Боткин и доложил, что у кайзера Фридриха он диагностировал рак гортани, что помочь может только срочная операция. Впрочем, время почти упущено, и трагическая развязка неизбежна. Добавил он и несколько нелицеприятных слов о лечащих врачах кайзера: безмерно спесивы, при всём профессионализме весьма узколобы и болезненно самолюбивы. Из предложенных медикаментов они выбрали только новейшие, причём в количествах явно недостаточных для лечения, зато достаточных для тонкого химического анализа. И интересовались британцы не столько фармакокинетикой и тактикой применения препаратов, сколько химическим составом и технологией производства.

Кайзер Фридрих сделал попытку исключить кронпринца Вильгельма из очереди наследования, но Армия, Флот, промышленники и судовладельцы Германии решительно воспротивились этим планам. Их логика была проста и неотразима: Германии нужен кайзер, доказавший политическую прозорливость. Кронпринц Вильгельм сделал ставку на Россию, совершенно неожиданно, при помощи новейших вооружений и тактики, разгромившей мощнейшую державу мира, значит, он достоин быть кайзером.

Военные желали получить новейшие технику, вооружение и тактику из первых рук и уже замышляли новые очень справедливые и освободительные войны. Промышленники предвкушали раздел новых рынков сбыта и получение источников дешёвого сырья, а судовладельцы уже завалили верфи заказами на новые суда. Недовольными были только землевладельцы, поскольку в Германии ходили упорные слухи о том, что Вильгельм собирается по русскому образцу провести коллективизацию.

Зря опасались. Я, в длительной беседе с кронпринцем доказал ему, что отнимать землю у нынешних владельцев не стоит, достаточно провести индустриализацию сельского хозяйства немножко по-иному. Землёй по-прежнему владеет юнкер, а государство, за долю в основных фондах, предоставляет хозяйству технику, семена, а главное - специалистов. Агрономы, механики, ветеринары... эти специалисты быстро выяснят, что наилучшие условия им даёт государство, и просто перестанут наниматься к частнику. А потом, постепенно, земля перейдёт в руки государства.

Вильгельм на эти мои речи покивал головой, сказал что учтёт, но в беседах с окружением, так и не сформулировал своего отношения к земельному вопросу, что повлекло весьма неожиданные последствия.

***

Кайзер Вильгельм возвращался в Германию на авианосце 'Принцесса Августа-Виктория', переименованном из 'Афродиты', а в девичестве, до переоборудования в авианосец, бывшем трансатлантическим лайнером 'Германик'. Я подарил его Вильгельму в знак дружбы, как наших народов, так и нашей личной. Об этом было сказано на бронзовой табличке, укреплённой под названием корабля. Вильгельм пришел в восторг, и тут же сделал заказ на строительство в России серии авианосцев из пяти единиц. Как говорится, подарки ценны отдарками.

В Штеттин Вильгельм прибыл с триумфом. У причала его встречали тысячи людей, приветственные возгласы звенели в воздухе, но не было смеха и музыки: в стране был траур по недавно умершему кайзеру Фридриху. Впрочем, скорби народ не испытывал: Фридрих был дельным, хотя и не выдающимся генералом, неплохим администратором, но все его хорошие качества перекрывались англофилией. Немцев кайзер не любил, и скрыть своей неприязни не умел, как ни пытался, вот и народ отвечал ему тем же.

В Берлин Вильгельм отправился неспешно, желая по дороге пообщаться с верноподданными. Он останавливался в попутных городах, произносил речи и всячески старался успокоить взволнованный народ: с одной стороны народ желал национализации земли и передачи её народу, а с другой стороны земельная аристократия эту землю отдавать не желала. А кайзер ни в одной из своих речей так и не обозначил своего отношения к владению землёй. Нежелание прямо обозначить свою позицию по важнейшему вопросу, в результате и сыграла с Вильгельмом роковую шутку.

В Эберсвальде Вильгельма встретила его обожаемая супруга, Августа-Виктория, выехавшая в Германию заранее, чтобы поспеть на похороны кайзера Фридриха, которого она очень почитала. Была она с детьми и свояченицей, женой его родного брата Генриха. Ирена-Луиза, была со своими детьми, что несомненно увеличивало блеск и значение встречи. На отдых в тот роковой день августейшая компания расположилась в деревянном дворце, на дачной окраине Эберсвальде. Днём августейшая компания проводила встречи с влиятельными местными лицами, поучаствовало в большом благотворительном собрании, где Вильгельм произнёс довольно продолжительную речь об основах будущей политики после его коронации. потом был приём, на котором присутствовали сливки местного общества, и приехавшие из Берлина репортёры, которые должны были освещать путь будущего кайзера. Но кайзер опять ничего не сказал о земельном вопросе.

По окончанию официальных мероприятий августейшая семья удалилась в отведённый им особняк, где вскоре после ужина детей отправили спать, а взрослые музицировали в гостиной. Вскоре и они отправились ночевать.

Ничто не предвещало беды, но через два часа после рассвета, когда аристократы ещё почивают, в воздухе раздался гул моторов - это с запада приближались два самолёта. Сделав круг над усадьбой, самолёты один за другим спикировали прямо во дворец. Раздались взрывы чудовищной силы, и от дворца не осталось решительно ничего, только дымилась огромная воронка, пылали размётанные взрывами брёвна и доски, да витали в воздухе обрывки каких-то бумаг, сажа и пепел. Никто из находящихся во дворце людей не выжил. Тяжёлые ранения и контузии получили даже солдаты конвоя, охранявшие ворота и патрулировавшие периметр дворцового парка.

***

Я, как обычно в это время дня, нахожусь в своём рабочем кабинете. Сегодня ко мне на приём явился офицер для особых поручений начальника жандармского отделения по Закавказью, ротмистр Уплисашвили Григорий Акакиевич. Он докладывает о состоянии дел в подведомственном регионе. Судя по докладу и полученным по другим каналам данным, дела обстоят довольно благополучно. С тех пор, как мы стали перепрофилировать грузинское сельское хозяйство на садоводство и виноградарство, а для переработки продукции построили винные и плодоовощные заводы, благосостояние тамошних крестьян резко повысилось. Сразу резко снизился градус недовольства правительством, а интеллигенция стала проявлять здоровые инициативы вроде посильного участия в ликвидации неграмотности. Это приятно.

- А что Вы, Григорий Акакиевич, можете рассказать о Крестнике?

- Сказать можно многое, и в основном, это хорошие новости, Ваше величество.

Уплисашвили открыл очередную, из стопки лежащих перед ним сафьяновых папок, и, поглядывая в нее, принялся докладывать:

- Джугашвили Иосиф Виссарионович, 1878 года рождения...

- Биографические данные я знаю наизусть. Доложите о проделанной работе.

- Слушаюсь. Для улучшения условий жизни Крестника, с его отцом была проведена серьёзнейшая работа. Во-первых, отца Крестника удалось отвратить от пьянства. С Виссарионом Джугашвили занимался лично келарь монастыря Бетания в честь Рождества Пресвятой Богородицы, расположенного в селе Квесети, в четырёх часах пути от Тифлиса.

- Чем занимается келарь?

- Отец Лукиан известен как незаурядный целитель. Особую известность ему принесли исцеления от пьянства. Мы сделали так, что Виссариона Джугашвили наняли шить обувь на одно из Тифлисских подворий монастыря. Вскоре сапожника спровоцировали на пьянку и дебош, что дало возможность наложить на Виссариона строгую епитимью. На исповеди Виссарион покаялся в приверженности к винопитию, что дало возможность отцу Лукиану взяться за него. Сейчас Виссарион Джугашвили, не без нашей помощи, устроился на Тифлисскую Казённую обувную фабрику, и уже исключительно своими способностями выдвинулся в закройщики. Так как неграмотность мешала Виссариону продвижению по работе, мы устроили на фабрике курсы ликбеза, где Виссарион и его жена обучались в течение года. Результаты блестящие. Теперь о Крестнике. Так как Вы запретили прямо вмешиваться в его судьбу, нами было открыто Реальное училище, куда удалось собрать лучших из лучших преподавателей. При училище было открыто подготовительное отделение, где дети и взрослые обучаются русскому языку. Благодаря блестящим способностям, Крестник преодолел двухлетнюю программу за год, и в тысяча восемьсот восемьдесят пятом году поступил в реальное училище. Сейчас он обучается в четвёртом классе, демонстрируя прекрасные результаты. Благоволите освидетельствовать табель успеваемости за весь период обучения. Прошу обратить внимание, что единственная четвёрка имеется по гимнастике.

- В Реальном училище преподаётся гимнастика?

- Да, и на очень приличном уровне. Откровенно говоря, четвёрка Крестника была бы пятёркой в любом другом учебном заведении.

- Я слышал, что в Тифлисе нередки эпидемии оспы.

- Для Крестника она совершенно безопасна. В тысяча восемьсот восемьдесят втором году, получив Ваше письмо, Тифлисский полицмейстер очень удивился, но просьбу Великого князя выполнил. На всей улице, на которой проживала семья Джугашвили, была проведена поголовная вакцинация против оспы. Полицмейстер негласно проконтролировал, чтобы виновник переполоха обязательно получил порцию вакцины.

- Да-да, припоминаю, я получал отчёт. Какие мероприятия предпринимаете для развития характера Крестника?

- Учителя дают Крестнику задания повышенной сложности и добиваются выполнения. Впрочем, Крестник и сам иногда находит весьма нетривиальные задачи и во главе группы соучеников успешно решает их. Во время командных игр, выходов на природу, да и в бытовой обстановке, незаметно создаются ситуации, когда Крестнику приходится брать на себя всю полноту ответственности. Рядом с училищем мы прикормили шайку малолетних хулиганов, и Крестнику пришлось совершенствовать мастерство кулачного боя.

- Довольно тонкая должна быть работа. Кто её проводит?

- Иван Алексеевич Титов. В недавнем прошлом жандармский офицер, подполковник, после тяжёлого ранения отправленный в отставку. Ныне Иван Алексеевич преподаёт математику в Реальном училище и является классным руководителем Крестника. С подопечным у Ивана Алексеевича весьма тёплые и доверительные отношения. Впрочем, и остальные ученики любят своего наставника, а он отвечает им взаимностью, но при этом требователен и строг.

- Значит, с мужским воспитанием, у Крестника проблем нет. Это прекрасно. Я слышал, что Крестник пишет стихи?

- Это верно. Стихи он пишет как по-грузински, так и по-русски. На мой вкус стихи довольно хороши, и уже избавились от детских ошибок. Со временем Крестник вырастет в неплохого, а может даже и выдающегося поэта.

Наш разговор прервал неожиданно вошедший в кабинет Андрей.

- Ваше императорское величество, прошу Вашего внимания. Поступила телеграмма высочайшей степени важности.

Я взял поданный бланк и прочитал:

'Его императорскому величеству Петру Николаевичу, самодержцу Всероссийскому. Кайзер Вильгельм с супругой и детьми погиб в результате террористического акта. Нападение произведено при помощи двух самолётов. Так как Россия обладает лучшими инженерами в области авиации, прошу Вашего содействия в раскрытии произошедшего преступления.

Генрих Альберт Вильгельм, принц Прусский'

- Вот так-так! Я ждал, что попытаются убить меня, а убили моего друга! Но детей-то за что?

Слёзы непроизвольно покатились по щекам. Горько терять друзей даже на войне, среди поля пирующей смерти. Мы с Вильгельмом тоже на войне, и готовы принять удар, но детей-то за что? Я очень любил сыновей Вильгельма, славных мальчиков Вильгельма, Эйделя Фридриха и Адальберга, родившихся с промежутком в год и их младшего брата Оскара, которого лично так ещё и не увидел. Ну, проклятые полупиндосы! Вы ответите за это чудовищное злодеяние!

- Вот так, Григорий Акакиевич, злодеи убили моего друга, кронпринца Вильгельма вместе с семьёй. Доклад свой завершите позднее, извините великодушно, но так складываются обстоятельства.

- Ваше императорское величество, прошу принять мои самые искренние соболезнования. Я знаю, каково это терять лучшего друга. Разрешите идти?

- Идите, ротмистр. Я удовлетворён Вашей работой, но как видите, срочные дела. Ступайте.

Жандарм ушел, а я повернулся к Андрею:

- Андрей Ефимович, немедленно организуйте отправку в Германию инженеров Короткова Игнатия Львовича и Ахтямова Ивана Ивановича. Им понадобятся три-четыре механика, пусть подберут самых лучших. Руководителем группы назначаю полковника Степанова Ивана Александровича, он вместе с Можайским стоял у истоков мировой авиации, лучшего специалиста в области авиации в России и в мире сейчас просто нет. Лучше было бы отправить адмирала Можайского, но он сейчас на Дальнем Востоке. Оформите на всех соответствующие документы, договоритесь с германской стороной о коридоре пролёта самолёта со следственной группой и о месте их посадки. И немедленно передайте кайзеру Германской империи Генриху мои самые искренние соболезнования. Письмо я напишу позже, когда приведу в порядок чувства.

***

'Аист' с экспертной группой взлетел с Комендантского аэродрома спустя три часа после получения телеграммы от кайзера Генриха. Кайзером Генрих стал в момент гибели своего предшественника, Вильгельма, так как остался старшим в линии наследования, а что до коронации, то это формальность, хотя и чрезвычайно важная.

С тремя промежуточными посадками для дозаправки, группа прибыла в Эберсвальде, и несмотря на поздний вечер, приступила к работе. Была осмотрена воронка от взрыва, начат сбор сохранившихся обломков. В частности, были найдены все четыре раскуроченные взрывом и последующими ударами лопасти винтов самолётов террористов, и их серийные номера по телеграфу переданы в Петербург. Спустя час производитель авиационных винтов, завод в Тихвине, передал всю имеющуюся информацию в Петербург, а мы немедленно, по телеграфу, передали её в Берлин. Оказывается, одна пара винтов была отправлена на авиационный завод, что располагается на Адмиралтейские верфи, где была установлена на гражданский вариант 'Коршуна', который был продан подданному Германской империи, графу фон Штауффенбергу. Вторая пара винтов была поставлена в Германскую империю, на авиазавод в Кёнигсберге, и их дальнейший путь нам неизвестен.

Кроме винтов сохранились изрядно изуродованные двигатели, номера которых тут же были переданы в Петербург.

Выкладку деталей самолётов не производили, поскольку от них сохранились только изуродованные двигатели и фрагменты винтов, а остальное либо сгорело, либо представляло собой потерявшие форму оплавленные кусочки металла.

По возвращению в Петербург полковник Степанов докладывал мне результаты:

- От особняка, в котором расположилось августейшая семья, не осталось даже фундамента. Судите сами: по глубине и форме воронки и следам взрывной волны, германские взрывотехники установили, что на каждом самолёте были закреплены на корпус по две двухсоткилограммовые бомбы. От бомб были найдены крупные фрагменты хвостового оперения, с тщательно затёртыми серийными номерами. Эксперты-криминалисты, тем не менее, сумели прочитать последние знаки цифробуквенного номера, по нему установлен источник: эти бомбы из Гамбургского арсенала, и бомбы эти уже списаны, как потраченные на манёврах с боевым бомбометанием, в то время как такие манёвры были отменены в последний момент.

- Вот как? Значит, заговор имеет широкую сеть.

- Так точно. Теперь о самолётах: произведённый у нас гражданский 'Коршун' был продан графу фон Штауффенбергу, а второй такой же самолёт, но выпуска авиазавода в Кёнигсберге, барону фон Мёльке. Германская полиция и военная контрразведка тут же отправила агентов по следу этих господ, поскольку надо установить сами ли они стали террористами или самолёты вели другие люди.

- Что это за личности, Иван Александрович?

- Оба выходцы из старых аристократических родов, оба известны своими англофильскими настроениями, оба состоят в одной масонской ложе, если не ошибаюсь, в Мюнхене. О местоположении ложи могу ошибаться, поскольку мой информатор сам нетвёрдо знает предмет, но факт участия в масонской ложе подтверждён как минимум пятью разными людьми.

- При чём тут масоны?

- В масонской ложе действует строжайшая иерархия. Приказы вышестоящего масона обязательны для исполнения нижестоящим членом ложи. Разумеется, вышестоящий никогда не отдаст приказ, который не будет исполнен, из чего следует, что приказ для масона является некой индульгенцией, оправдывающей действия масона, которые он и так желал совершить.

- Чёрт подери, а я и не знал. Помнится, в юности меня приглашали вступить в ложу, но я поленился идти на заседание. Так Вы говорите, что граф и барон действовали по собственной инициативе, только для проформы получив санкцию своего руководства?

- Здесь имеется некоторая тонкость. Масоны высоких ступеней посвящения не брезгают различными уловками, чтобы подтолкнуть адептов к нужным мыслям.

- Например?

- Например, могут внушить нужную мысль под гипнозом. Это, конечно, самый радикальный вариант. Но знатоки указывают, что есть варианты и мягче: алкоголь, кокаин, уговоры, шантаж, подавление воли.

- Ничего себе 'мягче'!

- Таковы нравы в масонской среде, Пётр Николаевич.

- Теперь обобщающий вопрос, Иван Александрович: какие выводы Вы сделали из своей комиссии?

- Вывод первый: происшествия с участием летательных аппаратов неизбежно будут происходить. Это неизбежно, и виной тому могут быть как злой умысел, так и выход из строя отдельных агрегатов, а в некоторых случаях и поломка машины в целом. Для тщательного анализа причины катастрофы необходимо создать некую комиссию, имеющую полномочия проводить следствие по тому или иному факту авиационного происшествия.

Я сразу вспомнил о МАКе, который существовал в будущем. Нужная контора, да. Пусть и у нас будет.

- Дельно. Название будет такое: Международный авиационный комитет.

- Хорошее название. Членами комитета должны стать специалисты, имеющие опыт в проектировании, строительстве и эксплуатации авиационной техники.

- Членство в комитете предполагается постоянным или временным?

- Я полагаю, Пётр Николаевич, что некий управляющий орган должен быть постоянным, но имеющим чисто административные функции, такие как приём заявки на расследование, привлечение нужных специалистов и обеспечение их работы. Решающее значение имеет мнение экспертов по результатам расследования.

- Вы меня убедили, Иван Александрович, прошу Вас написать меморандум по сему поводу. Помните, что Ваш меморандум будет разослан всем главам государств, в качестве аргумента в пользу создания Международного авиационного комитета. Поэтому факты, схемы, сметы и прочий деловой разговор. И никакой политики.

- Будет исполнено, Ваше императорское величество.

## Глава 5


На траурную церемонию, посвящённую закладке мемориального храма на месте гибели Вильгельма, его жены, невестки и детей я прибыл сам. Встретил меня лично кайзер Генрих в морском мундире с погонами фрегаттен-капитана.

Мне всегда нравился этот молодой человек: умён, деятелен, неплохо образован. Опыта государственного руководства Генрих не имеет, поскольку к карьере кайзера готовили его старшего брата, но этот недостаток поправимый. Самое главное, что Генрих умеет учиться, а опыт приложится.

Мы идём от самолёта к поданному нам автомобилю, и беседуем на общие темы. Да, раньше мы неоднократно встречались, и я делал Генриху разные подарки: кайтсерфер, виндсерфер, пару мотоциклов, гоночный автомобиль и самолёт. Всё ручной сборки, с великолепной отделкой. Генрих, в свою очередь, подарил мне пару рысаков и скоростной катер, скорее миноносец со снятым вооружением и оборудованной небольшой, но роскошно отделанной каютой. Мощная машина разгоняет катер до тридцати пяти узлов, но в здравом уме никто этого делать не должен: даже при микроскопическом волнении вибрации корпуса достигают такой силы, что просто ужас. Так что подарок я передарил Учебному отряду, пусть гардемарины на нём гоняют.

- Скажите, Генрих, каковы результаты расследования убийства Вашего брата, моего друга?

- Вашего друга. - повторяет Генрих - Знайте, Ваше императорское величество, что я тоже хочу стать Вашим другом, взамен моего покойного брата.

Мы останавливаемся, и смотрим в глаза друг другу. Генрих старше меня всего на два года, и то, что мы ровесники, добавляет нам взаимопонимания. Он высок, прекрасно сложен, хорошо тренирован, черты лица правильные. Носит усы, которые ему очень идут. Волосы зачёсывает наверх, в прямой пробор, открывая обширный красивый лоб. А ещё он умён, и до конца предан своей Родине.

- Генрих! - тихо говорю я - Я считаю Вас своим другом с того момента, когда мы увиделись впервые. Помните, как Вы заступились за меня перед девочками, которые вздумали смеяться надо мной?

- Господи, это было бездну дет назад, и Вы Петер до сих пор помните?

- Разумеется. Я всегда и всё помню, таково уж свойство моей натуры. В те времена мы были равны: ненаследные принцы. Теперь снова равны: мы оба главы великих держав. Я хочу, Генрих, чтобы мы стали не просто друзьями, но побратимами.

- Согласен! И своё побратимство мы скрепим кровью на месте гибели моего брата, его и моих детей.

Мы с Генрихом обнялись и троекратно расцеловались, а потом уселись в автомобиль и отправились на место гибели несчастного Вильгельма, женщин и детей. На краю воронки мы скрепили наш союз кровью из наших вен, и отправились к месту отдыха.

- Генрих, что удалось узнать относительно террористического акта?

- Следствие ещё идёт, но кое-какая картина вырисовывается: исполнителей двое, это граф фон Штауффенберг и барон фон Мёльке. Оба члены масонской ложи, имеют весьма высокие ранги посвящения. Полиция и военная контрразведка провела аресты всех членов масонской ложи, и из допросов следует, что они представляют часть недовольной земельной аристократии. Но нити заговора тянутся на Остров. Арестовали всё руководство всех известных масонских лож Рейха, и во всех случаях имеются доказанные факты измены, а ещё в одной ложе также были признаки подготовки теракта.

- Господи, Генрих, мы с Вами живём как на пороховом складе с курящими часовыми!

- Верно. Я уже издал указ о запрещении масонства в Рейхе и опубликовал в прессе материалы следствия. Мне докладывали, что народ с пониманием отнёсся к этой мере.

- Я масонов ещё не запретил, но жандармы, в обстановке полной секретности, готовятся к этой операции. Предлагаю Вам проводить согласованную политику в направлениях, представляющих взаимный интерес.

***

Церемония закладки храма была величественной и при этом скромной. В качестве котлована для фундамента было решено использовать воронку от взрыва, которую только немного подправили, чтобы придать идеально круглую форму.

Негромко играл оркестр, произносились речи. Мы с Генрихом спустились на дно, вместе установили там закладной камень фундамента и закрепили на нём серебряную табличку.

После церемонии мы отправились в Берлин. Ехали молча. Генрих мрачно размышлял о своём, я мысленно прокручивал варианты произошедшей трагедии и будущих событий. Наконец я не выдержал:

- Генрих, что-то не сходится.

- Что именно? - повернулся он ко мне.

- Ваша жена была родной и любимой внучкой королевы Виктории, англичане не могли её убить!

Генрих поднял стекло, отгораживающее салон от места водителя, и только после этого ответил:

- Стечение обстоятельств, Петер. Ирена вместе с Августой-Викторией и детьми должны были вечером уехать в Берлин. Поездку отменили в последний момент, так как сломался автомобиль сопровождения. На запрос из Городского дворца офицер охраны ответил, что поездка состоится, когда автомобиль отремонтируют, не позднее чем через два часа. Но поездку вообще отменили, поскольку у кайзерины Августы разболелась голова, и ехать в таком состоянии было бы слишком мучительно. Об этом рассказала горничная, которую отпустили ночевать к её тётушке, проживающей в Эберсвальде. Правда, на самом деле, ночевала горничная не у тётушки, а у жениха, сына лучшей подруги тётушки, но девушка ни во что не замешана: там действительно дело идёт к свадьбе, и родственники, по мере сил, опекают молодых. Полицейские всё проверили досконально.

- Значит тот, кто телефонировал из Берлина, связан с заговорщиками?

- Или тот, кто попросил телефонировать. Полиция и контрразведка пошла и по этой цепочке.

Генрих помолчал, и, глядя в окно на проплывающий мимо пейзаж, горячо заговорил:

- Петер, меня воспитывали в рыцарственном духе. Я всегда знал, что дворянство есть становой хребет державы, я был убеждён, что Великобритания для мира как сияющий Град На Холме. И что же выясняется? На поверку вышло, что истинным рыцарем являются не наследные принцы дружественных европейских стран, а волею случая, император державы, которую я всегда почитал враждебной. Завеса перед глазами упала, и я увидел, что дворянство давным-давно не является опорой трона, что большинство мужчин из этого общественного слоя выродились в слизняков. Простолюдины решительно вошли в офицерский корпус, и ещё не достигли генеральских высот только потому, что их не пускают наверх. Но это положение продержится не далее ближайшей большой войны. Даже на флоте простолюдины занимают весомое положение, хотя их решительно не допускают на командные должности. Но, чёрт возьми, Петер, тот факт, что командир броненосца не глядя, отдаёт пять лучших своих офицеров за одного толкового механика, говорит о многом.

Генрих помолчал, нервно теребя обшлаг кителя.

- Британия, как выяснилось, делала всё для крушения Германии, и документы, которые предъявил Вильгельм, были более чем красноречивы. И последнее: после гибели моей жены, мой адъютант произвёл выемку всех бумаг покойной.

Генрих опять замолчал, потом с трудом выталкивая из себя слова, продолжил:

- Отдельно, в потайном ящике, в ларце с вензелем королевы Виктории, хранилась пачка писем, перевязанная розовой лентой. Это была переписка моей жены с конюхом, который служил при дворе её матери. В черновике письма она его именует 'любимым мужчиной, олицетворением далёкой Родины'. Вот так, Петер. Женщина, родившаяся и выросшая в Германии, от отца-немца, считает своей родиной Британию. А любовь английского конюха ей дороже любви германского принца.

- Надеюсь, Вы уничтожили эти письма?

- Разумеется. Это всего лишь маленькие детали из истории моей личной семьи, и никто не должен знать эти подробности.

- Не забудьте послать ловких людей, чтобы в Англии изъяли вторую часть переписки и доставили Вам для уничтожения.

- Что? Действительно, я об этом не подумал. Но довольно об этом. Я хотел спросить Вас Петер, в силе ли Ваши с Вилли договорённости о строительстве авианосцев для нашего флота?

- Скорее о переоборудовании имеющихся судов.

- Да-да, именно это я и имел в виду.

- Разумеется в силе. Обучение экипажей, а также пилотов и механиков будет проводиться самым лучшим образом. Преподавать будут лучшие лётчики, получившие боевой опыт.

- Я рад. А Рейх чем может помочь России?

- По моему замыслу, это должна быть взаимовыгодная работа. Во-первых, русский флот начал переход с угольного на нефтяное отопление. Эти работы мы согласовали ещё с покойным кайзеров Вильгельмом, и Вы должны о них знать. Если Германия продолжит эти работы, и мы согласуем усилия, то переход произойдёт значительно быстрее и обойдётся намного дешевле. Я уже имел по сему поводу переговоры с королём Альфонсом Двенадцатым, и он подтвердил участие испанского флота в этой программе.

- Германия также продолжит все необходимые работы по программе перехода на новое топливо. Очень разумная и своевременная мера, как флотский офицер я всей душой поддерживаю эту идею. Но как нам быть с самим топливом?

- Здесь проблем нет совершенно: нефтяные прииски на Апшеронском полуострове национализированы и работают с полной отдачей. Турция, с нашей помощью, уже начала такую же программу на Аравийском полуострове. Кроме того, Турция и Персия предоставили нам концессии на добычу нефти в Персидском заливе, и мы начали строить флот нефтеналивных судов на Чёрном море. По чистой случайности длина этих судов более двухсот метров, а ширина палубы пятьдесят метров.

- По чистой случайности, говорите? А нельзя ли и германским судостроителям ознакомиться с такими интересными судами?

- Можно и нужно. Более того: я предлагаю создать судостроительный консорциум с участием русских, германских, турецких и испанских конструкторов и верфей.

- И каким Вы предвидите результат?

- Очень многообещающим. Мы можем разработать единые проекты основных типов боевых кораблей флота: береговой обороны, миноносцев, эскадренных миноносцев или лёгких крейсеров, средних и тяжёлых крейсеров и линейных артиллерийских кораблей.

- Позвольте, Петер, я был уверен, что Вы доказали: эскадренный броненосец на поле боя больше не нужен.

- А если такой вывод неверен? Не останемся ли мы беззащитными перед Францией и САСШ? Главное, что мы получим, это обеспечение своих флотов самыми современными кораблями по весьма низким ценам, поскольку они будут строиться не просто серийно, а крупными сериями. Кстати сказать, турецкий флот получит четыре авианосца из числа строящихся у нас, в Николаеве. Но, как понимаете, до результата там не очень близко. А для получения опыта турецкими моряками и лётчиками, мы заканчивает переоборудование кунардовского лайнера, который захватили в Ирландском море. Авианосец уже получил название 'Барбаросса Хызыр Хайреддин-паша'. Прошу и Вас, Генрих, прислать своих моряков, пусть они оценят проект авианосца, мне представляется, что он вполне удачен.

- Хорошо. И вот что мне пришло в голову: размерения кораблей стремительно растут, и может статься, что тоннаж обычного крейсера лет через двадцать, будет превосходить тоннаж современного эскадренного броненосца.

- Да, это вполне вероятно. Поэтому и говорю, что исследования в области крупнотоннажных боевых кораблей необходимо продолжить.

***

В Берлине я встретился с тётушкой Августой, вдовствующей кайзериной.

- Петя, мальчик мой! Как же я рада тебя видеть! Жаль только, что повод столь печален.

- Да, тётушка Августа, это ужасный повод. Не могу понять, как у этих извергов поднялась рука на детей и женщин!

Мы обнялись и, что уж там скрывать, немного поплакали.

- Надеюсь, Петер, ты не оставишь моего Генриха?

- Тётушка Августа! Я потерял своего лучшего друга, но на краю воронки, на месте гибели Вилли и его семьи мы побратались с Генрихом, и скрепили союз собственной кровью.

- Да, Петер, да. Вы два истинных рыцаря. Генрих тевтонский риттер, а ты русский витязь. Помогайте друг другу, и пусть крепнет дружба наших держав. И у меня есть маленькая просьба, но она совершенно секретна.

- Тётушка Августа, мне известно, что такое государственная тайна.

- Петер, поищите Генриху невесту. Это должна быть русская девушка без капли европейской крови, ты понимаешь, о чём я?

- Понимаю. Клянусь, тётушка Августа, я выполню Ваше пожелание.

- Благодарю, Петер. Жаль, что во время траура нельзя петь, но ты мне расскажешь о своей чудесной жене и о своих детях. Ты не забыл альбом?

- Не забыл. Но и во время траура можно петь, разве что не слишком весёлые песни.

- О, да! Старинные песни германских народов печальны, но поднимают дух. У русских тоже немало таких песен.

- Да, тётушка Августа, я дам Вам тексты, и мы вместе споём немало русских песен.

***

Вечером мы собрались в белой гостиной, той самой, где немыслимое время назад я впервые пел русские песни германской императрице. Теперь я сам император: так выпали карты судьбы в этой игре. Генрих - мой коллега по опасному бизнесу, тоже император, хотя в том мире, если я не ошибаюсь, высшей точкой его карьеры стала должность командующего второстепенным флотом. Впрочем, я не уверен в своих сведениях, поскольку плохо знаю историю. Кем был я в том мире? Я никогда не встречал имени великого князя Петра Николаевича Романова в книгах, значит он не оставил своего следа. Наверняка он был генералом, просто в силу происхождения: неприлично особе царствующей крови не иметь высокого воинского звания. А вот то, что не поднялся выше - свидетельствует о бездарности и малодушии прошлого варианта великого князя. Ну и полное неучастие в какой-либо борьбе после Октябрьской революции говорит и об аполитичности и о полнейшем отсутствии амбиций. Если прямо - о бесхарактерности.

Генрих другой. То что он командовал флотом во время войны говорит в его пользу. Значит он был достаточно образован, умён, жёсток, деятелен и гибок, что тоже крайне важно для руководителя высокого ранга. Ну что же, посмотрим, как он проявит себя в этом мире.

А пока я положил на рояль папку с брошюрами в которых отпечатан десяток русских песен, переведённых на немецкий язык. Сегодня присутствующих больше, чем брошюр, поэтому совершенно непроизвольно все разбились по парам, и похоже это понравилось всем: есть возможность сесть со своей дамой несколько теснее, чем позволяют приличия.

- Петер, располагайтесь у рояля. - по праву старшинства командует тётушка Августа - Я просмотрела песенник, и нашла что все песни в нём восхитительны, а потому солировать должен ты. Ты не возражаешь, мой мальчик?

- Напротив, я горд Вашим доверием, тётушка Августа. Какую песню Вы выберете первой?

- Они все хороши, а посему пойдём по очереди. 'Тёмная ночь'. Я уже готова подпевать.

- Хорошо, я начинаю.


Темная ночь, только пули свистят по степи,

Только ветер гудит средь ветвей, тускло звезды мерцают.

В темную ночь ты, любимая, знаю, не спишь,

И у детской кроватки тайком ты слезу утираешь.


Великая песня. Она укрепляла сердца бойцов и командиров на фронте, поддерживала и утешала тружеников тыла и всех, кто ждал своих родных и любимых с фронта. Пусть эта песня появится и в этом мире, поддерживая дух людей.


Смерть не страшна, с ней не раз мы встречались в степи.

Вот и теперь надо мною она кружится.

Ты меня ждешь и у детской кроватки не спишь,

И поэтому знаю: со мной ничего не случится !


Отзвучали последние аккорды, на минутку повисло молчание. Я начал играть следующую мелодию. Как и первый раз, сначала я пою песню в одиночку, а во второй раз мы поём уже хором:


Мне кажется порою, что солдаты,

С кровавых не пришедшие полей,

Не в землю нашу полегли когда-то,

А превратились в белых журавлей.


Они до сей поры с времён тех дальних

Летят и подают нам голоса,

Не потому ль так часто и печально

Мы замолкаем, глядя в небеса.


Летит, летит по небу клин усталый,

Летит в тумане на исходе дня,

И в том строю есть промежуток малый,

Быть может, это место для меня.


Настанет день и с журавлиной стаей

Я поплыву в такой же сизой мгле,

Из-под небес по-птичьи окликая

Всех вас, кого оставил на земле .


Удивительная вещь - хоровое пение, есть в нём что-то от массовых молитв, от богослужения. И уж тем более, когда поют такие песни. На глазах присутствующих слёзы, которые никто и не пытается прятать.

- Петер, брат мой, кто автор этой песни? - Генрих встал и подошел ко мне - Такое произведение должно быть отмечено самой высокой наградой Рейха! Я убеждён, что 'Журавли' станут народной песней

- Уже стали, Генрих. В России эта песня широко известна. Но никого наградить Вам не удастся: автора песни, учителя из горского аула, Расула Гамзатова, нет среди живых. Увы.

- Очень жаль. Он был достойным человеком?

- В высшей степени. Он был честен, решителен и смел. Он не побоялся пойти против мнения части общества и дал отпор мерзавцам, сочиняющим гнусные пасквили, направленные против России.

- Да, то в высшей мере достойный человек. Ну что же, споёмте ещё.

- Друзья мои, прошу открыть следующий лист...

Так мы исполнили все десять песен, имеющихся в песеннике, некоторые по два-три раза, так что я слегка охрип.

- Ну и под занавес нашего домашнего концерта, хочу подарить вам ещё одну песню о русской реке, но вы легко сможете заменить название Волга, например, на Рейн. Мой друг и секретарь раздаст вам текст последней песни, и приступим.

Шелест бумаги, шёпот переговоров.

- Все готовы? Ну-с, приступаем!


Издалека долго

Течет река Волга,

Течет река Волга,

Конца и края нет.

Среди хлебов спелых,

Среди снегов белых

Течет моя Волга,

А мне семнадцать лет.


Сказала мать: "Бывает все, сынок.

Быть может, ты устанешь от дорог.

Когда домой придёшь в конце пути,

Свои ладони в Волгу опусти"


Издалека долго

Течет река Волга,

Течет река Волга,

Конца и края нет.

Среди хлебов спелых,

Среди снегов белых

Течет моя Волга,

А мне уж тридцать лет.


Твой первый взгляд и первый плеск весла.

Все было, только речка унесла.

Я не грущу о той весне былой,

Взамен ее твоя любовь со мной.


Издалека долго

Течет река Волга,

Течет река Волга,

Конца и края нет.

Среди хлебов спелых,

Среди снегов белых

Гляжу в тебя, Волга,

Седьмой десяток лет.


Здесь мой причал, и здесь мои друзья -

Все без чего на свете жить нельзя.

С далеких плесов в звездной тишине

Другой мальчишка подпевает мне.


Издалека долго

Течет река Волга,

Течет река Волга,

Конца и края нет.

Среди хлебов спелых,

Среди снегов белых

Течет моя Волга,

А мне семнадцать лет


Сначала я песню исполнил по-русски, потом слушатели, усвоив текст, стали исполнителями и мы пели уже о Рейне. В самом деле: наши мамы, во всех странах и народах, учат нас только хорошему, правильному, нужному. Неважно, на берегах ли Волги, Рейна или Амазонки ты живёшь, тебе прививаются понятия долга, чести, семейных ценностей и человеческих правил.

Кроме того, я даже в дружеском кругу, не просто молодой мужчина, а глава великой державы, и следовательно даже сейчас работаю, надеюсь, что на благо своей страны: я пытаюсь перекинуть мосты единения наших народов. Незачем немцам видеть в русских неполноценных людей, а русским не надо видеть в немцах подозрительных типов, норовящих объегорить и закабалить. В сущности, мы из одного корня, родственные народы, да и что там скрывать, за века соседского существования изрядно перемешались в самом прямом, биологическом смысле этого понятия.

***

Посиделки закончились, мы с Генрихом сидим в крошечной гостиной, видимо это переговорная. Рядом со мной на столике стоит кофе с коньяком и дымится моя трубочка, а Генрих в этот раз предпочёл сигару.

- Петер, бабушка не стала скрывать от меня свой план брачного союза между мной и русской девушкой. Скажите, каково Ваше отношение к этому плану?

- Видите ли, Генрих, мой отношение к этому плану очень противоречиво. С одной стороны, как государственный деятель, я вижу, что Вы обязаны обеспечить династию наследником, причём в кратчайшие сроки: наследника, а лучше двух или трёх, нужно ещё вырастить и воспитать. К тому времени, когда они возмужают, Вы будете весьма зрелым мужем, а у таковых, как правило, открывается целый букет хронических заболеваний. Вам понадобятся молодые помощники, которые начнут перенимать Ваше дело, и замещать Вас сначала по мелочам, а со временем и в серьёзных делах.

- Резонно.

- С другой стороны, я понимаю, что Вам нелегко после всего случившегося строить матримониальные планы. Я по-братски хочу сделать так, чтобы Вы как можно скорее встретились с достойной девушкой старинного рода, и оставили в прошлом подлый удар, нанесённый Вам в самое сердце.

- Но можно ли верить хоть кому-то в этом мире?

- Вы удивитесь, но да, можно. Поверьте, большинство матросов и офицеров, которыми Вы командовали до сих пор, искренне привязаны к Вам. Они не задумываясь пойдут на смертельный риск ради Вашего спасения. Девушки смотрят на Вас как на красивого и умного мужчину, и многие мечтают о Вас. Но они не пойдут на сближение с Вами, потому что эта связь не имеет перспективой брачный союз. А те, кто готов на всё ради денег не нужны Вам. Уверяю, подавляющее большинство людей действительно порядочны, а то, что нам с Вами часто попадаются на глаза проходимцы, так на то есть русская поговорка: 'Дерьмо поверху плавает'. Согласитесь, это звучит грубо, но верно.

- На этот счёт есть и немецкие поговорки. Согласен, Петер. Но сумеете ли Вы найти для меня достойную невесту?

- Торжественно обещаю Вам это. Я сделаю так: поиск достойной кандидатуры я поручу своей половине, Инес-Сарите, императрице Ирине Георгиевне. Уверяю, никто лучше не справится с этой архисложной задачей.

- Да, Ваша жена удивительно совершенна. В ней сочетаются ум, талант, душевная чуткость и необыкновенная красота. Не сочтите за дерзость, но на ней я женился бы не задумываясь, хоть сейчас.

- Я не сержусь на Вашу откровенность, Генрих. Приложу все силы к тому, чтобы Ваша будущая супруга сочетала в себе ум, красоту, душевную чуткость доброту и верность данным обетам.

***

Последняя вещь, которую я собирался сделать в этот день, была встреча с резидентом нашей разведки, который трудился в должности военного атташе нашего посольства во Втором Рейхе. Но планы серьёзно изменились.

Генерал-майор Протасов сам подал прошение об аудиенции, а встретились мы в моих апартаментах, в здании посольства, так что лишних глаз, наблюдавших нашу встречу не было.

- Чем вызвана просьба о срочной встрече, господин генерал-майор?

- Ваше императорское величество, имею сведения, что негодяи, организовавшие цареубийство в Эберсвальде живы и здоровы.

- Вы имеете в виду руководителей масонской ложи?

- Нет, Ваше императорское величество, я имею в виду графа фон Штауффенберга и барона фон Мёльке.

- Вот так-так! Не ожидал. И каким образом Вам удалось сделать сие?

- Мой агент, германский подданный, является членом берлинской масонской ложи. Ранг его посвящения весьма невысок, но тем не менее, он иногда подбрасывает мне сведения разной степени ценности. Человек он весьма корыстный, и, зная что весьма щедро плачу за важные сведения, сегодня утром прислал слугу с запиской. В коей просил о встрече. Встретились мы в ресторане неподалёку отсюда, на Беренштрассе. Агент сразу потребовал пятнадцать тысяч марок, и я, чувствуя, что сведения действительно важные, тут же выплатил их. Взамен мне было сообщено, что сегодня ранним утром он лично видел барона Мёльке в доме на Кёпениккерштрассе. Графа фон Штауффенберга он не видел, но уверен, что тот находится в том же доме и ближайшее время они никуда не денутся. За домом с разных сторон наблюдают пятеро слуг моего агента, за что ему обещано ещё восемь тысяч марок.

- К чёрту деньги. Заплатите не скупясь! У вас есть на содержании надёжный инспектор полиции?

- Разумеется, есть, но надёжными я бы их не назвал.

- Немедленно вызывайте ближайшего инспектора на конспиративную квартиру, и пусть он возьмёт с собой столько вооружённых полицейских, сколько сумеет. Вы, генерал, возьмите с собой столько вооружённых офицеров, сколько сумеете найти в посольстве. Отдаю Вам в подчинение полуроту своей личной охраны. Если вы сумеете доставить в Городской дворец всех, кто в этот момент будет рядом с Мёльке и Штаффенбергом, причём живьём, тут же получите моё личное поощрение. Все участники операции тоже получат весьма солидное денежное поощрение. Никто не останется недовольным, уверяю. Двигайтесь, генерал, а я отправлюсь к кайзеру Генриху.

***

Спустя полчаса мой автомобиль остановился во внутреннем дворе Городского дворца, а кайзер, предупреждённый о визите по телефону, встречал у входа:

- Что случилось, мой царственный друг? Почему Вы вернулись столь поздно?

- Прошу Вас о разговоре с глазу на глаз. - покосившись на его и свою свиту сказал я.

- Хорошо - коротко кивнул он, и скорым шагом отправился к своему кабинету.

- Что случилось? - снова спросил Генрих, когда дверь закрылась за моей спиной.

- Агент моего военного атташе сообщил, что видел барона фон Мёльке живым и здоровым не далее как сегодняшним утром.

- Почему этот человек сообщил вам, а не мне или не полиции?

- Деньги, мой друг. Этот человек находится на содержании моей разведки. Кстати, прошу не арестовывать этого человека, хотя, судя по рекомендации моего резидента это изрядный негодяй.

- Почему же не арестовывать?

- А кто тогда будет сообщать моим разведчикам нужные сведения, если будут знать, что наградой станет виселица? Взамен обещаю отпускать шпионов и их пособников, за которых будете ходатайствовать Вы.

- Понимаю, разведчики являются некоторой мерой доверия в отношениях государств. Обещаю не преследовать этого человека за связь с русской разведкой. Возможно я его даже награжу за помощь в раскрытии террористического акта против семьи моего брата и моих детей.

- Договорились. Сообщаю Вам, что я поручил военному атташе, генерал-майору Протасову попросить помощь у берлинской полиции с её помощью арестовать негодяев и передать в Ваши руки. В помощь берлинской полиции я выделил полуроту своей охраны. Люди туда подобраны отлично подготовленные, умные, решительные и преданные. Прошу прощения, что начал действовать в Вашей столице как в своей. Но у меня есть некоторое оправдание: малейшая потеря времени, а того паче - утечка важнейших сведений грозит бегством террористов, или их убийством сообщниками.

- Принимаю Ваше объяснение, Петер. В данном случае действительно счёт идёт на секунды.

- Благодарю за понимание, Генрих. Задержанных доставят сюда. У Вас найдутся помещения для этих людей?

- Разумеется, найдутся. Скажу Вам по секрету, Петер, здесь в подвалах имеется прекрасно оборудованная тюрьма. Я и сам не знал об этом, но недавно мне сообщили, как новому владельца этого дворца.

- Ещё раз подчеркну, Генрих, что мои люди не уполномочены вести опрос, дознание и прочие следственные действия с Вашими подданными.

***

Спустя час во внутренний двор Городского дворца въехали четыре крытые грузовые машины с эмблемами полка моей охраны. Машины минутку постояли во дворе, потом, подчиняясь указаниям дворцовых полицейских, одна за другой, задом въехали в открытые ворота служебного помещения первого этажа. После въезда ворота закрылись. Спустя несколько минут ворота открылись, машины выехали, и, построившись колонной, укатили со двора.

- Вижу, что задержанных доставили. Не буду Вас задерживать, Генрих, поеду к себе. Если случится что-то важное, или получите экстраординарные сведения, касающиеся России, прошу известить.

- Договорились, мой друг!

В этот момент раздался стук в дверь, и вошел секретарь кайзера:

- Ваше императорское величество, прибыл оберлейтнант цур зее фон Ронне со срочным докладом.

- Пусть войдёт.

Вошел высокий, крепкий, эдакий немецкий вариант Собакевича, офицер в морском мундире.

- Докладывайте, фон Ронне.

- Союзники доставили задержанных террористов, в количестве двадцати трёх человек. Все живы. Имеются четверо раненых, но неопасно, вполне подходят для допроса.

- Мёльке и Штауффенберг среди них?

- Так точно. У фон Штауффенберга порван рот.

- Почему?

- Пытался проглотить яд, но русские не позволили ему этого, вынув облатку прямо изо рта. Осмелюсь заметить, что и в этом случае они действовали предельно аккуратно, и кроме разорванного рта и нескольких выбитых зубов, фон Штауффенберг вполне цел. Считаю, что мои люди так бы не сумели. Прошу Вашего разрешения на то, чтобы договориться с русскими о получении уроков по задержанию опасных противников.

- Дозволяю. Допросы начаты?

- Так точно. Все задержанные разведены по отдельным камерам, и с каждым начат допрос.

Я шевельнулся, и Генрих повернулся ко мне:

- Вы что-то хотите предложить?

- Я слышал, что в таких случаях следует составить опросник примерно из пятисот-семисот вопросов, может быть больше. Часть этих вопросов будет на выявление истины, часть будет чисто на проверку искренности, часть вопросов дублирует основные в различных вариациях. Как только появятся сведения, на их основе составлять следующие опросники, и прогонять по ним задержанных снова и снова. Допросы нужно проводить в ярко освещённой камере, непрерывно, не давая подследственному ни секунды покоя. Дознаватели должны меняться каждые несколько часов. Спать, пить, есть подследственному не давать. Справлять естественные надобности тоже не разрешать. Пусть гадят под себя. Стул у него должен быть максимально неудобным. Лучше, если этого человека разденут догола. Если это женщина, то пусть мимо таскаются люди и отпускают самые гнусные и скабрезные шуточки. Всё подчинено одному: подследственных необходимо психологически сломать в самое короткое время.

- Какие ужасы Вы говорите! - поразился Генрих.

Ещё бы не ужасы. Я рассказал германскому кайзеру самые примитивные и мягкие из методик, которые применяют американские и английские следователи в своих секретных тюрьмах по всему свету. Мне о них рассказывал хороший знакомый, арабский музыкант, которому не повезло угодить в такое заведение к американцам в Ираке. Мужику повезло: пиндосы сразу поняли, что мой знакомый ни в чём не замешан, и они его выпустили. Впрочем, чаще таких 'бесполезных' задержанных просто убивают.

- Осмелюсь заметить, - подал голос оберлейтнант цур зее - мето́да предложенная Его императорским величеством великолепна, и с Вашего разрешения я её немедленно применю.

- Если считаете такие бесчеловечные методы подходящими, то извольте. - самым ледяным тоном ответил ему кайзер, но офицера так просто с курса не сбить.

- Обращаю Ваше внимание, Ваше величество, что в наши руки попали опаснейшие враги. Вы же понимаете, Ваше величество, что вина задержанных не вызывает ни малейших сомнений, остаётся только уточнить степень вины каждого, для того чтобы предотвратить будущие преступления. Кроме того, если кто-то начнёт говорить со свей искренностью, вполне можно вернуться к самому мягкому и уважительному виду общения.

- Это верно - повеселел Генрих - человек сам выбирает свою судьбу.

- Ну и используйте классический приём 'Добрый следователь - злой следователь'. Об этом приёме многие знают, но регулярно на него попадаются.

- Благодарю за напоминание, Ваше императорское величество. - поклонился офицер.

- А я, с Вашего позволения, отправлюсь к себе. - повернулся я к Генриху - У Вас сейчас прорва дел, да и мне есть чем заняться.

## Глава 6


Уже в автомобиле я спросил секретаря:

- Андрей Ефимович, а ведь прелюбопытная создалась картина: самолёты взлетели с аэродромов, прилетели куда надо, спикировали с большой точностью, в то время как хозяева этих самолётов были совсем в другом месте. Я ничего не упустил?

- Всё верно, Пётр Николаевич.

- Тогда продолжу: очевидно, что управляли самолётами совсем другие люди. Вы понимаете какой вопрос возник у меня сейчас?

- Погодите-погодите... Зачем, в таком случае прятались фон Штауффенберг и фон Мёльке? А ведь верно, их поведение совершенно нелогично!

- Вот и я говорю: они спокойно могли явиться в полицию и заявить, что самолёты были угнаны злоумышленниками, а сами господа чисты как ангелы.

- Загадка! Вы сообщите о ней германской стороне?

- Разумеется. Как только приедем в посольство, тут же и позвоню Генриху. Пусть его следователи полюбопытствуют.

***

- Чёрт возьми, а ведь вопиющая странность! - закричал Генрих на том конце провода, когда я позвонил ему - За прошедшие две недели эти господа вполне могли додуматься до столь простой мысли, но упустили её.

Положив трубку, я вызвал к себе генерал-майора Протасова и командира полуроты охраны.

- Доложите, где во время задержания находились фон Штауффенберг и фон Мёльке?

- Я находился внизу, и в штурме дома участия не принимал - виновато сказал Протасов - я не столь молод и ловок, чтобы участвовать в задержаниях опасных людей. О деталях задержания ещё не спрашивал, поскольку участники сейчас пишут отчёты, суммировать сведения будем позднее. Простите великодушно, Ваше императорское величество.

- Я Вас ни в чём не обвиняю, генерал, Вы действовали абсолютно правильно. Просто возник любопытный вопрос, некая несуразица, которая меня мучает. Итак, адресую тот же вопрос Вам, штабс-капитан: где во время задержания находились фон Штауффенберг и фон Мёльке?

- Указанные господа находились раздельно, в двух комнатах второго этажа, каждый в обществе трёх мужчин и двух женщин. У меня сложилось впечатление, что фон Штауффенберг и фон Мёльке находились в квартире не вполне добровольно, но, в то же время, попыток покинуть её сии господа не предпринимали.

- Так-так-так... А какой яд был в облатке, которую попытался принять фон Штауффенберг?

- Унтер-офицер Крымов, который отнял облатку у задержанного, согласно инструкции, сначала поместил её в металлическую коробочку, а затем передал её нашему врачу, который в данное время проводит химический анализ вещества, содержащегося в облатке.

- А такое обстоятельство: откуда фон Штауффенберг взял облатку, Вы спрашивали у Крымова?

- В этом нет нужды, Ваше императорское величество. Я своими глазами видел всё: фон Штауффенберг выхватил облатку из нагрудного кармана костюма одного из присутствующих мужчин.

И тут в своей голове моментально сложилась картина произошедшего, и роль глупых жертв игрищ масонов, графа фон Штауффенберга и барона фон Мёльке.

- Господин штабс-капитан, прошу Вас сходить в лабораторию к вашему врачу-химику, пусть он в первую очередь проверит содержимое облатки не на яд, а на наркотик. Скорее всего, там кокаин, героин или нечто в том же духе.

- Слушаюсь! - щёлкнул каблуками офицер и быстрым шагом вышел из кабинета.

А я опять взялся за телефон, чтобы связаться с кайзером Генрихом.

- У аппарата секретарь Его императорского величества кайзера Генриха фрегаттен-капитан фон Тресков - послышалось в трубке.

- Говорит император Пётр - ответил я - передайте Его величеству, что графа фон Штауффенберга и барона фон Мёльке необходимо срочно проверить на приверженность к наркотикам. Можно просто спросить этих господ, хотят ли они дозу кокаина или героина. Скорее всего, злодеи захватили несчастных дворян, сделали их кончеными наркоманами для какой-то своей зловещей цели.

- Яволь, Ваше императорское величество! - откликнулся секретарь - немедленно передам Его величеству кайзеру. Что-то ещё?

- Это всё. Конец связи. - и я повесил трубку.

- Господи, Ваше величество, получается, что граф фон Штауффенберг пытался проглотить вовсе не яд а наркотик? Выходит, что унтер Крымов напрасно действовал с такой жестокостью? - генерал Протасов выглядел потрясённым.

- Унтер Крымов действовал абсолютно правильно в данных обстоятельствах. Во-первых, откуда ему было знать, что в облатке наркотик? А во-вторых, от превышения дозы несчастный граф мог умереть не хуже чем от яда. И раз речь зашла об унтере Крымове, скажите, достоин ли он присвоения офицерского звания?

- Вне сомнения, достоин. Унтер относительно молод, ему меньше тридцати, семь лет служил в артиллерии, грамотен, по его словам, мог выполнять баллистические расчёты стрельбы из пушек. Вследствие неприязни непосредственного начальника перевёлся в другую часть, а её, в свою очередь, прикомандировали во вновь создаваемую лейб-гвардию.

- Любопытно, что за личность тот начальник, что избавился от унтера, умеющего производить баллистические расчёты?

- Здесь, Ваше императорское величество, я помочь не в силах, поскольку незнаком с данным субъектом. Унтера Крымова я отметил сразу после Вашего приезда в Берлин, и намеревался хлопотать о его переводе ко мне в отдел. Единственный недостаток унтера - незнание немецкого языка.

- Согласен, такой человек легко выучит язык. Я услышал всё что хотел, генерал Протасов, не смею Вас больше задерживать.

Генерал вышел, но вернулся штабс-капитан.

- Что скажете, Карл Карлович?

- К моему приходу доктор уже сделал срочный анализ. Он считает, что в облатке героин, смешанный с каким-то веществом. Состав примеси он сейчас и изучает.

- Отлично. Передайте доктору, что получив результат, он должен незамедлительно доложить о нём начальнику отделения жандармов. Вы свободны.

***

С утра слуга доложил, что ко мне прибыл на доклад начальник отделения жандармов, штабс-ротмистр Курицын.

- Проси. - недовольно буркнул я слуге, вытираясь после умывания, и отправился в кабинет.

- Что-то случилось, Олег Авдеевич?

- Так точно, Ваше императорское величество, случилось и боюсь, нечто неприятное.

- Настолько, что Вы решили явиться ко мне до утреннего чая?

- Просто я не решился разбудить Вас ночью.

- Внимательно слушаю Вас, Олег Авдеевич.

- Ваше императорское величество, дело о задержанных графе фон Штауффенберге и бароне фон Мёльке, при ближайшем рассмотрении, выглядит весьма скверно.

- Прошу Вас, Олег Авдеевич. Излагайте свои аргументы.

- Первое это вопрос: как низкоранговый член масонской ложи смог попасть, на конспиративную квартиру, в то время, как масоны должны перейти на высочайший режим конспирации?

- Согласен, очень серьёзный вопрос, продолжайте.

- Второе: почему этому человеку показали важнейших преступников, находящихся во всеимперском розыске?

- Так-так...

- Третье: почему на конспиративной квартире не оказалось вооружённой охраны?

- Последнее действительно так?

- Так точно, Ваше императорское величество. Те, кто изображал собой охрану, не имеет даже мало-мальской боевой подготовки.

- Любопытно.

- И наконец: разведотдел имеет в Берлине несколько конспиративных квартир. На одной из них имеется место, которое легко использовать для проведения допросов. Сразу после задержания террористов, генерал Протасов отдал приказ везти задержанных прямо туда. Но штабс-капитан Карл Карлович фон Риттер отказался выполнять сей приказ, сославшись на Ваше прямое указание. Более того, он тайно отправил ко мне посыльного с запиской, в которой написал о странном приказе.

- А Вы?

- Я с тремя подчинёнными тут же отправился на указанное место, и обнаружил, что конспиративная квартира окружена агентами военной разведки Второго Рейха, а пивной напротив, чего-то ожидает пятеро журналистов, представляющих издания из Германии, Австрии и Франции.

- Почему Вы не доложили мне вечером?

- Потому что был задержан, и давал объяснения до шести часов утра.

- Значит, готовилась могучая подстава...

- Виноват, Ваше императорское величество, не понял Ваших слов.

- Я говорю о том, что готовилась могучая провокация, и штабс-капитан фон Риттер её сорвал. Каковы Ваши действия?

- Масон, агент генерала Протасова, негласно и скрытно задержан сразу после их встречи.

- А сам генерал?

- Полномочий на арест столь высокопоставленного лица я не имею. В настоящее время генерал находится в своей квартире, здесь в посольстве, все средства связи у него отключены, у дверей находится усиленный караул.

- Значит, всё-таки арестовали?

- Никак нет, Ваше императорское величество. Я обратился к послу и доложил что генералу Протасову угрожает смертельная опасность, для чего требуется усилить его охрану, и оберегать до особого Вашего распоряжения. Казните меня, Ваше императорское величество, но я намекнул, что действую по прямому Вашему особому личному распоряжению. Граф Павел Андреевич Шувалов изволили отдать приказание об установке усиленного караула, что и было исполнено незамедлительно.

- Чувствую, что Вы хотите ещё что-то добавить, я прав?

- Правы, Ваше императорское величество. У меня возникло подозрение, что посол, граф Павел Андреевич Шувалов что-то знает о намерениях генерал-майора Протасова. Теперь у меня всё.

- Благодарю Вас, Олег Авдеевич, теперь важный вопрос: кто, по вашему мнению, наилучшим образом сможет провести следствие по данному делу?

- Персоны, которые могут быть затронуты в данном деле, весьма высоки, поэтому руководить следственной группой может только один из товарищей Министра Внутренних Дел. Сам граф Игнатьев, насколько я знаю, тоже может блестяще провести сию работу, но стоит ли прямо указывать на важность следствия? Впрочем, в любом случае, решать Вам, Ваше императорское величество.

- Так-так-так...

- А допросы вполне могут провести лица в чинах не ниже подполковника.

Уверен, что Курицын ни на что не намекал, но мысль хорошая, вполне подлежащая реализации

- Принимается. Кстати, Олег Авдеевич, как давно Вы носите погоны штабс-ротмистра?

- Три года, Ваше императорское величество.

- Отлично. Поздравляю Вас ротмистром по лейб-гвардии, и назначаю на должность заместителя начальника следственной группы. До прибытия в Берлин начальника следственной группы выполняете все его обязанности в полном объёме. Вашим заместителем назначаю ротмистра фон Риттера. Надеюсь, вы сработаетесь?

- Без сомнений, Ваше императорское величество.

- Около полудня я отправлюсь к кайзеру Генриху, и к этому времени у меня на руках должен быть план работы Вашей следственной группы., чтобы я мог о нём рассказать главе союзного государства. Это политика. Укажите в плане, что допрос любых фигурантов по этому делу может вестись в присутствии германских следователей. Вопросы имеются?

- Так точно! Вопрос первый, он же главный: кого можно привлечь в состав следственной группы?

- Вы знаете всех чиновников посольства, и всех русских чиновников и офицеров, находящихся в Берлине по делам службы. Вы же их изучили?

- Так точно, Ваше императорское величество, и весьма тщательно. На каждого я лично составил служебную справку.

- Значит, это сильно облегчит Вам работу. Выбираете из них всех, кто Вам подходит. Состав группы определите сами.

Спустя несколько минут, получив у секретаря все необходимые бумаги капитан отправился заниматься новым делом.

***

- Генрих, Вам доложили о некоем казусе, который случился на Эльзенштрассе?

- Нет, не докладывали. А что там случилось?

- Об этом, если нет возражений, Вам доложит мой офицер, ротмистр Курицын Олег Авдеевич. Прошу Вас, ротмистр.

Курицын сжато и чётко обрисовал ход задержания группы террористов, о своём задержании, и сообщил о своих подозрениях.

- Выходит, моя военная разведка замешана в этой интриге?

- Возможно. Но может быть её используют вслепую. Наиболее верным мне представляется вариант, что в военной разведке Рейха имеется сообщник генерала Протасова, и это лицо находится на примерно равнозначной должности.

- В плане следственных действий Вы указываете на возможность участия в допросах русских подданных, германскими следователями. Полагаю, что эта мера должна быть паритетной: я даю соизволение на участие русских следователей в допросах германских подданных, в рамках расследования цареубийства в Эберсвальде. Ротмистр, прошу Вас как можно скорее встретиться с генералом Кюстрингом, и согласовать совместные действия. Генералу даны широчайшие полномочия, как, я полагаю, и Вам.

- Совершенно верно, - подтвердил я - ротмистр Курицын является фактическим руководителем следственной группы с русской стороны, с неограниченными полномочиями.

Ротмистр отправился работать, мы остались с кайзером одни.

- Слышал выражение: 'С корабля на бал'. - заговорил Генрих - Петер, это явно про меня. Жил себе спокойно, размеренно. В меру повесничал, в меру трудился, вся моя жизнь была расписана буквально по часам до самой старости. И тут весь мир катится куда-то в тартарары, я становлюсь на пост, к которому не готовился, хотя если задуматься, то непонятно, почему меня хотя бы поверхностно не готовили к посту кайзера. Я словно герой приключенческого романа: кругом интриги, террористы, заговоры. Могучие империи рушатся с необыкновенной лёгкостью, а моя держава, которую я в глубине души считал второстепенной, становится одним из лидеров современного мира. В этом мы с Вами, Петер, очень похожи. Вы тоже имели исключительно теоретический шанс стать императором, но волей прежнего императора стали им. У России не было даже теоретического шанса выиграть войну с Британией, но колосс повержен единым сокрушительным ударом, и теперь у него нет никаких, даже умозрительных шансов подняться до сколько-нибудь значимого уровня.

- Кстати о шансах, мой друг! Хочу предложить Вам участие в некоторой комбинации. Интриге с далеко идущими последствиями.

- Внимательно Вас слушаю, Петер.

- Начну издалека. Великобритания являлась колониальной державой, и её могущество было основано на колониальных компаниях, запустивших свои щупальца по всему миру. Самой известной, и самой богатой является Британская Ост-Индская компания, которая была основана примерно в то же время, когда появилась Голландская Ост-Индская компания. Тут надо отметить, что вначале голландская компания была активнее и мощнее английской, но англо-голландские войны ослабили Голландию, и руководство вместе с акционерами голландской Ост-Индской компании сочли за благо переметнуться на сторону англичан, и перевести основные капиталы на Остров. В результате англичане неимоверно усилились, а Голландия стала европейским середнячком, хотя и с весьма высоким уровнем жизни. Речь о том, что держателям капитала безразлична судьба его Родины, для них земля всего лишь субстрат, из которого они извлекают доходы. Ситуация вековой давности может повториться, с той разницей, что держатели капитала побегут уже из самой Англии, и скорее всего в САСШ. Что из этого следует?

- Что нужно не дать им вывезти капиталы в другую страну?

- Верно. Нам следует создать совместную группу, которая объединит усилия военной, коммерческой и политической разведок и отыщет места, где английские колониальные компании хранят свои капиталы, изъять их и разделить. Полагаю, что речь может идти о сотнях тонн золота, тысячах тонн серебра и огромном количестве драгоценных камней. В России имеется отлично подготовленные бойцы, которые послужат силовой основой. Я говорю о морской пехоте. Германия, я уверен, может быстро подготовить таких же бойцов. Россия, со своей стороны, готова предоставить полигоны и инструкторов. Что касается командного состава и аналитической группы, то здесь обширное поле работы. Официальные адреса и официальное руководство колониальных компаний известно, теперь необходимо узнать кто фактически руководит этими империями без территорий, и где они хранят наворованное добро.

- Очень интересная мысль, Пётр. Я считаю, что капиталы о которых Вы говорите, очень нужны нашим державам. Сегодня же я пришлю к вам своего человека, с которым Ваш представитель обсудит детали.

***

Через пятнадцать часов после вылета из Берлина, я выходил из 'Аиста' на Комендантском аэродроме. Да уж... тихоходны нынешние самолёты, да ещё и требуют частой дозаправки. Надо проектировать что-то более скоростное и дальнее. И желательно более комфортное: во время этого полёта, видимо из-за накопившейся усталости, я просто измучился. Но боже мой, сколько на этом пути препятствий! Самое главное препятствие - это страшная отсталость технологического уровня промышленности России от промышленности ведущих стран Европы, а также САСШ. В Российской империи, как выяснилось, не имелось практически никакого высокотехнологичного производства, в том числе и металлургического. Тросы, пружинную сталь, резцы и даже напильники приходилось закупать в более развитых странах Европы. Ещё хуже было дело с цветными металлами.

Производства медицинской техники не существовало совсем, фармацевтическая промышленность в империи ещё даже не зарождалась. По сему поводу, через несколько дней после возвращения из Берлина, я и собрал совещание медицинских светил, а также известных химиков и фармацевтов. На заседание также были приглашены министр финансов, военный и морской министры.

Я начал с заявления, что в России вводится министерство здравоохранения, а при нём, на правах Главных управлений, Военно-Санитарное управление, Санитарно-эпидемиологическая служба и Управление фармацевтической промышленности, и Главное Ветеринарное управление. Министром здравоохранения я назначил Сергея Петровича Боткина. Ему же поручил создание Академии Медицинских Наук.

Министерство здравоохранения отвечает за состояние медицинского обеспечения населения Российской империи, подготовку и переподготовку медицинского персонала всех уровней, для чего ему подчиняются все медицинские учебные заведения. Военные медики отныне имеют двойное подчинение: по всем медицинским вопросам они подчиняются Минздраву, а по вопросам службы Военведу. Отныне управление медицинскими учреждениями вне зависимости от их ведомственной принадлежности, поручается только врачам, имеющим соответствующее образование и опыт практической работы.

Важнейшим направлением Минздрава должно стать создание, постоянное расширение и качественное улучшение сети родильных домов. Следующим по важности должно стать расширение сети участковых поликлиник и больниц. Минздраву следует определить потребное количество врачей и другого медицинского персонала, и под эти потребности расширять сеть своих учебных заведений. С той же целью Минздраву следует строить здания для поликлиник и лечебных учреждений, а также комфортабельного жилья для медицинского персонала.

Для обеспечения медицинским инструментарием, инвентарём и оборудованием следует строить заводы и фабрики. Для обеспечения медикаментами требуются фармацевтические фабрики и заводы. К примеру, нужно срочно строить фабрики для получения йода из водорослей. Также срочно нужны фабрики для производства основных лекарственных субстанций, например, салициловой кислоты.

Отдельным направлением должно стать борьба с острозаразными инфекциями, и врачи-инфекционисты в районах эпидемий, наравне с врачами СЭС, получают права равные правам губернских начальников полиции. Любое действие против врача, исполняющего свои служебные обязанности, подлежит строжайшему наказанию, вплоть до смертной казни.

- Ваше величество, господа! - начал свою речь министр финансов, Николай Христофорович Бунге - в моём министерстве провели полную проверку представленных нам химиками и фармацевтами прожектов. Да-с. Особенно радует то, что господа прожектёры составили детальный план выделки оборудования или покупки готового оборудования, с указанием места покупки и цен. Прекрасная работа. Да-с. Не буду томить вас ожидание, сразу сообщаю: все сто пять заводов, фабрик и заготовочных пунктов будут финансироваться и будут построены. И даже необходимые, но недостающие химики-технологи будут завербованы в Германии. В первую очередь будут строиться фабрики по выделке фармацевтического и металлического йода. Сей продукт является дефицитным на рынке, и у нас имеется недурная возможность получить некоторый доход для финансирования остальных заводов и фабрик. И вообще, фармацевты требуют, чтобы в первую очередь строились предприятия производящие субстраты, основы для лекарственных средств, и министерство финансов их в этом полностью поддерживает. С радостью сообщаю, что на антибактериальное средство стрептоцид имеется гигантский спрос, и у нас есть полная возможность за счёт продажи стрептоцида значительно снизить расходы на строительство и наладку фармацевтических предприятий. Ещё большее удовлетворение вызывает ситуация с выделкой медицинской техники. Скажем, ртутные и механические сфигмоманометры продаются более чем успешно, и их продажа покрыла все расходы на строительство фабрики. Отличный сбыт имеют также приспособления для недужных и инвалидов: костыли, тросточки, с регулируемой длиной, складные кресла-каталки и многое другое. Официально заявляю: министерство финансов заинтересовано в новейших препаратах, механизмах и приспособлениях медицинского назначения, и готово вкладывать финансовые средства в едва зародившуюся, но бурно развивающуюся отрасль медицинских препаратов и медицинской техники.

Следующим взял слово морской министр Шестаков Иван Алексеевич:

- Ваше величество, господа. Сейчас я буду говорить от имени всего военного ведомства, о чём заранее договорился с генерал-фельдмаршалом Гурко. С реформой медицинского обеспечения армии и флота мы, по здравому размышлению и изучению представленных документов согласны. Большим и сложным делом действительно должны заниматься специально обученные специалисты. В представленных нам документах промелькнула мысль, что количество военнослужащих, полностью восстановленных после ранений и вернувшихся в строй, будет вдвое, а то и больше, чем в нынешнее время. Очень надеюсь, что это правда. Весьма впечатлил нас и пункт, где говорится, что войска и флот можно почти полностью избавить от заразных заболеваний. Здесь мы обещаем медикам полную свою поддержку. Дело благое. Со своей стороны предлагаю регулярно проводить манёвры в частях страны с участием медиков, для проверки разных вариантов организации действий медицинских подразделений в составе различных войсковых частей и соединений. Словом, думайте, как вам удобнее и правильнее работать, а мы на манёврах проверим ваши идеи на практике, и укажем на узкие места и вещи, подлежащие замене или устранению.

***

После заседания я остановил профессора Меншуткина.

- Николай Александрович, у меня есть очередное поручение для Вас. Кстати, сознайтесь, не наскучил ли я вам своими поручениями?

- Как раз наоборот, Пётр Николаевич. Задачи Ваши всегда очень интересны и многообещающи. Уже то, что один из тех, кто получил из моих рук Вашу задачу, был удостоен Вами ордена Андрея Первозванного, сделало меня необыкновенно популярным. Это очень помогает при решении научных, творческих и практических задач. И у меня уже есть очередь из учёных и практиков, ожидающих задачи любой степени сложности.

- Ну раз так, то слушайте: пришла пора создать в России новейшее направление промышленности: косметика и средства ухода за телом. Кстати, найдите мне, уж решайте сами, толкового или гениального металлурга, готового создать нержавеющую сталь, и пришлите его ко мне. Кажется, у меня имеется подходящая идея.

- В таком случае, я определённо знаю кто Вам, Пётр Николаевич, нужен.

- Это прекрасно. Теперь то, ради чего я Вас задержал: нужно создать производство губной помады, которая будет выпускаться в виде пенальчиков, из которых можно выдвинуть и задвинуть назад карандаш помады.

И я быстро набросал на листе бумаги схематический рисунок тюбика для помады.

- Понимаю. Да, такой товар найдёт широчайший спрос. А какие виды помады Вы планируете к выпуску?

- О! Тут имеется широчайшее поле для деятельности: требуются увлажняющие, питательные, стойкие, гигиенические, матовые, атласные, глянцевые, визуально увеличивающие объём губ, визуально отбеливающие зубы помады. Записали? Вот вам работа на ближайшее время.

- Ошибаетесь, Пётр Николаевич! - засмеялся профессор - С некоторых пор я стал, как Вы называете, организатором науки. Получив от Вас, или наметив какую-то новую задачу, я нахожу для неё исполнителей, иногда это насколько не связанных между собой групп, и ставлю перед ними задачу, предоставляю необходимые средства и контролирую исполнение.

- Ах, вот так? В таком случае извольте найти химиков и фармацевтов для создания рецептур всяких там теней, пудр, туши для ресниц и прочих милых сердцу наших женщин вещей. Но первым делом сделайте помаду.

- Договорились, Пётр Николаевич, сегодня же я поставлю задачу.

***

- Петя, Петенька, Петруша. - Ирина Георгиевна, приобняв меня правой рукой, левой ласково ерошит мне волосы.

Я с облегчением отодвигаю надоевшие документы, и поворачиваюсь к супруге и с наслаждением целую её.

- Спасибо, милая моя Инес, что пришла. Я, правда, скоро опять нырну в эти проклятые бумаги, но большое тебе спасибо за то, что посетила. Или ты хотела поговорить? - спрашиваю я, увидев тень на её лице. Боже, как она прекрасна!

- Да, я хотела поговорить. - Ирина Георгиевна усаживается напротив меня и по-ученически складывает руки перед собой.

- Внимательно слушаю, и обещаю выполнить всё, что в человеческих вилах.

- Петя, у нас чудесные дети, у нас всё благополучно настолько, насколько это вообще возможно, но я мучаюсь без дела. - Ирина Георгиевна тактично не упомянула что дети у нас не родные: мы усыновили сироток, мальчика и девочку, а своих детей у нас пока нет

-Управление нашим домом и воспитание детей отнимает время, но незначительное. Конечно, какое-то время занимают визиты и благотворительность, но этого недостаточно. Мне нужно дело. Большое и серьёзное дело, чтобы я была занята как ты, и чтобы я смогла помочь тебе в твоих трудах.

Я с удивлением слушал горячую речь своей половины. Да, а ведь Ирина Георгиевна верит в то, что говорит. Видно, что женщина серьёзно готовилась к этому разговору, и отказ смертельно её оскорбит. Гордая она у меня. Гордая, решительная и бесконечно ранимая.

- Дело... Есть для тебя дело. Но, видит бог, это дело такого свойства, что даже сильные мужчины могут сломаться под его тяжестью. Возьмёшься?

- Не знаю, о чём ты говоришь, но да, я согласна.

- Хорошо. Прежде чем я его назову, ответь мне на несколько вопросов.

- Я готова.

- Ирина Георгиевна, ответь, не задумываясь, что в нашей державе является самым ценным и самым дефицитным ресурсом?

- Сложный вопрос. Мне в голову не приходит ничего кроме слова человек.

- Верно. Самая большая драгоценность это человек. Но не просто человек, а здоровый, развитый умственно и физически, к тому же имеющий высокую профессиональную квалификацию, и бесконечно преданный Родине.

Ирина Георгиевна смущённо и обрадовано улыбнулась. Она угадала.

- Вопрос второй: способна ли существующая система образования обеспечить страну нужным количеством таких людей?

- Решительный ответ: нет. Не способна.

- Тогда последний вопрос: готова ли ты отправить человека, вернее десятки людей на виселицу?

- Странный вопрос. И страшный. Впрочем, ради высокой цели я готова карать виновных даже и смертью. Но я не понимаю...

- Скоро всё поймёшь.

Я встал и поклонился супруге:

- Государыня, благоволите скромно и неброско одеться к небольшой поездке.

- Слушаюсь, государь. Я буду готова через семь минут. - с серьёзным видом сделала книксен Ирина Георгиевна и не говоря более ни слова вышла из моего кабинета.

Я позвонил в гараж и попросил подготовить автомобиль к выезду через десять минут.

## Глава 7


Мы с Ириной Георгиевной молча уселись в машину, офицер охраны привычно занял место рядом с водителем, и мы тронулись. Следом выехал неотличимый от нашего автомобиль с охраной. От Николаевского дворца мы повернули налево, доехали до Мойки, и двинулись по её левому берегу направо, в сторону Невского проспекта. Недолгий путь, и наши автомобили останавливаются перед чугунными литыми воротами. За оградой располагается прекрасный комплекс зданий, в котором в моём будущем располагается Российский Государственный Педагогический университет имени Герцена. Здесь и сейчас тут размещается Санкт-Петербургский Воспитательный дом, о чём всех умеющих читать извещает битая бронзовая табличка.

Офицер пошел договариваться, чтобы нас пропустили вовнутрь, а Ирина Георгиевна повернулась ко мне:

- Пётр Николаевич, Вы желаете, чтобы я занялась благотворительностью?

- Нет. То, что Вы будете делать, не относится к благотворительности, хотя по форме слегка похоже. Взгляните на это заведение отстраненным взглядом: вот ворота и забор, а за ними здоровенные охранники. Скажите, Ирина Георгиевна, в свои детские годы Вы смогли бы преодолеть этот забор?

Ирина Георгиевна внимательно осмотрела забор.

- Нет, не смогла бы.

- Теперь взгляните на окна.

- Я, кажется, начинаю понимать, что Вы имеете в виду. Окна первого этажа закрыты решётками. Решётки красивые, но сквозь них тоже не пролезешь. А окна второго этажа слишком высоко. Тот, кто прыгнет с такой высоты, скорее всего сильно расшибётся.

К автомобилю подбежал высокий, дородный, представительный господин в прекрасно сшитом сюртуке, убедительно и горячо заговорил, нависая над окном:

- Ваши императорские величества! Как же так, мы вас совсем не ждали, мы не готовились! Мы решительно неспособны принять вас сегодня!

- Сделайте шаг назад и представьтесь, уважаемый. Мы вас и оттуда услышим.

Представительный господин слегка обмяк и сделал шажок назад.

- Управляющий делами Санкт-Петербургского Воспитательного дома Лещинский Станислав Леопольдович.

- Прекрасно, господин Лещинский. Сейчас вы пойдёте в свой кабинет и представите этому офицеру - я кивнул на старшего охранника, вышедшего их машины - всю документацию, находящуюся в вашем заведовании.

Представительный господин обмяк ещё сильнее. Подволакивая обе ноги, в сопровождении офицера, он пошел куда-то вглубь двора.

- Любезный! - окликнул я сторожа у ворот.

- Тутошний сторож Пахом Ветров! - доложился тот подбежав.

- Ты тут все службы знаешь, Пахом?

- Так точно !

- Вот и отведи нас с государыней-императрицей в столовую и на кухню.

Мы пересекли ухоженный двор, завернули за угол, и вошли в боковой вход одного из флигелей. То, что мы зашли на кухню, стало понятно сразу, причём понятно очень нехорошо: в нос ударил запах подгнивших овощей и тухлого мяса.

- Что это? - слабо воскликнула Ирина Георгиевна.

- Это то, чем кормят воспитанников. Сейчас мы спросим о причине этих запахов главного повара. А вот и он!

Навстречу нам, почти бегом, выскочил тощий мужчина в некогда белой куртке и колпаке. От некачественной стирки куртка и колпак стали сероватого цвета, хотя было видно, что мужчина пытается содержать свою униформу в относительном порядке.

- Ваши императорские величества! Я старший повар Воспитательного дома Афанасий Беглов.

- Скажите, Афанасий, почему на вашей кухне так неприятно пахнет?

- Неприятно. Конечно, неприятно, Ваши императорские величества! Что нам поставляют, тем и пахнет, Ваше императорское величество! Гнильё нам поставляют, а детки от этого ества слабеют, а то и умирают. Но повара в том невиновны, государь-император! Святой истинный крест, не виноваты! Я много раз говорил его превосходительству господину Лещинскому, что съестные припасы нам привозят завсегда дурного свойства, но оне кажен раз велели мне заткнуться и кормить тем, что дают.

Я повернулся к Ирине Георгиевне и поразился: лицо её побелело от гнева, губы сжаты.

- Возьмите, Афанасий эти деньги. - сказал я, отдавая повару всё содержимое кошелька - Скорее ступайте на рынок и купи доброкачественного съестного на нынешнюю трапезу, а помои, что вам пришлось варить, пусть выбросят. И склад велите очистить и отмыть с мылом и щёлоком, так, чтобы и духа от гнили там не осталось. Доброкачественный съестной припас на будущее вам доставят, я распоряжусь.

Мы вышли на улицу и остановились отдышаться.

- Я бывала в этом заведении несколько раз, но такого ужаса не наблюдала. - глухим голосом проговорила Ирина Георгиевна.

- Ваше императорское величество приезжали сюда в заранее согласованное время, когда к приезду всё приготовлено. Да и заходили Вы с парадного входа, а не с чёрного.

- Я понимаю, Пётр Николаевич.

- А теперь пойдём ещё в одно не самое приятное место. Пахом!

- Я здесь, Ваше амператорское величие!

- Отведите нас в карцер.

- Прошу прощения, государь-амператор, а чево ето?

- Где тут содержат провинившихся?

- Ага, понял я, понял, Ваше амператорское величие.

И сторож повёл нас в обход очередного флигеля к двери, обитой железными полосами. В подвале, куда мы спустились, было темно, воняло сырой плесенью и нечистотами. Свет проникал только через маленькие окошки высоко под потолком. Перед нами был длинный коридор, по сторонам которого имелись крепкие двери со смотровыми окошками. По коридору навстречу нам спешили звереватого вида мужик и мужиковатая баба, оба в униформе Воспитательного дома.

- Хто такие, хто дозволил? - издалека закричал мужик - Посторонним, в исправительные палаты, входить категорически немочно!

- А ну-ка представься! Не видишь, кто перед тобой? - грозно прикрикнул на мужика офицер выходя вперёд.

- А. Это. Остап Непейня я, надзиратель исправительных палат. Виноват, Ваше императорское величество, не признал в темноте.

- А вы, сударыня, представиться не желаете?

- Галина Непейня я. Надзирательница, стало быть, исправительных палат. - хрипловатым голосом доложила баба.

- Покажите, кто содержится у вас в палатах.

Надзиратель пошел вдоль дверей, и открыл четыре из них.

- Тут, стало быть, две воспитанницы. Норму не выполняли, их сюда, стало быть, и определили на три дня.

К камере у узких лежанок, присыпанных гнилой соломой, стояли две девочки лет двенадцати. Худые, с лицами нездорового серого цвета, с ввалившимися глазами. Одеты в какую-то рвань, сквозь которую видны грязные тела.

- Немедленно проводите их в лазарет! И распорядитесь, чтобы их помыли. - приказал я - Девочек необходимо лечить и усиленно кормить.

Неожиданно девочки рухнули на колени:

- Не надо нас в лазарет, добрый господин! Там нас заколют и залечат!

Я оторопел. В советские времена попадание в лазарет гарантировало чистоту, уход, довольно вкусную кормёжку и выздоровление, а тут... Разберёмся.

- Хорошо, девочки, не бойтесь. Сейчас вас проводят на ваши места, переоденут и хорошо накормят.

Во второй камере сидело с десяток мальчиков и девочек от семи до десяти лет. Все мелкие, все заморенные, все в опломбированных ошейниках.

- Что это? - ахнула Ирина Георгиевна.

- Это, стало быть, дети, которых вскорости должны отдать на воспитание мужикам. Хрестьянам али мещанам.

- Но для чего им ошейники?

- Дак, за ихнее воспитание хозяину положено четыре рубля в месяц, деньги немалые. Это чтобы мужики польстились и брали на воспитание. Тока мальцы от побоев и бескормицы, бывает, мрут. Хозяева ихние люди хытрые, чтобы снова деньги получить, приводят показать свово либо соседского дитёнка, взамен помершего. Чтобы не было такого обману, придумали делать ошейники с пломбами. Пломбы, вроде как невозможно снять. Хотя всяко быват-т, оно канешно. Есть, стало быть, умельцы, что и ошейники переодевают, не нарушив пломбы.

- 'Tene me ne fugiam' - только и осталось сказать мне.

- Вы что-то сказали, Пётр Николаевич? - оглянулась Ирина Георгиевна.

- Я сказал: Такова была надпись на рабских ошейниках в Риме. Посмотрите их волосы, Ирина Георгиевна, если не брезгаете. Наверное, все дети вшивы.

Ирина Георгиевна шагнула к ближайшему малышу и стала осматривать его волосы, перекладывая прядь за прядью.

- Действительно, на голове вши. Мальчик, сними, пожалуйста, свою рубашку.

Ребенок, испуганно глядя на Ирину Георгиевну, через голову стянул верхнюю рубашку, оставшись в нательной.

- В швах имеются насекомые и их яйца.

- Пойдёмте дальше.

В следующей камере сидел один мальчик лет тринадцати-пятнадцати. Точнее не скажешь, так как он грязен, оборван, избит. Но при этом смотрит смело, зло. Глаза умные, лицо решительное.

- За что ты здесь? - спрашиваю у мальчика.

- Сестру хотел отсюда спасти. - после короткого молчания неохотно проговорил он.

- Здесь так плохо?

- Заболела она, кашлять стала. Не удалось, не спас. Теперь ей одна дорога, в лазарет, а там залечат насмерть.

- Позволь, но в лазарете лечат! - возражаю я.

- Вас, господин хороший, может и вылечат. А нас - залечат. Мето́ды проверяют на нас, прежде чем господ лечить.

- Что с тобой будет, как думаешь?

- А чего думать, когда всё известно наперёд. Для начала исколют да исцарапают, чтобы оспенными нарывами покрылся, а потом, когда нарывы сковырнут, подлечат. А опосля и зарежут. Стюденты на нас практикуют, известное дело.

- Пётр Николаевич, скажите, что это неправда! - в голосе Ирины Георгиевны ужас и отчаяние.

- Это правда, Ирина Георгиевна. Такова общеевропейская практика. - жёстко отвечаю я.

- Необходимо отказаться от такой бесчеловечной практики!

- Согласен. Именно поэтому мы здесь. Пойдёмте дальше, Ирина Георгиевна.

- Секунду, Пётр Николаевич!

Ирина Георгиевна поворачивается к офицеру охраны:

- Немедленно сопроводите мальчика в Николаевский дворец и поручите попечению опытной няни.

- Я никуда не поеду. - вдруг решительно говорит мальчик.

А ведь какой молодец! Мужчина! Смотрит хмуро и решительно, явно готов к безнадёжному бою. 'Зверок! Волчонок!' уважительно шепчет из-за спины надзиратель.

- Почему не поедешь? - спрашиваю у мальчика - Из-за сестры? Но мы твою сестру тоже забираем. Поедешь?

- Вы её не убьёте?

- Нет. Никакого вреда ни твоей сестре, ни тебе мы не принесём. Клянусь! - говорит Ирина Георгиевна.

- Тогда согласен.

- Что же, пойдём вызволять твою сестру. Где она?

- В соседней палате.

Мальчик очень немногословен, впрочем, это понятно: в камере смертников он готовился к долгой мучительной смерти, а тут мелькает луч надежды, и пока неясно, спасение это или очередная насмешка судьбы.

Открывается очередная дверь и девочка, лет десяти-двенадцати, стоящая у лежанки сначала настороженно смотрит на вошедших людей, а потом, увидев среди нас брата, бросается к нему:

- Серёжа, Серёженька!

Дети обнялись. Девочка плачет, мальчик гладит её по головке. Плачет и Ирина Георгиевна, а я, как могу, успокаиваю её.

***

Детей увозят, а мы с Ириной Георгиевной идём к воротам.

- Мы дальше не пойдём?

- Нет смысла. Слух о том, что царская чета неожиданно посетила Воспитательный дом, уже распространился. Всё, что можно скрыть, скрывается или хотя бы драпируется. Сюда уже прибыли подчинённые нашего Андрея Антоновича Власьева. Они проведут полную проверку, включая финансовую и дисциплинарную. Всех воров, садистов и извращенцев сегодня же арестуют и отправят под суд.

- Я поняла, Пётр Николаевич. Вы желаете, чтобы я занялась благотворительностью и взяла под патронаж богоугодные заведения, не так ли?

- Нет Ирина Георгиевна. Направление мысли отчасти верное, но вывод неправильный.

- И каков должен быть вывод?

- Начну с того, что благотворительность в нынешнем виде есть зло. Это способ, при помощи которого богатые откупаются от совести и обязательств перед Богом и людьми. Сегодня же будет издан указ, отменяющий государственные награды за благотворительность, поскольку движения души должны быть тайными. Решение пожертвовать что-то для нуждающегося человека или группы людей, есть интимная договорённость между человеком и богом, и остальным людям знать о ней вовсе не нужно.

- Согласна с таким определением.

- Дело, которое я хочу Вам поручить грандиозно, и, если угодно, неподъёмно. Но Вам ли, потомку покорителей половины мира бояться грандиозных задач? Я хочу, чтобы Вы, Ирина Георгиевна, возглавили Министерство просвещения Российской империи. Воспитательные дома, сиротские приюты и иные заведения, где содержатся сироты или дети, оставшиеся без попечения родителей, будут в ведении не очень большого отдела Вашего министерства.

- И что же станет основной работой?

- Просвещение и образование народа. Нужно, чтобы через пять-десять лет все, кроме грудных детей и древних стариков, были грамотны. Через десять-пятнадцать лет в стране должны быть обучены десятки тысяч врачей, инженеров, технологов, агрономов и ветеринаров. Добавьте в эту копилку сотни тысяч техников и миллионы рабочих.

- Это всё?

- Помилуйте, Ирина Георгиевна! Это только первый этап. А реформа русского языка, а исключение из гимназической программы мёртвых языков и введение полноценных курсов физики, математики, химии и биологии? Душа моя, то, что я перечислил, это лишь вершина айсберга. Вам придётся думать о форменной одежде учащихся всех уровней, о полноценном питании детей и учителей, о летнем оздоровительном отдыхе и ещё о миллионе вещей. Задача не для слабой женщины.

- Я согласна. - гордо вздёрнула подбородок моя половинка.

- Слово сказано. Сейчас мы вернёмся домой, и я советую попросить у Андрея Антоновича дельных помощников.

- Понимаю. Без жандармов порядка в Воспитательных домах не навести.

- Это хорошо, что понимаете, потому что первым этапом Вашей работы станет реорганизация работы именно этих заведений. К примеру, знаете ли Вы, какова смертность в Воспитательных домах и приютах?

- Откуда мне это знать?

- Смертность составляет шестьдесят процентов. То есть, в течение года умирает шестьдесят из ста детей. Мы должны остановить эту машину смерти, и я Вам в этом помогу.

В детстве, когда я решал кем быть, читал, в числе прочего и 'Педагогическую поэму' Антона Макаренко. Потом, когда стал учителем, перечитал много специальной, в том числе и исторической литературы, потому и прекрасно представляю объём работы и величину трудностей, стоящих перед Ириной.

- С чего же мне начать?

- А вот это уже деловой разговор. Предлагаю следующий план: на первом этапе Вы становитесь Инспектором Воспитательных заведений Российской империи. Для начала Вы проинспектируете крупнейшие заведения, подчинённые Вам, и первым делом наведёте порядок с питанием. Нормы питания должны стать образцовыми, и научно обоснованными. Врачи-физиологи и диетологи Вам помогут. Одновременно Вы проведёте санитарную обработку всех без исключения помещений приютов. Никаких насекомых быть не должно. В Армию и на Флот уже поступают установки для дезинсекции и дезинфекции одежды и белья, договоритесь с военным и морским министрами.

Я помолчал, собираясь с мыслями, и продолжил:

- Сразу уточню: лично Вам не нужно метаться по городам и весям нашей державы. Достаточно создать службу инспекторов. Возьмите отставных офицеров, прославившихся неуживчивым и скверным характером, составьте им инструкцию о порядке и способах проверки. С их отправкой и дело пойдёт. Особо уточню: всех проворовавшихся инспекторов - на каторгу, безо всякой пощады. Да. Теперь второй этап. Одновременно Вы даёте заказ на швейные и обувные фабрики, на пошив формы для Ваших детей. Я предлагаю форму по образцу гимназической. Фома должна быть обязательно из качественной ткани. Скажем так: самой качественной из недорогих. С обувью и проще и сложнее. Кирза уже запущена в массовое производство, проблемы с дешёвой обувью быть не должно. Что до размеров одежды и обуви, то я говорил об этом с господином Сытиным, он когда-то обещал найти людей, которые разработают стандартные размеры для нужд массового производства. Свяжитесь с ним.

Про себя я подумал, что суконная шинель, может быть и красивее, но ватник гораздо легче и практичнее. Надо дать заказ химикам, чтобы создавали синтетические волокна для внешнего слоя ватника, а для наполнения - искусственную вату по типу синтепона. Будет маленькая революция в текстильной и швейной промышленности, да и в общественной жизни тоже. Это потому, что раз я задумал синтетические ткани, то нужно разрабатывать нечто вроде капрона, нейлона и прочих нитей, а из них нужно будет вязать женские колготки и прочие милые женскому сердцу штучки. А это ещё доходы в государственную казну. Но для начала, пока нет синтепона, можно шить куртки по типу солдатских бушлатов из семидесятых-восьмидесятых годов, разве что добавить к ним капюшоны. Я сам два года носил такой бушлат и могу сказать о нём только хорошее.

Ирина Георгиевна, почти с самого начала разговора, достала из сумочки блокнот, и делала в нём пометки, морщась, когда качало машину.

- Следующий этап: всех детей начинать учить не только элементарной грамотности, но и остальным предметам программы реальных училищ. Уроки Закона Божьего сократить до необходимого минимума, а лучше перевести в разряд добровольного факультатива. Далее: максимально внедрять физическую культуру и командные игры. Индивидуальный и парный спорт также поощрять. Обязательны стрельба, фехтование, бокс и борьба.

- И для девочек? - удивилась Ирина Георгиевна.

- По желанию, конечно, но не ограничивать. И ещё очень важная вещь: персонал. Нужно поднять оклады жалованья всем сотрудникам приютов, чтобы эта работа стала привлекательной для образованных людей. Одновременно должна быть повышена ответственность сотрудников. Сразу составьте чёткий список деяний, за которые сотрудники должны быть уволены. Люди из ведомства Власьева Вам в этом помогут. Я бы даже сказал, что Вы должны навести в своём ведомстве железный порядок. Такой, чтобы вам завидовали военные.

- Хорошо, я учту.

- И последнее на эту тему: срок наведения порядка в делах Вашего отдела я устанавливаю в полгода. Если справляетесь, будете министром просвещения. Не справитесь, подыщу Вам работу полегче. И готовьтесь. Времени у Вас сколько угодно, хоть до утра, а утром мы с Вами едем представляться министру. Кстати, за полгода, которые я Вам даю, Вы, кроме исполнения своих прямых обязанностей, должны сформировать команду и выработать стратегический план работы своего министерства хотя бы лет на пять.

Ирина Георгиевна с ужасом посмотрела на меня, а я снисходительно усмехнулся:

- Привыкайте, дорогая. Так у меня работают все министры.

***

Наутро мы с Ириной Георгиевной отправились на Чернышеву площадь, в Министерство народного просвещения. Извещённый заранее министр Делянов Иван Давыдович, по прозвищу Армянский ноль, встречал нас у дверей, во главе всех своих сотрудников.

Мы с Ириной Георгиевной представились, выслушали верноподданнические речи, и прямо здесь, на площади, я объявил, что Её императорское величество назначается на должность ранее в структуре министерства не существовавшую: в её ведении будут находиться все сиротские приюты, невзирая на их бывшую ведомственную принадлежность. В основном это заведения 'Ведомства учреждений Императрицы Марии, состоящих под непосредственным Их Императорских Величеств покровительством', церковные и прочие приюты.

Лица чиновников выражали самое искреннее недоумение: императрица берётся за заведомо провальное дело? Да и если (господь не без милости), вдруг случится, что дело удастся наладить, то какая выгода герою-свершителю? Да никакой! Проку-то от вчерашних сирот!

Вместе с супругой я прошел в выделенные ей помещения, отметив про себя, что, пожалуй, нужно бы выделить или построить для Управления, возглавляемого женой отдельное здание. Впрочем, деньги у неё есть и когда ей надоест теснота, сама себе купит или построит здание.

***

Сегодня я принимал полковника Власьева.

- Андрей Антонович, что Вам удалось сделать в САСШ?

- Для начала мы свели знакомство с бывшими офицерами и генералами Конфедерации и выяснили, каковы их настроения. Очень удачно сложилось, что у нас появился доступ к документам секретных служб САСШ, и мы твёрдо знаем, кто из конфедератов, так или иначе, действует в пользу правительства САСШ.

- Великолепный результат. Прошу от моего имени поощрить тех, кто сумел обеспечить доступ к этим важнейшим сведениям. Но продолжайте, Андрей Антонович.

- Итак, через третьи руки создана тайная организация, ратующая за новое отделение Конфедерации от САСШ. В её составе более двухсот влиятельных членов общества, в том числе генералы Конфедерации Эдмунд Кирби Смит, Джозеф Эгглстон Джонстон, Пьер Гюстав Тутан де Борегар, Джон Синглтон Мосби и Альфред Айверсон.

- Организация весьма велика по численности, возможно, что она вскоре будет раскрыта, хотя бы по той причине, что значительные люди всегда под наблюдением.

- Согласен, Пётр Николаевич, и как раз об этом я и хотел сказать. нами уже завезено в южные штаты значительное количество оружия, в том числе и тяжёлого. В мексиканской Нижней Калифорнии, у города Энсенада, устроена военно-воздушная школа, где обучается около двухсот пилотов, а также пятьсот механиков и оружейников.

- Так-так-так. Значит, военно-воздушные силы Конфедерации готовятся.

- Да, Пётр Николаевич. Там же обучаются артиллеристы. Мы отправили в Мексику шестьсот морских пушек, и там, на месте, установили их на платформы узкоколейной дороги.

- Удачно?

- Вполне. Прямо с рельсов система стрелять не может, но после вывески на домкраты работает отлично. Перевод из походного положения в боевое занимает не более часа.

- Когда намечено выступление?

- После выпадения Великобритании из числа великих держав, у САСШ развязаны руки в Западном полушарии. По всем признакам, американцы усиленно готовят вторжение на Кубу.

- Знаю. Я рекомендовал королю Испании Альфонсу Двенадцатому идти на обострение конфликта. Семь из наших десяти авианосцев с кораблями охранения и судами обеспечения готовы к походу. О цели подготовки никому не сообщается.

- Глава военного совета Конфедерации, генерал де Борегар предлагает начать военное выступление сразу после объявления войны Испании с тем, чтобы державы антиамериканской коалиции незамедлительно признали Конфедерацию легитимным суверенным государством.

- А какие силы планирует иметь в своём подчинении генерал да Борегар?

- Он твёрдо говорит о ста пятидесяти тысячах активных штыков и сабель, которые впоследствии увеличатся, как минимум, вдвое.

- Серьёзные силы. У конфедератов есть возможности привлечь на свою сторону федеральные воинские части?

- Да, я говорил по сему поводу. Некоторое количество. Если точнее, то порядка сорока воинских частей, в основном в сельской местности, готовы перейти на сторону конфедератов или объявить о своём нейтралитете.

- Почему Вы так считаете?

- Офицеры и солдаты набраны, по преимуществу, из местных, из южан.

- Понимаю. Но слишком на это полагаться не стоит.

- Несомненно. Но некоторая часть военных, всё же примкнёт к восставшим, да и для командования северян наступит период неопределённости, когда неясно: лояльны военные силы или нет.

- Хорошо. С заокеанскими делами мы разобрались, хочу Вас спросить о странном деле графа Штауффенберга и барона Мёльке, и каким образом в это дело оказался замешан генерал Протасов.

- Пётр Николаевич, дело оказалось чрезвычайно запутанным, одним из тех где по своей воле и случайно замешаны интересы едва ли не десятка группировок, и где все без исключения, по разным причинам, прямо и косвенно лгут.

- Вот так-так! Расскажите подробней, Андрей Антонович.

- Извольте: на наше счастье масонские ложи не имеют общего руководства и общих целей. Более того: крушение Великобритании очень сильно ударило по этому движению. Наша служба захватила все архивы главного мирового масонского храма в Вестминстере, и теперь имеет очень подробные сведения о масонских ложах по всему миру.

- Продолжайте.

- Граф фон Штауффенберг и барон фон Мёльке имеют высокие степени посвящения в своей ложе, но при этом не слишком значимые в общемасонской иерархии.

- Любопытно. И как такое может быть?

- Чрезвычайно просто: у масонов существует две, так сказать, табели о рангах: одна для обычных членов ложи, а другая для узкого круга. Таким образом, масон 'узкого круга' может иметь официально очень низкую ступень посвящения, но при этом на деле он может вершить дела не только своей ложи, но и целого региона.

- Понимаю, хотя это сильно отдаёт сюжетом бульварного романа о закулисном мировом правительстве.

- Разделяю Ваш скепсис. Не знаю, во что это может вылиться в будущем, но пока масонство всего лишь игрушки дилетантов. Разные ложи имеют по нескольку уровней управления, и даже в одной ложе наличествует полнейший бардак в управлении. Извините за неподобающее выражение. На деле различные ложи ведут совершенно самостоятельную и совершенно же несогласованную политику, зачастую мешая друг другу, что и случилось в этот раз. Одна из петербургских лож, содружестве в одной из берлинских лож задумали провести свою операцию по продвижению своего человека на высокий пост...

- Вы имеете в виду генерала Протасова?

- Именно его. А оказалось что они помешали трём другим ложам: английской и двум немецким в проведении своей интриги. Было бы у них централизованное руководство, ничего бы подобного на случилось.

Мдя... Вот и верь теперь в жидо-масонский заговор... Хотя... Великобритания в моём мире существует и вполне процветает, а британская и американская элиты, как говорят, очень сильно срослась с иудеями... Впрочем, не буду ломать голову над тем, что проверить совершенно невозможно.

- К какому же результату вы пришли в своём расследовании?

- Совместная русско-германская следственная группа нашла следы девяти масонских лож из разных стран, в основном Германии, России и Англии. По делу задержаны более трёхсот человек, из которых только двадцать представляют интерес. Остальные просто привлечённые лица, пешки используемые втёмную. Собственно покушение организовали члены британской и германской масонских лож, они и подготовили пилотов, решивших отдать свою жизнь во имя непонятных идеалов. Пустые болванки с промытыми мозгами.

- Понимаю. Расходный материал террористов.

- Совершенно верно, Пётр Николаевич. они собирались предъявить позднее, обвинив правительство Второго Рейха в грязной игре: дескать сами убили неудобного императора и попытались обвинить честных людей, но не удалось: граф и барон сбежали из застенков, вот они. И вывод: долой ставленника кровавого русского тирана, да здравствует новый германский кайзер, поборник свободы и демократии. Это я вам цитирую содержание одной из листовок, заранее отпечатанных в Мюнхене.

- Понимаю, Андрей Антонович.

А про себя подумал: идут века, а риторика либерастов ни капельки не меняется.

- И как события развивались далее?

- Довольно замысловато: сведения о фон Штауффенберге и фон Мёльке попали в распоряжение совсем другой масонской ложи. Тут ничего не поделаешь - эти господа весьма болтливы. Те решили, что имеют дело с действительной провокацией германского правительства или какой-либо из его специальных служб, и пока решали что делать, упустили время. Потом стало поздно предъявлять фон Штауффенберга и фон Мёльке общественности, а убить никто не решался. За это время два несчастных масона превратились в опустившихся наркоманов.

- Почему?

- Этим несчастным постоянно давали наркотик, чтобы они не порывались бежать.

- Хоть какие-то показания от фон Штауффенберга и фон Мёльке получили?

- Разумеется, но именно что 'хоть какие-то'. Оба в первые дни после освобождения были совершенно невменяемы, в течение недели их только выводили из того состояния, в котором они пребывали. Поверьте, Пётр Николаевич, эти мужчины в прямом смысле слова потеряли человеческий облик: обрюзгшие, оплывшие, совершенно безвольные. Поверите ли, иной раз они ленились расстегнуть ширинку, чтобы справить малую нужду.

- Верю. - отчего же не верить, когда я видел как опустился, потерял всякое сходство с собой прежним, мой сосед, подсевший на 'крокодил'. От него даже от ещё живого уже воняло мертвечиной. - Ну и каков же результат?

- Результат вполне ожидаемый: в Берлине готовятся провести открытый судебный процесс, по результатам которого собираются запретить масонство как вредное явление, а всех членов масонских лож поставить на полицейский учёт, как потенциально опасных для общества людей.

- Понятно и ожидаемо. Как Вы полагаете, Андрей Антонович, имеет ли смысл и в России провести подобный процесс?

- Думаю, что он необходим, как и полицейский надзор за масонами. Думаю, что эта мера недорогая для государства, но очень обременительная для поднадзорных. Только обязательно нужно добиться исполнения этой меры.

- Ну что же, инициатива чревата исполнением. Вам и поручу контроль над явкой поднадзорных.

- Только нужно чётко прописать в судебном решении и законодательном акте, в каких случаях разрешается снятие режима надзора.

- Ну это уже детали, сами и займитесь, Андрей Антонович.

## Глава 8


Начало января нового 1892 года выдалось довольно тёплым: морозы начались только во второй половине января, а до того царила сырая погода с температурами чуть выше нуля.

Ненавижу такую погоду, и вообще питерский климат. Надо бы обдумать вопрос о переносе столицы из Питера в Москву или другой город. Мне всегда нравилась Казань, но перенос столицы туда был бы неверно понят народом. Надо подумать и обсудить с мудрыми людьми вопрос о строительстве новой столицы где-то в среднем течении Волги. Говорят, при Сталине запасной столицей считалась Самара, может её рассмотреть в качестве новой столицы? А может по примеру бразильцев построить совершенно новую? Будем думать, впрочем, это дело совсем не срочное и даже не обязательное.

Животрепещущей для нас является подготовка войны с Североамериканскими соединёнными штатами. На совещании в Главном штабе флота мы решали, как, какими силами и в какие сроки будем громить американцев.

- Андрей Антонович - обратился я к Власьеву - имеются ли у Вас агенты на американских военных заводах, производящих вооружение?

- Да, имеются.

- Развёрнуто ли в САСШ производство пулемётов?

- Развёрнуто, и довольно широко. Американцы выделывают пулемёты для пехоты, кавалерии и авиации. Пулемёты для кавалерии имеют подрессоренный лафет, позволяющий передвигаться на рысях. Лафет пехотного пулемёта более дешёвый, поэтому его передвигают со скоростью пешехода.

- Позвольте, а лёгкие станки и треноги они не применяют?

- Нет. Пулемёты по существующей военной доктрине рассматриваются как средство артиллерийского усиления пехоты, вот и лафеты у них артиллерийские. Впрочем, североамериканская промышленность весьма развита, и способна обеспечить армию лёгкими станками в самое краткое время.

- А авиационные пулемёты?

- В отличие от пехотных, такие пулемёты не оборудуются водяными рубашками. Вместо неё американцы устанавливают алюминиевые рёбра для отвода тепла. Наши специалисты считают такой метод вполне эффективным.

- Как они вооружают самолёты?

- На каждый самолёт устанавливается два пулемёта на верхнем крыле для стрельбы поверх винта и один сзади, им вооружен второй член экипажа, контролирующий пространство позади самолёта. Таким образом, американские самолёты оказываются более защищёнными по сравнению с англичанами. Но есть у меня и хорошие новости: первая: двигатели американских самолётов значительно уступают нашим в мощности и долговечности. Второе: американцы ещё не разработали синхронизатора, хотя, по моим сведениям, таковая задача поставлена перед всеми изобретателями САСШ.

- Если имеется правильно поставленная задача, то она будет решена. - твёрдо сказал адмирал Шестаков - Совершенно ясно, господа, что наше преимущество в вооружениях скоро испарится, и, если война неизбежна, её следует начинать не откладывая. Можно легко высчитать время, когда американцы сравняются с нами в вооружениях. Расчёт простой: за полгода они создадут синхронизатор, ещё два-три месяца, много если четыре, уйдет на выпуск этих механизмов. Ещё два месяца положим на поставку синхронизаторов в боевые части, а также обучение механиков и лётчиков. Таким образом, через год они будут биться с нами на равных. Что до новейших моторов, то вынужден констатировать: американская промышленность развита много лучше нашей. Несмотря на то, что опыта в создании двигателей у американцев меньше, за счёт большего количества инженеров и лучшей производственной базы, они скоро нас обгонят. А если не смогут сделать что-то лучшее, скопируют наше. Копировать они не стесняются, как и брать лицензии на любые удачные изделия.

- Значит у нас не осталось времени, товарищи. - заключил я - Флоту готовиться к походу и бою, крайний срок выхода - последняя декада месяца мая текущего года. Теперь дело осталось только за мной: найти такой повод для войны, чтобы виноваты были янки.

***

По счастью, как и в случае с англичанами, американцы сами дали повод для войны, причём по той же причине: из-за гипертрофированного чувства превосходства. Они посчитали, что флот САСШ достаточно велик и оснащён, чтобы бороться с соединённым флотом Европы. Противовоздушную оборону флота они обеспечили вводом в строй десяти авианосцев с парком в почти шестьсот самолётов. Но ошибку всё же допустили: решив, что англичане зря развивали авиацию берегового базирования, они сосредоточились только на авианосной, да ещё и не обеспечили себе кадрового резерва.

Что до повода к войне, то он оказался таков: янки утопили русский крейсер.

Скорее всего, у адмирала, командира американской эскадры, проводящей манёвры в Карибском море, просто сдали нервы, когда он увидел моего старого знакомца, крейсер 'Джигит'. Наш крейсер незадолго до того побывал у побережья Техаса и оставила там очередную партию оружия и снаряжения. Янки уже пронюхали о подготовке мятежа в Южных штатах, патрулировали акваторию Мексиканского залива и Восточного побережья Америки, но поймать контрабандистов не могли.

Команда 'Джигита' как-то неправильно поприветствовала янки, и мне потом моряки даже объясняли в чём отличие между обычным и презрительным приветствием, правда я так и не понял этой разницы. Обычно такие шалости сходят с рук, но на этот раз янки взбеленился. Адмирал потребовал остановиться и предоставить крейсер к осмотру, дескать, опасается военной контрабанды мексиканским мятежникам. Командир 'Джигита', естественно, отказался. Янки открыли огонь. Наши приняли бой, предварительно спустив на воду два скоростных моторных катера, на которых отправили двух офицеров с сообщением об инциденте. Бой длился недолго: после короткой пристрелки янки влепили в 'Джигит' сразу три снаряда главного калибра с дистанции пистолетного выстрела, и наш крейсер просто разорвало на части. Но перед своей гибелью 'Джигит' сумел засадить один снаряд в амбразуру боевой рубки флагмана, а вторым разбить пушку в каземате идущего следом броненосца. Янки подняли из воды пятерых наших моряков, остальные погибли.

Трудно описать, что началось в России и у наших союзников после получения известия об этом бое. Моральная накачка в прессе шла уже около года. Янки обвиняли в отречении от 'священных ценностей, завещанных великим Авраамом Линкольном'. Правда, какие такие 'священные ценности' мог пропагандировать прожженный торгаш, рабовладелец, политикан и профессиональный врун, лично для меня оставалось загадкой. Тут уж каждый придумывал в меру своей фантазии. Кто-то врал, что якобы Линкольн выступал против рабства и за равноправие негров с белыми, а кто-то договаривался даже до каких-то идей социальной справедливости, которые якобы нёс этот вор и подстрекатель убийц. Заговорили и о справедливости дела Конфедерации, о том, что конфедераты собирались отменить рабство, и даже делали какие-то шаги в этом направлении, но им не дали злобные янки. Сотрудники Власьева нашли в южных штатах молодую красивую женщину из хорошей старой плантаторской семьи, и она, при помощи пятерых 'литературных негров', написала книгу по сюжету 'Унесённых ветром'. Книга, надо отдать должное её авторам, получилась нисколько не хуже оригинала, а местами даже лучше. В частности, Скарлетт О'Хара показана не беспринципной проституткой, а эдакой деятельной Мелани. Любовная линия украсилась различными перипетиями, добавились сцены морских боёв капитана Ретта Батлера, спасения им прекрасной креолки, и объяснения при свете полной луны, на фоне тропического моря. Креолка обещает неземную любовь и несметные богатства, но отважный капитан твёрд как дубовое бревно, и верен своей Скарлет О'Хара. Словом, роман получился двухтомным, а чуть позже к нему добавилось трёхтомное продолжение. 'Негров' я велел легализовать, отныне в заглавии числилась автор, Арабелла Хендерсон и ещё пять имён, помеченных как 'литературные помощники'. Книга имела огромный успех в Европе, и симпатии публики прочно отошли к конфедератам. Война ещё не началась, а в обществе уже заговорили о помощи благородным конфедератам. Возникла мода на запись добровольцем в армию конфедератов. Юноши с горящими глазами записывались в добровольческие отряды, и попадали в нежные объятья бывалых унтеров, в военно-спортивных лагерях. Там часть балласта из числа малодушных маменькиных сынков отсеивалась, и из домашних мальчиков начинали выстругивать мужчин. Далеко не все они попадут в Конфедерацию на войну, мало кто из них решит продолжить военную службу в качестве офицеров, но такая подготовка пригодится всем.

Так или иначе, подготовка к войне перешла в фазу, когда обратный ход дать уже невозможно. И тут такой необходимый нам подвиг 'Джигита', неизвестно зачем утопленного дурными янки.

Я тут же припомнил замечательную патриотическую песню про крейсер 'Варяг', и слегка её переделав попросил Власьева найти для неё подходящих авторов. Авторы нашлись, и что ценно, эти люди когда-то служили на самом 'Джигите'. Текст и ноты немедленно размножили гигантским тиражом, и они разлетелись по стране со скоростью ветра. Перевод на немецкий, испанский и французский тоже имели большой успех, а вот у англичан песня не зашла. Однако, в Ирландии и Шотландии, наоборот стала весьма популярна. На площадях и в парках играли оркестры, а народ подпевал:


Наверх вы, товарищи, долг нам велит

Последний парад наступает.

Врагу не сдаётся наш гордый "Джигит",

Пощады никто не желает.


Все вымпелы вьются и цепи гремят,

Наверх якоря поднимая.

Готовятся к бою орудия в ряд,

На солнце зловеще сверкая.


Из пристани верной мы в битву идём,

Навстречу грозящей нам смерти.

За Родину в море открытом умрём,

Здесь янки как сущие черти!


Гремит и грохочет и злобно свистит

Гром пушек, шипенье снарядов.

И стал наш бесстрашный и верный "Джигит"

Подобен кромешному аду.


В предсмертных мученьях трепещут тела.

Гром пушек и шум и стенанья.

И судно охвачено морем огня,

Настали минуты прощанья.


Прощайте, товарищи, с богом - ура!

Кипящее море под нами.

Не думали, братцы, мы с вами вчера,

Что нынче умрём под волнами.


Не скажет ни камень, ни крест где легли

Тела наши морем укрыты

Лишь волны морские прославят одни

Геройскую гибель "Джигита"!


Немедленно был отправлен ультиматум правительству САСШ, с требованием выдать для примерного наказания адмирала, приказавшего своей эскадре атаковать наш крейсер. Американцы ответили, что и рады бы наказать адмирала за самоуправство, но это невозможно: 'Джигит' первым же выстрелом прихлопнул всех, кто находился в боевой рубке флагмана. Тогда мы выкатили требование выдать нам для наказания всех командиров кораблей злосчастной эскадры. Требование было неимоверно наглое и провокационное, но, как мне помнится, американцы выкатывали наезды и похлеще, правда, разным латиносам и папуасам.

В общем, янки поняли, что войны не избежать и бросились искать союзников, но, увы. В Латинской Америке союзников не нашлось. В Европе, кроме Франции и Англии никто не сочувствовал САСШ, а самые сильные державы встали на сторону России. К тому же, в Англии уже давно бушевала гражданская война, и никому она помочь не могла.

***

Соединённый флот из русских, германских, турецких и испанских кораблей вышел из Кадиса в Атлантический океан в конце апреля 1891 года, и взял курс на Нью-Йорк. Уже на выходе, к флоту присоединились два ирландских клипера, братья по классу погибшего 'Джигита'. Кроме национальных эскадр, в составе флота было пятнадцать бывших британских броненосцев, на которых имелись смешанные экипажи, в основном из испанских, немецких и ирландских моряков. Это соединение возглавлял самый авторитетный флотоводец мира, 'Сокрушитель Британии', полный адмирал Казнаков.

Задача флота проста: блокировать Восточное побережье САСШ, перехватывать все без исключения грузовые корабли, а вражеские корабельные отряды топить. Воздушная и артиллерийская бомбардировка верфей, металлургических и оружейных заводов тоже в числе задач флота.

Я порывался лично возглавить объединённый флот, но не пустили: не царское это дело.

Пришлось заниматься насущными делами империи. Дело я поставил так, что в масштабах государства, за каждое направление деятельности отвечал конкретный человек. Управление промышленностью, к примеру, была разбито по отраслям: станкостроительная, имеющей два основных направления: точное и общее. Судостроение, авиастроение, приборостроение, пищевая промышленность со своими отделами и так далее. За мной осталась выработка долгосрочной стратегии России и её союзников.

Надо сказать, что тяжелее всего дело продвигалось именно в лёгкой промышленности, такой уж получился невесёлый каламбур. Промышленники напрочь отказывались модернизировать производство, устанавливать новейшее оборудование и оснащать свои фабрики вентиляционными системами. В случае, когда они заявляли о модернизации своего производства, в девяти случаях из десяти выяснялось, что установлено устаревшее оборудование, по дешёвке закупленное за границей, чаще всего в Англии или Шотландии, где сейчас бушевал кризис, усугубляемый гражданской войной. Уговоры, морализаторство и даже штрафы не давали ничего: фабриканты упорно желали получать максимальную прибыль при минимальных издержках, буквально высасывая жизнь из рабочих. Условия труда на текстильных фабриках были просто чудовищные: в низкие, тесные цеха набито максимальное количество станков, и это при отсутствии вентиляции, нормального освещения и просто свободного места. Люди задыхались, калечились и сходили с ума от адских условий. Станки не выключались всю смену, и пыль их них, прямо во время работы выгребали 'обезьяны' - мальчики и девочки от восьми до двенадцати лет, жившие на фабриках на положении рабов. Детей, кстати, скупали в деревнях, где ещё не были организованы колхозы, и где крестьяне избавлялись от 'лишних ртов' в голодное время.

А голодовки на Руси случались каждую весну. Я принципиально запретил оказывать продовольственную и иную помощь деревням, где отказывались организовать колхозы. Не хотите работать по-новому - голодайте по-старому. Но во многих местах крестьяне продолжали противиться коллективизации, и это сопротивление всем своим авторитетом поддерживала церковь, впрочем, стараясь делать это тайно.

Однако, я отвлёкся. Ситуацию с лёгкой промышленностью мы решили переломить путём строительства государственных фабрик с новейшим оборудованием отечественного производства. В просторных цехах устроена эффективная принудительная вентиляция, рабочий день установлен в восемь часов. На государственных фабриках платили достойную зарплату, причём всю полностью, а не записками в фабричную лавку. Штрафы на госпредприятиях были запрещены. В результате производительность труда, на наших фабриках оказалась в пять-семь раз выше, чем на частных, а качество продукции неизмеримо выше. Фабриканты-частники тут же начали нести жуткие убытки, а после того, как от них побежали рабочие, многие фабрики просто остановились. Фабриканты пытались опутать рабочих долгами, но после введения фабрично-заводского законодательства это стало невозможно: все выплаты должны чётко фиксироваться, их порядок не подвергаться изменениям в течение года, а штрафы прямо запрещены.

Попытка организовать шум в прессе обернулся против буржуев-мироедов: правительство просто опубликовало результаты проверок условий труда частных предприятий и фотографии наиболее вопиющих нарушений. Фото забитых, истощённых детей, таскающих неподъёмные корзины с пряжей на фабриках Хлудова и Морозова, вызвали бурю возмущения.

Фабриканты попытались организовать вооружённое сопротивление, но оно было мгновенно подавлено полицией и войсками. Три десятка фабрикантов, в том числе сахарозаводчики Поляковы и уже упомянутые Морозов с Хлудовым были осуждены и отправились на Колыму, мыть золотишко. Ко мне бросились толпы просителей, которых я отфутболивал к исполнителям: полиции, прокуратуре, фабричной инспекции, СЭС, и честно предупреждал, что если исполнители нарушат закон, в чью бы то ни было пользу, то отправятся следом за подсудимым. И что обидно для мироедов, в мире не осталось силы, способной их поддержать: Великобритания была разгромлена и лежала в руинах, а САСШ готовились к той же участи. По итогам трёх неспокойных лет внедрения новых, высоких стандартов условий труда для промышленности, когда пришлось даже пойти на крайнюю меру: конфискацию отдельных заводов и фабрик, нам удалось сделать почти всё намеченное. Все крупные заводы и фабрики были приведены в соответствие с последними требованиями санитарных врачей. На всех крупных и значительном числе средних предприятий были открыты вечерние школы рабочей молодёжи, а в городах - рабфаки для подготовки рабочих к поступлению в техникумы и институты. Стране требовались тысячи специалистов, а брать их было неоткуда. Иностранные специалисты обходились много дороже собственных, к тому же, случаи вредительства со стороны иностранных инженеров побуждали правительство и фабрикантов к скорейшему решению кадровой проблемы.

Положительным итогом в масштабах экономики империи, оказался вал заказов для станкостроительных предприятий, в частности, а для предприятий - рост производительности труда и качества продукции.

***

Так и проходила моя жизнь среди постоянных совещаний, согласований и деловых встреч. Даже приехавшего побратима, кайзера Генриха я принял в перерыве между заседаниями Государственного и Военного советов. Правда, вечером мы собрались в тесном кругу друзей и советников, а потом и наедине, где поговорили о своём, о личном.

- Генрих, я привык чётко и с полной отдачей выполнять свои обязательства.

- Я знаю это.

- Я обещал Вашей матушке найти невесту для Вас. Я её нашел. Правда, я обещал, что девушка будет без капли европейской крови, но таковой не нашлось - Россия слишком сильно связана и с Европой и с Азией. Но родословная у девушки, о которой я говорю, безупречна - специалисты герольдии провели колоссальную работу по установлению всех необходимых документов. Кстати, выяснилось что по происхождению она значительно выше и меня и Вас - в ней слились кровь Рюриковичей, Чингизидов, Тимуридов и Гедиминовичей, так что женившись на ней Вы вполне можете претендовать на значительную часть Евразии.

- Оставим претензии на всю Евразию для потомков. - усмехнулся Генрих - Мне пока хватает проблем с микроскопической частью Европы.

- Дело Ваше, Генрих. Самое главное, девушка совершенно здорова, а также чрезвычайно умна и неплохо образована. Она экстерном окончила гимназию и недавно, экстерном же, сдала экзамены за второй курс юридического факультета Петербургского университета. Одновременно она служит товарищем министра просвещения.

- Позвольте, Питер, министром просвещения служит Ваша супруга, или я ошибаюсь?

- Нет, не ошибаетесь, Генрих. взяла под крыло Анну Сергеевну Бекбулатову, и многие учебные предметы они зубрят совместно. Два года Анна Сергеевна живёт в Петербурге, поскольку её родители погибли: утонули во время переправы через Волгу во время половодья. Тогда было шестнадцать лет, и с тех пор она работает наравне со взрослыми. Упаси боже, никто не заставляет девушку трудиться, на решение Анны повлиял случай: после смерти родителей, у неё не осталось родственников, которые захотели стать опекунами, и её поместили в Казанский воспитательный дом, где Анна провела пять дней. Это был последний воспитательный дом в России, где оставались ещё старые порядки. Вы ведь бывали в воспитательных домах в Германии? Наши были устроены по германскому образцу.

- Да, я бывал в воспитательных домах - мрачно кивнул Генрих - Бекбулатова... Мне смутно припоминается царевич с таким именем, если не ошибаюсь, во времена Ивана Грозного. Эта девушка не родственница ли царевича?

- Геральдисты говорят, что да, родственница, по прямой линии. Однако, я продолжу. На шестой день в Казань прибыла , и среди обитателей карцера обнаружила Анну Сергеевну. Подняв документы на гордую и умную узницу, с удивлением обнаружила что это последняя представительница древнего рода, некогда властвовавшего над многими царствами Ойкумены .

- Звучит как глава приключенческого романа.

- Да, Генрих. Как поётся в песне: 'Судьба играет человеком'. Ирина Георгиевна забрала Анну Сергеевну с собой, в Петербург. У нас уже пятеро приёмных детей, все они очень сильные, умные, целеустремлённые личности. Анна Сергеевна, к примеру, сразу же объявила что желает помочь Ирине Георгиевне в её работе, одновременно завершив обучение. Теперь Анна Сергеевна работает в отделе, курирующем детские дома Российской империи.

- Я заинтригован, Питер. Нельзя ли мне познакомиться со столь необычной девушкой?

- Ради этого я и завёл разговор, Генрих. Пойдёмте к Ирине Георгиевне, там, непринуждённой обстановке и познакомитесь. Учтите, не в курсе наших с Вами матримониальных планов, и если у вас не возникнет привязанности, вы можете просто не продолжать отношения. Вы, Генрих, уже опытный, взрослый мужчина, и я очень рассчитываю на Ваши воспитанность, скромность и такт.

- Понимаю Вас, Питер, будьте благонадёжны, с моей стороны неприятностей не возникнет.

***

Мы прошли на половину , и застали там очаровательное женское общество: моя супруга с фрейлинами и тремя моими приёмными дочерями играли в 'Угадай мелодию'. Разумеется, эта игра имеет очень давние корни, просто однажды я назвал игру именно так, и название прижилось. Условия просты: ведущий садится за рояль, и объявляет описание очередной мелодии, например: 'Песня о женском коварстве на водном транспорте'. Далее идёт торг, кто берётся угадать мелодию за меньшее количество нот. А в результате оказывается, что загаданная песня - 'Окрасился месяц багрянцем'. Вариантов правил у этой игры возникло множество, и она проникла во все слои общества.

Увидев входящих, дамы встали и приветствовали нас, а мы, в свою очередь, отдали положенные поклоны.

- Мои драгоценные домочадцы, разрешите представить вам кайзера Германской империи, моего побратима, Генриха.

Поворачиваюсь к Генриху и вижу, что его взгляд устремлён именно на Анну Сергеевну, а в глазах такой восторг, что и не передать словами. Впрочем, мпустя мгновение Генрих совладал с собой и обвёл взглядом других девочек.

- Генрих, разрешите представить Вам моих дочерей. - и из вредности я начал представление с самой младшей - С гордостью представляю младшую дочь, Надежду Петровну Романову.

Младшая девочка сделала шаг вперёд и совершила чётко выверенный книксен.

- Средняя моя дочь, Аглая Петровна Смирнова-Романова

Средняя девочка сделала свой книксен, но не так уверенно: она у нас меньше месяца, но тоже официально удочерена.

- Старшая моя дочь, Анна Сергеевна Бекбулатова-Романова.

Девочка делает изящный поклон, а Генрих едва удерживается от того чтобы броситься вперёд и облобызать прелестную ручку.

Я гляжу на Ирину Георгиевну, и вижу в её глазах смешинку. Да, согласен, кайзер влюбился с первого взгляда, впрочем, оно и понятно: у девочки сложная, драматическая и романтическая биография, о которой он узнал заранее, да ещё помноженная на выдающуюся внешность. Чрезвычайно красивая девочка! Очень похожа на Джину Лоллобриджиду, только глаза больше и несколько миндалевидной формы с неотчётливо видным эпикантусом . Восточная принцесса!

- С моей супругой Вы, Генрих, знакомы, представлю Вам фрейлин Её величества.

Представляю присутствующих дам и спрашиваю:

- В дверях я слышал, что вы музицировали? Милые дамы, не позволите ли и нам с Генрихом присутствовать?

- Ну конечно же, присоединяйтесь к нашему обществу. Мы тут играем в 'Угадай мелодию', - за всех отвечает - Генрих, вы знакомы с правилами?


- О, да-да! В Берлине очень полюбили эту игру, я также провёл немало приятных минут, разгадывая музыкальные загадки.

- В таком случае, присаживайтесь в свободные кресла, и мы продолжим. , прошу Вас, продолжайте.

Девушка вернулась на стул у рояля, с которого она встала при нашем приходе и объявила:

- Песня о романтических отношениях в области терминатора планеты с приятным климатом.

Во как! Важно не только описать содержание песни, но и сделать это самым замысловатым образом.

- Я угадаю эту мелодию с восьми нот! - поднимает руку одна из фрейлин.

- Я угадаю эту мелодию с шести нот! - делает свою ставку моя младшая приёмная дочь.

Смотрю на Генриха, а он дождавшись когда цена поднимется до максимума, поднимает руку:

- Я угадаю эту мелодию с двух нот!

Девушка поворачивается к клавиатуре и извлекает две ноты из рояля, после чего поворачивается к кайзеру:

- Слушаю Вас, Генрих. - милостиво кивает .

- Я полагаю, что это 'Подмосковные вечера'!

- Сейчас мы узнаем.

Она наигрывает мелодию 'Подмосковных вечеров', которую все подпевают. Генрих в восторге - это его первый успех в глазах девушки.

Так мы играем в течение часа, и жребий вести игру падает на меня. Ну что же, сажусь за рояль, и объявляю:

- Песня о бессмысленности земного существования без некоторого объекта.

Начинается оживлённый торг начавшийся аж с пятнадцати нот, наконец цена достигает одной ноты, которую тут же перебила моя драгоценная половинка. Она заявила что узнает песню вообще без нот! Я поворачиваюсь к клавиатуре, барабаню пальцами по крышке, и наконец решаю:

- Говорите, моя повелительница!

Торжествующая Ирина Георгиевна объявляет:

- Эта песня обо мне!

- Верно!

- Оба вы жулики! - в сердцах восклицает моя младшенькая, топая ножкой и сердито сжимая кулачки.

- Поясните, отчего же они жулики? - удивляется Генрих

- Папенька жулик потому что сейчас загадал песню, которую ещё никто в мире не слышал, а матушка твёрдо знает, что все свои песни папенька посвящает только ей.

Присутствующие весело смеются, а Ирина Георгиевна кивает мне:

- Видите, как легко раскрываются ваши жульничества, мой муж и повелитель. Сыграйте наконец эту неизвестную песню.

- Просим! Просим! - присоединяются остальные.

- Извольте:


Если б не было тебя, скажи, зачем тогда мне жить

В шуме дней как в потоках дождя сорванным листом кружить

Если б не было тебя, я б выдумал себе любовь

Я твои не искал бы черты убеждаясь вновь и вновь

Что это всё ж не ты


Если б не было тебя, то для чего тогда мне быть

День за днем находить и терять ждать любви, но не любить

Если б не было тебя я б шел по миру как слепой

В гуле сонма чужих голосов узнать пытаюсь голос твой

И звук твоих шагов


Если б не было тебя и мне не быть собой самим

Так и жил бы твой призрак любя, призраком твоим любим

Если б не было тебя я знаю, что не смог бы ждать

Разгадал бы секрет бытия только чтоб тебя создать

И видеть лишь тебя .


После этого всем собранием перемещаемся в столовую, где Генриха, к полнейшему его удовольствию, посадили рядом с Анной.

В это время гувернантка Надежды выговорила своей воспитаннице:

- Надежда Петровна, когда Вы выражаете своё, сколь угодно аргументированное мнение, соизвольте подбирать приличествующие месту и времени определения. Ваших следовало назвать шутниками, мистификаторами наконец, но не жуликами. Вам понятно?

- Понятно, Татьяна Софроновна, я немедленно принесу извинения папа́ и мама́. Благодарю Вас за урок.

Девочка действительно встала и извинилась перед нами.

- Ничего страшного не произошло, Наденька, просто ты учишься выражать свои мысли, и иногда это получается не вполне удачно. - ответил я ей - В следующий раз я постараюсь быть более непредсказуемым: сочиню песню про тебя или кого-то ещё, что тогда скажешь?

- Я подумаю над такой возможностью.

Умненькая у меня доченька растёт.

***

Назавтра поздно вечером, когда мы сидели в курительной комнате, Генрих заговорил о том, что теперь занимало все его мысли:

- Пётр, я принял решение сделать предложение руки и сердца Анне Сергеевне. Что Вы об этом думаете?

- Я думаю, что вы прекрасная пара. Я ещё не разговаривал на сей счёт с дочерью, но судя по всему, она прониклась к Вам симпатией. Каким образом Вы собираетесь разбираться с формальностями?

- Сегодня я по телеграфу снёсся с вдовствующей кайзериной и канцлером. Они решительно поддерживают идею брака с представленной мне девушкой и полностью доверяют Вам.

- Приятно об этом слышать, хотя и несколько неожиданно. С тётушкой Августой мы большие друзья, а вот с канцлером фон Бисмарком были только представлены официально, но не имели ни единой личной беседы.

- И тем не менее он придерживается наилучшего мнения о Вас. Перед отъездом мы имели беседу, во время которой фон Бисмарк назвал Вас выдающейся фигурой на фоне измельчавшей политической поросли.

- Приятно об этом слышать. Впрочем, канцлер Бисмарк и сам один из величайших политических деятелей Европы и мира за последние тысячу лет. Но что конкретно говорят Ваши советники?

- Что по сути наш брак будет династическим, что открывает большой простор к дальнейшему развитию отношений между нашими державами.

- Согласен, Генрих. Что вы решили по срокам? Я имею в виду когда ожидать свадьбу?

- Бабушка и канцлер в один голос настаивают на заключении брака не позднее сентября, а ещё лучше - как можно раньше.

- Чем мотивируют такую срочность?

- Политика, мой друг. Германской монархии нужен наследник. Если что-то случится со мной, то в Германии начнётся замятня с известным результатом: Рейх развалится на множество независимых государств, и немцы снова начнут с увлечением убивать немцев.

- Да, страшноватая перспектива. Ну что же, Генрих, я даю предварительное согласие на ваш брак. Но прежде чем принять окончательное решение, я поговорю с дочерью, согласна ли она.

Секунда, и спокойно расположившийся в кресле мужчина вскочил и вот он уже рядом, с энтузиазмом пожимает мне руку.

- Пётр, Вы вдохнули в меня жизнь! Все дни и недели после террористического акта, в котором погибла семья моего брата и мои дети, я жил в каком-то полусне. Но встреча с Анной Сергеевной подарила мне надежду, а Ваше согласие - цель в жизни.

- Значит, договорились. Утром я побеседую с Анной Сергеевной, после чего немедленно извещу Вас о принятом решении.

***

- Анечка, тебе наверное уже сообщили о сватовстве Генриха Прусского?

- Да, Пётр Николаевич. Маменька говорила со мной вчера вечером, и первым делом спросила, не испытываю ли я к этому мужчине неприязни.

Мы сидим на диванчике, я обнимаю Анечку за плечи, а она носом уткнулась мне в шею. Ну что скажешь, большая у меня доченька, и возраст её не слишком отличается от моего.

- И каким он тебе показался?

- Сильный, красивый, мужественный, умный и бесконечно несчастный. Пётр Николаевич, а правда что жена Генриха изменяла ему?

- Не думаю, что там был банальный адюльтер. Дело, Анечка, гораздо страшнее: эта женщина обманула доверие Генриха. Дело не в любви: их брак был династическим, и по сути они не выбирали себе супруга. Дело в том, что дав слово Генриху она была обязана разорвать прежние связи. Но ведь переписка велась до последней минуты, вот что ужасно. У конюха нашли письмо, датированное тремя днями ранее покушения, и в этом письме были просто отвратительные слова об её отношении к мужу.

- Вам дали прочитать?

- Да. Пойми правильно, Анечка, я не просто человек, а глава государства, и мне необходимо знать подоплеку происходящих событий. У Генриха довольно слабая разведка, и наши люди помогли ему найти часть переписки, находящейся в Англии. Кстати, наши люди успели в последний момент: конюх уже нашел покупателей на письма, и даже получил задаток - десять килограммов золота. Наши люди сделали фотокопии с писем, и предоставили их мне. Генрих получил оригиналы. О копиях он не знает. Как он поступил с бумагами мне неизвестно, но плёнки, представленные мне, уничтожены. Думаю, что Генрих поступил так же. Пойми, мне неинтересны письма, дело лишь в контроле исполнителей, к тому же, мне было необходимо прояснить кое-какие детали. Теперь в этом деле поставлена точка.

- Это правильно. Папа, а ты обратил внимание на поведение сторон этого любовного треугольника?

- Что ты имеешь в виду?

- Генрих, узнав об измене жены, поступил благородно: он постарался скрыть все следы измены, и не стал позорить её память. Даже тебе он признался лишь в состоянии глубочайшего нравственного потрясения.

- Да, это так.

- Германская принцесса, как мне кажется, искренне любила этого человека. Настолько, что готова была бросить трон и свет. А вот англичанин вёл себя как последний подлец. Я не удивлюсь, если окажется, что он тянул деньги из принцессы.

- Это действительно так, Анечка. Бывшая жена Генриха действительно тратила на конюха довольно значительные суммы. Хм... Видишь ли, какая тонкость: своих денег у неё было немного, поэтому она тратила средства двух благотворительных фондов которыми управляла. Так что она не была совсем уж невинной овечкой.

Помолчали. Аня хмурила бровки что-то напряжённо обдумывая. Наконец она спросила:

- Папа, теперь я должна выйти замуж за Генриха?

- Скажем так: это было бы выгодно для государства. Но ты родной для меня человек, и отдавать тебя замуж против воли я не хочу и не буду.

- Генрих очень интересный мужчина: добрый, умный, решительный и сильный. И несчастный. Я увидела, что он просто вспыхнул увидев меня, но сама пока не испытываю к нему особого чувства. Это не страшно?

- Конечно же нет! И коли разговор коснулся чувств, скажи, Анечка, у тебя не появилось сердечного увлечения помимо Генриха?

- Ну что ты! Ничего пока нет. За мной пытаются ухаживать, но в основном их-за моего нынешнего положения, я это вижу, и такие ухажеры мне не нужны. В моём отделе на меня посматривает молоденький чиновник, но и у него кроме увлечения красотой я не вижу ничего.

- Не ожидал, что ты судишь о людях так серьёзно и взвешенно.


- Этого я набралась у Вас, дорогой папенька и у маменьки. А Генрих... Я согласна выйти за него замуж.

- Ты серьёзно подумала?

- Ещё бы! Всю ночь думала, всё раскладывала по страничкам, по папочкам и по полочкам. Я согласна, так и передай Генриху. И скажите ему, что свои обязательства я выполняю всегда.

- Это я знаю, доченька. - и я поцеловал Анечку в висок.

## Глава 9


А на следующий день состоялась церемония обручения кайзера Генриха Первого и Анной Сергеевной. Всё как положено: великолепно убранные залы, море огней, нарядные люди и оркестровая музыка. Так получилось, что в этот момент у Анечки не оказалось достойного платья, и за право уступить ей одно из лучших своих разгорелась борьба пяти женщин - Ирины Георгиевны, и четырёх её подруг-фрейлин. Победила дружба: платья были надеты по очереди, а очередь определил жребий. А в мастерской Анастасии Духониной срочно шили платья по рисункам, которые нарисовал я, а я рисовал всё что вспомнил из фильмов 'Римские каникулы' и 'Моя прекрасная леди' с божественной Одри Хепберн. Надо сказать, новые для этого времени туалеты произвели впечатление, к тому же, для вышивальщиц и ювелиров открылись широчайшие горизонты работы.

Церемониал был сложнейший, но я не заморачивал себе голову: есть кому заниматься церемониями. У нас имеется целое Министерство Двора, вот пусть оно и отрабатывают свою зарплату. Я просто приходил куда надо, вставал куда указывали и в нужное время произносил положенные речи. Но дамская часть моей семьи изнемогала от забот - дым стоял коромыслом, и огромное счастье, что мои девочки не стали вовлекать меня в свои загадочные дела.

Вечером, мы с Ириной Георгиевной и Генрих с Анной Сергеевной сидели в нашей семейной гостиной и беседовали. Мы сидели на одном диванчике, а Генрих с Анной расположились на другом. Генрих завладел рукой Анны и теперь поглаживал её. Лицо кайзера выражало блаженство и покой. Анна нежно ему улыбалась, и вообще выглядела счастливой. Но вот она задала вопрос:

- Папа́, я немножко не поняла: мне обязательно менять вероисповедание?

Генрих тоже заинтересованно оглянулся. Я пожал плечами:

- Анечка, я и не знал что ты настолько религиозна.

- Откровенно говоря, папа, я вовсе не религиозна, скорее меня пугает необходимость учить новые молитвы и выучивать новые обряды.

- Ну это не самая великая трудность. В православии обязательными считаются, если не ошибаюсь, двунадесять молитв, ты их знаешь?

- Разумеется. У меня отлично по Закону Божию. - улыбается Аня.

- А в протестантизме, если я ничего не путаю, используются практически те же, только не на старославянском, а на немецком языке. Я прав, Генрих?

- Если откровенно, то я выкинул из головы все на свете молитвы, как только завершилось первоначальное обучение. Более того, когда наш миноносец опрокинуло волной, и я с тремя матросами выбирался наружу, никто из нас не молился. Зато мы крепко надеялись на наших товарищей, которые были на поверхности и всеми силами помогали нам. Но я уважаю чужую веру и чужие убеждения, знайте это. Политические соображения говорят что Анне Сергеевне следует принять вероисповедание мужа - в Германии, как и в России некоторые люди придают преувеличенное значение вопросам веры.

- Если вопрос ставится таким образом, то я согласна. - покивала головой Анна Сергеевна - Моим условием будет отсутствие давления по религиозным вопросам. Ты согласен Генрих?

- Германия просвещённая страна, а я человек достаточно широких взглядов. Обещаю лично растоптать любого, кто осмелится поднять такой вопрос.

- Хорошо, этот вопрос мы согласовали. Генрих, Вы меня простите, но как отец я не могу не заботиться о душевном комфорте своей дочери. К делу: остаётся вопрос взаимоотношений Анны с Вашей матушкой.

- Здесь очень простой ответ, дорогой друг: я очень люблю свою матушку, но не позволю ей изливать своё недовольство на мою дорогую жену. Я просто стану держать матушку на расстоянии от двора, правительства и политики. И придавлю как насекомое любого германского подданного, вздумавшего поиграть в политику при дворе моей матушки. Собственно, после беседы с Вашим верным сотрудником, генералом Власьевым, я понял как использовать двор моей матушки: она станет лакмусовой бумажкой в деле проверки германских аристократов и чиновников на лояльность к действующей власти. Несколько встреч в год с матушкой Анне Сергеевне придётся перенести - сами понимаете, протокольные мероприятия... Но не больше. И всегда между ними буду находиться я. Правда не исключено, что моя матушка проникнется к Анне Сергеевне дружескими чувствами. Кто знает?

- Да, извивы человеческих страстей и стремлений совершенно непредсказуемы. Но помните, Генрих, я Вам доверяю любимую дочь, и надеюсь на Вас как на брата.

- Пётр Николаевич, Ирина Георгиевна, я понимаю какое сокровище вы мне доверяете, и клянусь сохранять Анну даже ценой собственной жизни.

На этом мы разошлись по комнатам.

***

Когда объединённый флот пересёк Атлантику, выяснилось, что мы недооценили силы неприятеля. Как выяснилось, последний британский король перед своей бесславной кончиной отдал приказ всем боевым кораблям британского флота уходить в САСШ и служить им.

Часть британских капитанов и экипажей отказалась выполнять приказ мёртвого короля исчезнувшей страны, и вернулись на Остров, и, уже там примкнули к одной из сторон. Другие нашли себе новых хозяев - так стало известно о переходе отряда кораблей под управление Британской Ост-Индской компании. Были и те, кто продавал свои крейсера и броненосцы кому угодно, и на вырученные деньги устраивались в Австралии, Новой Зеландии или где-то ещё. Несколько таких кораблей приобрели и русские представители: уж лучше тратить золото, чем жизни. Но многие выполнили приказ, и флот САСШ усилился более чем на двести боевых кораблей разных классов, имеющих очень мотивированные на бой команды. В это число вошли и боевые корабли флота Метрополии, прорвавшиеся из Англии в САСШ во время Трёхнедельной войны. Впрочем, значительная часть экипажей по приходу в Америку уволилась, посчитав свой долг исполненным. Американцы добавили в команды своих добровольцев взамен выбывших, и как сообщала разведка, усиленно проводили учения, направленные на боевое слаживание вновь созданных корабельных соединений. Учитывая опыт прошедшей войны американцы теперь насыщали все свои корабли зенитными средствами, и на производителей оружия пролился золотой дождь: флот скупал пулемёты, лёгкие скорострельные пушки и шрапнельные снаряды к ним. Инженеры сочиняли станки для этой разнотипицы стреляющего барахла, а прожектёры осаждали двери военного и морского ведомств, а то и капитанов отдельных кораблей со своими творениями. Одно из предлагаемых решений, кстати, было вполне здравым, правда не для кораблей, а для стационарных объектов вроде городов, портов и заводов: аэростаты заграждения. Но по счастью, от изобретателя, пехотного майора, моряки отмахнулись, а ведь аэростаты заграждения могли доставить нам определённые сложности в будущем.

Главной базой нашего флота стала Гавана, откуда можно легко контролировать всё Южное и большую часть Восточного побережья САСШ. Вторую базу наши флотоводцы собирались создать в Галифаксе, но идея провалилась: оказалось что город переполнен английскими вояками, как флотскими, так и сухопутными, убежавшими сюда из 'Старой доброй Англии'. При приближении нашего флота к Галифаксу мы обнаружили огромное количество зениток и очень грамотную сеть береговых батарей. Получив фотографии с самолётов-разведчиков, штаб нашего флота решил пока не связываться с Галифаксом, и вторую базу основать в Гамильтоне, на Бермудских островах. Флот пришел туда, и остановился вне пределов видимости. Первое, что сделал адмирал Казнаков, по прибытии - лично отправился на встречу с губернатором Бермудских островов. Кроме сопровождавших его офицеров, были в его свите и два матроса, тащивших кожаный сундучок.

Губернатор встретил Казнакова неласково:

- Я не знаю кто вы, и почему явились угрожать военному порту Его величества, но заранее объявляю: мы до конца исполним свой долг, даже перед лицом многократно превосходящих сил неприятеля.

'А малый-то дурачок!' - весело подумал Казнаков - 'Пожалуй, я снижу предлагаемую цену вдвое!'

- ! Соединённый флот европейских держав, который я возглавляю по добросердечному согласию монархов, участников антибританской коалиции, ни в коей мере не угрожает городу и порту Гамильтон. Более того, даже мыслей о бомбардировке города и портовых сооружений у меня не имеется, поскольку Бермудские острова и всё на них находящееся является полной собственностью моего сюзерена, императора Петра Четвёртого. Если Вам угодно, Ваше высокопревосходительство, я предъявлю Вам документы, неопровержимо доказывающие права моего государя на эти земли.

Губернатор слегка растерялся. Он-то предполагал, что ему предстоит ругань с последующей стрельбой, а дело оборачивается какими-то судебными хитростями. Это значит, что легко можно тянуть переговоры, вилять, выставлять самые разные условия... Мысли губернатора легко читались по его обрюзгшему личику, и Казнаков сбросил счётчик ещё на треть.

- Ну, коли выясняется, что у Вас, Ваше высокопревосходительство, есть документальное подтверждение Ваших слов, прошу предъявить их здесь и сейчас.

- Извольте, , только позвольте сделать это наедине. Основная часть документов, которые я Вам предъявлю, имеют некоторую степень секретности, и не подлежат даже малейшей огласке. Главный документ Вы предъявите подчинённым несколько позже, после ознакомления с дополнительными. Процедура ознакомления не займёт много времени, уверяю Вас. Итак, Ваше решение?

- Извольте, Ваше , проследуем в эту комнату. - и губернатор величественным жестом указал на одну из дверей.

Казнаков дал знак матросам следовать за ним, и направился в указанную комнату. Матросы поставили сундучок на стул, и вышли, а Казнаков повернулся к губернатору:

- Ваше высокопревосходительство, соблаговолите прочитать вот этот документ. - и Николай Иванович протянул губернатору папку чёрной кожи, с серебряным тиснением.

- Что здесь? - спросил губернатор, не касаясь папки.

- Договор между правительством Англии и императором Российской империи согласно которому Бермудские острова переходят под юрисдикцию Российской империи.

Губернатор быстро прочитал договор, внимательно осмотрел подписи под ним, и поднял голову:

- Англия, как самостоятельное государство нелегитимно. Я давал присягу монарху Великобритании. - в голосе его чувствовалась неуверенность.

- В таком случае, прошу ознакомиться с документами, подтверждающими легитимность правительства Англии.

- Где они?

- В этом сундучке, откройте и ознакомьтесь с ними.

Губернатор открыл сундучок, и глаза его распахнулись шире банкноты в десять фунтов, и было отчего: сундучок был наполнен пачками именно эти банкнот.

- Что это?

- Это пятьсот пятьдесят тысяч полновесных британских фунтов стерлингов, Ваше высокопревосходительство.

- Для чего?

- Видите ли, европейский объединённый флот движется к берегам Североамериканских Соединённых штатов, кстати сказать, вашей мятежной колонии, чтобы примерно наказать наглецов. Порт Гамильтон является удобнейшей опорной базой для флота, это очевидно. В то же время задержка на ремонт портовых сооружений для нас крайне неприятно, почему я и предлагаю Вам эти деньги, чтобы избежать лишних работ по ремонту.

- А отпора с нашей стороны Вы, Ваше высокопревосходительство, не опасаетесь?

- Ни в малейшей степени. Укрепления Портсмута, Девонпорта, а уж тем более Лондона, многократно мощнее ваших, и вооружены они были несравненно лучше, и гарнизоны этих укреплений состояли из профессионалов высшей пробы, но и их мы разрушили всего лишь за три недели. Итак, Ваше слово?

- Мало. Следует добавить ещё два миллиона.

- Ещё полмиллиона, Ваше высокопревосходительство. Судите сами, за что платить? В сущности, мы легко можем выбрать удобную бухту на одном из островов, а Гамильтон просто снасти с лица земля воздушными ударами.

- Но в таком случае Вы, Ваше высокопревосходительство, всё равно потеряете время, поскольку оборудование базы займёт время. Миллион восемьсот тысяч.

- Потеря времени для нам не слишком значительна, а вот Вы, Ваше высокопревосходительство, окажетесь в ловушке на этом ничтожном кусочке земли. Согласитесь, Вам нужно срочно устраивать свои дела, не так ли? Восемьсот тысяч.

- Помилуйте, Ваше высокопревосходительство, в Гамильтоне сосредоточено имущество флота на сумму более трёх миллионов! Полтора миллиона.

- Это весомый аргумент, но согласитесь, многое из флотских запасов давно устарело, и его цена приближается к нулевой не так ли? Миллион триста тысяч, и это последнее слово, Ваше высокопревосходительство.

Адмирал и губернатор церемонно пожали друг другу руки, и вышли в общий зал.

- Господа! Его высокопревосходительство адмирал российского флота Казнаков предъявил мне исчерпывающие доказательства принадлежности Бермудских островов Российской империи. У меня в руках договор, согласно которому упомянутые острова передаются под юрисдикцию Российской империи. Присутствующие могут ознакомиться с договором в любое удобное для него время. Жителям острова будет предоставлена возможность выбора подданства: остаться ли в подданстве Англии, или перейти в подданство Российской империи.

Присутствующие загудели.

- Добавлю - сделал полшага вперёд Николай Иванович - что военнослужащие могут перейти на службу Российской империи с сохранением прежнего воинского звания. При этом желающие имеют право подать прошение по команде, аттестовать его в следующий чин. Единственное условие: в течение года необходимо выучить русский язык и сдать экзамен на его владение. Переходящим на службу Российской империи офицерам и нижним чинам будут выплачены подъёмные в размере полугодового оклада жалованья, а тем кто уезжает, будет выплачены оклады жалованья за три месяца и оплачена дорога до Англии. Гражданские специалисты получат те же выплаты.

Спустя сутки во дворе крепости состоялась торжественная церемония спуска британского флага, и подъём русского имперского: алое полотнище с золотым двуглавым орлом в правом верхнем углу. Сразу после церемонии английские военные, отказавшиеся служить России собрали свои пожитки, получили положенные выплаты и довольно щедрую плату за оставляемое движимое и недвижимое имущество, погрузились на пассажирский пароход, один из трофейных кунардовских лайнеров, и отправились домой, в 'старую добрую Англию'. Эти люди и не подозревали, что с ними мы обошлись по-английски: ограбили, формально не нарушив буквы закона. Приехав в Англию они выяснили, что инфляция сожрала уже девять десятых от суммы, которую они получили. А чего они хотели? С любым человеком нужно обходиться исключительно исходя из его национального характера. Вот и мы погрузили в трюм несколько тонн фунтов стерлингов, не обеспеченных более государством, и щедро расплачивались ими с англичанами во всех местах, куда нас забрасывала военная судьба. С полезными людьми мы расплачивались русскими рублями.

***

И началась война. Первым делом наши моряки закупорили при помощи мин военные гавани в е, Нью-Йорке, Филадельфии и несколько других. Базы на Южном побережье, к тому времени, были надёжно заблокированы или находились под контролем южан. Американцы пытались тралить фарватеры, но наши самолёты с авианосцев, курсирующих вне досягаемости береговой артиллерии, быстро заставили тральщики работать исключительно ночью. Но и ночью было не все в порядке: многие мины мы снабдили взрывателями установленными на неизвлекаемость, что привело к трагедиям: с авианосцев наблюдали несколько взрывов в районе минных постановок. А потом мы нанесли удар по крупнейшей военной базе, где в основном базировались английские корабли, ушедшие в САСШ - Бостону.

Ранним утром, когда стало достаточно светло, но Солнце не поднялось над горизонтом, самолёты груженые бомбами поднялись с палуб авианосцев. Когда они подходили к Бостону, Солнце светило как раз в глаза часовым и наблюдателям, так что никто не поднял тревоги. Первый, самый эффективный удар мы нанесли в условиях даже лучших, чем полигонные. На полигоне стоит одна цель, а тут целей очень-очень много, и стоят они плотно, борт к борту, так, что даже промах всё равно попадет в другой корабль. Первый удар по броненосцам и броненосным крейсерам нанесло топмачтовики. Потом за дело взялись горизонтальные бомбардировщики. Они плавно пикировали на очередную жертву, и роняли бомбу куда-нибудь в особо уязвимое место, например, на крышу башни. Довольно часто этот фокус удавался, и в этом случае над кораблём взлетал огненный фонтан, означающий, что данная калоша исключается из списка целей, и внимание пилотов переключатся на следующую.

Положение неприятеля усугублялось тем, что боеприпасы для зениток по какому-то странному выверту мозгов американского флотского начальства даже на бывших английских кораблях, хранились в опечатанных артпогребах. Срывать печати моряки не рисковали, дабы не получить впоследствии судебный иск, а лиц, уполномоченных открыть хранилища, на кораблях, и вообще на базе, не оказалось. То есть, ситуация была очень похожа на то, что происходило в Перл-Харборе в моём мире. Главная ударная сила американского флота - семьдесят пять броненосцев и девяносто броненосных крейсеров было утоплено или тяжело повреждено во время этого сражения, прошедшего за рекордные для морского боя сроки: всего лишь пять часов. Напоследок нами были взорваны пороховые и артиллерийские склады злосчастного Бостона, и практически весь город оказался сильно разрушенным. В лучшем случае с домов снесло только крыши, а уж целых окон не осталось ни одного.

Американская авиация на смогла ответить нашей по очень простой причине: мы заранее высадили в укромном месте четыре полка морской пехоты при собственной артиллерии, и в ночь перед нападением на Бостон они захватили все три десятка аэродромов вокруг города. Лётчики, пришедшие вместе с морпехами, выбрали самые интересные в техническом отношении самолёты из имеющихся, сели на них и улетели к флоту, где для посадки на авианосец, на 'Ирине' была использованы сети. Посадка всех самолётов была проведена успешно, и наши инженеры получили для изучения образцы новейшей американской техники. Общее впечатление: ребята очень быстро учатся и стремятся создать нечто новое. А морпехи спокойно и деловито вышли на берег, где их приняли на борт наши корабли.

Собственно, после Бостонского сражения война на море практически прекратилась: американцам стало нечем воевать. Дело в том, что после окончания Гражданской войны, САСШ практически перестали финансировать собственный флот, бросая все свободные ресурсы на освоение Дикого Запада. Вот сейчас они и расплачиваются за необдуманное планирование: пришла война, а кораблей нет. Но ещё хуже то, что нет подготовленных моряков. Правда, несколько лет назад они начали довольно амбициозную кораблестроительную программу, но во-первых, почти ничего не успели построить, а во-вторых, откуда бы им взять столько подготовленных военных машинистов, артиллеристов и прочих узких специалистов? Ну а подарок судьбы в виде двух сотен английских кораблей американцы доблестно спустили в унитаз.

Оставшиеся корабли янки были заблокированы в Чарльстоне и Новом Орлеане, где их захватили конфедераты.

А на суше пошла ожесточённая гражданская война. На новые лозунги наложились старые обиды, вспомнилось и высокомерие победителей, и распущенность негров, подстрекаемых янки против старых хозяев. Надо сказать, что расизм как был, так и остаётся основополагающей чертой американского общества, так что расистский фактор стал ещё одной чертой нового противостояния, причём с обеих сторон. Ожесточение достигло невероятного размаха, и противоборствующие стороны стали брать всё меньше и меньше пленных: чужих раненых стало принято добивать, соответственно солдаты дрались до последней возможности, вызывая тем самым ещё большую ярость. Начались сначала отдельные случаи жестокого обращения с гражданскими лицами. Вскоре жестокость стала нормой: мужчин, при малейшем подозрении на сопротивление убирали или калечили, а женщин насиловали. Это вызвало ответную реакцию: население уходило с территорий которые могут быть захвачены, а оставшиеся сопротивлялись до последнего, и зачастую кончали с собой при угрозе захвата. То есть, Америка постепенно превращалась в кровавый ад в духе постапокалиптической литературы и фильмов конца двадцатого - начала двадцать первого века.

Обоим противоборствующим сторонам требовалось всё больше солдат, и в САСШ потянулись наёмники: бывшие английские солдаты и матросы, сброд из Германии, шляхтичи из Польши. Туда же мы отправили несколько пароходов плотно набитых униатами - этим мы просто предоставили выбор: уезжать за государственный счёт в Америку, с солидными подъёмными, или под конвоем переселиться в Синьцзян, где их скорее всего вырежут местные бандиты. Переход в православие не рассматривался - зачем мне лукавые и двоедушные подданые? Бунтовать шансов нет: вся западная Белоруссия, Украина и Польша были наводнены войсками, решительно настроенными задавить любое выступление.

Чуть позже полыхнуло в Канаде - там начали резаться англичане с французами, а их, в свою очередь, начали резать индейцы, получившие в достатке трофейное английское вооружение. Теперь у индейцев была даже конная артиллерия, правда, как не было, так и не предвиделось консолидации перед лицом бледнолицых. Впрочем, пока это неважно. Пусть режутся, а как потом поддерживать вялотекущую грызню, ещё придумаем. Нам не нужна сильная Америка, зато нужно американское сырьё, и место куда можно сплавлять ненужных людей.

Все эти новости я получал в первую очередь, в виде реляций командующего флотом, а потом они в несколько усечённом виде появлялись в газетах. Впрочем, меня эта война перестала интересовать с тех пор, когда я понял, что всё идёт благополучно, и нам остаётся лишь материальное, политическое и дипломатическое обеспечение этой войны. Обеспечением занимаются специалисты: дипломаты, снабженцы, журналисты и сочинители песен и романов.

Меня больше занимала мысль: а кто выйдет на первый план мировой политики вместо Британии и САСШ?

Россия - это само собой. Технологический рывок, который (чего уж тут скромничать) инициировал я, перевернул и село и город. Очень помогает нам английское оборудование, изымаемого в счёт репараций или скупаемое по дешёвке - мы строим заводы и фабрики десятками. Индустриализация промышленности и сельского хозяйства идёт впечатляющими темпами, а народное образование с огромным трудом, и далеко не полностью, но обеспечивает эти процессы грамотными исполнителями. Беда в том, что уже сейчас в России началось падение уровня рождаемости. Процесс этот объективный: зажиточные всегда имеют меньше детей, но для России в целом эта проблема грозит большими бедами, понятно почему. И тут ещё проблема, скорее этического свойства: с одной стороны качество и доступность медицинской помощи в России всё возрастает, и это просто замечательно. А с другой стороны - как не доводить эту медпомощь до абсурда, и не тратить силы и средства на выхаживание и дальнейшую мучительную жизнь, полную чудовищных страданий безнадёжных больных. Я воевал, видел страдания смертельно раненых, долго жил рядом с человеком, которому несколько лет не давали умереть, и потому считаю, что у врача и его пациента должно быть право на гуманную смерть в нечастых и чётко оговоренных законом случаях. Есть и другая сторона: в некоторых случаях врачи способны диагностировать появление неполноценного ребёнка. В этом случае ответственность за прерываемую беременности ложится на мать - именно она должны принять решение, но это неправильно. У женщины и без того жуткий стресс, и не надо его усугублять. Решение должны принять врачи, исходя из медицинской целесообразности, на основании чётко прописанных законов. Собственно, это ещё один стимул, подвигающий людей на рождение ребятишек: воспитывать будут только здоровых, полноценных детей.

Ну и ещё немаловажный штрих: надо дать понять авторам всех произведений искусства, что бездетная женщина не может быть положительным персонажем - только отрицательным. На крайний случай - бездетность порождена болезнью или несчастным случаем, но тогда женщина должна либо стать воспитательницей в детдоме, либо усыновить сирот. Мужчина бросивший семью или приживший ублюдка на стороне подлежит безусловному осуждению безо всяких скидок.

Я и сам страдаю по поводу детей: мы с Ириной Георгиевной в браке уже несколько лет, а детей у нас всё нет и нет. Правда, мы приняли в семью пятерых сирот: трёх девочек и двух мальчиков, дали им свою фамилию, но... должны быть собственные дети - это вопрос не личный, а государственный, и даже международной политики.

***

Сижу перед глобусом, сам себе напоминая Чарли Чаплина в роли Гитлера из фильма 'Великий диктатор', и размышляю над новым мироустройством.

Европа: Великобритания разгромлена, и теперь там формируются государства: Ирландия, Шотландия, Англия и Уэльс. Сейчас они активно пихаются локтями, устанавливая и уточняя границы, и этот процесс займёт ещё немало лет. Думаю, что не только мы, но и все соседи будут внимательно следить, чтобы эти пауки на острове никогда не договорились между собой. Англия как единое государство никому, в первую очередь нам не нужна.

Германия нам нужна как в меру активный и в меру агрессивный партнёр. Собственно говоря вся нынешняя сила и агрессия Германии будет направлена вовне - в колонии, для обеспечения метрополии сырьём и рынками. Ближайшие десятилетия все силы Германии будут направлены на освоение колоний, что неизбежно приведёт к некоторой задержке промышленного и научного развития. Потом она, конечно же, отыграет утерянные позиции, но это будет потом.

Испания вряд ли сможет вернуть себе статус мировой державы: её элита закостенела и не сможет решать встающие перед ней принципиально новые задачи, а свежую кровь элита в себя не пускает, я это наблюдал лично. В этом же обстоятельстве кроется трагедия ещё одной прекрасной и очень симпатичной для меня лично страны. Турции. Не думаю, что эти государства смогут достичь хотя бы десятой части своего прежнего величия, но и то что им удастся сейчас достичь будет почитаться потомками золотым веком. Но это не соперники.

Соперник в Европе остался один - Франция. Эту державу нужно ронять, делить и осваивать. И метрополию, и французские колонии. Здесь только один вопрос: кто же это будет делать? Ответ очевиден: их старые враги и соперники: Германия, Австро-Венгрия и Испания. Оружие у них имеется, солдат тоже много, генералы рвутся в бой, вот надо и посодействовать, чтобы они между собой разобрались по-соседски. Заодно необходимо раскулачить европейских шакалов - Голландию и Бельгию. Их колонии мы с Германией вполне можем поделить между собой.

Теперь Северная Америка: САСШ и Канада медленно но верно погружаются в пучину гражданских войн. По результатам войн мы их разделим на десяток квазигосударств, они станут источником сырья и полуфабрикатов. Мексика пусть остаётся под флагом Испании, или борется за независимость - это их дело. Самые серьёзные страны Латинской Америки - Бразилия и Аргентина. Не думаю, что эти страны сумеют стать всемирным пугалом вместо Соединённых Штатов: и народ другой, и вера другая. Хотя имперские амбиции у них кажется есть, но сил маловато, к тому же и развитие науки у них не так значительно как в Англии и САСШ. Кстати сказать, надо вложиться в научные исследования на долгосрочной основе, привлекая светлые головы со всего света, как это делали американцы в моём мире. В сущности, вложения невелики, а вот отдача просто колоссальная.

Азию за соперников можно не считать: Индия со своим кастовым обществом потеряла способность к полноценному развитию. Китай постепенно разваливается и погружается в чреду кровопролитных гражданских войн, с моём мире закончившихся победой компартии Китая, да и закончилось всё к концы семидесятых годов двадцатого века. А каков будет результат без коммунистов? В России пролетарской, а по факту, крестьянской революции пока не предвидится: все необходимые реформы мы проводим сверху. Общество изменяется в нужную сторону, и при этом не льётся крови. Хотя... Не приведёт ли это в дальнейшем к ещё большей крови? Не знаю. Увидим только по результатам наших деяний, спустя много лет.

В Азии есть ещё одна любопытная держава - Япония. В той истории мы с нею свирепо дрались, но в этой истории, когда нет ни Америки ни Англии, может имеет смысл приручить островного хищника? Если, подобно США, дать японцам возможность развивать производство, оставляя науку и изобретательство у себя, то японцы могут стать нашим цепным псом в Тихоокеанском регионе. Австралию мы заберём себе, японцам остаются Филиппины и Юго-Восточная Азия, неинтересная нам по климатическим причинам: я не желаю гробить там русских мужиков. А для японцев там вполне комфортно. Разве что Вьетнам нужно поддержать и сделать его региональным лидером: я всегда с симпатией относился к этой стране и его народу.

Африку мы с коллегами поделили, остаётся её осваивать.

Антарктида? Да. Антарктиду следует объявить русской территорией и запретить там любую деятельность кроме научной. Закину-ка я географам идею установления русского флага на Южном полюсе, может какой дурак и отправится туда? Впрочем, это уже мелочи.

***

Ещё вечером Андрей предупредил, что с утра ко мне явятся лейб-медик Сергей Петрович Боткин с коллегой. Сообщение у них хорошее, важное не терпящее отлагательства.

Ну что же, с утра я пришел в свой кабинет, и в приёмной увидел Сергея Петрович, в парадной форме со всеми регалиями, и смутно знакомого, высокого, крепкого скуластого мужчину в парадной генеральской форме.

- Прошу вас, господа! - пригласил я их, входя в кабинет - присаживайтесь, и сразу приступим к делам. С чем вы прибыли?

- Ваше императорское величество, разрешите Вам представить моего спутника: лейб-акушер Крассовский Антон Яковлевич. То, о чём он сообщит, является областью его профессиональной деятельности.

- Приятно свести с Вами знакомство, Антон Яковлевич. С чем Вы пожаловали, надеюсь у государыни всё благополучно?

- Вполне благополучно, Ваше императорское величество. Более того: чрезвычайно рад Вам сообщить, что Её императорское величество непраздна, в чём я убедился вчера, во время срочного осмотра.

- Отчего же срочного?

- Её императорское величество накануне почувствовала себя дурно, и её освидетельствовал Сергей Петрович. - Антон Яковлевич - отвесил церемонный поклон Боткину - Он немедленно вызвал меня, и при осмотре я подтвердил его предварительный диагноз: Её императорское величество беременна.

- ?

- Срок невелик, не более четырёх недель, и судя по тому что до сих пор не было никаких неприятных явлений, беременность протекает очень хорошо.

- Но тут неприятные явления проявились, не так ли?

- Не вполне. Её императорское величество ни на что не жалуется, и как будто чувствует себя хорошо, но последнее время у неё пропал аппетит, на что обратила внимание её статс-дама, которая и вызвала Сергея Петровича.

- То, что у государыни пропал аппетит, не свидетельствует ли о тревожных симптомах?

- Ни в коей мере, Ваше императорское величество, это нормальная реакция женского организма, я полагаю, что вскоре Её императорское величество станет кушать как обычно, а всего скорее - будет кушать больше.

- Нет ли необходимости назначить специальную диету?

- Я ознакомился с рационом Её императорского величества, и нашел, что продукты, предлагаемые к её столу, здоровые и доброкачественные.

- Антон Яковлевич, а не нужно ли добавить в рацион государыни витаминов?

- Простите, Ваше императорское величество, что такое витамины?

Я слегка растерялся: ещё бы, не задумываясь ляпнул термин из своего времени, а термина-то ещё и нет! Более того, само явление скорее всего не исследовано. Надо выкручиваться.

- Разве этот термин не общепринят? Странно. Мне об этих веществах рассказывал старый лекарь, во время моей поездки в Сибирь, на строительство Транссибирской магистрали.

- Прошу Ваше императорское величество, поведайте нам: что Вам рассказал этот лекарь? У практических врачевателей, особенно живущих вдали от цивилизации, порой скапливаются поразительно необычные знания.

- Извольте: Токтаров Егор Константинович, так зовут старого лекаря, утверждал, что в продуктах питания содержатся особые вещества, весьма нестойкие к высоким температурам и агрессивным средам, например к соли и уксусу. Веществ этих довольно много, и они содержатся в разных продуктах питания. Более того, для правильного усвоения этих веществ, нужны различные условия. Витамины, как назвал их Егор Константинович, влияют на деятельность различных органов человека. Отсутствие витаминов в непродолжительное время вызывает угнетённое состояние человека или авитаминоз. Вам знакомо это явление: весной у многих людей проявляется вялость, апатия, угасание интереса к самой жизни. Причиной тому - длительное отсутствие витаминов в еде и питье, и длительное отсутствие солнечного света. При более длительном отсутствии витаминов в рационе, у человека развиваются различные заболевания, к примеру цинга, также известная как скорбут. Из-за авитаминоза также возникает временная слепота, при неблагоприятном развитии событий переходящая в постоянную.

И тут я увидел, что оба врача записывают мою речь в свои блокноты, ну прямо как корейские генералы в репортажах про Ким Чен Ына. От неожиданности я замолк.

- Ваше императорское величество, прошу Вас, продолжайте! То, о чём Вы говорите, известно науке лишь фрагментарно, вне общей системы, а Вы рисуете полноценную картину. - поощрил меня Крассовский.

- Хорошо, господа, но вы должны понимать, что я не специалист, и знаю крайне мало.

- Ничего страшного, Ваше императорское величество мы, по Вашему примеру, создадим особую группу по изучению витаминов, и получим аргументированные результаты. Вы сейчас даёте нам важнейшее: общие направления поиска.

- Хорошо же, господа, расскажу всё что знаю.

И я стал рассказывать всё то немногое, что помнил из детсада, школы и случайно прочитанных публикаций. Ну и о продуктах, в которых содержатся витамины. Что детям полезен рыбий жир, получаемый из печени трески, что в морковке содержится каротин, который уже в организме, под воздействием солнечного света, превращается в витамин Д. Что есть водо и жирорастворимые витамины... В общем, я вещал около двух часов, пока не охрип, а врачи всё это время старательно писали.

## Глава 10


И кстати о врачах-генералах: я наконец-то перевёл все звания в привычный мне по будущему единый формат: никаких делений по родам и видам войск, никаких военных чиновников и чёрной кости офицерского корпуса - механиков и инженеров. Все звания едины. Солдатские: рядовой и ефрейтор. На флоте матрос и старший матрос. Сержантские: младший, сержант, старший сержант и старшина. На флоте - те же звания, нечего язык ломать. Погоны для них я просто срисовал из моего времени: рядовой - чистый погон, а далее по мере проста звания - одна, две и три узкие галунные лычки, широкая галунная лычка поперёк погона у старшего сержанта и вдоль погона - у старшины. Вместо фельдфебеля в этой армии или прапорщика моего времени я ввёл подхорунжего и хорунжего. По смыслу - то же самое. Прапор или хоругвь означает знамя, вот и я взял звание хорунжего. У подхорунжего две маленькие звезды вдоль, на беспросветном погоне, а у хорунжего - три. Цвет погона - по роду войск: пехота и все неспециальные рода войск - зелёные, оливковые погоны. Технические рода войск - чёрный. Кавалерия - синий. Авиация - голубой. Жандармы - васильковый. Погранвойска - зелёный, травяной. Вспомогательные части носят погоны того рода войск, к которому приписаны. То есть, связь технический род войск, но связисты в пехотном полку носят зелёный погон, как и водители, и артиллеристы и прочие спецы пехотных частей и соединений. Но каждый имеет право носить эмблему своей специальности, и на каждую воинскую специальность были придуманы, и массовым тиражом наштампованы эмблемы. Военные были страшно довольны: гордость своей воинской специальностью воспитывается в них с момента попадания на службу. Но вернёмся к воинским званиям: Далее идут офицерские звания: прапорщик, ставший вместо младшего лейтенанта, лейтенант, старший лейтенант и капитан. Это младшие офицеры. Погоны у них с одним просветом, а звёзды распределяются так: у прапорщика одна звезда, у лейтенанта две, у старшего лейтенанта три, а у капитана четыре. Потом идут старшие офицеры: майор, подполковник и полковник, а у моряков соответственно вместо прапорщика мичман, далее лейтенант, старший лейтенант, капитан второго ранга и капитан первого ранга. У старших офицеров просветов на погонах два. На погонах одна звезда у майора и каптри, две звезды у подполковника и капдва, и три звезды у полковника и капраза. Я собирался ввести на флоте такие же звания как и в армии, но флотские встали насмерть: умрём, но не допустим на корабли сухопутных званий. Да и чёрт с вами, с мокролазами, пусть будет как хотите. У лётчиков и медиков звания как в армии, разве что те кто служат на кораблях, одеваются в морскую форму и носят флотские знаки различия и называются по-флотски. Генеральские звания как в Советской Армии: генерал-майор, генерал-лейтенант, генерал-полковник, генерал армии, маршал рода войск и Маршал Империи. Первым Маршалом Империи стал Иосиф Владимирович Гурко. И на флоте соответственно стали адмиралы: контр-адмирал, вице-адмирал, адмирал, адмирал флота и адмирал Империи. А что? Флот у нас растёт, следовательно, адмиральских должностей должно быть больше.

По тому же принципу я изменил систему званий в полиции и в жандармерии. В полиции и жандармерии я ввёл не существовавшие до того спецподразделения по типу ОМОНа моего времени. По отряду в сто пятьдесят бойцов в столицах и по такому же отряду в провинции - один на несколько губерний. Все бойцы набирались исключительно из отслуживших в армии и имеющих боевой опыт солдат и офицеров. Собственно кандидаты поступали исключительно оттуда, из армии. Офицеров предпочитали набирать из кавалеристов, поскольку кавалеристам ещё в училищах прививали опору на самостоятельное ведение боя, зачастую в отрыве от основных сил. Здесь тоже набирали решительных и инициативных офицеров, причём по конкурсу. Потихоньку служба в жандармерии перестала считаться неприличной для офицера, что хорошо само по себе. Потихоньку мы сделаем из жандармерии некий аналог войск НКВД в Советском Союзе - элитные войска, которые никогда без приказа не оставляли своих позиций. К жандармам я причислил и пограничную стражу, переформировав её в погранвойска. До единой формы у армейских и у жандармов я ещё не дошел, поскольку служилым людям нужно переварить изменения, зато распространил на всю армию форму Военно-Воздушного флота, разве что цвет формы для армии оставил традиционный, зелёный. Ну и ввёл для всех видов и родов войск тельняшку, в качестве нижнего белья. Цвет полосок тельняшек варьировался в зависимости от рода войск: зелёный у армейцев, коричневый у кавалерии, синий у авиации, малиновый у жандармов и красный у полиции.

Военный народ был страшно доволен.

Одновременно я ввёл в армии, на флоте, жандармерии и полиции обращение товарищ. Слово это уже давно было в ходу, но я подвёл идейную базу: мы все - от солдата до маршала Империи товарищи по тяжёлому и, временами, смертельно опасному роду деятельности - защите Родины. Армия и флот это делает на войне, на линии фронта, а жандармы и полицейские обеспечивают спокойствие нашего тыла. Защищают нашу спину. Они не меньше военнослужащих льют кровь и рискуют здоровьем, так что слово товарищ хорошо описывает суть наших отношений. Особо подчеркнул, что обращение товарищ допускается только в среде силовиков, к посторонним они должны обращаться по-прежнему - господа.

Как я и думал, обращение товарищ тут же перекочевало из силовой среды в гражданскую, где учащиеся и студенты теперь обращались друг к другу только так.

Мода! Может быть мода и пройдёт, а может и задержится, посмотрим.

Кстати о моде: бушлаты, которые я ввёл в качестве формы верхней одежды для учащихся, мгновенно были оценены и военными: у многих офицеров дети учатся в школах и прочих учебных заведениях, поэтому они примерили новинку на себя, и обратились с просьбой ввести такую удобную вещь и в военном ведомстве, в качестве полевой и рабочей формы одежды. Для парадов они просили оставить шинель. Шинель выглядит много представительнее бушлата. Разумеется, я разрешил. Бушлаты ввели единого образца, оливкового цвета для всех: это полевая и повседневная форма одежды, разница только в погонах и петлицах. Только моряки и тут упёрлись, и сохранили для бушлатов 'морской' чёрный цвет. А потом бушлаты, или, если правильно их называть, многослойные куртки, хлынули и в гражданскую сферу, и стали обыденной одеждой, совсем как в моё время. Очень помогло и создание к тому времени первых массовых образцов синтепона, впрочем, в женской одежде, как и в моё время, часто использовался гагачий и гусиный пух. А ещё в армии и на флоте, а за ними и в гражданской сфере, получили распространение вязаные шапочки, сначала однослойные, а затем и многослойные: тому способствовало создание смесовых нитей и внедрение в текстильное производство вязальных машин. Вид прохожих на улице всё сильнее становился похожим на тех, их моего времени.

***

После ухода врачей я отправился к Ирине Георгиевне. В просторной комнате, куда я вошёл, находилась прелестная компания из моей супруги и шести её придворных дам. На столах лежали выкройки, лекала, и прочие вещи, необходимые при шитье. На большой чертёжной доске (мой прогрессорский вклад в эпоху) висели рисунки различных платьев. Рисунки, кстати, мои: как-то я при Ирине Георгиевне проехался по нынешней моде, и получил отповедь:

- Дорогой мой, ты много раз говорил, что если критикуешь, то будь любезен, предлагай альтернативу тому что критикуешь.

Делать нечего, взял в руки карандаш, альбом, и стал рисовать платья из сороковых, пятидесятых... до начала восьмидесятых годов двадцатого века, а после в мире моды не случилось более ничего интересного. Разумеется, платья я выбирал только длинные, но и таковых в гардеробе Одри Хепберн, Лиз Тейлор или Любови Орловой было немало. Добавил в коллекцию рисунки брючных костюмов, потом, расшалившись, нарисовал несколько десятков бюстье, трусиков и пеньюаров. Вот они-то как раз и вызвали главный взрыв интереса у дамской половины обитателей моего дворца, а у Ирины Георгиевны возникла блестящая идея создать совместно со своими подругами первый в России Дом Мод. Императрице заниматься подобными делами несолидно, поэтому формальным главой стала Анастасия Духонина, очаровательная девушка, сирота и бесприданница, привезённая в Петербург Ириной Георгиевной из Кургана. Девушка взялась за дело со всем пылом юности, и моментально сговорилась с Сытиным об организации швейной фабрики по производству белья и платья высшей ценовой категории. А модели для фабрики создавались здесь, при участии самых знатных дам Российской империи. Впрочем, своё участие дамы скрывали, прячась под псевдонимами вроде Летучей Мыши или Принцессы Ночи. Моя половина пользовалась псевдонимом Серебряная Голубка. Надо ли говорить, что значительная часть моделей, выходящая под брендом Серебряная Голубка рождалась под моим карандашом? Впрочем, об этом обстоятельстве совершенно точно никто, кроме моей супруги, не знал.

Прекрасно помню, как всё начиналось: фабрика нашила чёртову гору модных шмоток невиданных доселе фасонов, но ни единой тряпочки на сторону не ушло - только слухи. Потом в Петербурге, Москве, Вене, Берлине, Париже, Мадриде и вообще всех европейских и крупнейших американских столицах возникли магазины глобальной сети 'Империя Моды', с торговыми и демонстрационными залами. Всё это сопровождалось волной публикаций в прессе и не менее мощной волной слухов. А потом, в один день магазины открылись. На вешалках висели платья и бельё, а в демонстрационных залах все эти наряды можно было посмотреть на манекенщицах, впрочем, показывали не всё и не всем. На демонстрацию белья мужчин не допускали, что вызвало немало возмущений и злоупотреблений: кое-кто, за взятку проникал в зал, и любовался красотой из-за ширмы. Разумеется, о подобных нарушителях судачили, что ещё более подогревало интерес публики.

Я-то человек из будущего, и потому посчитал эти перекосы хорошим рекламным ходом, но Ирина Георгиевна рассудила иначе: показы белья были категорически запрещены, разрешен только показ белья на манекенах. Служащих, пропускавших зрителей-мужчин за взятки с позором уволили, а некоторых даже отдали под суд. Странно, но эта мера оказалась очень популярной среди платежеспособной публики, и торговую сеть 'Империя Моды' признали эталоном достойного заведения.

Но постепенно скандальная составляющая 'Империи Моды' сошла на нет, и модельеры под руководством стали работать с ритмичностью хорошо смазанного пулемёта: к каждому сезону готовилась новая коллекция, опирающаяся на предыдущую, но обязательно несущая черты нового, оригинального. Иногда это были черты национального костюма, иногда девочки играли с цветом, но всегда их коллекции разлетались словно мороженое на пляже в жаркий день.

Вообще-то у Анастасии Духониной имеется прекрасно оборудованная мастерская на Невском проспекте, занимающая свежепостроенное здание, но иногда она забегает сюда, показать новые коллекции, почерпнуть новых идей.

***

Ирина Георгиевна подошла ко мне, заглянула в глаза:

- Что-то случилось?

- У меня только что были Боткин и Крассовский. Они тебе сообщили важнейшую в мире новость?

- Ну конечно. Пойдём в другую комнату, это очень личный разговор.

Плохо всё-таки быть царём: даже собственную жену я не могу прилюдно обнять и расцеловать. Хотя нет, я зря жалуюсь: таковы нравы во всех слоях общества. Конец девятнадцатого века. И сама моя считает существующий порядок вещей правильным и очевидным, только я чем-то недоволен.

Отсечённая створками дверей от посторонних, Инес-Сарита бросилась мне на шею:

- Петя-Петенька-Петруша! У нас всё получается! Наши молитвы услышаны, и у нас будет маленький!!!

Бережно обнимаю свою половинку:

- Девочка моя! Отныне ты должна беречь себя как хрустальную ёлочную игрушку.

- Буду! Буду беречь! Я уже чувствую как во мне растёт новая жизнь, правда!

В той жизни у меня уже была жена, были дети: две девочки. С женой мы прожили чуть более полувека, и нелепый вирус оборвал её жизнь. Да что там жаловаться, хорошо мы пожили, долго. И дочери мои вышли в люди, нашли себе достойных мужиков, подарили мне внуков: всё прекрасно было в той жизни, грех жаловаться.

В этой жизни семейные отношения тоже складываются счастливо. Жена - красавица и умница без малейшей капельки стервозности, так отвратительной мне в той жизни. Шесть лет нашей совместной жизни пролетели как один упоительный миг, и лишь одно отравляло нам существование: никак не появлялись детки. Втайне я мечтал о мальчике, но меня устроила бы и девочка, и даже закон о престолонаследии был изменён ради будущего первенца: отныне российский престол наследует старший ребёнок, вне зависимости от пола. А чего напрягаться полом ребёнка? - у нас конституционная монархия.

- Родная моя, я и так был самым счастливым человеком в мире, а теперь ты меня поместила прямо в рай!

А дальше я рассказывать на стану - слишком личное.

***

Где-то, ещё в той жизни, я слышал, что если нет собственных детей, нужно непременно принять в семью сироток, дать им своё имя и воспитывать в любви и душевном тепле. Тогда непременно появятся у тебя и собственные детки. Способ проверенный, говорят, что есть даже научное объяснение такому феномену, вот я и решил проверить.

Сначала мы удочерили девочку, взятую мной из мёртвой избы, хозяева которой умерли от оспы. В тот год оспа вспыхнула в пяти уездах Ярославской губернии, и я лично выехал проконтролировать карантинные и медико-санитарные мероприятия, составив компанию начальнику Медико-Санитарного Управления Вооруженных сил России, генерал-лейтенанту Ивану Петровичу Павлову. Все работы проводились правильно: поражённая зона оцеплена, на всех дорогах и тропинках стояли кроме застав ещё и секреты, вылавливающие болванов, пытающихся выйти из карантина и мародёров идущих в карантин. А что вы думаете? В любой стране имеются подонки, желающие погреть руки на чужом горе. Так что людей, пытающихся удрать из карантина помещали под замок, а мародёров - на виселицу.

При мне состоялся такой суд, с немедленным приведением приговора в исполнение.

Мы с генералом Павловым как раз подъехали к карантинной заставе и только-только направили часового за начальником караула, как из-за поворота, скрытого молодыми деревьями, показалась процессия: трое драгун верхами, сопровождающие три крестьянские телеги, на которых лежали связанные мужики. Старший из драгун направился к нам. Меня он не узнал, поэтому обратился к генералу:

- Ваше высокопревосходительство! - по старому уставу обратился драгун к генералу -Докладывает старший сержант Мелентьев. Патрулем сто сорок шестого Пензенского драгунского полка взяты с поличным мародёры, грабившие мёртвые деревни. При задержании была попытка сопротивления: у одного оказалось ружьё.

Генерал покосился на меня, а я махнул рукой: мол, разбирайтесь сами, и он повернулся сержанту:

- Попал?

- Никак нет, промахнулся.

- Это хорошо, товарищ старший сержант. Я вижу сюда поспешает начкар, он и примет законное решение. Докладывайте ему, а мы посмотрим.

Лейтенант полиции действительно примчался через несколько секунд, быстро и чётко ввёл нас в курс дел, и принялся разбираться с мародёрами. Их не развязывая вынули из телег, и пинками выстроили в короткую шеренгу перед лейтенантом. Мужики стояли потупившись, бросая злобно-испуганные взгляды на драгун и лейтенанта. На нас они не обращали внимания: мало ли любопытствующих бар может случайно оказаться там, где им совсем не надо.

- Сейчас вы по очереди, начиная вот с этого человека представитесь и скажете из какой вы деревни. - скомандовал лейтенант - потом я начну задавать вопросы. Все меня слышат?

Гул голосов вразнобой известил, что все всё услышали.

- Ну давайте, называйтесь.Мужики что-то говорили, а один из караульных, отдав свою винтовку напарнику, записывал показания. Лейтенант скучающе оглядывал короткий строй.

- Опа! - вдруг сказал он обращаясь к невзрачно одетому мужику посредине строя - Тит Карпыч Гнидин, если не ошибаюсь?

- Узнал, проклятый. - злобно проворчал мужичок.

Мне стало интересно, и выйдя из коляски я приблизился к лейтенанту:

- Знакомца встретили, товарищ лейтенант?

- Знакомца, Ваше императорское величество. Этот мужичок главнейший в здешней местности кулак. Село и три деревни держит в страхе и весь уезд поит самогоном.

- Кулак? - удивился я - Что-то он бедно одет.

- Приоделся победнее, чтобы не бросаться в глаза, вот и все дела. Вы, Ваше императорское величество, на его руки посмотрите, по ним всё видно.

- Покажи-ка мне руки, человек. - обратился я к мужику.

Тот протянул в мою сторону руки сжатые в кулаки

- Разожми и протяни ладонями вверх. - грозно скомандовал лейтенант.

Я посмотрел. Да, всё верно, ладони мужика мягкие, розовые, отродясь он этими руками не работал.

- Остальные его подкулачники. - сообщил лейтенант - Я знаю их. Вот уже несколько лет не можем получить доказательства их противозаконной деятельности. Раньше я бы просто взял пару урядников да полувзвод казаков, да и пустил бы их дома красным петухом к небесам, а сейчас шалишь! Всё надобно делать по закону. А с другой стороны, раньше эта мразь первейшими людьми почиталась.

- Зачем в карантинную зону полезли? - спросил я кулака.

- Да как же можно туда не лезть? - удивился тот - Тама выморочные избы стоят, и всё добро в них бесхозное лежит. Заходи и бери чего надо.

- Продавать что ли собирался?

- Ото-ж. Как не продать, коли и цена хорошая и покупатель найдётся.

- А ты не думал, что люди через те вещи могут заразиться и умереть? Или что сам можешь заразиться.

- Дак, бог даст, кто и не подохнет. Это ж осударь-емператор, как повезёт, какая планида у ково. Мужик он такой, живучий паскуда. Ну и значит, как бог рассудит, так людишкам планида и выпадет. Да я и не собирался своими руками к тому добру касаться, на то у меня нарочитые людишки есть, вот оне, рядышком стоят.

- Всё ясно. Совесть в этом подобии человека и не ночевала. Товарищ лейтенант, какое наказание положено для мародёров?

- Согласно пункту три параграфа пять 'Положения о карантинных мероприятиях в зоне эпидемий', пойманному на месте преступления полагается смертная казнь через повешение. Помилование и смягчение наказания виновным не предусмотрено.

Я повернулся к генералу:

- Ваше мнение, Иван Петрович?

- Товарищ лейтенант абсолютно прав, за такое преступление наказанием может быть только виселица.

- Ну что же, командуйте, лейтенант.

Всё свершилось очень быстро: мужикам сноровисто заткнули рты, и подкалывая штыками чтобы быстрее двигались, отогнали к месту казни, метров за четыреста от караулки. Там между мощными ветвями двух дубов было пристроено толстое и длинное бревно, через которое уже было перекинуто с десяток верёвок с петлями. Под петлями, на высоте чуть более двух метров, устроено длинное подобие скамейки. Драгуны привычно, по одному, затащили мужиков на скамейку, накинули каждому петлю на шею и спрыгнули вниз. Толчок, и скамейка опрокинулась, а тела задёргались на весу.

- Подлиннее надо было сделать верёвки - сказал лейтенант одному из драгун, руководившему непосредственной казнью - тогда и позвонки бы полопались, отошли бы легче.

- Сделал как надо. Ненавижу мироедов, моего батюшку такой же упырь разорил и споил. Кабы меня в солдатской школе не приютили, помер бы под забором. Грех, он конечно велик, но после службы я в монастыре отмолю, а вам пачкаться не надо.

- Дело твоё, Иосиф, а мне омерзительно касаться верёвок.

- Кажному своё, Захар Захарыч. Зато ты душегубов вылавливаешь как та собака-ищейка, никогда ни у кого я не видал такого таланта.

Я, стоя рядом с Иваном Петровичем, слышал их тихий разговор, и решил никак не реагировать. Драгун, взявший на себя обязанности палача, не похож на садиста. Грязная работа ему не приносит удовольствия, и занимается он ею, явно для того, чтобы не пачкались другие.

Впрочем, дело в первую очередь.

- Лейтенант, дайте нам сопровождающих, мы должны осмотреть работы внутри карантинной зоны.

Двинулись по дороге от деревни к деревне, и везде видели одно и то же: армейский медбрат с тремя-пятью помощниками оказывали необходимую помощь жителям, сидящим по своим домам. Надо сказать, что дома выглядели значительно чище и пригляднее, чем до заразы: солдаты заставляли хозяев чисто прибирать и дом и подворье.

- Чем сегодня заняты? - спросил я у медбрата в одной из деревень

- Так что, Ваше императорское величество, собираемся хоронить семью Курдюмкина.

- Все умерли?

- Надо полагать что все. От прививок оне, когда всё только начиналось и я сюда приехавши, начисто отказались, уколов себе ставить не давали, а когда у всех их разом вспыхнули язвы, полезли было требовать лечения, да уже и поздно. Загнали мы их в дом, да и двери подпёрли, а то людишки заполошные, могут и за карантинную черту броситься. Болезнь, она многих сумасшедшими делает, прости хосспидя меня, грешного.

- Ну пойдём, посмотрим вместе.

В доме, на трёх лавках лежали мертвецы-взрослые, обезображенные оспенными язвами. На печных полатях лежали ещё пять детских трупов, а вот за печкой, в плетёной кроватке копошился и попискивал ребёнок. Хорошо хоть мать перед смертью позаботилась о малыше, сунула ему большую краюху хлеба и бутылку воды. Ребёночек грыз чёрствый плесневелый хлеб, сосал через тряпочку подтухшую воду, тем и спасался. Вылезти из кроватки ребёнок не мог, поэтому нужду справлял тут же, но только в одном уголку кроватки.

- Это ж как ён выжил-то, страдалец? - ахнул один из солдат - Несмышлёный же совсем!

- Это верно. Возьму-ка я его к себе. - решил я и вынул ребенка из кроватки - Ну-ка братец, найди нам поскорее молока.

Солдат бросился исполнять приказание, а я взял ребёнка и вышел из отвратительно воняющего дома. Солдаты тем временем начали на носилках выносить трупы из дома, и складывать их в телегу. В подворье, где мы остановились, нас уже ждал солдат с кувшином молока, а хозяйка оставила греть чугун воды. Женщина ахнула, и попыталась забрать у меня ребёнка, но я не дал. Снял с него рубашку, и выяснилось, что мне досталась девочка. Довольно тощая, вшивая и удивительно грязная, но вполне живая и крепкая.

Хозяйка поливала тёплой водой, а я стал обмывать нечистоты с тельца девочки: нельзя её такую сажать в воду - всё испачкает, и воду надо будет менять, а попробуй-ка нагрей её в печке!

- Нарекаю тебя Надеждой, и объявляю своей дочерью. - сказал я девочке усаживая в корыто с тёплой водой - Ты согласна?

Удивительно, но девочка вполне утвердительно угукнула и погладила меня по руке. Хозяйка за моей спиной ахнула. Вот слухи-то пойдут, а потом и в легенды превратятся. Ну да ладно, хорошие легенды ещё никому не мешали, может и обо мне сочинят что-то не слишком отвратительное.

Так я с Наденькой приехал в Петербург. В дороге ухаживать за приёмной дочкой я поручил ещё одной сиротке, девочке лет пятнадцати, которую по приезду пристроил в фабрично-заводское училище при Петродворцовом часовом заводе, как и обещал, когда с нею договаривался.

С тех пор Надюша стала жить с нами. Умная, живая, непосредственная и очень-очень любознательная девочка. Мне она напоминает мою старшую дочь из той жизни, ставшую химиком, и дослужившуюся до доктора наук. Может и Наденька заинтересуется химией? Впрочем, ещё рано гадать, девочке всего семь лет. Вырастет и станет кем захочет, а я ей в этом безусловно помогу.

Как мне достались Аглая, Анна и сын Сергей, я уже описывал, повторяться нет смысла.

Второй сын, Пётр Петрович, достался мне после поездки по Волге: солдаты конвоя заметили полузатопленную лодку у берега, и не поленились осмотреть её. В лодке оказались трупы двух мужчин, а на берегу неподалёку - мальчик лет пяти, жизнь в котором едва теплилась.

- Что тут произошло? Преступление?

- Непонятно. Вряд ли какой-то криминал: покойники одеты весьма бедно, к тому же следов драки или насилия не видно. - покачал головой один из сержантов.

О произошедшем рассказал сам мальчик. Оказалось, что его отец вместе с соседом решили половить рыбы, да неудачно: когда вытягивали сеть, лодка опрокинулась. При этом отец мальчика запутался в сети и захлебнулся. Во время неразберихи горе-рыбаки потеряли вёсла. Ближним берегом оказался остров, к которому они кое-как добрались, подгребая руками, вытянули и сеть, вместе с покойником. И тут оказалось, что еды у них нет, костёр развести нечем, а по ночам в это время случаются заморозки. Мальчик, как его учил отец, выбрал на острове место повыше, защищённое от ветра плотным кустарником, сгрёб сколько мог листьев, забрался в яму и засыпался ими. Одежду он всё же догадался выжать и развесить для просушки, а под листьями он не замёрз. Утром он обнаружил, что сосед тоже мёртв - замёрз. Почему этот несчастный даже не выжал мокрую одежду - оказалось загадкой.

Через полицейское управление я навёл справки, и оказалось, что у Пети нет ни единого родственника, поэтому я его и усыновил с соблюдением всех формальностей, а Ирина Георгиевна одобрила моё решение.

Что общее в усыновлённых нами детях? Общее есть: выдающаяся сила воли, умение поставить перед собой цель, и приложить все силы для достижения этой цели. А к сильному характеру нужно добавить хорошее образование, правильный душевный склад физическую силу. Так что мои детки постоянно заняты: постигают кто гимназическую, а кто уже и университетскую программу, занимаются спортом, постигают ремёсла. Петя и Сергей постоянно торчат на Адмиралтейских верфях, то в авиастроительном, то в судостроительном цехах, то работая на подхвате, то изучая станки и механизмы. Головы у них светлые, руки растут откуда надо, так что многое у ребят получается. Сергею уже шестнадцать лет, он учится по индивидуальной программе, и на следующий год собирается поступать в Университет, вольнослушателем. Несмотря на разницу в возрасте, вернее, благодаря ей, Сергей постоянно занимается с Петей, многому его учит. В общем, он идеальный старший брат. Мои мальчики уже начали строить модели самолётов, а я им передаю всё что знаю об авиамоделировании. Сергей уже мечтает о создании самолёта собственной конструкции, и я подкинул ему идею дельтаплана. Сделал это очень просто: сложил из бумаги самолётик и предложил Серёже с Петей любым способом, практически или теоретически, или любой комбинацией методов, рассчитать максимальную грузоподъёмность этого аппарата. Пацаны занимались неделю, и в конце концов притащили мне вполне узнаваемый дельтаплан из сосновых планок и шёлковой оболочки. Груз располагался в обтекаемом контейнере чуть ниже центральной планки, и даже кронштейны прикрыты обтекателями. Работа была сделана чрезвычайно аккуратно, за что я похвалил мальчиков, и предложил им развить идею до балансирного планера, способного перенести человека. В качестве теоретического обоснования я выдал им труды Отто Лилиенталя на немецком языке, однако сразу указал на недостаток планеров Лилиенталя - чрезмерную сложность конструкции. Пусть их аппарат будет проще, а значит доступнее для широкого круга любителей.

Потом они поставят на своё детище моторчик, а когда подрастут ещё, я расскажу им о газотурбинных и турбореактивных двигателях. Не знаю, какое дело мои сыновья выберут себе в жизни, но в любом случае я обеспечу им полнейшую поддержку в начинаниях.

В общем, как выяснилось, слухи о благотворном воздействии на усыновителей приёмных детей подтвердились: у нас будет собственный ребёнок, и надеюсь, не единственный.

***

Поезд домчал нас до Мценска, и на перроне состоялась торжественная встреча августейшей семьи лучшими людьми Орловской губернии. И мне и моей семье слушать все эти верноподданнические речи привычно и скучно, но нужно терпеть: почти для всех встречающих это единственная в жизни возможность своими глазами увидеть монарха и его семью. Детям я лично объяснил смысл этих встреч, поэтому никто не капризничает и не шалит, хотя для Пети и Надюшки такое спокойствие плохо переносимо. Живые они у меня, подвижные как ртуть, но и понятия дисциплины усвоили превосходно.

Как всегда такие встречи сопровождаются награждением достойнейших людей губернии: на этот раз в первом ряду стоят гражданские и полицейские чиновники, врачи, инженеры, мастера и рабочие заводов и фабрик Орловской губернии.

Иду вдоль строя, губернатор зачитывает имя и род деятельности награждаемого, я пожимаю руку и вручаю грамоту на награду, а государыня-императрица лично прикалывает награды на грудь. Обращаю внимание: когда я пожимаю руку очередному кавалеру ордена, народ замирает, зато когда Ирина Георгиевна прикрепляет награду - раздаётся общий вздох, как будто облегчения или восхищения. Почему так? Потом полюбопытствую, сейчас не время.

Ну ничего. Нужные слова сказаны, достойные люди обласканы и мы грузимся в автомобили и автобусы, приехавшие на другом поезде, за сутки до нашего. Мы с Ириной Георгиевной и сыновьями садимся в одну из машин, а дочери с фрейлинами - в другую.

Уже в машине Серёжа огорошил меня вопросом:

- Папа, а почему к показу мирной техники ты готовился как к очередным военным манёврам?

Петя тут как тут, с интересом слушает, что я буду отвечать. Ирина Георгиевна молча улыбается нам. Она любит слушать, как я беседую с сыновьями, уж не знаю почему ей это нравится. А я серьёзно и обстоятельно, не употребляя сложных слов, отвечаю:

- По той причине, сыновья, что сельское хозяйство не менее важно для государства чем промышленность, образование и армия. Без армии нас всех тут же завоюют, и это очевидно. Без промышленности армии будет нечем сражаться, от безоружных, как вы понимаете, мало проку. Без образования нас ждёт та же беда, только ещё скорее - посмотрите с какой лёгкостью передовые страны подчиняют себе дикарей. А без сельского хозяйства мы просто умрём от голода.

- Понятно. Но в других странах, в том числе и развитых, отношение к крестьянскому труду скорее презрительное.

- Полагаю что это пережиток ещё времён рабовладельческого общества: тогда на земле трудились бесправные смерды и рабы из числа покорённых племён. Сейчас это отношение уходит, но кое-где ещё сильно, и всего сильнее в Польше, где недорезанные паны именуют крестьян быдлом, то есть тягловым скотом. Надо признать, что хоть и мизерная, но доля правды в их словах имеется: крестьянский труд ужасно тяжел, и никак не способствует развитию высокого интеллекта.

- Папа, скажи честно, ты тоже так относишься к крестьянскому труду?

Я задумался. Если честно, то я действительно плохо отношусь к крестьянскому труду: он высасывает из человека все соки, и трудящийся крестьянин уже к пятидесяти выглядит на все семьдесят, а женщины-крестьянки вянут и того быстрее. Может быть в раю им это и зачтётся, но смогут ли они оценить райские льготы? Крестьянский труд, что уж врать перед самим собой, изрядно отупляет и ограничивает человека. Но такие слова произносить нельзя. Не педагогично. Отвечу по-другому:

- Дорогие мои мальчики, мы с вами люди неглупые, и поставившие себе цель смотреть далеко вперёд. Это верно?

- Да, папа.

- Сразу вам скажу, что крестьянский труд чудовищно тяжел, и я глубоко сочувствую людям, которые им занимаются. Это значит, что мы обязаны по мере сил и возможностей облегчать участь крестьян, правильно? Давайте посмотрим вперёд, лет хотя бы на триста-четыреста, и обратим внимание на средства производства и тех, кто с ними взаимодействует. Как вы думаете, за последующие века они изменятся?

- Без сомнения, изменятся.

- Для примера я возьму станки для изготовления болтов и гаек, которые демонстрировали нам в Политехническом институте. Петя, опиши мне принцип действия.

- К обычным токарным станкам сделаны механические многопозиционные копиры, которые позволяют производить до семи операций с обрабатываемыми деталями: зажим и центровка, грубая обработка, точная обработка, съём обработанной детали и сброс её в контейнер.

- Правильно. И сколько человек обслуживает теперь станок?

- Один человек на пять станков.

- Правильно. А можно человека заменить на какое-то устройство?

- Можно, но пока излишне сложно.

- И это верно. То есть, механические приспособления имеют некоторый предел своего применения, не так ли? Теперь вернёмся к крестьянскому труду: сейчас нам покажут машины, которые избавили крестьянина от самого тяжёлого труда: вспашки и обработки земли и уборки урожая, а также последующей обработки зерна, овощей и чего угодно ещё.

- Ты хочешь сказать, что сельскохозяйственные машины в будущем получат управляющие приспособления и станут работать самостоятельно? Но как?

- Серёжа, тебе говорили, что ты очень умный мальчик? Говорили? Ещё раз тебе это сообщаю, только смотри не загордись. Ты сделал верный вывод. А теперь мальчики подумайте: сможет механика справиться с такой задачей?

Мальчики крепко задумались. Серёжа, я вижу, пришел к какому-то выводу, но помалкивает: даёт возможность отличиться младшему брату. Это очень хорошая черта его характера.

- Я думаю - медленно говорит Петя - что поля имеют разную форму, на полях встречаются деревья, ямы и другие препятствия. И вообще, может произойти что-то неожиданное. Верно, папа?

- Совершенно верно. А вот каким будет управляющее устройство, я непременно расскажу. Вам интересно?

- Ну конечно! Рассказывай, мы слушаем!

- А вот ничего не получится, дорогие мои мальчики, мы уже приехали!

- Значит расскажешь позднее. Обещаешь?

- Не сомневайтесь, расскажу.

## Глава 11


Вся представляемая техника выстроена по периметру обширной площадки, на возвышении, откуда открывается прекрасный вид на окружающие поля, где и будет продемонстрирована работа всех этих тракторов, плугов, зерноуборочных и силосоуборочных комбайнов и прочей сельхозтехники. Горжусь тем, что приложил свои знания и кое-какие умения при проектировании многих образцов.

Рядом с техникой стоят её создатели и механизаторы, которые поведут технику в поле. Всё блестит, и даже колёса протёрты от пыли. Я впереди, рядом государыня-императрица, а позади свита, включающая иностранных дипломатов. Среди прочих я вижу германского посла в России, сына великого фон Бисмарка. Ему всё очень интересно: князь и сам крупный землевладелец, в его хозяйствах широко используется техника, в том числе и русского производства. А ещё тут много репортёров, фотографов, и даже установлено несколько кинокамер.

- Прошу обратить внимание, : перед нами трактора различной мощности и назначения. На всех установлены кабины, для защиты от капризов погоды. Крайний справа стоит первенец русского тракторостроения, колёсный трактор 'Силач', двигатель на нём нефтяной, с калильной свечой, а мощность пятнадцать лошадиных сил. На сей момент в России построено двадцать пять тысяч таких тракторов, и выпуск продолжается на пяти заводах, поскольку они имеют очень хороший спрос. Армия уже отказалась от таких тракторов, но крестьяне используют охотно.

- Много ли за это время внедрено усовершенствований?

- Очень много, Ваше императорское величество, но они почти незаметны, поскольку касаются внутреннего устройства двигателя и подвески, а также технологий обработки различных деталей. Последнее усовершенствование Вы видите на стоящем рядом тракторе.

- О, вы применили резиновые шины?

- Да, Ваше императорское величество. Сразу возросла мягкость хода, и только по этой причине двигателю требуется более редкое обслуживание. И трактористу легче. Далее Вы видите ещё три модели колёсных тракторов с двигателями большей мощности, но в сельское хозяйство они практически не поступают, поскольку почти всё уходит в оборонное ведомство. Теперь перейдём к следующему трактору. Наконец мы преодолели массу трудностей, и создали гусеничный трактор. Мощность двигателя водяного охлаждения шестьдесят лошадиных сил.

Ну здравствуй, знакомый незнакомец'! Передо мною трактор очень похожий на ДТ-54, на каком я в юности немало поработал. Только кабина деревянная, впрочем, у первых тракторов и в моём мире были деревянные кабины. Ничего не поделаешь - металл пока в страшном дефиците - почти весь он уходит на рельсы железных дорог, и конца этому дефициту не видать. Месторождения Курской Магнитной аномалии разведываются, но беда с топливом: таскать уголёк с Донбасса не ближний свет, а там рядом и своя, криворожская руда неплохая.

- Обратите внимание, Ваше императорское величество, у всех тракторов, как колёсных, так и гусеничных, теперь имеется вал отбора мощности из двигателя и усовершенствованная система прицепа навесного оборудования с гидравлическими цилиндрами. Теперь плуги не требуется обслуживать отдельным работником, всё делает сам тракторист. Кроме прочих достоинств такая система помогает избегать излишнего травматизма среди работников МТС.

Мы подошли поближе, и тракторист продемонстрировал, как теперь он может не выходя из кабины регулировать глубину вспашки. Мне-то эти вещи знакомы, а среди зрителей новая функция произвела фурор.

- Прекрасно!

Далее пошли сеялки, ворошилки, бороны, различные плуги, в том числе дисковые, плоскорезы, культиваторы и прочая и прочая полевая приблуда. Что приятно - весь инструментарий явно серийный, явно побывавший в деле, разве что перед демонстрацией чисто вымыт.

А вот и комбайны стоят рядком, с различным навесным оборудованием для уборки различных зерновых: пшеницы, гороха, кукурузы, гречихи, подсолнечника...

- Господин министр, я как-то упустил такой момент: в России сейчас возделывают сою?

- Пока нет, Ваше императорское величество. В Курске, Тирасполе и Бийске, на семенных станциях ведутся работы по акклиматизации и районированию различных сортов сои, но до получения обещающих результатов ещё несколько лет.

- Благодарю за информацию, насколько мне известно, соя весьма ценная культура.

- Совершенно верно, Ваше императорское величество. Если на то возникнет Ваше желание, позже селекционеры сделают отдельный доклад о сое.

- Договорились, Карл Иванович.

Потом мы осмотрели грузовики. Самые маленькие имели грузоподъёмность меньше тонны, а самые большие - аж пять тонн, но их в России пока выпускают мало - дефицит двигателей. И вообще, в сельском хозяйстве зачастую приходится в качестве перевозчика использовать трактор.

- А теперь пришла пора продемонстрировать на деле работу сей техники! Прошу, Ваши императорские величества, поднимитесь на трибуну, отсюда открывается хороший обзор.

На трибуне были приготовлены стулья, а на столах стояли бинокли и зрительные трубы. В правом углу даже стояли три артиллерийские стереотрубы, к которым тут же отправились мои мальчишки. Стоящий рядом служитель подогнал трубы под рост моих сыновей, и те выпали из реальности.

За спиной, тем временем, заревели моторы, и техника двинулась на предназначенные им поля. Комбайны начали убирать поля, а грузовики возить зерно на три механизированных зернотока, стоящие тут же: для пшеницы, кукурузы и подсолнечника. Я прошелся, посмотрел: всё без дураков, техника серийная, побывавшая в деле. Работники зернотоков дело своё делают привычно. Явно рядовые трудяги, и это радует.

- Много ли выпускается таких зернотоков?

- В сущности, это один ток, просто установлены различные устройства, по типу зерна.

- Я это понимаю.

- Брянский, Ростовский и Курганский заводы, каждый выделывает такие по полторы-две тысячи комплектов в год. Только не поспевают за потребностями - тяжело вздохнул министра - беда со сталью, уж очень её пока не хватает.

- Информацию принял, поставлю задачу на увеличение выпуска стали. Прошу Вас представить Совету Министров необходимую номенклатуру и сортамент.

- В самом скором времени представлю. - повеселел министр.

А на полях комбайны тем временем завершили работу и гуськом потянулись на стоянку. Их место заняли трактора, сначала перепахавшие поля, а затем и засеявшие их. Оно понятно, что для посева озимых рановато, но ладно, показ есть показ.

- А теперь прошу освидетельствовать силосную яму. - потянул меня за рукав министр - С некоторых пор мы решили отказаться от силосных башен, для нашего климата они не вполне хороши, а силосные ямы напротив, дёшевы, доступны и понятны простым землеробам.

Ну что, силосная яма вполне классического для меня вида: широкая бетонированная канава с въездами с обеих сторон, рядом заготовлена скирда соломы. Трактора один за другим стали завозить мелко порубленные стебли кукурузы молочной зрелости, и вываливать в хранилище. Бульдозер быстренько её разгребал и послойно укатывал, попутно посыпая слои солью из специального бункера. Часа не прошло, как яма была заполнена, сверху закрыта сеном и засыпана землёй.

- Ваше величество, для чего это? - вылез из-под локтя Петя.

- В яме, без доступа кислорода кукуруза слегка забродит, ферментируется, и превратится в довольно вкусную для животных пищу. Зимой яму вскроют, и будут кормить скот. К тому же силос прекрасно хранится в течение почти года. Это хороший и дешёвый способ хранения фуража. Так можно заготавливать не только кукурузу, но и любую сочную траву и даже молодые ветки деревьев и кустарников.

- Понимаю. Это как для нас квашеная капуста.

- Верно, сын.

- Вы спросили господина министра о сое. Что это за растение?

Молодцом, сынок, не забывает о политесе при посторонних.

- Соя чрезвычайно ценное растение. Белок сои по свойствам близок к мясу. Понимаешь что это значит?

- Понимаю. Животные лучше развиваются и растут, правильно?

- Правильно. А ещё?

- Ещё... ещё... Вы хотите сказать, что из сои можно сделать заменитель мяса?

- Верно. Оно подойдёт для бедных, кому натуральное мясо не по карману, а также тем, кому мясо, по различным причинам, есть нельзя.

***

Мероприятие подошло к своей кульминации: награждению. Передо мной встала немалая шеренга достойнейших людей, мужчин и женщин: председатели колхозов и начальники МТС, агрономы и зоотехники, механизаторы, полеводы и животноводы. Первому я вручил орден министру сельского хозяйства и двум его заместителям, а потом в пять пар рук, считая и Ирину Георгиевну, стали награждать остальных. И тут я заметил, что люди, особенно женщины стараются передвинуться так, чтобы получить награду из рук государыни-императрицы. Это приятно, значит она весьма популярна среди народа.


Завершил мероприятие общий обед в устроенном тут же обширном шатре. Ну и какой праздник без песен? Певцы со сцены запевали, а на столах были разложены брошюры со словами, и все желающие могли подпевать в меру своих вокальных возможностей. Поначалу народ смущался, а потом ничего, отошел и орал уже от всей души:


Будьте здоровы, живите богато,

А мы уезжаем до дому, до хаты.

Мы славно гуляли на празднике вашем,

Нигде не видали мы праздника краше.

Как в вашем колхозе широкое поле,

Пускай же для счастья цветет ваша доля.

Пусть будут на речках да светлые воды,

Пусть плавают в речках гусей хороводы.


Песня понравилась, через некоторое время пели уже все вместе, дружно, слаженно:


Чтоб на поле жито дружней колосилось,

Чтоб сало в кладовке все время водилось,

Чтоб в печке горячей шипела бы шкварка,

А к ней, если надо, нашлась бы и чарка.

Чтоб к вам приезжали желанные гости,

Чтоб люди на вас не имели бы злости.

Чтоб дружной работою вашей бригады

Все были довольны, довольны и рады.


Глядя как подпеваем я и Ирина Георгиевна, перестали стесняться и другие важные люди за первым столом.


Еще пожелать вам немного осталось:

Чтоб в год по ребенку у вас нарождалось,

А если, по счастью, и двое прибудет

Никто с вас не спросит, никто не осудит.

Так будьте здоровы, живите богато,

А мы уезжаем до дому, до хаты.

А мы уезжаем до дому, до хаты.

До дому, до хаты.

Так будьте здоровы, живите богато,

А мы уезжаем до дому, до хаты.


Понравилась и другая песня, про тракториста Петрушу, причём из неё не пришлось удалять упоминание о борьбе с кулачеством: здесь и сейчас всё ещё имеется такая беда. Есть и жертвы с нашей стороны, отчего песня была принята всей душой. Я услышал, что за столами даже пошло обсуждение, кто из реальных трактористов стал прототипом этой песни.


По дороге неровной, по тракту ли,

Все ровно нам с тобой по пути!

Прокати нас, Петруша, на тракторе,

До околицы нас прокати!


Прокати нас до речки, до лесенки,

Где горят серебром тополя!

Запевайте-ка, девушки, песенки,

Про колхозы, про наши поля!


Не примяты дождем, не повыжжены

Наши полосы в нашем краю,

Кулаки на тебя разобижены,

На счастливую долю твою!


Единственное место, где пришлось изменить слово - это поменять комсомольца на просто тракториста. Может, и правда создать молодёжную организацию? В моём мире комсомол прекрасно себя зарекомендовал, пока на сгнил вместе с компартией. Но главное он всё-таки сделал: это комсомольцы и коммунисты победили в Великой Отечественной войне. Надо хорошенько подумать, организация-то как ни крути, полезная..


Им бы только ругаться да лаяться,

Злоба льется у них через край.

Кулачье до тебя добирается, -

Тракторист дорогой, не сдавай!


По дороге неровной, по тракту ли,

Все ровно нам с тобой по пути!

Прокати нас, Петруша, на тракторе,

До околицы нас прокати !


Не ожидал такой реакции, честно. А для себя сделал зарубку, что с кулачеством надо кончать, причём быстро и жёстко: знакомый мне кулак Тит Карпыч не показался мне образцом добродетелей, думаю что и остальные недалеко ушли в части морали.

А на сцене фейерверком блистала певица, с голосом похожим на незабвенную Лидию Русланову, да и песня была из её репертуара:


Валенки, валенки,

Эх, не подшиты стареньки,

Валенки да валенки,

Эх, не подшиты стареньки.


Ой, ты, Коля, Коля, Николай,

Сиди дома не гуляй,

Не ходи на тот конец,

Ох, не носи девкам колец.


Чем подарочки носить,

Лучше б валенки подшить.

Валенки, валенки,

Эх, не подшиты стареньки.


Суди, люди, суди, Бог,

Как же я любила,

По морозу босиком

К милому ходила.


Валенки да валенки,

Эх, не подшиты стареньки,

Валенки да валенки,

Эх, не подшиты стареньки.


Народ наладился плясать, благо площадка была приготовлена тут же. Тут пригодились и 'Проводы' Демьяна Бедного, правда, заменил Красную армию на царскую, а большевиков на русского царя.:


Провожала,

Как тут вся моя родня

Набежала:

'А куда ж ты, паренек?

А куда ты?

Не ходил бы ты, Ванек,

Да в солдаты!

В царской армии солдат,

Чай, найдётся.

Без тебя пусть русский царь

Обойдётся.

Поневоле ты идешь?

Аль с охоты?

Ваня, Ваня, пропадешь

Ни за что ты.

Мать, страдая по тебе,

Поседела.

Эвон в поле и в избе

Сколько дела!

Как дела теперь пошли:

Любо-мило!

Сколько сразу нам земли

Привалило!

Утеснений прежних нет

И в помине.

Лучше б ты женился, свет,

На Арине.

С молодой бы жил женой.

Не ленился!'

Тут я матери родной

Поклонился.

Поклонился всей родне

У порога:

'Не скулите вы по мне.

Ради бога.

Будь такие все, как вы,

Ротозеи,

Что б осталось от Москвы,

От Расеи?


Причём с куплетами, которые стали вымарывать в том будущем, а здесь вовсе не потерявшие своей актуальности:


Все пошло б на старый лад,

На недолю.

Взяли б вновь от вас назад

Землю, волю;

Сел бы барин на земле

Злым Малютой.

Мы б завыли в кабале

Самой лютой.


И первый куплет, ставший последним пели лихо, с душой, с топаньем и с посвистом:


Как родная мать меня

Провожала,

Как тут вся моя родня

Набежала!


Однако концовку про борьбу с барским сбродом, мироедами и попами всё-таки пришлось обрезать: время не пришло, и может быть и не придёт, и нам удастся мирно провести все необходимые реформы.

Много в моём времени накопилось замечательных песен, которые я понемногу делаю популярными сейчас:


Гляжу в озера синие,

В полях ромашки рву...

Зову тебя Россиею,

Единственной зову.

Спроси-переспроси меня -

Милее нет земли.

Меня здесь русским именем

Когда-то нарекли.


Вижу что и эта песня понравилась - люди подпевают, подглядывая в песенники, значит будут потом петь на своих праздниках, на своих застольях.


Гляжу в озера синие,

В полях ромашки рву...

Зову тебя Россиею,

Единственной зову.

Не знаю счастья большего,

Чем жить одной судьбой,

Грустить с тобой, земля моя,

И праздновать с тобой!


А в песне содержится ещё поётся о том, что защита Родины - общее дело, вне зависимости от происхождения и доходов.


Красу твою не старили

Ни годы, ни беда.

Иванами да Марьями

Гордилась ты всегда.

Не все вернулись соколы, -

Кто жив, а кто убит...

Но слава их высокая

Тебе принадлежит.


Теперь защита Отечества всенародное дело. Проводя военные реформы, я добился, чтобы всеобщая воинская обязанность стала воистину всеобщей. Послабление было одно: призывники, имеющие образование от реального училища и выше, имеют право выбирать воинскую специальность, которой будут обучаться в армии или на флоте. Кстати сказать, этой льготой народ пользуется очень охотно, и образованные призывники валом валят в технические виды войск, охотно получая специальности трактористов, сварщиков, водителей, механиков по ремонту техники, телефонистов и прочих профессий, широко востребованных и на гражданке. Действует и другая мера: призывники, уличенные в откосе от призыва, лишаются права избирательного голоса с соответствующей отметкой в паспорте. После нескольких сотен раскрытых случаев откоса с соответствующим освещением в центральной и местной прессе, косари как-то иссякли. Да и то сказать: зачем отмазывать сынка, когда можно договориться, чтобы он служил, получая хорошую специальность, и обзаводясь полезными связями. Да, служить он будет в другой местности, за этим строго следят, но ведь никто не мешает иногда проведать сынка.

Впрочем я отвлёкся.

Праздник завершился, гостей с почётом, в автобусах, отправили по домам. Погрузились в свои автомобили и мы.

- Ну как, Серёженька, изменилось твоё мнение о сельском хозяйстве? - спросила нашего старшенького.

- Да, маменька. Даже этот, в высшей степени отрепетированный, показ, предъявил всю сложность планирования сельскохозяйственной отрасли.

Хм... А ведь мальчик всё лучше и лучше формулирует свои мысли.

- И в чём ты видишь главную сложность?

- Видите ли, маменька, главная сложность всегда и везде - это управление людьми. Вторая по сложности и ответственности - это определение целей движения и развития совокупного хозяйства, и уж затем идут определение целей и планирование отдельных отраслей и направлений.

- Верно, Серёженька. Я полагаю, ты очень много думал сегодняшним днём?

- Вы правы, маменька. Пищу для размышлений ещё по дороге сюда предоставил папа́, а дальнейшие поводы для рассуждений я отмечал уже там. Если угодно, я могу кое-что сказать уже сейчас.

- Очень интересно, продолжай, Серёжа.

- Во-первых, изменился народ. Я был ещё довольно маленьким, когда попал во дворец, но кое-что помню. Сегодня я обратил внимание, что мужики, особенно молодые, из тех, кто взрослел в последние пять-семь лет, почти не кланяются представителям власти, или кланяются гораздо менее глубоко, чем их отцы, а тем более деды.

- А ведь и верно! - восклицает - Молодые мужики ведут себя с большим чувством собственного достоинства, это верно. Что ещё ты заметил?

- То же самое можно сказать и о бабах. Старых сегодня не было совсем, но те кто старше, вели себя куда как скованнее молодых. И взгляды: робкие у старших, и открытые, смелые у молодых. Одна девушка меня даже пригласила танцевать.

- Надеюсь, ты ей после танца что-то подарил на память?

- Да, маменька. На такой случай, по совету своего наставника, я взял несколько медальонов с вензелями и надписью 'На память'.

- Вот увидишь, этот медальон станет семейной реликвией этой девушки. Она назвалась?

- Да. Валентина Мелентьева, животновод из колхоза 'Красная заря'.

- Какое второе наблюдение ты сделал сегодня, Серёжа?

- Мужики приняли технику как данность, и уже начали её совершенствовать. Жених Валентины мне показал приспособления, которые он сделал для сеялки, благодаря которому семенное зерно укладывается на строго определённом расстоянии друг от друга, что позволяет сохранить до трёх пудов семенного зерна на гектар.

- Ого! - присвистнул я - Это солидная экономия.

- Да, папа́. - серьёзно кивнул Сергей - Я пообещал Панкрату, что его усовершенствование будет рассмотрено инженерами Брянского завода, и в случае признания достойным, будет внедрено в производство.

- Как ты собираешься это сделать?

- А я уже сделал. Среди гостей оказался инженер Брянского завода, и я тут же свёл его с рационализатором. Кстати сказать, усовершенствование, вернее приспособление, действительно оказалось простым, оригинальным и очень действенным.

- И какой вывод ты сделал из этого случая?

- Самый практический: предложил инженеру объявить в МТС небольшую премию за рационализаторские предложения вроде этого, а на заводе поручить кому-либо из инженеров рассматривать эти предложения. Ну и доводить их до ума, конечно.

- Очень правильное предложение, Серёжа. Обязательно развернём его на всю страну. Может быть имеет смысл ввести значок рационализатора, но давать его скупо, только за внедрённое предложение, давшее эффект выше какого-то уровня. Это ты верно придумал. Что ещё ты отметил?

- С вашего позволения, дорогие и мама́, остальное я обдумаю, и сообщу позднее. Наблюдения, да, имеются, но выводы я ещё не сделал.

- Прекрасно, Серёжа! Я очень впечатлена широтой твоих взглядов и анализом. Прекрасно! А ты, Петенька, что-то придумал?

- Я, маменька, всего-то одну вещь и придумал. Этого наверное очень мало, да?

- Даже одна придумка это много, Петя. - вклинился я видя, как наливаются слезами глаза мальчика - Большинство людей и одной придумки за всю свою жизнь не совершают, а ты в столь малые лета уже что-то придумал. Ты умница, Петя

- Правда?

- Истинная правда! - подтвердила Ирина Георгиевна - Расскажи же нам, что ты придумал?

- Помните, нам показывали опрыскиватели, которые собираются применять для борьбы с саранчой?

- Да, конечно.

- Вот я и подумал, что опрыскивать саранчу лучше с самолёта. Но с самолёта очень дорого, я знаю. А при помощи трактора и опрыскивателей - слишком медленно, саранча просто улетит из опасного для неё места.

- И что ты придумал?

- А что если подвесить баки на тот дельтаплан, который делает Серёжа, а я помогаю? А что если поставить моторчик с винтом на этот дельтаплан, как мы с Серёжей уже собирались? Я думаю, что большого веса дельтаплан не поднимет, но зато он летает низко, и лётчик сможет увидеть саранчу, и прицельно облить стаю. А потом добавить по тем, по кому не попал. А потом ещё и полететь следом за уцелевшими.

Глаза Пети разгорелись, он принялся размахивать руками, показывая как бы он гонялся за саранчой на дельтаплане. Ирина Георгиевна повернулась ко мне: 'как, мол'? Я успокаивающе киваю: 'всё прекрасно'.

- А ты знаешь, Петя, твоя идея настолько хороша, что я забираю у вас дельтаплан, и передаю его авиаконструкторам.

- Почему, папа́? - вскинулся Петя.

Он не понял моей речи, и решил что у него отнимают такую хорошую игрушку. Поправляюсь:

- Я неправильно выразился, Петя. Ваш дельтаплан останется у вас, но мы его покажем авиационным инженерам, чтобы как можно скорее запустить его в крупную серию. Понимаешь, существует огромная проблема саранчи для всего юга России от Ростовской губернии и до границы Афганистана. Наши союзники, турки и испанцы, тоже страдают от саранчи. Полагаю, что в Афганистане, Иране, Индии и Северной Африке очень скоро заинтересуются таким полезным изобретением. А теперь представь, сколько нужно дельтапланов, чтобы обработать такие огромные пространства. Теперь ты понял?

- Петюнька у нас мозговитый парень! - с гордостью говорит Серёжа, обнимая Петю, а тот, весь сияя, с готовностью прижался к брату.

- А что ещё следует из вашего с Петенькой изобретения, а, Серёжа? - поворачиваюсь к старшенькому.

- По-моему, только одно: нужно создать много-много аэроклубов, где будут обучать пилотов дельтапланов.

- Не только. Ещё мы получим тысячи, а может и десятки тысяч людей, имеющих первоначальные навыки пилотирования, это само по себе стоит немало, хотя я ещё не знаю, где это пригодится. А ещё такой машиной непременно заинтересуется армия, вот увидите, ребята.

## Глава 12


В поезде наша беседа продолжилась, и начал её Сергей:

- Папа́, помнишь мы говорили об управляющих системах для тракторов и машин?

- Да, помню. У тебя возникли какие-то мысли?

- Именно, что кое-какие. Такое управление было бы хорошо примерить на самолётах и дельтапланах. Жаль, что его пока не существует.

- Угу. Я вижу, что ты у нас растёшь большим сторонником планирования управления. Это хорошо. Давай с тобой разберём, какие факторы воздействуют на самолёт в полёте. Перечисляй.

- Ну, во-первых, сам самолёт. Его параметры непрерывно изменяется в течение полёта. Изменяется центровка, крен, тангаж. Очень сильно изменяется вес, так как расходуется топливо. Все изменения нужно как-то парировать. Внешние обстоятельства также воздействуют на самолёт.

- Какие обстоятельства?

- Сопротивление воздуха, ветер - встречный, попутный или боковой. Дождь, обледенение... Масса факторов!

- Основные ты перечислил, молодец. А теперь перечисли приборы, которые использует самолёт.

- Указатель воздушной скорости, авиагоризонт, высотомер, указатель поворота и скольжения, указатель курса, указатель вертикальной скорости, он же вариометр.

- Совершенно верно. Задача пилота, таким образом, учитывая показания приборов, при помощи ручек и педалей управления выравнивать эти показатели. Так?

- М-м-м. Да.

- А теперь представь, какие операции должна совершать управляющая система самолёта, чтобы обеспечить, скажем, равномерный прямолинейный полёт.

Сергей задумался, а потом спросил:

- Равномерный прямолинейный полёт - это для упрощения задачи?

- Нет, Серёжа, это главная задача задуманного тобой прибора, назовём его автопилот. Как ты знаешь, дальность полётов самолётов всё время увеличивается. То есть, самолёт взлетает, и движется по прямой к своей цели. Большая часть полёта для пилота - простое удержание самолёта на курсе и высоте, и как ты понимаешь, это утомительно и скучно.

- Да, такой прибор снимет нагрузку с пилота. Так в чём моя задача, папа?

- Твоя задача, сынок, хорошо продумать последовательность действий органов управления самолёта без участия человека. То есть к примеру: приборы отметили крен. Какими движениями управляющих поверхностей парировать возникший крен, и не допустить заваливания самолёта в противоположную сторону.

- Кажется я понимаю.

- Я бы тебе посоветовал создать крупную модель самолёта, скажем в пятую часть реального размера, и отрабатывать на нём сначала описание работы элементов управления. Потом ты составишь список требований к несуществующему пока прибору.

- Я обязательно этим займусь. Могу ли я привлечь к этой работе своих друзей?

- Разумеется, можешь. Более того, разрешаю не использовать твои личные деньги, а использовать счёт в банке.

- Угу. В банке. Счёт. Угу. Ты хочешь, чтобы я потренировался в управлении финансами?

- Не только. Мне любопытно, не пустишься ли ты в растраты.

- В растраты?

- Ты уже взрослый парень. Мужчина. У тебя уже была женщина?

- Ах, ты об этом? Понимаешь, папа, первые несколько раз это увлекательно, но потом понимаешь, что простая девчонка и дорогая проститутка из Мариинского театра не различаются ничем. Вернее так: простая девчонка лучше, потому что ты у неё если не первый, то по крайней мене не пятидесятый. Скажем, подсунули мне Малечку Кшесинскую, а я взял и поинтересовался её послужным списком.

- Ну и как?

- К восемнадцати годам в её ягдташе девятнадцать посетителей. Жертвами я их не назову.

- А ты?

- А я брезгливый, папа́. Если тебе не докладывали, сообщаю: на Петроградской стороне живёт Герда Борисовна Крохина, вдова полковника Крохина, двадцати четырёх лет от роду. Я познакомился с ней на благотворительном балу в прошлом году, и теперь регулярно бываю у неё.

- Не знал.

- Как женщина она вполне удовлетворяет все мои потребности, а я, в свою очередь, обеспечу ей хорошее приданое, когда она соберётся замуж.

- Разве твоя Герда бесприданница?

- Да. Её муж с позором вылетел со службы, пропил остатки сбережений и утонул в Малой Невке три года назад. Собственно, на благотворительный бал Герда пришла в надежде получить хоть какую-то сумму на дальнейшую жизнь. Я её заметил среди обслуживающего персонала.

- Ты просто содержишь эту женщину?

- Не вполне. Я помог ей поступить на библиотечные курсы при Женском Педагогическом институте нашего Университета, и теперь она работает в Публичной библиотеке.

- Это ты правильно поступаешь, сынок. А с Петей тебе не скучно возиться?

- Петя мой брат, это моя обязанность. Кроме того, дела, которые мы затеваем с Петей всегда увлекательны. Кстати, я и не знал, что дельтаплан может оказаться полезным, а вот Петюнька увидел новое свойство. Ты разрешишь мне покатать Петю на дельтаплане?

- Разрешу. Только прошу тебя: будь осторожнее: это всё-таки авиация.

- Я понимаю. Дельтапланом я буду заниматься и для составления алгоритмов автопилота.

- Понимаю. Но не забывай, что дельтаплан такой же самолёт, только проще и дешевле. Да. Ты прав, выработку алгоритмов лучше проводить на таком вот лёгком и простом аппарате.

- И я тебя попрошу, папа́, напиши всё что тебе известно об управляющих системах, а также о вычислительных системах.

- Серёжа, ты меня удивляешь. С чего это ты решил, что мне что-то известно о таких системах?

- Всё просто, папа: я люблю наблюдать за людьми, и, ты уж прости, но ты у меня один из главных объектов наблюдения.

Я вскинулся.

- Не тревожься: если о других людях я делаю заметки, то о тебе - никогда. Я понимаю, что такие записи могут очень навредить и тебе, и нашей семье и России.

- И что же ты углядел?

- Нечто такое, о чём разве что Власьев догадывается, да и тот вряд ли доверяет эти знания бумаге.

- И всё же.

- Я вижу, что тебе известно очень многое. Иногда, когда тебе докладывают о тех или иных международных событиях или кризисах, у тебя такой вид, что ты это слышишь не впервые. Скажем так: как будто ты когда-то читал, прочно забыл, и вот тебе напомнили. Такой же вид у тебя, когда ты слушаешь сообщения учёных или изобретателей. А когда ты ставишь задачи конструкторам, я вижу, что ты видел то, что сейчас только получаешь создать.

- И многие ли видят то, что видишь ты?

- Вряд ли, папа. Насколько я понимаю, у меня талант видеть такие вот тщательно скрываемые человеком порывы, эмоции, движения. Я даже задумываюсь: может быть имеет смысл пойти работать в контрразведку или в полицию, чтобы разоблачать шпионов или преступников? Как ты полагаешь, папа?

- Я полагаю, дорогой сын, что использовать твой талант в разведке или в полиции - всё равно, что забивать гвозди микроскопом: и неудобно, и расточительно дорого. Твой талант выше. Я уверен, ты станешь полезен в области государственного управления. Наследником престола тебе не быть, сам понимаешь почему.

Сергей понимающе кивнул, а я продолжил:

- Зато тебе нужно набраться знаний и опыта, и ты станешь фактическим руководителем нашего государства. Очень может так сложиться, что пост министра ты займёшь через несколько лет, а вот премьер-министром станешь годам к тридцати пяти - сорока. Но предупреждаю сразу: с этого дня твоё детство и юность закончились, изволь начинать жить по-взрослому.

В дверь постучались, и вошедший в салон Андрей Ефимович доложил:

- Пётр Николаевич, к Вам просится на аудиенцию посол Второго Рейха Герберт фон Бисмарк.

- Просите его через минутку, я должен закончить важный разговор с сыном.

Андрей вышел, а я продолжил:

- Задание на построение алгоритмов к автопилоту - твоя первая учебная задача, даю тебе на неё год. Вторая задача такая: создание сети аэроклубов в России, а потребуется - у наших союзников, для обучения пилотов дельтапланов. Кстати, найди химиков, они должны будут создать эффективные инсектициды против саранчи и других вредных насекомых. Кроме того, требуются вещества, ускоряющие увядание подсолнечника и кукурузы - они будут применяться перед уборкой этих культур. О, ты записываешь? Правильно. Склерозник - очень полезная штука. Ну и неплохо бы создать удобрения, которые будут распыляться с воздуха. Реализация этой задачи от тебя зависит мало, но подумай, как можно её ускорить. И последнее: твои наблюдения верны. Я подтверждаю их истинность. Но правду я тебе пока сказать не могу. Не время. Когда и если станешь премьер-министром, а этот пост ты должен получить собственными достоинствами, я обещаю тебе рассказать всю правду о себе. Если я к тому времени умру, тебе передадут записи, где будет написана правда. Ты согласен?

- Да, папа.

Сергей вышел, и на пороге возник Герберт фон Бисмарк. Вопреки обыкновению трезвый и не мрачный.

- От всей души приветствую Ваше императорское величество.

- Очень рад видеть Вас, князь. - ответил я вставая в знак уважения к должности и титулу посетителя - Присаживайтесь где Вам удобнее. Коньяк, вино, а может просто кофе или чай?

- Если можно, чай. Здесь я пристрастился к чаю по-русски, с лимоном.

- Да, я тоже люблю такой чай. Вам пирожные или булочку с маслом?

- Если уж по-русски, то с баранками и вареньем. - широко улыбнулся фон Бисмарк.

Я нажал на кнопку, и в микрофон продиктовал заказ.

- О! Вы используете телефон? Это должно быть удобно.

- Да, князь, это действительно очень удобно, рекомендую.

Поговорили о том, о сём, пока нам принесли чай, баранки, варенье и набор узбекских сладостей, до которых я был большой охотник в той жизни, а здесь организовал сеть магазинов узбекских товаров, в том числе и сладостей. Все оказались довольны: поставщики из Бухары, Самарканда, Ферганы и других городов - рынком сбыта, склонного расширяться, а покупатели - высочайшим качеством товаров при весьма умеренной цене. А очередной протеже господина Сытина - хлопотной, нервной, но при этом отлично оплачиваемой должностью.

- Попробуйте халву, князь. Это прекрасная сладость, практически неизвестная в Европе.

Перепробовали всё, после чего перешли к делу.

- Князь, Ваш сегодняшний визит следует рассматривать как официальный, или его можно продолжить в дружеском ключе?

- Я бы предпочёл именно дружескую беседу, хотя не скрою, вопросы будут затронуты весьма важные.

- В таком случае прошу Вас обращаться по имени-отчеству. Кстати, хочу Вас поздравить: Вы прекрасно овладели русским языком, я почти не слышу акцента.

- Благодарю Вас, .

- С чем Вы пришли на этот раз, Герберт?

- Кайзер Генрих просил сообщить, что для его свадьбы всё готово, и теперь Вы, как отец невесты, можете назначить дату свадьбы. Сам он указывает на первое сентября. Устроит ли Вас этот день?

- Конечно устроит. Мы с дочерью уже обсуждали этот вопрос, и насколько я знаю, она переговаривала с кайзером по телеграфу.

- Отлично! Этот вопрос решен, теперь я хочу поговорить о международной политике. Вы не возражаете?

- Нисколько.

- Великобритания разгромлена Вами, САСШ фактически не существуют, чему поспособствовали наши общие усилия, теперь мы полагаем, что пришло время решить французский вопрос. Германия желает получить от Франции кроме колоний, ещё и некоторую часть территории, с центром Дюнкерк.

- Погодите, Рейх желает отсечь Бельгию от Франции?

- Откровенно говоря, Рейх желает поглотить Бельгию. Насколько нам известно, Вы тоже не в восторге от существования этого недогосударства?

- Ну в таком случае нужно думать о судьбе Голландии.

- Значит Вы, Пётр Николаевич, не возражаете?

- Не возражаю. Но в знак ответной любезности я бы хотел признания всего Скандинавского полуострова русской территорией. По площади он значительно больше территорий, на которые претендуете Вы, но согласитесь, ваш кусок вкуснее, ибо эти страны намного богаче.

- Соглашусь. Но как мы будем делить колонии Бельгии и Голландии?

- Берите их себе. России пока достаточно Австралии и Юга Африки с Намибией, а также мы кое-что возьмём в Индии. Нам нравится Калькутта. Ну и Шри-Ланку. Для Германии остаётся весьма богатый выбор. Один Мадагаскар чего стоит!

- Выбор впечатляющий, согласен. Откровенно говоря, мы ожидали получить худшие условия.

- Мир пока велик, и нам есть что делить не сталкиваясь лбами.

- Я тоже так считаю. Теперь о войне с Францией. Испания хочет припомнить французам кое-какие обиды, и берётся наступать через Пиренеи. Насколько я знаю, они претендуют на Гасконь и ещё кое-что, но главная их цель - колонии Франции.

- Ну что же, мы не можем отказать друзьям в удовлетворении их маленького каприза: пусть берут. Но я хотел бы спросить: хватил ли у вас сил побить Францию? У Франции солидные вооружённые силы, как сухопутные, так и морские.

- Проблема в том, , что лично кайзер и не хочет этой войны, но он вынужден её начинать: слишком много генералов бредит этой войной, слишком популярна война с Францией в армии и на флоте. Хотя на флоте поменьше: моряки признают, что борьба с лягушатниками не покажется лёгкой прогулкой, но памятуя о Ваших блестящих победах над британским флотом, надеются повторить успех.

Сомнения моряков понятны. Мне докладывали, что французы переделали в авианосцы двенадцать больших пароходов, а кроме них в завершающей стадии строительства находятся ещё шесть авианосцев специальной постройки. Для них мы поставили Франции шестнадцать корабельных паровых турбин и семь стационарных. Специалисты говорят, что стационарные турбины вполне можно использовать как судовые. Учтите это.

- Эти сведения не секрет, по крайней мере для нас. Заводы паровых турбин, как известно, находятся в совместной собственности. Наши моряки считают, что способны разгромить французский авианосный флот, особенно учитывая неопытность экипажей французских авианосцев, а что ещё более важно - пилотов самолётов.

Официальная часть завершена, можно поговорить о личном.

- Герберт, Вы позволите задать Вам личный вопрос? Предупреждаю, вопрос непростой.

- Задавайте, Пётр Николаевич, если я не смогу или не захочу отвечать на Ваш вопрос, я так и скажу.

- Простите, но я привык вас видеть в мрачном расположении духа, и, извините, в различной степени подпития. Но на прошедшем представлении техники Вы выглядели бодрым и трезвым, да и сейчас, я вижу, Вы трезвы и в хорошем расположении духа. Если не секрет, в чём причина?

- Как Вы знаете, Пётр Николаевич, я пережил душевную драму, связанную с женщиной.

- Да, я знаю о чем Вы говорите.

Ещё бы не знать! Мало того, что меня извещали по дипломатическим каналам о бурном романе Герберта фон Бисмарка и княгини Элизабет Наталией Юлией Иоганной цу Каролат-Бейтен. Откровенно говоря, мои симпатии были на стороне этой парочки. Во-первых, Элизабет цу Каролат-Бейтен незаурядная и весьма красивая женщина, а во-вторых, в той жизни я был женат на женщине тоже на десять лет старше. А ведь именно разницу в возрасте ставили в вину Герберту и Элизабет их неприятели.

- Когда я уезжал из Фатерланда, вдовствующая кайзерина сказала мне, что Россия лечила и не такие сердечные раны как моя. Удивительно, но она оказалась права.

- Вы встретили и полюбили другую женщину?

- Девушку, Пётр Николаевич.

- И как её зовут?

- Анастасия Голицына, фрейлина Вашей супруги.

- Я её знаю. Прекрасная девушка. Умница и красавица. И характер лёгкий, Ирина Георгиевна и дочери её очень хвалят.

- Да, девушка она необыкновенная. Но...

- Вы не сумели объясниться?

- Да, Пётр Николаевич, не сумел. Я несколько раз подходил к ней, но даже рта не раскрыл, увы. Я боевой офицер, но рядом с нею я теряю всю свою волю.

- Извините, но тут я помочь ничем не могу. Хотя... Я попрошу дочь поговорить с Вашей избранницей, и если Вы ей не отвратительны, что вряд ли, она как-то даст знать что не против ухаживаний, а там уж сами, Герберт, Вы уже не мальчик.

- Благодарю Вас, Пётр Николаевич, такая помощь мне действительно необходима.

- Скажу больше: если Ваш батюшка снова будет против, я заберу Вас к себе на должность имперского канцлера, так ему и скажите. Отто фон Бисмарк потеряет сына, а Германия выдающегося государственного деятеля.

На том мы и расстались. Герберт фон Бисмарк не того полёта птица, чтобы ради него разводить такой сыр-бор, но почему бы не польстить послу дружественной страны? Да и в беседе с отцом у него будет сильный козырь: всем известно, что я слов на ветер не бросаю. К тому же, этот брак, если он сладится, вполне полезен для межгосударственных отношений, так что похлопочу.

***

А в Петербурге меня встретил посол Японии, приехавший во главе внушительной делегации: военные, промышленники и даже учёные.

Для начала, как водится, посол предъявил свои верительные грамоты, и я провёл парадную аудиенцию, призванную показать, что Японию я воспринимаю как серьёзного игрока в Тихоокеанском регионе. Многие чиновники и вельможи удивились такому вниманию в послу заштатной азиатской страны, до сих пор не демонстрировавшей никаких успехов. Впрочем, многие вспомнили мой отзыв о Японии в памятной статье, ответе на открытое письмо графа Льва Николаевича Толстого. В той статье я хвалил Японию за высокую образованность и предрекал ей процветание, в случае, если она покончит с военно-феодальной верхушкой.

Ну и что бы вы думали? Японцы последовали доброму совету, и собравшись с силами в течение месяца вырезали всех сёгунов, заодно с приближёнными. В яростной мясорубке погибло более двухсот тысяч человек, а после было казнено ещё столько же, это не считая нескольких сотен харакири высокопоставленных вельмож, совершенных по прямому приказу императора.

И вот теперь японцы здесь. Мы провели предварительные переговоры, утрясли позиции, в смысле выяснения что им хочется, и что мы можем им дать. Оказалось, что немало. Японцы решили строить для себя авианосный флот, а ещё они желали приобрести лицензии на лучшие корабли. Кроме того, они хотели строить у себя крейсера наших типов: лёгкие, средние и тяжёлые. Требовались им и грузовые суда, но эти проекты японцы хотели заказывать в Германии. Но паровые турбины для всех кораблей японцы желали брать у нас, правда с условием, что мы продаём им лицензию и строим в Японии заводы по производству турбин. Дело хорошее, я согласился. Часть оборудования, кстати, Япония получала в Англии - это часть наших репараций, уступленная другому получателю.

Ещё Японии требовались авиационные, автомобильные, тракторные и мотоциклетные заводы. Это мы запросто: собственное станкостроение у нас уже оперилось и встало на крыло, так что станки и целые заводы мы производим быстро и качественно. Замахнулись японцы и на моторостроение, но не думаю, что у них ближайшие десять-пятнадцать лет получится что-то внятное: мы начинали не с нуля, но и то моторо- и станкостроение далось нам большой кровью.

После согласования всех позиций я наконец-то встретился с японским послом. Официально, поскольку до того я раз двадцать разговаривал с ним по телефону, и дважды мы встречались инкогнито. Японцам был предложен вариант раздела региона: Корея остаётся суверенной, и будет находиться в зоне нашей ответственности. Маньчжурию мы оккупируем, а Китай до устья Хуанхэ будет зоной нашей ответственности. От Хуанхэ на юг - зона ответственности Японии, вплоть до Бангладеш. Исключением является только Вьетнам, которые признаётся русским вассалом, и колонии Испании. Японец приехал в расчёте на долгий торг по поводу Кореи, но ему предложили вместо Кореи столько всего вкусного, в том числе и модернизацию армии, что он на неделю заперся в шифровальном отделе посольского телеграфа. В сущности, он мог и не шифроваться, поскольку я получал ежевечерние сводки о его переговорах с Токио, и общий вывод этих переговоров был как нельзя более благоприятный для нас: послу было велено соглашаться практически на всё. Единственное требование Японии было - не оккупировать Корею, поскольку она есть 'кинжал приставленный к сердцу Японии' . Требование для России не принципиальное, и мы на него согласились легко. Впоследствии Россия заставила корейского императора Коджона, он же Кванму , отказаться от армии и флота, оставив только полицейские силы, надо признать весьма мощные, и пограничную стражу с приличным флотом сторожевых кораблей. Таким образом, мы с Японией получали вполне безопасное буферное государство, где и мы и японцы могли вести хозяйственную деятельность.

Поделив Дальний Восток с Японией, мы обезопасили свой тихоокеанский тыл, и появилась возможность его заселять и обустраивать. А кроме Дальнего Востока у нас появилась возможность заселять и обустраивать Австралию. Туда мы отправили почти сто тысяч казаков с семьями из упразднённых Уральского и Оренбургского казачьих войск. Это те, кто решил служить, сохраняя привилегии казаков, а остальные перешли в разряд крестьянства. Бунтовать никто не стал: суровый урок Донского усмирения пошел впрок. В Австралию же отправились и двадцать тысяч горцев Северного Кавказа, которые посчитали опыт своих собратьев, ставших синьцзянскими, уйгурскими и тибетскими казаками удачным. Ещё бы! Каждый получал большой земельный надел, дом с надворными постройками, скот, семена и избавление от налогов, а взамен от него требовалось лишь несение пограничной службы, которая не сахар и не мёд, но всяко лучше прежней жизни.

Кстати, с такими темпами переселений, Северный Кавказу нас скоро опустеет, и нужно будет браться за Южный, правда, из грузин и армян, насколько я их знаю, хреновые бойцы.

В общем, с Японией достигнуто полное взаимопонимание, и японская дипломатическая миссия отбыла домой на подаренном их императору авианосце. Причём подарок был без дураков - не какое-нибудь старьё, а один из новейших серийных, поставляемых и нам, и немцам, и испанцам, и туркам - все они одного проекта, и усовершенствования на них внедряются одинаковые. Этот авианосец был переименован из 'Геи' в 'Мэйдзи', в честь царствующего японского императора. Я даже заказал портрет императора, и он был написан по чудом добытой фотографии. Предварительно портрет тайно показали послу: нехорошо выйдет, если изображение окажется неправильным, но опасения оказались беспочвенными: посол потрет одобрил, и указал какие элементы нужно добавить на полотно, а что аккуратно удалить. После тщательно произведённой правки, портрет был торжественно освящён православным и синтоистским священниками во время церемонии передачи корабля новым хозяевам. С авиагруппой 'Мэйдзи' тоже было всё в порядке: тридцать истребителей, потомков той, первой, 'Сороки' и шестьдесят бомбардировщиков-торпедоносцев, уже и непохожих на своего прародителя, 'Коршуна'. Экипаж, пилоты и механики авианосца были наши, их задачей было перегнать корабль в Японию, обучить японский экипаж и пилотов, и остаться на Дальнем Востоке - для них туда перегонят новейший авианосец. А потом они будут служить на Тихом Океане, чередуя стоянки во Владивостоке, Австралии, на Гавайях , Коломбо и Диего-Гарсия

Теперь бы не разорить страну такой дорогой игрушкой, как океанский ударный авианосный флот: США в моем мире надорвались.

***

Пространство мы себе отхватили гигантское, и теперь его нужно осваивать. Главная проблема здесь - люди. В благополучной стране рождаемость естественным образом падает, и поднять её в силах разве что стихийные бедствия, голод и войны. Но не устраивать же искусственный голод и ненужные войны! Попробуем поставить на пропаганду семейных ценностей, в том числе и деторождения. Есть ещё кое-что: в моём мире женщин заставили работать наравне с мужчинами, но здесь у них будет выбор: работать или вести домашнее хозяйство. Если выбирает второе - ей идёт трудовой стаж для начисления хорошей пенсии, но с одним условием: полноценных детей должно быть не менее трёх. Бездетным женщинам и матерям инвалидов с детства, государство ничего не должно.

Второй крайне важный путь - это ассимиляция всех попавших в нашу страну и решивших пустить корни в наших пределах. Здесь стоит учитывать опыт как Соединённых Штатов, так и Советского Союза. Здесь нам очень поможет единая по всей державе школа, с едиными учебниками и школьными программами, с обучением на одном языке. Никаких национальных школ за государственный счёт - только русские. Хотите свою, национальную? Нет проблем: за свой счёт и в свободное от основных учебных занятий время. И обязательно - сугубо добровольно со стороны ребёнка. Если будут жалобы, что его кто-то заставляет, то последует крайне жёсткая реакция со стороны полиции и жандармов. И конечно же, проверки на лояльность всех так или иначе причастных к созданию конкретной национальной школы. Таким образом мы за пару поколений русифицируем всё попавшее в Российскую империю население. Но крайне важно везде создать школы, доступные всему, без исключения, населению. Ирина Георгиевна рассказывала, что в Синьцзяне все без исключения казаки именуют себя русскими. То же мне докладывает и ведомство Власьева. Почему так получилось? А очень просто: генерал-губернатор Синьцзяна, генерал-полковник Мирза Гаджи-бек Али-бек оглы Новрузов распорядился отдельных национальных станиц и хуторов не возводить, а строить только смешанные. И, для исполнения религиозных обрядов, на центральных площадях станиц строить церкви, мечети и дацаны, примерно равной вместительности. Кстати, это привело к любопытному эффекту: свадьбы в Синьцзяне теперь отмечались не иначе, как с приглашением всех трёх станичных служителей культа.

- Так надёжнее. - говорили синьцзянские казаки.

Но на похоронные обряды новая мода не распространилась, хоронили так, как привычно покойному и его родственникам, впрочем, на общих кладбищах. Надо сказать, во время боевых действий погибших отпевал 'ближайший' священник, а поминальную службу после боёв - уже три священника вместе.

В общем, в Синьцзяне шло формирование новой этнической общности, где религия имеет лишь внешние обрядовые функции. Любопытно, но такой же процесс наметился в Маньчжурии и в Австралии, где стали создаваться казачьи войска. Интересно, а какой вид примет религиозное слияние на острове Шри-Ланка с его индуизмом и десятком прочих конфессий и сект? Поживём-увидим. Добавлю лишь, что все англиканские храмы были закрыты. А все служители культа отправлены в Англию или САСШ - по их выбору.

Православные священники из РПЦ приходили ко мне жаловаться на 'бесчинства' генерала Новрузова и других генерал-губернаторов воспринявших его идеи, но я быстренько заставил их замолчать, а заодно изъял из хранилищ РПЦ несколько десятков тонн золота в монетах и изделиях, на нужды Министерства Образования. Попы только зубами заскрипели от ненависти. Воображаю, каким говнищем они будут обмазывать мою память в будущем.

## Глава 13


- Дорогие друзья! Дорогие любители технических видов спорта! Сегодня мы провожаем ежегодную автомобильную и мотоциклетную гонку по маршруту Санкт-Петербург - Берлин - Мадрид. Я отлично помню как зародилась эта гонка: двенадцать лет назад, на льду Финского залива посланник Королевства Испании в России, маркиз де Кампосаградо, выдвинул идею провести гонки на мотоциклах. Идея тут же была развита до гонок Санкт-Петербург - Мадрид, и присутствующий здесь генерал-лейтенант Иванов, тогда ещё скромный штаб-ротмистр, поклялся победить в этой гонке. Мне приятно напомнить присутствующим, что слово своё штаб-ротмистр сдержал. В первых гонках участвовало всего лишь шестнадцать мотоциклистов на восьми мотоциклах, но надо признать, интерес эти гонки вызвали колоссальный. На всём протяжении пути, а в особенности на промежуточных стартах и финишах, гонщиков встречали тысячи зрителей и поклонников мотоциклов. Ротмистр Иванов победил в тех гонках: он с огромным отрывом почти в сутки, первым примчался в Мадрид, где его встретил и наградил мой дорогой друг, король Испании Альфонс Двенадцатый. С тех пор прошло немало лет. Сегодня на старте я вижу уже более сотни мотоциклов и квадроциклов, а ещё сорок легковых и грузовых автомобилей. Из-за этого каждый вид транспорта будет двигаться по своему особому маршруту, чтобы избежать аварийных столкновений. Скажу ещё одну вещь: в первых гонках участвовали только мотоциклы выделки Адмиралтейских верфей, и все они с честью дошли до финиша. Потом в гонках стали участвовать мотоциклы и других производителей, но не все они могут похвастаться не только победой в гонках, но и тем, что они вообще доехали до половины пути. Из сказанного следует, что гонки через всю Европу являются тяжелейшим испытанием не только людей, но и техники, которой они управляют. Я желаю всем экипажам и всем машинам достойно пройти весь маршрут без поломок и тяжёлых происшествий, и пусть победит сильнейший! Генерал Иванов, прошу Вас дать старт гонкам!

- Слушаюсь, Ваше императорское величество! - козыряет мне Иванов, и берёт в руки стартовый пистолет:

- На старт!

Участники гонок подравнялись на стартовых позициях

- Внимание!

Сектора газа переведены на максимум, сцепления выжаты... Синий дым выхлопов облаком поднимается вверх, зрители и гонщики затаили дыхание.

- Марш!

С хлопком выстрела вся масса машин прыгнула вперёд, и помчалась вдоль по взлётной полосе Комендантского аэродрома, выстраиваясь попарно. Промчавшись на максимально возможной скорости полтора километра по прекрасной бетонке, машины и мотоциклы выскакивают на асфальт, и чуточку снижают скорость: асфальт не столь кладок, да и дорога стала уже взлётной полосы. Потом машины выйдут на специально проложенный участок автодороги, идущей по северо-восточной окраине города до Московского шоссе, и там уже по прямой трассе, сегодня очищенной от посторонних, помчатся в Москву, а от неё далее - к финишу, к Мадриду.

Маршрут с годами меняется, но обязательной промежуточной точкой в этих гонках является Эберсвальде, где у мемориального храма в честь покойного императора Вильгельма проводится траурный митинг, а после него машины снова мчатся на запад.

Зрители на трибунах задвигались собираясь расходиться по домам, я тоже поворачиваюсь к семье, стоящей чуть позади. Моя драгоценная половинка лукаво мне улыбается:

- Как думаете, Пётр Николаевич, кто будет победителем в этом году?

- Среди мотоциклов, вне всякого сомнения, 'Вепрь' производства Адмиралтейских верфей. Не понимаю, , какие тут могут быть сомнения?

- Ох, Пётр Николаевич, недаром Наденька назвала Вас жуликом: уж очень ловко Вы усиливаете от прямых ответов.

- Ирина Георгиевна, Вы же понимаете, что я надеюсь на победу нашего старшенького, Серёжи. Но я самую малость суеверный, и боюсь привлечь неудачу.

- Для меня, Пётр Николаевич, в этой гонке самым главным призом будет выполнение Серёжей обещания больше не участвовать в больших гонках. Пусть он лучше занимается созданием новой техники.

Я тихонько улыбаюсь. Дело в том, что создание новой техники для нашего старшего приёмного сына всего лишь развлечение и забота о младшем брате, Пете. А настоящие таланты нашего Сергея лежат в области большого планирования и управления большими массами людей. Сергей очень сильный и целеустремлённый человек: он обозначил для себя цель, и идёт к ней, используя все возможности. Гимназический курс он закончил досрочно, экстерном сдал все экзамены. Отлично по всем дисциплинам кроме Закона Божьего. Теперь он учится на третьем курсе математического факультета Университета. Уверяет, что к такому выбору подтолкнул его я - когда поручил разработать алгоритмы для несуществующих ещё систем автоматического управления летательными и наземными аппаратами. Сейчас он сотоварищи работает над вычислительными машинами, и добился гигантских успехов: две релейных вычислительных машины уже работают в Кораблестроительном институте и ещё одна - в Опытовом бассейне. На этих машинах, как мне докладывали, многократно возросли скорости расчётов, чем кораблестроители очень довольны. Такие же машины имеются в Военно-Инженерной академии, Михайловской артиллерийской академии, на нескольких факультетах Петербургского Университета и ещё в нескольких десятках научных институтов и конструкторских бюро. Авиаконструкторы и автомобилисты очень хвалили эти машины. А вот Генеральный Штаб Вооруженных сил Российской империи пока воздержался от приобретения вычислительной машины: мощность недостаточна. Прислали Сергею заявку на вычислительную машину со скоростью вычисления на порядок выше той, что достигнута. Иначе, говорят, и связываться нет смысла. Ну ничего. Думаю он сделает то что надо, тем более что я ему записал всё что помню из школьного курса физики об электронных лампах. А помощники у Сергея знатные: в Питере и Москве работают конкуренты: Попов и Маркони, наперегонки совершенствуя радио. Им я через Сергея слил всё то немногое, что помню о радио, вот они и стараются. Сейчас совершенствуют лампы, а лет через двадцать, а может и меньше, задумаются о полупроводниках. К тому времени, кто знает? - может и технологическая база подрастёт.

Но Сергей не замыкается только на науке и производстве: он ещё и прекрасный спортсмен: на регулярных авиационных гонках он не опускается ниже третьего места. Сергей - чемпион Петербурга по большому теннису, а также чемпион по выездке и конкуру. Сейчас решил испытать себя в мотогонках, и мы с Ириной Георгиевной скрепя сердце разрешили участие в этом году. Популярность в молодёжной среде у Сергея велика, чего желать большего? А идти на напрасный риск во время многодневных гонок не надо: у Сергея впереди масса важных дел, и что-то кому-то доказывать нет ни малейшего смысла.

Толпа расходится, едем домой и мы. Сегодня у меня выходной день, и я хочу провести его среди близких.

- Папа, ты сегодня будешь нам рассказывать о Больших Гонках? - вцепляется в мою руку Надюша.

- А что, кто-то желает слушать эту историю?

- Все хотят слышать! - весомо закрывает тему Ирина Георгиевна.

- Ну раз все хотят услышать, то расскажу. - все привыкли, что уже много лет я рассказываю разные истории, взятые мной из моего будущего. Разумеется, я многого не помню, и приходится досочинить... но слушателям нравится.

После обеда мы располагаемся в малой гостиной: я в своём любимом кресле с мягким пуфиком под ногами, Ирина Георгиевна рядом, тоже в кресле. Надюшка с ногами забирается на диван, Аглая с удобством разместилась на оттоманке, а Петя почему-то предпочитает стул. Он садится верхом, руки складывает на спинке, а голову кладёт сверху. Я как-то пробовал сесть так же, не понравилось, а вот Пете удобно. Кроме нас в гостиной ещё человек десять из ближнего круга - такие вот уединённые домашние посиделки.

- На чём я остановился в прошлый раз?

- На том, как на кардан намотался шестиметровый питон и его удалось уговорить размотаться только при помощи ведра лягушек.

- Ну хорошо, продолжим. Да-с, любезный судари и сударыни. Автомобильные гонки по диким местам это вам не простая прогулка по безопасному Павловскому парку! Во время гонок требуется доскональное знание материальной части, географии, физики, химии и даже часового дела. При чём тут часы, спросите вы. Отвечу: после того как мы избавились от ужасного питона нам срочно потребовались...

Эта моя история являет собой сборник околоавтомобильных баек, услышанных мною в той и этой жизни. Главное свойство моих баек - абсолютная фантастичность при относительном внешнем правдоподобии. Чтобы уличить во враке, нужно либо быть тонким психологом, либо дотошно знать устройство автомобиля и особенности его эксплуатации. Знание географии и биологии тоже помогут разоблачить рассказчика, но мои слушатели не заморачиваются, и просто слушают. Основой я выбрал великий фильм из золотого века Голливуда 'Большие гонки'. Правда, здесь меня ждала неожиданность: оказывается, моя средняя дочь, Аглая, на приличном уровне овладела стенографией, и принялась записывать мои байки. А Надюшка три года назад придумала как показать одну из моих баек миру: она с помощью Пети, своих подруг и его друзей изготовили уйму кукол, машинок, домиков и прочего реквизита, с помощью которого взялись снимать мультфильм. Что любопытно, до идеи кукольного мультфильма Надюшка додумалась самостоятельно. Разумеется, ей понадобилась помощь взрослых, и Ирина Георгиевна с удовольствием её оказала: пригласила театрального режиссёра, мастера-кукольника и кинооператора. Мастер-кукольник изготавливал наиболее сложные детали кукол и головы кукол-главных героев: с подвижными ртами и глазами. Режиссёр выстраивал мизансцены, ребята передвигали куклы и реквизит, а оператор всё это снимал кадр за кадром. Работа очень кропотливая: необходимо для каждого кадра изменить положение тела куклы, изменить на нужную степень её мимику... Совершенно недетское испытание терпения и выносливости. Но Надюшка и Петя справлялись со взятыми на себя обязательствами, и совместными усилиями уже появился первый в мире мультсериал для взрослых 'Большие гонки'. Под киностудию выделили манеж Николаевского дворца, до того пустовавшие: ни я, ни моя семья не пользуемся лошадями, довольствуясь автомобилями и мотоциклами, да и остальные жители дворца для личных и служебных поездок также пользуются автотранспортом. Кроме удобства здесь имеет место ещё и экономия - лошади намного дороже в содержании, чем авто.

Но я отвлёкся. Киностудия заняла практически все служебные помещения манежа, а сам манеж стал использоваться как съёмочный павильон: очень многие сцены оказалось выгоднее и быстрее снимать 'в натуре', то есть уже люди изображали кукол, одетые в соответствующие костюмы. А декорации делали уже профессиональные декораторы из театров. Надюшка сама догадалась на разных площадках снимать одновременно несколько эпизодов, а я ей подкинул мысль об использовании одних и тех же эпизодов, например людских столпотворений или погонь по нескольку раз, только меняя задний план и фон. Подкинул я и идею добавления в кукольный мультфильм рисованных персонажей, используя прозрачные экраны из целлулоида. Соответственно, увеличилось количество режиссёров и операторов - по паре на каждую комнату, где снимался очередной эпизод. Надо сказать, затея оказалась весьма и весьма дорогостоящей - воистину царское развлечение. И то сказать: на съёмки 'Больших гонок' было потрачено чуть менее миллиона рублей золотом. Правда, значительная часть денег пошла на попутный проект, вскоре ставший самостоятельным: Ирина Георгиевна всё расстраивалась, что мультик получился немой, но кто-то ей подкинул идею использования фонографа для озвучки. Потом доброхоты из разведки нашли в США изобретателя германского происхождения, по имени Эмиль Берлинер, который незадолго до этого запатентовал граммофон . Берлинер с удовольствием согласился переехать из САСШ, где к тому времени начала разгораться гражданская война в Россию, благо условия для переезда предлагались сказочные: русская сторона обязалась построить в России не менее трёх граммофонных фабрик и выплачивать изобретателю пять процентов чистой выручки всех граммофонных фабрик принадлежащих России, в течение десяти лет. Впрочем, я из той жизни знал, какое это прибыльное дело - музыкальный бизнес, и заранее немножко вложился в него. Теперь демонстрация фильма выглядела так: одновременно включался граммофон, и запускалась кинолента. Звук и изображение синхронизировались только так, примитивно, но неискушённые зрители и тому были рады. 'Говорящая' с экрана кукла потрясала воображение.

А на экране, перед глазами восхищённых зрителей разворачивалась захватывающая феерия:

Блестящий изобретатель, бесстрашный испытатель новейшей техники, любимец женщин и искатель приключений, князь Иван по прозвищу Великий, организует грандиозный автопробег Мадрид - Северная Африка - Стамбул - Одесса - Балканы - Париж. В гонках участвует и его вечный соперник - завистливый, но уморительно невезучий английский профессор Фэйт. По-английски Fate означает Рок, но по-русски фат - это шут. У Фата преданный, но простоватый помощник Макс. Ради победы Фат с Максом готовы на всё. Права участвовать в гонке также добивается корреспондентка московской газеты 'Цивилизация', суфражистка Марья Драникова.

На старте помощник Фата, Макс повреждает автомобили соперников, и они смешно разваливаются один за другим. По нелепой случайности Макс повреждает и собственную машину. Дале гонки продолжаются по Сахаре. На территории Алжира гонка проходит через маленький городок Басурманск, где местные жители устраивают торжественную встречу по шаблонам 'Тысячи и одной ночи': всадники, соблазнительные гурии, разбойники. Певичка - звезда трактира, флиртует с князем, что не нравится местному джигиту, результатом чего стала, конечно же, всеобщая драка. Вечер заканчивается тем, что профессор Фат похищает бензин для своей машины и сжигает остальное горючее. Оставшаяся без своей машины Марья Драникова проникает в машину Фата, но тот высаживает её в чистом поле, как только обнаруживает. Тогда Марья помогает князю Ивану достать бензин, но с помощью ловкой интриги сажает в уходящий поезд помощника князя, Харитона, и продолжает путь в машине героя.

А в Москве, тем временем, набирает силу движение суфражисток, которые осаждают редакцию 'Цивилизации'.

Князь Иван и Фат прибывают на Балканы и вынуждены вместе спасаться от снежной бури. Компанию героев вместе с машинами уносит в Чёрное море на оторвавшейся льдине. Льдина постепенно тает, но гонщики успевают доплыть на ней до турецкого берега, где они находят Харитона. Но Фат и тут проявляет коварство: он похищает Марью и мчится вперёд. Прибывших в Стамбул участников гонки на улице встречают молчаливые толпы турок самого угрожающего вида, которые не реагируют на английское приветствие Фэйта. Однако Марья, поздоровавшись по-турецки, срывает бурю оваций и гонщики получают самый тёплый приём.

В Карпании, европейской стране, куда прибывают гонщики, зреет дворцовый переворот, и сходство профессора Фэйта с наследником престола, принцем-алкоголиком Аликом, играет злую шутку. Герои оказываются вовлечены в водоворот дворцовых интриг. Но мужество и ловкость князя Ивана помогают гонщикам спастись из рук заговорщиков. А вот сцену с бросаниями тортами я даже не упоминал: пошло, тупо и вообще, совершенно не наш юмор.

Князь Иван, доказывая свою любовь к Марье останавливает свою машину буквально за несколько метров до финишной ленты, в результате чего Фат признан чемпионом гонок Но Фат отказывается от приза: он не желает такой победы! В ярости Фат требует реванша - новой гонки по маршруту Париж - Пекин, и князь Иван соглашается

Финал фильма - машины главных героев на старте этой гонки под Эйфелевой башней. Князь Иван с Марьей в свадебном платье выезжают первыми. Профессор Фат приказывает Максу выстрелить из пушка, установленная в передней части их автомобиля по машине князя Ивана. Но профессор Фат опять не учёл, что после очередного столкновения дуло пушки искривилось, в результате чего, после их выстрела Эйфелева башня рушится а над Парижем повисает облако пыли.

И мультфильм произвёл эффект термоядерного взрыва! В итоге двухлетней напряжённой работы получилось двенадцать пятнадцатиминутных серий, общей продолжительностью в три часа, а к каждой серии - записали диск с озвучкой. Надо сказать, что композитором фильма стал не кто иной как сам Пётр Ильич Чайковский. Это ли не повод для гордости? Ещё больший повод для гордости - это то, что Пётр Ильич сам предложил свои услуги в деле создания музыки для фильма, в такой он пришёл восторг после просмотра первых двух серий. Правда композитор полагал что нужно написать некую пьесу, которую будет перед экраном наигрывать тапёр, но Надюшка объяснила ему, что существует гораздо более интересная возможность. Чайковский необычайно загорелся идеей, и озвучил все серии кадр за кадром, эпизод за эпизодом, и заявил что он благодарен нам за новый, столь необычный опыт. Опыт опытом, но о том, что он должен благодарить ещё и за спасённую жизнь Пётр Ильич даже не догадывался. А жизнь я спас не только ему: сразу по воцарению я отдал приказ развивать систему питьевого водоснабжения для начала, в двадцати городах России. Комплекс работ включал создание системы водоподготовки, включая обязательное хлорирование воды, и водопроводы. Как результат - эпидемий холеры и тифа, которые были в моей реальности, здесь не случилось.

Впрочем, я опять отвлёкся.

Мультфильм вместе с граммофонами и пластинками закупили все страны мира, даже ненавидящая нас бывшая Британия, и даже раздираемые гражданской войной САСШ. Чистая выручка составила без малого десять миллионов рублей, разом покрывшая все расходы на снятую картину и на съёмку будущих фильмов. А Надюша, рассчитавшись со всеми долгами одновременно, запустила в производство 'Приключения капитана Врунгеля', 'Приключения барона Мюнхгаузена', 'Волшебника Изумрудного города', 'Приключения Буратино' и 'Морозко'.

Надо сказать, я немало смутился, когда Надюша стала продвигать в мультфильме 'Большие гонки' любовную линию, и линию борьбы суфражисток за права женщин. Об этом я поговорил со своей половинкой, вернее разговор начала она сама:

- Петя, ты должен понимать, что нашей Надюше скоро исполнится четырнадцать лет, и тема любви для неё очень актуальна. Растёт наша доченька, скоро появятся ухажеры.

- Надеюсь, сейчас ещё никого нет?

- Ты знаешь, Петя-Петруша, только ты не ругайся, но среди воинов охраны есть подхорунжий Бредихин, молоденький такой, он получил свой чин за подвиг: случайно оказался на пожаре, спас десять человек из горящего здания, а после этого ещё организовал тушение дома, и руководил всем до прибытия пожарного расчёта. Мальчику всего восемнадцать лет...

- Погоди - перебил я Ирину Георгиевну - в армию призывают с двадцати, или я чего-то не знаю?

- Дима Бредихин из воспитанников полка. Его подобрали во время морового поветрия, и воспитывали в полку. Другие дети выбрали разные пути, а Дима остался служить, и его в прошлом году зачислили на службу.

- Ты всё о нём узнала?

- Конечно. Офицеры полка очень хорошо относятся к мальчику и постоянно с ним занимаются как военными науками, так и школьными дисциплинами. Начальник штаба полка, подполковник Туляев утверждает, что Дима легко способен сдать экстерном экзамены за гимназический курс.

- Хорошо, я завтра поговорю с подхорунжим Бредихиным.

- Только не нужно наказывать мальчика! - встревожилась Ирина Георгиевна.

- Ну что ты, родная! Наказывать мальчика я, разумеется, не стану, но служить во дворце ему нельзя. Не приведи господи, пойдут толки - и на репутацию семьи ляжет пятно. Это, как понимаешь, излишне.

***

На следующий день я работал в кабинете, и в кабинет заглянул Андрей Ефимович:

- Прибыл подхорунжий Бредихин.

- Пусть войдёт.

Входит подхорунжий, представляется по всей форме. Вот он передо мной. Действительно, на вид неплохой парень. Рослый, сложен правильно, форма подогнана идеально, весь такой аккуратный. Лицо умное, глаза ясные, взгляд прямой, твёрдый. И скажем прямо: жизнь этого парня не баловала. В свои восемнадцать он выглядит на все двадцать пять.

- Знаешь, зачем я тебя вызвал?

- Надо полагать, из-за моего отношения к великой княгине Надежде Петровне.

- Отчего ты так думаешь?

- Иных причин снизойти ко мне у Вас нет,

- Умён, а всё равно дурак. Как тебя угораздило влюбиться в царевну?

- Сердцу не прикажешь, Ваше императорское величество.

- Бранить, а уж тем более наказывать тебя не за что, . Но и служить здесь тебе нельзя. Понимаешь почему?

- Так точно, . Чтобы не возникло кривотолков.

- Это верно. Но я хочу тебе помочь, подхорунжий Бредихин. Вряд ли твоей мечте суждено осуществиться, однако я дам тебе шанс устроить собственную жизнь и возвыситься.

При этих словах боец передо мной подтянулся, хотя куда уж больше. Понимает, что решается его судьба, а я продолжаю:

- Подхорунжий Бредихин выбирай любое учебное заведение империи, только не в столицах и не в Крыму. Тебя туда зачислят без экзаменов. И первый год тебя не будут строго спрашивать, чтобы ты смог подтянуть свои знания. Даю тебе сутки на размышления.

- Не нужно суток, Ваше императорское величество! Я выбираю Симбирскую Военно-Воздушную академию.

- Ну ты и жох! Ты не знаешь, что туда принимают только после полного курса авиационного института или профильного техникума? Но слово сказано, иди получать проездные документы. Вопросы есть?

- Так точно, Ваше императорское величество! Но сначала уточнение: я как раз готовился сдавать экстерном экзамены в Тихвинский авиационный техникум, с тем, чтобы поступить в Академию.

- Ясно, ты просто использовал случай. Дельно, одобряю. Задавай вопрос.

- Какой чин или какое достижение Вы, Ваше императорское величество, сочтёте достаточным, чтобы я получил право ухаживать за царевной Надеждой?

- А ты наглый и упорный человек, товарищ Бредихин... Впрочем, я это ценю. Хорошо. Чин - подполковник, а достижение... Вот станешь основоположником научного или технологического направления, тогда у тебя появится шанс.

И тут произошло удивительное: мой визави, и до того чувствовавший себя не слишком стеснённым, ещё сильнее воспрял.

- Ты чему обрадовался, подхорунжий?

- Как мне не радоваться, , когда у меня уже есть такая задумка, и её весьма одобрил.

- Вот чёрт тебя задери совсем! Что за идея? - рассердился я - Да не стой столбом, проходи, садись за стол, вот тебе карандаши, бумага, рассказывай, и рисуй пояснения.

Подхорунжий сел за стол, придвинул к себе стопку бумаги и начал рисовать, давая пояснения по ходу:

- Задумка, Ваше императорское величество, именуется авиационным газотурбинным двигателем. Схема выглядит так...

Бредихин начал рисовать схему газотурбинного двигателя чёткими и скупыми штрихами.

- С кем-то консультировался по поводу двигателя?

- Так точно! Как я уже докладывал, консультировался с инженером Павлом Дмитриевичем Кузьминским. Он строит судовой или стационарный газотурбинный двигатель, а я мечтаю о другой его разновидности, об авиационной. Убеждён, что газотурбинный двигатель обеспечит будущее авиационной отрасли. Признаться, Павел Дмитриевич звал меня в свою группу, но я на службе...

- Понял. Значит от тебя избавиться не получится. Меняю своё решение. Учиться будешь на Моторном факультете , в свободное от учёбы и службы время рекомендую сотрудничать с инженером Кузьминским. Я знаю об этом человеке и о его работах. Раз такое дело, финансирование его работ будет увеличено. Работы по своему двигателю начнёшь в конструкторском бюро Кузьминского - я повышаю статус его работ, а у тебя будет самостоятельный сектор. Но помни, дружок: это твой случай, и если оплошаешь - другого не предвидится.

- Понимаю, Ваше императорское величество.

Всё. Свободен. На выходе попроси секретаря заглянуть ко мне.

Спустя минуту я давал поручение Андрею Ефимовичу:

Молодой человек, только что покинувший мой кабинет, весьма непрост, и обладает значительным потенциалом. Надо ему помочь. Дайте указание обеспечить его документами для поступления в Военно-Инженерную академию. Это для его полковой канцелярии и для академии. Второе: дайте указание техническому отделу Военно-Воздушного флота взять на финансовое и все другие виды обеспечения конструкторское бюро инженера Павла Дмитриевича Кузьминского, бюро его находится при Балтийском заводе. Отправьте письмо морякам, пусть не беспокоятся: Кузьминский как работал в интересах флота, так и продолжит. Просто при его КБ будет ещё и авиационный отдел. Да и газотурбинные двигатели Кузьминского в первую очередь пойдут на перспективные авианосцы, а только потом на остальные корабли флота. В общем, успокойте. Кстати, как вам этот Бредихин? И присаживайся, пожалуйста, Андрей.

Андрей уселся за стол, подумал, побарабанил пальцами по столешнице и только тогда ответил:

- Если одним словом, то понравился. Чем-то он мне напомнил меня самого десятилетней давности.

- Вот! А я-то думаю, кого же он мне напоминает! Слушай, а он тебе не родственник?

- Я уже проверил: и близко нет. Мальчика подобрали в районе Курска, где полк проводил карантинные мероприятия.

- Ишь ты... Впрочем, внешнего сходства, и правда, нет, а вот характерами вы похожи. И раз уж зашел разговор о характерах, скажи Андрей: не хочешь ли ты заняться чем-то самостоятельно, не засиделся ли в секретарях? Поясняю: ты мой друг, даже больше чем друг или родственник. Тебе я полностью доверяю, и считаю главной своей опорой в этом мире. Но если ты желаешь заняться каким-либо делом, благословлю на него без раздумий и сомнений. Я знаю, что тебя звали к себе Меншуткин и Менделеев, может тебе там будет интереснее?

- Спасибо за лестные слова, Пётр Николаевич, я тронут. Меня действительно влечёт химия, но я выбрал себе отрасль: теоретическая химия. Это в основном расчёты, а когда нужны практические опыты, то в Университете всегда охотно идут мне навстречу и проводят серии экспериментов любой сложности и длительности. Вы ведь знаете о том, что-таки созданы материалы для верхней одежды и женских чулок, которую Вы авансом назвали нейлон.

- Да, помню, давал такой заказ.

- Вам будет любопытно узнать, что основная работа по подготовке к синтезу этих веществ была проведена теоретически, при помощи расчётов, производимых вот эти аппаратом.

И Андрей пальцем постучал по своему лбу.

- Поражён. Я и не знал, что подобные вещи можно рассчитывать заранее.

- Я и сам не знал, но не зря же я учился в Университете. Научили. Я не хочу покидать свой пост, Пётр Николаевич. Для удовлетворения моего невеликого научного любопытства достаточно и свободного времени, а должность Вашего секретаря мне очень сильно облегчает жизнь: Вы бы знали, как все бросаются выполнять мои просьбы...

- А ты коварный тип, Андрей! - рассмеялся я - Извини, это нервное. Я очень рад, что ты остаёшься моим крепким тылом. Знаешь как важно, что кто-то прикрывает твою спину?

- Знаю. Мою спину прикрываете Вы, и я отвечаю тем же.

***

Наутро мне доставили телеграмму: в Стамбуле попытка государственного переворота, султан заблокирован в одной из крепостей на побережье Босфора.

- Андрей Ефимович, срочно телеграмму командующему Черноморским флотом: не теряя ни секунды выдвинуть ударную авианосную группу в район Проливов, для обеспечения безопасности Его императорского величества султана.

- Сейчас отправлю.

Андрей вышел, и через несколько минут вернулся:

- Телеграмма отправлена, я по телеграфу имел короткий разговор с начальником штаба Черноморского флота.

- Что он сообщает?

- О замятне в Стамбуле они узнали ещё ночью: одному из офицеров частным образом телеграфировал его родственник из Стамбула. Он сообщил, что дворец султана захвачен бунтовщиками, но сам он сумел укрыться в прибрежной крепости. Русское и германское посольства блокированы военными, все линии связи отключены, но на штурм никто не идёт. Командование флота отдало приказ о приведении флота полную боевую готовность, и подготовке к боевому походу, в ожидании Ваших распоряжений. Вот бланки телеграмм.

Превосходно! Андрей Ефимович, держите руку на пульсе, докладывайте обо всех изменениях. И теперь вызовите ко мне министров обороны и иностранных дел.

- Уже исполнено, Пётр Николаевич. Обещают быть в течение часа.

-Ну, хорошо. Хочу также видеть начальник Главного Разведывательного управления, оповестите его, пусть несёт всё, что у него имеется по Турции. Интересная картина: для меня этот бунт является полнейшей неожиданностью, неужели не было никаких сигналов, и вообще, на своём ли месте начальник ГРУ? И после нашего совещания пусть мне по закрытой связи позвонит Власьев, хочу кое-что с ним обсудить.

Через час ко мне одновременно прибыли все три человека, которых я хотел видеть. Несколько минут тратим на формальности, а потом я задаю самый важный вопрос дня:

- Для начала, товарищи, я хочу разобраться: почему мятеж в Стамбуле стал для нас полнейшей неожиданностью?

- Не совсем неожиданностью. - возразил министр иностранных дел, Николай Карлович Гирс. Я имел честь докладывать Вам, что власть султана Абдул Хамида Второго нестабильна и в стране имеется значительное недовольство его политикой. В частности многие недовольны его излишним усердием в насаждении ислама, причём даже там, где прежние владыки Блистательной Порты проявляли мудрость и веротерпимость. Это усердие тем более непонятно, если помнить об атеистических воззрениях Его величества султана. Меморандум Министерства иностранных дел я Вам вручал лично, но речь в нём не касалась военных - в эту область мои сотрудники не вторгаются, разве что случайно или по особому указанию.

- Помню. Действительно в тех материалах ситуация не выглядела угрожающе. Я спрошу о другом: в беседах со мной султан Абдул Хамид уверял, что смягчит свою внутреннюю политику. Он лукавил?

- Лукавил, и весьма значительно. В Турции участились столкновения на религиозной и межнациональной почве, особенно между турками и армянами. Я вовсе не собираюсь утверждать, что армяне всегда и во всём правы, но то, что правительство не навело порядка, очень показательно. Обращаю Ваше внимание: брожения в обществе усиливается, несмотря на упразднение практически всех внешних долгов Османской империи, оживления её промышленности и торговли, а также на фоне отсутствия каких-либо внешних угроз.

- Значит дело в дурном управлении?

- Именно в нём, Ваше императорское величество. Агенты сообщают, что мздоимство среди османских чиновников достигло неимоверного размера разве что не поднялось до уровня Китая. Не знаю как в армии и на флоте, но гражданская администрация разложена повсеместно. То есть, брожения в обществе наблюдаются давно. Следует отметить, что по мнению очевидцев, в турецком обществе сложился некий образ будущего правителя - эдакая твёрдая рука, способная обуздать чиновничество, но с широкими взглядами.

- Понятно, Николай Карлович, а что скажут товарищи военные?

- Начну я, Пётр Николаевич. - кивнул Гурко - А начальник ГРУ генерал-майор Владимир Николаевич Филиппов посвятит нас в современное состояние дел. Нет ли у Вас возражений, Пётр Николаевич?

- Слушаем Вас, Иосиф Владимирович.

- В период подготовки к Балканской войне и в ходе неё, я изучал состояние турецкой армии, и отрасли хозяйства, соприкасающиеся с армией. И одними из главных объектов изучения являлись боевой дух турецкой армии и его основа. Если совсем сжато: фигура царствующего султана, уже к прошедшей войне, перестала быть сакральной не только для штаб-офицеров и генералов, но даже и для обер-офицеров, и значительной части солдатской массы.

- Вы полагаете, , что это Ваше наблюдение относится к особе правящего султана, или же к турецкой монархии вообще?

- Таковые настроения, по твёрдому моему убеждению, относятся именно к особе действующего ныне султана, и это совершенно определённо.

- Объясните Вашу мысль подробней, Иосиф Владимирович.

- Охотно. Проблемы, которые угнетают процветавшую доныне Османскую империю, при предыдущих правителях копились, а те, что становились явственными, касались всего лишь отдельных категорий населения, даже не всех сословий. Но с приходом к власти султана Абдул Хамида Второго, все проблемы и противоречия существовавшие до того тайно, постепенно всплыли и обнажились. Естественно, люди стали винить в своих бедах не того, кто действительно виноват, или при ком зародились эти беды, а того, при ком эти беды коснулись каждого.

'Любопытное наблюдение - подумал я - Хрущёв сломал хребет коммунистической идеологии, а Брежнев не стал лечить зияющую рану, одурманивая народ опиумом успокоительных речей. Черненко при всём желании, не смог бы ничего сделать чисто физически, ибо был гальванизированным трупом, а явный враг коммунизма Андропов не успел ничего сделать во вред стране, поскольку издох очень быстро. Но народ всего этого не знал, а потому в крахе своей державы обвинил не предателей, царствовавших до того, и не себя самого, коллективно потворствовавшего разложению идейной основы страны. Обвинили во всём Горбачёва - болвана и тупицу, даже в конце жизни не понявшего, что он делает, что он стал марионеткой в грандиозном спектакле агонии СССР. В Османской империи, похоже всё происходит по тому же сценарию, только значительно медленнее. Не помню, когда рухнула империя Османов, очень уж плохо я учил историю, но что это было вскоре после Октябрьской Революции - точно. Где-то восемнадцатый или девятнадцатый год. Кто тогда правил в Турции? Чёрт его знает! Единственный правитель Турции, которого я помню был Ататюрк, но и его я при всём желании сейчас не отыщу, поскольку Ататюрк это почётное наименование, данное едва ли не после смерти деятеля. Хорошо нормальным попаданцам - они или компьютеры с собой таскают, причём со сведениями именно по нужной эпохе, либо сами всё помнят похлеще любого компьютера. А ты тут мучайся, не зная даже имён царствующих особ.

- Благодарю Вас Иосиф Владимирович, послушаем теперь начальника Главного разведывательного управления. Первый вопрос, на который я хочу получить ответ такой: генерал-майор, почему я не знаю о подготовке к государственному перевороту в дружественной стране, у своего стратегического партнёра?

Генерал встал. Ему, в отличие от других участников совещания, я не предложил говорить сидя.

- Ваше императорское величество, все сведения, которые ГРУ получали по линии армейской и флотской разведок не несли в себе каких-то тревожных симптомов, и аналитики ГРУ не предполагали такого стремительного развития событий.

Что-то не то с генералом. Он не боится, не слишком взволнован, но всё равно в нём чувствуется страшное напряжение. Странно. И тревожно. Внутри у меня созрел холодный липкий комок, как всегда перед скандалом или дракой, а раз он возник, надо готовиться. Генералу со своего места, даже стоя не видно, что я буду писать - поле зрения загораживает письменный прибор и стопка папок с документами. Хорошо. Придвигаю к себе чистый лист и пишу записку:

'Андрей Ефимович, срочно объявите боевую тревогу в частях охраняющих Николаевский дворец и важнейшие министерства. Срочные телеграммы по прямой линии об угрозе государственного переворота кайзеру Генриху и королю Альфонсу. Обеспечьте безопасность генерала Власьева! И пришлите группу захвата за генерал-майором Филипповым, он что-то затеял'.

- Извините, генерал-майор, пока Вы готовитесь отвечать, я дам небольшое указание своему секретарю.

На звонок сразу же открывается дверь и входит Андрей.

- Андрей Ефимович, вот я сделал набросок циркуляра, ознакомьтесь и дайте ход.

Андрей берёт записку, читает, и хотя лицо его совершенно неподвижно я вижу, как слегка затрепетали крылья ноздрей. Ага! Андрей всё понял!

- Слушаюсь, , исполню незамедлительно.

Дверь за спиной секретаря закрывается, а я поворачиваюсь к генералу:

- Слушаем вас, генерал-майор.

Вижу всё возрастающее недоумение в глазах Маршала Империи Гурко: Иосиф Владимирович не понимает происходящего. Не в моих правилах называть военнослужащих полным званием без добавления слова товарищ или господин. Непонятен ему и мой сухой тон. Смотрю, а Гирс тоже встревожился и смотрит настороженно. Что-то почувствовал и сам генерал. Он слегка напрягся, взгляд его стал беспокойным.

- Чтобы Вам было легче, для начала расскажите, кто, по Вашему мнению, возглавляет нынешний стамбульский мятеж.

- По имеющимся сведениям заговорщики опираются на силы гвардейских частей: пехотной дивизии, кавалерийской бригады и артиллерийской бригады. Кто конкретно возглавляет заговор пока неизвестно, но скорее всего они попытаются посадить на трон брата султана, шехзаде Мехмеда Решада.

- Шехзаде Мехмед Решад масон?

- Насколько мне известно, да, Ваше императорское величество.

- Любопытная картина. Да, довольно интересная. Но продолжайте, генерал, мы Вас слушаем.

- Подобно Вам султан Абдул Хамид Второй не доверяет своей гвардии и личную его охрану несут русские казаки, принявшие ислам. Казаки вывели султана из дворца и укрыли в береговой крепости.

- Казаки приняли ислам добровольно?

- Полагаю что да. После подавления Донского восстания многие казаки решили не служить русской короне.

- Какой любопытный поворот сюжета, я и не знал о такой коллизии. Надеюсь, за изменниками осуществляется наблюдение?

- Безусловно. Среди них имеются наши люди.

Входит Андрей с большим портфелем. Портфель он ставит на стол, и подаёт мне записку:

'2-я рота воздушно-спасательный службы заняла все посты во дворце Телеграммы разосланы. Генерал Власьев на связь не выходит. Я отправил к нему взвод спецназа морской пехоты - они ближе всего. Жду ответа от них с минуты на минуту. Скорохваты из спецназа полиции ждут за дверью. Сейчас я Вас прикрою щитом, и бойцы возьмут генерала'.

- Хорошо, Андрей Ефимович, действуйте по данному плану.

- Слушаюсь! - говорит мне Андрей, и одним движением разворачивает передо мной щит.

Оказывается, он принёс не просто портфель, а щит из броневых листов, сложенных в виде портфеля. Где-то я такой видел в той жизни.

- Приступайте, господа! - громко говорит он, и в ту же секунду дверь распахивается. Трое бойцов в тёмно-зелёной форме врываются в мой кабинет и стремительно бегут в сторону генерала, но тот ещё более стремителен. Генерал выхватывает из папки с документами револьвер, и открывает бешеную стрельбу в мою сторону. Вот так поворот! Я решаю не мешать профессионалам делать своё дело, и прямо с кресла соскальзываю под стол, тем более это нетрудно: нужно всего лишь откинуться к спинке, и, оттолкнувшись спиной от неё упасть на колени. Уже снизу вижу, что составной щит колышется, а вот и в спинку кресла впиваются две пули: видно как обшивка вспухает, лопается и из дырок вылетает дым, какие-то брызги, клочки набивки и что-то ещё. Стрельба прекращается мгновенно. С другой стороны стола слышится шум, и что-то тяжёлое падает на пол. Ну что же, пора и мне выбираться.

Опираясь на подлокотники кресла встаю, причём быстро, Андрей лаже не успел ещё опустить тяжёлый щит. Пока поднимался, увидел в щите дырки: они угодили в стык между бронеплитами, вот защита и не выдержала. Это значит, что моя ретирада под стол, в глазах окружающих будет не трусостью, а грамотным тактическим ходом. Как в замедленном кино Андрей опускает щит и смотрит на меня, и в его глазах я вижу облегчение. Спас. По другую сторону стола двое бойцов вздергивают на ноги упавшего было генерала. Ещё двое бережно усаживают в кресло маршала Гурко. На шее маршала длинная прямая рана, как от сабельного удара, из которой обильно течёт кровь. Старый воин тяжело, с каким-то посвистом, дышит. Увидев меня, Иосиф Владимирович слабо улыбается:

- Слава богу, Вы живы, Пётр Николаевич.

Последние звуки он произнёс очень тихо. Глаза старого фельдмаршала закрылись и он обмяк в кресле.

- Что с маршалом? Живо врача!

Один из бойцов прикасается к шее маршала и опускает голову:

- Он мёртв, Ваше императорское величество. Скорее всего пули в револьвере были отравлены.

- Бывшего генерала немедленно раздеть догола, в рот ему кляп! - командую я.

- Зачем унижать врага, он ведь уже повержен? - растерянно спрашивает Гирс, вставая с полу и поднимая своё кресло.

- Николай Карлович, в его одежде может быть капсула с ядом, чтобы он мог покончить жизнь самоубийством. - поясняю я - А кляп ему в рот для того чтобы удостовериться, что в зубном дупле у него нет такой же капсулы с ядом. А если есть то не дать воспользоваться. Ищейки германской полиции встречались с подобными фокусами масонов.

- Я правильно понимаю, что о произошедшем инциденте я должен молчать? - слабо улыбается министр, а я улыбаюсь в ответ:

- Лет через десять можете рассказывать кому угодно. Полагаю, это станет одной из Ваших любимых баек. А уж в мемуарах я просто требую опубликовать Ваш взгляд на произошедшее.

- Боюсь, я не проявил в сем деле никакой сноровки.

- Зато вы проявили изрядную долю здравого смысла. Вы ведь опрокинулись вместе с креслом?

- Да. Мне об этом способе недавно сказал Ваш жандарм, Власьев.

- Наш жандарм. То, что Вы его вспомнили и применили в кризисной ситуации этот приём, свидетельствует о Вас самым лестным образом.

Мы: я, Гирс и Андрей, стоим и наблюдаем, как двое бойцов держат генерала железной хваткой, а двое других быстро и аккуратно послойно срезают с него всю одежду. Вот уже дошли до кальсон. Впрочем, кальсоны, как и шаровары до них, с генерала не срезали а просто сняли.

- Быстро сработали бойцы. - говорю я своим собеседникам - Я успел заметить только троих. Поднимаюсь, а их уже четверо.

- Да, быстро сработали. - задумчиво кивает Андрей. - Если позволите, я отправлюсь исполнять свои обязанности.

- А врача-то кто вызывал? - забеспокоился Гирс.

- Я и вызвал. - кивает Андрей - Вместе со спецназом. Кабинет лейб-медика находится выше этажом, там сейчас дежурный фельдшер, и он будет буквально через несколько секунд.

Действительно, и полминуты не прошло, как в кабинет входит лейб-фельдшер Аленичев с саквояжем, на котором изображён белый круг с красным крестом.

- Что случилось? - с удивлением рассматривая кавардак в царском кабинете, спрашивает он.

- Осмотрите маршала Гурко, .

Фельдшер быстро и сноровисто осматривает тело в кресле и поворачивается ко мне:

- Ваше императорское величество, маршал империи Гурко мёртв. Причина смерти - отравление ядом мгновенного действия. Совершенно очевидно, что яд попал в организм через рану на шее.

- Всё верно, Олег Мстиславович, Вы свободны.

Бойцы ушли, забрав одетого в какой-то старый мундир бывшего генерала, и унесли с собой аккуратно упакованную в большой бумажный пакет его одежду. Тело маршала тоже унесли, и мы с Гирсом остаёмся в кабинете одни.

- Любопытное начало дня. Поверите ли, Николай Карлович, впервые в жизни такое.

- Отрадно, Пётр Николаевич, что Вы не утратили чувство юмора.

Развить тему нам не дал Андрей:

- Ваше императорское величество, телеграмма-молния из Стамбула.

Разворачиваю бланк: 'Султан Абдул Хамид Второй убит офицером охраны. В перестрелке также тяжело ранен Шехзаде Мехмед Решад-эфенди. Наследник престола, по словам врачей, балансирует между жизнью и смертью. Подписал посол России в Турции граф Иноземцев'.

- Вот и продолжение дня, Николай Карлович. Скажите. На кого нам следует сделать ставку в этой партии?

- Шехзаде Ахмед Кемаледдин-эфенди единственный кандидат. Он брат покойного султана и тяжело раненного принца.

- Хорошо. Тогда насколько возможно срочно, отправляйте инструкции послу в Стамбуле о наведении контактов с шехзаде, и если его брат умрёт, то он станет султаном.

- Понял вас. Разрешите идти?

- Идите, Николай Карлович, и дай Вам бог силы.

Подхожу к своему креслу, разглядываю дырки в кресле, в них, если отодвинуть кожу и набивку, видны попавшие пули. Касаться их совсем не хочется. Отодвигаю своё кресло в сторону, ставлю то, на котором сидел Гирс. Спустя несколько минут в кабинет входит Андрей:

- Пётр Николаевич, генерал Власьев тяжело ранен, он уже доставлен в Военно-Медицинскую академию, где его готовят к операции.

## Глава 14


Ближе к вечеру начали поступать сведения из Берлина, Мадрида и Стамбула, причём из всех трёх мест - весьма тревожные. Хотя ради справедливости должен сказать, что всё могло быть и хуже, причём намного.

В Стамбуле мятеж близился к своему финалу. Гвардейцы, окружённые в султанском дворце и дипломатическом квартале, уже вели переговоры о сдаче. Турецкий флот, силами двух броненосцев и нескольких кораблей обеспечения, заблокировал все попытки окружённых гвардейцев сбежать на другой берег Босфора.

Наш посол, граф Иноземцев, вышел на связь с Шехзаде Ахмедом Кемаледдин-эфенди, и обсудил с ним возможные действия царевича в случае его коронации. При этом поучил от шехзаде неожиданное условие: шехзаде Ахмед Кемаледдин-эфенди заявил, что он будет проводить взвешенную внешнюю и внутреннюю политику в Османской империи, причем, весьма дружелюбную по отношению к России, и её союзникам, но только если император Пётр лично гарантирует ему политику невмешательства в турецкие дела со стороны европейских держав.

Поразмыслив, я дал ответ: посол получает полномочия провести переговоры с претендентом на турецкий престол, и давать любые разумные гарантии. По результатам переговоров Ахмед Кемаледдин получил от нашего посла сверх устных и письменных гарантий, ещё и роту морпехов для личной охраны будущего султана. Своим, туркам, Ахмед Кемаледдин не доверял абсолютно. Ну, раз такое дело, я дал указание обеспечить охрану будущего турецкого монарха на высшем уровне - не только личным составом, но и технологически: установить охранную сигнализацию во дворец будущему султану. В наших договорённостях были ещё тайные пункты, один из которых был весьма деликатного свойства: помочь Шехзаде Ахмеду Кемаледдину-эфенди в обзаведении здоровым потомством мужского пола.

Первой моей мыслью была весьма курьёзная: порекомендовать султанской чете искусственное оплодотворение, тем более, что с моей подачи в Петровский Сельскохозяйственной академии вовсю проводись более чем успешные опыты по искусственному оплодотворению скота, а кафедра акушерства и гинекологии учитывая этот опыт, взялась за проблему искусственного оплодотворения людей. Я даже вспомнил термин - экстракорпоральное оплодотворение, и это словосочетание кажется даже подвигло высокоучёных лекарей на какие-то удачные мысли.

Но предлагать неопробованные методики главе великой державы? Даже не смешно.

Но думаю, что решение проблем султана лежат не в области научной, а в нём самом, и в его семье. Думаю, что если обеспечить Ахмеду Кемаледдину насколько возможно полную безопасность, то значительно снизится вредное влияние хронического стресса, очень плохо влияющего на репродуктивную функцию мужчин. Второй вопрос - диета. Наверняка нужно исключить алкоголь из числа подаваемых напитков, а султану объяснить несовместимость алкоголя и детородной функции человека. Мужчина он, судя по всему, неглупый, должен понять и принять аргументы лечащих врачей. Другой вопрос, как у него с волевыми качествами - здесь оценки очень разнятся.

Хорошенько поразмыслив, я вызвал к себе лейб-акушера Крассовского.

- Антон Яковлевич, моё поручение будет весьма деликатного свойства, не подлежащим даже малейшей огласке, по крайней мере, ближайшие десять-пятнадцать лет.

- Не сочтите меня излишне самонадеянным, Пётр Николаевич - скупо улыбнулся он - но все мои пациенты настолько высокопоставленны, что Ваше требование не отличается особой оригинальностью. Однако, шутки в сторону, слушаю Ваше императорское величество.

- Ко мне обратился Его императорское величество султан Османской империи с просьбой найти знающего и опытного врача, способного помочь ему обзавестись наследником мужского пола, а лучше - двумя или тремя. Вы готовы к такой работе?

- Вполне готов. Есть ли какие-то особенности в предлагаемом поручении?

- Каких-то подводных камней нет, или они неизвестны. Что сказать о султане... Мужчина он, с точки зрения здоровья, вполне состоятельный, возможно проблемы с его женой... В общем, Вы должны провести всесторонние исследования. Для маскировки истинной цели поездки сформируйте группу, номинальным руководителем которой будет кто-то другой.

- Да-да, я понимаю.

- Вторая особенность: у ваших будущих пациентов, возможно, имеется некая несовместимость, из тех, что возникает с возрастом. Исследуйте этот вопрос. Может быть Вам понадобится методическая и научная помощь кафедры акушерства и гинекологии Военно-Медицинской академии. Возможно, Вы знаете о новейшем направлении, которым они занялись.

- Я прекрасно понял, о чём Вы говорите, Пётр Николаевич, я сам участвую в этих исследованиях, и хотел просить Вас разрешения применить эти методики.

- Применяйте всё, что сочтёте нужным, Антон Яковлевич. Вы специалист, Вам и принимать решения. Разве что могу посоветовать проводить искусственное оплодотворение, если оно будет показано, не сразу царственной пациентке, а пациенткам попроще. Наверное, таковые найдутся как при дворе, так и в Стамбуле.


Час спустя Андрей принёс мне сводку новостей из Мадрида.

Недавно созданная по русскому образцу Служба охраны Короны, как только получила телеграмму из Петербурга, тут же подняла по тревоге все наличные силы авиационно-спасательной службы и полк барселонских егерей. Альфонс Двенадцатый разрешил им заменить внутренние дворцовые караулы и проверить офицеров гвардии. Да, покушение и переворот готовились. У двух офицеров обнаружили флаконы с ядом, которым они должны были обработать пули в своих револьверах. Офицеры, конечно же оказались масонами, и как в случае с Турцией, ниточка потянулась во Францию, куда перебрались главные масоны из Великобритании.

Получив доклады и изучив предъявленные доказательства, Альфонс Двенадцатый объявил масонов вне закона и повелел тем из них, кто сохранил лояльность к испанскому государству, в течение суток явиться в Службу охраны Короны. Нелояльных масонов, согласно указу, следовало задерживать, а в случае сопротивления - уничтожать на месте.


Из Дрездена сообщили, что там дошло до вооружённых столкновений с применением артиллерии, бронепоезда и даже авиации. По счастью, кайзер Генрих уже полгода как заменил гвардию моряками, многих из которых он знал лично по службе на флоте. Но заговорщики всё же совершили довольно грамотную попытку покушения, выдвинув против своего кайзера полк гвардейской пехоты при артиллерийской поддержке. Дело происходило на военном полигоне под Дрезденом, где кайзер проверял работу сапёрной бригады по наведению наплавных мостов перед фронтом наступающей дивизии. Заговорщики не ожидали, что сапёры дадут такой дружный и крепкий отпор, к тому же, в тыл предателям зашел бронепоезд, который сапёры хотели использовать для демонстрации возможностей сборного металлического моста, построенного незадолго до учений. Командир бригады, боевой офицер, как только засвистели пули и снаряды, приказал укрыть в надёжном месте кайзера со свитой, и запросил сикурса .

Думаю, что гвардейцам было весьма обидно: их, почитающих себя элитой армии, побили сапёры. Но всего скорее, в гвардии просто забастовали рядовые солдаты и младшие офицеры - они против кайзера ничего не имеют. Точно не знаю, подробностей пока нет.

И из Германии масонский след тоже потянулся во Францию.

Я дал поручение своему верному секретарю:

- Андрей Ефимович, через МИД разошлите нашим союзникам предложение: необходимо выдвинуть совместный ультиматум правительству Франции о запрещении на её территории всех масонских лож и о выдаче нам масонов, живых или мёртвых, согласно прилагаемому списку. Список подготовьте совместно с жандармами, военной контрразведкой и нашими союзниками. Второе: германский кайзер собирался немножко повоевать, да и испанский король, кажется, хотел позвенеть оружием. Пусть разомнутся, а мы ещё добавим своих добровольцев. Одной-двух дивизий, я полагаю, хватит. Всё равно основную работу с нашей стороны на себя возьмут флот и авиация.


Надо сказать, что в предыдущей жизни я никогда не считал масонов чем-то значимым и серьёзным. Да, читал во всяких жёлтых изданиях о всемирном масонском заговоре, о жидомасонах, однако здесь и сейчас, насколько я знаю, сионизм как политическое течение ещё не оформилось, да и масонство - занятие ещё не иудаизированной аристократии. Но смотри-ка, вот они масоны, и довольно организованные. А может местных масонов подвигла к объединению гибель Великобритании? Ответа пока нет, значит нужно ставить вопрос перед аналитиками Генштаба и спецслужб, пусть докопаются до истины.

Ясно одно: прежняя история окончательно закончилась, и мир решительно свернул на неизвестный путь, не повторяя прежних извивов и поворотов. Когда начался этот разворот? Может быть в тот момент, когда я предотвратил покушение на императора Александра? Но его сын и наследник мог повернуть всё на прежний, гибельный для России путь, и не факт что её в итоге бы спасли большевики. А может поворот произошел, когда цесаревич Александр открыто решился убить отца? Кстати, так и осталось неясным, почему он сделал этот шаг. Во время расследования бывший цесаревич ничего внятного на этот счёт не сообщил, а теперь его уже и не спросишь: Феликс Юсупов зарезал спящих Александра и его сына Николая. Потом убийца принял яд, а прибежавшие на шум охранники не успели этому помешать. Ещё одной загадкой истории стало больше.

Но всего скорее, история повернула тогда, когда была повержена Великобритания и обрушена в бесконечную гражданскую войну Северная Америка. Мои нынешние современники даже не подозревают, какого отвратительного монстра мне удалось удавить ещё в колыбели, а я им рассказывать не стану, но на всякий случай я написал небольшую книжку, страниц на четыреста, где описал все известные мне гнусности, совершённые Штатами моего мира. Это и кровавая демократизация всего и вся, это пропуск во власть финансистов и банкиров, это и стремление доминировать в мире военным путём. Думаю, что только содержание гигантских флота и стратегической авиации подорвало бы силы США, а таких безнадёжных расходов они несли слишком много, вот и надорвались. Впрочем, более серьёзная проблема этой страны и Запада в целом - это отсутствие объединяющей народы и классы идеи. У моей страны такая идея была - социализм и коммунизм, и судя по всему, Россия должна вернуться на этот путь, впрочем, мне отсюда не увидеть и не узнать.

Однако у меня здесь есть возможность создать предпосылки к построению коммунизма в этом мире. У меня есть Владимир Ульянов и Иосиф Джугашвили. Мои люди нашли Валериана Куйбышева, Вячеслава Молотова, Сергея Кирова, правда совсем ещё маленьких, и с другими именами: к собственному удивлению я сумел вспомнить настоящие имена двадцати выдающихся деятелей революции, но некоторые из них ещё не родились. Отыскали Льва Бронштейна. Нашли Розу Люксембург и Карла Либкнехта. Все они учатся в разных гимназиях и университетах, все они получают отменную физическую подготовку, и со всеми работают лучшие специалисты по марксизму в частности и философии вообще. Я не знаю что из моего проекта вырастет, но специалисты говорят, что Лев Бронштейн понемногу избавляется от излишнего самомнения, а умеренный уровень амбициозности политику и руководителю высокого ранга никогда не вредил.

Впрочем, это спецпроект. Кроме него существует образовательный проект, более серьёзный и долгосрочный, его ведёт моя драгоценная Ирина Георгиевна: детские дома под её маленькой, но твёрдой и жёсткой ручкой уже стали серьёзными центрами по воспитанию людей нового типа: образованных, сильных физически и духовно, честных и справедливых, а главное - бесконечно преданных Родине.

А вот и она, легка на помине.

- Петя-Петенька-Петруша! Когда, наконец, у нас установится покой, и я перестану бояться покушений на тебя?

- Наверное, никогда, моя драгоценная Инес-Сарита. Такова наша судьба, и сделать тут ничего нельзя.

- Но может быть усилить охрану?

- Может. Хотя и так моя охрана одна из лучших в мире. Другой вопрос, что на этот раз покуситься решил человек весьма высокого ранга, многажды проверенный. Но ничего: скоро подрастут волчата из твоих заведений, они станут ближним кругом, через который никто не прорвётся.

- Ах, Петя-Петенька-Петруша, это 'скоро' займёт ещё лет десять, а может статься, что больше. Мальчикам и девочкам нужно не только получить образование, но и практический опыт, а его в столице и при дворе не приобретёшь. Нужно чтобы они поработали, увидели и узнали реальную жизнь.

- Это верно. Значит, подождём. Пока и своих сил достаточно.

***

В Европе потихоньку разгоралась новая война. Правительства обменивались грозными нотами, публиковали воззвания к своим народам, вели явные и тайные переговоры. Генеральные штабы составляли планы боевых действий, рассчитывали соотношение сил, потребности в технике, вооружениях и личном составе, планировали наряд боевых и вспомогательных соединений на те или иные направления. В штабах корпусов и дивизий штабисты тоже не спали, планируя боевую и вспомогательную работу собственных частей и подразделений. Пресса раздувала кадило пропаганды - каждая применительно к своей стороне. Наиболее экзальтированные граждане рвались лично показать супостату кузькину мать, а те кто побогаче, но поосторожнее - жертвовали не слишком обременительные для себя суммы госпиталям и в благотворительные фонды, при этом стремясь осветить свой патриотический порыв в прессе. Роты и полки походным маршем выдвигались на рубежи развёртывания и оборудовали позиции. А жулики всех мастей суетились, стараясь поиметь свой гешефт на ещё не пролившихся потоках крови.

В общем, в этом мире все были при деле, только я бродил как неприкаянный: очень уж волновался за здоровье своей драгоценной половинки. С одной стороны самочувствие Ирины Георгиевны не внушает даже малейшей тревоги: она бодра, активна. У неё превосходный аппетит и изумительный цвет лица. Домашние изо всех сил стараются оградить будущую маму от забот и тревог, развлекают её по мере возможности. А с другой стороны - всегда есть риск неожиданных осложнений.

Я отменил все поездки далее сорока километров, постоянно нахожусь в Николаевском дворце, а по вечерам мы собираемся всей семьёй, разговариваем, музицируем, а иногда и смотрим свежие фрагменты мультфильмов, которые всё так же готовят в Манеже, превращённом в киностудию.

Лейб-медик и лейб-акушер ежедневно посещают Ирину Георгиевну, и выглядят вполне спокойными, что внушает спокойствие и всем нам. Впрочем, вспышка беспокойства была, когда наши доктора наконец услышали сердцебиение плода. Антон Яковлевич доложил мне, что в ритме сердцебиения плода чувствуется некоторая рассогласованность, но волноваться ещё рано, поскольку это может указывать на то, что сердце бьётся не одно, а два. Уточнить это можно будет лишь спустя некоторое время. Вот я и трясся от страха за Инес-Сариту, но очень скоро Крассовский сообщил мне, что у государыни всё-таки двойня.

В тот день, когда врачи принесли известие о беременности Ирины Георгиевны, я вспомнил о гимнастике, которую делала моя жена в той жизни. Насколько я помню, гимнастика очень помогала поддерживать тонус мышц, улучшала общее самочувствие и что немаловажно - укрепляла бодрость духа и настроение. А коль так, я решил внедрить новшество и здесь. Целый день я посвятил восстановлению гимнастического комплекса. Шаг за шагом описал исходные позиции и пошагово - движения упражнений. Нарисовал каждую позицию, и главное - правильное положение в каждой позе. Получился альбом из почти полусотни листов, который я вручил Ирине Георгиевне в присутствии лейб-акушера. Ирина Георгиева уселась за стол и принялась листать альбом, а Антон Яковлевич пристроился рядом.

- Выскажите своё мнение, Антон Яковлевич. - обратилась к врачу Ирина Георгиевна - нужно ли мне выполнять эту странную гимнастику?

- Разумеется нужно, Ваше императорское величество. - качнул своей лобастой головой Крассовский - Женщине в сей деликатный период очень полезны умеренные физические нагрузки, и если помните, я Вам рекомендовал неспешные прогулки в парке и лёгкие приседы с опорой на стул или ограду. Но то, что мы видим в сем альбоме выглядит как детально проработанная и законченная система оздоровительных гимнастических упражнений. Да-с. Право слово, я не нахожу к чему придраться, ни одно из движений, ни одна из поз не несёт даже малейшей потенциальной угрозы женщине и её плоду.

- Стало быть, приступать?

- Всенепременнейше, Ваше императорское величество. И если это возможно, я хотел бы понаблюдать за ходом упражнений. Очень, знаете ли, хочется оценить само течение гимнастических упражнений, и отследить Вашу индивидуальную реакцию на каждое из движений. У Вас нет возражений против моего присутствия?

- Я совершенно не возражаю против Вашего присутствия, Антон Яковлевич. У меня нынче появился вопрос, который я хочу адресовать Петру Николаевичу.

- Отвечу со всей откровенностью! - объявил я.

- Пётр Николаевич, мне очень симпатична сама идея гимнастики. Единственное, что внушает опасения, это туалеты, в которых придётся двигаться. Согласитесь, в платье неудобно, да и оно будет задираться...

- Ах, Ирина Георгиевна, это совершеннейшая малость! - улыбнулся я - Посмотрите, на рисунках женщины обряжены в просторные штаны и блузы. Наверняка в вашем гардеробе имеется нечто подобное.

- О да! - оживилась Ирина Георгиевна - Обождите меня здесь, я скоро вернусь.

Пока Ирина Георгиевна отсутствовала, я вызвал слуг, и они принесли несколько ковриков разметом полтора на два метра. Лейб-акушер освидетельствовал их и нашел пригодными для выбранной цели. Вскоре, ну как вскоре... всего лишь через полтора часа, вернулась Ирина Георгиевна, но не одна, а в компании с двумя молодыми женщинами, если не ошибаюсь, своими фрейлинами. Женщины тоже были беременны, и тоже на небольших сроках - животики не слишком выступали у них из нарядов. Но сами наряды!!! На государыне и её фрейлинах были надеты восточные шальвары из полупрозрачного шёлка, затканного золотыми и серебряными цветами и звёздами. Блузы (право, не знаю как называют в Турции этот элемент одежды) тоже ничего не скрывали, поскольку были ещё прозрачнее, и если бы не трусики и лифчики, дамы просто стремились бы на полотно в стиле 'ню'. На ножках дам были богато украшенные турецкие туфельки без каблуков, а на очаровательных головках - тюрбаны и небольшими вуалями.

Нет, что ни говори а восточные наряды лучше подчёркивают красоту женщин, чем европейские.

- Мой повелитель, мы готовы к выполнению любых ваших пожеланий! - поклонилась Инес-Сарита.

Чёрт возьми! Как они это делают? Казалось бы ничего сверхъестественного, обычные казалось бы слова и движения, но я готов взорваться от вожделения. Гурии! Одалиски!

- Царица моих грёз, я желаю чтобы вы с подругами приступили к выполнению комплекса гимнастических упражнений, очень полезных для дам в интересном положении. Я же, с вашего позволения, буду аккомпанировать вам на рояле. Вы не возражаете?

- О, это превосходная идея!

Я занял место за роялем, а лейб-медик принялся объяснять ход каждого упражнения, и а потом стал подавать команды. Дамы двигались с большим удовольствием, изяществом и откровенно эротично. Да... Была у меня мысль приглашать мужей этих женщин для помощи своим супругам во время гимнастики, но это неправильная мысль. Ну её к чёрту эту идею. Уж на что я верный муж и вообще стойкий оловянный солдатик, но и я начал с большим интересом поглядывать на фрейлин Ирины Георгиевны.

Не нужно. Лишнее это.

После занятий Антон Яковлевич освидетельствовал состояние женщин, нашел его превосходным, и дамы весело переговариваясь отправились в душ, а мы с лейб-медиком - в мой кабинет.

- Каково ваше мнение о гимнастике для беременных теперь, Антон Яковлевич?

- В высшей степени превосходное, Пётр Николаевич. Если позволите, я распоряжусь издать ваш альбом в виде брошюры, и разошлю её во все имеющиеся кафедры акушерства и гинекологии, а также во все родильные дома.

- Только не надо упоминать меня в качестве автора.

- Воля Ваша, Пётр Николаевич, в качестве автора я Вас не упомяну, но слух о Вашем авторстве всё же запущу.

- Вот те раз... Зачем же запускать слух?

- Видите ли, Пётр Николаевич, без всякой лести сообщаю, что у Вас сложилась совершенно определённая репутация как в научном и инженерном сообществе, так и в среде обывателей. Все Ваши идеи оказываются очень успешными и полезными, а потому простое указание или даже намёк на Ваше авторство обеспечивает благожелательное отношение публики и врачебного сообщества.

- Ну раз так... Запускайте свой слух, не возражаю.

***

Франция оказалась крепким орешком, впрочем это не удивительно: по Великобритании мы ударили в разгар политического и национального кризиса, когда в метрополии подняли голову сепаратисты, мечтающие о независимости Шотландии, Ирландии и Уэльса. Политический кризис был резко усилен финансовым кризисом, что неудивительно: они всегда идут рука об руку. Военное поражение, не фатальное в других условиях, создало кумулятивный эффект, и пожалуйста: Великобритания развалилась.

Но во Франции этот номер не прошел. Да, нам удалось кое-где найти местечковых националистов, и эти мутные личности даже сумели организовать вокруг себя некоторое количество людей... Но это крохи. Основная масса французского общества осталась верна флагу. Но деньги нацикам мы всё равно продолжали платить: их услуги понадобятся, когда после военных поражений возникнет политический кризис. Но его время ещё не пришло.

Войска Испании и Германии вторглись во Францию с юга и востока, и повели наступление на Париж. Для немцев этот путь был знаком: совсем недавно они успешно били французов во время франко-прусской войны тысяча восемьсот семидесятого - семьдесят первого года. Французы тоже не забыли уроков той войны и желали дать достойный отпор тевтонам, вследствие чего лучшие части оказались на востоке. Испанцев, так уж получилось, сдерживали второсортные как по составу и выучке, так и по вооружению войска. В то же время Альфонс Двенадцатый, желая продемонстрировать возрождение былой мощи Испанской империи, провёл тщательную подготовку к войне, обратив самое пристальное внимание выучке солдат, а в особенности офицеров всех уровней. С нашей помощью, и с помощью Германии в Испании были проведено перевооружение на современные образцы вооружений, а офицеров обучали новейшим методам управления войсками, стратегии, тактике. Немалое время отдавалось вопросам обеспечения и снабжения войск в движении и в бою. По результатам аттестаций из армии были уволены десятки офицеров и генералов, причём некоторые с позором, без права ношения военного мундира.

И вот наступил главный экзамен: война.

Испанцы, сбив со слабых позиций французские войска, через горные проходы пошли в глубину Франции, и остановились на рубеже Гаронны, и осадили Тулузу. Пока испанцы приводили в порядок уставшие войска и подтягивали отставшие обозы, переброшенные им навстречу французские войска заняли оборону, и стали готовить контрнаступление. Но неудачно: испанцы не стали дожидаться готовности врага к бою, и нанесли свой удар вдоль побережья Средиземного моря. Для передвижения они активно использовали железную дорогу, которую французы почему-то не разрушили. В результате, спустя какие-то три недели, Марсель и Тулон оказались блокированы с суши и с моря.

Испанский флот был слабее французского, но Паскуале Сервера-и-Топете, командующий военно-морским флотом Испании совершил изящный, необычный для этого времени ход: он приказал авиации засыпать фарватеры Марселя и Тулона минами. Французские моряки, при попытке выйти из Тулона потеряли эскадренный броненосец и крейсер, после чего прекратили всякую деятельность. Они просто сидели на берегу и в своих кораблях, даже не пытаясь протралить фарватер. Кажется, именно так вели себя русские в Порт-Артуре, впрочем, я слабо помню этот исторический эпизод.

Как бы то ни было, испанцы вышли на границу Италии, и стали закрепляться на линии от Гайона на границе с Италией, до Бордо на побережье Бискайского залива. На большее у Испании не хватало сил и средств, да больше и не требовалось.

Немцы, тем временем, увязли в боях. В сообщениях мелькали очень знакомые топонимы: Седан, Верден, Реймс... Лично я для себя сделал вывод: немецкие генералы забронзовели почивая на лаврах минувшей войны, и им нужна хорошая порка. Эти мысли я держал при себе, но кайзер Генрих и сам пришел к такому же выводу: от снял с должностей десятой генералов, и назначил на их место новых, не всегда моложе, но назначенные им люди всегда образованны, энергичны и инициативны. Результат не преминул сказаться: спустя два месяца боёв немцы взяли Париж. Франция капитулировала.

Наше участие в войне выразилось в крейсировании нескольких ударных авианосных группировок вдоль обоих побережий Франции. Французы так и не решились не только вывести свои боевые корабли из гаваней, но даже атаковать наши отряды с воздуха. Моряки огорчились от такой пассивности противника, а лично я был этому только рад.

По результатам войны Испания получила свой кусок, Германия свой, а остальное разделили на десяток независимых государств. Из них только Корсика и Бретань всегда стремились к независимости, а остальным придётся привыкать к 'свободе', впрочем, это уже их проблемы: 'горе побеждённым' - сказали ещё в Древнем Риме.

А колонии мы поделили по-братски.

Сложная ситуация сохранялась в Турции. В этой стране накопились многочисленные противоречия, которые сейчас выливались в виде беспорядков, побоищ, сепаратизма различных территорий. Арабы вдруг заговорили о независимости, в Сирии и Палестине были замечены агитаторы, толкающие речи 'за всё хорошее против всего плохого'. Призывали они к борьбе за независимость, за создание собственных арабских государств, хотя не могли толком объяснить - кто будет главенствовать в новосозданных арабских державах. Тут надо пояснить: арабы как и поляки - отъявленные индивидуалисты. Там где собралось два араба - непременно появится три политические партии и четыре религиозных течения, не считая ересей. Соответственно, каждый племенной вождь, у которого казна состоит из пары серебряных динаров, а армия - из трёх пастухов, вооружённых прадедовскими саблями, считает себя полноценным претендентом на сирийский или иракский трон. И он обязательно найдёт несколько приверженцев в своих притязаниях, а не найдёт, не беда. За малую мзду он сам примкнёт хоть к шайтану, лишь бы тот не забыл заплатить, а если при этом он сумеет доставить неприятность своему старинному врагу, вождю соседнего племени, сияющий абсолют будет достигнут. Впрочем, если старый враг заплатит больше, араб непременно объявит, что всегда любил того человека и примкнёт к нему. Это не значит, что абсолютно все арабы продажны, нет! Случаются среди них и принципиальные, твёрдые люди, но как правило, эти люди не имеют значительного политического и военного веса.

Турецкий посол, по поручению султана спросил у меня совета, как его державе преодолеть этот кризис. Пришлось мне рассказывать о том, как в Советском Союзе создавали межнациональную общность 'советский человек', разумеется, не произнося этих слов. Пропаганда дружбы, взаимопомощи и любви к ближнему - в этом нет ничего особенного, ибо того же требуют и все мировые религии. Но нужна ещё и межрелигиозная если не дружба, то хотя бы взаимотерпимость. А для того чтобы люди могли прочитать все эти призывы, нужно открывать сеть школ, где ребята разных национальностей будут жить и учиться бок о бок. Так возникнет уже личная дружба.

И не стоит забывать, что турецкий султан является главой мировой мусульманской общины. Он вправе дать указание всем священнослужителям вести проповеди о религиозном и светском мире. А ещё он вправе наказывать мздоимцев и проводить разумную внутреннюю политику.

***

За океаном, тем временем, всё только разгоралось. Эскадра адмирала Казнакова вернулась к родным берегам, союзники разошлись по домам, получать заслуженные награды. А в самой Америке шла лютая междоусобица, подчас принимающая совершенно дикие формы. Заживо сжечь всё население маленького городка, или кастрировать всех мужчин в крупном городе перестало быть чем-то необычным. Обе стороны с увлечением резали негров, но и негры не оставались в долгу.

Невероятно, но почти полтора десятка индейских племён заключили соглашение о совместной войне против оккупантов, и объявили о создании Свободного государства индейцев Америки. Претензию они предъявили на всю Северную Америку, но пока решили удовольствоваться полосой в пятьсот километров по обе стороны американо-канадской границы, избрав своей столицей городок Саалт-Сент-Мари, который находится на протоке между озёрами Верхнее и Гурон. Методы у индейцев были ещё те, но зная историю колонизации Америки и то, как белые обращались с индейцами, я индейцев не осуждал.

Мы же, по мере необходимости, плескали в этот костёр бензинчика в виде оружия, боеприпасов и снаряжения. Насчёт продовольствия не заморачивались: вооруженный человек найдёт у кого отнять кусок хлеба. Жаль что подобное оказалось невозможным для бывшей Британии, но мы и туда подбрасывали топлива, чтобы не гасло.

***

Серьёзнейшим вопросом для нас стали колонии. Колонию мало захватить, мало установить свой флаг и главного начальника. Главное - это колониальная администрация, управляющая сложным хозяйством, населением и собственными специалистами. Откуда нам брать такую тьму [31] администраторов?

Выход подсказала сама жизнь: многие служащие вновь обретённых колоний стали проситься к нам на службу, и я дал добро на их найм. В администрации колоний наше вновь созданное Министерство колоний ввело подразделения контроля, состоящее из толковых экономистов и специалистов широкого профиля, проверяющих правильную работу. Туда же были посланы русские, имеющие достаточное образование, для обучения работе, а впоследствии - приёма дел и должности. Впрочем, старых служащих никто не обижал, не прогонял, а главными критериями стали личные профессионализм и лояльность новой власти.

Кстати, я буквально обалдел, когда выяснилось, какое количество сырья, продовольствия, драгоценных металлов и камней вдруг хлынуло в Россию из колоний. На этой волне мгновенно возникли десятки новых заводов и фабрик, бешеными темпами расширялись старые. Фабриканты и промышленники бросились в государственные учебные заведения нанимать выпускников, но получили жестокий отлуп: выпускник обязан отработать от трёх до пяти лет по распределению, и лишь потом имеет право самостоятельно выбирать место работы. Да и не стремились выпускники работать на частника: условия труда и быта на государственных предприятиях значительно лучше. И никто не виноват, что частники оказались обиженными: когда их призывали и даже заставляли улучшать условия труда, они противились, и даже саботировали. В образовательные программы частники тоже не вкладывались, разве что иногда кидали жалкие подачки. А раз так, то и требовать рабочие руки частник не имеет права. Начался бурный отток 'лишних ртов' из деревни - теперь работа есть для любого, только учись и получай новую специальность. И народ учился - а куда деваться? Ирина Георгиевна докладывала, что по результатам широкомасштабных проверок установлено, что уровень грамотности среди жителей Европейской части достиг тридцати восьми процентов. Под грамотностью понималось умение бегло читать печатный текст, бегло писать и умение считать в пределах четырёх действий арифметики.

Россия в одночасье превратилась в один из крупнейших экспортёров мира, и для нас в полный рост встала проблема вывоза товаров. Срочно понадобилось расширять портовые мощности, строить новые верфи, расширять и модернизировать железнодорожную сеть. Ну и конечно, строить новые железные дороги на десятки направлений. Две из них стали первоочередными: через Персию к Персидскому заливу и через Среднюю Азию и Афганистан - в Индию. В самой Индии мы принялись возрождать уничтоженную было англичанами лёгкую промышленность. Строили фабрики, завозили станки, нанимали индусских ткачей, обучали новых. Как результат - уровень жизни индусов резко повысился, резко снизилась смертность среди них. Важными оказались и государственные меры по повышению уровня жизни: налоги, которые собирали в пользу англичан, а теперь в нашу пользу, единовременно снизили от пяти до семи раз, и вскоре оказалось, что общее поступление налогов возросло чуть ли не вдвое. Это сказался эффект внутреннего перераспределения денежных потоков. Люди, не боясь грабительских поборов под видом налогов, стали развивать собственные предприятия, что дало взрывной эффект роста экономики.

В Индии мы сразу столкнулись с проблемами кастового общества, но вторгаться в эту сферу общественной жизни не стали: со своими тараканами индусы пусть борются сами.

Неожиданно легко решился вопрос с Афганистаном: мы решительно заявили, что вторгаться во внутренние дела страны в целом и отдельных племён в частности не станем, но на любой удар ответим предельно жёстко. А потом, в течение года-двух уничтожили около сотни банд, совершивших нападения на железную дорогу или её сотрудников. На Востоке уважают силу и решительность, поэтому нападения как отрезало. К тому же народ мгновенно оценил удобство железнодорожного сообщения и разнообразие выбора товаров в станционных лавках. А потом к тому списку добавились школы, возможность получить средне-профессиональное или высшее образование в России.

Мировоззрение элиты невозможно изменить, зато можно воспитать новых представителей элиты с нужным мировоззрением. Поэтому Россия стала в массовом порядке обучать в своих учебных заведениях ребят из самых разных стран. Не только в университетах и институтах - многие техникумы и профтехучилища стали принимать учащихся-иноземцев. Для многих из них пределом мечтаний стало получение русского подданства, но и тех, кто получив диплом возвращался в родные пенаты тоже хватало. Именно они становились элитой своих стран, вставая на места своих отцов, и принося с собой благожелательное отношение к России.

Во всех колониях, доставшихся России, мы стали внедрять образование, медицину и передовые методы ведения сельского хозяйства и промышленности, с максимальной опорой на местные ресурсы. Причина проста: вечно держать колонии на коротком поводке мы не сможем, ибо людские ресурсы России более чем ограниченны. Класть мужиков в бесконечных колониальных войнах? Увольте, не нужно нам такое счастье. На всех уровнях мы разъясняли: как только будет поднят образовательный и культурный уровень населения, и созреет собственная правящая элита государства, мы уйдём из бывшей колонии. Разумеется, экономические интересы останутся, как и неприкосновенность граждан России, а мы будем жёстко их охранять, но за политическую власть Россия не держится. У бывшей колонии будет выбор: пускаться ли в самостоятельное плавание, либо стать союзником России, либо стать одним из свободно присоединившихся государств в составе большого союза, чем-то напоминающего систему доминионов Британии, памятных мне из моего будущего. И теперь тьма аналитиков разных ведомств ломала голову, каким образом нам строить будущую внешнюю и внутреннюю политику в резко изменившемся мире.

А проблем предвидится масса, и самая простая из них такова: как сохранить мир от бессмысленной войны всех против всех, в условиях нового мирового порядка? Как? Придушить мир при помощи гигантских компаний, вроде Ост-Индской, которые имеют собственные армии и флоты? Опыт Великобритании не забыт, но я помню, что этот путь привёл Великобританию к позорному положению не слишком важного штата США. А может опутать мир сетью военных баз и гонять по всему миру авианосные флоты, как это делали США? Но пиндосы в конечном счёте надорвались и в моём мире они увязли в странном гражданском противостоянии. Отдать власть финансистам? Но в моём мире эта власть привела к грандиозному кризису, который грозит разразиться чудовищной войной. Мир сохраняется только из-за того, что воевать некому - в моём мире очень мало людей, готовых отдать жизнь за свою Родину или за идею.

В этом мире, в это время, желающих воевать слишком много, как и тех, кто подведёт под это желание нужную идеологическую или религиозную базу.

Но проблемы в новом, изменившемся мире ещё не проявились, не говоря уже об их созревании, так что у России есть время. Вернее, у России и Германии. Мы совместными усилиями уничтожили прежний миропорядок, у нас нет соперников, а тех, кто нам вздумает противостоять, мы одолеем без особого труда. Между нами нет противоречий, и по взаимному соглашению мы практически ликвидировали границу между собой. Многие промышленные и сельскохозяйственные проекты мы проводим вместе. Мы унифицировали вооружение и воинские уставы, а в некоторых аспектах - и предметы воинского снаряжения. Немецкий язык обязателен для изучения в русских армии и флоте, а русских в германских вооруженных силах.

## Глава 15


Двадцать второго января тысяча восемьсот восемьдесят девятого года, ровно на день моего тридцатилетия, Ирина Георгиевна преподнесла драгоценный подарок, вернее два: сначала на свет появился мальчик, а спустя пятнадцать минут появилась девочка. Такие двойни называют королевскими, и недаром: принц является наследником престола, а принцесса в большинстве стран прав на трон не имеет. Правда, согласно конституции России, трон наследует старший потомок, невзирая на пол, но всё-таки царь-мужчина как-то привычнее.

Тезоименитство праздновалось с немалым размахом. В Зимнем дворце я принимал толпы людей с их поздравлениями и обязательными славословиями, но мысли мои были в Николаевском дворце, где светила медицины во главе с лейб-акушером Эдуардом-Антоном Яковлевичем Крассовским готовились принимать роды.

Казалось бы всё учтено, все необходимые меры приняты... но страшно! А вдруг что-то не так? А вдруг какая-то случайность или несчастливый поворот судьбы?

- Андрей Ефимович! - шепчу я вбок, где дежурит мой верный секретарь.

- Адъютант сидит у телефона за ближайшей дверью, пока никаких известий не было. Пять минут назад сообщали, что воды отошли, всё благополучно. Я Вам об этом уже докладывал.

- Бедная Инес! Ей сейчас больно и страшно.

- Не волнуйтесь Ваше императорское величество - вокруг много ушей, и потому Андрей обращается по всей форме - Её величество совершенно здорова, и риск каких-либо осложнений почти равен нулю.

- Но всё-таки риск есть...

- Поверьте отцу пятерых детей, всё будет благополучно.

Пока мы шептались, перед троном успел произнести приличествующую речь очередной важный человек. Подскочивший адъютант принял у него роскошно украшенный приветственный адрес, а взамен вручил не менее шикарно оформленную именную грамоту и коробочку с юбилейной медалью.

Верноподданные, пришедшие поздравлять меня с юбилеем, являлись не с пустыми руками. Оказывается, предыдущий оратор преподнёс мне занимательную коллекцию из золотых самородков причудливой формы. Что же, я попрошу конструкторов создать для них гидравлическую драгу, а химиков - помозговать над прогрессивными методами извлечения драгоценных металлов из породы. Чем наградить конкретно этого гражданина пусть думает министерство добывающей промышленности - у нас теперь есть такое, и руководит им матёрый человечище, кержак, старовер Аникей Протасович Лесных. Старатель с полувековым опытом, между прочим умудрившийся в молодости завершить Томский университет и получить диплом юриста.

Признаться, в своё время я хотел полностью национализировать все золотые прииски, но вовремя одумался: у нас имеется слишком много мелких, нерентабельных для промышленной добычи металла, месторождений. В нашей стране и при Сталине, и даже после него, золотодобывающие артели занимались этим делом. Другой вопрос, что процесс этот не должен быть пущен на самотёк, государство взяло на себя львиную долю забот о снабжении старателей техникой, оборудованием, снаряжением и продовольствием. В районах золотодобычи удалось обеспечить высокий уровень правопорядка, подчас действуя методами далёкими от парламентских. Только по официальным данным попало в плен, а как следствие - на каторгу, до двадцати тысяч хунхузов, да более десяти тысяч - убито. Сколько хунхузов было убито втихую неизвестно. Неизвестно и сколько было убито казаков, да никто и не собирался их отмечать отдельно. Убили хунхуза иди джунгара - вот и весь ответ. А что рожа не узкоглазая - так кто ж их, басурман, разберёт? И у казаков, в таком случае, нет права на месть. Не казака убивали, а разбойника. Хотя... Я ещё в той жизни не видел различия между казаками и разбойниками, хотя ради справедливости должен сказать, что среди казаков большинство - порядочные люди, но судят-то по тому что поверху плавает. Впрочем, речь идёт о зауральских и уссурийских казаках, а в новых казачьих войсках, если верить докладам, дисциплина повыше, как следствие, разбоя поменьше. Оно и понятно - там люди делом заняты, крепят новые границы, обустраивают хозяйство.

А вот и очередной важный человек с поздравлениями и подарком. Подарок состоит из нескольких альбомов с образцами продукции, которую строит его производственное объединение. Ба! Да они замахнулись на тепловоз! В альбоме рисунки тепловоза в разных ракурсах, а кроме того помощник выставляет на стол модель новой модели локомотива. Симпатичная машинка, очень похожа на маневровый 'бычок', что в моём будущем работает на всех станциях нашей страны, формируя составы. Как любопытно! Оказывается технический прогресс имеет свои закономерности, которые диктуют и внешний вид техники. Наверняка мысль не новая, но меня она посетила именно в этот момент.

- Вы собираетесь производить тепловозы для наших железных дорог?

- Именно так, Ваше императорское величество. А когда иностранные железнодорожники оценят удобство и экономичность созданной нами техники, мы расширим производство. За счёт массовости серийного выпуска снизится цена тепловозов для наших железных дорог.

- Весьма разумно. Прошу вас немедленно приступить к разработке линейных локомотивов, они крайне необходимы как нам, так и железнодорожникам всего мира. Прошу вас подумать и вот о чём: мощность локомотива нужно повышать, это требование прогресса, но тут имеется препятствие в виде чрезмерного увеличения веса самого локомотива.

- Да, это так, Ваше императорское величество.

- Я прошу вас рассмотреть возможность создания двухсекционного локомотива, в котором машины будут расположены в секциях вагонного типа. При этом на марше можно будет отключать часть моторов там, где их мощность будет избыточна.

- Понимаю Вас, Ваше императорское величество, а на трудных участках можно будет легко увеличивать тяговое усилие. Прекрасная мысль! Я вижу ещё одно достоинство предлагаемой Вами схемы: обслуживание и мелкий ремонт машин такого локомотива можно проводить не покидая тёплого помещения. Для нашей северной державы сие представляется немалым достоинством.

- Предлагаю вам использовать эти идеи так, как вам заблагорассудится. Сделаете новый локомотив?

- Всенепременнейше, Ваше императорское величество.

- Министерству путей сообщения будет отдано соответствующее распоряжение, вы получите от ведомства полную поддержку

Хе-хе-хе... Пришли люди с подарками, а тут их одарили самих. И такое бывает. Переход железнодорожного транспорта на тепловозную тягу, а потом и на электровозную нужно проводить стремительно, не жалея средств - затраты окупятся не менее стремительно, это я знаю из опыта моего мира.

Затем следует торжественный обед. Для меня это ужин, но в настоящем времени так принято. Всё как принято: речи, тосты, славословия. Оркестр наяривает нечто бравурное, приличествующее празднику, передо мной стоит что-то, но я только прихлебываю из бокала гранатовый сок, улыбаюсь присутствующим, однако, все мои мысли там, в Николаевском дворце. Как там моя Инес-Сарита?

Словно отвечая на мысленный посыл, ко мне приближается мой верный секретарь.

- Что-то срочное, Андрей?

- Более чем! У Вас двойня, Пётр Николаевич! Первым на свет появился мальчик, а через несколько минут и девочка. Дети чувствуют себя превосходно, их уже приложили к груди. Её императорское величество также в прекрасной форме. Антон Яковлевич доложил по телефону, что роды прошли очень легко, и что в ближайшем будущем он не предвидит осложнений у роженицы и детей.

- Я Должен быть там!

Встаю и объявляю:

- Дорогие гости! Любезные мои друзья и соратники! Только что мне доставили извести, сделавшее меня счастливейшим из людей: у меня появились двое детей, мальчик и девочка. Прошу вас продолжить праздник, а сам я немедленно отправлюсь благодарить свою супругу за самый лучший во всей вселенной подарок.

Кажется я опять нарушил этикет, но об этом известно только Министерству Двора, ведающему протоколом. Собрание тут же поднялось на ноги, захлопали пробки, от приветственных криков у меня заложило уши. Растерянно кивнув, я развернулся и бросился к выходу. Одним махом слетев по всем парадным лестницам, я выскочил на крыльцо, а там уже взрыкивали моторами четыре одинаковые машины - моя и автомобили сопровождения. Ревя моторами мы помчались по кратчайшему маршруту - по набережной, и уже за Адмиралтейством я увидел, что пушки Петропавловки дали залп, и небо расцветилось салютом.

- Ого! Андрей, они узнали новость одновременно со мной!!! - пораженно ахнул я.

- Чуточку раньше, Пётр Николаевич. Я, получив телефонограмму от Крассовского, помчался докладывать Вам, и дал указание телефонистам обзвонить воинские части, Петропавловку, кафедральные соборы и прожектористов ПВО.

- Прожектористов зачем? - спросил я выходя из машины у Николаевского дворца.

- А Вы посмотрите на небо.

Я поднял голову: по небу, по высоким облакам бегали разноцветные лучи и пятна света. Видимо прожектористы использовали светофильтры различных цветов. Не припомню, чтобы в снаряжении прожекторных частей были такие приблохи. Вместе со всполохами салюта они выглядели просто потрясающе - даже в моём будущем такой красивой иллюминации не существовало.

- Так сделали по предложению лейтенанта Бредихина. - ответил Андрей на мой вопросительный взгляд.

- Лейтенанта? Это Вы о моём несостоявшемся зяте?

- Не знаю, насколько несостоявшемся. - усмехнулся Андрей - Он экстерном сдал экзамены за два курса академии, а двигатель его конструкции уже установили вместо центрального на лабораторном 'Аисте', и машина показала что она родилась заново.

- Мне не докладывали об этом.

- Я Вам тоже не докладываю, поскольку это огромный секрет, и вообще, сюрприз к рождению первенцев. Не подведите, Пётр Николаевич, меня Настюша просила помолчать.

- Хорошо, сделаю удивлённые глаза.

Так с разговорами я, с трудом не переходя на бег, миновал распахнутые передо мной парадные двери дворца, и взлетел по лестнице. В зале перед комнатой роженицы собралось всё моё семейство. Господи, как хорошо, как приятно видеть эти милые, светлые, улыбающиеся лица! Я целеустремлённо лечу к двери.

- Папа, задержись на секунду! - встаёт передо мной Сергей. Он протягивает мне большую салфетку. Остро пахнет спиртом. - Ты с улицы, не дай боже занесёшь инфекцию.

Я машинально отираю руки и лицо, кто-то помогает мне надеть халат поверх мундира, а поверх туфель - бахилы. Я не замечаю кто мне помогает - не до того.

- Ну всё, снарядили отца, теперь можно пропустить. - слышится голос Сергея - Пойдёмте, присядем! - мои родные подались в стороны, а сам он распахнул передо мной заветную дверь.

В огромной светлой комнате, ровно посредине, стояла кровать, я рядом с нею операционный стол и кресло самого зловещего вида. Чуть поодаль стояли столы, накрытые белыми полотнищами. Под тканью топорщились разложенные инструменты, а в стеклянных шкафах стояли приготовленные растворы и медикаменты. Понятно. Очевидно врачи приготовились к любому течению событий, и это абсолютно правильною Профессионалы!

Вокруг кровати суетилось несколько молодых людей в белых халатах, с марлевыми масками на лицах. Рядом стояли два представительных мужчины генеральского вида, тоже в белых халатах, я узнал в них Боткина и Крассовского.

А на кровати лежала она - моя прекрасная Инес-Сарита, а справа и слева от неё аккуратно запелёнатые, сладко посапывая носиками, лежали два младенца. Я сразу понял, что тот, кто справа - мальчик, а та что слева - девочка. Спят... Водопад умиления и счастья омыл меня как океанской волной.

- Как Вы себя чувствуете, моя родная?

- На удивление хорошо. Я опасалась, что будет очень больно, но ошиблась. Знаете, моя мама говорила, что женщины в нашем роду рожают очень легко, но не верила. А теперь убедилась в её правоте.

- Я счастлив! Боже, как я счастлив! Ирина Георгиевна, можно ли мне взять на руки нашего сына?

- Конечно же можно!

Я взял на руки невесомый сверток, и заглянул в лицо младенца:

- Вот Вы какой, Александр Петрович!

Имена для детей мы выбрали заранее, причём очень быстро, и не особенно гадая: Александр - в честь Александра II, завещавшего мне трон. Девочка получила имя Екатерина, в честь последней жены императора Александра. Екатерина Михайловна очень много сделала для нас. Уже то, что она заставила мужа переписать закон о престолонаследии и в законе отменено положение о неравнородных браках - колоссальное достижение. По новому закону пригодность будущей жены или мужа определялись не принадлежностью к царствующим или владетельным домам, а только лишь здоровьем - в роду претендента не должно быть тяжелых наследственных и психических заболеваний.

Обойдя кровать я наклонился и взял на руки девочку.

- Здравствуй. Екатерина Петровна!

Доченька никак не отреагировала: она, как и брат, сладко спала. Мне очень хотелось поцеловать деток, но побоялся - как бы не разбудить. Врачи и супруга глядели на меня удивлённо: откуда у меня такая ловкость в обращении с младенцами? Да... Откуда им знать, что у меня на руках росли три сестрички и два брата: во времена моего детства это была нормальная крестьянская семья.

- Ну что, моя драгоценная, покажем наших деток старшим детям?

- Да. - вздохнула Ирина Георгиевна - Пусть пригласят.

Двери распахнулись, и все наши старшенькие вошли в комнату.

- Поздравляю вас, мои дорогие дети! - кашлянув от смущения сказал я - Наша мама подарила нам братика и сестричку. Как мы вместе и решили заранее, назовём их Сашей и Катенькой.

Девочки бросились к Ирине Георгиевне, расцеловали её в обе щёки и защебетали что-то весёлое. Парни подошли ко мне.

- Папа, разреши мне взять на руки братика! - попросил Сергей.

- Не уронишь?

- Не волнуйся мы с братом заранее потренировались на детях нашей кухарки и горничной. Нас научили и держать, и кормить, и даже пеленать деток.

- И они согласились?

- Конечно. Когда узнали для чего нам нужно такое умение, Марфа и Алина с удовольствием нас учили, поведали немало секретов.

Вот так. В этом весь Сергей - обстоятельный, дотошный и надёжный.

- Держи Серёжа, Сашу, а ты, Петя, держи Катеньку.

Парни бережно приняли на руки младенцев.

- Папа, а ведь Саша и Катя близнецы. - шепнул мне Петя.

Я присмотрелся. Действительно, черты лица у них совершенно одинаковы. Цвет глаз не видно, поскольку детки спят, но в остальном - копии.

- Петя, для того, чтобы утверждать уверенно, нужно подождать три-четыре месяца. Мне говорили, что во младенчестве лица могут сильно изменяться. - шепотом пояснил Сергей.

- Ничего страшного, мы подождём. Нам разрешат посещать братика и сестричку? - Петя глянул на меня.

- Конечно же, разрешат. Вы вправе приходить ежедневно, лишь бы это не мешало вашим учебным занятиям и их сну.

- Сну?

- Да, Петя, для младенцев сон очень важен. - пояснил Сергей.

В это время Саша на его руках заворочался, начал шевелить губками.

- Проголодался маленький! Кушать хочет! - восторженно шепнул мне Серёжа, и понес брата к маме.

- Спасибо, Серёженька! - растроганно вздохнула Ирина Георгиевна и поцеловала его в лоб - Сейчас я покормлю Сашеньку.

- А мы пойдём. - деловито заявил Петя, прикладывая Катю к маме с другой стороны - А как Сашенька и Катюша покушают, мы их ещё немного понянчим.

Я, с восторженным умилением, наблюдал эту картину: сосредоточенные и озабоченные старшие дети возятся с младенцами, а младенцы глядят на них пронзительно-синими глазками... Вокруг стоят врачи в белых халатах, и на их лицах отражается восторг никак не меньший чем у меня. Воображаю, что они будут рассказывать своим друзьям!

Со старшими детьми и врачами я вышел на балкон, обращённый на заполненную народом площадь. Световая иллюминация продолжалась, весело звенели колокола церквей, ближе к набережной пристроился военный оркестр, кажется, Флотского Экипажа и наигрывал польку, а под его музыку даже затеялись танцы.

С нашим выходом по площади пробежали шепотки, оркестр смолк и спустя короткое время наступила звенящая тишина. Я подтолкнул под локоток Крассовского:

- Делайте объявление, генерал-лейтенант! Оно по Вашей части

- Любезные мои сограждане! - громким гулким баритоном заговорил Крассовский - Позвольте сообщить вам радостную весть: в присутствии академика Боткина мною, профессором Крассовским, а также врачами Военно-Медицинской академии Ивановым, Гроссе и Бекетовым, приняты появившиеся на свет младенцы мужеска и женска пола, близнецы, дети Его и Её императорских величеств!

Площадь взорвалась восторженными криками, на набережной забабахали пушки, и небо снова расцветилось салютами. Оркестр грянул государственный гимн.

А у меня зародилась более чем практическая мысль: с рождением близнецов династия укрепилась, и теперь нам можно не бояться дворцового переворота.

Нет, не так: мы можем меньше опасаться дворцового переворота.

Важное уточнение, согласны?

Глядя на людское море я размышлял:

До выборной демократии наша страна не совсем созрела - мы ещё слишком глубоко сидим в феодальном болоте - но сохраняя элементы монархии, мы движемся к ней, к народной демократии. Уж я постараюсь воспитать из сына народного царя, а он ли, его сын или внук снимут с себя корону не так уж и важно. России, да и всему миру нужно двигаться вперёд по ступеням социального прогресса, и эти ступени приведут нас к звёздам.

Послесловие

С тех пор, когда я в домашних туфлях бросился по раскисшему снегу спасать императора Александра Освободителя, история повернула на совсем другой путь. Если на первых порах я мог как-то манипулировать послезнанием, то очень скоро этот фокус перестал работать: все мои отрывочные сведения оказались пшиком перед фундаментальными знаниями моих новых современников. Но кое-что мне помогало с самого начала до сих пор - это ненавистные в моей студенческой юности исторический материализм и диалектический материализм, вдруг оказавшиеся жизненно необходимыми и вечно актуальными. Оперируя этими инструментами мне удалось двигать корабль истории не доводя до кораблекрушения. Забавно, но зачатки этих наук я преподавал самим Ленину, Сталину и Троцкому, которые в этом мире не будут иметь таких партийных кличек.

Итак, со времени описываемых событий прошло почти тридцать лет.

Дети мои выросли, и каждый из них занялся своим направлением деятельности: Сергей, как я и полагал, занялся государственным управлением, и теперь он премьер-министр России, один из важнейших государственных деятелей современности. Сергей обладает невероятным по нынешним меркам образованием: он экстерном получил три диплома в различных университетах, стал доктором философии и считается основателем нового научного направления - геополитики. Должен сказать, что я подкинул Сергею только сам термин, а всю методологическую основу он разработал сам. Вокруг него тут же сплотилась жадная до дела учёная группировка из русских и иностранных, в основном немецких учёных, как ни странно, не только гуманитарного, но и целого ряда естественнонаучных направлений.

Пётр стал инженером. Сначала он увлёкся чистой авиацией, потом перешёл в едва народившееся реактивное двигателестроение. Оттуда он перешёл в ракетчики, а в конце концов вернулся к вычислительным машинам, которые он в детстве помогал строить старшему брату. Теперь инженерная, химическая и физическая группы общими усилиями пытаются создать полупроводники, и независимые специалисты говорят, что юные безумцы на пороге весомых результатов. Впрочем, даже если они и добьются результатов, придётся ещё создавать целые отрасли промышленности, в первую очередь - специальное станкостроение. Не знаю, может быть он сумеет вывести первый в мире спутник на околоземную орбиту, хотя лично я сильно сомневаюсь... Впрочем, денег на ракетные исследования мы не жалеем. Мы - это Россия, Германия и Испания. Турция чисто номинально считается великой державой, поскольку погрязла в лютой междоусобице, десятки лет балансирующей на грани гражданской войны, поэтому её голос не интересен никому. А вот мы владеем всеми ресурсами мира, и можем себе позволить многомиллионные траты на фундаментальные исследования. Строго говоря, исследования свойств радиоактивных элементов уже начаты, а в моём мире до них было как бы не полвека.

Александр готовится к должности царя. Его усиленно обучают всему необходимому в этой нелёгкой должности, но из всех предлагаемых наук он отдаёт предпочтение экономике. В сущности, это прекрасно - экономика есть хребет государства. В ближнем круге Александра работают Иосиф Джугашвили и Владимир Ульянов - они разрабатывают теоретические и методологические основы перехода нашего пёстрого земного сообщества сначала к госкапитализму, а потом к социализму. Непростая работа, но ребята не ноют.

Анна крепко держит в своих маленьких ручках Германскую империю, с некоторых пор включившую в себя и Австро-Венгрию. Собственно, держат уже пятеро: Анна, Генрих и трое их сыновей: Фридрих, Пётр и Иоганн. Хорошие растут парни: умные, твёрдые, решительные и способные слышать окружающих. На их фоне дети Альфонса Тринадцатого, выглядят бледно, невыразительно. Мы с Генрихом и ближним кругом советников уже решили, что пора в Испании вводить республиканское правление, только не придумали, как избежать волнений и гражданской войны.

Аглая пошла по научной части: как в гимназии увлеклась химией, так и погрузилась в фармацевтику. Теперь она профессор Университета и жена академика Александра Ульянова. Ну да совет им да любовь. Оба блестящие учёные, оба дали миру не по одному десятку открытий, а вот их детки, два парня, двинули в авиацию.

Надежда, как и собиралась, получила фамилию Бредихина. Её избранник создаёт и совершенствует газотурбинные двигатели, а она ему помогает, работая в его конструкторском бюро. Киностудию Надюшка оставила, передав в надёжные руки, но кинославы не избежала: история её любви к безвестному подхорунжему стала основой для трёх фильмов. Говорят, у кинотеатров стояли очереди.

Катя занялась микробиологией. Почему её привлекло такое непопулярное направление - право не знаю. Есть у меня версия: когда-то я пересказывал детям повесть Вадима Шефнера 'Лачуга должника', и подробно остановился на упомянутых там сапогах 'вечсапданах' . Тогда она загорелась идеей создать нечто похожее. Кто знает, может и сумеет?


Что касается России, то формально это империя, над которой никогда не заходит Солнце: владения России имеются на всех континентах Земли, и эти владения немалые. Другой вопрос, что Россия, Германия и Испания постепенно движутся в сторону слияния. Мы уже имеем общие вооружённые силы, которые комплектуем и снабжаем на паритетных началах. Нижние чины и офицеры несут службу там, где им предписывает Генеральный штаб трёх империй. Скажем, я нередко вижу в Москве офицеров испанцев и немцев. Формой они не отличаются - мы ввели общую военную форму, общее вооружение и общее же снаряжение. С одной стороны, это очень экономит деньги, а с другой - очень объединяет военнослужащих. Остаются проблемы с языком, но тут нашли выход: в качестве языка Вооруженных сил ввели эсперанто. Что будет дальше? Не знаю, но во всех наших странах действуют научные группы, которые изучают возникающие тенденции и планируют будущее - их работа очень помогает правительствам.


Экономики наших держав пока автономны, но уже во многих вопросах унифицированы. Нам удалось создать что-то вроде Госплана советского образца, и его работа позволила нам экономить сотни миллионов золотых рублей ежегодно. Мы не пошли по дурацкому пути Евросоюза: узкая производственная специализация государств. Наоборот! Мы стараемся развивать производства там, где они нужны, там, где имеется запрос трудовых ресурсов, иначе говоря там, где люди хотят что-то делать. Это сложная работа, впрочем, она будет не менее сложной и через столетия.


Что же будет дальше - зависит от самих людей, и большинство из них родилось и возмужало во времена новой эпохи, а значит облик будущего определят они.