# Конан и День Льва

Валерий Федорович Евтушенко

Часть первая.

Глава первая. Железная Башня.

Во дворце короля Нумедидеса в Тарантии шел пышный пир. Сам король Аквилонии в златотканных одеждах восседал на Рубиновом Троне во главе стола, время от времени милостиво кивая лысеющей рыжей головой с золотой короной на ней в ответ на какой-нибудь особенно удачный тост кого-то из сановников. Нумедидес был далеко не стар годами, ему едва ли исполнилось сорок лет, но разгульная жизнь, вино и женщины оставили отпечаток на его лице и располневшей фигуре, добавив к его возрасту добрый десяток лет. В Аквилонии не один год ходили разговоры о том, что страной фактически правит не король, а его высшие сановники и бароны, которые в своих владениях творят, что хотят.Даже высокие королевские чины порой негативно высказывались о нововведениях Нумедидеса, на которые уходили огромные средства из королевской казны. Так, узнав, о том, что по приказу короля отлито несколько его статуй из чистого золота, герой битвы при Велитриуме, недавно назначенный командиром Приграничного легиона, генерал Конан Канах резко высказался в кругу своих офицеров:

-Для неотложных нужд приграничных гарнизонов, денег в казне нет. И в самом деле, откуда же им взяться, если все золото ушло на никому не нужные статуи нашего короля?

Эти слова полководца, защитившего западные рубежи Аквилонии от нападений извечных врагов пиктов, передавались из уст в уста по всему краю. Популярность Конана среди простых людей была велика, так как ему удалось разгромить в жестоком сражении союз племен пиктов, которые объединились, несмотря на внутренние распри, чтобы вторгнуться в северное приграничье Аквилонии. Командуя гарнизоном Велитриума, Конан с ничтожной горсткой своих солдат сумел не только отразить это нападение, но и сокрушить их племенной союз, за что был назначен командиром Приграничного легиона и произведен королем в генеральское звание.

Сейчас сам Конан, вызванный специальным приглашением на торжественный пир к королю в столицу Аквилонии, сидел крайним в группе генералов в центре стола с мрачным видом, лишь изредка прикладываясь к стоявшему перед ним серебряному кубку. Это был настоящий великан, ростом на голову выше самого высокого человека. Густая копна прямых черных волос спадала львиной гривой ему на плечи. Лицо Конана нельзя было назвать красивым, оно было словно высечено из камня грубым резцом скульптора и покрыто следами давних шрамов. Его большие и синие, словно два сапфира глаза, из -под нахмуренных густых бровей настороженно оглядывали зал. Роскошный генеральский мундир ладно сидел на его атлетической фигуре с широкими плечами и узкими бедрами. Уроженец далекой северной Киммерии, не так давно простой наемник, солдат удачи, а еще раньше вор, пират и разбойник, он не привык пировать в компании знатнейших вельмож государства за королевским столом. Да и сам этот пир был явно не к месту в стране, где народ стонал под тяжестью все увеличивающихся налогов, отдавая в королевскую казну последнее, что имел.

Проскакав от Велитриума до Тарантии на своем вороном жеребце, Конан встречался со многими местными жителями, которые откровенно жаловались на произвол местных властей и королевских чиновников.

-Это настоящий грабеж!-возмущался рано поседевший средних лет крестьянин, у которого, видно, давно накипело на душе.-Барон забирает себе все, что ему надо, хотя мы все налоги платим исправно. Но стоит заикнуться об этом, получишь плетей.

-А как же королевские чиновники?- удивился генерал.- Ведь они и поставлены здесь, чтобы ограничивать произвол местных властей. Почему же вы не жалуетесь на них королю?

-Они заодно с бароном, кормятся из его рук, а королю до нас дела нет,- с горечью ответил крестьянин.

Подобные жалобы Конан слышал в каждом селе, где он останавливался, чтобы накормить и напоить уставшего коня.

Сейчас, сидя за королевским столом, Конан все чаще ловил себя на мысли, что он чужой в этом зале. Из знатных людей королевства он почти ни с кем лично знаком не был. Его коллеги генералы, сплошь представители высшей знати, посматривали свысока на неотесанного выскочку-варвара, каким он был в их представлении. Многим королевским сановникам тоже было известно о похождениях киммерийца в молодые годы. Конан знал, что недоброжелателей у него среди приближенных короля много и уже корил себя, за то, что вообще согласился прибыть на этот королевский пир. Звериным чутьем варвара, он ожидал какую-то опасность, таящуюся в королевской милости, поэтому решил при первой же возможности покинуть пир и возвратиться к себе в Велитриум. Словно разгадав его мысли, сидевший слева от него королевский казначей Публий, не расстававшийся даже сейчас во время пира с доской и стилом, тихо сказал:

-Мне тоже неуютно на пиру, но покинуть зал, значит, нанести оскорбление королю. А Нумедидес очень злопамятен и подобных дерзостей не прощает.

Он сделал какую- то пометку на своей доске и погрузился в прерванные размышления.

-Если даже этот толстяк сумел прочитать мои мысли, надо вести себя осторожнее,- подумал Конан. Он отхлебнул из кубка и внезапно почувствовал на себе взгляд короля, заставивший его насторожиться. В этом взгляде не было открытой злобы или ненависти, но отсутствовал даже намек на дружелюбность. Просто холодный, оценивающий взгляд, сулящий мало хорошего. Создавалось впечатление, что король решает для себя какой-то важный вопрос, не зная еще, как поступить. Наконец, определившись, он знаком подозвал к себе одного из слуг и что-то коротко сказал. Почти мгновенно перед ним появился наполненный вином золотой кубок. Взяв его в руку, Нумедидес тяжело поднялся с места. В зале мгновенно наступила тишина.

-Все мы знаем ,- сказал он торжественным тоном,- о героических подвигах присутствующего здесь генерала Конана Канаха которому обязаны разгромом союза племен пиктов, извечных врагов Аквилонии. Теперь наши западные границы в полной безопасности от их набегов. Генерал, подойди ко мне и в знак моего особого расположения, выпей из этого королевского кубка.

Он протянул подошедшему Конану золотой кубок, а сам взял в руку свой. Король и генерал соприкоснулись кубками и киммериец осушил свой до дна. Возвратившись на свое место, он внезапно почувствовал, что невыносимо хочет спать. Ноги стали ватными, в голове зашумело и Конан с ужасом понял, что не владеет языком, который ,словно распух, и не помещается во рту. Его голова стала тяжелой и не в силах сопротивляться сну, он рухнул головой в тарелку.

-Эх, и слабая же нынче молодежь пошла,- усмехнулся король, который, если и был старше киммерийца, то всего на пару лет,-но не будем чересчур уж придирчивы к герою Велитриума.

Он сделал знак слугам и распорядился:

-Вынесите генерала в опочивальню, пусть отоспится, устал, наверное, да и то сказать, путь из Велитриума в Тарантию не близкий.

Этот эпизод не произвел на присутствующих особого впечатления, не раз случалось, что кто-нибудь из гостей напивался на пирах Нумедидеса и его уносили отдыхать. Поэтому тосты продолжались и о случившемся вскоре все забыли. Только Публий почувствовал неладное, а переглянувшись с сидевшим напротив графом Каллиодисом, одним из крупнейших владетельных магнатов Аквилонии, понял, что тот тоже не поверил будто Конана просто потянуло в сон. Когда поздно ночью пиршество закончилось и гости стали расходиться, Каллиодис взял под руку Публия и, выходя из зала, негромко спросил:

-Как думаешь, отчего киммериец так неожиданно уснул?

-Думаю, не случайно,-осторожно ответил казначей.

-Особенно, если учесть, что, как мне шепнули сведущие люди, унесли его не в опочивальню, а в Железную Башню,- как бы между прочим произнес граф.

Публий содрогнулся. Мрачная Железная Башня, в которую заключались особо опасные государственные преступники, возвышалась в отдалении от королевского дворца на углу крепостной стены, выходившей на быстрый Хорот, который, правда, у Тарантии не был таким полноводным, как у Мессантии, где он, приняв в себя струи Тайбора, Красной и Алиманы, напоминал скорее морской залив, чем реку. Это в сущности был настоящий замок, построенный древними мастерами из гранитных глыб, скрепленных полосами черного железа. Хотя Башня и называлась Железной, но на самом деле только самый ее верх, куда помещались особо опасные заключенные, был сделан из широких железных полос, скованных между собой. Когда-то давно Башня играла роль городской крепости, но уже при короле Вилере Третьем превратилась в каземат. Публий бывал в ней несколько раз, поэтому знал, что там есть только маленькое окошко под самым потолком, в которое не пролез бы и младенец. Бежать из нее было невозможно, хотя, впрочем, в башне долго никто не задерживался. Обычно, быстрая казнь свершалась там же и под покровом ночи труп задушенного арестанта сбрасывался в Хорот, который стремительно уносил его в море и, если он где-то и всплывал, то далеко за пределами Аквилонии. Публий знал также, что внизу, под Башней раскинулась сеть подземных темниц, где содержатся и обычные уголовные преступники. Под королевским дворцом тоже была своя подземная тюрьма для политических заключенных, обвиненных в государственных преступлениях.

-В таком случае генералу конец!-тихо сказал Публий.

-Если только не найдется друг, который поможет ему бежать,- так же тихо ответил граф, прищурив глаз.

Казначей внимательно посмотрел в черные глаза Каллиодиса, взгляд которых казался полностью безмятежным, но промолчал. Он догадывался, что граф способен на многое и не особенно в восторге от Нумедидеса. Человек предприимчивый и деятельный, хотя и довольно беспринципный, он с неодобрением относился к поведению короля, который медленно ,но неуклонно впадал в безумие. Осуждая короля за то, что тот погряз в пьянстве и разврате, перестав заниматься государственными делами, Каллиодис выражал не только свое личное мнение, но и мнение той части наиболее крупных королевских вассалов, которые понимали, что все это рано или поздно вызовет бурю народного негодования.

Граф и сам был не против народной революции, вознесшей бы на королевский трон достойного человека, которым в то же время было бы легко управлять, самому оставаясь в тени. Для такой роли генерал Конан годился как нельзя лучше: герой, обезопасивший страну от пиктов, любимец народных масс, способный полководец, невинная жертва короля-безумца...Но в то же время не имеющий опыта государственного управления и вынужденный быть послушным исполнителем воли своего наставника. Каллиодис всегда предпочитал оставаться за кулисами событий, чтобы оттуда управлять послушными его воле марионетками...

Улыбнувшись своим затаенным мыслям, граф попрощался с Публием и удалился, разрабатывая в уме план освобождения генерала. Действовать надо было быстро, он не хуже Публия знал, что в Железной Башне долго никто не задерживается.


...Конан пришел в себя лишь утром следующего дня. Сознание медленно возвращалось к нему и все окружающее он воспринимал будто сквозь зыбкий туман. Голова невыносимо болела и была такой тяжелой, словно, весила целый квинтал. Он попытался подняться, но ватные ноги его не слушались. С трудом ему удалось лишь подползти к стене и сесть, опершись об нее спиной.

-Где я?- эта мысль первой пришла ему в голову, но понять, где он находится, генерал не мог. Он сидел на железном полу, опершись на железную стену, в самом верху которой виднелось крохотное окошко, и из него лился солнечный свет. В голове у Конана понемногу стало проясняться и он вспомнил пир, кубок с вином ,поднесенный королем, внезапное желание уснуть...

-Так вот в чем дело!-догадался киммериец.- Этот негодяй опоил меня сонным зельем.

Теперь ,когда он вспомнил, что с ним произошло, соображать стало легче. Шум в голове тоже начал понемногу стихать, зрение восстановилось и киммериец снова попытался встать на ноги. В этот раз со второй попытки у него это получилось. Держась за стену, он стал обходить помещение кругом, пока не нащупал в стене дверь, закрытую снаружи. Само помещение диаметром не превышало десяти локтей, в нем не было ни кровати, ни стола, ни табурета. Голая железная комната круглой формы.

-Железная Башня?- вдруг пришла в голову мысль. Конан, хотя и не бывал в ней, но видел ее много раз, она возвышалась над городом и видна была отовсюду. А еще он слышал рассказы о том, что тех, кого помещали в Железную Башню, больше никто никогда не видел.

-Но почему?- молотком билась в голове мысль.-За что? Ладно, случись это лет двадцать тому назад, было бы понятно. Но сейчас я герой, генерал,моя популярность у народа, пожалуй, выше чем у любого королевского сановника....Так, может, в этом и разгадка? Меня бросили сюда по чьему-то злобному навету...

Другого объяснения случившемуся он не находил. Королевский двор напоминал скопище пауков в банке, которые грызутся между собой. Здесь царили притворная лесть, коварство, интриги и доносы, проще говоря, шла перманентная война всех против всех. Конан не мог бы продвинуться в должности и звании, если бы был полностью чужд интригам, но все же он предпочитал поступать честно, а там ,где владычествуют интриги и коварство, такой путь вел в никуда. Или в Железную Башню...

Погрузившись в размышления, он даже не услышал сразу, как снаружи загремел ключ в замке и в распахнувшуюся дверь вошел какой-то щеголеватый офицер в шляпе с плюмажем, кожаной кирасе и штанах из плотной ткани синего цвета. На ногах его были высокие сапоги для верховой езды, а на широком поясе в ножнах висел меч. Сам он вряд ли был старше тридцати лет.

-Отнять меч у этого франта и с боем вырваться отсюда! - подумал Конан, вновь обретая утраченную было надежду возвратить себе свободу.

-Не нужно на меня нападать!- улыбнулся офицер, разгадавший мысли, промелькнувшие на лице киммерийца.- Я и сам хочу помочь тебе бежать, следуй за мной.

Но киммериец не тронулся с места.

-Откуда я знаю, что за дверью меня не ждут убийцы?- глухо спросил он.

Офицер обнажил меч и протянул его рукоятью вперед.

-Возьми меч и иди за мной!- он повернулся и направился к двери. Конан с мечом в руке последовал за ним. Не подчиниться в этот раз было бы глупо. Ощущение ребристой рукояти меча в ладони, сразу же придало ему уверенности. Они спустились по винтовой лестнице вниз, никого не встретив, потом прошли по каким-то коридорам и, вновь поднявшись по лестнице, оказались на крепостной стене. Офицер подошел к самому ее краю. Внизу,обдавая брызгами основание стены, бился и ярился бурный Хорот.

-Если прыгнуть вон туда, где вода кажется темнее,- показал рукой офицер,- то попадешь в глубокий омут. Оттуда течение само вынесет тебя на поверхность примерно в фарлонге отсюда. Проплывешь еще немного и увидишь привязанного у правого берега к дереву у самой воды вороного жеребца. В его переметных сумах найдется все необходимое: немного денег, меч, сухая одежда, припасы на дорогу для тебя и коня. А теперь прошу вернуть мой меч, он мне еще может пригодиться.

-Но как же ты?- спросил Конан, протягивая ему меч.-Спасая меня, ты рискуешь жизнью.

-Отнюдь нет,- сказал офицер, пряча меч в ножны,- я слуга графа Каллиодиса и выполняю его приказ. Как только ты прыгнешь в Хорот, я спущусь вниз, сяду на коня и отправлюсь во владения графа, где меня никто искать не станет.

-В таком случае не будем терять зря времени!- сказал Конан.- Прими от меня благодарность за спасение и передай мою искреннюю признательность графу Каллиодису!

Они пожали друг другу руки и киммериец прыгнул в Хорот. Офицер дождался, пока его черная голова не показалась на поверхности и, не торопясь, направился к спуску с городской стены.


Вынырнув на поверхность бурной реки, Конан, плававший как рыба, повернул голову назад. Железная Башня отсюда уже не казалась такой огромной, а на крепостной стене он разглядел фигуру человека в шляпе с плюмажем. Мысленно поблагодарив еще раз своего нежданного спасителя, киммериец стал наблюдать за правым берегом. Течение само несло его вперед, он лишь время от времени слабо двигал руками и ногами, чтобы держаться на плаву. Привязанную к дереву лошадь он увидел еще издали и стал загребать к правому берегу, чтобы не проскочить это место. Выйдя на берег, он подошел к коню. Тот покосился на него огненным глазом и заржал, словно, признав хозяина. Конан уверенной рукой потрепал его по холке, затем снял седельные мешки. Как и говорил его спаситель, там он нашел самые необходимые для дороги вещи. Сбросив с себя мокрое генеральское облачение, он переоделся в простую рубаху и штаны, опоясался поясом, на который подвесил ножны с мечом, достал из седельного мешка увесистый мешочек с золотыми монетами. Спрятав свой мокрый генеральский мундир в мешок, киммериец вскочил в седло и поскакал в направлении притока Громовой, небольшой речки Ширка, через которую намеревался переправиться ниже Танасула, где был известный ему брод. Особо не торопясь, он скакал легкой рысью, не желая без необходимости утомлять коня. Погони он не опасался, так как имел солидную фору во времени, а ,кроме того, погони вообще быть не могло, ведь никто не знал , в какую сторону он направлялся. Конечно, будет объявлен розыск беглеца, королевские гонцы разлетятся во все крупные города Аквилонии с приказом задержать беглого генерала, но к тому времени он уже успеет переправиться через Ширку и добраться до Велитриума, где под защитой своих верных боссонцев, будет в полной безопасности. Боссонских лучников он набирал сам лично в Боссонских топях, зная ,что лучших стрелков из луков в Западном мире найти было нельзя. Они из своих прямых луков разили цель без промаха, попадая за двести шагов белке в глаз. Возможно, скорострельность их была не выше, чем у туранских конных стрелков, но зато длинные прямые стрелы длиной в три-четыре локтя пробивали даже рыцарскую броню. Собственно, гарнизон Велитриума, входя в состав Приграничного легиона состоял из двух с половиной тысяч боссонских лучников, преданных своему генералу.

Солнце уже почти скатилось к западу, когда сделав всего две непродолжительные остановки в пути, чтобы покормить и напоить коня, он подъехал к Ширке. Хотя киммериец понимал, что никакой королевский гонец не мог его опередить, все же ,подъезжая к броду, он решил соблюдать максимальную осторожность. За эту территорию по правую сторону Ширки шли извечные споры Аквилонии и Таурана, а, помимо этого, здесь вполне можно было напороться на бродячую шайку пиктов, хотя их земли лежали дальше за Велитриумом. Отсюда до его конечной цели оставался еще добрых полдня пути, поэтому отъехав на пол лиги в сторону от брода, он решил остановиться на ночлег. Расседлав и стреножив коня, он отправил его к реке напиться и пощипать траву на широкой поляне у самого берега, а сам, быстро перекусив всухомятку, улегся под развесистым вязом на плащ, который оказался в седельной сумке. Подложив под голову седло, он устроился поудобнее и, сам не заметил, как уснул. Пережитая за день усталость сморила его и проснулся он только с первыми лучами восходящего солнца. Черный жеребец, пофыркивая, щипал траву у речки, вокруг стояла звенящая тишина. Все здесь было настолько тихо и спокойно, что у него даже мелькнула мысль посвятить этот день отдыху. Но усилием воли, киммериец заставил себя поднялся на ноги, подозвал коня и , оседлав его, вскочил в седло. Он даже не стал завтракать, решив перекусить сушеным мясом и лепешкой прямо в седле. Вороной жеребец, хорошо отдохнувший за ночь, скакал ровным галопом, временами переходя на рысь и доставил своего седока к городским воротам Велитриума, когда солнечный диск стоял в зените и лишь начал клониться к западу. Но к удивлению Конана, у ворот он увидел не боссонских лучников с их прямыми длинными луками, а воинов в кирасах и высоких шлемах с короткими луками. Прослужив в свое время в армии императора Йилдиза не один год , он сразу же признал в них туранцев.

-Откуда они здесь взялись? - с недоумением подумал он. В Приграничном легионе, которым он командовал, туранских подразделений не было. По слухам, большой отряд туранских наемников был в Западной армии генерала Амулия Прокаса, прикрывавшей левый фланг Приграничного легиона. Киммериец попробовал было объяснить туранцам, что он генерал Конан Канах, командир Приграничного легиона, но солдаты не поняли, о чем он говорит и заподозрили в нем лазутчика. Был вызван дежурный офицер, который, после долгих препирательств, отвел его к командиру. Тогда и выяснилось, что этот командир занимает его собственный кабинет. Войдя туда, Конан увидел сидевшего за столом туранца одних с ним лет. Его широкоскулое и узкоглазое лицо, до черна загоревшее на солнце, показалось ему знакомым. Тот поднял голову и сделал знак дежурному офицеру, что он может быть свободным.

Когда дверь за ним закрылась, командир туранского отряда поднялся из-за стола и сделал несколько шагов навстречу Конану, раскрыв широкие объятия:

-Ну, здравствуй, Конан -киммериец!- сказал он гортанным голосом, приветливо улыбаясь.-Сколько же мы не виделись? Лет пятнадцать, не меньше

-Сагитай! Это ты! Не может быть!- вскричал киммериец, сжав в железных объятиях своего бывшего соратника на службе у Йилдиза, с которым в свое время крепко сдружился.

Но рассказ Сагитая о том, как он здесь оказался, привел его в уныние. Выяснилось, что еще до отъезда Конана из Велитриума Амулий Прокас отправил его сюда с приказом заменить полк боссонских лучников , который теперь вместе с Приграничным легионом вливался в армию Прокаса.

-Ну, каков подлец!- взревел киммериец, ударив могучим кулаком по столешнице.-Значит, он все продумал заранее и выпускать меня из Тарантии не собирался.

Он коротко рассказал приятелю, как с ним поступил король, и о своем побеге из Железной Башни, не назвав, правда, кто помог ему выбраться на свободу. После рассказа Конана на невозмутимом лице туранца явственно обозначилось волнение.

-Все это очень плохо. Будь здесь твои боссонцы, проблем бы не возникло,-сочувственно глядя на Конана, произнес он,- но для моих солдат твое прославленное имя -пустой звук. В любой момент может прийти указ короля о твоем аресте и я ничего не смогу сделать. Пока есть время, тебе надо уходить.

-Но куда?- почти выкрикнул Конан. Он почувствовал себя загнанным волком, которого со всех сторон обложили охотники. Его надежды отсидеться в Велитриуме рухнули, а в любом другом городе или селении Аквилониии его сразу же арестуют королевские ищейки.

-Есть только один путь,-твердо сказал Сагитай,- через Боссонские топи и Пустоши пиктов к западному побережью. Там ты будешь в безопасности, а любой проходящий мимо корабль доставит тебя в Зингару, Аргос или Шем, где ты можешь укрыться от гнева Нумедидеса.

-Да уж,- вымучил из себя невеселую улыбку Конан, -в любом из этих государств, где пока не забыли баррахского капитана Амру, меня повесят еще скорее. Но пожалуй, ты прав, другого выхода, как только уходить на западное побережье, я тоже не вижу. А там попробую вернуться к профессии пирата. Надеюсь, в Баррахском братстве меня еще помнят.


Глава вторая. Плен


Следуя совету Сагитая, Конан бежит через владения пиктов, но попадает к ним в плен. Убив вождя, он совершает побег, добирается к западному побережью и там натыкается на форт, в котором зингарский граф со своей племянницей Белез и ее служанкой Тиной, прячется от преследующего его стигийского колдуна. Одновременно к форту подходят два пиратских корабля с враждебно настроенными друг к другу капитанами из-за поисков сокровищ пирата Транникоса, спрятанных где-то здесь на побережье. В это время сюда же подходит войско пиктов, преследующее Конана. Происходит жестокое сражение, в ходе которого форт сгорает и погибают все,кроме киммерийца и женщин,а графа настигает стигийский колдун.Конан , сумевший найти сундук с сокровищами Транникоса, становится капитаном одного из пиратских кораблей "Кровавая рука" и вместе с Белез и Тиной отправляется в Зингару.

Р.Говард "Сокровища Транникоса", "Черный человек".


Пиратская бригантина "Кровавая рука" шла крутым бейдевиндом, приближаясь к берегам Зингары. Уже наступил поздний вечер, на бархатном темно-синем небосклоне, словно драгоценные камни, зажглись первые звезды. Полная луна поднималась над горизонтом, слегка затмевая их блеск.

На шкафуте, крепко держась за перила, стоял мужчина гигантского телосложения в наброшенном на плечи плаще, с мрачным, словно высеченным из камня гранита , лицом, прямыми черными волосами, спадающими на плечи и пронзительным взглядом синих глаз. Рядом, прижавшись друг к другу, стояли две девушки. Одна из них была Белез Корцеттская, унаследовавшая сейчас после гибели своего дяди, знатнейшего зингарского графа, его поместье в Кордаве и остальную недвижимость, а вторая ее служанка и наперсница, совсем еще девочка по имени Тина. Когда- то Белез выкупила ее у свирепого хозяина в Офире и с тех пор они стали неразлучными.

-Конан,-слегка коснулась Белез рукава плаща гиганта,- мы входим в территориальные воды Зингары.

-Сам вижу,-отрывисто бросил киммериец,- выбираю место, где тебя лучше высадить. В Кордаву, как ты понимаешь, доставить тебя не могу, там меня помнит каждая собака, а "Кровавую руку" возьмет на абордаж первая же встречная галера.

-Где-то здесь должна быть небольшая пристань, отсюда ходят почтовые кареты в столицу,-сказала девушка,- да вон посмотри сам , впереди у берега показалось несколько огоньков!

-Надеюсь ,это та самая пристань ,о которой ты говоришь!

Конан стал всматриваться в темноту, но здешний, местами обрывистый, берег был ему совершенно незнаком. Все же, когда бригантина подошла ближе, он своим кошачьим зрением различил несколько домиков на берегу и причал, вдающийся в море.

Красавица Белез, чьи черные волосы развивались на ветру, с грустью посмотрела на киммерийца. Откровенно говоря, ей не хотелось расставаться с этим живым воплощением мужской силы и доблести, человеком, благодаря которому они с Тиной остались живы. Но Конан ни разу не дал ей понять, что у него к ней есть чувство большее, чем обыкновенная дружба. И в глубине души она была благодарна ему за это, так как понимала, что предложи он ей руку и сердце, она не смогла бы отказать и стала бы вечной изгнанницей из высшего света зингарской знати.

Подойти к причалу Конан не рискнул, а, оставаясь на рейде, приказал спустить на воду шлюпку. Затем ,повернувшись к Белез, он произнес глухим голосом:

-Почти все сокровища Транникоса я передал тебе, госпожа. Их хватит , чтобы жить безбедно и тебе, и твоим потомкам. А сейчас прощай, я должен спуститься в свою каюту.

На длинных ресницах девушки заблестели алмазные росинки слез. Она хотела что-то сказать, но Конана уже рядом не было, а гребцы заканчивали загружать в шлюпку вещи ее и Тины. Все же, когда шлюпка уже отошла от судна, Белез взглянула назад и различила на шкафуте фигуру гиганта-киммерийца, который смотрел ей вслед.

-Куда теперь прикажешь, капитан?- спросил Конана его помощник пожилой пират Гиртак, когда шлюпка скрылась с глаз.

Киммериец очнулся от своих мыслей и с горькой усмешкой ответил:

-А разве у нас есть выбор? Бери мористее и прокладывай курс к Баррахским островам. Но ,похоже, ветер стихает, как бы не пришлось лечь в дрейф.

Ни сам киммериец, ни его помощник не заметили стоявшую в тени у обрывистого берега галеру. Как только "Кровавая рука" легла на курс зюйд- вест, галера начала движение и, скрываясь в береговой тени, стремительно понеслась в сторону Кордавы. Гиртак заметил мелькнувшую тень у берега, но подумал, что ему почудилось.

Между тем, не прошло и получаса, как ветер совсем утих. Паруса бригантины обвисли и матросы бросились их убирать. Конан, стоя на шкафуте, на чем свет проклинал внезапный штиль, но его проклятия помогали мало.

-Выбросьте плавучий якорь!- отдал он распоряжение, чтобы лечь в дрейф. Оставаться здесь, практически на траверзе Кордавы, до которой оставалось две-три лиги, было чрезвычайно опасно, но для того, чтобы вести бригантину на веслах, не хватало гребцов. От штатной численности экипажа "Кровавой руки" оставалась едва треть, более сорока матросов погибли вместе с капитаном Зароно в том злополучном бою с пиктами.

На небе тем временем высыпали крупные ожерелья звезд, но не было ни облачка, и не чувствовалось даже легкого дуновения ветра.

-Будем ждать до утра,- сказал киммериец помощнику,- возможно, ближе к рассвету подует ветер или хотя бы слабый ветерок. Оставаться в этих водах нам нежелательно.

Гиртак молча кивнул. Мало того, что здесь еще не успели забыть Амру-Льва, так и "Кровавая рука" с бывшим капитаном Зароно, изрядно намозолила глаза кордавским властям. Лихие набеги пиратов на побережье по обе стороны Черной реки приводили в ужас местное население. За голову Зароно была обещана крупная награда, а за его бригантиной охотился весь королевский флот. Собственно говоря, горькая участь ждала бы "Кроваваую руку", окажись бригантина и в водах Аргоса,а тем более, узнай король Мило, что капитаном у нее стал знаменитый Амра, бывший предводитель Баррахского братства.

-Если они узнают, что "Красная рука" здесь,- с беспокойством сказал Гиртак,- на перехват выйдет весь флот Кордавы.

-Ну, пока то они об этом не знают,- беспечно махнул рукой Конан,- а к утру, может, и ветер поднимется.

-Кажется, я видел,- неуверенно сказал Гиртак,- как недавно в тени берега промелькнуло что-то, вроде галеры, или большой лодки. Думал померещилось, а ,если вдруг и впрямь это была галера...

-Будем надеяться на лучшее,-вздохнул киммериец,- а готовиться к худшему.

Но как именно следует готовиться к худшему, он не знал, поэтому действительно, оставалось только надеяться на лучшее. Спустившись вниз в каюту, он улегся в гамак, не раздеваясь, и задумался о превратностях судьбы, вознесшей было его на вершину славы, а затем сбросившей оттуда вниз на самое дно. Размышляя об этом, киммериец незаметно для себя забылся тяжелым сном без сновидений.

С рассветом Конан, поспавший всего несколько часов, поднялся на шкафут. Гиртак уже был здесь, пристально вглядываясь в сторону устья Черной реки. В первых лучах восходящего солнца там, в туманной дымке, едва различимо виднелись береговые укрепления Кордавы.

-Кажется, подул ветер,- неуверенно сказал Гиртак, обводя вокруг себя смоченным слюной большим пальцем.

-Поднять косой парус!- крикнул Конан, услышав его слова. Когда через несколько секунд был поднят гафельный парус, бригантина качнулась и сдвинулась с места.

-Убрать якорь!- вновь скомандовал киммериец. Хотя ветер пока был очень слабым, все же под косым парусом они стали медленно продвигаться вперед. Между тем, ветер крепчал и вскоре уже можно было поднять большую часть остальных парусов. Увлекшийся наблюдением за работой матросов, взбирающимся по реям, киммериец не смотрел вперед, отдавая команды и осыпая проклятиями тех, кто не успевал их вовремя и точно выполнять.

-Взгляни, Амра! - вдруг взволнованно крикнул Гиртак, дернув его за рукав. Конан повернулся к нему и почувствовал, как холодок пробежал по его спине. Бригантина уже находилась на траверзе Кордавы, но дальнейший путь ей преградили четыре парусника и с десяток галер, которые отрезали "Кровавой руке" путь в сторону моря.

-Что делать , Амра?- испуганно спросил Гиртак. - Повернуть мы не успеваем, да и ветер попутный. Менять курс и уходить в море нельзя, галеры пойдут на абордаж...

-Что делать?! - рявкнул Конан.- Прорываться с боем, клянусь Кромом! Попутный ветер усиливается, если удастся проскочить, они нас даже на галерах не догонят. Всем вооружиться луками и открыть огонь по моей команде.

Гиртак повторил команду и два десятка матросов выстроились с луками вдоль бортов. Но они не успели выпустить еще ни одной стрелы, когда рычаги баллист всех четырех парусников, взметнулись вверх и на палубу "Кровавой руки" обрушился град глиняных горшков, разбившихся на куски и заливших ее черной вязкой жидкостью. Одновременно с ближайшего парусника было выпущено десятка два стрел с горящими наконечниками. Палуба бригантины вспыхнула и на "Кровавой руке" наступил кромешный ад. Огонь охватил все деревянные части бригантины, загорелись ванты и паруса. Половина экипажа погибла сразу в огне, остальные побросали луки и, задыхаясь и кашляя, искали место, где можно было спрятаться от бушующего пламени.

-Они превратили нас в брандер!- бешено заорал Конан, перекрывая голосом рев пламени.-Так пусть и получат брандер!

Одним движением руки он отшвырнул рулевого в сторону и, став к рулю, направил бригантину прямо на флагманский корабль "Гордость Зингары". Затем, неподвижно закрепив руль, он выкрикнул команду:

-За мной на абордаж!

Расстояние между кораблями составляло не более четверти фарлонга и неуклонно сокращалось. Охваченный боевым азартом, киммериец метнул абордажный крюк в ванты зингарского корабля и, схватившись за веревку, перелетел через борт бригантины на палубу "Гордости Зингары".Только в этот момент он понял, что на абордаж пошел в одиночку, остальных его матросов почти не осталось в живых. Но он не успел даже выхватить меч, когда корабли с грохотом столкнулись. От толчка Конан не удержался на ногах и,кубарем прокатившись по палубе, сильно ударился головой о какой-то брус у основания грот-мачты. Все поплыло у него перед глазами и, уже теряя сознание, он услышал чей-то повелительный голос:

-Брать живым!

Пришел он в сознание от того, что на него выплеснули несколько ведер холодной забортной воды. Холод освежил его, шум в голове начал стихать. Конан с трудом поднялся на ноги и ,прежде всего, попытался схватиться за меч, но ножны и меч вместе с поясом с него кто-то снял. Перед глазами его все еще плыли круги, шум в ушах, хотя и стих, но голова была словно ватная. Ноги дрожали в коленях и он с трудом выпрямился. Подняв голову, он увидел стоявшего в нескольких шагах от него высокого зингарца в черном завитом парике, дорогом камзоле с позументами, штанах из тонкой кожи и в ботфортах. На его поясе в ножнах висела шпага, рукоять которой была усеяна драгоценными камнями. "Капитан!- понял Конан.-Кажется, мы с ним когда-то встречались..." За спиной капитана толпились матросы, с любопытством глядя на киммерийца.

-Надо же, какая удача!- насмешливо бросил капитан.- И "Кровавую руку" пустили ко дну и взяли в плен самого Амру! А где твой приятель Зароно?

-В желудке Нергала!- коротко ответил Конан, пытаясь вспомнить, где он встречался с этим зингарцем.

-Что ж, уверен, вы с ним там скоро свидитесь! А сейчас,- приказал он своим матросам,- заковать этого пирата в цепи и погрузить в шлюпку. В Кордаве палачи ждут не дождутся, когда отрубят ему голову!

Глава третья. Просперо

Белез вступила во владение дядиным наследством безо всяких проволочек, тем более, что, когда было вскрыто завещание графа, оказалось, что он все свое имущество давно отписал в пользу племянницы. Правда, графский дворец нуждался в ремонте, но с сокровищами, полученными от Конана, это выглядело совсем не сложной задачей.

На очередном королевском балу, который состоялся спустя неделю после ее прибытия в Кордаву, новоиспеченная обладательница графского титула и одна из богатейших дам Зингары, была представлена королю Хелиодору III и его очаровательной супруге королеве Адонсии. Поразительная красота и изящные манеры молодой графини, произвели на королевскую чету самое благоприятное впечатление, и,обласканная вниманием венценосной пары, Белез была немедленно принята в высший свет зингарского общества. Прислушиваясь к беседам, которые вели между собой кавалеры и дамы вокруг, она вдруг услышала имя, заставившее затрепетать ее сердце.

-Этот проклятый пират Амра наконец-то схвачен и, надеюсь, ему отрубят голову, - с мальчишеским пылом рассуждал смазливый юнец в кругу нескольких своих приятелей. Похоже было, что он слегка перебрал горячительных напитков и его охватил воинственный задор, свойственный молодым людям, не успевшим еще понюхать пороху. Окружившие его слушатели, кто снисходительно, кто с насмешкой воспринимали его суждения, не скрывая сардонических улыбок.

Один из его собеседников, немного старше годами, настоящий зингарский аристократ с гривой спадающих на плечи черных волос, с тонкими усиками и короткой бородкой клинышком, неодобрительно взглянул на приятеля.

-Спорить не стану,- рассудительно произнес он, - Конана ждет смертная казнь, хотя мне будет его жаль. Этот киммериец настоящий храбрец и смельчак. Не случайно король Аквилонии произвел его в генералы. Даже их прославленный Амулий Прокас годами ничего не мог сделать с пиктами, а Конан разгромил их союз племен в пух и прах в одном сражении, понеся потери в пять раз меньшие, чем у противника. Это настоящий полководец!

-Вот за это, Нумедидес позже и упрятал его в Железную Башню у себя в Тарантии! - со смехом возразил их третий приятель, стройный ,красивый брюнет лет двадцати на вид.

-Плохо упрятал,- с иронией добавил высокий юноша в тщательно завитом черном парике,- если он оттуда сбежал. Или это тюрьмы Аквилонии никуда не годятся.

-В любом случае его вину решит суд, а он продлится еще недели две, если не больше,-заметил брюнет.

-Хотя лично я отрубил бы ему голову без всякого суда!- продолжал горячиться юнец, оглядывая окружающих надменным взглядом.

-Не ты один придерживаешься такого мнения,-пожал плечами его собеседник с внешностью зингарского аристократа,- но король потребовал, чтобы было проведено всестороннее, полное и объективное судебное следствие. Сейчас задержка только за адвокатом, никто не желает брать на себя защиту предводителя Баррахского братства, на совести которого десятки, если не сотни невинных жертв. Я уже не говорю о потопленных кораблях и погибших королевских матросах.

Белез, сердце которой трепетало от волнения за судьбу Конана, едва не стало плохо, но она все же нашла в себе силы ничем не выдать своего беспокойства и дождаться окончания бала. Возвратясь домой, она вызвала к себе Тину, рассказала ей об услышанном разговоре, и они заперлись в опочивальне графини, где стали строить планы, как спасти Конана.

-Надо нанять ему хорошего адвоката!- предложила служанка.-Может, Конан и не виноват совсем, тем более, что эти события произошли два десятка лет тому назад.

Девочка успела привязаться к гиганту -киммерийцу, хорошо зная, что благодаря ему они с госпожой остались в живых и искренне хотела ему помочь

-Адвокатом я займусь сама,- поддержала ее Белез,-но боюсь единственное, что он сумеет, это ненадолго затянуть процесс. Приговор же может быть лишь один-казнь! Поэтому мы его должны спасти любой ценой. Завтра пройдись по лавкам и трактирам, прислушайся к беседам горожан и постарайся узнать, кого можно было бы нанять для такого дела. Нам понадобятся смелые, ловкие и отважные люди, готовые рискнуть своими жизнями ради его спасения.

-Хорошо, госпожа,- наклонила голову Тина,-только боюсь, что среди зингарцев не найдется никого, кто бы пожелал помочь пирату Амре.

Долго сдерживаемые слезы покатились у нее из глаз.

-Думаю, ты права, девочка,- тяжело вздохнула Белез, ласково обняв ее за плечи,- но я не пожалею никаких денег ради спасения Конана.

Найти хорошего адвоката Белез не составило большого труда. За предложенный ею, поистине королевский гонорар, дело Конана взялся вести один из опытнейших юристов Кордавы. Судебные власти, воспользовавшись тем, что у подсудимого появился защитник, назначили слушание дела уже через несколько дней, договорившись с адвокатом, что с необходимыми материалами он сможет знакомиться по ходу процесса.

Однако, Тине не повезло. За целый день поисков ей ничего полезного узнать не удалось.

-В городе много отчаянных бандитов,-сообщила она Белез, когда уставшая вернулась домой.- С несколькими из них мне даже удалось поговорить. Но едва услышав, что речь идет об Амре, они тут же замыкались в себе и спешили от меня избавиться.

Белез вздохнула. По правде сказать, она всерьез и не рассчитывала, что девочка сумеет найти нужных людей, но поручить выполнение этой задачи кому-то другому она не могла. И ей самой с учетом ее нынешнего положения знатной дамы, заниматься поиском головорезов для нападения на королевскую тюрьму, тоже было нельзя.

-Все же, девочка, рано опускать руки,- мягко сказала она Тине,-постарайся узнать нет ли в Кордаве отряда наемников, которые ищут работу. С наемниками проще договориться, чем с бандитами, да для такого дела они и надежнее.

На следующий день Тина ушла из дому рано утром и возвратилась только вечером, усталая, но довольная.

-Кажется, я нашла того, кто нам нужен,- сказала она Белез, когда они остались вдвоем.

Графиня схватила ее за руку и крепко сжала.

-Рассказывай, что тебе удалось узнать, не томи! Что это за человек?

-Зовут его Просперо, говорят, он сам откуда-то из Пуантена,- объяснила девушка,-служил сотником в Аквилонии, но последнее время возглавляет отряд из дюжины наемников, с которым и прибыл в Кордаву. Еще говорят, что они не чураются любого дела, если им за него хорошо заплатят.И отзывы о них хорошие.

-За ценой я не постою!- отмахнулась обрадованная Белез.- Но, где мне найти этого Просперо?

-По слухам, наемников видели в "Сытом брюхе" у Маркоса. Это таверна в Портовом районе, где собирается всякий сброд.

-Тогда я немедленно отправляюсь туда!

-Но, госпожа!- глаза Тины округлились от удивления.- Как можно особе вашего звания посещать подобные злачные места тем более в столь поздний час? Пошлите лучше кого-то из ваших людей, пусть договорятся с Просперо от вашего имени.

-Нет, -упрямо сказала графиня,- я не могу никому поручить это дело. Никто его не выполнит лучше меня самой.

Портовый район Кордавы, как и каждого из портовых городов Гибории, жил своей особой жизнью, мало понятной законопослушным жителям других городских кварталов. Если днем здесь еще можно было встретить представителей портового начальства, таможенников, а изредка даже городских стражников, то с наступлением сумерек Портовый район становился царством воров, жуликов, контрабандистов и бандитов, которые стекались сюда со всех концов города. Ночная стража не рисковала появляться даже поблизости от этих мест и редкая ночь обходилась без того, чтобы на утро чей-то труп не вылавливали в сточной канаве. Расстаться с жизнью здесь человек мог просто из-за брошенного невзначай косого взгляда, сказанного сгоряча необдуманного слова, но чаще всего из-за нескольких медных монет. Когда город окутывала ночная тьма, здесь отовсюду доносился визг и хихиканье шлюх возрастом от двенадцати до семидесяти лет, пьяные крики и бряцание оружия, нередко даже раздавался чей-то предсмертный стон. Любой законопослушный горожанин мог считать себя счастливчиком, если, случайно забредя сюда после заката солнца, ему удавалось вернуться домой живым и невредимым.

Признанной жемчужиной Портового района Кордавы считалась таверна "Сытое брюхо", хозяином которой уже много лет являлся Маркос, коренной кордавец, человек средних лет, с рельефно обозначившимся животом, слегка одутловатым лицом и проседью в некогда густых черных волосах. Хотя таверна Маркоса больше напоминала притон, кухня здесь была качественной и разнообразной, а повара великолепно готовили блюда из мяса и рыбы, поэтому карманники, шулера, шлюхи и другие завсегдатаи "Сытого брюха" после удачного трудового дня не скупились на пару серебряных монет, чтобы вкусно поужинать самим и угостить выпивкой приятелей, которым повезло меньше, зная, что те, в свою очередь, при случае отблагодарят их подобным же образом.

В этот поздний час таверна была заполнена посетителями почти полностью, поэтому, перешагнув порог, Белезе пришлось на несколько мгновений остановиться, чтобы сориентироваться, где находится сам Маркос. На ней был одет длинный плащ с капюшоном, а лицо прикрывала вуаль, но все же стройная фигура и изящная походка, выдавали в ней женщину другого сорта, чем те, которые являлись обычными завсегдатаями "Сытого брюха".

В багрово-красных отблесках коптящих на стенах факелов лица посетителей таверны выглядели гротескно и нереально ,а некоторых вообще скрывал полумрак. Справа от входа за деревянным столом сидело полдюжины мужчин звероватого вида и явно бандитской наружности, бросавших время от времени по сторонам хмурые взгляды исподлобья. Они лениво потягивали из глиняных кружек пиво, изредка обмениваясь друг с другом несколькими словами. За следующим столом Белез увидела компанию молодых парней, судя по их повадкам, карманников и шулеров. Через проход напротив сидело пять- шесть "ночных бабочек", часть из которых уже успела обслужить клиентов, другие усиленно пытались соблазнить воров демонстрацией своих, у многих уже увядших, прелестей. Дальше за столом пили пиво матросы с какого-то из торговых кораблей. Внимание Белез привлекла группа мужчин, расположившихся за столом в центре зала. Все они были в кирасах, с мечами в ножнах на поясе. Лица большинства были суровыми и мужественными. Они пили пиво и молчаливо ужинали, лишь изредка перекидываясь парой- другой фраз.

-Это и есть наемники!- догадалась Белез, но все же решила, прежде, чем завязать с ними разговор, проверить свою догадку. Она прошла через зал, вызывая любопытные взгляды, и обратилась к трактирщику, стоявшему у стойки, спросив, где можно увидеть Просперо. Маркос окинул ее равнодушным взглядом и молча кивнул в сторону стола, за которым ужинали наемники. По реакции трактирщика графиня поняла, что она далеко не первая, кто интересуется Просперо и его людьми.

Подойдя к наемникам, Белез теперь смогла разглядеть их поближе и удивилась тому, что среди них собрались представители почти всех народов Гибории: крупный высокий гирканец с рысьим взглядом желтоватых глаз; невысокий, но коренастый и скуластый туранец с раскосыми глазами; стройный узколицый заморанец, смуглый шемит; высокий широкоплечий белокурый бритунец. Лица остальных скрывал полумрак, поэтому, остановившись у стола, она сказала, что хотела бы поговорить с Просперо.

-Я Просперо, госпожа,-поднялся, сидевший к ней спиной, гибкий и стройный мужчина,возраст которого определить было трудно,-чем могу быть полезен?

Белез, хотя и удивилась облику предводителя наемников, которому могло быть как двадцать пять ,так и сорок лет, но ей понравился открытый и смелый взгляд его светло-карих глаз, разлет соболиных бровей, красивые черты лица и неожиданно для себя она прониклась к нему полным доверием.

-У меня очень важное дело ко всем вам,-сказала она тихо,- но, не скрою, и весьма опасное.

-Опасность- наше ремесло, мы ведь солдаты удачи,- без рисовки обыденным тоном произнес Просперо и кивнул на лавку,- присаживайтесь, госпожа, и расскажите, что это за дело?

Присев к столу, Белез украдкой огляделась по сторонам, и тихо сказала:

-Я хочу, чтобы вы освободили Амру!

Гирканец, поднесший кружку с пивом к губам, поперхнулся от неожиданности, а остальные переглянулись между собой. Рука шемита потянулась к затылку, а заморанец отрицательно покачал головой.

-Мы правильно поняли, что речь идет о предводителе баррахских пиратов известном Амре-Льве?-холодным тоном уточнил Просперо, тряхнув волной темно-каштановых волос, спадавших ему на плечи.

-Именно!- подтвердила Белез, достав из кожаного мешочка рубин. Она показала его Просперо и его людям, но так, чтобы драгоценный камень не заметил никто из посторонних.- В этом рубине пять карат. За него любой ювелир отвалит столько золота, что его хватит на покупку приличного дома в центре Кордавы и на всю оставшуюся жизнь. В этом мешочке еще двенадцать таких рубинов. Они ваши, если вы возьметесь за это дело. Кроме того, на текущие расходы, связанные с подготовкой спасения Амры, вы получите прямо сейчас десять полновесных зингарских империалов. (1) Итак, каков ваш ответ?

За столом повисло молчание. Просперо внимательно рассматривал рубин, затем передал его гирканцу, а тот шемиту ...

Когда ,обойдя стол по кругу, драгоценный камень вернулся к нему, Просперо вопросительно посмотрел на своих товарищей. Гирканец кивнул головой, туранец махнул рукой, заморанец вздохнул, но возражать не стал. Остальные после непродолжительной паузы тоже согласились.

-Итак, мы в деле!- заключил Просперо. Белез достала мешочек с рубинами и протянула ему. Пуантенец расстегнул завязку, убедился, что драгоценные камни в наличии и спрятал мешочек в карман. Графиня порылась в складках плаща и достала еще один, но уже более увесистый мешочек.

-Это золото.

Отдав Просперо деньги, она поднялась из-за стола, намереваясь уходить, но пуантенец остановил ее, спросив не боится ли она, что они с такими деньгами и драгоценными камнями просто исчезнут, а работу не выполнят.

-Нет, не боюсь!-ответила Белез.-Во-первых, о вас я слышала только хорошие отзывы, а во-вторых, люди говорят, что какое-то время назад несколько наемников попытались обмануть заказчика. Золото взяли, дело не сделали. Тогда Гильдия наемников вынесла им приговор. По слухам, казнь их была ужасной...

-Да я помню этот случай,- ухмыльнулся Просперо,- сам в числе других приводил приговор в исполнение. Мы поймали негодяев, отобрали у них полученное золото и, расплавив его, залили им в глотки.

-И еще, - добавила Белез,- каждый день сюда к Маркосу будет заходить моя служанка. Если мы с вами понадобимся друг другу, он сообщит об этом.

-Госпожа,-сказал Просперо,- время позднее, мы лучше вас проводим. Места здесь сами знаете...

-В этом нет нужды,- улыбнулась Белез,- у меня надежная охрана.

Она кивнула наемникам на прощанье и направилась к выходу. Двое мужчин с бандитскими физиономиями, переглянувшись, поднялись из-за стола у самого входа и направились за ней. Но едва они открыли дверь на улицу, как наткнулись на два обнаженных меча в руках охранников Белез и быстро вернулись назад. Десять телохранителей в черных плащах и шляпах с плюмажами окружили вышедшую из "Сытого брюха" графиню плотным кольцом и все вместе направились за угол таверны, где их ожидали карета и оседланные лошади.


(1)-Полновесный зингарский империал весил 105 граммов.


Глава четвертая. Вещий сон Троцеро.


Суд над Конаном продолжался уже несколько дней, когда по окончании очередного судебного заседания, адвокат приехал к Белез и попросил аудиенцию. Графиня немедленно приняла его и поинтересовалась, как обстоят дела.

-Именно по этому поводу я и попросил встречи с вами, госпожа,- сердито сказал адвокат.- Я привык честно отрабатывать свои гонорары, поэтому вынужден отказаться от дальнейшей защиты вашего клиента.

-А что случилось?- удивилась графиня.

Юрист наморщил лоб, слегка обрюзглое лицо его разрумянилось от волнения, а венчик волос на голове взъерошился.

-Искусство защиты состоит в том, чтобы подсудимый и адвокат согласовывали свои действия между собой, вместе обсуждали, какие доказательства признавать, какие нет, о чем говорить, а о чем предпочтительнее умолчать. Только их согласованная позиция может привести к нужному результату.

-Ну да, и я так думаю,- согласилась Белез, внезапно догадавшись, о чем дальше пойдет речь.

-Так думает любой здравомыслящий человек,но только не этот упертый варвар!- почти выкрикнул адвокат.-Он признает все и даже больше! Дошло до того, что он напомнил свидетелю об обстоятельствах гибели одного купеческого корабля, о которых тот сам забыл. Как прикажете работать в таких условиях? Я уже третий день не вижу смысла задавать какие-либо вопросы и даже прокурор просто сидит и слушает подсудимого ибо он изобличает себя гораздо лучше, чем это сделала бы сторона обвинения!

Белез задумалась. Позиция Конана ей была ясна и понятна. То, в чем его обвиняли и считали преступлением цивилизованные и добродетельные зингарцы, для варварской натуры киммерийца было славой и высочайшим подвигом, о котором он с гордостью бы рассказывал своим внукам. Это был образ его жизни , единственный способ выжить в этом сложном и полном противоречий мире. Жизнь любого человека он ценил столь же мало, как и свою собственную, поэтому не считал пиратство преступлением, ведь просто так, от нечего делать, он убийств и не совершал, а шел на это только в случае сопротивления, когда возникала угроза и его жизни. Что же касается грабежа, то он ничего плохого не видел в том, чтобы поживиться за счет других людей. Это была мораль варвара, первобытного человека и другой морали он не знал Поэтому отрицать что-то из своего прошлого он сейчас не мог. Это все равно, как если бы полководец, одержавший блистательную победу, вдруг отказался от причитающихся ему славы и почестей.

Белез прекрасно понимала мотивы поведения киммерийца на суде, но как объяснить их крючкотвору-адвокату, привыкшему выигрывать процессы именно тем, что он выискивал пробелы в доказательственной базе и умело использовал их в пользу защиты? Действительно, со времени, когда Конан возглавлял Баррахское братство, прошло почти два десятилетия. Кто из добропорядочных зингарцев видел его в лицо, чтобы сейчас опознать в нем знаменитого Амру? Кто вообще может твердо утверждать, что конкретный купеческий корабль был потоплен именно Амрой, а не тем же, например, Зароно и, что Конан и Амра один и тот же человек? Отрицая свою вину киммериец, конечно, вряд ли бы получил свободу, но казни вполне мог избежать. Для адвоката такой приговор суда был бы блестящей победой, для киммерийца хуже смерти, так как его просто осудили бы лет на тридцать и оставили гнить в камере.

Понимая, что закоренелому формалисту-законнику все это сложно понять, графиня просто ограничилась напоминанием, что и не требует от него невозможного.

-Если Конан выбрал такую позицию, это дело его, не нужно ему мешать,- сказала она, заверив адвоката, что никаких претензий к нему не имеет. - С другой стороны не много чести для вас в том, что вы добились бы освобождения знаменитого пирата Амры. Подумайте лучше об этом. Все- таки вы живете в Кордаве, где его не очень любят.

Адвокат был умным человеком и слова графини показались ему достаточно убедительными. Он откланялся и отбыл, пообещав ставить ее в известность обо всем происходящем на процессе. Саму Белез происходящее в суде волновало мало, ее гораздо больше беспокоило то, что от Просперо не было никаких известий. Впрочем, такое утверждение было бы не совсем верным. Графиня через своих людей получала сведения о том, что в Кордаве наемники проводят какую- то подспудную работу, их всех поодиночке видели то в одном, то в другом месте, но чем они заняты, ей было и непонятно, и чисто по-женски, любопытно. Тина каждый день бывала в "Сытом брюхе", но никаких сообщений от Просперо у Маркоса не было. Будучи умной девушкой, Белез понимала, что Просперо умышленно не выходит с ней на связь, чтобы потом, после побега Конана, никто не мог заподозрить ее в связи с наемниками, роль которых в освобождении Амры непременно выяснится.

Между тем, благодаря занятой Конаном позиции, суд продвигался стремительными темпами и уже через несколько дней предполагалось вынесение приговора.

В назначенное время состоялись прения сторон, государственный обвинитель счел вину подсудимого доказанной и потребовал вынесения смертного приговора в виде сожжения на костре. Конан не признал себя виновным, но фактическую сторону того, что ему вменялось в вину, не оспаривал. В качестве меры наказания суд приговорил подсудимого к сожжению на костре, но добрый король Хелиодор III заменил это наказание отсечением головы. Казнь должна была состояться на Судной площади и Белез, подобно другим знатным дамам, заранее заказала комнату на третьем этаже в доме напротив, чтобы наблюдать оттуда за происходящим на эшафоте.

Как и во все времена, в Хайборийскую эпоху подобные зрелища привлекали к себе внимание многих людей. Вечером накануне казни, площадь оцепили королевские гвардейцы, под охраной которых плотники приступили к сооружению эшафота. Если бы Белез находилась сейчас здесь, то в руководителе плотницкой бригады она бы с удивлением признала Просперо, а в его подчиненных нескольких ее знакомых наемников. Топоры, пилы и молотки так и сновали в их руках, работа спорилась и уже часам к трем ночи помост высотой в рост низкорослого человека с широкими деревянными ступенями был готов. Со всех сторон плотники оббили его плотной тканью и установили плаху. После этого все они, за исключением Просперо, покинули площадь, а куда подевался их бригадир, никто из охранников не заметил. Впрочем, гвардейцев плотники вообще интересовали мало, им хотелось поскорее отправиться в казарму и, хотя бы несколько часов поспать. Через несколько минут все разошлись и только пять -шесть городских стражников остались охранять эшафот.

Казнь была назначена на полдень, но уже с самого утра площадь стала заполняться народом, жаждущим лицезреть, как голова знаменитого Амры, наводившего в свое время ужас на прибрежные города Зингары и Аргоса, слетит с плеч. Как водится, в толпе шныряли карманники и уже не один законопослушный отец семейства остался без кошелька. В такие дни для воров было настоящее раздолье и многие из них в душе воздавали хвалу не только Белу, но и Амре, благодаря которому они собирают такую обильную поживу. В передних рядах у самого эшафота молча стояли шесть человек в темных плащах с капюшонами, надвинутыми на самые глаза. Казалось, они не обращали внимание на толпящихся вокруг людей, а просто чего-то ждали.

Между тем, уже появился отряд королевских гвардейцев, которые окружили эшафот и оттеснили от него толпу. Четверо из них с арбалетами в руках стали в углах помоста. Часть конных гвардейцев выстроились у ступеней, образовав проход, по которому должны будут подняться на эшафот главные действующие лица предстоящего спектакля: прокурор, судья, палач и, естественно, сам осужденный. Но самый главный и необходимы атрибут - огромный топор с блестящим отточенным лезвием уже лежал рядом с плахой.

Наконец раздалась барабанная дробь и сквозь образованный гвардейцами коридор к эшафоту подошли прокурор, судья и палач. Конан шел позади под конвоем стражников, но руки его были свободными. Киммерийца подвели к плахе и оставили наедине с палачом, лицо которого закрывал красный колпак с прорезью для глаз.

Сердце Белез сжалось от горя, когда она увидела великана -киммерийца. За месяц пребывания в тюрьме он немного осунулся, но в общем был бодр и держался уверенно. Он окинул толпу, собравшуюся посмотреть на его казнь полупрезрительным взглядом своих синих глаз, затем перевел его на окна дома напротив. Белез показалось, что он даже различил ее в окне и послал ей прощальную улыбку.

В это время судья, бубнивший какой-то текст по бумажке, умолк и, выполнив формальности, они с прокурором спустились вниз со ступеней. Вновь раздалась барабанная дробь и Конан, еще раз окинув взглядом толпу, опустился на колени, положив голову на плаху. Палач поднял свой огромный топор и занес его над головой.

-Просперо! Как же так?!- выкрикнула Белез, почувствовав, как ужас сковал ее сердце. В глазах ее все помутилось, поэтому она не увидела, как внезапно палач с занесенным топором провалился в открывшийся в помосте люк. Несколько секунд спустя из образовавшегося отверстия выскочил Просперо с двумя мечами в руках. Один из них он бросил успевшему уже подняться с колен киммерийцу, глаза которого сверкнули яростным блеском, когда он внезапно почувствовал аромат свободы, вторым мечом он ударил по руке арбалетчика ,который уже поднимал свое смертоносное оружие. Одновременно в воздухе пропели три стрелы, пущенные с крыши дома напротив, без промаха поразив предплечья троих оставшихся арбалетчиков. Выроненные из рук арбалеты глухо ударились о доски помоста, и тогда шесть человек в плащах с капюшонами, стоявшие у помоста, метнули в толпу и на помост какие-то шары, из которых вырвалось облако дыма. Обнажив мечи, шестеро наемников растолкали толпу, образовав коридор для Просперо и Конана, которые пробежали по нему к углу дома, из которого за всем произошедшим наблюдала изумленная Белез. Глаза девушки радостно блестели от нахлынувшего счастья, ведь дорогой ей человек обрел свободу, причем в тот момент, когда она уже была уверена в его гибели! Минуту спустя из-за угла дома появилась несущаяся во весь опор карета, направившаяся к южным воротам. Опомнившиеся конные гвардейцы, стоявшие у эшафота, ринулись за ней в погоню. На площади творилось что-то неописуемые. Народ, чихая и кашляя от дыма, разбегался во все стороны, все кричали и толкали друг друга в образовавшейся давке. Горе было тому, кто не удержался на ногах и упал- по нему бежали остальные, топча его ногами.

Тем временем, Просперо и Конан прошли совсем немного вперед и подошли к привязанным позади дома двум коням. Просперо порылся в одной из седельных сумок и достал оттуда шляпу с плюмажем. Протянув ее киммерийцу, он сказал:

-Надень ее и натяни поглубже, чтобы не было видно твоих глаз.

Сам он достал из сумки черный бархатный берет с соколиным пером и ухарски натянул его на голову. Вскочив в седла,они поскакали к западным городским воротам. Игравшие в кости стражники проводили равнодушным взглядом проскакавших мимо них всадников и возвратились к игре.

Когда беглецы оказались в двух лигах от Кордавы, Просперо придержал коня и, обернувшись назад, сказал:

-Конечно, они скоро поймут, что трюк с каретой был обманом и бросятся по нашим следам. Но пока у нас есть некоторый запас времени.

Киммериец остановил коня и спросил:

-Кто ты во имя Крома? Кто тебя нанял спасти меня?

-Я Просперо из Пуантена, а наняла меня графиня Корцеттская,-улыбнулся пуантенец,-правда ,она считает, что мне не известен ее титул и ей удалось сохранить инкогнито.

-То-то мне показалось, что я видел ее в окне дома напротив эшафота,-скупо улыбнулся Конан,- и насколько щедро она вам заплатила за спасение моей шкуры?

-Более, чем щедро, поэтому я думаю, что половины, а то и всех своих приятелей я больше не увижу. Действительно, зачем рисковать жизнью, когда на вырученные от продажи вот такого камешка деньги,- он достал из нагрудного кармана рубин и показал его киммерийцу,-можно безбедно прожить всю оставшуюся жизнь.

-Сокровища Транникоса,- понимающе кивнул киммериец,- вот уж верно говорят, дальше положишь, ближе возьмешь.

-Ты о чем?- не понял пуантенец.

-Не важно, потом как -нибудь расскажу,-уклонился от ответа Конан,- ты лучше скажи, как найти твоих наемников, они, вижу, парни толковые и вполне еще могут понадобиться.

-Те, кто не захочет спокойной жизни, соберутся в условленном месте, а уж Паллантид найдет возможность связаться со мной,- беспечно махнул рукой Просперо.-Но честно говоря, меня больше беспокоит собственная судьба, ведь нам еще до границы Пуантена скакать и скакать.

-Кто такой Паллантид?- заинтересовался Конан.

-Видишь ли,- сказал Просперо,-с пятнадцати лет я служил пажем у владыки Пуантена графа Троцеро ,где и постиг азы воинского искусства. Но через три года заскучал и отпросился у графа отправиться повидать мир. Он не возражал. Побывал я в Офире, Кофе, Немедии и даже в Заморе, но мне там не особенно понравилось и я вернулся назад. Вот на службе у короля Аквилонии мы и познакомились с этим гирканцем. Только он служил в Черных Драконах, а я сотником в армии короля Вилера Третьего. Но, когда королем стал Нумедидес, у нас не заладилось с начальством, мы оба бросили службу, сколотили группу наемников и перешли на вольные хлеба... Однако, солнце уже клонится к западу,- взглянул он на небосклон,- пора продолжить путь.

-Ты прав, не будем терять времени!- похлопал тяжелой рукой жеребца по холке киммериец.

Они тронули коней и поскакали вперед размашистой рысью.


...Погоня настигла их утром третьего дня, когда до границы Пуантена оставалось всего четыре-пять лиг. Вначале они заметили далеко позади себя небольшое облачко пыли, которое постепенно разрасталось, закрывая горизонт. Скоро погоня приблизилась и можно было уже различить блеск стальных кирас и наконечников копий, от которых отражались солнечные зайчики. Час спустя преследующие их всадники были уже ближе чем в фарлонге от них, но впереди голубой лентой блеснула излучина Алиманы. Брод, насколько помнил Просперо, находился немного левее и он махнул Конану рукой ,показывая, куда направить бег коня. Лошади беглецов, скакавшие без полноценного отдыха от Кордавы до границ Пуантена, сильно устали и погоня медленно ,но неуклонно нагоняла их. Сейчас и киммерийца, и пуантенца можно было без труда достать из арбалетов, но командир отряда, молодой зингарец в стальной кирасе и в шляпе с плюмажем на голове, видимо, получил приказ взять преступников живыми, поэтому команды арбалетчикам не подавал.

Но вот показался брод. Просперо подстегнул своего коня и вынесся вперед. К его ужасу оказалось, что прошедшие недавно в верховьях реки дожди значительно повысили уровень воды в Алимане и теперь, чтобы переправиться вброд, нужно было перейти на шаг. Тем не менее, пуантенец не видел другого выхода, как попытаться форсировать реку, не очень широкую в этом месте. Конан подскакал к нему и, мгновенно оценив обстановку, направил коня в воду.

-За ними!- громко скомандовал командир зингарцев, тоже направляя коня в реку.

-Кром! Они будут гнаться за нами и на той стороне Алиманы!-рявкнул киммериец, чей конь уже почти плыл в воде, едва касаясь копытами каменистого дна.

Он обернулся назад, чтобы посмотреть далеко ли зингарцы, но, к своему удивлению обнаружил, что те неожиданно прекратили преследование и повернули коней назад, выбираясь на берег. Не поняв, что случилось, он все же воспрянул духом, так как, чтобы добраться до противоположного берега оставалось от силы тридцать шагов и вдруг услышал ликующий вопль Просперо:

-Граф Троцеро!

Посмотрев вперед, киммериец, наконец понял, почему преследователи испугались и повернули лошадей назад, когда уже буквально повисли на спинах беглецов: на пологом берегу Алиманы, перестраиваясь на ходу в боевой порядок, изготавливались, ощетинившись копьями, к бою знаменитые Алые Леопарды- личная гвардия графа Троцеро, который скакал впереди своих рыцарей в стальных латах с обнаженным мечом в руке...

Позже, когда Просперо представил Конана графу и они втроем обедали в разбитом на высоком пригорке шелковом шатре, киммериец предложил поднять тост за счастливый случай, который привел графа с его гвардейцами так своевременно на берег Алиманы, но Троцеро с улыбкой покачал головой.

-Это был отнюдь не случай! Я знал, что над вами нависла смертельная угроза и вы нуждаетесь в помощи,- сказал он.

-Но как ты мог об этом узнать?- изумленный Конан даже отставил свой кубок, глядя в стального цвета глаза графа и понимая, что тот не шутит.

На худощавом с тонкими усиками лице Троцеро проступила улыбка.

-Ты будешь смеяться, но меня к вам послал Эпиметриус. Я лишь выполнял его наказ.

-Но как это может быть?- воскликнул Просперо.-Эпиметриус, могучий волшебник и мудрец, умер пять тысяч лет назад!

Конану это имя ни о чем не говорило, поэтому он вопросительно посмотрел на Троцеро, ожидая объяснений.

Троцеро отставил свой кубок в сторону и сказал:

- Сегодня ночью я видел удивительный сон, в котором некая сила, неподдающаяся человеческому разуму, передала мне Откровение свыше. Голос, принадлежавший, не иначе как, самому Эпиметриусу вещал: "Немедленно скачи со своими рыцарями к излучине Алиманы. Сейчас там решается судьба Аквилонии!"

Граф поднял кубок и выпил его залпом, после чего добавил к короткому рассказу еще несколько слов:

- Хотя древний пророк не удостоил меня разъяснениями, догадаться, о чем шла речь, было не слишком трудно. В общем, по утру я приказал седлать коней. Вот так я оказался здесь!- закончил свой рассказ Троцеро и залпом осушил кубок до дна. Потрясенные Конан и Просперо молча последовали его примеру.


Глава пятая. Троцеро и Каллиодис.

Конечно, мудрый Троцеро никакого вещего сна не видел и никакая высшая сила не передавала ему Откровения свыше. О том, что его дальний родственник и бывший паж Просперо спас Конана от топора палача, графу стало известно из голубиной почты, полученной от его лазутчика Кесадо в Кордаве. Этот пройдоха, игравший роль вечно полупьяного выпивохи, тем и был хорош, что никто не принимал его всерьез, считая пустым болтуном и хвастуном. В лазутчиках у Троцеро он состоял уже несколько лет, и граф, получив сведения, что Просперо бросил службу в аквилонской армии и с группой наемником отправился в Зингару, поручил Кесадо следить за ним. В дела Просперо граф вмешиваться не собирался, просто хотел знать, чем занимается его бывший паж. Постепенно Кесадо стал информатором Троцеро, сообщая обо всем, что происходит в Кордаве и Зингаре вообще. Такая информация для Троцеро, чьи владения граничили с Зингарой, была совсем не лишней.

Естественно, как один из знатнейших вельмож Аквилонии, Троцеро был в курсе о возвышении мало кому до сей поры известного Конана Канаха после его победы над пиктами и о последующем заточении генерала в Железной Башне. Узнав о побеге из нее киммерийца, он от души желал ему удачи ,но тут внезапно пришло сообщение от Кесадо, что Конан попал в плен к зингарцам и его судят, как легендарного пирата Амру, за былые похождения на море. Этой информации граф особого значения не придал, так как лично они с Конаном знакомы не были, просто принял сообщение лазутчика к сведению и все на этом.

У Троцеро была довольно обширная библиотека, собиравшаяся пуантенскими владыками на протяжении веков. Здесь хранились старинные рукописи, исполненные на пергаментных листах и манускрипты, заключенные в кожаные или деревянные переплеты, и более современные книги, написанные на кхитайской рисовой бумаге. Граф имел привычку ежедневно работать в библиотеке два-три часа, разбирая и изучая старинные документы и именно в тот день, когда узнал о пленении Конана зингарцами, наткнулся на любопытную запись на листе полуистлевшего пергамента. Внимательно приглядевшись к выцветшим старопуантенским буквам, граф с трудом разобрал: "..ющий уши, да... шит и... как ....великий мудрец...... метриус , придет ...евера черно....сый ва..вар и возвысит... тен...лонию освободит ...род от....ибо имя ему ...свободите..". Больше ничего граф прочитать не смог, хотя там написано было еще много.

Троцеро погладил виски подушечками пальцев, достал лист бумаги и перенес на него то, что он сумел прочитать. Затем решил восстановить текст и после некоторого напряжения ума, у него получилось следующее: " Имеющий уши да услышит! Ибо как предрек (предсказал?) великий мудрец Эпиметриус, придет с Севера черноволосый варвар и возвысит Пуантен и Аквилонию и освободит народ от гнета ( угнетения,рабства?) ибо имя ему Освободитель"

-Неужели здесь речь идет о пророчестве самого Эпиметриуса?- подумал граф.-Тогда этому листу пергамента несколько тысяч лет.

Как большинство пуантенцев, Троцеро был суеверен, но даже он не поверил, что речь в древнем пергаменте идет именно о Конане. Все же, на всякий случай, он приказал лазутчику докладывать ему обо всем, что связано с беглым генералом и Просперо, поэтому о перипетиях суда над Амрой он имел подробную информацию. Узнав от Кесадо, что Конана приговорили к смерти, он уже совсем было решил, что к киммерийцу пророчество не имеет никакого отношения, но тут пришло новое сообщение о побеге варвара с помощью Просперо. Теперь все стало на свои места, сомнений больше не оставалось- это был знак свыше, и Троцеро со своей гвардией выступил в поход навстречу беглецам. Он знал, что Просперо будет двигаться кратчайшим путем к броду в излучине Алиманы и отправился туда.

Но признаваться в этом граф не собирался ни Просперо, ни Конану. Первому из-за того, чтобы тот не подумал, будто он за ним следил, а киммериец все равно не верил ни в Эпиметриуса, ни в пророчества.

Как искушенный политик и государственный деятель, Троцеро после встречи с Конаном всерьез подумал о том, что, если вдруг вспыхнет народное восстание против Нумедидеса, то лучшего вождя, чем Конан для восставшего народа не найти. Если так случится, то можно пустить слух, что приход киммерийца предсказал сам Эпиметриус, вера в которого у здешних людей была непоколебима. Сам граф, хотя и был хорошим полководцем, возглавить такое восстание не мог бы, так как в Аквилонии все еще помнили последний поход графа на Шамар. Встань он сам во главе восстания, все в Аквилонии расценили бы это как желание Троцеро, свергнув Нумедедиса, самому взойти на Рубиновый трон, что ,в принципе, соответствовало действительности. Граф по своему характеру был чужд альтруизму и не собирался рисковать головой ради призрачного понятия народного блага. В то же время, нельзя было и упустить возможность на гребне всенародного гнева против нынешнего короля, самому взойти на трон или, по крайней мере, выторговать для себя солидные преференции за участие в освободительной войне. Но, прежде всего сейчас было важно убедиться, что киммериец способен грамотно вести войну в таких масштабах, ибо одно дело разгромить союз племен пиктов с их луками и стрелами, а совсем другое- командовать многотысячной армией, искушенных в военном деле профессионалов, и успешно сражаться с таким же противником..

Погруженный в размышления, граф не сразу заметил, как открылась дверь его рабочего кабинета, где он сейчас находился, и в него вошли хорошо отдохнувшие за ночь Просперо и Конан.

-А ,вот вы, как раз кстати!- радушно приветствовал их хозяин кабинета.-Я уже и сам собирался посылать за вами.

Он позвонил в лежавший на столе серебряный колокольчик и почти сразу на пороге возник слуга в ливрее с откупоренной пузатой бутылкой старого пуантенского и тремя серебряными кубками на серебряном подносе. Отпустив взмахом руки слугу, граф собственноручно наполнил кубки и, взяв один из них, с горечью произнес:

-Король безумен! Сейчас уже мало у кого осталось в этом сомнения. Погрязнув в распутстве и пьянстве, он перешел все границы дозволенного, начав требовать себе в наложницы юных девственниц- дочерей мелкой знати и даже некоторых баронов. Для пополнения казны он ввел новые налоги, бремя которых, того и гляди переполнит чашу народного терпения. Публий пытается повлиять на Нумедидеса, но тот его и слушать не хочет. Казначей писал мне, что реально опасается оказаться в Железной Башне.

Он сделал глоток вина из кубка, покачал головой в унисон своим мыслям и продолжил:

-Некоторые бароны, радуются, что король не мешает им самим иметь надворные формирования и без стеснения грабить подданных, не понимая, что, в первую очередь, народный гнев обрушится именно на них. А он обрушится и этот час совсем не за горами!

-Мне много приходилось беседовать с людьми по дороге из Велитриума в Тарантию,- поддержал графа Конан,- и везде я слышал одни только проклятия в адрес короля и баронов.

Он выпил из своего кубка и задумался. Молча слушавший их Просперо, воспользовался наступившей паузой и добавил:

-В армии у Нумедидеса нет авторитета. Солдаты преданы Амулию Прокасу, уважают принца Нумитора, терпимо относятся к графу Аскаланте, хотя полководец из него так себе, но короля все откровенно презирают. Его главная и единственная опора-Черные Драконы, да еще отряды немедийских и туранских наемников. Конечно, солдаты выполнят приказ своих полководцев, но воевать с народом будут неохотно.

В словах Просперо было много правды. Как бывший сотник аквилонской армии ,он хорошо знал настроение солдат ее регулярных частей, но Конан и Троцеро понимали, что из повиновения прославленному Прокасу или известному своим упрямством принцу Нумитору, двоюродному брату короля, они не выйдут. А именно армии этих двух генералов и обороняют подступы к столице Аквилонии.

-Хотя,- отвечая своим мыслям, вдруг сказал Конан,- есть один вариант...

Он поднялся из кресла, в котором сидел, и подошел к карте Аквилонии, занимавшей всю стену.

-Вот в этом месте, у излучины Хорота остается неприкрытым левый фланг Прокаса. Нумитора можно вообще пока не принимать во внимание, его армия предназначена оборонять Тарантию со стороны Немедии, а Аскаланте, граф Туны, стоит вообще где-то у границ Гандерланда. Резервная армия Ульрика, графа Раманского сосредоточена у границ Киммерии, это слишком далеко Располагая войском в шесть-семь тысяч человек, можно скрытно сосредоточиться у Хорота,где мост или навести свою преправу и, форсировав Хорот, устремиться к Тарантии. Взять ее штурмом не составит труда.

Он с победной улыбкой оглядел слушателей, но она сползла с его лица, когда он уловил откровенное неодобрение в серых глазах Троцеро и явно выраженное сомнение на подвижном лице Просперо.

-План твой безумен!- резко заметил граф.-Безумные планы иногда хороши в тактике ведения войсковых операции, но в стратегии они абсолютно не применимы. Ты хороший тактик, но стратег из тебя никакой.

Прочитав обиду на лице Конана, он тоже подошел к карте.

-Вот гляди, допустим ты сумеешь где-то раздобыть шесть-семь тысяч воинов и переправиться через Хорот, хотя мост охраняется ,а удобный брод найти здесь проблематично. Допустим даже, тебе каким-то чудом удастся овладеть Тарантией и ,предположим, убить короля. Допустим...А дальше что?

Конан на секунду задумался, затем самонадеянно произнес:

-Затем я стану королем! Об этом я слыхал много предсказаний.

-Тогда ты еще глупее, чем я о тебе подумал!- вспылил Троцеро.-Не пройдет и недели, как твои жалкие шесть тысяч, не понятно откуда взявшихся солдат, окружат по меньшей мере, три мощные аквилонские армии, возьмут штурмом Тарантию, в которой против узурпатора немедленно поднимется народ, и вздернут тебя на самой высокой башне без суда и следствия! И, кстати, правильно сделают, потому что только полный идиот станет рисковать головой, чтобы завоевать Рубиновый трон для принца Нумитора!

Просперо кивнул головой в знак одобрения словам графа и добавил:

-А ведь есть еще и Валерий, родственник короля, который сейчас в изгнании.

Рука Конана сама потянулась к затылку.

-Об этом я как-то не подумал,- с виноватым видом сказал он,-действительно, кто позволит мне, безродному варвару, занять трон при наличии законных наследников...

-В этом- то как раз,- смягчился Троцеро,- ничего невозможного нет, если за твоей спиной будет военная сила и широкая поддержка всех слоев населения. Нумитор может отказаться занять трон, его можно, в принципе, и вовсе не спрашивать. Валерия тоже... Но мне интересно знать, откуда ты возьмешь эти самые шесть-семь тысяч воинов, с которыми переправишься через Хорот?

-Я рассчитывал на твоих рыцарей, граф,-с некоторым смущением ответил киммериец.

Троцеро рассмеялся сардоническим смехом, а Просперо покачал головой, словно услышал неуместную шутку.

-Ты, Конан, слыхал что-нибудь о моем походе на Шамар, предпринятый эдак лет пятнадцать назад?- спросил граф, возвратясь к столу и наполнив кубки.

-Конечно! О нем помнит вся Аквилония,-пожал киммериец могучими плечами.

-Вот именно, что помнит!- с нажимом произнес Троцеро.-И не только помнит, но и по сей день любой аквилонец с подозрением косится в сторону Пуантена. Могу тебе твердо гарантировать, что с моими рыцарями ты не то, что Тарантией не овладеешь, но даже и Хорот не перейдешь. Весь край от мала до велика, забыв о Нумедидесе, поднимется против тебя! Народ может долго терпеть своего тирана, но с захватчиком не смирится никогда, будь тот даже в сто раз лучше.

-Но, что же тогда делать? - беспомощно развел руками киммериец.

-Учиться мыслить стратегически!- твердо сказал граф.- А стратегия предполагает выработку плана действий на определенный период, с учетом, как своих сил и возможностей, так сил и возможностей, а особенно, слабых мест в позиции противника. Основная цель стратегии достигается через решение промежуточных задач, то есть тактикой. Вот как ты считаешь, почему мне не удалось взять приступом Шамар, хотя у меня было больше десяти тысяч воинов?

-Армия короля оказалась сильнее?- предположил Конан, пригубив кубок.

-Да там и не было никакой армии, кроме гарнизона,- с досадой вздохнул граф,-Тогдашний король Вилер Третий, дядя Нумедидеса заперся в Тарантии и носа оттуда не высовывал. Шамарцы все до единого поднялись против меня, даже дети и глубокие старцы! Мы выжгли окрестности города на две лиги вокруг, но мужество защитников было столь велико, что пришлось снять осаду и отступить.

-Но я слыхал, что твои люди взяли Шамар приступом и даже разграбили город?- удивился киммериец.

-Это изрядное преувеличение действительных событий,-неохотно сказал граф.-Да, мы разграбили предместье и даже захватили часть городской стены. Но потом я понял, что овчинка не стоит выделки, разрушение Шамара и убийство всех его жителей не входило в мои планы. А иным путем победы было не одержать. То есть, я допустил стратегический просчет, когда затеял этот поход.

-Отсюда напрашивается вывод,- заметил Просперо,-нужно все продумать так, чтобы при приближении армии Освободителя каждый аквилонский город сам открывал ворота, видя в нем не захватчика, а ниспосланного свыше Спасителя. Даже в том случае, когда с ним вместе будет и вся армия Пуантена.

-Именно так ,мой друг!- положил руку на плечо бывшего пажа Троцеро.- Вижу, моя наука не прошла для тебя даром. Но это лишь часть нашей стратегии. Ты сказал,- обратился он к киммерийцу,- что из Железной Башни тебе помог бежать граф Каллиодис?

-По крайней мере, так сказал тот офицер, который освободил меня из башни,- ответил Конан,- не думаю, что он стал бы обманывать меня.

Троцеро задумался, подперев рукой подбородок. Каллиодиса он знал довольно неплохо, как знал и то, что тот не одобряет действий Нумедидеса и считается признанным лидером тех крупных земельных магнатов, которые осуждают проводимую королем политику. Их было не очень много, всего человек пять-шесть, но им принадлежала половина всех земельных угодий Аквилонии и они пользовались огромным влиянием в государстве. С ними вынужден был считаться и сам Нумедидес, так как у каждого из них имелась своя собственная армия, а вместе они легко могли выставить десять тысяч тяжеловооруженных мечников. Именно такого количества пехотинцев наряду с двумя-тремя тысячами лучников и не хватало для претворения в жизнь далеко идущих планов Троцеро. Смущало графа лишь то, что Каллиодис как, впрочем, и сам Троцеро ничего не делал просто так. "Похоже, он тоже решил поставить на Конана, поэтому выручил его из беды,- подумал владыка Пуантена,- только задолго до меня. Если так, то соваться к нему не стоит, заподозрит во мне соперника..." С другой стороны, если с такой просьбой на Каллиодиса выйдет сам Конан?

Все это следовало хорошо обдумать...

Киммериец же, молча потягивая вино из кубка, думал совсем о другом. Он размышлял над уроком, полученным от Троцеро и, хотя ему не особенно нравилось, когда другие тыкали его носом в допущенные им ошибки, вынужден был признать, что стратег из него никудышний. Если даже Просперо в стратегии разбирался не в пример лучше него, то этот недостаток следовало устранять. Конан дал себе слово следовать во всем мудрым советам Троцеро и научиться мыслить, как сам граф.

Один Просперо ни о чем таком не думал, вспоминая молоденькую красавицу горничную, в объятиях которой он провел всю ночь, и мечтал, что нынешнюю ночь проведет не хуже.


В то время, как пуантенский владыка предавался размышлениям о Каллиодисе, сам граф находился в своем дворце на другом конце Аквилонии в кругу тех самых единомышленников, которых вспоминал Троцеро. Самый старший из них Дариус Витус, седобородый толстяк лет под шестьдесят с венчиком седых волос на голове, был владетельным графом Хостина, небольшого городка к северу от Тарантии. Донат Виталис, брюнет лет под сорок, был известен в Аквилонии как владелец обширных виноградников за Тайбором, где ему принадлежал город Нион, знаменитый своими винами. Сервий Неро владел городом Туарном в окрестностях большой излучины Хорота и прилегающей местностью, а самый молодой из них Аллар Кастор являлся наследным графом Артании, провинции, в месте впадения Тайбора в Хорот.

Сейчас Каллиодис собрал их в своем дворце в Тарантии под предлогом заключения нескольких торговых соглашений, хотя разговор у них шел совсем о другом. После организации побега киммерийца из Железной Башни, граф на время потерял его из виду. Туранец Сагидай никому не выдал тайну Конана, поэтому в Тарантии в окружении Нумедидеса долгое время все считали беглого генерала погибшим. Каллиодис тоже почти убедил себя, что его план провалился, когда внезапно получил по голубиной почте сообщение от своего лазутчика в Кордаве о пленении киммерийца и о суде над ним. По странному стечению обстоятельств, лазутчиком этим был тот самый Кесадо, который одновременно являлся и информатором Троцеро. Каллиодису о суде над Амрой Кесадо сообщил просто в порядке информации, когда уже каким-то образом вмешаться в судебный процесс было поздно. Все же граф потребовал доносить ему обо всем, что связано с киммерийцем и, узнав о его бегстве с помощью пуантенца Просперо, сразу понял, что они намерены укрыться в Пуантене. Граф с облегчением воспринял эту новость, хотя и предполагал , что Троцеро может начать свою игру и помешать осуществлению его планов. Все же он знал, что Троцеро в Аквилонии многие побаиваются и ему не доверяют, поэтому вырвать инициативу из рук пуантенского властителя было еще не поздно. Именно для этого он и пригласил к себе своих единомышленников, так как ,по его мнению, настала пора переходить к активным действиям.

-Король в своих безумствах переходит все границы,-сказал Дариус Витус, отирая влажный лоб шелковым платком.- Ему уже мало своих шлюх, так он устроил настоящую облаву на молоденьких девушек. Стоит какой из них появиться на улице без надежной охраны, как стража хватает ее и тащит во дворец.

Каллиодис молча кивнул, он знал о том, что уже похищено несколько дочерей даже у не особенно влиятельных баронов.

-Говорят, у короля появился какой-то колдун, Туландра Ту,- заметил Сервий Неро, пригубив серебряный кубок с выдержанным аквилонским вином.- Я его мельком видел, правда, издали. Малопривлекательная личность, скажу я вам.

-Он может помешать нашим планом!- с беспокойством произнес Донат Виталис.-Не люблю я этих колдунов. Брр!- даже поежился он.

Каллиодис, видя, что разговор уходит в сторону от главной темы, ради которых они собрались, сказал:

-Именно поэтому нам необходимо переходить к активной стадии подготовки восстания против короля. По моим сведениям опальный генерал Конан уже объявился в Аквилонии и он на свободе. Нужно решать доверим ли мы ему возглавить восстание или нужно искать другую кандидатуру.

Аллар Кастор, которому едва исполнилось двадцать пять лет, не вмешивавшийся до этого в разговор старших, отставил кубок в сторону и с сомнением в голосе спросил:

-Но стоит ли доверять этому Конану? Он ведь по своей натуре варвар. Уверен ли ты,Каллиодис, что, взойдя на трон, он станет послушным исполнителем твоей воли?

-Нашей, ты хотел сказать,- лицемерно поправил его граф.

-Нашей, твоей ,не столь уж важно,- пожал плечами Аллар Кастор.-Гораздо важнее, что, прибрав к рукам власть, он может в первую очередь избавиться от тебя или нас всех, как не раз уже бывало в подобных случаях.

Витус, Неро и Виталис переглянулись между собой. Вопрос, который озвучил сейчас их молодой коллега вертелся на языке у каждого.

-Не думай, дорогой друг,- ответил Каллиодис,- что меня самого не тревожит этот вопрос. Я много размышлял над этим и пришел к выводу, что понадобится надежная система сдерживания его амбиций, чтобы он был послушным исполнителем нашей воли. В первую очередь его следует окружить нашими людьми уже сейчас, чтобы, взойдя на трон, он им полностью доверял и выполнял их советы. Прежде всего я имею в виду канцлера. Вибий Латро скомпрометировал себя служению Нумедидесу и он должен уйти. Думаю, я ему в этом помогу, есть у меня одна задумка...

- А кого ты прочишь на его место?-поинтересовался Витус, пригубив из кубка ароматное вино.

-Публия!- без колебания ответил Каллиодис.-Ему уже и так давно мерещится Железная Башня, поэтому его будет не сложно отправить к киммерийцу уже сейчас. Во всяком случае, там его король не достанет или достанет, но не сразу.

-Публий так Публий!-согласился Неро.-Казначей и сейчас делает все возможное, чтобы удержать государство от полного развала. Но не менее важно иметь в окружении будущего узурпатора и надежных генералов. Ведь все нынешние будут смещены со своих должностей и отправлены в отставку.

Это был самый сложный вопрос, на который Каллиодис знал ответ, но не знал, как на него отреагируют собравшиеся. Точнее, у него было два варианта и он решил озвучить оба.

-У каждого из нас есть собственные надворные войска...,- начал было он, но Дариус Витус немедленно возразил: -Об этом не может быть и речи! Мы и сами останемся беззащитными и раскроем свои карты королю!

-Это был лишь один из возможных вариантов,-объяснил Каллиодис, улыбаясь в душе, так как и сам не собирался оставаться без своих людей,- второй вариант, нанять через подставных лиц наемников для Конана.

-Денег на такое дело не жалко,- согласился Донат Виталис,-только, где мы найдем столько наемников?

- В королевском войске! Король своим солдатам по полгода не выплачивает жалованье. Если с умом поработать среди солдат, то из дезертиров можно будет сформировать целую армию. Но несколько тысяч копейщиков придется нанять в Гандерланде. Они стойкие в бою с кавалерией, к тому же, когда ломаются копья, превосходно сражаются мечами.

-А во главе сотен и полков поставим своих проверенных и надежных людей!- поддержал Каллиодиса толстяк Витус. - Из них потом и вырастут преданные нам новые генералы.

-Это верно,-заметил Аллар Кастор,- только надо не забывать, что поход повстанческой армии на Тарантию должен быть стремительным и без задержек, а поэтому во всех городах на ее пути надо уже сейчас начинать готовить народ к восстанию

-Только вот жаль,- сокрушенно вздохнул Виталис,- конницы нам не откуда взять. А без нее им придется трудно.

-Думаю, недостатка в коннице у Конана, как раз и не будет!- усмехнулся Каллиодис.- У Троцеро больше шести тысяч тяжеловооруженных рыцарей.

-Как у Троцеро?- даже привстал в кресле Дариус Витус.-Пуантен тоже в игре?

-По всей вероятности да, так как Конан сейчас в гостях у Троцеро.

-Вариант участия Пуантена в этом деле крайне нежелательный,-сказал Неро.- Пуантенцы пройдкт по моей и Кастора земле и после этого одному Эрлику известно, что останется от наших угодий.

-Причиненные убытки будет несложно возместить после победы,-заметил Каллиодис,- но шесть тысяч рыцарей на дороге не валяются.

Некоторое время еще продолжался вялый спор, пока все не согласились, что на войне без убытков не бывает. Когда общий план действий в целом был намечен, Каллиодис напомнил, что к восстанию неплохо бы привлечь и баронов.

-Пусть не думают, что им удастся отсидеть за стенами своих замков! Пора уже каждому определиться на чьей он стороне. Но, если никто не возражает, то в таком случае я направлю своего доверенного человека к Конану с предложением возглавить восстание.

Возражений не поступило и все подняли кубки за благополучный исход задуманного плана.

Проводив гостей, Каллиодис вернулся в зал, где его ждал уже знакомый читателю спаситель Конана.

-Это ты, Лерус!- обратился к нему граф.- Как раз вовремя, у меня есть для тебя поручение. Только ты пока присядь да налей себе вина, я должен сейчас составить небольшую инструкцию для Кесадо.

-А, для этого прохвоста!- презрительно усмехнулся офицер, оставаясь на месте.- Разве он способен на что-то дельное, помимо пьянства?

-А вот это мы сейчас и проверим,-добродушно произнес Каллиодис, присев к столу и набросав на тонкой рисовой бумаге мелким, убористым почерком какой-то текст. Перечитав записку, он свернул ее в тонкую трубочку и вручил Лерусу со словами:

-Отправь ее с голубиной почтой в Кордаву. Здесь распоряжение Кесадо войти в контакт с Вибием Латро и предложить ему свои услуги лазутчика.

Лерус внимательно посмотрел в глаза графа и спросил:

-А с чего вдруг канцлер поверит ему?

-Потому, что он сообщит, будто Конан, которому ты помог в свое время бежать из Железной Башни, нашел убежище в Аргосе и король Мило помогает ему сформировать армию для вторжения в Аквилонию и свержения Нумедидеса. Передовые части Конана уже выдвигаются вдоль Рабирийских гор к Алимане.

-Бред какой-то!- пробормотал офицер.

-Пусть бред!- не стал спорить граф.-Но, если Вибий поверит в него, то он убедит короля выдвинуть Приграничный легион, как теперь называется бывшая Западная армия Амулия Прокаса, к границе Аргоса и пусть генерал там сражается с призрачной армией повстанцев.

Лерус рассмеялся, поняв, замысел графа.

-Но, когда все выяснится,- сказал он,- голова Вибия Латро может покатиться с плеч.

-На то и расчет,-пожал плечами граф,-лишь бы Кесадо четко придерживался инструкции. Когда отправишь записку, возвращайся сюда. Тебе предстоит поездка в Пуантен с одним моим деликатным поручением...


Глава шестая. Мститель.

У самых отрогов горной гряды на границе с Немедией уже несколько столетий проживал издревле славный род Дагоберов, не отличавшийся особой знатностью, но владевший несколькими процветающими селами в плодородной долине у истоков Тайбора. Никто из Дагоберов не занимал высоких военных или государственных постов, но из выходцев этого рода было немало сотников и десятских в регулярной королевской армии и чиновников среднего ранга в органах власти, а в годину военной невзгоды все Дагоберы в числе первых садились на коней и прибывали в места сбора по приказу короля или своего графа. Обителью главы рода Дагоберов всегда был замок, стоявший на высоком холме, откуда открывался превосходный вид на плодородную долину Тайбора. Казалось так будет всегда, но внезапно некогда многочисленный род Дагоберов резко сократился. Кто-то умер, кто-то погиб в сражениях с врагами, женщины вышли замуж и стали родоначальницами других родов. В довершение ко всему сын последнего главы рода, совсем еще подросток, лет пятнадцать назад покинул замок и с тех пор родители получали от него только редкие весточки. О характере его занятий им было мало что известно, достоверно они знали лишь то, что сейчас он находится в далеких Гимелейских горах, обучаясь у местных мудрецов каким-то трансцендентным наукам. Впрочем, и отец, и мать плохо представляли себе, что это за науки, но ,когда об этом заходила речь, то говорили, что их сын ученый.

Сюда, на самую окраину Аквилонии, все новости доходили со значительным опозданием и даже слухи о том, что король Нумедидес впал в безумие, поползли в окрестных селах лишь совсем недавно. Старый Дагобер не придавал им особого значения, мало ли кто, что говорит. И сам он, и его предки были всегда чужды всякого рода интригам и пересудам, честно служа и самому Нумедидесу, и его дяде ,и деду ,и прадеду.

Но неожиданно в замок прискакал гонец от местного барона, который сообщал, что в этом году, согласно королевскому указу, все налоги повышаются больше ,чем в полтора раза. Не привыкший оспаривать королевские распоряжения Дагобер, объявил об этом сельским старостам и, хотя крестьяне начали роптать, все требуемые налоги были собраны. Казалось, на этом все закончилось, когда внезапно в имении Дагобера появились стражники, которые просто отобрали часть излишков продуктов у крестьян, объяснив, что действуют по приказу барона. Дагобер отправился к барону за разъяснениями, но старый барон, с которым у него были полу приятельские отношения, полгода назад как умер. Его сын, напыщенный и самодовольный юнец, разговаривать с ним не стал, посоветовав обращаться непосредственно к молодому графу Валенсо, чьи приказы он выполняет. Дагобер отправился в Амбер, небольшой город, расположенный дальше к северу, где был замок Валенсо, но граф, тоже унаследовавший графский титул от недавно умершего отца, его даже слушать не захотел, приказав возвращаться домой и выполнять распоряжения, поступающие свыше. Раздосадованный Дагобер , возвратился домой и узнал, что пока он ездил в поисках правды, к его крестьянам снова наведались стражники и забрали почти все, что еще оставалось из запасов. Терпение старика кончилось, он написал послание непосредственно королю, в котором сообщал о самовольстве барона и графа. Вызвав гонца, он поручил ему отвезти письмо в столицу и постараться вручить его лично канцлеру Вибию Латро или государственному казначею Публию.

Через неделю гонец вернулся, сообщив, что сумел вручить послание Публию

-Только вот...,- замялся он.

-Говори, не тяни,- резко сказал Дагобер.

-Слыхал я, что сам Публий в опале. Хотя он обещал доложить королю о твоем послании.

Прошла еще неделя. Крестьян никто больше не тревожил и Дагобер уже было подумал, что король принял должные меры по его посланию, когда вдруг поздно ночью его замок, в котором он находился с женой и несколькими слугами, вдруг запылал, обложенный со всех сторон дровами. Пожар был виден далеко вокруг, но, когда крестьяне с ведрами, наполненными водой, прибежали его тушить, они были остановлены стражниками барона, оцепившими пылающий замок. Сам молодой барон гарцевал впереди них на гнедом коне.

-Убирайтесь прочь!- кричал он крестьянам.-Здесь совершается королевское правосудие и так будет с каждым, кто осмелится оспорить королевские указы!

Пожар шумел, гудел, рассыпаясь искрами, крестьяне стояли ,обнажив головы. У многих на глазах выступили слезы, все понимали, что старый Дагобер принял мученическую смерть за то,что был настоящим народным защитником.


Об этом печальном событии сгорбленный старик-крестьянин, очевидец того страшного пожара, рассказывал сейчас всаднику, который спешился у обгоревших развалин замка и, охваченный глубокой скорбью, молча смотрел на закопченные стены. На вид ему было лет около тридцати, но лицо его выглядело моложе. На нем был белый шерстяной плащ с капюшоном, надвинутым сейчас на самые глаза. На груди плащ был расстегнут и из-под него виднелась темно- серого цвета рубаха и такие же брюки больше похожие на шаровары. На его ногах были обуты странной формы кожаные туфли без каблуков с загнутыми носками. Лицо мужчины выглядело бесстрастным, только желваки на скуластом лице выдавали волнение За спиной его, непонятно на чем держась. висел меч с расширяющимся к острию лезвием, с разрезом на конце примерно длиной в локоть.

-Тела хозяина замка и его жены найдены? - спросил он глухим голосом.

-Нет,- покачал головой старый крестьянин,- когда развалины уже только дымились, мы попытались найти тела, но безуспешно, все здесь превратилось в пепел.

-Опоздал!- с горечью прошептал всадник.-Всего на несколько дней опоздал! Явись я сюда вовремя они остались бы живы!

Он ударил ладонью по крепко сжатому кулаку и повернул искаженное мучительной болью лицо к старику.

-Так,где, ты говоришь, найти мне этого барона?

Лик его был столь грозен и ужасен, что у старика даже перехватило дыхание и он лишь молча указал направление костлявой рукой.

Всадник вскочил в седло и гнедой жеребец галопом поскакал по дороге. Больше он ни у кого дороги не спрашивал, лишь ,словно, читая на ходу мысли встречных путников, поворачивал коня в нужном направлении. Проехав около трех лиг по извилистой дороге, конь перешел на рысь, так как до замка барона осталось меньше двух фарлонгов. Миновав стоявших у ворот стражников, которые даже не сделали попытки его остановить, всадник подъехал к воротам дворца, возле которых стояло два стражника с алебардами в руках. Он пристально взглянул на обоих, соскочил с коня, сунул повод в руки одному из них и прошел внутрь. Стражники будто впали в столбняк и остались стоять, словно, живые статуи.

В приемной барона ему навстречу поднялся юноша -паж, но незнакомец взглядом пригвоздил его к месту и тот остался стоять с открытым ртом.

Барон сидел за столом в своем кабинете и делал какие-то пометки на листе лежавшей перед ним бумаги. Был он молодой и щуплый, с наметившимися залысинами на висках и водянистого цвета глазами. Услышав звук открываемой двери, он поднял голову и наткнулся на блеснувший, словно, лезвие клинка, взгляд незнакомца. От этого пронзительного взгляда мурашки пробежали у барона по коже и он судорожно ослабил воротник рубашки, будто у него перехватило горло. Вошедший показался ему удивительно похожим на кого-то, кого он не мог вспомнить, но хорошо знал.

-Кто ты?- отчего -то задыхаясь ,хрипло спросил он.

Глаза незнакомца словно затянула грозовая туча. Секунду он молча разглядывал лицо молодого барона, затем негромко произнес:

-Ты хочешь знать, кто я? Что ж, пожалуй, я назову свое имя, так как мою тайну ты унесешь в могилу! Я Альдемар Дагобер, сын невинно убиенных моих бедных родителей. Можешь называть меня мститель!

Барон смертельно побледнел и попытался подняться, но взгляд молодого Дагобера пригвоздил его к креслу.

-Какое преступление совершили мои родители, что их предали такой мучительной смерти?

-Не знаю, граф мне ничего об этом не говорил. Я лишь выполнял приказ!- попытался оправдаться барон.-Мне приказал граф Валенсо поджечь замок вместе со всеми, кто в нем находился. Я не хотел...

Внезапно он почувствовал, как неведомая сила подняла его за горло из кресла и швырнула через весь кабинет. Ударившись о противоположную стену головой, барон бездыханным трупом упал на пол.

Альдемар Дагобер некоторое время молча смотрел на мертвое тело, затем повернулся и покинул кабинет. Выйдя на крыльцо, он взял повод из рук стражника, вскочил в седло и пустил коня в галоп. Где находится Амбер, он помнил еще с детских лет. Сюда, в столицу графства, отец нередко брал его с собой, а один раз он даже побывал в резиденции старого графа, где тот потрепал его по вихрастой голове и угостил какой-то вкусной конфетой. При этих воспоминаниях детских лет у Альдемара защемили глаза и поднялся комок к горлу, который он с трудом проглотил. Отец его был суровым, но добрым человеком, никогда не повышал на него голоса и, тем более, не наказывал за детские шалости, а лишь неодобрительно покачивал головой. Только сейчас он понял сколько горя причинил родителям, уйдя без спроса из дому и пристав к купеческому каравану , направлявшемуся в далекую Вендию. Хорошо хоть хватило ума передать с дороги весточку со встречным караваном, чтобы отец с матерью знали, что он жив и здоров. Альдемар вспоминал, как на первых порах ему было тяжело в Вендии, пока он в отрогах Гимелейских гор не встретил мудрого старца -отшельника, обучившего его уже давно забытому лемурийскому боевому искусству, в котором он стал за пятнадцать лет обучения непревзойденным мастером. Постигнув одновременно с этим от мудрого старца трансцендентные знания, он освоил магию чистого разума и научился силой мысли творить чары, о которых многие маги даже понятия не имели. Он мог многое, но вернуть к жизни погибших родителей было выше его сил. Так стоила ли вся эта наука жизни его родителей?

Альдемар стряхнул охватившие его думы и посмотрел на небо. Солнце уже стояло в зените, а до Амбера было еще далеко. Он огрел плетью коня и тот перешел на галоп. У ворот Амбера он появился уже под вечер. Насколько он помнил, дворец графа находился на холме в центре города, но при необходимости, он мог почерпнуть нужную ему информацию из памяти любого прохожего.

Амбер мало чем отличался от подобных ему городков Аквилонии с населением в пределах десяти тысяч человек. По сравнению с шумной Тарантией, где жизнь била ключом, Амбер казался каким-то сонным царством, где никто никуда не торопился , прохожих на улицах было не много, а большая часть горожан либо находилась дома, либо лениво потягивала прохладное пиво в городских тавернах. Самым примечательным в городе был двухэтажный дворец графа, вокруг которого был разбит фруктовый сад и множество клумб с цветами.

В этот раз Дагобер не стал подъезжать к воротам дворца, а, остановив коня в фарлонге от них, привязал гнедого к какому-то столбу и пешком направился во дворец, став невидимым для посторонних глаз. Бесшумно пройдя мимо стражников у дверей, он позаимствовал из их памяти информацию о том, где находится граф и прошел прямо в опочивальню, где тот как раз забавлялся с какой-то обнаженной красоткой. Снова став видимым , Дагобер подошел к широкой кровати и негромко кашлянул. Девушка, увидев незнакомца, пронзительно завизжала, но Альдемар мимолетным взглядом погрузил ее в глубокий сон.

-Кто ты , Нергал тебя забери?- воскликнул граф, прикрываясь простыней.-Как посмел ты ворваться в мою опочивальню?

-Заткнись!- внешне безразлично но с такой внушительной силой произнес Ле-Руа, что граф тут же умолк.-Если тебя интересует, кто я, то знай, что я мститель за невинно убиениях по твоему приказу моих родителей!

-Тты Дагггоберр,- заикаясь от внезапно нахлынувшего ужаса, прошептал граф.

Альдемар молчал глядел на него и в его взгляде граф прочитал вынесенный ему смертный приговор.

-Но я лишь выполнял приказ короля,- с отчаянием выкрикнул граф,- твой отец нажаловался ему на нас за то, что согласно королевскому указу мы взимаем повышенные налоги. Нумедидес разгневался и велел сжечь замок вместе со всеми, кто там находился, в назидание остальным! Чтоб не жаловались!

-Где королевский указ?- спросил маг.

-Сейчас!- граф вскочил с кровати, метнулся к тумбочке и достал свернутый в трубку пергамент с висящей на шелковом шнуре королевской печатью, протянув его Дагоберу.Тот мельком просмотрел указ, вновь свернул его и спрятал во внутренний карман своего бурнуса. Затем он внимательно посмотрел на графа и тот, схватившись за горло, стал корчиться на кровати от нехватки воздуха. У него было ощущение, словно, чья-то железная рука сжала его шею. Минуту спустя он забился в конвульсиях и затих. Маг ,окинув труп графа равнодушным взглядом, снова стал невидимым и вышел из дворца. Подойдя к коню, он опять приобрел свой прежний вид и вскочил в седло. Он хотел было сразу отправиться в Тарантию, чтобы, не откладывая в долгий ящик, расправиться с королем, но взглянув на небосклон, подумал, что путь предстоит долгий, почти двести лиг, поэтому перед такой поездкой надо отдохнуть. Долгая дорога и частое применение магии вымотали его. Отдых требовался и коню. Поэтому он решил завернуть в ближайший трактир, где устроиться на ночь, а в Тарантию отправиться на следующий день.

Трактир "Роза Амбера" он обнаружил, проехав около сотни шагов. Трактирщик поселил его в одну из просторных комнат наверху ,а коня слуга отвел в конюшню. Маг ,не раздеваясь растянулся на кровати, восстанавливая силы глубокой медитацией и часа через два почувствовал себя совершенно отдохнувшим. Он спустился в зал, заказал трактирщику легкий ужин и кувшин прохладного аквилонского вина. Спиртное он старался без необходимости не употреблять, но хорошее вино способствует восстановлению потраченной магической энергии. В ожидании, когда служанка принесет закуски, он обвел взглядом полупустой зал. Вдруг долетевший до его ушей разговор двух пожилых купцов, сидевших за соседним столом, привлек его внимание.

-Этот Туландра Ту пренеприятнейшее личность,- сказал один из них.-Никто не знает, кто он такой и откуда прибыл к Нумедидесу, но ходят слухи, что король полностью попал по его влияние.

-Я слыхал, что он из адептов Черного круга,-понизил голос второй купец,- и у короля с ним заключен какой-то договор. В воздухе пахнет грозой, терпение народа не беспредельно, вот король и призвал себе колдуна на помощь, чтобы тот охранял его.

Дагобер осторожно прозондировал память обоих собеседников, но ничего интересного о Туландре Ту больше не узнал. " В любом случае планы придется изменить,- решил он,- встреча с колдуном из Черного круга мне сейчас ни к чему. Нужно больше узнать, на что он способен и может ли представлять для меня серьезную угрозу. Нумедидес же никуда не денется, пусть еще немного поживет, прежде, чем свершится праведная месть!"

В это время служанка принесла заказанные им блюда и Альдемар Дагобер приступил к ужину.


Глава седьмая. Афера Кесадо.

Последующие несколько дней после появления Конана в Пуантене граф Троцеро, не проявлял особой активности, оставляя Каллиодису право первого хода. Правда, он не был уверен, что граф располагает сведениями о месте нахождения беглого генерала, поэтому через своих верных людей в Тарантии, как бы невзначай, подкинул эту информацию Каллиодису, понимая, что тот не станет доводить ее до сведения приближенных короля. Сам Троцеро, хотя и поддерживал замысел всенародного восстания против Нумедидеса, но до поры намеревался оставаться в тени, как и Каллиодис. Однако мотивация их действий была различной. Каллиодис, в принципе, не стремился к королевской короне, его вполне устроила бы роль "создателя короля", которым ,находясь в тени трона, он мог бы "дергать за ниточки", как марионетку, послушную его воле. У Троцеро были планы иного свойства- он сам готов был взойти на Рубиновый трон, отодвинув в последний момент в сторону любого другого кандидата. Но для того, чтобы осуществить такой замысел следовало как можно дольше оставаться в тени подлинного вождя восстания, за которым пойдет народ Аквилонии. Кроме того, пуантенскому графу не хотелось прежде времени вызывать гнев Нумедидеса и подвергнуть Пуантен удару королевских войск. В таком случае восстание могло быть подавлено, не успев начаться. Исходя из этих соображений, он решил временно уступить инициативу Каллиодису, так как тому вольно или невольно предстояло сделать первый шаг, если в отношении киммерийца он имел далеко идущие планы.

Расчет Троцеро оказался верен, но лишь отчасти. Каллиодис и сам по собственной инициативе уже предпринял первый шаг, так как от Кесадо знал, куда предположительно скрылся Конан. Однако, когда Троцеро доложили о прибытии офицера для особых поручений Каллиодиса, тот расценил это, как результат своего замысла и велел немедленно направить его к нему в кабинет, а также разыскать Конана и Просперо.

Вошедший в кабинет графа посланник Каллиодиса с достоинством отвесил приличествующий сану Троцеро поклон и объявил, что он, Лерус Витро, прибыл с поручением к нему и генералу Конану. Пригласив Леруса присаживаться, граф ответил, что Конан прибудет с минуты на минуту. Как принято в подобных случаях, Троцеро осведомился о здоровье Каллиодиса, получил соответствующий ответ и ,пока шел обмен обычными любезностями, в кабинет вошли Конан и Просперо.

-Знакомьтесь, офицер для особых поручений графа Каллиодиса,- представил Троцеро посланника графа ,но Конан, широко улыбаясь, уже шел с протянутой рукой к Лерусу.

Их руки соединились в крепком пожатии и Витро, улыбаясь в ответ, сказал:

-Искренне рад видеть тебя, генерал, в добром здравии!

-В этом очень большая твоя заслуга, мой друг! Если бы не ты, кормил бы мой труп рыб в Хороте!

Троцеро, поняв, что это и есть тот самый спаситель Конана, о котором рассказывал киммериец, позвонил в серебряный колокольчик. На пороге возник слуга в ливрее с подносом и пузатой бутылкой старого пуантенского. После нескольких первых тостов, беседа, как водится между единомышленниками, пошла оживленнее. Лерус обстоятельно передал все, что наказал ему Каллиодис, не забыв упомянуть и о том, что тот планирует сбросить через своего лазутчика в Зингаре информацию Вибию Латро о том, что Конан формирует повстанческую армию, якобы в Аргосе.

-Тем самым граф рассчитывает, что король отдаст приказ генералу Прокасу выступить с Приграничным легионом к Рабирийским горам далеко за Алиману. Пусть он там ожидает мифических повстанцев и откроет дорогу на Тарантию,- усмехнулся Лерус.- А нам, ко всему прочему, важно выиграть время.

Троцеро мысленно оценил замысел Каллиодиса и, в свою очередь, решил немедленно поручить Кесадо тоже подбросить аналогичную дезинформацию Вибию Латро. Поэтому вскоре кордавский авантюрист получил два аналогичных приказа от своих хозяев.

-Десять тысяч мечников и две тысячи копейщиков, о которых говорит граф решили бы многие наши проблемы,- размышлял, между тем, Конан. - Нам не достает только лучников, а без них вести военные действия сложно.

-Можно, попытаться провести дополнительный набор в Боссонских топях,- предложил Просперо.

-Нет,- покачал головой Конан,- там выгребли уже все, что могли. В том числе, я лично занимался вербовкой наемников. Ближайших два года пополнений ждать неоткуда.

-Граф рассчитывает на дезертиров из королевской армии,-сказал Лерус,- ведь и туранские и боссонские наемники служат по контракту. Своим генералам они обязаны повиноваться лишь, пока не кончился срок контракта. А в королевской казне, к тому же, хроническая нехватка денег.

-Я думаю, -заметил Конан,- что от ухода Прокаса к Рабирийским горам мы много не выиграем. К Велитриуму неминуемо будет переброшен корпус графа Аскаланте Тунского.

-Ты попал в самую точку,- улыбнулся Лерус,- для того и понадобилась графу вся эта дезинформация.

Троцеро, сразу поняв, о чем пойдет речь дальше, одобрительно хмыкнул и сказал:

-Граф хороший стратег! Ему бы армиями командовать! Легко передвинуть свои войска,но заставить противника расставить его армии в соответствии со своими замыслами и планами-в этом вершина стратегического искусства!

Просперо догадался, чем восхищается Троцеро, и тоже кивнул головой.

-Я, что здесь один полный болван!- рявкнул Конан с обидой и с недоумением оглядев всех.-О чем вы, разрази вас Кром!

-Не стоит возмущаться, никакой ты не болван,-успокоил его Троцеро, улыбнувшись,- просто ты в Аквилонии не так давно и не знаешь того, что известно каждому ребенку. Корпус Аскаланте стоит в Гандерланде не случайно. У северных баронов давно зреют сепаратистские настроения...

-А ,теперь понял,- даже вздохнул с облегчением киммериец.- То есть, как только Аскаланте уйдет, там может вспыхнуть мятеж!

-Во всяком случае,- осторожно подтвердил Лерус, - граф на это очень рассчитывает и его люди уже сейчас проводят там соответствующую работу. Если одновременно поднимется Пуантен и вспыхнет мятеж на севере Аквилонии, королю, хочет он этого или нет, придется воевать на два фронта. В таком случае армия принца Нумитора неминуемо будет оттянута к северу, а Аскаланте не особенно сильный полководец. Не случайно в помощь ему придан сотник Громель.

-А, этот боссонский авантюрист!- засмеялся Конан.-Да, он умеет командовать и хороший воин, но по характеру беспринципный негодяй, ему сменить хозяина ничего не стоит. Он как флюгер, всегда чувствует на чьей стороне сила. Ставлю золотой империал против медного танка, что, если мы начнем побеждать, он тут же переметнется на нашу сторону.


Выполнив поручение графа Каллиодиса, Лерус Витро уехал утром следующего дня, зато после обеда во дворец Троцеро прибыл Публий. Толстяк-казначей вылез из кареты и,отдуваясь, пошел к вышедшему ему навстречу пуантенскому графу.

-Ты не представляешь себе ,- сказал он после обмена приветствиями,- с каким трудом мне удалось бежать из королевского дворца. Похоже, Железная Башня уже ждала меня. Этот безумец вздумал ввести новые налоги и я стал категорически возражать. Ты бы видел каким взглядом он посмотрел на меня. В этом взгляде я прочел свой смертный приговор,- даже передернул плечами Публий, - да еще этот проклятый колдун...

Троцеро подумал, что новая безумная выходка Нумедидеса весьма кстати. Налоги и так уже превышали все мыслимые размеры и были непосильны не только для крестьян , но и для самих баронов. Когда человеку нечего терять и ему остается только два выхода: либо умирать голодной смертью, либо браться за оружие, он, само собой, предпочтет второй вариант. Как опытный военачальник, граф, конечно, знал, что из необученных военному искусству крестьян и горожан боеспособную армию не создашь, но навредить в тылу противника или открыть ворота они могут вполне.

-Главное, что все хорошо закончилось и ты здесь под надежной защитой,- прервал он стенания толстяка-казначея и они вместе вошли во дворец.


В это же время в далекой Тарантии канцлер Вибий Латро рассматривал у себя в кабинете королевскую почту, поступившую из Кордавы. Там была обычная рутинная переписка, но одно письмо, неизвестно каким образом попавшее в почту ,привлекло его внимание. Некто Кесадо ( это имя ничего не говорило канцлеру) предлагал свои услуги информатора, утверждая, что беглый генерал Конан готовит повстанческую армию за пределами Аквилонии. Кесадо писал, что если Вибий Латро заинтересован в этой информации и согласен принять его на службу, то пусть пришлет ему клетку с почтовыми голубями, а он передаст в ответ свою. Вначале канцлер подумал, что это какой-то шарлатан, однако после некоторого размышления, решил, что услуги лазутчика не так уж дорого стоят, зато информация о Конане может пригодиться. Поэтому он распорядился срочно отправить в Кордаву по адресу, указанному Кесадо, клетку с голубями.

Несколько дней спустя по голубиной почте от Кесадо пришло уже развернутое сообщение, которое вызвало у Вибия Латро тревогу. Кесадо утверждал, что беглый генерал, которого должны были казнить в Кордаве, как пирата Амру, после побега обосновался в Аргосе.

Вибий Латро знал о подробностях суда над Конаном и его бегстве, но о том, что киммериец укрылся в Аргосе, у него информации не было. Далее из сообщения Кесадо следовало, что король Мило оказывает Конану активную помощь и у того уже есть несколько тысяч отборных солдат, с которыми он готов, обогнув Рабирийские горы, форсировать Алиману и вторгнуться в пределы Аквилонии. Полученные известия встревожили канцлера. У него была разветвленная сеть лазутчиков во многих странах, соседях Аквилонии, но в Аргосе своих людей у него не имелось. Из сообщения было видно, что и сам Кесадо не располагает точной информацией о численности повстанческой армии, "несколько тысяч отборных солдат" понятие весьма расплывчатое. Их могло быть и две, и десять тысяч. Поэтому он дал указание Кесадо срочно отправиться в Мессантию, постараться втереться в доверие к киммерийцу и выяснить его планы на ближайший период. Особо он подчеркнул важность точных сведений о численности и составе повстанческой армии. Получив это письмо канцлера, Кесадо снял с него две копии, отправив их Каллиодису и Троцеро. Оба графа поняли, что их планы сработали и Кесадо получил указание продолжить сливать канцлеру дезинформацию, но осторожно, чтобы тот ничего не заподозрил. Кесадо без промедления ответил Вибию Латро, что готов выехать в Мессантию, но стеснен в деньгах и испытывает некоторые финансовые затруднения. Канцлер отправил ему запрошенную сумму и, выждав для приличия несколько дней, Кесадо сообщил, что он уже в Мессантии, а лагерь повстанческой армии находится у впадения Алиманы в Хорот. Он намерен отправиться туда, но клетку с голубями оставит на постоялом дворе, где остановился, поэтому некоторое время связи не будет. Одураченный канцлер принял это сообщение Кесадо за чистую монету, и,когда спустя неделю голубиная почта доставила новое письмо от Кесадо, он сильно встревожился. И былоот чего! Кордавец сообщал, что ему удалось проникнуть в лагерь повстанцев, где он насчитал три тысячи одной только тяжелой конницы, три или четыре тысячи хорошо подготовленной пехоты и тысячу или больше лучников. По самым скромным подсчетам, численность армии Конана уже превышала восемь тысяч и продолжала расти. Отправив письмо Кесадо с указанием попытаться влиться в ряды повстанцев, сам канцлер достал лист пергамента и подготовил проект указа, с которым отправился к королю.

Разжиревший за последнее время Нумидедес выглядел ужасно. Одутловатое лицо, обвисшие щеки, сеть морщины под глазами и плешь на поседевшей голове старили его лет на двадцать. Ходили слухи, что и тело его покрыто язвами, и даже колдовство Туландры Ту не помогает. Сейчас король выглядел мрачным и угрюмым. Кивнув на приветствие канцлера, он недовольно спросил:

-Что там у тебя?

Вибий Латро коротко обрисовал ситуацию, исходя из информации, полученной от Кесадо.

Король гневно хлопнул ладонью по подлокотнику Рубинового трона.

-Когда этот варвар будет пойман, я лично сдеру с него кожу!-с яростью произнес он.-Нельзя ему дать возможность форсировать Алиману. Подготовь приказ Прокасу блокировать этот сброд у Рабирийских гор и уничтожить! Только пусть не ввязывается в драку с аргоссцами, нам это ни к чему.

-Но в таком случае он нарушит границу Зингары,- напомнил Латро, вопросительно глядя на короля.

-Делай, что говорю!- рявкнул Нумедидес.-Там у них даже пограничной стражи нет.

Канцлер протянул ему пергамент, который король подмахнул не читая.

-Но нельзя оставлять и Велитриум на произвол судьбы,- осторожно заметил канцлер,-возможно, есть смысл перебросить туда корпус графа Туны?

-Нет,- резко ответил Нумидедис,- пусть Аскаланте остается в Гандерланде. Не доверяю я местным баронам.

Канцлер согнулся в низком поклоне и, пятясь задом, вышел из зала. Спустя полчаса из ворот Тарантии вылетел на гнедом быстроногом коне гонец, спешивший передать Амулию Прокасу королевский указ.


Жестокий и хитрый старый солдат Прокас, дважды перечитал текст королевского указа, доставленного гонцом, все больше мрачнея лицом. Ни о какой повстанческой армии его лазутчики не доносили. Правда, так далеко ,за самые Рабирийские горы они и не заходили, но все равно информация о том, что Конан собирает при поддержке короля Аргоса повстанческую армию, казалась ему высосанной из пальца.

-Бред какой-то!- вздохнул генерал, спрятав указ в специальную шкатулку.-Похоже, король действительно впадает в безумие.

Вызвав к себе сотника Меллобоя, генерал распорядился взять с собой отряд разведчиков и отправиться к Рабирийским горам.

-Разведаешь местность до самой аргосской границы, но не переходи ее. Затем оставь там часть отряда для наблюдения, а сам возвращайся назад.

Прокас понимал, что королевский указ подготовлен по результатам разведданных Вибия Латро,но его шпионы могли и ошибаться. Возможно, Конан что-то там и затеял, но остается в пределах Аргоса. В любом случае Прокас ослушаться короля не мог, не рискуя остаться без головы, поэтому собрав сотников он, коротко объявил им о том, что Приграничный легион уходит к Рабирийским горам и приказал быть готовыми к выступлению с первыми солнечными лучами.

-Но как же Велитриум?- спросил старый сотник Гримберт.- Вся граница с пиктами останется открытой.

Генерал посмотрел на него и, оставив вопрос без ответа, объявил, что все свободны.

Вопрос Гримберта волновал и его самого, но он решил, что, скорее всего, сюда будет переброшен корпус графа Туны, да и в самом Велитриуме остается отряд туранцев Сагитая. Все же он решил для усиления туранцев оставить еще тысячу боссонских лучников, половину из тех, кто находился под его командой, тем более, что срок контракта у них заканчивался буквально на днях, а жалованье им задолжали чуть ли не за полгода.

О том, что Приграничный легион начал медленно передвигаться в юго-западном направлении вдоль Алиманы к Рабирийским горам, лазутчики Троцеро донесли графу немедленно.

-Наш план сработал,- сказал он Конану.-Эта многоходовая комбинация Каллиодиса закончилась блестящим результатом!

-Не совсем,-поморщился киммериец,- Аскаланте остался на месте, а замысел Каллиодиса заключался именно в том, чтобы выманить его из Гандерланда и создать второй фронт.

-Видимо, что-то пошло не так или Нумедидес осторожничает,- согласился Троцеро.- Однако я вчера немного проинспектировал первую тысячу мечников, присланных Каллиодисом. Впечатление в целом неплохое, но фехтовальщики их них слабые. Может быть, вы с Просперо позанимались бы с ними?

-Почему бы и нет,-ответил киммериец,- мне все равно нечего делать.

Однако проводить тренировки с тысячью человек оказалось делом сложным, требовавшим больших затрат времени. Для начала они с Просперо разбили всех мечников по парам, затем половину из них взял себе Конан, остальных Просперо. Приказав сержантам обучать по десять пар, сами они прохаживались между рядами и время от времени делали замечания.

-Что ты лупишь мечом, словно, ломом!-наставлял киммериец рослого бритунца.-Кирасу ты все равно не разрубишь, да это и незачем. Бей заплечным ударом по шлему или по предплечью, больше пользы будет.

Пройдя дальше он остановился возле двух фехтующих друг с другом солдат.

-Вы так до утра будете сражаться!- насмешливо бросил он.- Что вы бьете прямо в центр щита, выбери момент, ударь по краю щита. Он отклонится и откроет грудь противника. Вот и бей в нее лучше всего диагональным ударом снизу.

-Что ты финтишь!- слышался с другой стороны голос Просперо.-Это хорошо и красиво на турнире в присутствии придворных дам, но не в бою. Запомни, все финты заканчиваются простыми ударами, заплечными или диагональными, поэтому сразу наноси их. Что значит не получается? Ты атакуй напористее, но с умом!

После недели тренировок Конан сказал Троцеро:

-Я выбрал человек двадцать наиболее подготовленных, думаю с дальнейшими тренировками они справятся сами. Главное, гонять всех этих новобранцев до седьмого пота.

Повстанческая армия пополнялась, но отсутствие лучников всерьез стало беспокоить Конана.

-Без лучников мы проиграем первое же сражение! Надо что-то предпринимать,- сказал он Троцеро.

Граф лишь развел руками, проблема с лучниками беспокоила и его.

-А не отправить ли мне гонца с письмом к Сагитаю?-вдруг пришла на ум киммерийцу мысль.-Что-то там Лерус говорил, будто у туранцев истекает срок контракта. Может, они согласятся заключить новый контракт с нами?

Троцеро подкрутил короткие усики.

-А, что? Это может сработать. Только нам им нечем платить.

-Пусть Каллиодис со своими графами тряхнут мошной,- махнул рукой Конан.-На карту поставлено гораздо больше, чем какие-то там две-три тысячи империалов.


Между тем, к Амулию Прокасу ,когда Приграничный легион уже прошел излучину Алиманы, вернулся сотник Меллобой.

-Мои разведчики остались в фарлонге от аргосской границы!- доложил он.-Нет там никакой повстанческой армии и никто о ней не слыхал.

Выслушав доклад Меллобоя,Прокас немедленно отправил гонца к Вибию Латро. Когда тот прибыл в Тарантию и вручил письмо генерала канцлеру, Вибий Латро растерялся. Он сразу же отправил сообщение Кесадо с требованием объяснить ,что происходит. Через несколько дней поступил ответ. Кесадо сообщал, что повстанческая армия по какой-то причине вернулась на территорию Аргоса и стоит в трех или четырех лигах от границы. Сам Кесадо, якобы предпринимал попытки пробиться в окружение киммерийца, но ему не доверяют, поэтому дальнейших планов повстанцев он не знает.

Теперь, вроде, все прояснилось и канцлер отправил гонца к Прокасу, подтвердив распоряжение короля стоять у Рабирийских гор.

У старого опытного полководца было большое желание отправить лазутчиков в Аргос, чтобы убедиться есть ли там какая-то повстанческая армия, но он не решился нарушить указ Нумедидеса. Король Мило очень ревниво относился к любому посягательству на границы Аргоса, поэтому генерал счел за лучшее не провоцировать международный скандал.

-В конце концов, у меня на руках королевский указ и его подтверждение Вибием Латро!- в сердцах выругался про себя генерал.-Им виднее, что делать.

Успокоив себя этой мыслью, он разразился целой серией варварских проклятий, которым научился еще в молодости и, вызвав адъютанта приказал подогреть вино с пряностями, чтобы согреться от ночного холода. Здесь в предгорьях было довольно прохладно.


Пока Приграничный легион топтался у аргосской границы, Конан и Троцеро с нетерпением ожидали гонца, посланного ими в Велитриум. Наконец, он возвратился с письмом от Сагитая. Туранец сообщал, что срок контракта его отряда истекает через несколько дней, но королевская казна не расплатилась с его людьми за полгода. Если отряд сейчас перейдет на службу к графу Троцеро, им могут этих денег вообще не выплатить.

-Аргумент резонный,- заметил Конан, прочитав письмо,-наемник сражается за деньги. И осуждать его за это нельзя. Сам был наемником, знаю!

Они сидели с Троцеро в кабинете графа, погрузившись в размышления. Все упиралось в деньги, а их недостаток уже начал остро ощущаться. Троцеро принял на себя заботу о продовольственном обеспечении новобранцев и заплатить наемникам возможности не имел.

Вдруг дверь кабинета открылась и мажордом доложил графу о прибытии Леруса Витро.

-Ты как раз вовремя!- сказал Конан посланнику Каллиодиса, коротко обрисовав возникшую ситуацию с туранцами,- есть возможность нанять лучников, но нет денег, чтобы возместить им то, что задолжала королевская казна.

-Я здесь как раз по этому поводу, -сообщил Лерус, - граф поручил мне доставить вам деньги для найма новобранцев, как было договорено. Они там у дворца под охраной моих людей. Кстати, граф обещает, что недостатка в средствах не будет, нанимайте ,сколько угодно наемников, но возникла другая проблем. Пока Аскаланте стоит в Гандерланде, провести там набор копейщиков не получится.

-Разрази его Кром!- рявкнул Конан, ударив по столу кулаком.-Никак не пойму,почему план не сработал!

-Он непременно сработает!- заверил его Лерус.-Если туранцы уйдут из Велитриума, пикты не преминут на него напасть. Тогда уж Аскаланте придется с ними сразиться. Надо только набраться терпения.

-Как бы к тому времени не возвратился Прокас,- с беспокойством заметил Троцеро,- оно ведь, где тонко ,там и рвется.

-Даже, если он вернется, наемников ему удержать не удастся,- уверенно заявил Конан.-Они просто уйдут, тем более, что денег Прокасу взять негде. А раз мы сейчас при деньгах, то надо посылать опять гонца к Сагитаю.

Однако, на следующий день, прежде чем гонец был отправлен в Велитриум с письмом Конана, прискакал солдат из состава погранияной стражи Пуантена и доложил Троцеро,что в верховьях Алиманы появилось какое-то войско.

-Они не перешли границу Пуантена, разбили лагерь в пяти фарлонгах от нее, поэтому нам неизвестно ,кто они ,но сотник меня послал к тебе, граф, доложить об этом .

-Сколько их?- спросил Троцеро.

-Не могу сказать, но много, тысячи полторы, наверно, сам я их не видел.

-Кто бы это мог быть?- удивился граф.-Мы, вроде, никого не ждали.

-Давай мы с Просперо поскачем туда и все выясним на месте,- предложил киммериец. Просперо поддержал его кивком головы.

-Поезжайте, только будьте осторожны!- напутствовал их граф.

- Это лигах в четырех отсюда,- сказал солдат пограничной стражи.

-Часа через три обернемся,-прикинул Конан.

Но ехать им никуда не пришлось, едва они тронули коней, как вдали показалось облачко пыли. Через несколько минут уже можно было различить, что это скачет небольшая группа всадников. Зоркие глаза киммерийца различили на одном из них остроконечный туранский шлем.

-Это Сагитай!- воскликнул он и пустил коня с места в галоп. Просперо последовал за ним. Когда расстояние между ними сократилось, стало видно, что всадников всего трое.

-Узнаю сотника боссонских лучников Аримунда!- крикнул Конан Просперо.- Откуда он здесь взялся? Их ведь передали Прокасу. Вот только не пойму, кто третий?

-Паллантил!- радостно крикнул Просперо.-Уж его в этой компании я никак не ожидал увидеть! Встретившись, всадники закружились на месте, приветствуя друг друга, затем все вместе на рысях направились туда, где их ждал Троцеро.

Конан представил графу Сагитая и Аримунда, а Просперо Паллантида. Из их рассказов вырисовалась общая картина того как они все оказались здесь.

Паллантид после бегства Конана и Просперо отправился к месту сбора, где прождал двое суток, но никто из наемников там не появился. Об их судьбах ему известно не было, но он решил, что все они разошлись, кто куда. Сам он догадался, что Просперо с Конаном отправились в Пуантен и решил последовать за ними, но кружным путем, чтобы не попасть в руки кордавским властям. Поэтому он поднялся на рыбацкой лодке вверх по Черной реке, затем переправился через Громовую, но по дороге нарвался на засаду пиктов. Ему удалось их уничтожить, а одного даже доставить в Велетриум.

-Мы его допросили с пристрастием,-сказал Сагитай,- и выяснилось, что пикты,узнав об уходе Приграничного легиона, вновь восстановили союз племен. Теперь их собралось около десяти тысяч и они готовят нападение на Велетриум. Наш контракт, как и контракт боссонцев,- кивнул он в сторону Аримунда,- окончился, а королевская казна задолжала нам за полгода, поэтому зря погибать от рук пиктов было бы глупо. Вот мы и пришли к вам.

-Но вы то откуда здесь объявились?- спросил киммериец Аримунда. - Разве вас не передали Прокасу?

-Половину всех боссонских лучников он оставил в Велитриуме, у нас все равно истек контракт,- объяснил сотник,- а для его продления у Прокаса не было денег.

-Мы выплатим вам все, что задолжала королевская казна,- сказал граф,- если вы согласитесь заключить новый контракт с нами.

-На лучшее предложение мы и не могли рассчитывать,- ответили хором туранец и Аримунд.

Казалось, теперь все препятствия для осуществления планов заговорщиков устранены, но через несколько дней случилось непредвиденное событие, из-за которого все едва не пошло кувырком.


Глава восьмая. Первая победа.

А произошло то, что и должно было рано или поздно случиться. Король Мило узнал, что всего в нескольких фарлонгах от его границ сосредоточился Приграничный легион аквилонского генерала Амулия Прокаса и не мог оставить этот факт без внимания. Сам король всегда с подозрением смотрел в сторону Аквилонии, зная ,что от Нумедидеса можно было ожидать непредсказуемых поступков и ревностно относился к любым фактам посягательства на свои границы. Поэтому, узнав из донесения командира полка пограничной стражи, что в пограничье появился легион генерала Прокаса,король забеспокоился.

Однажды днем, когда генерал прогуливался неподалеку от своего шатра, вдали со стороны Мессантии показалось облако пыли. Прокас пригляделся и понял, что к границе Аргоса и Аквилонии движется большой отряд всадников. В фарлонге от нее они остановили коней, но двое из них продолжали скакать до самой границы. Не вступая на территорию Аквилонии, один из них махнул Прокасу рукой, предлагая подъехать к ним. Генерал вскочил в седло и направился к аргосцам. Тот,что махнул ему рукой, оказался старше возрастом, был худой и поджарый с обветренным скуластым лицом, второй совсем еще юноша. Тостощекий с курносым лицом и живыми умными глазами, он с любопытством оглядывался по сторонам. Когда генерал подъехал к ним, старший сказал:

-Привет тебе ,генерал Прокас. Я Аркадио, командир королевского полка пограничной стражи. Позволь мне представить тебе Кассио, наследного принца Аргоса.

Прокас кивнул Аркадио и поклонился принцу Аргосскому. Принц наклонил голову в ответ и произнес ломающимся юношеским голосом:

-Мой ,отец король Аргоса, желает знать, с какой целью Приграничный легион сосредоточился у наших границ. Ведь между Аргосом и Аквилонией мир.

-Поэтому мы и не переходим границу,- ответил Прокас,- но король Нумедидес приказал мне преградить дорогу в Аквилонию повстанческой армии, которая формируется с помощью твоего отца, принц, беглым генералом Конаном, нашедшим убежище в Аргосе.

Аркадио и принц с удивлением переглянулись и от изумления их глаза округлились.

-О какой армии ты ведешь речь, генерал? Нам известно, что пират Амра,он же тот, о ком ты говоришь, северянин Конан,был задержан в Зингаре. Ему, действительно, удалось бежать из Кордавы с помощью какого-то пуантенца и он ,наверняка, скрывается сейчас у графа Троцеро. В Мессантии известно из достоверных источников, что зингарская стража почти настигла беглецов у переправы через Алиману, но граф Троцеро со своими Алыми Леопардами заставил зингарцев повернуть вспять.

Принц на мгновение сделал паузу, после которой доверительно добавил:

-Поверь, генерал, в Аргосе Амру любят не больше, чем в Зингаре и, если бы он появился здесь, то ему не только никто не оказал бы помощи, но мой отец приказал бы немедленно вздернуть его на рее своего флагманского корабля без всякого суда и следствия.

-Но,- промямлил обескураженный Прокас,- у меня приказ моего короля...

Принц Кассио, пожал плечами.

-Ты можешь стоять здесь сколько угодно, пока не нарушил границы. Но, поверь,генерал, это просто напрасная трата времени. Однако, теперь мне стало ясно, что произошло недоразумение и мой отец, король Аргоса, конечно же, немедленно объяснится с королем Нумедидесом.

Он кивнул Прокасу на прощание и они с Аркадио поскакали назад. Вскоре отряд аргосских всадников направился в сторону Мессантии и растворился в туманной дымке.

Прокас еще долго стоял на месте, провожая их взглядом. Он понял, что Вибий Латро стал жертвой, чьей-то хорошо продуманной игры и ему подбросили дезинформацию, которую он принял за чистую монету.

-Не случайно у меня с самого начала не лежала душа к этой затее,- плюнул под ноги генерал и, громко выругавшись, отправился в свой шатер, готовить донесение королю.

Для Вибия Латро наступили "черные" дни. Прежде всего, прискакал гонец из Танасула с сообщением, что гарнизон Велитриума, состоявший из туранских и боссонских наемников, покинул город и он захвачен пиктами. Узнав об этом, король разразился гневной тирадой в адрес канцлера и потребовал объяснить, почему на смену Приграничному легиону туда не был отправлен корпус Аскаланте. Когда Вибий Латро осмелился напомнить, что это было решение самого короля, Нумедидес разбушевался так, что канцлер уже видел себя заточенным в Железную Башню. Впрочем, в этот раз обошлось, возможно, Нумедидес вспомнил, что сам отклонил предложение Вибия направить в Велитриум корпус графа Туны, поэтому немного успокоившись, он приказал подготовить указ о передислокации войск Аскаланте к Велитриуму. Указ был немедленно подготовлен и нарочный помчался с ним в Гандерланд

Но не успел канцлер еще прийти в себя от королевского разноса, как в Тарантию прибыл гонец от Прокаса. Генерал передавал свой разговор с принцем Кассио и просил дальнейших указаний. Вибий Латро немедленно отправил письмо Кесадо, но тот ,исполняя указание и Троцеро ,и Каллиодиса, ничего ему не ответил. Канцлер выждал еще несколько дней, не решаясь доложить Нумедидесу о том, что стал жертвой дезинформации, но внезапно король вызвал его сам.

-Как это понимать?- грозно спросил он, держа в руках личное послание короля Аргоса, о котором канцлеру известно не было.-С чего ты вдруг решил, что проклятый Конан скрывается в Аргосе, да еще и создает там армию с помощью короля Мило?

-Донесения лазутчиков...,-заикаясь от страха, промямлил канцлер.

-Ты выставил меня перед аргосским королем полным болваном! Грош цена твоим шпионам, если они не знают, что Конана прячет Троцеро, в то время, как даже в Аргосе об этом известно. Пока по твоей милости Приграничный легион стережет Рабирийские горы, они там в Пуантене готовят восстание против меня,- бушевал король, призывая на голову канцлера проклятия всех богов, каких только знал. Он грозил ему многочисленными карами, самой меньшей среди которых было заточение в Железную Башню, топал ногами и даже достал из-за трона меч,который всегда находился у него та под рукой.

Вибий Латро пребывал в полуобморочном состоянии, едва сохраняя остатки сознания, чтобы не грохнуться в обморок.

Немного успокоившись, Нумидедис грозно сказал:

-Готовь указ о лишении Троцеро графского титула и объявлении его вне закона. Пусть гонец скачет в Террону и лично вручит его Троцеро. Второй указ отправь Прокасу. Приграничный легион должен немедленно форсировать Алиману и вторгнуться в Пуантен. Троцеро и этого варвара необходимо уничтожить, а восстание подавить в зародыше. Пусть этот указ генералу передаст кто-то из моих легатов и сам будет контролировать на месте его точное исполнение, а то Прокас все привык обдумывать и взвешивать по десять раз, а времени для промедления нет.

Немного подумав, он добавил:

-Еще один указ подготовь для Нумитора, пусть его легион форсирует Хорот и таким образом, они с Прокасом зажмут Троцеро в клещи.

-Все будет исполнено, мой король,- залебезил канцлер и, пятясь , вышел из зала.

Но его неприятности на этом не закончились. Поступило донесение из Галларана о том, что северные бароны после ухода легиона графа Туны, приступили к формированию собственной армии и намерены провозгласить независимое княжество Гандерланд.

Такая информация требовала немедленного доклада королю, который вновь обрушил проклятия на его голову.

-Это ты заварил всю эту кашу!- кричал побагровевший от гнева Нумедидес.-Из-за твоей нерасторопности и глупости все пошло кувырком. Готовь указ Нумитору пока оставаться на месте, а Ульрик пусть войдет в Гандерланд. Со стороны Киммерии все равно нападения не ожидается. Они,эти северные бароны, у меня еще дождутся, я им покажу независимое княжество!


Несколько дней спустя, когда граф Троцеро находился в своем рабочем кабинете, мажордом доложил о прибытии королевского гонца.

-Пусть войдет!- сказал граф, не ожидая ничего хорошего от его визита.

Действительно, поклонившись графу гонец, отведя взгляд в сторону, молча передал ему запечатанный пакет.

Вскрыв пакет и прочитав королевский указ, Троцеро медленно встал из кресла, в котором сидел в алом плаще с вышитыми на нем серебряной нитью леопардами и графской короной на голове. Лицо его стало пунцовым и приобрело цвет плаща, в то время, как изящные руки графа, разорвали королевский указ сначала пополам, а затем на множество мелких частей, упавших на пол. С презрением плюнув на клочки пергамента, Троцеро растер их ногой и глухо сказал:

-Возвращайся к королю и доложи, как я поступил с его указом.

Гонец низко поклонился и вышел из кабинета.

Опустившись обратно в кресло, граф задумался. Момент, который он так стремился оттянуть, все же настал. Что ж так даже лучше ибо теперь он не выглядит мятежником, обнажившим меч на сюзерена, а верным вассалом, который незаслуженно попал в опалу. Понятно, что следующим ходом короля станет силовое решение по смещению графа и для этого более всего подходит Приграничный легион. Прокаса граф уважал, но не боялся, так как сейчас у него было сил вполне достаточно для того, чтобы отразить атаку генерала.

Обдумав сложившуюся ситуацию, Троцеро распорядился собрать в большом зале всех сотников, командира Алых Леопардов, Просперо, Конана и командиров наемников. Обратившись к присутствующим, граф объявил о королевском указе и о том, что он отказывается ему подчиняться.

-У сюзерена есть свои права, но и у вассала тоже есть право защищаться от несправедливых притеснений короля,- сказал Троцеро.- С горечью говорю вам, что король Нумедидес безумец и повиноваться ему не может ни один здравомыслящий человек. Поэтому я, Троцеро ,граф пуантенский, встаю под Львиное знамя Освободителя, приход которого много тысячелетий назад был предсказан великим мудрецом Эпиметриусом, и присягаю в верности генералу Конану.

Он хлопнул в ладоши и караул из Алых Леопардов внес в зал развернутое алое знамя,на котором было вышито золотой нитью изображение вставшего на дыбы льва. Граф опустился на одно колено, поцеловал знамя и отошел в сторону. Следующим к знамени прижался губами Конан, а затем и все присутствующие.

-Ты наш Командор,- торжественно сказал Троцеро, положив руку на плечо киммерийца,-ты Освободитель, веди же нас в бой!


Прибывший к генералу Прокасу сотник Черных Драконов Альбан, передал ему пакет с королевским указом и объявил, что остается при нем в качестве королевского легата. Услышав об этом, Прокас криво усмехнулся, но королевской воли ослушаться не посмел. С другой стороны, возможно, было бы и лучше, если король обо всем узнает из первых уст. Задача, стоявшая перед ним, казалась не сложной, нужно было просто форсировать Алиману и двинуться к Терроне, в то время как Нумитор форсирует Хорот и соединится с ним с другой стороны. Против двух армий Троцеро никак не устоять и даже, если он закроется в своей столице, долго там не продержится. Прокас дал приказ выступать к большой излучине Алиманы,где имелся брод. Сотники, которым надоело сидеть без дела и созерцать вершины Рабирийских гор, с радостью бросились выполнять приказ генерала.


Конан, вступив в командование Повстанческой армией прежде всего произвел смотр войск. Не считая шести тысяч тяжелой конницы Троцеро, которой командовал сам граф, в его распоряжении оказалось около трех тысяч мечников и полторы тысячи лучников. То есть общая численность армии превысила десять тысяч человек, но даже численность одного Приграничного легиона была значительно больше, в основном за счет мечников и копейщиков. Они с Троцеро сразу поняли, что Прокас получит приказ форсировать Алиману, поэтому главная задача заключалась в том ,чтобы не допустить этого. Больше сотни разведчиков из числа боссонских лучников рассыпались вдоль Алиманы, зорко наблюдая за движением Приграничного легиона. Вскоре сотник Аримунд доложил Командору и графу, что Приграничный легион передвигается довольно быстро, но пригодный для переправы брод находится лишь в самой излучине реки.

-И то,- добавил он,- там воды по пояс и течение сильное, а ширина не больше полусотни сдвоенных шагов.

-Покажи, где это- сказал Троцеро, разворачивая карту. Сотник присмотрелся и ткнул пальцем туда, где Алимана поворачивала к юго -западу.

-Это там ,где ты встретил нас с Просперо!- обратился Конан к Троцеро. Тот кивнул в знак согласия и сказал, что других бродов на Алимане он не знает.

-Слишком прямо она течет,- пояснил он,- да и полноводная к тому же.

Сотник подтвердил, что другого брода его люди на Алимане не обнаружили.

-Что ж, поедем туда, посмотрим на месте,- решил Конан,- признаться, я не очень хорошо помню этот брод и окружающую местность.

Однако, прибыв к броду, он сразу же обнаружил, что тот достаточно узкий, перейти его в один ряд могло не более десяти человек. С обеих сторон по берегам реки к броду подходил густой кустарник, за которым начинался лес. Примерно в фарлонге от реки высился холм, где был разбит когда-то шатер Троцеро.

-Погляди, граф,- сказал Конан,- ширина Алиманы здесь не менее фарлонга, значит, одновременно, чтобы не мешать друг другу на брод могут выйти,- он прикинул что-то в уме,- человек -семьсот не больше. Причем совершенно не способных защищаться.

-Превосходные мишени для стрельбы, - поддержал его Аримунд.-Только Прокас старый и опытный воин, он сначала разведает местность, убедится, что нет засады и только потом сунется в воду.

-Вот именно,- согласился Конан,-поэтому твои люди должны спрятаться так хорошо в лесу за кустарником, чтобы их не обнаружила никакая разведка. Заройтесь в листву, нацепите на себя ветки. Хоть в землю закопайтесь! Кстати, прими меры, чтобы Прокас не заметил твоих разведчиков, которые следят за Приграничным легионом с этого берега.

-Не волнуйся, Командор, их не обнаружили и не обнаружат,- заверил его Аримунд.

Закончив рекогносцировку местности, они вернулись во дворец графа, где Конан, Троцеро, Сагитай и Аримунд стали разрабатывать детальный план предстоящего сражения.

-Не забывайте,-сказал Троцеро,- Прокас сразу вышлет на противоположный берег не меньше пятисот тяжеловооруженных всадников, которые обязательно поднимутся на возвышенность и осмотрят местность далеко вокруг. Если они заметят моих рыцарей или мечников, то форсировать реку Прокас не станет, а просто обойдет ее вверх по течению.

-Там в верховьях Алиманы до самой Ширки раскинулись болота,- возразил Конан.- Прокас будет стремиться переправиться здесь. Часть мечников мы можем укрыть в лесу у брода, а твои рыцари пусть останутся в двух лигах от реки, не думаю, что им придется участвовать в этом сражении Тяжеловооруженные всадники Прокаса не полезут далеко в лес, а у меня тут созрел план...

Выслушав его план, Троцеро не стал возражать, Сагитай нахмурился, а Аримунд полностью поддержал.

-Раз нет возражений, военный совет закончен, пора приниматься за работу,- объявил Конан.


Приграничный легион подошел к броду вечером, когда багровый солнечный диск уже погрузился в пучину Западного моря. Выставив боевое охранение, генерал решил начать переправу поутру, дав своему уставшему легиону краткий отдых. В то же время, сам он, подъехав к предполагаемому месту переправы, своим чутким ухом стал прислушиваться к звукам, доносившимся с противоположного берега Алиманы. Но, простояв у реки почти час, он ничего подозрительного не услышал. Где-то далеко ревел какой-то зверь, с противоположного берега доносился щебет птиц, все было спокойно и на присутствие здесь человека ничто не указывало. Генерал решил, что даже ,если Троцеро и знает о его приближении, то скорее всего запрется в Терроне и будет пережидать осаду в столице Пуантена. Конана Прокас во внимание вообще не принимал, полагая, что тот своего войска не имеет и просто скрывается у графа.

Конечно, старый солдат Прокас был опытным полководцем поэтому прежде, чем начать переправу, на рассвете с соблюдением всех мер предосторожности решил направить пятьсот-шестьсот тяжеловооруженных всадников для охраны брода от возможного нападения конницы Троцеро. Когда же на ту сторону Алиманы переправятся копейщики и мечники, то тяжелая конница графа уже не будет так опасна. О том же что у его противника полторы тысячи лучников, в том числе, пятьсот из них конных, Прокас понятия не имел, так как ему никто не сообщил об уходе из Велитриума Сагитая и Аримунда.

Ночь прошла спокойно, в тепле бивуачных костров солдаты хорошо выспались и едва первые лучи солнца пробудили рассвет над далеким морем, Прокас приказал начинать переправу. Пятьсот тяжеловооруженных всадников быстро перешли реку и поднялись на холм, с вершины которого местность вокруг обозревалась на целую лигу, хотя глубокая лощина в двухстах шагах от холма пряталась в складках местности. Сотники отправили десятка два всадников осмотреть кустарник у брода, но те далеко углубляться не стали и, никого не обнаружив, возвратились к своим. Когда генералу было доложено, что вокруг признаков неприятеля нет, Прокас приказал начинать переправу. Первыми двинулись копейщики, но как бывает обычно для подобных переправ, не все пошло гладко. Кто-то упал, сбив заодно товарища, кого-то унесло течением, кто-то потерял копье, но, в конечном итоге, почти тысяча копейщиков переправилась на противоположный берег Алиманы и стала строиться в походный порядок, чтобы подняться на холм, где уже находились всадники. Оставшиеся копейщики вышли на брод, за ними к переправе приготовились мечники. Прокас, считая, что Троцеро где-то далеко и не станет мешать легиону переправляться через Алиману, подъехал к самому броду.

В этот момент генерал краем глаза заметил как высоко в небо взвилась сигнальная стрела, к которой были привязаны разноцветные ленточки. Откуда она была выпущена он не видел, как и того, что из неприметной лощинки за обратным скатом холма внезапно поднялись пятьсот туранских лучников. До этого времени они вместе со своими конями лежали, укрывшись в лощинке. По команде Сагитая каждый из них выпустил из своего короткого, но смертоносного лука стрелы, которые первым же своим залпом выбили из седел половину всадников, сосредоточившихся на возвышенности. Оставшиеся в седлах, вздыбили коней,намереваясь атаковать туранцев но после следующего залпа и они оказались на земле, кто убитым, а кто раненым. Не обращая больше на них внимания, туранцы вырвались на холм и почти в упор стали расстреливать поднимающихся туда копейщиков. Среди переправившихся на противоположный берег и находящихся еще на переправе копейщиков и мечников поднялась паника, поэтому они не сразу заметили, как из кустарника появились боссонские лучники. Последовал новый смертоносный залп, но уже из прямых боссонских луков и еще несколько сотен солдат Прокаса упали на землю или в воду. Туранцы спустились с холма и вместе с боссонцами стали выбивать тех, кто находился на переправе. Стрелы сыпались градом и от них не было спасения. Кто-то из боссонских лучников заметил у брода Прокаса и, растянув лук до предала, послал в него стрелу. К удивлению самого лучника, стрела попала в ногу генерала выше колена и глубоко вошла в мягкие ткани бедра. Прокас покачнулся в седле, но удержался, а подскочившие оруженосцы помогли генералу спуститься на землю и унесли его в шатер. Спасаясь от разящих стрел, те, кто не успел вступить на брод, бросились бежать подальше от него. В этот момент несколько сотен боссонских лучников Прокаса бросились к броду. Внимательно следившие за ними Сагитай и Аримунд отдали приказ прекратить стрельбу. Боссонские лучники, остававшиеся еще в Приграничном легионе, воспользовались паникой и суматохой, чтобы быстро перейти брод и присоединиться к своим землякам.

Победа была полной. На пуантенском берегу валялись трупы убитых и громко стонали раненые. Туранцы уже бросились ловить коней и обшаривать мертвые тела в поисках золота. Вдруг на холм въехала группа всадников среди которых находились Конан, Троцеро, Просперо и несколько Алых Леопардов. Над ними развевалось на легком ветру Львиное знамя. Туранцы и боссонцы громкими криками приветствовали своих полководцев, а Сагитай и Аримунд тоже поднялись на холм. Конан спрыгнул с коня и обнял обоих.

Победителям досталась богатая добыча в виде оружия и доспехов, а также лошадей, Прокас потерял пятьсот всадников и почти две тысячи копейщиков, не считая дезертировавших от него боссонцев.

-Сколько наших погибло?- тихо спросил Конан у Сагитая и Аримунда.

-Ни одного! -ответили оба.

-Ты удачливый полководец, северянин!- хлопнул его по плечу Троцеро.- Солдаты любят военачальников, которые ведут их к победе без потерь!

Конан оглянулся. Над Пуантеном разгорался новый день- День Льва.

Конец первой части.


Часть вторая.

Глава первая. Конец Приграничного легиона.

На следующий день, оставив часть лучников и мечников охранять брод, войско мятежников отошло на несколько лиг от Алиманы, поближе к горам. Пока солдаты отдыхали у бивуачных костров, командиры собрались на военный совет в просторном шатре Конана. Обсуждался один, но важный вопрос- что делать дальше.

-Мы одержали первую, пусть и небольшую победу, и это бесспорно радует,- задумчиво сказал Троцеро, пригладив серебряный ежик волос на голове своей изящной рукой, -но вечно стоять у этого брода мы не можем. Оставить его тоже нельзя, Прокас немедленно перейдет на эту сторону и начнет нас преследовать.

-Гмм,-извиняющимся тоном, произнес сотник Аримунд,- прости, граф, что перебиваю, просто не успел доложить. Похоже, теперь там командует не Прокас.

-А кто же?- вопросительно выгнул бровь граф.

-Вчера, когда они забирали своих убитых и раненых, мои боссонцы узнали, что Прокас ранен стрелой в ногу выше колена. Открылось кровотечение, он сильно расхворался, его лихорадит. Солдаты говорили,что его собираются отправить в Тарантию на лечение, а команду над Приграничным легионом временно принял королевский легат, сотник Черных Драконов Альбан. Я сразу не доложил об этом, так как не поверил, но сегодня утром мои разведчики видели, как на рыбацкой лодке генерала отправили вниз по течению Алиманы, а потом, наверное, переправят на какой-нибудь корабль, плывущий в Тарантию.

-Информация интересная,- заметил Троцеро,- но сути проблемы она не меняет, не Прокас, так Альбан, какая разница.

-Все же разница есть,- вдруг сказал размышлявший о чем-то Конан.-Чего мы вообще уперлись в этот брод? Нужен он им, пусть себе форсируют Алиману.

В шатре наступило молчание. Троцеро переглянулся с Просперо, рука Аримунда потянулась к затылку и лишь один Сагитай кивнул головой, соглашаясь с киммерийцем.

-Мы связали себя этим бродом по рукам и ногам,- с досадой продолжил Конан,- а зачем он нам вообще нужен? Ты Троцеро, говоришь, что, форсировав Алиману, они станут нас преследовать. Конечно, никто с этим не спорит. Но, если мы завязнем у брода, сюда подойдет Нумитор и тогда его армия и Приграничный легион зажмут нас в клещи.

-И что ты предлагаешь?- спросил граф.

-Воспользоваться тем, что сейчас мы сами имеем возможность выбирать место и время сражения. Здесь неподалеку есть ущелье в горах. Оно довольно длинное, не меньше двух лиг, и сквозное. Мы с Сагитаем побывали там вчера вечером. Ущелье узкое, шагов двадцать-тридцать в ширину, особо там не развернешься. И, если мы сумеем заманить туда Альбана, то можем уничтожить все его войско. У меня возник план...

Выслушав предложение киммерийца все задумались. План Конана был хорош, но имел существенный недостаток, который озвучил граф:

-А почему, собственно говоря, Альбан должен сунуться за нами в это ущелье?

Паллантид, с недавних пор по совету Просперо возглавивший немногочисленную пока охрану Командора, вопросительно посмотрел на Конана.

-Говори!- кивнул киммериец.

-Я знаю Альбана довольно хорошо по службе в Черных Драконах. Он воин смелый и храбрый, и командир толковый, но по натуре карьерист. Он давно мечтает стать командиров Черных Драконов или добиться другого повышения, и не упустит так неожиданно представившегося случая отличиться перед королем. Уверен, он сунется за нами, куда угодно из опасения нас упустить. Подумает, что мы уйдем в горы, а там попробуй нас найти. Король же в это время назначит на место Прокаса того же Аскаланте или кого другого и все лавры достанутся новому командиру.

Троцеро скупо улыбнулся.

-Убедил!- сказал он.- Аргумент сильный, честолюбие, пожалуй, главная причина многих проигранных сражений. Осторожный Прокас без глубокой предварительной разведки в это ущелье бы не сунулся, но Альбану надо торопиться, время его поджимает. Кроме того, он знает, что превосходит нас в тяжелой коннице и у него сильная пехота. Я за план Командора!

Конан обвел вопросительным взглядом присутствующих. Возражений не было

-В таком случае,- сказал киммериец, обращаясь к Аримунду,- всю подготовку возлагаю на тебя. Твоим лучникам придется опять попотеть. Барон Гродер,- обратился он к командиру мечников,- пусть твои люди помогут Аримунду таскать камни наверх, лучникам пока не стоит переутомлять руки.

Представительный, румянощекий барон Аквилонский кивнул в знак согласия и улыбнулся. Был он по натуре весельчак и не отказывал себе в удовольствии покутить, что не мешало ему быть настоящим профессионалом военного дела. Он был один из тех командиров-ставленников Каллиодиса, которые, как надеялся граф, стали бы его людьми в окружении Конана.


Сотник Черных Драконов Альбан, высокий сухопарый и длиннорукий брюнет с наметившимися уже залысинами на висках, который временно принял на себя командование Приграничным легионом, ничем не выразил своего удивления, когда ему доложили, что охрана брода, оставленная повстанцами на том берегу, выстраивается в походную колонну. Вскочив на коня, он подъехал к переправе и убедился, что, действительно, путь на ту сторону реки свободен. Его вечно хмурое костлявое лицо с кустистыми бровями, нависшими над впалыми глазницами, даже на какое-то мгновение просветлело, а колючий недобрый взгляд пронзительных черных глаз смягчился. Взглянув на небо, где солнце только поднималось к зениту, он отдал приказ начинать переправу. Вновь первой к броду подошла тяжелая конница, за ней оставшиеся лучники и самыми последними брод перешли мечники. Когда переправа закончилась, уходящие лучники и мечники повстанческой армии еще виднелись вдали, втягиваясь в какое-то горное ущелье. Было понятно, что они движутся на соединение с главными силами повстанцев.

-За ними ! - приказал Альбан, встав во главе колонны.

Паллантид насчет характера Альбана не ошибался. Как все честолюбивые, но не особенно талантливые люди, сотник считал себя несправедливо обиженным и обойденным более знатными, чем он выскочками. В чем-то он был прав, немало молодых, только более родовитых офицеров, давно уже обошли его в чинах и это не могло не задеть самолюбие старого служаки. Но, правдой было и то, что, отличаясь исполнительностью, он звезд с неба не хватал, особым умом не блистал, поэтому своей должности сотника вполне соответствовал. Возможно, в глубине души он и сам этоосознавал, но не хотел с этим мириться и искал повод отличиться. Сейчас, когда ему выпал случай захватить в плен графа Троцеро и Конана, он решил его использовать. Никакой личной неприязни ни к одному, ни к другому он не испытывал, но, отличившись перед королем, мог рассчитывать на повышение, ведь многие военачальники аквилонской армии были выходцами из Черных Драконов.

Поэтому он и торопил своих солдат, но, хотя отступающие и не особенно спешили, расстояние между ними и преследователями сокращалось медленно, так как мечники не успевали за тяжелой конницей. Но вот показалось и само ущелье, поглотившее уже большую часть колонны повстанцев. К Альбану подскакал командир тяжелой конницы Рагномар и, указав рукой на темневший в пяти фарлонгах отсюда вход в ущелье, сказал:

-Там может быть засада!

-Засада так засада, там тоже люди, а не демоны!- пожал плечами Альбан и кривая усмешка тронула его тонкие как лезвия губы.-Проводить разведку у нас нет времени, да и незачем. Твоя конница разметает любую засаду, как ветер сухую листву. Но думаю, они просто уходят на соединение с главными силами, выбрав короткий путь через это ущелье.

Рагномар ничего не ответил и ускакал, возглавив своих всадников. Вскоре тяжелая конница стала постепенно втягиваться в узкое ущелье с высокими обрывистыми стенами. Ширина ущелья позволяла двигаться не более шести-семи всадникам в ряд. Его стены уходили отвесно вверх, местами на два -три человеческих роста, местами даже выше. Многие в это теснине между скал почувствовали себя неуютно, но признаков засады, которой опасался Рагномар, пока видно не было. Все же Рагномар отправил нескольких всадников вперед, выяснить, как далеко тянется ущелье, но они пока не вернулись. По каменистой дороге усеянной обломками скал разной величины передвигаться было трудно, поэтому последние шеренги мечников вошли в ущелье, когда солнце уже стало клониться к западу.

Альбан подъехал к Рагномару, который время от времени поглядывал вверх, по-прежнему, опасаясь засады.

-Как далеко тянется это ущелье?- спросил королевский легат.

- Я послал вперед разведчиков, но пока что они не вернулись. Думаю, по меньшей мере, на две лиги.

В первый раз за все это время у Альбана шевельнулось чувство, что зря он так опрометчиво сунулся в это ущелье. "Надо было, хотя бы отправить по склонам вверх разведку",- запоздало подумал он и в это время к Рагномару подскакал всадник, сообщивший, что обнаружены трупы разведчиков, высланных им вперед.

-Убиты стрелами!- сказал он.

-Видно, слишком увлеклись и сели на хвост отступающим лучникам,- предположил Рагномар.

-Вполне возможно,- согласился Альбан, хотя подумал, что это могла быть и засада, которой опасался командир конницы.

Прошло еще несколько минут и внезапно по всему ущелью раздался ужасный грохот. Сотник поднял голову вверх и увидел, что сверху прямо на всадников и пехотинцев падают глыбы камней. Одновременно на колонну Приграничного легиона обрушился град стрел. Стоя на верху с обеих сторон ущелья, лучники прицельно стреляли вниз, спокойно выбирая цели и практически каждая стрела находила свою жертву. Но он обратил внимание, что они старались только ранить, но не убить. Все же нескольким всадникам не повезло и они мертвыми свалились под ноги своих коней. Раненые, остававшиеся в седлах, пытались укрыться от стрел, но зоркий глаз лучников безошибочно выбирал незащищенные доспехами места. Приподнявшись в стременах Альбан посмотрел назад и увидел, что выход из ущелья перекрыт целой грудой сброшенных сверху огромных камней позади колонны мечников. Их можно было, конечно разобрать, но за это время лучники, выпуская по двенадцать стрел в минуту, выбили бы здесь все живое. Прорываться вперед тоже не было смысла, наверняка, там им приготовили теплую встречу. Пока Альбан думал, что делать, стрельба внезапно прекратилась и чей-то могучий голос рявкнул:

-Альбан! Ты слышишь меня?

Секунду помедлив, легат крикнул в ответ:

-Слышу!

-Я Конан, командующий Повстанческой армией! Прикажи своим людям сложить оружие и вы все останетесь в живых. Все, кто пожелает служить в Повстанческой армии, станут под Львиное знамя, остальные пусть убираются ,куда хотят, естественно, без оружия и доспехов. Солдаты! Зачем вам служить безумному королю, переходите на сторону восставшего народа!

Альбан переглянулся с Рагномаром. Тот молча пожал плечами. Сопротивление было бессмысленным, если они не сложат оружие, их всех здесь просто перебьют.

-Ладно ,Конан! Мы сдаемся,- с усилием выдавил из себя ответ королевский легат.

-В таком случае на выходе из ущелья бросайте оружие и стройтесь по сотням во главе с командирами.

Выйдя из ущелья, Альбан увидел конных лучников Сагитая с луками в руках, а вдали развернувшуюся к бою конницу Троцеро. Конан предусмотрел все, здесь они бы тоже не смогли прорваться, даже если бы каким-то чудом избежали стрел боссонских лучников в ущелье.

Великана-киммерийца, который сидел в седле могучего вороного жеребца рядом с Троцеро, он узнал сразу и, подъехав к нему, протянул свой меч рукоятью вперед. Однако Конан меч от него не принял, сказав:

-Ты сделал правильный выбор, сотник, хотя понимаю, как не легко тебе было так поступить . Поэтому ты свободен и можешь решать сам, возвращаться ли тебе к безумному королю или продолжать службу сотником под моей командой.

-Я остаюсь с тобой,- хмуро ответил Альбан,- и не только потому, что по возвращению в Тарантию меня ждет смерть. Ты знал, что мы шли за твоей головой и головой графа,- он кивнул в сторону Троцеро,-знал, что попади вы в наши руки, мы бы вас не пощадили. И ты в этом ущелье мог уничтожить всех нас, но не стал этого делать. Это великодушно и благородно с твоей стороны, достойно настоящего военачальника. Служить под знаменем такого полководца, честь для каждого солдата.

Он склонил голову перед киммерийцем и отъехал в сторону.

Примерно треть солдат Приграничного легиона заявили, что они разойдутся по домам ,так как им надоела служба и были отпущены восвояси, остальных оказалось в общей сложности около восьми тысяч, половина мечников, половина всадников. Мечников Конан передал под начало барона Гродера, который сразу же распределил их по сотням, но всадников Троцеро принимать к себе отказался, посоветовав киммерийцу сформировать из них собственную тяжелую конницу.

-Тогда пусть ею командует Просперо, а в помощниках у него будут Альбан и Рагномар!- согласился Конан.

Просперо, услышав об этом от неожиданности даже растерялся, а Троцеро улыбнулся в седые усы, посчитав, что киммериец сделал правильный выбор.

-Разгром Приграничного легиона-это уже серьезна победа!- сказал немного позже граф, когда они остались с Конаном вдвоем.-Но это только начало. До этого, друг мой, нас во внимание никто не принимал, а вот сейчас за нас возьмутся всерьез! Нумедидес нам этого никогда не простит и сейчас есть только два варианта-либо он уничтожит нас, либо мы его!


В королевском дворце в Тарантии все придворные пробегали на цыпочках мимо тронного зала, боясь ненароком привлечь к себе внимание короля. Нумедидес, восседая на Рубиновом троне, яростно бушевал, сыпал проклятиями в адрес Альбана, призывал кару богов на головы Конана и Троцеро, кричал, что когда они попадут к нему в руки, он собственноручно нарежет ремни из их спин. Время от времени он орал:

-Проклятый Альбан, отдай мой легион!

И сыпал при этом такой непристойной бранью, что все, кто слышал его слова ,содрогались от ужаса.

Наконец, крики в тронном зале смолкли, а через некоторое время король приказал вызвать к нему канцлера.

-Это все твои игры в шпионов, разрази тебя Эрлик!-грозно сказал он застывшему на пороге зала Вибию Латро.-Из-за тебя я потерял Приграничный легион! Что-то мне подсказывает, что не миновать тебе Железной башни!

Но увидев выражение ужаса на лице канцлера, он смягчился:

-Ладно, это не прямо сегодня, сейчас есть дела поважнее. Срочно готовь указ Аскаланте, он, кажется, отогнал этих пиктов от границы?- король вопросительно посмотрел на канцлера и, услышав подтверждение, продолжил.- Пусть немедленно выступает к Пуантену и перекроет местность между Алиманой и Хоротом, чтобы мимо него даже заяц не проскочил. Второй указ отправь принцу Нумитору, пусть двигается на запад и форсирует Хорот. Затем они с Аскаланте должны окружить весь этот сброд и доставить ко мне Конана и Троцеро, закованными в железные цепи.


Получив королевский указ, граф Туны дважды внимательно прочел его, затем молча передал сотнику Громелю, который находился в его кабинете. Пока сотник изучал указ, Аскаланте встал из-за стола и прошелся по кабинету, мягко ступая по дорогим коврам сапогами из хорошо выделанной кожи. Гибкий и стройный, он был исполнен некоей животной грации, которая привлекала к нему сердца женщин и вызывала зависть у мужчин. Лет ему было около тридцати пяти, но в своем элегантном камзоле с гривой черных волос, волной спадающих на плечи, и тонкими усиками на красивом лице настоящего аквилонского аристократа, выглядел он значительно моложе. Хотя Аскаланте отличался хорошей военной выправкой, боевого опыта ему не доставало, так как прослужил он все время в своем графстве на востоке Аквилонии, у самой границы с Немедией, где последний военный конфликт произошел еще при прадеде Нумедидеса. Право на графский титул Аскаланте уже несколько лет оспаривалось в Суде Герольдов, но он надеялся, что его военные заслуги в разгроме пиктов и восстановлении из пепелища Велитриума будут учтены. Правда, сам он лучше других понимал, что этой победой обязан сотнику Громелю, который хорошо знал повадки пиктов и тактику их действий. Когда-то давно Громель и Конан служили вместе в Легионе Львов и сражались с пиктами на Громовой реке. Поэтому Конан хорошо знал сотника и не случайно характеризовал его, как человека, всегда державшего нос по ветру, но в воинском искусстве ему отказать было трудно.

-Что же,- сказал Громель, положив лист пергамента на стол,-королевский указ надо выполнять.

-Сам знаю!- буркнул Аскаланте.- Но какими силами? Расстояние между верховьями Алиманы и Хоротом там не меньше десяти лиг. А численность моего корпуса тебе известна лучше меня.

Сотник пожал широкими плечами.

-Численность войск не всегда имеет решающее значение. Вспомни ,граф, у Альбана войска было побольше, чем у Конана и Троцеро, а чем все закончилось?

Аскаланте, расценив вопрос как риторический, промолчал.

-Конечно, перекрыть всю эту местность не удастся,будь у нас хоть три твоих корпуса,-продолжил Громель.- Но это и не нужно. Во -первых, Конан сюда не пойдет, что ему делать на севере в здешних болотах? Разве только пошлет часть своих сил ,чтобы провести небольшую диверсию. Во-вторых, нам надо стать ближе к правому берегу Хорота, чтобы мятежники не просочились здесь к Тарантии. Сведем весь корпус в один кулак, а по всему фронту разошлем разведчиков, пусть выяснят, где сосредоточены главные силы Конана и Троцеро. Когда мы узнаем об этом, просто будем за ними следить, ведь больше ничего король от тебя, граф, и не требует.

Аскаланте глянул в широкое с дубленой и обветренной кожей лицо сотника. Громель был прав, король ведь не требовал от него вступать в сражение с Конаном,но ,если тот выступит против них, то в хорошо оборудованном лагере можно будет продержаться до подхода Нумитора.

-Ладно,- кивнул он головой, -тогда выбери место для лагеря и будем выступать. Да, еще, проследи, чтобы лагерь был оборудован по всем правилам фортификационного искусства: ров, вал, частокол, башенки для лучников и прочее.И неплохо бы форт оборудовать в фарлонгах пяти-шести впереди лагеря.

-Можешь быть спокоен, граф, я не подведу.

Громель поднялся и вышел из кабинета.

Не прошло и часа, как передовые отряды лучников начали выдвижение из Велитриума, а за ними потянулась тяжелая конница, копейщики и мечники.

Когда через несколько дней лагерь, был оборудован, Громель разослал разведчиков с приказом выяснить, где находятся главные силы Конана, а часть из них получила задание составить подробные кроки местности между Хоротом и верховьями Алиманы. Оказалось, что обширные болота между Ширкой и левым берегом практически непроходимы, но ближе к их лагерю есть места, где местность не так заболочена и там можно пройти по сухому.

Через несколько дней возвратились разведчики, искавшие главные силы армии повстанцев. Выяснилось, что Троцеро с своими рыцарями вернулся в Террону, а Конан стоит лагерем у предгорий ближе к Хороту.

-К ним отовсюду стекается пополнение и они почти целыми днями тренируют новобранцев,-доложил командир разведчиков.

-А что слышно о принце Нумиторе? -спросил Аскаланте.

-Местные жители у Хорота утверждают, будто Нумитор на подходе, но, судя по всему ,он не особенно торопится.

-Осторожничает,- вполголоса заметил Громель,-хотя в этом его трудно винить. Всем еще памятна судьба Приграничного легиона.


Разведчики Аскаланте говорили правду. Троцеро вернулся в столицу Пуантена, где вместе с Публием готовил призывы к населению присоединяться к армии Освободителя, рассылая их затем по городам Аквилонии. Конан был занят отбором новобранцев, а Просперо, которому не было чем заняться, так как Альбан с Рагномаром вполне справлялись и без него, откровенно скучал. Поэтому, узнав, что Аскаланте стоит лагерем в междуречье Хорота и Алиманы, он предложил выманить его оттуда и разбить в чистом поле.

Конан те места знал лучше, чем Просперо, поэтому скептически улыбнулся и ответил, что чистого поля там никакого нет, а в основном болота и тяжелой коннице развернуться для удара негде.

-Это, если в верховьях Алиманы,- упорствовал Просперо,- а вот у Хорота свободного пространства для тяжелой конницы довольно.

Они какое-то время поспорили, но затем Конан согласился, что провести диверсию в стан противника в любом случае было бы неплохо.

-Только без лихачества!- предупредил киммериец.-Возьми две тысячи всадников и пятьсот боссонских лучников. Пусть всадники посадят их к себе за спину, кони у них выносливые, а лучники легкие. Возьми недельный запас продовольствия и ячменя. Да, еще обязательно пусть захватят кирки, лопаты, топоры. Мало ли что. Да стрел побольше, а то с их скоростью стрельбы они два колчана опустошат за десять минут. Кстати, там почти не найти сухого хвороста, поэтому захватите с собой по вязанке дров.

Обрадованный Просперо попросил еще туранцев Сагитая, а Альбана к себе в помощники, но Конан заявил, что оба они нужны ему здесь, и ,если Просперо хочет ,пусть возьмет Рагномара.

Просперо не возражал и приступил к подготовке своего отряда, который вполне можно было назвать летучим корволантом. Когда все было готово, киммериец лично проверил снаряжение и, убедившись, что у всех всадников есть шанцевый инструмент, а лучники взяли тройной запас стрел, обнял на прощание Просперо и его отряд выступил в поход.

Конан долго смотрел им вслед. На душе его было не спокойно. Он успел хорошо изучить характер Просперо и боялся, что его лихой приятель ввяжется в какую-нибудь авантюру. Наконец, когда колонна всадников растаяла в туманной дымке ,он вернулся в свой шатер. Присев к столу ,он обхватил голову руками и задумался. Его тревожило, что у него не было точных сведений о местонахождении принца Нумитора. Создавалось впечатление, что его армия топчется вокруг Тарантии, то снимаясь с места постоянной дислокации, то возвращаясь назад. Размышляя об этом непонятном для него обстоятельстве, он сразу не расслышал, как вошедший в шатер Паллантид объявил о прибытии посланника графа Каллиодиса.

Конан поднялся на ноги и стремительно вышел из шатра. Лерус Витро стоял неподалеку от входа и с любопытством разглядывал, как сержанты Гродера тренируют новобранцев.

Конан сжал Леруса в крепких объятиях и они вместе вошли в шатер. Через минуту на столе появилась пузатая бутылка пуантенского вина и два кубка.

-Граф поздравляет тебя с победой,- улыбнулся Лерус,- прими и мои поздравления. Ты теперь в Аквилонии самая популярная личность!

Они осушили кубки и тогда Витро рассказал последние новости. Оказалось, что Нумитор уже прошел полдороги к Хороту, но Нумедидес вернул его обратно, так как Ульрик потерпел серьезное поражение от северных баронов. Потом ему все же удалось потеснить баронов и Нумитор вновь отправился к Хороту.

-Его армия сильна, да и самого принца нельзя недооценивать, -предупредил Лерус киммерийца,- он хотя и грубиян, и имеет репутацию эдакого фанфарона, но полководец толковый и ничем не уступает Амулию Прокасу. Тебе бы до его прихода разбить Аскаланте...

-Туда отправился Просперо произвести диверсию,- объяснил Конан,- но боюсь он ему только потреплет нервы и все на этом. Хитрец Громель оборудовал лагерь, словно маленькую крепость и выманить Аскаланте за стены лагеря вряд ли удастся

-Как бы сам Просперо не попал в ловушку,-насторожился Лерус,- там эти проклятые болота. Тяжелой коннице негде развернуться.

-Вот и я того же опасаюсь,- сказал Конан, осушив кубок,- но будем надеяться на его всегдашнее везение и удачу.


Глава вторая. Топь да топь кругом.


Появление отряда Просперо вблизи лагеря Аскаланте, не прошло мимо внимания графа Туны.

-Они ,что всерьез намерены на нас напасть? -с недоумением спросил он Громеля.

-Нет, конечно,- пожал плечами сотник,- просто хотят выманить нас в чистое поле и там навязать бой или притворно отступить и подставить под удар основных сил Конана. Возможно, это лишь передовой отряд, ведь мы их планов не знаем.

Он разложил на походном столе кроки местности, составленные лазутчиками, и ткнул пальцем в место, обведенное красным кружком.

-Нечто подобное я и ожидал, поэтому, если они хотят поиграть с нами в игру, то почему бы и нет. Только играть будем по нашим правилам.

Аскаланте склонился над кроками, не особенно понимая, к чему клонит Громель.

-Тут ,ближе к Алимане везде болота, но в них попадаются участки сухой местности. Один из таких участков обозначен этим кружком. В диаметре он протяженностью примерно три-четыре фарлонга. В него ведет достаточно широкий проход в болоте, в который по сухой почве свободно пройдет тяжелая конница . Если заманить туда мятежников и захлопнуть ловушку, то оттуда они уже не выберутся, этот участок, по меньшей мере, на пятьсот шагов окружает со всех сторон непроходимая топь.

-Мысль хорошая, только как их туда заманить?

Громель усмехнулся.

-Наши разведчики докладывают, что командует ими Просперо, бывший сотник аквилонском армии. Я с ним шапочно знаком. Он, хотя и опытный командир, но здешних мест не знает, к тому же, как я его помню, по натуре он горячий и рисковый. Я возьму две сотни лучников, мы его атакуем, а затем обратимся в притворное бегство. Уверен, он бросится за нами в погоню, и мы увлечем его за собой в ловушку. Когда он туда попадет, наши копейщики, мечники и тяжелая конница закроют ему дорогу назад. Он даже не сумеет послать гонца Конану с просьбой о помощи.

-А сам как оттуда выберешься?

-Сказав, что топь совсем непроходимая, я немного покривил душой,-объяснил сотник. - Пройти ее можно по кочкам, которые обозначены вешками, выставленными нашими разведчиками. Можно по ним провести и коней. Разведчики там работали целую неделю, поэтому выбрали самый безопасный проход. Мы пройдем по нему, а вешки за собой уберем.

Аскаланте задумался. План Громеля был хорош, хотя и рискованный.

-Они же будут идти за вами вплотную, всех вас перебьют, да и коней утопите,- сказал он.

-На войне без потерь не бывает,- рассудительно заметил сотник,-на то она и война. Мои лучники постараются держать их на расстоянии, а, если часть коней и потеряем, что неизбежно в такой ситуации, то их потери все равно будут намного больше. С Просперо почти половина всей тяжелой конницы мятежников.

Аскаланте помолчал, обдумывая, предложенный Громелем план. Плюсов в нем было, действительно, много и он казался вполне осуществимым. Но ему не хотелось терять сотника, если что-то пойдет не так и он предложил, чтобы лучников возглавил кто-нибудь другой.

Громель отрицательно покачал головой, сказав:

-Нет, граф, лучше меня здешних мест никто не знает. К тому же, не зря говорят, хочешь сделать хорошо-делай сам. А доверился кому-то, значит, погиб. Я попробую рассчитать так, чтобы выбираться из болота нам пришлось уже в темноте. Мы сумеем пройти по вешкам, а они не будут видеть, куда стрелять.

-Ладно, тогда обратную дорогу Просперо из болота , я закрою сам,- согласился Аскаланте.


Просперо не был новичком в военном деле, поэтому прекрасно понимал, что его вылазка не осталась незамеченной для графа Туны и Громеля. С последним он был знаком, они когда-то не раз встречались, но вместе им служить не приходилось, хотя ему было известно, что военного опыта сотнику не занимать. Отправляясь к лагерю Аскаланте, он даже не рассчитывал выманить его в чистое поле, сил у графа было значительно больше. Просперо просто хотел, обойдя лагерь Аскаланте вдоль Хорота, от которого он отстоял примерно на пол лиги, отрезать его от путей подвоза фуража и провианта. Однако, примерно в тысяче шагов от Хорота он неожиданно наткнулся на настоящий форт, оборудованный по всем правилам фортификационного искусства со рвом ,валом, частоколом и башнями для стрелков. Причем форт, как раз и вмещал гарнизон лучников, которые немедленно осыпали приблизившихся всадников ливнем стрел.

-Хитрец, Громель! Все предусмотрел!- с досадой подумал пуантенец.-Но прорываться здесь, значит понести большие потери.

Просперо пришлось отступить и в это время со стороны основного лагеря Аскаланте появилась группа конных лучников, которые, приблизившись, тоже открыли стрельбу по коннице Просперо. Лучников было немного, всего человек двести-триста и он решил их атаковать, надеясь догнать и перебить. Лучники стали отступать, но почему-то не к своему лагерю, а забирая к северо-западу. Тяжелой коннице Просперо не удавалось сократить расстояние и скачка продолжалась больше часа. Солнце уже стало клониться к горизонту, когда поравнявшийся с Просперо Рагномар крикнул, что надо остановиться.

-Они хотят заманить нас в какую-то западню!

Просперо и сам так было подумал, но тут стало заметно, что кони вражеских лучников снизили темп и явно устали.

-Осталось совсем немного, мы их догоняем!- крикнул он, прибавляя ходу.

Действительно, конные лучники Аскаланте перешли на рысь и всадники Просперо стали их нагонять. Сам он поднялся в стременах, обозревая местность. Впереди никакой засады видно не было, везде простиралась однообразная зеленая равнина, слегка поросшая мелким кустарником. Тем временем, начало резко темнеть, так как солнце уже скрылось за далеким горизонтом. Преследуемые лучники вдруг неожиданно спешились и встали в ряд, натягивая луки. Как только всадники Просперо приблизились на расстояние выстрела, щелкнули тетивы луков и их передний ряд свалился под ноги своих коней. Посыпались новые стрелы. Боссонские лучники спрыгнули с коней и тоже открыли стрельбу. В начавшейся суматохе Просперо заметил, что вражеские лучники стали отходить, не прекращая стрельбы, в том направлении, куда еще раньше коноводы увели их коней, которых теперь в сгустившемся полумраке не было видно. Но пока он размышлял о том, куда делись кони, к нему подскакал Рагномар, крикнув:

-Тут со всех сторон болото, они завели нас в топь!

-Отходим назад!- отдал приказ Просперо, сообразив ,что попал в западню.

Пока всадники перестраивались, подбирая раненых, наступила полная темнота. Луны не было, мерцали лишь пока еще одинокие звезды. Все же они стали осторожно отходить по своим следам, но скоро увидели впереди темную массу людей и коней, преградивших им выход из болота. Оттуда в их направлении полетели стрелы. Ловушка захлопнулась и Просперо, ругаясь и сыпя проклятиями, волей -неволей пришлось возвращаться назад, где ,по крайней мере, была твердая почва и больше простора.

Боссонцев он немедленно отправил осмотреть место, куда их заманили лучники Аскаланте и ближе к полуночи им с грехом пополам удалось разобраться , что островок сухой земли ,на котором они оказались, со всех сторон окружен болотами.

-Они заранее изучили тут местность и нашли проход в топи, обозначив его вехами,- доложил сотник боссонских лучников Авдомар,- а потом вывели по ним коней и вышли сами, убрав вехи.

Просперо в бессильной ярости за свою опрометчивость, дернул себя за ус. Из-за его беспечности погибло почти три сотни всадников и столько же коней. Многие получили серьезные ранения. Но теперь, что толку было корить себя, надо искать выход из ловушки, в которой они оказались. Собрав сотников, он приказал в первую очередь обезопасить себя, закрыв проход и выкопав перед ним ров.

-Надо насыпать высокий вал,- распорядился он.-У нас нет дерева, чтобы оборудовать вал башнями, но все равно там прямо на валу нужно подготовить площадки для лучников. Тем самым обезопасим себя от внезапного нападения.

-Это сделать не сложно,- подал голос один из сотников,-кирки, лопаты, хвала Эрлику есть. А что дальше?

-Хвала Конану!- поправил его про себя Просперо, в вслух сказал.- Завтра с рассветом нужно будет исследовать все это болото. Мы знаем направление, куда они уходили, надо будет искать там проход. Нам важно знать, как далеко тянется топь. Пока что ничего страшного не случилось. Запасов фуража и провианта у нас хватит на неделю, с дровами дела обстоят хуже, их надо будет тщательно экономить. А там что-нибудь придумаем.

Под руководством сотников работа закипела и, хотя до утра никто не сомкнул глаз, Аскаланте, выйдя утром из шатра, с изумлением увидел в пятистах шагах от себя невесть откуда появившийся вал, по верху которого мелькали головы лучников. Теперь атаковать Просперо в узком проходе между болотами тяжелой конницей и мечниками, как он рассчитывал вечером, выглядело бы самоубийством. Граф разразился проклятиями, но прибывший в это время из основного лагеря Громель, посмотрев на вал, пренебрежительно махнул рукой.

-Все это детские шалости! У меня для тебя новость, граф, на рассвете прибыл гонец от принца Нумитора.

-Как у него дела?- оживился Аскаланте.

-Он ,наконец, подошел к Хороту и хочет начать ложное приготовление к наведению еще одного моста у Большой излучины Хорота, а на самом деле у него уже почти готова паромная переправа через Хорот в двух лигах к западу от лагеря Конана. Переправиться на правый берег с главными силами принц планирует уже этой ночью и просит тебя на рассвете выступить с ним на соединение, чтобы атаковать Конана с двух сторон.

-Отлично! -радостно потер руки Аскаланте.- Только как быть с этими?- он кивнул в сторону возведенного повстанцами вала.

-Дай приказ насыпать такой же вал с нашей стороны ,- сказал Громель,- и отгородиться от них рвом. Оставим здесь двести -триста лучников, столько же мечником и пятьсот всадников. Этого вполне хватит, чтобы отразить их атаку, если они вдруг решатся пойти на прорыв. Главное, пусть наши ночью жгут побольше костров, чтобы мятежники не подползли незаметно, да и не поняли, что тут осталось не очень много людей.


Поднявшись утром на вал, Просперо увидел, что воины Аскаланте возводят с той стороны прохода такой же вал, что за ночь возвели его люди. Теперь прорваться здесь нечего было и думать, хотя в принципе, такой вариант он и не рассматривал. Ободрив лучников и наказав внимательно следить за противником, он распорядился разыскать Авдомара и Рагномара.

-Как у нас дела с ранеными?- спросил он, когда те явились в его палатку.

-Тяжелые к утру умерли,-мрачно сказал Рагномар,-но остальные идут на поправку, вон у Авдомара есть знахарь, который разбирается в ранах.

Авдомар кивнул.

-А что с болотом?- спросил у него пуантенец.

-Один мой следопыт перебрался на ту сторону, как ему это удалось, уж не знаю. Топь кончается в пятистах шагах отсюда. Там дальше твердая земля. Проход он обозначил, но пройти по нему могут от силы только лучники и то с трудом. Коней и тяжелое вооружение придется бросать.

-Так не пойдет,- тут же взвился Рагномар,-что мы будем делать без коней, копий и доспехов?! Те же как-то провели вчера с собой коней!

-Жизнь-то она дороже,-буркнул Авдомар.- А насчет прохода, то я ведь не утверждаю, что это тот же самый. Люди Аскаланте исследовали эту топь целую неделю, а у нас и времени-то было всего несколько часов.

-Какая жизнь без доспехов и оружия?- воскликнул Рагномар, не слушая рассуждений сотника.- Они сразу поймут, что мы безоружные и выловят нас как зайцев.

-Так мечи -то у вас буду при себе,- резонно заметил Авдомар.

Просперо не вмешивался в их спор, размышляя над возникшим у него планом.

-Чем-то пожертвовать все равно придется,- прервал он их спор,- хотя вы оба правы. Соберите сотников, я, кажется, понял, как нам вырваться из этой западни.


Ближе к полудню, похоронив убитых, осажденные оттащили в одно место к краю болота трупы коней, которые начали уже разлагаться, аккуратно поснимав с них абсолютно всю упряжь, седла,попоны и потники. Все это тоже было сложено в одно место, где едва заметными вешками было обозначено начало выхода из топи. В это же время десятка два людей за обратной стороной вала были заняты тем, что связывали прочными кожаными ремнями по два копья вместе, удлиняя их таким образом в два раза. Эта работа была незаметна со стороны, хотя посылать лазутчиков наблюдать за осажденными Громель счел лишним. С возведенного недавно вала и так хорошо просматривался их лагерь. По расчетам Просперо необходимо было связать друг с другом попарно четыреста копий и, когда эта работа была окончена, те, кто ею занимался, тоже отправились отдыхать к своим товарищам, разомлевшим под теплыми лучами солнца, лежа на расстеленных плащах. Расседланные кони в стороне пощипывали травку, время от времени пофыркивая и отгоняя хвостами раззудевшуюся мошкару.

-У них там какое-то сонное царство,- сказал граф Туны ,поднявшись на вал.-Что-то не нравится мне все это.

Громель пожал плечами. Он сам был немного удивлен спокойствием, царившим в лагере противника, но не мог найти ему объяснение.

-Они явно, что-то замышляют,-нахмурил он кустистые брови на своем ,словно покрытом дубовой корой, лице.-Скорее всего предпримут ночную вылазку. Надо будет тем, кто остается усилить бдительность.

-Пожалуй, стоит увеличить их численность,- сказал граф,- тысячи мало для надежной обороны, если вдруг Просперо решится на прорыв.

Громель не стал возражать, только напомнил, чтобы перед валом и в глубину прохода развели побольше костров.

Они с Аскаланте еще несколько раз поднимались на вал, но в лагере Просперо никаких изменений не произошло. Только, когда уже начало темнеть, там вспыхнули костры, на которых готовилась пища для солдат. Позже, когда совсем стемнело, Аскаланте и Громель увели большую часть людей в основной лагерь, чтобы выступить на рассвете на соединение с Нумитором. Оставшимся для охраны вала Громель еще раз напомнил о бдительности.


Тем временем, под покровом темноты в лагере Просперо кипела работа. Специальная бригада лучников к каждой паре связанных копий привязывала поперек еще такую же пару. Полученную четырехугольную раму тащили к вешкам и укладывали в топь, укрывая сверху конскими потниками,попонами, снятыми с себя плащами и даже рубахами. Следующую раму привязывали к первой и прокладывали дальше через болото от вешки к вешке. Сооружение получалось довольно зыбким, но коней по нему можно было провести вполне. Вся эта работа осуществлялась бесшумно и в полночь Авдомар доложил Просперо, что гать через болото проложена, хотя пришлось пожертвовать даже последними вязанками дров.

-Ничего, они нам больше не понадобятся,- скупо улыбнулся Просперо и добавил,- теперь, Рагномар, дело за тобой. Проследи, чтобы лошади поменьше ржали.

Но опытные коноводы в подсказках не нуждались. Ведя коней через гать, они зажимали им пальцами ноздри и, хотя те недовольно вертели головами, но молчали. К рассвету, когда начало сереть, вся конница была выведена из болота. Всадники вскочили в седла, лучники уселись у них за спинами.

- А теперь заедем в гости к нашим друзьям! - хищно улыбнулся Просперо, обнажив меч. - С тыла они нас никак не ждут, так что повеселимся от души!.


Действительно, приближающийся топот конских копыт оставшиеся охранять вал люди графа Туны услышали издалека, но подумали, что это зачем-то возвращается Аскаланте или Громель. Сотник, оставшийся здесь за старшего, немного удивился, зная, что граф с главными силами своего корпуса уже должен был отправиться на соединение с принцем Нумитором, но решил, что ,видимо, произошли какие-то изменения в их планах. Вскочив в седло, он отправился навстречу всадникам и минуту спустя был зарублен Просперо, скакавшим впереди своего отряда. Подобно уничтожающей все на своем пути грозовой буре, тяжеловоруженная конница налетела на охрану вала и началась та рубка, которую так любил Просперо, когда можно было вдоволь натешиться упоением боя и досыта напиться вражеской кровью. Спешившиеся боссонские лучники быстро взобрались на вал и оттуда открыли стрельбу по хорошо видимым в свете костров солдатам Аскаланте. Сраженный Просперо сотник, командир охраны вала, допустил ошибку, так как, рассчитывая на мечников и лучников, разрешил своей тяжелой коннице спешиться и отдыхать, а коней коноводы отвели пастись на луг в тысяче шагов от вала. Рагномар послал туда сотню своих людей и те вскоре вернулись с захваченными лошадьми, перебив коноводов. У самого вала сражение приобрело характер бойни, так как рассвирепевшие бойцы Просперо никого не щадили, даже тех кто сдавался , бросая оружие. Сам Просперо в алом плаще с изображением леопардов на нем появлялся на своем скакуне то в одном, то в другом месте боя, подобно богу войны и ангелу мести, сея повсюду смерть и наводя ужас на солдат противника.

Через час кровавый пир вырвавшихся из смертельной ловушки повстанцев закончился. Если кто-то и уцелел, то преследовать их не стали. Повсюду валялись трупы и отовсюду доносились стоны раненых. Но Просперо и его люди на них не обращали внимания, быстро и без суеты подбирая доставшиеся им трофеи. Рагномар в первую очередь позаботился о пополнении копий, а Авдомар- стрел. С убитых и раненых поснимали доспехи и позабирали оружие. Просперо распорядился ничего ценного из трофеев не оставлять, так как лошадей для их перевозки было более, чем достаточно.

-Пора уходить,-тронул его за руку Рагномар, - вон уже встает солнце.

Просперо в лихорадке боя даже не заметил, что уже рассвело, ему казалось, что сражение заняло всего несколько минут, хотя на самом деле прошло больше двух часов.

-Да,ты прав!- сказал он Рагномару.- Возвращаемся к своим.

Обратный путь не занял много времени, но, когда к обеду они подъехали к месту, откуда отправились в поход три дня назад, лагеря Конана там не оказалось.

-Ошиблись, что ли? Как мы сумели сбиться с пути?- недоумевал Просперо ,поднявшись в седле и оглядываясь по сторонам.-Хотя нет, вон даже колышки от палаток торчат. Но, где Конан?

-Оставаться на этой равнине тоже нельзя,-обеспокоенно заметил Рагномар.-Торчим здесь, как прыщ на заднице, нас за пять лиг видно. А за нами того и гляди погонится граф Туны, чтобы отомстить за своих людей! Надо уходить, а где Командор, потом разберемся.

-Давайте возвратимся к броду и перейдем на правый берег Алиманы,- предложил Авдомар.-Там мы выстоим даже от легиона принца Нумитора. Да и расстояние до него от силы четыре лиги.

Предложение боссонского сотника представилось дельным, поэтому возражений не поступило . Действительно, оставаясь там за бродом, можно было не опасаться внезапного нападения. Но неожиданно, когда они уже подходили к броду из-за холма показалась цепь конных лучников.

Просперо подал знак остановиться, но, присмотревшись, с облегчением вздохнул, узнав туранцев.

-Это Сагитай!- крикнул он и поскакал вперед. Зоркие глаза Сагитая, тоже разглядели, что приближаются свои и он выехал навстречу Просперо.

-Что тут произошло? Почему вы здесь и где Конан?- спросил Просперо после обмена приветствиями.

-Трагедии никакой не случилось,- успокоил его туранец.-Просто Конан узнал, что Нумитор форсировал Хорот и не рискнул дать ему генеральное сражение. Он отправил нас под командой барона Гродера за Алиману, а сам отступает и уводит Нумитора по горной дороге на перевал. Но поедем лучше в лагерь, там Гродер тебе все подробно объяснит.

Барон Гродер искренне обрадовался прибытию Просперо, тем более, с богатыми трофеями.

-Тяжелой конницы мне как раз не хватало,- сказал он ,- Командор забрал ее остатки с собой. А теперь мы можем посадить на коней часть мечников, их у меня даже больше ,чем надо.

-Так все же, что произошло?- спросил Просперо, мало что понявший из объяснений Сагитая.

Барон хлопнул в ладоши и спустя несколько минут на его походном столе появилось несколько бутылок старого пуантенского и кубки.

- А произошло то,- сказал он, сделав добрый глоток из кубка,- что еще вчера утром принц Нумитор, начал строить второй мост через Хорот у Большой излучины. Разведчики доложили об этом. Но Конан только засмеялся, сказав, что на излучинах рек быстро мостов не построишь. Мол, там течение стремительное и этот мост он будет строить до заморозков. Но ,надо отдать ему должное, он отправился туда, убедился, что строительство идет и вернулся назад, приказав усилить наблюдение за уже существующим мостом. Поэтому мы не особенно и волновались, Конан отправил гонца к Троцеро, а сам остался на месте. На наше счастье, какой-то местный крестьянин с того берега, ночью переплыл Хорот и потребовал доставить его к Командору. Оказалось, это гонец от Аллара Кастора, наследного графа Артании, который передал, что Нумитор уже закончил наведение понтонного моста в двух лигах к западу от нашего лагеря, переправляется по нему через Хорот и утром его главные силы будут здесь. А тот мост у излучины он строит просто для отвода глаз, чтобы нас одурачить.

Барон осушил кубок, наполнил его снова и продолжил:

-Таким образом, Нумитор застал нас врасплох и Конан принял решение уклониться от генерального сражения. Нас с Сагитаем он отправил сюда, а сам с остатками тяжелой конницы и боссонскими лучниками ушел по горной дороге на перевал. Он хочет увлечь принца за собой, рассчитывая, что в долине Пуантена их встретят рыцари Троцеро. Такой у Командора план, но что из него выйдет, не знаю.

Глава третья. Погоня в горах.

В то самое время, когда о нем вспоминали Просперо и Гродер, сам Конан вел упирающегося жеребца по крутой, осыпающейся каменной крошкой, горной тропе, которая серпантином поднималась круто вверх на горный перевал. Его тяжеловооруженные всадники, следуя за своим вождем, также вели коней под уздцы ибо ехать на лошадях по такой дороге было невозможно. Этот узкий серпантин не превышал по ширине трех шагов, поэтому здесь легко было сорваться в пропасть. Два таких серпантина они уже прошли, оставалось еще два. Конан посмотрел вниз. Там в самом начале первого серпантина показалась голова колонны Молниеносного легиона принца Нумитора.

-Быстро же он организовал преследование,-подумал киммериец,- хотя часов пять мы все же выиграли.

Он не знал, что принц мог бы броситься за ним в погоню и раньше, но пришлось объяснять прибывшему на соединение с ним Аскаланте, что его помощь пока не понадобится.

-Мошенник не принял сражения,- сказал принц графу Тунскому,- и уходит в горы. Думаю, рассчитывает, пройдя перевал, спуститься в долину, а затем соединиться с Троцеро. В любом случае я там и один справлюсь. Тебе же лучше возвратиться назад приглядывать здесь за местностью. У меня такое чувство, что большая часть мятежников прячется где-то поблизости, а с Конаном ушли только всадники и лучники.

Аскаланте склонил голову в знак согласия. Двоюродный брат Нумедидеса был телосложением похож на короля- высокий и широкоплечий, с волосами и бородой рыжего оттенка. Но его большие голубые глаза, широкие брови, обветренное и загорелое лицо, так же, как и весь его благородный облик, коренным образом отличали принца от Нумедидеса. Хотя он был грубоват по натуре, но все же придерживался рыцарских правил ведения войны, имел понятие о воинской чести. Принц не терпел всякого рода магов и колдунов, считая их шарлатанами. Он уважал смелых и храбрых воинов, даже если они и были его врагами.

Пока Нумитор разговаривал с Аскаланте, командир его гвардии подвел какого-то местного крестьянина, который, хотя и пытался держаться с достоинством, но явно робел перед грозным братом короля.

-Это сельский староста,- объяснил командир гвардии,- он утверждает, что проводников через горы у них нет.

-Нет, так нет,- рявкнул принц,- прикажи выгнать всех жителей из их домов, а село подожги. Возможно, проводники и найдутся.

Командир гвардии повернулся, чтобы выполнить приказ, но староста упал на колени перед принцем и обнял его сапоги.

-Помилуй ,господин!- воскликнул он.- Я сам проведу вас через горы.

-Вот видишь,- разразился Нумитор громогласным хохотом,- один уже нашелся!

Крестьянин поднялся с колен, но принц, отсмеявшись, спросил с подозрением:

-Ты хоть дорогу- то знаешь? Имей в виду, заведешь не туда, лично сброшу в пропасть. Ну,граф,- обернулся он к Аскаланте,- мне пора! А то мошенник может ускользнуть.

-Никуда никто не ускользнет,- сказал староста,- на перевале мост через ущелье разрушен еще лет пять как тому назад, там не пройти, ширина пропасти добрых десять шагов, если не больше. А перевал голый, не то что деревьев, даже кустов нет, мост соорудить не из чего.

-Так чего мы ждем? Задача упрощается, раздавим их там как мух!

Принц кивнул на прощание графу Туны и направился к своим войскам, выстроившимся в походный порядок. Первыми начали движение арбалетчики Нумитора, за ними тронулись мечники, далее во главе своих рыцарей шел сам принц, а рядом с ним проводник.

-Тут до самого перевала дорога одна, сбиться с нее невозможно,- говорил староста, показывая на серпантин,- а вот на спуске она разветвляется.

Посмотрев вверх, принц увидел на третьем витке серпантина медленно поднимающихся в гору повстанцев Конана. Отсюда они казались муравьями, взбирающимися вверх по почти отвесной стене.

-Они опередили нас часов на пять,- недовольно произнес принц,- зря я потратил столько времени с этим Аскаланте.

-Да хоть на десять,- пожал плечами проводник,- деваться им все равно некуда, дойдут до вершины перевала и остановятся.

Нумитор задумался. Так то оно так, но ведь у Конана не меньше тысячи боссонских лучников. Стреляя сверху, они могут выкосить всех его мечников и всадников. Одна надежда на арбалетчиков, хотя скорострельность луков вдвое выше. У каждого арбалетчика был также щит, устанавливающийся на землю, но в горах он мало чем мог помочь, поэтому принц приказал оставить щиты в обозе.

По мере того как обе колонны поднимались вверх, над перевалом спустился туман и стал накрапывать мелкий дождь. Аримунд, приказал своим лучникам снять тетивы с луков, чтобы они не намокли. Арбалетчики Нумитора оказались в худшем положении, спусковые механизмы их арбалетов могли отсыреть и прийти в негодность. Под дождем передвигаться стало еще труднее, но головная часть колонны Конана уже вышла на последний серпантин. Здесь дорога немного расширилась и угол ее наклона уменьшился. Когда наконец, показался перевал, Паллантид, шедший рядом с киммерийцем, протянул руку вперед и воскликнул:

-Мост разрушен! Тут не пройти.

Конан разразился проклятиями. Действительно, в месте, где когда-то был деревянный мост, зияла пропасть. Он подвел коня ближе и осмотрелся. Скорее всего, мост рухнул в пропасть от ветхости, так как его не ремонтировали уже много лет. Киммериец огляделся по сторонам, перевал был, хотя и достаточно обширным, но на всем его протяжении не росло даже кустика. Конан отдал команду всей колонне прекратить движение и, вероятно, впервые в жизни на несколько мгновений растерялся. Они оказались в ловушке, дальше пути не было. Вдруг Паллантид, дернув его за рукав, указал на какое -то строение, прилепившееся к скале шагах в двухстах отсюда. Конан вскочил в седло и они подъехали к нему. Это оказался заброшенный трактир. По всей видимости, когда мост обрушился, хозяин трактира бросил свое заведение на произвол судьбы. Конан стряхнул нахлынувшую растерянность и рявкнул громовым голосом:

-Разобрать это здание ! Бревна и доски тащите к пропасти, будем строить мост.

Строение разобрали быстро, но оказалось, что все бревна короче ширины пропасти. Пришлось крепко связать из по двое кожаными ремнями, а потом сбить раму с помощью топоров и гвоздей, на которую набили доски. С помощью длинных ремней и веревок рама была опущена на противоположную сторону. По образовавшемуся мосту быстро прошло несколько человек, укрепивших противоположный конец рамы ,чтобы он не скользил. Началась переправа. Коноводы обвязывали морды лошадей рубахами и плащами, чтобы те не видели пропасти и,ласково успокаивая, переводили их на ту сторону.

Колонна Нумитора поднялась уже на третий серпантин. Хотя мелкий дождь продолжался, но туман рассеялся и киммериец приказал Аримунду, открыть стрельбу по поднимающимся вверх мечникам. Арбалетчики Нумитора ответили тем же, но спусковые механизмы их арбалетов дождь действительно попортил, поэтому стрельба получилась вялой. Продвижение колонны принца замедлилось, а конница повстанцев уже переправилась на ту сторону пропасти. Боссонские лучники тоже начали медленно отходить, продолжая стрелять на ходу. Когда последний из них пробежал по мосту, Конан, уже сидевший в седле своего вороного жеребца, приказал сбросить мост в пропасть.

-Они могут связать копья по четыре- пять вместе и тоже соорудить что-то ,вроде моста,- сказал он Аримунду.- Поэтому будет лучше, если твои лучники вообще не пустят их на перевал и вынудят принца повернуть назад. Потом нас догоните!

Однако, Нумитор, узнав, что повстанцы навели мост, а потом сбросили его в пропасть, разразился проклятиями, но испытывать судьбу не стал и дал приказ возвращаться назад. Он и так уже потерял немало своих всадников от боссонских стрел и понимал, что, стреляя с противоположной стороны пропасти, лучники не только не дадут ему навести мост, но и уничтожат все его войско.

-Но как им удалось соорудить мост через пропасть? - рявкнул принц, обращаясь к проводнику.-Ты же говорил, что там нет деревьев!

-Наверно, они разобрали бывший трактир,-неуверенно ответил проводник,- я то думал он давно сгнил, а вишь...

-Сбросить бы тебя в пропасть, да рук марать не хочется!- сердито сказал принц, хотя и понимал, что староста тут не причем.-Уйди с глаз долой, чтоб я тебя не видел!

Наконец, колонна принца развернулась на узком серпантине и начала обратный спуск. У всех солдат было мрачное настроение, неуловимый Освободитель вновь ускользнул, оставив в дураках самого брата короля.


Пока Нумитор преследовал Конана в горах, Аскаланте вернулся в свой лагерь и узнал, что Просперо не только вырвался из западни, которую ему подстроил Громель, но и уничтожил всех, кто охранял выход из этой западни Все поле вокруг вала было усеяно трупами, но раненые , помогая друг другу, уже собрались в стороне. Осмотрев брошенный лагерь повстанцев, Громель быстро разобрался ,что произошло.

-Они сумели найти проход, навели гать и вырвались из болота,- доложил он Аскаланте.-Потом подъехали с тыла к охране вала. Сотник, оставленный тут за старшего, подумал, что это скачут наши и выехал навстречу. Ну, а дальше...,- он обвел рукой поле боя,- сам видишь, граф.

-Видеть - вижу, - сокрушенно ответил Аскаланте,- а что я королю доложу? Что какой-то проходимец с горсткой таких же ,как он сам мятежников, перебил две тысячи моих солдат!

Громель посмотрел графу в глаза.

-А зачем об этом докладывать королю?- спросил он.-Уже сегодня к вечеру принц Нумитор вернется с пленным Конаном и Нумедидеса твоя неудача будет волновать, как меня прошлогодний снег. Зачем ему вообще знать о таких мелочах?

В словах сотника была несокрушимая логика. Действительно, если Конан попадет в руки Нумитора, король забудет о всех прошлых неудачах. А с другой стороны, если не повезет принцу и киммериец ускользнет, то с королем уже придется объясняться Нумитору, а что там случилось у графа Туны, мало кого будет интересовать.

-Ладно,- сказал он,- подождем возвращения принца, а там будет видно. Завтра утром пошлю гонца узнать, как у него обстоят дела.

Но неожиданно на следующий день Нумитор сам прибыл в его лагерь в окружении десятка гвардейцев. После того ,как они закрылись с Аскаланте в его рабочем кабинете, где граф наполнил кубки старым пуантенским вином, Нумитор мрачно сказал:

-Неудача постигла меня с этим варваром!

Он выпил из кубка и коротко рассказал о том, как Конану удалось навести мост через пропасть и уйти от преследования.

-Я ,конечно, сейчас мог бы двинуться прямо к Терроне, но вчера убедился, что у мятежников не было мечником. Между тем, по данным разведки их должно быть не менее восьми тысяч. Уверен, что они прячутся здесь поблизости и могут ударить с тыла, если я вступлю в бой с Троцеро.

-Я знаю, где они прячутся,- сказал граф Туны. Он не стал скрывать от принца своей неудачи с Просперо и добавил, что его разведчики выяснили, куда тот ушел.

-Барон Гродер с мечниками перешел на ту сторону Алиманы,- объяснил он принцу,- стоит у брода. Просперо присоединился к нему и теперь у барона есть немного тяжелой конницы и боссонских лучников, помимо туранцев Сагитая. Всего примерно их десять тысяч. У меня есть план, но в одиночку мне с Гродером не справиться.

-Что за план?-спросил Нумитор, осушив кубок.

Аскаланте развернул на столе карту.

-Вот здесь, где кончаются болота, не трудно форсировать Алиману по понтонному мосту. Я перейду на тот берег и барону придется вступить со мной в сражение. Брод останется без охраны или охрана там будет не многочисленная. Если ты ее сомнешь и тоже перейдешь Алиману, мы зажмем Гродера с двух сторон и уничтожим. Будет чем оправдаться перед королем за предыдущие неудачи! А затем вместе выступим против Троцеро и Конана, не опасаясь удара в спину.

Принц, как опытный полководец не мог не оценить план Аскаланте по достоинству. Действительно, он был продуман в деталях. У них получалось, по меньшей мере, двойное превосходство в силах над Гродером.

-План может сработать,- задумчиво сказал он,- в любом случае, лучше ничего не придумаешь. Тогда я повременю с донесением королю о неудаче с Конаном.

Аскаланте подумал, что он поступил правильно, послушав мудрого совета Громеля. Если им с Нумитором удастся уничтожить барона Гродера, то это будет блестящая победа, которая спишет все прежние неудачи. Граф понял, что и сам Нумитор побаивается брата не меньше его самого.

Они еще обсудили детали плана, договорились о времени начала наступления и, выпив за удачу задуманного предприятия ,принц уехал. Аскаланте же поручил Громелю наводить понтонный мост и готовиться к переправе. Казалось, они все предусмотрели и неудачи не должно было быть. Однако, когда Аскаланте ночью форсировал Алиману и двинулся вперед, он по пути к броду никого не встретил. Нумитор тоже перешел брод, который никто и не думал охранять. Подождав Аскаланте, принц разразился бурей проклятий в адрес барона Гродера.

-Проклятый ученик Амулия Прокаса!- ревел он. - Научился осторожности у старого перестраховщика. Ну, что теперь делать?

-Может пойдем за ним?- предложил Аскаданте.-Прижмем к аргосской границе и там добьем.

-Нет, не выйдет!- с досадой махнул рукой принц.-Тут и так, по большому счету,весь правый берег Алиманы территория Зингары. Гродер может идти куда хочет, хоть в Рабирийские горы, он мятежник, а мы с тобой верные слуги короля. Зингарцы узнают, что мы вторглись на их территорию, будет большой скандал. Я не понимаю, почему они молчали, когда тут взад вперед шастал Прокас со своим Приграничным легионом, но нам сейчас лишние неприятности ни к чему. Придется нам, граф, возвращаться назад.

Аскаланте промолчал, принц был прав, оставаться на этом берегу долго было нельзя.

-Так может вместе ударим на Троцеро?- неуверенно спросил он.

-У тебя приказ охранять междуречье Алиманы и Хорота!- сердито рявкнул Нумитор.- Мы и так в глубокой заднице, а если, пока вдвоем будем осаждать Террону, Гродер прорвется на левый берег Хорота и двинется прямо на беззащитную Тарантию, то наши головы точно свалятся с плеч! Тем более, что штурмовать Террону у меня прямого приказа нет. Разбей мы Гродера- другое дело! Можно было бы попытаться. Но раз так все складывается, то ты,граф, возвращайся к себе в лагерь и удвой бдительность, а я отправлю хитроумное донесение королю, пусть он сам решает, что мне дальше делать. О тебе я просто отмечу, что ты охраняешь междуречье, как и велено.

Граф с чувством признательности, пожал руку принцу и отправился уводить своих воинов назад. Принц Нумитор тоже вернулся на левый берег Алиманы и принялся в своем шатре сочинять "хитроумное" донесение королю.


Донесение действительно получилось настолько хитроумным, что, получив его Нумедидес дважды перечитал, что написал ему брат,а затем вызвал Вибия Латро.

-Ты можешь перевести на понятный язык это хитромудрое донесение?- сердито спросил он.- Что-то братец темнит. Не пойму, то ли он разбил мятежников, то ли они его. И, где в конце концов, Конан и Троцеро?

Вибий Латро, сам искушенный в казуистике, отдал должное тонко составленному донесению принца.

-Произошло непредвиденное стечение обстоятельств,- стал объяснять он.-Предусмотреть его было невозможнео. Принц принял все меры предосторожности, переправляясь через Хорот, но скорее всего, кто-то ночью предупредил мятежников об этом. Конан испугался вступать в сражение и с малыми силами стал спасаться бегством через горный перевал, а большую часть своего войска с бароном Гродером отправил за Алиману. У принца был королевский приказ пленить Конана и он последовал за ним на перевал, но тот успел перейти на ту сторону пропасти и разрушить мост. Волей-неволей, принцу пришлось возвращаться назад, так как наводить мост под стрелами лучников было нельзя. Да и строительного материала под рукой не было.

-Гмм, теперь понятно,-хмуро бросил король.-Варвар опять улизнул! Вот чего бы так прямо и не написать, а не заниматься казуистикой? Насчет Гродера я понял, он ушел в Зингару и Нумитор не стал преследовать его там.Что ж,не стану его за это осуждать. Но почему он не двинулся на Террону, раз там сейчас оба главаря мятежников?

-У него нет приказа брать штурмом Террону, да для ее осады у принца и сил не хватит,-объяснил канцлер.-Вот он и ждет королевского повеления, что ему делать.

-Ждет и пусть ждет,- сердито буркнул король.-Сейчас не до него.А что там Аскаланте?

-Стоит в междуречье, чтобы Гродер не прорвался на левый берег Хорота.

Король одобрительно кивнул.

-Ладно, свободен!

Так, гроза, собравшаяся было над головами Нумитора и Аскаланте неожиданно обошла их стороной. Вибий Латро от своего имени написал короткое сообщение Нумитору о реакции короля на его донесение и немедленно отправил гонца к принцу. Прочитав сообщение канцлера, тот облегченно вздохнул,- все же он не рассчитывал на то, что неудача так легко сойдет ему с рук.

Тем временем, Конан спустился в долину между гор, где его поджидал Троцеро, предполагавший, что за киммерийцем по пятам движется Нумитор. Выслушав его рассказ о том, как ему удалось перейти через перевал, Троцеро одобрительно кивнул головой. В конце концов, ничего страшного не произошло. Конан вырвался из ловушки, Гродер ушел в Зингару, вот только судьба Просперо оставалась не ясной. Однако, когда они прибыли в столицу Пуантена, графа ждал гонец от барона Гродера с сообщением о попытке Нумитора и Аскаланте навязать ему сражение при Алимане и о том, что Просперо со своими людьми попал было в западню, но вырвался из нее, нанеся Аскаланте поражение.

- В целом все закончилось благополучно,- с удовлетворением сказал граф киммерийцу,- но пока Аскаланте и Нумитор стоят в пределах Пуантена, мы не можем соединиться с бароном Гродером, а они, в свою очередь, не могут выступить против нас единым фронтом. Вот такое сложилось неустойчивое равновесие.

Присутствовавший при их разговоре Публий нахмурился.

-Такое неустойчивое равновесие не может сохраняться долго,-заметил он,-возможно, оно и выгодно королю, ведь по сути чего он хотел того и добился, мы заперты в Терроне, Гродер изгнан в Зингару,Аскаланте перекрыл повстанческой армии путь к Тарантии, а Нумитор стоит, словно цепной пес в ожидании команды. Но нам такое положение совершенно не выгодно! Нас ждут за Хоротом, а мы отсиживаемся за пуатенскими горами. Революции так не делаются, революция или любое восстание -это, как пламя лесного пожара, сметающее все на своем пути. А затухнет пламя, потом сгоревший пепел не воспламенить, гореть он уже не сможет.

Все молчали, понимая, что бывший королевский казначей высказал мысли каждого из них, которые они хотели отодвинуть на задний план.

-Так может нам потревожить Нумитора?- предложил Конан.-Уверен, что сейчас он не ожидает от нас никаких активных действий. Что если попробовать одновременно ударить на принца нам и Гродеру. В случае успеха мы объединили бы свои силы, а при неудаче в любом случае соединились бы с бароном и укрылись здесь в Терроне.На самый худой конец, просто вернулись бы на исходные позиции.

-Вопрос в том, как нам согласовать свои действия с бароном?-задумался Троцеро.-Гонец от него проскочил только потому, что Нумитор гонялся за тобой в горах. Сейчас же там и муха не пролетит незамеченной. Любой гонец тут же будет перехвачен людьми принца.

-Есть способ,- сказал киммериец. -Послать гонца через горный перевал к Алимане.

-Это слишком долго,-возразил граф.-К барону два-три дня пути, да назад...

-Ты не понял! Гонец посвятит Гродера в наш план и скажет, чтобы каждую ночь он вел наблюдение за северной оконечностью горной гряды. На ее вершине мы разместим большую поленницу дров пропитанных смолой. Как только все будет готово к выступлению, мы разведем костер на равнине, а наши люди подожгут дрова на вершине горы. Это будет знак Гродеру выступать.

-Пожалуй, этот план может и сработать, -не совсем уверенно произнес Троцеро.

-Он обязательно сработает,- подумав, сказал Публий.-Да и другого варианта связи все равно нет.

Графство Пуантен в географическом плане состояло как бы из двух частей: обширной равнины в междуречье истока Алиманы и Большой излучинв Хорота, в северной части которой сейчас разбил свой лагерь Аскаланте и кольцевидной горной гряды на юго-западе, там где Алимана и Хорот, объединив свои воды, устремлялись к Западному морю. В центре этого кольца гор находилась огромная густонаселенная плодородная долина, размером с такое государство как Хорайя или Хауран. Посреди долины возвышались гранитные стены города- крепости Терроны,столицы Пуантена, взять штурмом которую еще не удавалось никому на свете. В Пуантенскую долину можно было попасть по горным дорогам через перевалы с запада и востока, либо с севера, где кольцо гор размыкалось, образовав проход в две-три лиги шириной. К западу от прохода у северо-восточного окончания горной гряды на равнине разбил свой лагерь принц Нумитор,а барон Гродер с большей частью повстанческой армии находился в нескольких лигах прямо к западу от него за Алиманой, откуда хорошо просматривалась северо-западная часть горной гряды. Вход в Пуантенскую долину защищал могучий форт, гранитные стены которого были не менее прочными, чем стены самой столицы Пуантена. Многочисленный гарнизон форта мог задержать продвижение любой армии, почему принц Нумитор и не рискнул войти в Пуантенскую долину.

На осуществление предложенного Конаном плана ушло около недели. Когда гонец, посланный к Гродеру вернулся назад и сообщил, что возвратившийся к броду барон, все понял и план поддерживает, было решено атаковать Нумитора в ближайшую ночь. Киммериец решил провести всю операцию своими силами, не прибегая к помощи Троцеро.

-От твоих рыцарей в ночном бою будет мало толку, -сказал он графу,- тех всадников, что остались у меня вполне достаточно. Нам ведь главное ввязаться в бой,наделать побольше шума а вот когда подойдет Гродер со своими мечниками и Просперо с конницей, тогда и начнется потеха!

Троцеро не стал возражать, сказав, что все же, на всякий случай, останется с рыцарской конницей у форта.

Когда совсем стемнело, солдаты Конана разожгли костер и начали марш к лагерю принца, рассчитывая добраться туда ближе к рассвету. Те, кто находился на горной вершине у поленницы дров, увидели огонь в долине и подожгли свой костер. Разведчики Гродера заметили огонь высоко в горах и доложили об этом Гродеру. Барон приказал выступать.

В лагере принца Нумитора царило безмятежное спокойствие. Никаких указаний от короля он не получал, чем в душе был доволен, его люди большую часть времени проводили в безделии и понемногу утратили бдительность. Даже десятские и сотники следили за поддержанием дисциплины без обычного рвения.

Ночного нападения никто не ожидал, поэтому под утро часовые, несшие службу, когда небо на востоке уже начало сереть, дремали опершись на копья и не заметили, как с разных сторон к лагерю подползли вражеские лучники. Сорвавшиеся с тетив их луков стрелы отправили к праотцам всех часовых, оказавшихся в поле зрения стрелков, так что никто не успел даже поднять тревоги, когда тяжелая конница киммерийца ворвалась в лагерь принца. Всадники рубили шесты палаток и выбегавших оттуда полуодетых солдат. Впереди своих воинов на могучем вороном коне летел сам Конан, круша двуручным мечом все на своем пути. Отовсюду слышались крики живых и стоны раненых, но большинство солдат Нумитора гибло под ударами мечей, не успев издать даже вскрика. Боссонские лучники, растянувшись цепью, непрерывно стреляли и редко какой стреле не удавалось найти свою жертву.

Принц, спавший у себя в шатре , не снимая доспехов, так как намеревался на рассвете лично проверить несение службы часовыми, при первых же звуках боя выбежал наружу с мечом в руках. Сохраняя спокойствие, он громким голосом призывал солдат сплотиться возле него и совсем скоро у его шатра собралось не меньше тысячи человек.

-Их всего горстка!- кричал Нумитор, быстро разобравшийся, что нападавших гораздо меньше, чем его солдат. Он вскочил на коня и повел своих всадников в атаку. В это время уже совсем начало светать и в бой вступили арбалетчики принца. Первый же их залп выбил их седел полсотни всадников Конана. Лучники обрушили ливень стрел на арбалетчиков , те открыли ответную стрельбу. Тяжелая конница принца столкнулась с всадниками Конана и опрокинула их. Казалось мятежники терпят поражение, но в это время вступили в бой подоспевшие мечники барона Гродера вместе с конницей Просперо и обстановка резко изменилась. От разгрома принца спасло лишь то, что он вовремя сориентировался и, отправив вперед обоз, приказал отходить к Хороту, туда, где еще оставалась понтонная переправа. В свою очередь и Конан, достигнув своей главной цели- соединения с бароном Гродером, подал сигнал к отходу. Оба войска покинули поле боя и стали расходиться в разных направлениях


Глава четвертая. Дагобер вступает в игру.

Высказав предположение, что Нумидедиса сложившаяся ситуация устраивает, Публий был недалек от истины. Хотя главной цели- захвата вождей мятежников, Конана и Троцеро, королевские войска и не достигли, но Нумитору все же удалось разъединить их силы и запереть графа с киммерийцем в Пуантенской долине, а барона Гродера с пехотой повстанцев и вовсе изгнать за пределы Аквилонии. Со стороны это выглядело, как победа короля над повстанческой армией и к Нумедидесу уже стали поступать сведения о том, что многие из тех, кто поддерживал мятежников стали разочаровываться в благополучном исходе восстания. Имея основания надеяться, что оно заглохнет само собой, Нумедидес и не слал никаких указаний Нумитору, оставив его в Пуантене, как гаранта того, что Конан и Гродер не смогут соединиться. Король хотел выиграть время, чтобы, дав возможность Ульрику Раманскому утихомирить северных баронов, освободить его более, чем двадцатитысячную армию для переброски в Пуантен с целью разгрома вначале барона Гродера, а затем и Конана с Троцеро.

Но внезапное известие о ночной вылазке вождя повстанцев и соединении его с бароном Гродером, спутало все планы Нумедидеса. По самым приблизительным подсчетам, повстанческая армия вместе с тяжелой конницей Троцеро теперь насчитывала не менее пятнадцати тысяч, даже, если не считать новобранцев, которыми пуантенский граф, наверняка пополнил свое войско. Чем больше об этом размышлял король,тем он больше впадал в ярость, граничащую с безумием, приступы которой в последнее время накатывались на него все чаще и чаще. Только этим и можно было объяснить, что он распорядился немедленно вызвать к себе Туландра Ту.

Колдун, погруженный в глубокое раздумье, восседал на железном троне в зале Сфинксов, который король передал в его полное распоряжение. На его лице аскета отражалась напряженная работа мысли,но о чем он думал, не знал никто. Сухощавый, средних лет Туландра Ту появился в королевском дворце не так давно, но внушал придворным такой ужас, что, увидев его высокую поджарую фигуру в темно-красной хламиде до самых пят , все они спешили поскорее спрятаться по углам, чтобы только не встречаться с ледяным взглядом его змеиных глаз. На голове Туландра Ту обычно носил железную корону в форме венца из двух переплетенных змей, из- под которой выглядывали его посеребренные сединой поредевшие волосы.

Его узкое хрящеватое лицо, казалось высеченным резцом скульптора из какого-то темного дерева, а тонкие словно два лезвия, губы он время от времени облизывал узким, похожим на змеиное жало, языком.

Узнав, что его требует к себе король, Туландра Ту недовольно поднялся со своего трона и направился в королевские покои. В Палате Личных Аудиенций на иранистанском ковре стоял трон изящной и тонкой работы, хотя и не такой монументальный, как Рубиновый трон аквилонских королей в Тронном зале. Над спинкой трона распрямил крылья могучий геральдический орел династии Нумидидеса, усыпанный драгоценными камнями, а сам трон был украшен барельефными изображениями драконов, львов, мечами и звездами. Король восседал на нем, одетый в свою шитую золотыми нитями мантию с короной на голове.

-Не больно ты торопился!- раздраженно произнес он, хмуро кивнув на приветствия колдуна. На бесстрастном лице Туландра Ту не отразилось никаких эмоций, хотя в его холодном взгляде читался немой вопрос. Этот взгляд вызвал у Нумедидеса еще большее раздражение и он мрачно сказал :

-Я недоволен тобой Туландра Ту!

-Чем я мог вызвать твой гнев, повелитель?- с удивлением спросил маг ледяным тоном.

-Я рассчитывал, что ты поможешь мне в борьбе с мятежниками, между тем, ты днями напролет только и делаешь, что сидишь в зале Сфинксов, погруженный в размышления. Когда я принимал тебя на службу, то мне нужен был маг, а не философ.

-Но я и есть маг,- спокойно ответил колдун,-согласно нашего договора я обязан обеспечить твою личную безопасность, что я и делаю. А бороться с мятежниками, командовать легионами- это задача твоих полководцев. Я же не разбираюсь ни в стратегии, ни в тактике ведения войны.

Король заерзал на троне. По сути колдун был прав, именно такой между ними и был уговор, когда с началом мятежа Нумедидес стал опасаться за свою жизнь. Для защиты от возможных покушений он и принял к себе на службу чернокнижника.

-Я помню наш уговор,- хмуро ответил он.- Но уже один мой легион перешел на сторону мятежников, а сейчас потерпел поражение от варвара и Нумитор. Силы мятежников возросли в два раза и,если они перейдут Хорот, им откроется прямой путь на Тарантию. Разве это не угроза моей безопасности?

-Возможно,- пожал плечами колдун,-но только, чтобы такого не случилось, у тебя есть полководцы и армия.

-Зачем мне тогда придворный колдун, от которого нет никакой пользы? - гневливо воскликнул Нумедидес.

-Ты хочешь меня изгнать?- с гордым достоинством выпрямился Туландра Ту.-Не трать зря слов, я сам уйду! Но запомни, после моего ухода я за твою жизнь не дам и ломаного медяка.

-Это почему же?-насторожился король.

-Потому что у тебя есть смертельный враг.

- Мой смертельный враг этот проклятый варвар!- пальцы короля впились в подлокотники трона.

-О нет,-усмехнулся маг,-ни Конан, ни Троцеро не жаждут твоей смерти, она им ни к чему. Они хотят над тобой суда и даже готовы отправить тебя куда-нибудь в ссылку в отдаленный замок, где бы ты под надежной охраной предавался своим привычным страстям. Нет, я говорю о другом, смертельном враге, который не успокоится, пока не увидит твой бездыханный труп.

-Кто же он?

-Тебе имя Дагобер говорит о чем-нибудь?

Король наморщил лоб, пытаясь вспомнить человека с таким именем, но лишь отрицательно покачал головой.

-Род Дагоберов издавна владел несколькими селами в графстве Амбер. Но недавно ты приказал графу Валенсо сжечь замок Дагоберов вместе со всеми, кто в нем находился. Граф выполнил приказ.

-А! Ты вот о ком. Кажется, это он оспаривал королевские указы по поводу налогов? -стал припоминать король.- Ну и поделом ему!

-Поделом или нет, не знаю,- продолжил Туландра Ту,-но на беду у него есть сын, который обучался магии у древних мудрецов где-то в Химелейских горах. Он вернулся и жаждет мести за смерть невинно убитых родителей.

Король заерзал в кресле. Он не то, чтобы испугался, но почувствовал себя неуютно.

-А с чего ты решил, что он станет мстить?- спросил он колдуна.

-Потому что двое уже мертвы- барон, непосредственно исполнивший приказ графа и сам граф Валенсо. Теперь очередь за тобой.

-Погоди, о смерти Валенсо я знаю, он умер у себя в постели от сердечного приступа. При чем здесь магия?

-Молодой Дагобер адепт магии чистого разума,- терпеливо объяснил Туландра Ту.-Для своих чар он использует только силу мысли и ему не нужны никакие другие внешние атрибуты. Силой своего разума он может войти в сознание любого человека и заставить его делать все, что он захочет. Или остановить у человека сердце, равно и перекрыть ему дыхание. По слухам, адепты магии чистого разума владеют телекинезом, способны превращаться во что угодно, принимать любой облик, проходить сквозь стены и так далее. Я сам этой магией не владею, знаю о ней лишь понаслышке. Мне известно, что он в Тарантии и хочет проникнуть к тебе ,но не может преодолеть магического поля ,созданного мною над королевским дворцом. Когда я сижу в зале Сфинксов, тебе кажется, что я просто размышляю от нечего делать, на самом же деле я подпитываю магическое поле. Стоит мне покинуть дворец и оно исчезнет. Вот одна из причин ,почему я не могу помочь твоим полководцам, даже, если бы и мог что-то предпринять. Мне нельзя отлучаться из дворца.

Король вытер ладонью выступивший пот на лбу.

-Но сейчас этот Дагобер не может проникнуть во дворец? - дрогнувшим голосом спросил он.

-Нет,- заверил его колдун.- Иначе он утратит не только все свои знания мага, но и навыки боевого искусства, которым владеет. Ни один маг не сумеет преодолеть это магическое поле.

Король понемногу успокоился.

-Надеюсь ты на меня не в обиде за мои резкие слова, произнесенные сгоряча?- с некоторым смущением спросил он, взглянув в глаза колдуна.

-Всякое случается,- спокойно ответил тот,- я не держу на тебя зла, но предупреждаю, что в следующий раз просто удалюсь из Аквилонии и перейду на службу к другому государю.

Король сделал вид, что не расслышал этой угрозы. Он понимал, что Туландра Ту не шутит, а остаться без защиты колдуна от нового и такого опасного врага ему очень не хотелось. Поэтому он поспешил перевести разговор в другое русло.

-Я понимаю, что командовать войсками не твоя задача,- сказал он.- Но ведь ты можешь дать совет, как поступить в сложившейся непростой ситуации. Повстанческая армия не должна перейти Хорот!

Туландра Ту оперся на посох,с которым никогда не расставался, и задумался. Молчание длилось долго, но король терпеливо ждал. Наконец, колдун поднял голову и произнес ровным голосом:

-А может быть, наоборот, дать им возможность переправиться на левый берег?

-Зачем? -не понял король.

-Чтобы, наконец, навязать киммерийцу генеральное сражение, от которого он в горах Пуантена уклоняется.

Видя, что король не уловил его мысли, он щелкнул пальцами и прямо в воздухе перед ними возникла рельефная карта Аквилонии. Нумедидес поразился, убедившись насколько точно она выполнена.

-Конечно, прежде следует отвести за Хорот армии Аскаланте и принца,-добавил колдун.

-У них не хватит сил для генерального сражения!- покачал головой король.

Туландра Ту усмехнулся.

-У них самих нет, но с войском Ульрика Раманского на их стороне окажется более, чем двукратное превосходство над армией мятежников.

-Ульрик сдерживает баронов в Гандерланде,- напомнил Нумедидес, начиная терять интерес к этой беседе. Он подумал, что Туландра Ту, действительно ,не силен в военном искусстве, поэтому толковых советов от него не добьешься.

-Король! Ты ведь прежде всего политик!- покачал головой колдун с явным неодобрением.-Подумай сам, чего хотят бароны? Автономии! Если они завоюют ее своими мечами, то останутся твоими врагами. Получив же требуемое из твоих рук, они превратятся в друзей!

-А налоги?-заволновался Нумедидес.- Они же перестанут их платить!

-Да они их тебе и так не платят уже года три, если не больше!-вспылил маг, стукнув посохом по полу.-Или ты думаешь держать двадцатитысячную армию Ульрика там вечно? Если ты подавишь мятеж Конана и Троцеро, то,потом можно будет договориться с баронами об уплате налогов в добровольном порядке. Им ведь выгоднее откупиться, чем вести бессмысленную бесконечную войну.

Туландре Ту в логике отказать было сложно. Конечно, в противостоянии с баронами Гандерланда было с обеих сторон больше амбиций, чем здравого смысла. Не так давно королевство Гандерланд было независимой державой и стало провинцией Аквилонии в результате неблагоприятного стечения обстоятельств. Поэтому бароны по инерции и стремились к независимости, настаивая на автономии, а Нумедидес, больше из упрямства, отказывал в этом, держа в Гандерланде одну из своих армий. Но, если последовать совету колдуна, то от прекращения противостояния выиграют обе стороны, а главное, войска Ульрика можно будет направить на подавление мятежа.

-Хорошо!- сказал король.-Совет твой мудр и мы ему последуем. Только ты уж будь добр, приглядывай за этим Дагобером.

Молодой человек,о котором королю рассказал Нумедидес, в это время стоял недалеко от королевского дворца и не только слушал о чем разговаривали король с магом ,но даже время от времени видел их обоих, используя для этого пойманную мышь. Пришлось, конечно повозиться, прежде, чем зверек с его крошечным мозгом понял, что от него требуется, но затем, когда Альдемар выпустил его на свободу, уверенно побежал к королевскому дворцу и по мышиным ходам пробрался в зал Личных Аудиенций. Альдемар захватил его сознание, подчинив себе, и стал свидетелем беседы короля с колдуном. Всего их разговора Альдемар не слышал, но зато все, что говорил Туландра Ту о нем самом, стало ему известно. После ухода колдуна, он отпустил сознание грызуна и вернулся в таверну "Ржавый якорь" в Портовом районе, где снимал комнату. Теперь, услышав от самого Туландры Ту о магическом поле, окружающем королевский замок, и о том, что колдун постоянно подпитывает его, он понял, что месть придется отложить до лучших времен. Но и просто занять выжидательную позицию ему не хотелось, поэтому он стал размышлять о том, как бы навредить королю и заодно подставить Туландра Ту под гнев Нумедидеса. Внезапно ему на ум пришла мысль, заставившая его улыбнуться. Хорошенько ее обдумав, он тщательно разработал небольшой план действий и, предупредив хозяина таверны, что уезжает на несколько дней по делам, вскочил в седло своего коня и умчался в сторону Хорота, а через несколько дней уже въезжал в лагерь принца Нумитора. Но никто бы не признал в нем Альдемара Дагобера, зато все, кому доводилось встречаться с Туландрой Ту узнали в нем королевского колдуна.

-Как, Мессир Туландра!- с удивлением воскликнул принц Нумитор, увидев его.- Что привело тебя сюда? Ты привез мне какое-то послание от короля?

-Да, ознакомься с ним,- ответил лже- Туландра, протягивая принцу королевский указ.

-Гмм,- с сомнением произнес принц, пробежав глазами то, что было написано на листе пергамента. Второй раз он прочитал его уже более внимательно, затем спрятал в шкатулку, в которой хранил аналогичные документы. -Король приказывает мне разрушить форт, который закрывает вход в Пуантенскую долину. Но с моими силами это невозможно.

-Возможно, принц Нумитор,- важно сказал лже-колдун,- так как я применю свое колдовское искусство. Стены форта рухнут, а тебе останется лишь уничтожить гарнизон. Для этого сил у тебя достаточно.

Принц поморщился.

-Не люблю я прибегать к магии, но ,если тебя послал мой царственный брат,то я выполню его приказ. Что мне нужно делать?

-Выступи со своим Молниеносным легионом к форту и остановись в пятистах шагах, не доходя до него. Когда стены форта рассыпятся в прах ,прикажи трубить атаку. Уничтожив гарнизон, дождись подхода армии Ульрика и корпуса Аскаланте, чтобы вместе идти на штурм Терроны. Король желает видеть вождей мятежников закованными в цепи.

Не прошло и получаса как легион Нумитора выступил в поход. Когда он приблизился к форту, начальник пуантенского гарнизона с удивлением сказал, своим сотникам, стоявшим рядом с ним на крепостной стене:

-Неужели Нумитор надеется взять форт приступом? Или он ,подобно, брату тоже сошел с ума?


Принц, подведя свое войско к форту, остановил его, не доходя пятисот шагов и ,обратясь к Дагоберу, сказал:

-Начинай уже свое колдовство Мессир Туландра!

-Смотри, принц!

Он не сделал никакого движения руками, не выкрикнул заклятия, а просто стоял молча и вдруг все солдаты Молниеносного легиона ,включая самого принца, увидели как могучие стены форта стали колебаться ,словно в дымке, затем по ним прошла дрожь и они стали разваливаться на мелкие обломки камней. Все вокруг окуталось клубами пыли.

-Вперед!- скомандовал принц и легион ринулся в эти клубы пыли.

Но начальник гарнизона форта ничего такого не видел, зато ему стало ясно ,что войско Нумитора пошло в атаку и он отдал приказ своим лучникам открыть стрельбу. Лучники произвели первый залп, за ним второй, выбив из седел мчавшихся на стены форта всадников, а потом стали стрелять без команды, выбирая каждый себе цель по душе.

Принц Нумитор не понимал, что происходит и откуда ведется стрельба, ведь он собственными глазами видел, как стены форта рухнули.

Внезапно наваждение пропало и тогда стало ясно, что форт стоит ,как и стоял, а пуантенские лучники безнаказанно уничтожают его солдат.

Впав в ярость,принц приказал немедленно отступать и стал разыскивать проклятого колдуна, чтобы тут же поднять его на копья, но Туландры Ту никто не мог отыскать, тот словно сквозь землю провалился. Возвратясь в лагерь, принц сел писать гневное письмо брату, жалуясь на неудачливого колдуна, которого иначе как шарлатаном не называл.

Дописав письмо к Нумедидесу, принц Нумитор отправил с ним гонца в Тарантию,а сам открыл ларец, чтобы еще раз прочитать королевский указ. Каково же было его удивление, когда , развернув лист пергамента, он не обнаружил на нем никакого текста, пергамент был совершенно чистым.

А возмутитель спокойствия Дагобер уже возвращался в Тарантию. Впервые за все это время ему на ум пришла мысль, что, предав смерти Нумедидеса, он и сам может стать королем этой прекрасной страны. Но на пути к трону было серьезное препятствие- Дагобера в Аквилонии никто не знал и поэтому все от мала до велика станут считать его узурпатором. А это означало недовольство народных масс, презрительное отношение со стороны аквилонской знати, неминуемые заговоры и покушения. Свергни Нумедидеса тот же Конан или граф Троцеро и взойди любой из них на Рубиновый трон аквилонских королей, их бы приняли совсем иначе. Как народным вождям, им простили бы узурпацию власти. Но никому неизвестному и ничем себя не проявившему Дагоберу на подобную снисходительность рассчитывать вряд ли стоит. Все же изобретательный ум Дагобера не мог смириться с таким положением дел и он подумал, что, в конце концов пусть на трон взойдет хотя бы тот же Конан. Ему с его магическим искусством совсем не трудно будет устранить киммерийца и принять его облик, пусть даже через обыкновенное внушение, точно так, как он заставил солдат Нумитора поверить, будто он Туландра Ту и, что стены форта рушатся. Конечно, долго поддерживать такую иллюзию будет трудно, но он последнее время самым настойчивым образом работал над реальным перевоплощением и уже на несколько секунд мог принять тот образ, который хотел. Пройдет еще несколько месяцев и он перевоплотится в киммерийца по настоящему, а тогда уже раскрытия обмана ему опасаться не придется. Но, если так, тогда был смысл помочь киммерийцу поскорее достичь победы и Дагобер решил приступить к этому немедленно. В первом же попавшемся ему на пути городке, он оставил в таверне своего коня, а сам вышел на центральную площадь. Здесь, как обычно толпилось много людей и порывшись в мыслях некоторых из них Дагобер наткнулся на воспоминание о пророчестве Эпиметриуса. Прокламации об этом пророчестве были еще ранее разосланы Троцеро во многие города Аквилонии.

Дагоберу с его владением магией не составило труда у всех присутствующих на площади вызвать видение, будто в чистом и ясном небе появилась огромная фигура белобородого старца с посохом в руках, который произнес громовым голосом, отдавшегося в мозгу каждого слушателя:

-Дети мои! Я Эпиметриус ,великий мудрец, обращаюсь к вам и внемлите же моим словам! Король Нумедидес впал в безумие, он не ведает ,что творит и стон народа донесся даже сквозь века ко мне в склеп,заставив мой дух явиться к вам и объявить следующую весть! Уже пришел на землю Аквилонии Освободитель, предсказанный мною много веков назад. Имя ему Конан Киммерийский! Он уничтожит Нумедидеса, взойдет на Рубиновый трон и станет править мудро и справедливо на благо народу Аквилонии!

Старец благословил всех движением руки и исчез. Вся площадь заполнилась шумом и криками. Все собравшиеся слышали, что им сказал дух Эпиметриуса, возвестивший приход Освободителя, Конана Киммерийского. Весть об этом передавалась из уст в уста и даже те, кто не был на площади быстро узнали об этом.

А Дагобер уже скакал дальше и во всех городах на пути в Тарантию повторялось явление Эпиметриуса, провозгласившего приход Освободителя. Порой слухи об этом даже опережали самого Дагобера, которого некоторые жители спрашивали, правду ли говорят ,что там -то и там-то было явление народу великого мудреца Эпиметриуса. Дагобер в ответ важно кивал головой, подтверждая, что сам видел дух давно умершего старца в одном из городов через который проехал, а через некоторое время и в этом городе собравшийся на площади люд и сам видел дух Эпиметриуса и слышал его слова, обращенные к народу Аквилонии.


Глава пятая. Разгром.

Узнав из донесения начальника гарнизона форта о нападении Нумитора, Троцеро и Конан выехали туда, чтобы выяснить на месте, что там конкретно произошло. Сам факт атаки на неприступный форт днем без осадных машин и метательных орудий выглядел странным или даже нелепым.

-Не тронулся ли принц умом , как его братец?- предположил киммериец.-Ведь только сошедший с ума военачальник мог так поступить.

Троцеро пожал плечами. Подобная мысль мелькнула и у него, но с трудом верилось, что Нумитор, вполне рассудительный человек, вдруг внезапно впал в безумство.

-Посмотрим,-неопределенно ответил граф,- возможно, на месте все проясниться.

Но начальник гарнизона, щеголеватый брюнет лет тридцати и сам понять не мог зачем Нумитору понадобилось штурмовать форт.

-Приближение Молниеносного легиона мы заметили своевременно и приготовились к встрече,- доложил он Троцеро.-Я думал, что они пойдут на штурм сходу, но войско Нумитора остановилось вне досягаемости полета стрел, шагах в пятистах от нас. Я даже разглядел крупную фигуру принца, который сидел в седле своего боевого коня. Рядом с ним я заметил тоже на коне какого-то человека в белом бурнусе с каким-то тюрбаном на голове, но лица его я разглядеть не сумел. Минут через пять Молниеносный легион пошел на штурм, по крайней мере, мне так показалось. Конница летела впереди, за ней плотным строем двигались мечники, рядом на флангах бежали арбалетчики. Когда они приблизились шагов на двести, мои лучники со стен и бойниц открыли стрельбу. Не взирая на потери, нападавшие добежали почти до стен форта, затем повернули назад. Не могу утверждать точно, но,по- моему, приказ отступать им дал принц. Подобрав часть своих раненых, они скрылись. Вот собственно и все.

-А куда делся этот человек в бурнусе ?- поинтересовался Конан.

-В какой-то момент после начала атаки он исчез, но я за ним не следил,- пожал плечами начальник гарнизона.

-Какие потери у принца?- спросил Троцеро.

-Убитых, в основном всадников и мечников, около двух тысяч. Есть несколько сотен раненых, но сколько их они забрали с собой, я не могу сказать.

-Ты наблюдал за Нумитором,-сказал Конан.-В его поведении тебе ничего странного не показалось? Ну, помимо самого штурма?

-Вначале принц выглядел как полководец, который уверен, что победа в его руках!- ответил офицер.-Я не видел его лица, но, судя по жестам, он понимал, что делает. Вот только в какой-то момент, когда уже его солдаты были у стен, я увидел, что он, вроде, как растерялся, будто не ожидал ,что мы окажем сопротивление.

-Уверен, тут без магии не обошлось,-нахмурился киммериец.-А скажи, ты не видел рядом с Нумитором или где поблизости такого высокого худого типа в темно-багровой мантии?

-Нет!-ответил офицер.

-Думаешь тут замешан Туландра Ту?-спросил Троцеро у Конана, когда они покинули форт и возвращались в Террону.

-Не знаю, что и думать,-ответил киммериец.-Просто нюхом чувствую, что без магии тут не обошлось.


Нумедидес, которому Вибий Латро принес донесение принца Нумитора тоже ничего не понял. Канцлер попал к королю в те, уже ставшие редкими минуты просветления, когда безумие оставляло его и он рассуждал как нормальный человек. Он дважды перечитал донесение Нумитора и уже было пришел в ярость, велев позвать Туландра Ту, но вдруг вспомнил, что в день, когда состоялось нападение на форт, колдун почти безотлучно находился при нем. Король усилием воли взял себя в руки и,отменив свое распоряжение вызвать Туландра Ту, сам отправился к нему. Колдун, как обычно, восседал на своем железном троне, погруженный в размышления.

Увидев короля, он встал и поклонился, а тот, протянув ему донесение брата, спросил, что он по этому поводу думает.

-Вот негодяй!- воскликнул Туландра Ту, мельком взглянув на пергамент.- Ему надоело прятаться в тени и он затеял с нами игру! И обрати внимание, повелитель, это явный подкоп под меня.

-Ты кого имеешь в виду?- спросил Нумедидес, хотя уже и сам догадался, чья это проделка.

-Дагобера, конечно!- подтвердил колдун его догадку.-Никто другой не набрался бы такой дерзости. Но, если ему удалось заставить весь легион поверить, что стены форта рушатся, то он даже сильнее, чем я предполагал. Он понял, что пока я при тебе, во дворец он не сумеет проникнуть. И расчет был на то, что ты придешь в ярость и прогонишь меня. А только это ему и надо!

-А как ты сам узнал о его существовании?- поинтересовался король.

-Да в целом случайно,- усмехнулся маг.- Я был у Вибия Латро, когда к нему поступило донесение о смерти барона, который поджигал замок Дагоберов. Я из любопытства прочел донесение, так как Латро не мог понять ,откуда у барона такие обширные травмы. Но в первый момент мне это тоже было непонятно. Однако, буквально сразу поступило донесение о смерти графа Валенсо. Сопоставив эти два факта я расспросил Латро и он вспомнил, что оба они причастны к смерти Дагоберов. Тогда я отправил в Амбер своего человека и он выяснил, что дня через два после пожара у развалин замка видели мужчину лет тридцати на вид, который расспрашивал о погибших. Я сразу заподозрил, что это вернулся сын Дагоберов, который ушел из дому в пятнадцать лет. В имении его родителей ходили слухи, что он где-то в Гимелейских горах осваивает какие-то науки.А какие науки, кроме магии, там можно осваивать? Выйдя в астральное поле сил,я сразу же напал на его след, он уже был в Тарантии. Тогда я немедленно приступил к созданию над дворцом магического поля и успел как раз вовремя.

-Значит, ты можешь выйти на его след?- оживился король.-Тогда он в наших руках!

-Не совсем так,- заметил колдун,- такой след, это не отпечаток обуви, это скорее, туманное пятно, которое может в поперечнике занимать две-три лиги. След в астрале лишь указывает, что маг где-то в этом районе, но искать его там можно очень долго.

-Как бы заманить его в ловушку?- задумчиво сказал король.

-Не знаю,- ответил колдун.- Если я начну его искать, то могу и обнаружить по следам магии. Но и он меня обнаружит тоже. А мне, к тому же, нельзя покидать дворец.

-Ну ладно,- сказал король, собираясь уходить.

-А как дела у Ульрика?- остановил его Туландра Ту.

-Он ведет переговоры с баронами, но они упираются, выставляют все новые и новые требования, настаивают на гарантиях и все такое.

-Пусть Ульрик соглашается на все их требования,- посоветовал маг.-Главное разгромить мятежников, а с баронами потом можно договориться. Когда ты будешь силен и могуч, как прежде, и договариваться станет легче.


Спустя несколько дней принц Нумитор получил королевский указ, согласно которому он должен был оставить Пуантен и перейти на левый берег Хорота, где соединиться с Аскаланте и стать лагерем, закрыв дорогу на Тарантию в ожидании подхода Ульрика Раманского, назначенного главнокомандующим.

-Но ведь вслед за нами Хорот перейдут и мятежники,- вслух подумал принц.-Вероятно король хочет их специально выманить на тот берег, чтобы на подступах к Тарантии навязать генеральное сражение.

Такого же мнения был и Аскаланте, получивший аналогичный указ короля и прибывший в ставку Нумитора для согласования общих действий. Обсудив будущую диспозицию своих войск, принц и граф пришли к общему мнению разбить лагерь на равнине в пяти лигах от переправы через Хорот. Послав гонца в Тарантию, они приступили к форсированию реки.


О том, что принц Нумитор и граф Аскаланте уходят из Пуантена на левый берег Хорота, лазутчики Конана донесли вождям повстанцев, когда переправа еще не закончилась. Киммериец и граф терялись в догадках, что бы это могло значить, ведь тем самым повстанческой армии открывалась дорога на Тарантию. Поначалу они было решили, что это еще одно свидетельство проявления безумия Нумедидеса, но прибывший в Террону Лерус Витро объяснил план короля навязать им сражение на левом берегу Хорота.

-Граф Ульрик уже заключил перемирие с баронами, которым обещана автономия и его высвободившаяся армия готова к совершению марша на соединение с Аскаланте и Нумитором. Королю надоело гоняться за вами по Пуантену и он рассчитывает разбить вас в генеральном сражении на подступах к Тарантии.

-Но мы ведь можем и не переходить Хорот,- задумался Троцеро.

-Можете, но это обречет восстание на поражение,- пожал плечами Лерус.-Проведена большая подготовительная работа, Освободителя ждут во всех городах по дороге на Тарантию. Даже говорят в некоторых из них видели дух Эпиметриуса, прямо называвшего Освободителем Конана Киммерийского. Но вы сами знаете, как изменчивы настроения народных масс, сегодня они полны энтузиазма, готовы идти в смертельный бой, а завтра разбрелись по домам и весь боевой задор исчез неизвестно куда..

Конан и Троцеро с удивлением посмотрели друг на друга.

-Прокламации я действительно посылал,- сказал граф ,-но насчет духа...

-Так говорят,- пожал плечами Лерус Витро.

-Где сейчас Ульрик?-спросил Конан, который не особенно верил во всякую мистику.

-Пока еще в верховьях Хорота и Ширки, но не сегодня, так завтра он получит приказ к выступлению.

Конан и Троцеро переглянулись. Одна и та же мысль мелькнула в голове каждого из них.

-Может быть нам стоило бы, до подхода Ульрика самим навязать сражение Аскаланте и Нумитору, пока они этого не ожидают?- предложил киммериец.

-Мысль неплохая, но у Нумитора и Аскаланте численное преимущество и они могут вообще не принять бой, а укрыться в своем лагере до подхода Ульрика,-заметил Лерус Витро.

-Если предпринять ложную атаку, и выманить их в чистое поле,- сказал Троцеро,-возможно, мы сумеем нанести им поражение. Однако, все это нужно хорошо обдумать.

Они склонились над большой картой Аквилонии, развернув ее на столе в рабочем кабинете графа и стали продумывать возможные варианты предстоящего сражения.

-Уверен, что для лагеря они выберут место вот здесь,- показал граф кончиком своего кинжала на Леодегарийскую равнину.- Тут всхолмленная местность примерно лигой в ширину и двумя лигами в длину. Населенных пунктов поблизости нет, земля тут не очень плодородная и местные жители предпочитаю селиться южнее. С северо-западной стороны к ней вплотную подходит лес, который тянется до самого Хорота. Здесь проходит прямой путь на Тарантию. По бездорожью, правда,но нас это устраивает вполне. В случае победы тут до столицы остается полтора два дневных перехода.

Конан и Витро внимательно рассматривали карту.

-Граф прав,- сказал Лерус,-более удобного места для предстоящего генерального сражения нет.

-Согласен,- поддержал его Конан,- если сделать вид, что мы случайно наткнулись на их лагерь и удариться в притворное бегство, то Нумитор и Аскаланте непременно бросятся в погоню. А наши главные силы мы укроем за этим холмом,-ткнул он пальцем в карту.

-Сомневаюсь, что у вас получится ввести их в заблуждение, - скептическим тоном произнес Лерус,- вся степь , начиная от переправы полна их лазутчиками. Они будут знать каждый ваш шаг.

-Против лазутчиков мы отправим Сагитая,- решил Троцеро. - Туранцы в степи как дома и, растянувшись по фронту они выследят и перебьют всех разведчиков принца и графа.

-Правильно!- добавил Конан.-А для уничтожения более крупных разъездов придадим Сагитаю пятьсот тяжелых всадников, позади которых посадим лучников. Такая кавалерийская завеса не позволит Нумитору и Аскаланте следить за нашим передвижением. Наша же численность им известна лишь приблизительно, а, между тем, за последнее время ряды повстанцев увеличились.

Говоря об этом, киммериец имел в виду, что к ним со всего Пуантена стягивались добровольцы из числа тех солдат, которые в прошлом служили в войске Троцеро, но потом уволились. Сейчас они готовы были встать под Львиное знамя и их военный опыт мог пригодиться в предстоящих сражениях. За счет этих профессиональных воинов Конан смог пополнить тяжелую конницу и под началом Просперо теперь было почти пять тысяч всадников. Из тех новобранцев, которые не имели военного опыта, барону Гродеру удалось создать формирование копейщиков, которые днями напролет тренировались во владении копьем. Однако для содержания всей этой многотысячной армии необходимы были деньги, а их как раз и не хватало. Поэтому Троцеро был крайне заинтересован увести повстанцев из Пуантена, чем скорее, тем лучше.

Повстанческая армия выступила к Хороту и к вечеру второго дня пути достигла переправы. Охраны здесь никакой не было, поэтому форсирование Хорота произошло без происшествий. Оно не осталось незамеченным для лазутчиков принца, которые поспешили доложить о том,что повстанцы переправились через Хорот. Но на этом вначале обильный поток информации от лазутчиков стал иссякать, пока не прекратился вообще. Кавалерийская завеса Сагитая сработала как нельзя лучше и туранцы, растянувшись по степи, выловили почти всех вражеских лазутчиков. Нумитор стал посылать в степь кавалерийские разъезды, но их уничтожали всадники Просперо и боссонские лучники. Зато повстанцы имели полную информацию о том, где стоят основные силы противника и об их численности.

Когда повстанческая армия сосредоточилась в двух лигах от лагеря Нумитора и Аскаланте за обратным скатом не очень высокого холма, Просперо с тяжелой конницей поскакал вперед. Его приближение было своевременно замечено, о чем разведка доложила принцу.

-Их там не очень много,- сказал Нумитор графу Туны , радостно потирая руки,- пусть подъедут поближе, мы их атакуем.

-А если это просто разведка боем?- заметил осторожный Аскаланте.-Они станут удирать и заманят нас в западню.

-Западня-это, когда ты не ожидаешь засады,- назидательно произнес принц,- а мы с тобой понимаем, что притворным бегством они выведут нас к своим главным силам. Ну и что? Разве мы сами не добивались этого генерального сражения и не ради него открыли им дорогу сюда ?

-Но Ульрик...,-хотел было возразить Аскаланте, однако Нумитор перебил его: -Да, кстати, об Ульрике. Я получил от него сообщение, его десятитысячный авангард, в основном тяжелая конница, уже перешел Хорот севернее и ему осталось полдня пути к нам. Но мы можем сами и без Ульрика разбить весь этот сброд. Командуй тревогу, граф!

Несколько минут спустя в лагере пропели трубы, ворота его распахнулись и показалась лавина всадников Молниеносного легиона. Опустив копья, они плотной массой понеслись навстречу коннице повстанцев. Просперо ,скакавший впереди своих всадников в стальных латах и в алом плаще с изображением леопардов за спиной, быстро сориентировался в обстановке и приказал Альбану и Рагномару , трубить отход. Так как времени разворачивать коней не было, Альбан увел часть всадников влево, а Рагномар вправо и по широкой дуге они стали отходить на соединение с главными силами.

Конан и Троцеро, стоявшие на холме на конях, издали заметили этот маневр и мечники Гродера с копейщиками двинулись вперед, заняв позиции на склоне в ожидании приближающейся конницы Молниеносного легиона, к которой присоединились и всадники графа Туны. Вдалеке на дороге клубилась пыль- это спешила пехота и арбалетчики, но до них еще было добрых пол лиги.

-Они бросили против нас все свои силы,- с тревогой сказал Троцеро.

-Ты же сам хотел генерального сражения,- усмехнулся Конан, положив руку на рукоять меча.

Конница Просперо в это время отступила к мечникам Гродера, став на их флангах. Рыцари Троцеро пока оставались за обратным скатом холма и граф предполагал бросить их в бой в самый момент кульминации сражения. Боссонские лучники выбежали вперед и стали осыпать стрелами приближающуюся тяжелую королевскую конницу.

Между тем, всадники неслись настолько стремительно, прижимаясь к гривам лошадей и выставив вперед копья, что стрелы не причинили им особого вреда, лишь кое-где несколько человек свалились под копыта своих коней или были ранены. У боссонцев закончились стрелы и они отступили назад, а копейщики Гродера опустились на одно колено и уперлись копьями в землю. Но напор тяжелой панцирной конницы был столь стремителен, что всадники разорвали цепь копейщиков и с ходу врезались в ряды мечников, используя ударную силу разогнавшихся коней, копий и мечей. Строй мечников прогнулся и его середина стала поддаваться натиску конницы. На этом, собственно говоря, и строился расчет Конана- позволить тяжелой коннице увязнуть в рядах мечников, а ударом кавалерии Просперо опрокинуть приближавшуюся пехоту противника. Киммериец видел Нумитора и Аскаланте, рубившихся с мечниками Гродера,но сам пока в ход сражения не вмешивался, намереваясь лично возглавить атаку своей конницы на пехоту принца и графа Туны. Троцеро также внимательно наблюдал за сражением и на лице его блуждала торжествующая улыбка. Он почти был уверен в победе, так как шесть тысяч всадников его рыцарской конницы находились в резерве,а у Нумитора и Аскаланте резервов не оставалось.

Тем временем, мечники Гродера вместе с оставшимися в живых копейщиками стали замыкать фланги, окружая всадников Нумитора. Напор тяжелой конницы угас и Гродер приказал своим мечникам атаковать активнее. Нумитор и Аскаланте видели, что мечники Гродера пытаются их окружить, но их собственная пехота уже была ближе чем в тысяче шагов и они рассчитывали, что она сходу нанесет удар по Гродеру. Но в этот момент Конан подал сигнал Просперо атаковать и, лично возглавив часть конницы с сотником Рагномаром, ринулся на пехоту аквилонцев. С другого фланга по мечникам Нумитора и Аскаланте нанесли удар Просперо с Альбаном. Но мечников Нумитора было гораздо больше, чем тяжелой конницы повстанцев и они быстро восстановили свои ряды, перейдя в контратаку.

-Пора!- решил Троцеро, подавая сигнал своим рыцарям, укрывавшимся за холмом. Шесть тысяч всадников в блистающей броне со знаменами и штандартами с изображением вставшего на дыбы леопарда, выставив вперед копья, понеслись вперед, обтекая холм, прямо на мечников Молниеносного легиона. Не ожидавший такого поворота в ходе сражения Нумитор, дал приказ своим всадникам отходить, но мечники Гродера уже зажали его конницу в плотное кольцо.

Удар рыцарей Троцеро был страшен. Строй мечников Молниеносного легиона прогнулся, а затем разорвался. Конан и Просперо тоже усилили натиск. Казалось еще немного и Молниеносный легион бросится в бегство. Но произошло то, чего не ожидали ни Троцеро ,ни Конан. Из лесного массива со стороны Хорота показалась тяжелая конница, на ходу перестраивающаяся в боевой порядок.

-Их не меньше десяти тысяч!- воскликнул Просперо.-Это Ульрик! Они нас раздавят. Надо отходить!

Альбан продублировал приказ и всадники стали разворачивать коней, но рыцари Ульрика уже врезались в их строй, разорвали его и понеслись к всадникам Троцеро. Воспрянув духом, мечники Молниеносного легиона удвоили свои усилия, а Нумитор, торжествуя, усилил натиск на мечников Гродера. Спустя несколько минут повстанческая армия стала разбегаться в разные стороны. Конан со стоном ярости, пытался остановить бегущих нанося удары по их спинам плашмя своим мечом, но все было бесполезно. Всех охватила паника и каждый несся куда попало, не разбирая дороги. Лишь Троцеро в окружении большинства своих рыцарей устремился к переправе через Хорот, сохраняя порядок ,но и то было видно, что ряды его конницы заметно поредели.

Вероятно, разгром повстанческой армии был бы полным, но аквилонские солдаты наткнулись на обоз повстанцев за холмом и стали грабить телеги, прекратив преследование. Дорога к Хороту на всем протяжении была черна от бегущих людей, часть конницы стрелой мчалась к лесу, рассчитывая найти там укрытие.

Конан и Паллантид с группой своих гвардейцев переплыли Хорот и ,когда на землю опустилась ночь, укрылись в одной из пещер, неподалеку от того места, где несколько дней назад был лагерь принца Нумитора. К ним присоединилось еще несколько десятков солдат. Почти сразу разразился сильный ливень , что Конан расценил как добрый знак,так как по такой погоде их никто не станет искать

-Нергал побери этого Ульрика!- в сердцах произнес киммериец, греясь у разведенного в пещере костра. Впервые у него возникла мысль, что, возможно, граф Каллиодис ведет двойную игру, хотя он сразу же ее отбросил. Скорее всего, граф обладал не всей информацией. Горечь поражения терзала сердце киммерийца. Сегодня, когда уже победа, казалось, была в его руках, он проиграл, а Повстанческая армия после кровавой битвы разбежалась и собрать ее теперь будет не легко. Собственно говоря, потери были не очень большими, но солдаты, потерпевшие поражение- плохие воины. Им нужно одержать победу, чтобы восстановить моральный дух. Но о победе вообще думать не приходится, с ним в пещере тут было сейчас не больше сотни воинов разных родов войск и все они были подавлены случившимся. Положение выглядело безнадежным. Конан знал, что аквилонцы на той стороне Хорота добивают раненых и выискивают живых повстанцев, поэтому тех, кто не успел скрыться в Пуантене, скорее всего, ждет плен.

Его беспокоила судьба Просперо и Гродера, за Троцеро он переживал меньше, зная ,что граф собрал большинство своих рыцарей и, наверняка, переправился с ними через Хорот. Скорее всего, он уже приближается к Терроне. "Хоть это радует!" с облегчением подумал киммериец. Он волновался, куда подевался Просперо, но рассчитывал, что удача и в этот раз не покинет его,всегда выходящего сухим из воды, приятеля.

Все сидевшие в пещере жались друг к другу у костра, пытаясь согреться, так как большинство вымокли до нитки перебираясь через Хорот вплавь, используя подручные плавсредства, как и сам Конан. Он попытался их пересчитать, получалось около сотни. Киммериец сокрушенно вздохнул, подумав,что придется начинать все сначала. Он выставил у пещеры часовых и они всю ночь приводили в нее тех, кто здесь случайно оказался. К полуночи их набралось еще человек сто и, укрывшись плащом, киммериец погрузился в сон, так как завтра предстоял тяжелый день.

Проснулся он, когда совсем рассвело. Дождь перестал. В пещере слышалось бряцание оружия, шум приглушенных голосов. Киммериец поднялся на ноги, протирая глаза ото сна, и наткнулся на насмешливый взгляд Просперо.

-Вставай ,Командор!- приветствовал его пуантенец.-Нас ждут великие дела!

-Просперо!- радостно сжал его в объятиях Конан. Он вывел приятеля из пещеры, чтобы их разговора никто не слышал, так как на хорошие новости не рассчитывал

-Хвала Крому,ты жив!- сказал он.-Но, где ты был и что с Троцеро?

-Я с частью своих людей укрылся в лесу. Ночью во время ливня мы перешли на эту сторону реки и сейчас со мной около двух тысяч всадников с конями. Троцеро ускакал со своими рыцарями в Террону. Думаю, и нам надо присоединиться к нему.

-Нет, меня волнует судьба барона Гродера, надо дождаться его, без мечников мы долго не продержимся, как и без лучников. Просто надо из этой пещеры выбираться и ,наверно, опять уходить за Алиману. Будем начинать все сначала!

Они стояли на фоне багрового диска восходящего светила. Занимался новый день- день новых ратных трудов, тревог и надежд.

Конец части второй.


Часть третья.

Глава первая. Львиный рык.

Графу Троцеро, действительно удалось переправиться с большей частью своей конницы через Хорот и к утру следующего дня он уже был в Терроне. Освободившись с помощью ординарца от стальных лат, граф переоделся в свою обычную одежду и, хотя не спал всю ночь, отдыхать не лег,а заперся в своем кабинете, приказав никого к нему не пускать. Он сидел за столом, опершись на него локтем и ,подперев ладонью подбородок ,погруженный в глубокие размышления. Пожалуй, впервые он задумался о том, что, позволив амбициям возобладать над разумом, совершил большую ошибку. Ему казалось, что корона Нумедидеса сама падает ему в руки, стоит лишь ее подхватить, но действительность оказалась иной. Безумен Нумедидес или нет, но власть из своих рук он упускать явно был не намерен. Троцеро понимал, что любая власть только тогда чего нибудь стоит, когда может себя защищать, и на месте Нумедидеса поступил бы точно также. В том,что Повстанческая армия потерпела поражения от королевских войск граф никого не винил, понимая, что сила солому ломит. Ведь для многих повстанцев это сражение было первым в их жизни и они, испугавшись внезапного появления многотысячной конницы Ульрика, стали разбегаться, вовлекая в бегство и остальных. Паника заразительна, думал граф, если бы повстанческое войско состояло из профессиональных воинов, исход этого сражения мог быть совсем другим.

Но что теперь делать? Этот вопрос встал перед ним во всем его сакральном значении и от ответа на него зависела не только его жизнь, но и будущее Пуантена, а ,может, и всей Аквилонии. Еще было не поздно повиниться перед Нумедидесом, сложить свой меч к его ногам и покорно ждать решение короля. Но,что это могло быть за решение? Даже, если Нумедидес и сделает вид, что простил его,так ведь он потребует за это полного подчинения, в том числе, выдачи Конана или объединения с королевскими войсками. А что дальше? Разве можно верить слову Нумедидеса?С огромной долей вероятности он рано или поздно окажется в Железной башне...

Граф поднялся на ноги и прошелся по кабинету. Второй вариант- продолжить борьбу, но он не знал, где сейчас Конан,Гродер и Просперо, и сколько повстанцев вообще сумело уцелеть и не попасть в плен. Возможно, вся Повстанческая армия разбежалась, кто куда и перестала существовать...

Так и не придя ни к какому решению, граф позвонил в серебряный колокольчик и приказал пригласить к нему Публия.

Встревоженный экс-казначей, знал уже о постигшей повстанцев неудаче и тоже был в растерянности от осознания бессилия каким то образом повлиять на сложившуюся ситуацию.

-Думаю,- сказал толстяк,- сейчас не стоит предпринимать каких-либо активных действий. Король, хоть и безумен, но он не двинет свои легионы на штурм Терроны, пока не разберется, где Конан и повстанцы. Тем временем и сам Конан выйдет с нами на связь. А что делать дальше ,будет видно.

Собственно говоря, и сам граф склонялся к такой же мысли,так как она казалась в данной ситуации единственно правильной. В самом деле, как бы Нумедидес не хотел с ним расправиться, но на штурм Терроны в ближайшее время он не отважится, следовательно, есть время, чтобы обдумать свои дальнейшие действия.


Но не один Троцеро в эту ночь не сомкнул глаз. Граф Каллиодис, которому его соглядатаи в войске принца Нумитора донесли о поражении повстанцев, реально опасался, что его связи с Конаном и Троцеро могут всплыть наружу, ведь поездки Леруса Витро в Пуантен вряд ли прошли незамеченными для лазутчиков Вибия Латро. Граф решил отправить своего офицера для особых поручений куда-нибудь подальше, а самому оставить Тарантию и вернуться в Шамар, графом которого он являлся. Что касается Конана, то он решил предоставить его собственной судьбе. Если киммериец сумеет оправиться от поражения и создаст новую повстанческую армию, с ним можно будет восстановить контакты, а если нет, то и контакты эти не нужны. Зайдя к Вибию Латро он как бы невзначай сказал, что собирается уехать в Шамар, где у него накопилось немало нерешенных дел,но не хочет беспокоить короля,у которого и так много забот. Канцлер пообещал, что ,если Нумедидес будет им интересоваться, то он ему скажет, что граф в Шамаре. Дружески попрощавшись с Вибием Латро ,граф в тот же день убыл в Шамар.


Хотя Конан не мог, подобно Дагоберу, читать мысли других людей, тем более, на расстоянии, он, тем не менее, прекрасно осознавал, что простая осторожность требовала от обоих графов дистанцироваться сейчас и от него, и от восстания вообще. Он не упрекал за это ни Троцеро, ни Каллиодиса, понимая, что они рискуют не только своей головой, но и судьбами своих графств. С другой стороны, приобретя определенный полководческий опыт, он стал мыслить шире и понял, что в глубине души каждый из них преследует свои интересы. Поэтому Конан решил впредь минимизировать опеку со стороны Троцеро и Каллиодиса, дав себе слово принимать решения самостоятельно и рассчитывать только на свои силы и возможности. Но все эти благие намерения он решил оставить на будущее, а сейчас важнее всего было выяснить, где находятся Гродер, а также Сагитай и Аримунд со своими лучниками.

-Я уверен, что все они опять собрались у брода через Алиману, - высказал предположение Просперо,- более удобного места трудно найти. В случае угрозы со стороны королевских войск всегда можно уйти в Зингару, где, хотя и разоружат, но не бросят в Железную башню.

-Там они или нет,- согласился Конан,- но нам самим есть смысл отойти туда, не прятаться же в этой пещере до скончания веков.

Построив своих людей ,Конан провел им смотр. Конница Просперо выглядела вполне боеспособной, только у некоторых всадников не хватало копий. Что касается остальных ,то это было довольно жалкое зрелище, однако киммериец надеялся, что со временем и они восстановят свой боевой дух. Как никак, большинство уже ветераны нескольких сражений и стали настоящими профессионалами военного дела.

Оставив здесь конный разъезд на тот случай, если появятся еще повстанцы, убежавшие от королевских войск, Конан и Просперо повели своих людей к Алимане. Действительно, не успели они подойти к холму над рекой ,как навстречу им выехали туранцы Сагитая. Выяснилось, что здесь же находятся Гродер и боссонские лучники.

-Мы не стали переходить на ту сторону Алиманы,-объяснил барон Аквилонский после взаимных приветствий,-там появились разъезды пограничной стражи Зингары. Поэтому решили разбить лагерь здесь, на нашем берегу.

Конана прежде всего интересовало, сколько осталось мечников и боссонских лучников, на что Гродер сказал, что половина его мечников находится неизвестно где, но с ним здесь их около четырех тысяч. Аримунд доложил, что под его командой сейчас около тысячи лучников.

-Вместе с конницей Просперо и туранцами нас здесь около семи тысяч,- подвел итог воспрянувший духом киммериец.-Будем надеяться, что наши ряды пополнятся и другими, кому удалось скрыться от королевских войск.

-Я не особенно на это рассчитываю,- возразил барон,-многие просто разошлись по домам. Но, конечно, день-другой можно еще подождать. А что дальше? Опять направимся в Террону?

-Нет,- рубанул воздух могучей рукой киммериец,- хватит нам прятаться и надеяться на чью-то помощь. Мы провозгласили себя защитниками народа, значит наше место там,- он указал рукой в направлении Хорота,- мы пойдем к народу и поведем его за собой в бой с королем.

Наступила тишина. Гродер с удивлением посмотрел на Конана, Просперо нахмурил брови, рука Аримунда потянулась к затылку и только выражение лица Сагитая осталось непроницаемым.

- На той стороне Хорота стоят, Ульрик, Аскаланте и Нумитор,-напомнил Гродер,- а у нас сейчас сил в два раза меньше, чем было, когда они нас разбили.

Конан с досадой повел плечом.

-Я не предлагаю атаковать их,- ответил он барону.-Они перекрыли нам дорогу на Тарантию с севера, а мы пойдем с юга. Там еще осталась понтонная переправа через Хорот, которую наводил Нумитор. Граф Артании на нашей стороне. Оттуда мы пойдем к Шамару и, уверен быстро удвоим, а то и утроим наши силы. В любом случае, здесь оставаться нет смысла.

-Но как же граф Троцеро?- спросил Просперо.

-Мы должны предоставить ему выбор,- жестко сказал Конан.-Граф сам решит как ему быть,но мы больше не должны ни от кого зависеть в выборе своего пути.

-Согласен,-поддержал Конана барон,-только нужно повременить несколько дней, чтобы заготовить впрок дичи и рыбы. А к Троцеро все же надо отправить гонца, известить о наших планах.

Конан не стал возражать.

Два последующих дня специально выделенные группы рыбаков и охотников ловили рыбу в Алимане, стреляли дичь, вялили, коптили, делали запасы, чтобы хватило провизии для дальнего похода и не зависеть от местного населения за Хоротом. Всадники косили траву и сушили ее на сено для лошадей. Но внезапно всю работу пришлось прекратить, так как разведчики обнаружили, что Хорот перешел корпус графа Аскаланте.

-Граф Туны не особенно торопится,- доложил командир разведчиков Конану, Гродеру, Просперо, Сагитаю и Аримунду, собравшимся на совет в связи с этой новостью,-он обосновался в своем прежнем лагере и разослал во все стороны разведчиков. Не сегодня так завтра, они нас обнаружат.

-Какова численность корпуса Аскаланте? - спросил Конан.

-Не думаю, что они слишком превосходят нас численностью,-ответил командир разведчиков,-все таки в сражении на Леодегарийской равнине графу тоже досталось.

-Продолжай вести разведку и постарайся выяснить поточнее число войск Аскаланте,-отпустил разведчика Конан и обратился к Сагитаю: - Придется твоим людям опять вылавливать лазутчиков графа Туны. Нельзя позволить им узнать, сколько у нас войск. Есть у меня идея заманить Аскаланте в ловушку и навязать ему сражение на наших условиях. Но мне понадобится доброволец, который согласится ввести графа в заблуждение и завести его в западню...

Когда Конан изложил свой план, наступило молчание. Замысел киммерийца был хорош, но исполнение требовало ювелирной точности.

Поняв ,о чем думают его соратники, Конан добавил:

-Уверен, Аскаланте не имеет понятия о наших реальных силах. Его и послали сюда Ульрик с Нумитором, чтобы выяснить, где мы скрываемся. Если наш доброволец попадет к нему в плен и сообщит, что нас тут всего горстка, скажем три -четыре тысячи пехоты и лучники Сагитая, Аскаланте не удержится и предпримет атаку.

-А как объяснить, куда подевалась конница?- спросил Гродер.

-Ушла на пополнение рыцарей Троцеро,-этот ответ у Конана был заготовлен заранее.

Последовали и другие вопросы, но Конан давал на них ответы, которые свидетельствовали о том, что он схему предстоящего сражения продумал до мелочей. В конце концов план Конана был принят и его люди приступили к подготовке местности для предстоящего сражения. Прежде всего, несколько сотен солдат с пилами отправились в лес у Алиманы и распилили полсотни деревьев в два обхвата толщиной на кругляши длиной четыре -пять локтей. Их установили в цепь на вершине холма, обвязав сухой травой и облив дегтем, который другие солдаты получили сухой перегонкой березовой коры. Пришлось, конечно, изрядно поднапрячь мозги, так как необходимого оборудования не было, но все же к исходу суток в распоряжении Конана оказалось достаточно дегтя для того, чтобы использовать его вместо смолы и пропитать им перевитые сухой травой кругляши.

Основная же масса солдаты была занята тем, что внизу холма рыла рвы глубиной три-четыре локтя, уносила землю подальше и с помощью распорок ,укладывала на рвы дерн, которым маскировали выкопанные траншеи.

Тем временем нашелся и доброволец, который согласился попасть в руки Аскаланте и дезинформировать его о численности повстанческого войска.

-Особенно опасайся Громеля,- предупредил его Конан.- Этот очень хитрый и коварный человек

-Я знаю, Командор,- угрюмо ответил доброволец,- у меня и с ним ,и с графом свои давние счеты.

-Погоди,- с тревогой в голосе произнес Конан,-если они тебя знают , то могут не поверить.

-Поверят, я ведь выдам численность твоих войск, только под пыткой и то не сразу!

Он хищно усмехнулся и киммериец понял, что у него с графом и Громелем давняя старая вражда.

-Вы главное встретьте их так, чтобы они запомнили старого Беремунда. А, если они возьмут меня с собой ,то я буду смеяться им в лицо, когда они отправятся к Нергалу!

Конан обнял его и тихо сказал:

-Постарайся все же ,Беремунд, остаться в живых!

Старый воин усмехнулся:

Для меня месть будет высшей наградой, а жизнь...зачем мне жизнь ,когда Аскаланте и Громель сожгли мой дом с женой и сыном, а дочку, которой не было и пятнадцати весен, отдали на поругание своим солдатам!

Он кивнул на прощание Конану и, вскочив на коня, отправился к поджидавшим его разведчикам.

Все это время, пока солдаты Конана готовились к встрече с Аскаланте, туранцы, рассыпавшись по степи отлавливали вражеских лазутчиков, не давая им приблизиться к расположению повстанческого войска.


-Эрлик побери этих туранцев!- ударил кулаком по походному столу в своем шатре граф Туны.-Они отлавливают всех наших разведчиков и мы по-прежнему не имеем понятия ни о численности мятежников, ни где они прячутся.

Громель пожал плечами. Ему тоже все это не нравилось, но как справиться с туранцами Сагитая он не знал.

В это время в шатер вошел командир охраны Аскаланте, который сказал, обратясь к графу, что разведчикам удалось захватить в плен одного из лазутчиков Конана.

-Опасный мятежник!- сказал он.-В схватке зарубил двух наших и хотел удрать, но не удалось, поймали арканом.

-Давай его сюда!- воскликнул Аскаланте, радостно потирая руки.- Сейчас он нам все расскажет.

Командир охраны вышел, а два гвардейца ввели в шатер Беремунда со связанными за спиной руками. По его лицу и одежде было видно, что он отчаянно сопротивлялся. На его щеке был свежий порез, а глаз подбит.

-Погоди, я откуда- то тебя знаю?- присмотрелся к нему граф Туны.

Беремунд не ответил, презрительно сплюнув кровавым сгустком на иранистанский ковер.

Громель присмотрелся к пожилому разведчику и,склонившись к Аскаланте, что-то прошептал ему на ухо.

-А, припоминаю!- сказал граф.-Это старый смутьян. Но под пытками он все скажет. Увести его!- приказал он гвардейцам.- И допросить с пристрастием. Не жалеть угольев и нарезать ремней со спины, если не заговорит.

Действительно, час спустя, Громель, который решил лично присутствовать при пытке Беремунда, возвратился к Аскаланте и ,ухмыльнувшись, сказал:

-Раскаленное железо очень быстро развязывает языки. Значит так, тяжелая конница с Просперо ушла к Троцеро в Террону, да ее и не много, тысяча с небольшим. Гродер с тремя тысячами мечников, стоит на этой стороне Алиманы у брода. С ним Конан, Сагитай и примерно полтысячи боссонских стрелков.

-То есть всего,- стал подсчитывать граф Туны,-не больше четырех тысяч.

-Плюс-минус пятьсот человек,-уточнил Громель,-к ним периодически поступают небольшие пополнения из числа тех, кто прятался где-нибудь в пещерах.

-А почему они остались на этой стороне, а не перешли Алиману?- с подозрением спросил Аскаланте.

-Говорит, там солдаты Пограничного полка Зингары. Видимо, им надоело, что по пограничью все время кто-то шастает, то Амулий со своим легионом, то мятежники...

Граф Туны ухмыльнулся.

-Оно и лучше,-сказал он,- деваться им будет некуда, когда мы их прижмем к реке. Прикажи всем командирам подразделений быть готовыми к выступлению завтра на рассвете. Да, кстати, позаботься, чтобы этого лазутчика прихватили с собой. Если что пойдет не так, он первым ответит.

Громель хищно ухмыльнулся.

-Не думаю, чтобы он что-то соврал, но да ладно, пусть посмотрит, как его дружки отправятся к Нергалу. Кстати, граф,- спросил он ,-ты пошлешь донесение Ульрику?

-Думаю, пока не стоит,- после минутного раздумья ответил Аскаланте,- отправим уже победную реляцию!


Разведчики Конана, не спускавшие глаз с лагеря Аскаланте, обнаружили, что на рассвете в нем началось движение и вскоре показались первые конные шеренги. Командир разведчиков немедленно отправил гонца к Конану, а сам стал отходить к своим, сохраняя дистанцию. Киммериец, получив донесение, понял что план сработал и Беремунду удалось ввести графа в заблуждением о численности сил повстанцев.

-Теперь все будут решать твои мечники и Просперо,- сказал он Гродеру. Барон кивнул в ответ, но лицо его оставалось хмурым. Он понимал, что все зависит от того, насколько четко будут выполнены все звенья предложенного киммерийцем плана.


А Просперо, перешедший со свой конницей брод на Алимане, уже закончил обратный переход на ее левый берег по понтонной переправе, которую наводил несколько недель назад Аскаланте, когда рассчитывал вместе с Нумитором поймать барона Гродера в западню. Осторожный барон в тот раз почувствовал ловушку и отступил в сторону Рабирийских гор, не приняв сражения. Переправа больше Аскаланте была не нужна, но разобрать ее он не успел, получив приказ короля оставить левый берег Хорота и занять позиции на Леогардийской равнине. Зато сейчас переправа пригодилась Просперо, который ,перейдя Алиману оказался в глубоком тылу Аскаланте, примерно в пол лиге от войска графа Туны, которое намерено было атаковать главные силы мятежников. Сейчас перед пуантенцем стояла самая важная задача -не дать себя обнаружить раньше времени, поэтому, выслав вперед разведку, он с конницей осторожно пробирался по заросшему лесом и кустарником левому берегу реки.


Аскланте же, не особенно скрываясь, двигался прямо на холм, на склоне которого уже видны были плотные шеренги мечников и редкая линия копейщиков, выставивших копья навстречу надвигаюшейся тяжелой коннице графа. Всадники , оказавшись на расстоянии пяти фарлонгов от пехоты противника, перевели коней в галоп и ,набирая скорость, понеслись к вершине холма грозя, смахнув хлипкую цепь копейщиков, врезаться в самый центр построения мечников.

-Мечников больше, чем я ожидал!- крикнул граф на скаку Громелю ,чей конь мчался рядом с его гнедым жеребцом.

-Не беда!- ответил сотник.-Главное у них нет тяжелой конницы, а мечники нам не страшны. Три их тысячи или четыре, какая разница?

Он ускорил бег коня, но вдруг, приподнявшись в стременах, крикнул:

-Что там случилось?

Аскаланте тоже посмотрел вперед и увидел, что передние шеренги всадников, вдруг словно провалились под землю. Послышался ужасный храп и дикое ржание ломающих ноги коней, крики всадников ,придавленных собственными лошадями и налетевшими на них следующими рядами конницы. Подскакав ближе граф понял, что у подножия холма были вырыты траншеи ,прикрытые сверху дерном,в которые и влетели с разбега всадники. В этот момент шеренга копейщиков Гродера отступила назад и стала поджигать тяжелые кругляши бревен, пропитанные дегтем,сталкивая их вниз на застрявшую в траншеях конницу. Задние ряды всадников графа Туны успели остановиться, но их уже стали подпирать пехотинцы, которые из-за спин всадников не видели,что происходит на холме. Выступившие на флангах мечников Гродера боссонские лучники и туранцы Сагитая обрушили на противника ливень стрел. Зоркие глаза лучников высматривали незащищенные доспехами места и посылали туда свой убийственный подарок.

-Это западня!- крикнул Аскаланте Громелю.-Командуй отступление!

Но отступать куда-либо было поздно, позади раздался слитный топот многих тысяч конских копыт и тяжелая кавалерия Просперо ,выставив вперед копья, ударила в тыл мечникам графа Туны. Впереди на гнедом жеребце в стальных латах и алом плаще с леопардами летел сам пуантенец с обнаженным мечом в руках. На его лице блуждала ужасная улыбка, как предвестник смерти для любого, кто не поспешит убраться с его пути.

Лицо барона Гродера, все это время сохранявшее мрачный вид, внезапно тоже озарилось широкой улыбкой. Теперь он был уверен, что все идет по плану, предложенному Командором и враг не вырвется из западни ,в которую угодил. Барон махнул рукой ,подавая сигнал к атаке и обнажил свой меч. Запели трубы и мечники стройными рядами двинулись вниз с холма. Постепенно набирая ускорение, они врезались прямо в массу конницы Аскаланте и закипела сеча, о которой многие из участников этого сражения с гордостью будут рассказывать своим внукам. Мечи поднимались и обрушивались на врага, словно цепы на снопы ячменя на току, а гром ударов металла об метал походил на звук ударов многих тысяч молотов по наковальне. Сдавленные с двух сторон солдаты Аскаланте, чтобы избежать неминуемой смерти стали бросать оружие и разбегаться, одни в сторону Алиманы, где намеревались укрыться в лесу, другие в степь к горной гряде. Аскаланте, видя, что его корпус тает на глазах, повернул жеребца и, с трудом выбравшись из образовавшейся свалки, помчался в сторону Хорота. Громель, некоторое время колебался, словно не решаясь, бежать или сдаться на милость победителя, но потом все же подумал, что одно проигранное сражение-это еще не проигранная война, выбрался с поля боя и поскакал вслед за графом, сердце которого наполняла кипящая ярость на киммерийского варвара, главного виновника его поражения.

Узнав, что командиры их бросили, солдаты графа Туны сложили оружие и,уповая на милость победителя, строились в стороне под надзором мечников Гродера. Лишь небольшая часть тех, кто укрылся в лесу, могли сквозь густую листву наблюдать, как с вершины холма на громадном вороном жеребце неторопливо спускается синеглазый гигант в стальных латах и шлеме, из-под которого пробивались его густые черные волосы. Прежде всего он подъехал к пожилому воину, который сам стоять не мог и его бережно поддерживали под руки два дюжих мечника. Спрыгнув с коня, великан прижал его к своей груди и о чем-то долго говорил с ним. Потом махнул рукой и мечники увели его собеседника в палатку, куда уже спешил знахарь из боссонских лучников. Синеглазый великан, тем временем, подошел к подскакавшим к нему Сагитаю и Просперо, а также подошедшим барону Гродеру и сотнику Аримунду. Для каждого из них у него нашлось теплое слово, после чего они все вместе отправились к солдатам Аскаланте, стоявшим с понурыми головами плотной толпой. Два мечника развернули над своими командирами Львиное знамя.

-Я Конан, командующий Повстанческой армией,- зычным голосом сказал гигант, так, что его услышали даже те, кто схоронился в лесу.-Кто хочет вступить в ряды армии Освободителя, будет в нее принят. Остальные идите куда хотите, только, если кто из вас предпочтет службу своему народу прислуживанию безумному королю, то помните- второго шанса спастись у вас может и не быть. Сегодня львиный рык возвестил о нашей новой победе. Повстанческая армия ,словно сказочная птица феникс, восстала из пепла и теперь лев готовится к прыжку!


Глава вторая. Неудачное покушение.

Известием о поражением Повстанческой армии на Леодегарийской равнине Дагобер был обескуражен. Казалось, его план помочь Конану победить Нумедидеса провалился, не начав даже осуществляться. Трон аквилонских королей, казавшийся таким близким, уплывал из его рук, так как Дагобер понимал, что пока во дворце Туландра Ту, ему к Нумедидесу не подобраться.

Он сидел сейчас в "Ржавом якоре", погруженный в размышления и медленно потягивал из кубка старое пуантенское вино. Надо было что-то предпринимать, но никакие умные мысли ему в голову не приходили. Конан проиграл, он сейчас думает не о троне ,а о том, как унести ноги подальше от Тарантии...

Стоп! А при чем здесь вообще киммериец? Мысли Дагобера вдруг изменили направление и все происходящее внезапно приобрело совсем иной смысл, чем он думал раньше. В самом деле, разве свет сошелся клином на Конане? Разве, если трон достанется Нумитору, то он не сумеет выдать себя за принца, избавиться от брата нынешнего короля и без помех править Аквилонией? Для этого нужно только одно-уничтожить Нумедидеса. Конечно же! Почему он вообще свои планы связал с каким-то северным варваром, располагая полной возможностью действовать самому?

Дагобер отставил кубок с вином в сторону и стал напряженно думать. Постепенно в его голове сложился план, который он посчитал безупречным и, допив вино, приступил к его осуществлению.

Прежде всего, он отправился к королевскому дворцу и, делая вид, что прогуливается, стал внимательно наблюдать за сменой часовых у его входа. Используя свою способность "отводить глаза" и становиться невидимым он довольно скоро выяснил, что гвардией Нумедидеса или Черными Драконами командует Лотарь Аривальдо, исполнительный служака, который часто лично занимается проверкой несения службы караулами Черных Драконов, в том числе, и часовыми у входа во дворец. Дагобер ,пользуясь удобным случаем, стал за ним наблюдать. Капитан выглядел моложавым мужчиной средних лет с черными ,тронутыми легкой сединой волосами. Узкие бедра и широкие плечи Аривальдо свидетельствовали о его недюжинной силе и кошачьей ловкости, а звание капитана королевской гвардии давало возможность входить к королю с оружием без доклада в любое время.

Правда, Дагобер понимал, что в случае неудачи, второго шанса у него может не быть, все надо было рассчитать до секунды. Поэтому,выждав момент, когда Аривальдо, отчитав за что-то часовых у входа, уже садился в седло коня, которого ему подвел один из гвардейцев, чтобы ехать проверять другие посты, Дагобер, оставаясь невидимым и стараясь держаться подальше от магического поля, окружающего дворец ,захватил его сознание. Для окружающих Аривальдо гвардейцев это выглядело так, будто капитан, вспомнил о чем-то важном, спрыгнул с коня и отправился быстрым шагом во дворец, положив руку на эфес меча. Сам же капитан ощущал себя так,будто его сознание загнано куда-то глубоко в темный и мрачный подвал его мозга и он не управляет своим телом, превратившись в некое подобие марионетки, которую дергают за ниточки. Он только знал, что должен зачем-то повидать короля, поэтому отправился в зал Личных Аудиенций, где в это время обычно находился Нумедидес.

Наступал самый ответственный этап всей задуманной операции. Как только Аривальдо взялся за ручку двери зала, чтобы отворить ее , Дагобер внушил капитану, что тот должен направиться прямо к королю и, выхватив из ножен меч, поразить его, нанеся удар в голову или сердце, а затем, при необходимости, добить. Сознание Аривальдо не могло сопротивляться могучей воле чародея и он выполнил все,что ему было велено,но на беду возле трона стоял Туландра Ту, разговаривавший о чем-то с королем. Едва колдун заметил странное выражение лица Аривальдо и обнаженный меч в его руке,он сразу все понял и взмахнул посохом. Лезвие меча в руке капитана обвисло плетью, но он все же попытался нанести ею удар королю. Туландра Ту выкрикнул короткое заклинание, пригвоздившее капитана к месту,а в руке Нумедидеса сверкнул меч ,выхваченный из-за трона и Дагобер ,поняв, что его план не сработал, отпустил сознание капитана. Он уже не видел, как Аривальдо стоял перед королем, тупо разглядывая то, что осталось в его руке от меча. Он совершенно не понимал, как здесь оказался и почему Нумедидес занес над ним меч. Королевский меч уже готов был опуститься ему на голову, но в это время колдун выкрикнул:

-Король остановись! Он не виноват, это все штучки Дагобера!

Извергнув несколько ужасных проклятий, Нумедидес отшвырнул свой меч в сторону и они вместе с Туландрой Ту стали расспрашивать капитана, видел ли он кого-то поблизости от дворцовых ворот. Капитан клялся, что никого поблизости не видел, просто с момента, когда вскочил в седло, ничего не помнит. Колдун приказал вызвать часовых, стоявших у ворот, но те тоже клятвенно утверждали, что меньше, чем в двухстах шагах от дворца никого не видели. Велев всем вместе с капитаном удалиться и продолжать нести службу, Туландра Ту задумчиво произнес:

-Этот проклятый Дагобер создает проблемы. Он, конечно же, стоял у ворот дворца неподалеку от Аривальдо,шагах в двадцати, но был невидимым, а может, просто отвел гвардейцам глаза.

Лицо Нумедидеса приобрело пунцовый оттенок, Туландра Ту понял, что король начинает впадать в бешенство и быстро добавил:

-Придется растянуть все магическое поле на подступы ко дворцу. Но это потребует дополнительных усилий.

-Так почему ты не сделал этого раньше? -рявкнул побагровевший король.-Ведь меня едва не убил капитан Черных Драконов, самый доверенный человек! От кого мне ждать следующего покушения? Может быть от какой-то наложницы, которая проткнет мне спящему спицей ухо?

Туландра Ту попытался успокоить разъяренного Нумедидеса.

-Следующего покушения не будет!- твердо сказал он.-Дагобер понял, что мы предпримем дополнительные меры безопасности и сейчас заляжет на дно. Но мы не дадим ему покоя. Ясно, что в Тарантии у него никого из близких людей нет. Значит, он прячется где-то в тавернах или других злачных местах, вероятнее всего, в Портовом районе.

-Ну,и что с того?- перебил его король.-Ты говоришь глупости! Он отведет глаза любому стражнику или станет невидимым! А в лицо его никто не видел? Кого же стражники станут искать?

-Это так,- согласился колдун,-но все же есть, по меньшей мере, один человек, который видел Дагобера и знает его в лицо.Я, с твоего разрешения, немедленно отправлю в Амбер придворного художника и своего человека,который разыщет того старика, с которым беседовал Дагобер на пожарище своего родового замка. Художник с его слов нарисует портрет Дагобера. Мы снимем копии и раздадим всем стражникам в Тарантии.Он не может все время оставаться невидимым, кто-то его да видел, хотя бы тот же хозяин таверны, в которой он остановился. Или посетители таверны.

-Так он все равно удерет!- сказал король уже более спокойным тоном.

-Пусть удерет,-пожал плечами Туланбра Ту,- но, если он поймет, что его обложили как волка,то покинет Тарантию, а нам это и нужно. За пределами Тарантии он нам не страшен.

Нумедидес подумал, что Туландра Ту прав, главное избавиться от проклятого чародея, а, что делать дальше, видно будет. Но тут же ему на ум пришла новая мысль и он сказал:

-А ,если Дагобер присоединится к мятежникам?

Колдун покачал головой.

-Конан разбит на Леодегарийской равнине и сейчас думает не о мятеже, а о спасении собственной задницы , ведь за его головой Ульрик выслал графа Туны. Троцеро закрылся у себя в Терроне и носа оттуда не высунет. С учетом этого, зачем они Дагоберу? А убедившись, что к тебе ему не подобраться, он возможно и вовсе удалится из Аквилонии в те же Гимелейские горы, откуда к нам явился.

-Возможно, а, возможно, ты просто заговариваешь мне зубы,- грозно сказал Нумедидес.- Если что-то пойдет не так, Туландра, берегись моего гнева! Ты уже и так столько времени водишь меня за нос, обещал сделать бессмертным, а где обещанное? Пять сотен юных девственниц принес ты в жертву, мне уже надоело принимать ванны из их крови, а где результат?

-Это не такое простое дело,- с достоинством выпрямился колдун,-я работаю над манускриптами , которым свыше пяти тысяч лет. Не все заклинания удается правильно прочитать.

-Так читай правильно, Эрлик тебя побери!- рявкнул король ,вновь впадая в бешенство.-Убирайся, но помни, что я тебе сказал!

Туландра Ту посмотрел на него долгим взглядом, в котором, впрочем, ничего не отражалось, и повернувшись, молча вышел из зала. Только ,когда он уже пришел в свои покои, змеиная усмешка скользнула по его тонким губам-лезвиям.

-Глупец! Он думает, что ему позволено мне угрожать. Да стоит мне шевельнуть пальцем...,-колдун не закончил мысль и, усевшись в свой железный трон, погрузился в размышления. Однако несколько минут спустя он поднял голову и щелкнул пальцами. От стены отделился почти слившийся с ней человек в темной одежде. Туланлра Ту сказал ему несколько слов, человек поклонился и вышел из зала Сфинксов. Еще полчаса спустя они вместе с королевским художником скакали в направлении нумедийской границы.

Дагобер после неудачного покушения на короля вернулся в "Ржавый якорь" и закрылся у себя наверху. Мягко ступая по деревянному полу в своих кожаных туфлях, он думал, что делать дальше, но ответа не находил. Проблема заключалась не в том, что капитану гвардейцев не удалось убить короля, а в том, что покушение предотвратил Туландра Ту.Конечно, теперь он примет все меры к тому, чтобы ничего подобного не повторилось. А это совсем не трудно, король дворец не покидает, доступ к нему имеет ограниченное число лиц, как ,например, Вибий Ларто. Но никто из них не имеет права пройти к Нумедидесу с оружием. Теперь, видимо, даже офицерам гвардии это будет запрещено. Конечно, был еще королевский гарем, но одалискам вообще не разрешалось покидать его, поэтому взять под контроль сознание никого из наложниц не получится. Так и не придя ни к какому определенному выводу, он решил, что время на его стороне и надо просто подождать.

Прошла неделя, но ничего особенного не происходило. Альдемар сидел в полупустом зале "Ржавого якоря", ожидая пока служанка принесет заказанный им обед,когда дверь таверны отворилась и в зал вошло около десятка городских стражников. Возглавлял их какой-то неприметный человек в одежде темных тонов, который держал в руке свернутый лист пергамента. Дагобер удивился появлению такой большой группы городской стражи, раньше он стражников здесь никогда не видел. На всякий случай, скорее инстинктивно, чем осознанно, он стал невидимым для всех. Стражники окружили хозяина "Ржавого якоря", человек в темной одежде развернул перед ним пергамент. На лице хозяина отразилось изумление, но он продолжал вглядываться в пергамент. Заинтересовавшись, Дагобер ,оставаясь невидимым, подошел ближе и из-за спин стражников рассмотрел на пергаменте свое собственное изображение ,выполненное чьей-то умелой рукой. Сходство было полным и он удивился, так как считал, что из королевских должностных лиц, Дагобера в нем никто опознать не может, поскольку никто его не видел. "Старик!",- вдруг мелькнула мысль, его видел тот старик-крестьянин, которого он расспрашивал о гибели родителей. Мысленно отдав должное проницательности и предприимчивости Туландры Ту,он поспешил покинуть зал, так как хозяин "Ржавого якоря", видимо поняв, что врать не стоит, сказал, что человек, похожий на изображенного на пергаменте, снимает у него комнату. Стражники ринулись наверх, а Дагобер, выйдя на улицу, зашел в конюшню и вывел своего коня. Вскочив в седло, он направился к восточным воротам, спеша оставить столицу Аквилонии, где его теперь в любой момент могли опознать. Куда ехать он пока окончательно не решил, но чисто инстинктивно выбрал направление к Шамару. Надо отметить, что последнюю неделю он почти не выходил из своей комнаты, поэтому не знал, что Повстанческая армия разгромила у Алиманы корпус графа Аскаланте, и Конан, перейдя Хорот, находится сейчас в провинции Артания.


Но зато Нумедидес, прочитав об этом донесение Ульрика Нуманского, пришел в неописуемую ярость. Он сыпал проклятиями, топал ногами, грозился обезглавить графа Туны и даже отправить в Железную Башню самого Ульрика. Короля можно было понять, уже второй его легион прекратил существование, а на то, чтобы создать новый не было ни денег, ни времени. Конечно, произведя новый набор рекрутов, можно было сформировать соединение численностью восемь- десять тысяч солдат, но для их обучения необходимо было время. Времени как раз и не было, так как все города на пути движения Повстанческой армии открывали ей ворота и солдат Конана приветствовали,как освободителей. Уже сейчас под Львиным знаменем было больше десяти тысяч человек и это были отнюдь не новобранцы, а профессионально обученные и хорошо подготовленные воины. Часть из них перешли к киммерийцу от графа Туны, немало было и просто отставных солдат, пожелавших присоединиться к Освободителю. Конан вел свое войско от города к городу и подчеркнуто снимал кирасу, шлем, отстегивал ножны с мечом и сходил с коня, прежде чем войти с непокрытой головой в городские ворота. Этим он давал понять, что входит в город не как завоеватель, а как освободитель народных масс от деспотизма Нумедидеса. Надо отдать должное и Аллару Кастору, который не только не препятствовал Повстанческой армии передвигаться по своей провинции, но снабдил ее подводами, которые теперь составили довольно внушительный обоз. Крестьяне снабжали бойцов киммерийца хлебом и другими продуктами, но Конан использовал и природные источники пополнения пищи, постоянно посылая отряды фуражиров на заготовку рыбы и отстрел животных. Рыбу и мясо сушили, вялили, солили, заготавливали впрок. Периодически Конан посылал донесения Троцеро о своих планах на перспективу, но граф пока, что оставался в Терроне, где тоже готовил новобранцев, пополняя ряды рыцарской конницы.


Сейчас, когда Конан стоял в устье Тайбора при впадении его в Хорот,королю и его советникам было сложно определить, куда он устремится дальше. Киммериец мог совершить быстрый марш на Тарантию,но это было опасно, так как на левый фланг Повстанческой армии могли обрушить удар Ульрик Нуманский и Молниеносный легион Нумитора. Скорее всего, Конан продолжит движение в направлении Шамара и этому следовало помешать. Если киммериец войдет в Шамар, то получит хорошо укрепленный город, из которого до Тарантии рукой подать. В любом случае необходимости держать обе армии к юго-западу от Тарантии не было. Поэтому Нумитор получил приказ следовать к Шамару и не допустить в него киммерийца, а Ульрик должен был, оставив Леодегарийскую равнину, переместиться восточнее, выбрав удобную позицию к юго-западу от Тарантии. Тем самым Ульрик прикрывал бы и столицу Аквилонии и тыл Молниеносного легиона принца Нумитора. Король направил распоряжение об этом обоим генералам, но они уже стали выдвигаться на новые рубежи, так как сами предложили этот план действий Нумедидесу.


Конан о передислокации Молниеносного легиона узнал от своих разведчиков своевременно, но помешать принцу Нумитору не мог, для открытого сражения у него было недостаточно сил. Поэтому он предпочел пока оставаться в устье Тайбора в ожидании подхода графа Троцеро. Полученную передышку киммериец решил использовать для обучения и подготовки войск, поэтому сержанты Гродера гоняли копейщиков и мечников до седьмого пота, а контроль за учебной подготовкой тяжелой конницы осуществляли лично Конан и Просперо, хотя при таких командирах как Альбан и Рагномар в этом не было особой нужды. Поняв это, заскучавший Просперо обратился к Конану с предложением потрепать тылы Молниеносного легиона.

-У нас ведь есть опыт совместных операций тяжелой конницы и лучников,-напомнил он киммерийцу о своей вылазке к лагерю Аскаланте.

-Это,когда тебя Громель завел в трясину?-насмешливо спросил Конан.-Тогда тебе чудом удалось вырваться из западни, второй раз может не повезти.

Просперо насупился.

-Нашел о чем вспоминать,- обиженно сказал он,-ну, завел, было дело, зато как славно мы повеселились потом. В этот раз я взял бы ,кроме боссонских лучников, еще и туранцев Сагитая.

-Туранцы у нас занимаются разведкой,- заметил Конан.-Хотя, я поговорю с Сагитаем , возможно, он сумеет выделить тебе сотню- другую своих людей.

Сагитай с полным пониманием отнесся к предложению Просперо.

-Мы сейчас не в степи, здесь густонаселенный край, местные жители сами сообщают обо всем, что нас интересует. Поэтому я могу выделить половину отряда в распоряжение Просперо, пусть пощипают Нумитора.

Взяв с собой две тысячи всадников, пятьсот боссонских лучников с сотником Авдомаром и двести пятьдесят туранцев, Просперо уже на следующий день отправился навстречу Молниеносному легиону. Только в этот раз боссонские стрелки не сидели за спиной у всадников. Авдомар отобрал тех, кто, хотя бы просто умел сидеть в седле и их самих посадил на коней. Опыт предыдущей вылазки показал, что стрелять на скаку боссонцы все равно толком не умели и, чтобы вести прицельную стрельбу, им надо было спешиваться. Кроме того, в прошлый раз в распоряжении повстанцев не было лишних лошадей, сейчас же недостатка в конях Повстанческая армия не испытывала.

Туранцы быстро разведали в каком направлении движется Нумитор, поэтому Просперо не составило большого труда незамеченным прокрасться к нему в тыл, тем более, что как выяснилось, Ульрик уже стал отклоняться к северу и между двумя армиями начал увеличиваться разрыв, достигающий сейчас восьми-десяти лиг. Легион Нумитора как раз втянулся в лес, и его обоз отстал. По обычаям ведения войн того времени, пехота на марше складывала копья, щиты, кольчуги и кирасы на телеги, а сама или уходила вперед или двигалась, не спеша, за обозом. Зная это, Просперо укрылся в лесу, а затем внезапным ударом отсек обоз от ушедшей вперед пехоты и конницы. Лучники быстро перестреляли часть быков ,тянувших телеги, а затем приступили к разграблению самого обоза. Когда ушедшая вперед пехота возвратилась, заслышав шум боя, тяжелая конница Просперо атаковала мечников, у которых остались одни только мечи. Туранцы вели по ним прицельную стрельбу прямо с лошадей, а боссонские лучники спешились и тоже осыпали мечников Нумитора градом стрел. Если бы бой продлился еще полчаса от мечников принца остались бы одни только воспоминания, но их спасло появление тяжелой конницы, спешившей на помощь своей пехоте. Туранцы, давая возможность боссонским лучникам и всадникам Просперо отступить в порядке, непрерывно обстреливали тяжелую конницу Нумитора из своих коротких, но смертоносных луков, а затем рассыпались в разные стороны.

Собравшись в условленном месте,Просперо выслушал донесения командиров о потерях. У туранцев их не было, боссонские лучники потеряли несколько человек, упавших с коней, а у всадников убитых не было, но человек десять получили ранения.

Принц, примчавшийся на звуки боя, изрыгал проклятия на головы мятежников и запретил впредь своей изрядно поредевшей пехоте складывать оружие и доспехи на телеги, часть из которых оказалась поврежденными, а четвертая часть быков перебитой. Понимая, что это первая вылазка мятежников, но не последняя, он распорядился несколько тысяч тяжелой конницы выделить для охраны обоза. Все эти меры были правильными, но зато скорость передвижения легиона снизилась едва ли не вдвое. Это позволило Просперо обогнать войско принца и устроить засаду недалеко от места, где он должен был остановиться на ночлег. Хотя принц приказал оборудовать лагерь рвом и обнести валом, но обоз все равно пришлось оставить под усиленной охраной за пределами лагеря. Утром, как только начало светать всадники Просперо и туранцы атаковали дремлющую охрану обоза, а боссонские лучники горящими стрелами подожгли телеги. Когда солдаты принца прибежали тушить пожар, лучники произвели по ним несколько залпов, а затем вскочили в седла и ускакали на соединение со своими.

Может, быть потерь в этот раз оказалось и немного, но солдаты принца стали заметно нервничать. В самом деле, тяжело оставаться спокойным, когда из куста или из-за придорожного валуна вдруг с мягким шорохом вылетает стрела и впивается в шею идущему рядом товарищу. А лучники Просперо постоянно тревожили тыл и фланги Молниеносного легиона, не давая солдатам ни минуты покоя. Нумитор несколько раз бросал в погоню за ними тяжелую конницу, но кроме того, что его всадники загнали несколько десятков коней, это ни к чему не привело, лошади повстанцев с легкостью уходили от преследовавшей их тяжелой конницы.

Наконец, войско Нумитора подошло к Шамару. Когда до города оставалось не больше четырех лиг к Нумитору прибыл граф Каллиодис, который настоятельно не рекомендовал принцу вводить Молниеносный легион в Шамар.

-Население города на стороне мятежников,-прямо заявил граф,- если ты ,принц, вступишь в город, то там может вспыхнуть мятеж. Лучше разбей лагерь где-то здесь, провиантом и фуражом я тебя обеспечу, но безопасность твоего войска в Шамаре гарантировать не могу.

Нумитор витиевато выругался, помянув всех богов, но вынужден был согласиться, что Каллиодис прав. Он помнил,как Шамар штурмовал полтора десятка лет назад Троцеро и что из этого получилось.

-Ладно, граф,-нахмурившись, сказал он,- ты уж постарайся, чтобы горожане не открыли ворота мошеннику, если он вдруг подступит к Шамару.

-Надеюсь, ты сам не дашь ему возможности приступить к осаде города,-насторожился граф,- в противном случае я ничего гарантировать не могу.

-Если только он сам не придумает какую-нибудь хитрость,-мрачная улыбка скользнула по лицу принца,- как с Альбаном или Аскаланте. Мошенник хитер и коварен, с ним надо держать ухо востро. Да и Троцеро долго у себя в Пуантене сидеть не будет, у меня чувство, что они скоро соединятся.


Принц Нумитор, говоря о своем предчувствии был совершенно прав. Узнав о разгроме Аскаланте и о том, что Конан перешел Хорот, и уже в Артании,Троцеро забеспокоился. Произошло то, на что он признаться уже и не рассчитывал, Повстанческая армия восстала, словно волшебная вендийская птица феникс из пепла, набрала силу и обрела былую мощь, причем без какого-либо его участия. Сейчас Конан находился в четырех-пяти дневных переходах от Шамара, где, конечно же его не преминет взять под свою опеку Каллиодис, тем более, как это Троцеро хорошо было известно, Гродер был одним из тех баронов, которые всегда поддерживали графа. Да и Аллар Кастор, на чьей территории сейчас находился киммериец, тоже был сторонником Каллиодиса. " А от Шамара до Тарантии,- думал Троцеро,- один конный переход поэтому , если я и дальше буду отсиживаться в Пуантене, то рискую вовсе оказаться не у дел!"

Приняв решение, он вызвал командующего своей рыцарской конницей и приказал готовиться к выступлению. Затем он написал короткое письмо, с которым уже через полчаса гонец на быстроногой лошади ускакал к Конану.


Когда принц Нумитор приступил к оборудованию лагеря, Просперо счел бессмысленным дальнейшее ведение вылазок против него и вернулся к Конану.

-Какова численность Молниеносного легиона?- прежде всего поинтересовался киммериец.

Просперо обстоятельно ответил на этот вопрос, так как численность войск Нумитора знал едва ли не до последнего человека.

-Для штурма его лагеря у нас не хватит сил,- задумался киммериец.

-Не то, что для штурма,но даже и для сражения в чистом поле,-подтвердил Просперо.-У принца преимущество в тяжелой коннице и в копейщиках. Будь здесь граф Троцеро,тогда можно было бы попытаться...

Полог шатра откинула в сторону чья-то рука и на пороге появился Паллантид.

-Командор!- сказал он.-К тебе гонец из Пуантена.

-Где он?- воскликнул Конан, переглянувшись с Просперо.- Немедленно его сюда!

Прочитав послание графа, киммериец отложил пергамент в сторону.

-Троцеро со своими рыцарями предполагает быть здесь через двое суток.,- торжественно произнес он.-Теперь наступает новая фаза в нашей борьбе с Нумедидесом.


Глава третья. Лемурийское боевое искусство.

Трактир "Щупальца спрута" в Квартале контрабандистов Шамара мало чем отличался от таверны "Ржавый якорь" в Портовом районе Тарантии. Единственная разница заключалась в том, что если в "Ржавом якоре" основными завсегдатаями были воры, то "Щупальца спрута" предпочитали местные контрабандисты. Из Шамара с давних времен вели хорошо налаженные контрабандные пути в Бельверус , Ианту и Мессантию, по которым пользующиеся спросом товары востока и запада распространялись по большей части государств Гибории, не облагаемые налогами, пошлинами и акцизами. Контрабандисты - народ предприимчивый, но в отличие от воров, брезгующий карманными кражами, всегда были при деньгах и поэтому снисходительно относились к воровскому промыслу "братьев своих меньших", которые тоже посещали "Щупальца спрута" больше в расчете на дармовое угощении за счет своих более состоятельных собратьев. Владелец трактира Гонтран, полноватый лысеющий аквилонец, старался угодить вкусам своих постоянных клиентов, поэтому кухня у него была даже лучше, чем в "Ржавом якоре" в Тарантии.

Здесь на втором этаже трактира Альдемар Дагобер уже почти неделю снимал комнату, приобретя внешность рыжебородого наемника в поисках работы. Лицо настоящего Дагобера не видел никто из посетителей трактира, включая хозяина. Дагобер умел учиться на своих ошибках, поэтому, войди сейчас в трактир толпа стражников с его портретом, он бы и ухом не повел. Опознать его в Шамаре не могла ни одна живая душа. Но стражники все не появлялись и он все чаще думал о том, что разыскивать его по всей Аквилонии король вряд ли станет, достаточно того, что он уехал из Тарантии и перестал представлять для него угрозу.

В его нынешнем облике был только один недостаток, который он не учел, оказалось, что в Шамаре немало людей, которые нуждаются в услугах наемника и некоторые из них уже обращались к Дагоберу с конкретными предложениями, которые он, ссылаясь на различные обстоятельства, вынужден был отклонить. Но так долго продолжаться не могло, отказ от подобных предложений рано или поздно мог возбудить подозрения у трактирщика. Конечно, это было не так уж страшно, но Дагобер не хотел привлекать к своей личности даже малейшего внимания. Он уже подумывал о том, чтобы удалиться из Шамара на несколько дней или даже неделю под предлогом, что принял от кого-то заказ на услуги накмника, но спустившись в зал, чтобы пообедать, увидел за соседним столом пожилого седобородого мужчину и совсем юную девушку, которой вряд ли исполнилось больше семнадцати лет. Дагобера привлекли ее изумрудные в пол лица глаза, спрятанные за сенью черных ресниц и тонкие черты миленького личика с легким румянцем на щеках. Ее золотистого цвета волосы скрывал наброшенный на голову капюшон дорогого плаща. Сидевший рядом с ней седобородый мужчина, увидев Дагобера что -то коротко сказал девушке и, поднявшись из-за стола, подошел к нему.

-Ты ведь наемник? - учтиво спросил он.-Мне Гонтран сказал, что тебе нужна работа. Я Агерад, известный в Шамаре ювелир и мне нужна твоя помощь.

Дагобер ничего не ответил, только взглянул ему в глаза. Через мгновение он отвел взгляд, кивнув Агераду на место за столом напротив. Он уже знал, что нужно ювелиру и подумал, что, пожалуй, примет его предложение, если все равно намерен был уехать из Шамара.

-Слушаю тебя, почтенный Агерад,- сказал он,- если тебе понадобился мой меч наемника, то готов выслушать твое предложение.

-Мне с внучкой надо отправиться в Туарн,- сразу приступил к делу ювелир,-но из-за последних событий на дорогах Аквилонии стало неспокойно. Почтовые кареты из Шамара туда не ходят, а на дорогах шатаются дезертиры и разбойники, что впрочем, одно и то же. Между тем, я должен доставить Ингонду домой к родителям, да и самому надо бы попытаться сбыть там некоторые ювелирные изделия, которые в Шамаре не пользуются спросом.

Дагобер сделал вид, что задумался, но на самом деле он давно все решил, просто поддерживал имидж наемника, который прикидывает, как бы не прогадать.

-Если ты о плате, то не сомневайся, я заплачу хорошо. Пять золотых туранских империалов тебя устроят?

Золотой туранский империал был вполовину дешевле полновесного зингарского империала, поэтому пять империалов едва натягивали на полфунта золотом. Но Дагобер в деньгах не нуждался, к его слугам всегда был кошелек любого прохожего, который сам бы его с радостью отдал. Тем не менее, не желая выходить из роли обычного наемника, он недовольно поморщился.

Ювелир, заметив это, поспешил добавить:

-Сверх того два империала при окончательном расчете в Туарне!

Дагобер улыбнулся.

-С тобой приятно иметь дело, почтенный Агерад! Только продовольствие на дорогу и фураж для коней за тобой. Я ведь полагаю, что вы с внучкой отправитесь в дорогу на конях?

-Конечно,- кивнул обрадованный Агерад, бросив взгляд на словно высеченное из дуба резцом скульптора обветренное лицо наемника и его меч за спиной. Ювелира смущало только, что на нем не было кирасы. Дагобер, прочитав его мысли , сказал:

-Если мы отправляемся прямо сейчас, то мне нужно одеть доспехи...,- но Агерад перебил его, сказав, что отправляться в дорогу им надо будет завтра с рассветом.


Маленький отряд Дагобера выехал из западных ворот Шамара промозглым ,туманным утром. Сам Альдемар ехал на гнедом жеребце в своем обычном белом бурнусе, но Агераду казалось, что на нем одета металлическая кольчуга. Сам он одел кирасу, поверх которой набросил походный плащ с капюшоном. На поясе его висел меч, от которого, впрочем, было не много пользы, вряд ли старик сумел бы противостоять с ним любому воину -профессионалу. Он ехал на буланом коне, ведя на поводе вьючную лошадь, в седельных сумах которой была провизия на дорогу и два квинталла ячменя. Ингонда, кутаясь в свой плащ, ехала на тонконогой пегой кобыле. Чем выше поднималось солнце, тем прозрачнее становился туман, исчезнув вскоре вообще. Ухабистая деревенская дорога петляла перед всадниками, вокруг были видны поля, часть которых отдыхала под паром, на других золотились рожь и ячмень. Нередко вдоль дороги попадались виноградники, с наливающимися янтарными и фиолетовыми гроздьями. Крестьяне, работавшие на своих участках, не обращали внимания на Дагобера и его спутников, конные отряды большей или меньшей численности ежедневно проносились по дороге то в одну, то в другую сторону. Вдали за полями темнели крыши домов какого-то довольно крупного села.

-Сколько займет путь до Туарна?- спросил Дагобер ювелира. Тот, задумался, подсчитывая что-то на пальцах, потом неуверенно сказал:

-Расстояние здесь для пешего примерно двенадцать-тринадцать дневных переходов, конному всаднику пять -шесть дней пути. Думаю, нам понадобится немногим больше недели, если не особенно торопиться.

Дагобер кивнул. Торопиться не имело смысла, передвигаться со скоростью девять - десять лиг в день было бы самым разумным, ведь подменных лошадей у них не было.

Тем временем солнце поднималось к зениту, становилось теплее. За следующим холмом показалась извивистая голубая лента неширокой речушки, которая несла свои воды на восток.

-Это Эймс, приток Тайбора,- пояснил Агерад, понявший, что Дагобер не особенно ориентируется в здешних местах.- Там брод, а возле него небольшая рощица, где можно сделать привал.

Дагобер кивнул. Ехать до Эймса предстояло еще с полчаса, как раз солнце к тому времени окажется в зените. Пора было дать отдых коням, да и самим не мешало перекусить, так как утром он толком позавтракать не успел. Они спустились с холма, потеряв на время из виду речушку, но затем выехали прямо к броду через нее. У самого илистого берега росли ивы, склоняясь над своим отражением в темной мутной воде, а в ста шагах от дороги зеленела небольшая рощица, куда Дагобер и направил коня.

Все было тихо вокруг, лишь высоко в кронах деревьев гулял легкий ветерок, слегка шевеля листья. Но едва они приблизились к роще, как из-за деревьев показалась группа мужчин. Дагобер проник взглядом в их мысли, это были дезертиры из Молниеносного легиона и намерения у них были недобрые. У двоих наготове были заряженные арбалеты, остальные шестеро держали в руках обнаженные мечи. У всех были шлемы и кирасы, поверх которых у нескольких человек были накинуты поношенные походные плащи. Несколько секунд Дагобер решал, как ему поступить. Он без труда мог их всех подчинить своей воле и заставить или перебить друг друга, или убраться прочь. Но он уже давно не имел возможности применить на практике свой навык в давно забытом лемурийском боевом искусстве, которому обучался в Гимелийских горахв одном из монастырей. Сейчас выпадал удобный случай и не воспользоваться им было бы глупо. Тренировка в этом боевом искусстве всегда была желательной и полезной.

Альдемар спрыгнул с коня, передав его повод Агераду и молча направился к группе дезертиров, стоявших в десяти шагах от него и с любопытством рассматривавших Агерада и Ингонду.На Дагобера они обратили мало внимания, так как каждый из них был гораздо крупнее его и к тому же на нем не было доспехов. Зная, что они никому ничего не расскажут, он предстал перед ними в своем естественном виде.

Старший из дезертиров, детина лет тридцати на вид с придурковатым лицом деревенского парня, сделал шаг навстречу ему и сказал грубым голосом:

-Мы солдаты принца Нумитора. Кто вы и куда держите путь?

-Ты хотел сказать,- насмешливо поправил его Дагобер,- что вы дезертиры из Молниеносного легиона и просто грабите проезжих путников.

Вожак переглянулся с остальными и ухмыльнулся:

-Ну, раз ты такой умный, то заплати за проезд и можешь со стариком убираться подобру-поздорову. А девку оставь нам. Уверяю тебя, ей здесь не будет скучно.

Дагобер бросил косой взгляд в сторону своих спутников. Лицо Агерада сделалось пунцовым и он положил ладонь на рукоять меча. Но к удивлению Альдемара, девушка на слова дезертира никак не среагировала, словно, ее это и не касалось вообще.

-И сколько же мы должны заплатить? - спросил он безразличным тоном.

-Отдай все, что у вас есть и лошадей тоже,- ответил вожак.

-Ого!- даже с некоторым уважением произнес Дагобер.-Запросы у вас, как у королевских сборщиков податей. У меня встречное предложение, сложите вот там в кучу все оружие и отправляйтесь в ближайшее село, наймитесь батраками к местным крестьянам. Парни вы крепкие на вид, на кусок хлеба в любом случае заработаете. Понимаю, может, это и не много, эато заработок достанется честным трудом, и к тому же вы все останетесь в живых.

-Ты нам угрожаешь?-засмеялся вожак, оборачиваясь к остальным.-Парни этот мозгляк нам угрожает!

Те поддержали его дружным хохотом.

-Не хотите, как хотите,- равнодушно сказал Дагобер. - По правде сказать, я утратил интерес к нашей беседе.

Он не сделал ни одного движения, но внезапно в его руке сверкнул меч, рукоять которого до этого момента выглядывала у него из-за спины. О том, что произошло дальше разбойники с ужасом вспоминали до конца своих дней. Дагобер, словно растворился в воздухе, можно было с трудом рассмотреть лишь призрачное мелькание его силуэта. Лемурийское боевое искусство, которое он изучал больше десяти лет, заключалось не в особых приемах боя или фехтования, а в умении ускорять процессы обмена в веществ в организме. Путем длительного медитирования, благодаря правильной постановке дыхания и концентрации внутренней энергии гимелийские монахи владели искусством почти мгновенно ускорять или замедлять обмен веществ в организме. Они научили этому и совсем в то время еще юного Дагобера, который сейчас умел ускоряться так, что его движения становились почти не видимыми. Поэтому, если для остальных время текло как обычно, то для него его течение ускорялось во много раз. За то время, когда его противник делал выпад мечом, он успевал выбить меч из рук не только у него, но и еще у десятка людей, которые в его восприятии были все равно, что неподвижные скульптуры.

Поэтому Дагобер не особенно торопясь, обошел застывших в различных позах разбойников и с помощью раздвоенного на конце лезвия своего меча, просто повыдергивал мечи из их рук, отшвырнув их далеко в сторону. У арбалетчиков он ограничился тем, что сломал спусковые механизмы арбалетов, а вожаку, кроме того, дал хорошего пинка под зад. Убивать он никого не стал, так как это противоречило кодексу боевого лемурийского искусства. Убить кого-то его адептам разрешалось лишь в самом крайнем случае, при явной угрозе своей жизни и обычно только равного себе. Также кодекс запрещал мстить победителю, если тот одержит победу и оставит тебя в живых. Впрочем, кодекс содержал еще несколько правил, практически исключающих убийство противника, и Дагобер всегда его придерживался.

Для постороннего наблюдателя все, что произошло, заняло не более полсекунды времени, после чего Дагобер восстановил обычный обмен веществ в своем организме. Теперь перед ним открылась живописная картина, достойная кисти художника. Оба арбалетчика тупо рассматривали свое оружие, оказавшееся совершенно непригодным для стрельбы, мечники с удивлением разглядывали свои руки, не понимая, куда подевались их мечи, а вожак как раз заканчивал полет в воздухе, приземлившись головой прямо в огромный муравейник. Не удержавшись от смеха, Дагобер, уперев руки в бока, стоял над ним и громко хохотал. Отсмеявшись, он строго сказал:

-А теперь стройтесь в колонну по двое и вперед в ближайшее село, устраивайтесь в батраки.

Он не сомневался, что они выполнят его приказ, так как успел внушить всем необходимость беспрекословного повиновения его словам. Кроме того, он стер все сведения о своей внешности из их памяти. Утратив интерес к разбойникам, которые уже отправились выполнять его распоряжение, он повернулся к своим спутникам. На лице Агерада все еще оставалось выражение изумления от увиденного, точнее от того, что ему не довелось увидеть, но во взгляде девушки он прочел настороженность и ничего больше. Дагобер уже несколько раз пытался проникнуть в ее мысли и это ему без труда удавалось, но у него создалось впечатление, что ее сознание ограждено какой-то мощной защитой, не позволяющей проникнуть к глубинным пластам ее памяти. Изучая магию чистого разума, он знал, что сильный маг его уровня мог защитить свое сознание даже не одним мыслеблоком, а несколькими, и нанести ответный удар, сжигающий мозг слишком любопытного, но не очень осторожного любителя покопаться в чужих мыслях. Однако, девушка не владела магией чистого разума, в этом он был уверен, поэтому и мыслеблоков ставить не умела...

-Что это было? - хриплый голос Агерада прервал его размышления.

-Дезертиры,- пожал плечами Дагобер,- хотели нас ограбить, но я попросил их этого не делать.

-Ты ,что меня за идиота принимаешь?- с обидой произнес ювелир.-Я видел, все, что произошло. Ты прямо растворился в воздухе, а потом они вдруг все оказались без оружия...

-Тебе просто померещилось!- внимательно глянул ему в глаза Дагобер, заставив старика забыть о случившемся.-Ничего такого не было, поговорили немного и разошлись. Они интересовались, где тут можно устроиться батраками. Я посоветовал пойти в село, которое мы проезжали. Тебе солнце голову напекло, вот и мерещится всякая чушь.

-И впрямь померещилось!- старик взялся руками за голову.

-Ладно, давайте спешивайтесь, да передохнем немного.

Дагобер взял повод из рук Агерада и стал расседлывать коня. Затем , стреножив жеребца, отправил его к реке напиться и пощипать траву. Агерад и Ингонда последовали его примеру.

Отдых ему сейчас был необходим как воздух, поскольку ускорение процесса обмена веществ, требовало колоссального расхода энергии, которую необходимо было восстановить. После того, как он плотно пообедал, Дагобер уселся в тени дерева в позу лотоса и погрузился в медитацию. Старик-ювелир с удивлением посмотрел на его неподвижную фигуру, пожал плечами и разложив на траве свой плащ, тоже прилег отдохнуть. Только Ингонда отдыхать не стала. Она подошла к ближайшей березке на опушке рощицы, обняла ее руками и всем телом прижалась к стволу.

Солнце уже стало клониться к западу, когда они, хорошо отдохнувшие, продолжили свой путь. Места, по которым они проезжали, вызывали у Дагобера воспоминания детства. За время своего путешествия по Вендии и Гимелийским горам он видел и вечнозеленые джунгли ,и покрытые снежными шапками горы, снег на вершинах которых никогда не таял, и удивительных животных, и чудесные цветы, чарующие своей красотой. В скитаниях он почти не помнил природы своей родной страны, тем более, что вырос в горных отрогах у немедийской границы, где, никаких особых достопримечательностей и не было. Сейчас же, проезжая в центральной части Аквилонии,он только и начал по настоящему понимать, какой это был восхитительный край. Пусть здесь не было джунглей ,зато плодородные долины вдоль Хорота, Алиманы, Луарны приносили тем,кто возделывал эту землю, два урожая в год. Вино из аквилонских виноградников ценилось во всех странах Гибории, в обширных лесах над реками водились кабаны, олени, не говоря уже о мелкой дичи и водоплавающей птице. И для того, чтобы стать повелителем этой прекрасной страны, достаточно было сделать всего один шаг. Но на пути к трону аквилонских королей у него возникло непреодолимое препятствие- Туландра Ту.

На четвертый день пути, когда они преодолели больше половины расстояния до Туарна,Дагобер приглядевшись, увидел какой-то конный разъезд, приближающийся от Хорота. Всадники выглядели странно для этих мест, в высоких шлемах, кольчугах и с короткими луками за плечами.

-Кто это такие?- спросил он, приподнимаясь в стременах.

-Где?- поднял голову ювелир, размышлявший о чем-то своем. Он посмотрел в сторону,куда показал Дагобер и, опознав туранцев, ответил:

-Это туранские всадники из Повстанческой армии мятежного генерала Конана. Нам их опасаться не стоит. Здесь проходит граница двух графств- Аллара Кастора, где повстанцы стоят лагерем, по всей видимости, ожидая пуантенского графа Троцеро, и туарнского графства Сервия Неро. В северо-восточной части этого графства сосредоточена армия Ульрика Раманского, прикрывающая Тарантию от возможного прорыва Конана.

-Погоди, ты что-то путаешь!- воскликнул Дагобер.- Повстанческая армия разбита на Леодегарийской границе, сам Конан едва унес оттуда ноги, а Троцеро сидит в Терроне.

-У тебя новости двухмесячной давности,- ухмыльнулся старый ювелир.-Да, так оно и было. Но об этом ,после того, как Конан разбил в пух и прах корпус графа Аскаланте, высланный ,чтобы найти его и доставить закованным в железные цепи королю, все уже давно забыли. Повстанческая армия пополнилась новыми людьми, перешла Хорот и сейчас стоит в устье Тайбора и Хорота, готовясь к удару на Шамар, который прикрывает Молниеносный легион принца Нумитора..

-А что делают здесь туранцы?- спросил Дагобер, мысленно укоряя себя за то, что отстал от последних событий.

-Они разведчики. По-видимому, сейчас отправятся к лагерю Ульрика. Мы их не интересуем.

Действительно, идущий на рысях конный разъезд пересек дорогу в пяти-шести фарлонгах впереди и ускакал в сторону Тарантии.

Проводив его долгим взглядом, Дагобер задумался. Возможно, он недооценил роль киммерийца в предстоящей борьбе за трон. Если Конан действительно попытается захватить Шамар, то возможно, был бы смысл произвести диверсию в армии Ульрика, помешав ему оказать помощь Нумитору. При этом нужно было сделать так, чтобы виновником этой диверсии Ульрик посчитал Туландра Ту. Конкретного плана у него пока не было, но он решил приступить к его разработке сразу после того, как доставит ювелира с его внучкой в Туарн, благо он сейчас находился в одном конном переходе от армии Ульрика. По слухам, Дагобер знал, что старый полководец командовал легионом еще при обороне Венариума от киммерийских племен, а после этого участвовал почти во всех сражениях, которые вели аквилонские короли. Поэтому старого коршуна на мякине не проведешь, тут следовало придумать, что-то действительно оригинальное. Погруженный в свои мысли Дагобер, не сразу понял, что его дергает за рукав Агерад.

-Впереди показался конный патруль Ульрика,- с беспокойством произнес он.

-Ну и что?- не понял Дагобер, увидев впереди группу всадников.-Мы простые путники, не мятежники, чего нам опасаться?

-Ты откуда такой взялся?- удивился старик.-С Гимелейских гор спустился, что ли? Разве ты не знаешь, что королевские солдаты хуже разбойников. Нумедидес всем им задолжал жалованье больше,чем за полгода, поэтому они грабят и пешего и конного. Питаться то чем-то надо. А жаловаться бесполезно, да и на кого? Они же обычно не представляются.

Ввязываться в драку Дагоберу не хотелось, поэтому , подумав, он сказал , чтобы Агерад и девушка, съехали с дороги.

-Это не поможет,-заволновался старик.

-Съезжайте с дороги и ничего не бойтесь,- повторил Дагобер. В его словах прозвучала такая властная сила, что Агерад беспрекословно повиновался и стал с внучкой шагах в двадцати в стороне. Дагобер остался на обочине, поджидая конный разъезд. Отвести глаза патрульным ему не составило особого труда, но он также проник в мысли каждого из них и узнал точное местоположение лагеря Ульрика. Не обнаружив в их головах больше ничего для себя полезного, он пропустил конный разъезд, а потом подал знак Агераду продолжать движение.

-Как же так?- спросил обескураженный старик.-Они проехали мимо, словно, нас и не было рядом. -Я же говорил тебе, что мы им не нужны,-пожал плечами Дагобер, посмеиваясь в душе. Но, когда он бросил взгляд в сторону Ингонды, у него возникло чувство, что девушка все поняла.

Дня через два впереди показалось большое селение, а далеко на горизонте в туманной дымке уже виднелись стены и башни Туарна,города в Большой излучине Хорота.

-Завтра ,пожалуй, будем в Туарне,- прикинул Дагобер расстояние.

Агерад остановил коня.

-Нет,-сказал он,- мы уже приехали. Вон там виднеется крыша дома, где живет мой сын, отец Ингонды. Я у него погощу несколько дней, а потом уже сам доберусь до Туарна. Твоя служба закончилась, вот оговоренная плата и спасибо за все!

Он протянул Дагоберу мешочек с золотыми империалами, и они с внучкой отправились дальше. Дагобер проводил их взглядом, спрятал золото, затем повернул коня и поскакал туда, где по его расчетам находился лагерь Ульрика.


Глава четвертая. Рейд.

Конан со дня на день ожидал подхода рыцарской конницы Троцеро, но внезапно прискакал гонец из Терроны с письмом от графа. Троцеро писал, что вынужден задержаться на неделю или даже больше в столице Пуантена в связи с неотложными делами. На словах гонец передал, что задержка в основном связана с нехваткой лошадей. Причина была, безусловно, уважительной, Конан знал, что для конницы Троцеро годится далеко не каждая лошадь, а только особой породы, которую выращивают на юге Пуантена. Только такие лошади были способны нести на себе закованного в латы всадника в полном вооружении и вдобавок собственную броню. Видимо, кто-то из тамошних баронов проявил нерасторопность и допустил задержку с отправкой в столицу нужного количества коней.

-Что ж, подождем,- не стал особо расстраиваться по этому поводу киммериец, задержка с выступлением играла ему на руку. Разведчики докладывали, что в войске принца Нумитора распространено дезертирство, так как король задолжал солдатам жалованье чуть ли не за год и в Молниеносном легионе началось брожение.

-Группы солдат,-докладывал разведчик,- выходят на проезжую дорогу, грабят путешественников и возвращаются назад. Командиры смотрят на все это сквозь пальцы или даже получают свою долю. В королевской казне денег нет, а жить как-то надо...

Просперо, узнав, что Троцеро задерживается, предложил произвести глубокую разведку местности, чтобы потом не терять времени для выбора удобного места для предстоящего сражения.

-Одна из причин нашего поражения на Леодегарийской равнине заключалась в том, что место для сражения нам было навязано изначально,- сказал он Конану.- Конечно, мы расположили свои войска с учетом местности, но саму равнину выбрали Нумитор с Аскаланте, заранее знавшие о приближении авангарда армии Ульрика. Сейчас нам надо бы выбрать место для будущего сражения самим, чтобы исключить всякие случайности.

-Короче!- буркнул Конан.

-Я возьму с собой сотню всадников и полсотни конных стрелков из числа боссонских лучников, которые лучше других ездят на конях. Мы разведаем местность вплоть до Шамара и постараемся выбрать место будущего сражения.

Конан задумался. Мысль Просперо ему понравилась, но у него возник другой план.

-Вызови- ка ты Рагномара и Альбана,- сказал он задумчиво,- надо кое-что обсудить.

Когда через двадцать минут все трое явились к нему в шатер, Конан развернул на походном столе карту Аквилонии.

-Ставка Нумитора сейчас к северо-западу от Шамара,-указал он концом своего кинжала на карту,-мы стоим на правом берегу Луарны, у самой границы Артании. Твоя мысль ,Просперо, о разведке тылов противника хороша, но мы ее усовершенствуем и проведем не разведку, силами ста всадников, а глубокий рейд, в котором задействуем шесть тысяч тяжелой конницы и, скажем, шесть сотен конных боссонских лучников.

Просперо, Рагномар и Альбан переглянулись. Дерзкий план киммерийца всем пришелся по душе, но Рагномар покачал головой.

-Семь тысяч конных всадников вытопчут все поля и посевы на своем пути, мы вызовем озлобление людей.

Конан кивнул, соглашаясь.

-Это, если двигаться всем скопом, то, конечно, вытопчут. Чтобы этого не случилось, вам придется разделиться на три колонны по две тысячи всадников и двести стрелков в каждой. Передвигаться будете разными дорогами на расстоянии двух-трех лиг друг от друга, почти в пределах прямой видимости. Лучников вышлите в авангард и на фланги каждой из колонн. Любой из вас, кто подвергнется нападению превосходящих сил противника, получит немедленную помощь от двух остальных. Ваша главная задача, перерезать пути снабжения Нумитора и потрепать тылы принца, особенно обоз. Он у него громоздкий и неуклюжий.

-А ,если за нами погонится вся конница принца?- спросил осторожный Альбан.

-Если у них будет численное преимущество, разбегайтесь в разные стороны, а потом собирайтесь в условленном месте. Этот рейд продлится не более двух недель, но должен внести большую сумятицу в снабжении Молниеносного легиона провиантом и фуражом. Да и чувствуют себя солдаты принца больно вольготно. Всех разбойников, которые попадутся по дороге, вздерните на деревья, заодно с королевскими сборщиками податей. Сами же запаситесь необходимым количеством корма для коней и провизией,хотя бы на неделю. Если что-то понадобится взять у крестьян, то только за плату. И главное- вы должны постоянно находиться в движении, чтобы принц не сразу понял, кто и где его атакует и откуда ему ждать нового нападения. Ваша тактика должна быть такой: удар -отскок и новый удар,но в новом месте.

Обговорив все детали предстоящего рейда, Конан вздохнул.

-Эх, с каким же удовольствием я бы отправился вместе с вами, но увы, проклятое положение командующего армией обязывает...

-То ли еще будет, когда станешь королем!- засмеялся Просперо , а Рагномар и Альбан поддержали его шутку, как нечто само собой разумеющееся.

Отправив офицеров готовится к рейду, киммериец остался в шатре и, опершись локтем об стол, задумался, подперев ладонью подбородок. Мысли о том, чтобы взойти на Рубиновый трон аквилонских королей посещали его не раз, но он тщательно скрывал их от окружающих. Для него не было секрета, что к тому же стремится и Троцеро, а, возможно, и граф Каллиодис. Не желая делить шкуру неубитого медведя, он поэтому никогда не заводил речь о будущем Аквилонии. Но бесхитростная реплика Просперо, поддержанная Альбаном и Рагномаром, внезапно открыла ему глаза на то, что его ближайшие сторонники тоже видят в нем будущего короля и воспринимают это как само собой разумеющийся факт. И в самом деле, зачем кому-то уступать корону? Ведь история знает много примеров, когда полководцы, одержавшие победу, сами короновали себя, как, например, древний король Валузии Кулл...

Размышления Конана прервало бряцание оружия и топот копыт. Он откинул полог шатра и вышел наружу. Первая колонна конницы, которую вел Альбан, уже была готова к походу. Мысленно пожелав всадникам удачи, Конан вернулся в шатер и склонился над картой. Сейчас лагерь Повстанческой армии был разбит на левом берегу полноводной Луарны, которая, подобно Тайбору, брала начало в горах на границе с Немедией и несла свои воды в Хорот между Шамаром и Тарантией. В Артании киммериец не хотел оставаться, чтобы лишний раз не привлекать внимания короля к своему надежному союзнику графу Аллару Кастору. Молниеносный легион Нумитора стоял на том же берегу Луарны только гораздо севернее, поэтому перерезав его коммуникации с Шамаром и владениями местных баронов , можно было рассчитывать оставить принца без снабжения войск провизией и фуражом или,по крайней мере,затруднить его..

В шатер киммерийца заглянул Гродер.

-Куда это Просперо уводит свою конницу?- удивился он.

-А,прости ,барон, что сразу не поставил тебя в известность...,-Конан коротко объяснил Гродеру замысел пройтись конницей по тылам королевских войск.- Мы же останемся здесь до подхода Троцеро,наш лагерь с твоими мечниками выдержит любую осаду.Хотя о какой осаде может идти речь,на нас -то и нападать некому.

Гродер молча кивнул, поддержав идею глубокого рейда в тыл Нумитору.

-Это хорошо,- сказал он,-а то мы топчемся на месте. Тренировки- тренировками, а и в настоящем деле поучаствовать не мешало бы.

-Еще поучаствуешь,- улыбнулся Конан.- основные бои впереди. Этот рейд легкая прогулка.

Но легкой прогулкой рейд конницы Просперо мог показаться лишь в первые дни, когда принц не сориентировался откуда внезапно в долине Луарны появилась огромная масса тяжелой конницы. Разведка доносила, о том, что конница повстанцев показалась то в одном, то в другом месте в пределах чуть ли не пятидесяти лиг по фронту. Народная же молва увеличивала эту цифру вдвое и втрое.

-Откуда вы берете такие сведения? - сердился принц на своих разведчиков. - Если вам верить, то у мятежников должно быть не меньше двадцати, а то и тридцати тысяч тяжелой конницы, между тем Троцеро все еще в Пуантене, а у киммерийца от силы шесть тысяч всадников.

Командир разведчиков на это ответил, что крупные конные формирования мятежников каждый день замечают в разных местах долины Луарны, но численность их установить не удается из-за лучников, конные дозоры которых рассыпаны по всей степи впереди отрядов тяжелой конницы.

-Они перерезают пути доставки провианта и фуража,- сказал он,- мы лишены нормального снабжения уже скоро неделю.

Принц продолжал сердиться, но вызвал к себе Громеля, который теперь стал у него сотником и приказал, взяв тысячу всадников, отправиться проверить данные разведки.

-Что -то тут не так!- сказал он.- Мошенник выкинул какой-то трюк, чтобы ввести нас в заблуждение. Ты в драку не лезь без особой необходимости, а просто разберись в чем там дело.

Сотник молча кивнул и в тот же вечер ушел из лагеря с тысячей всадников, предварительно тщательно выяснив у начальника разведки, где конкретно его люди видели скопления тяжелой конницы мятежников. Отметив эти места на карте, он скрытно выдвинулся в степь, надеясь, что свет от костров выдаст, где сосредоточены основные силы противника. Отправив далеко в степь конные дозоры, сам он с главными силами своего отряда, продолжал движение вслед за ним. Очень скоро разведчики возвратились, доложив, что костры замечены по всей степи. Тогда Громель сам отправился в разведку и, поднявшись на высокий холм, действительно увидел на горизонте свет далеких костров. Только он обратил внимание, что костры горят тремя отдельными группами, между которыми расстояние составляет несколько лиг. Прикинув направление, он отправил конный разъезд в стык между группами костров, предупредив о необходимости соблюдать крайнюю осторожность.

-До них лиги три,-проинструктировал он дозорных,- так что на рысях вы обернетесь за пару часов. Но желательно, чтобы мятежники вас не обнаружили.

Дозор вернулся к полуночи, подтвердив ранее возникшую у Громеля мысль.

-Эти костры горят группами,- доложил командир дозора.-Между группами костров в том месте, где мы проходили пустое пространство протяженностью две-три лиги.

-Понятно,- сказал Громель, догадавшись, что тяжелая конница повстанцев передвигается тремя колоннами, почему и создается преувеличенное представление о ее численности.-Они хотят пощекотать нам нервы, но прежде мы сами им их пощекочем.

Он созвал сотников и десятских, которым приказал скрытно выдвигаться к крайней справа группе костров и на рассвете, когда только начнет сереть, атаковать противника.

-Их там по моим прикидкам раза в два больше, но на нашей стороне внезапность. Рубите палатки, а когда солдаты начнут разбегаться, постарайтесь уничтожить их побольше. Главное, чтобы возникла паника, сумятица и неразбериха. А ты,Магнебод,- обратился он одному из сотников,- возьми две сотни всадников и обойди их лагерь. Где-то там должны пастись их кони. Захватить лошадей -твоя задача.

План Громеля был хорош, но он не учел, что Альбан, командовавший этой колонной тяжелой конницы повстанцев, еще во время службы в Черных драконах был известен своей осторожностью. Попав в ловушку в горном ущелье в Пуантене, он стал еще более осторожным, поэтому построил лагерь по всем правилам военного искусства, приказал вырыть ров и обнес лагерь валом, на котором были оборудованы площадки для лучников. Костры же горели перед лагерем, хорошо освещая местность вокруг. А коней он отправил пастись под охраной двухсот всадников и стольких же лучников на лугу ,примыкающему к лагерю. Кроме того, конные дозоры лучников он направил далеко в степь, поэтому приближение тяжелой конницы Громеля было замечено своевременно и дозорные подняли тревогу. Поняв, что их обнаружили, всадники Громеля, уже не скрываясь, понеслись вперед к линии костров, но наткнулись на ров и вал, которые сходу преодолеть не смогли бы даже пехотинцы. Боссонцы, выпуская по десять-двенадцать стрел в минуту, в течение десяти минут опустошили свои колчаны, но зато и не одна сотня всадников Громеля свалилась под копыта своих коней. Альбан, появившись на валу в полном вооружении, приказал подать сигнал о нападении на лагерь. Высоко в небо взвились огненные стрелы, которые были сразу же замечены наблюдателями в лагере Рагномара. Лучники с вала в упор расстреливали всадников Громеля, неосторожно подвернувшихся под выстрел, а те, кто отправился с Магнебодом за конями нарвались на стрелы боссонцев и мечи кавалеристов. А вдали в лагере Рагномара вспыхнули притушенные было костры и его тяжелая конница уже неслась галопом на помощь Альбану.

Громель, потеряв половину своего отряда, приказал отходить. Альбан не стал преследовать его, опасаясь засады, поэтому к обеду Громель уже прибыл в лагерь принца. Он обоснованно страшился гнева Нумитора, но тот, услышав о потерях, только махнул рукой.

-На войне без потерь не бывает, главное, теперь стало понятно, что мошенник разделил свою конницу на три части и отправил ее потрепать нам тылы и заодно нервы.

-Но, принц,- забеспокоился Громель,- они ведь могут перерезать нам пути снабжения провиантом и фуражом.

-Долго шататься тут они не смогут, неделю-другую не больше,- рассудительно заметил принц,- мы стянем все свои силы в лагерь и усилим охрану обоза арбалетчиками. А в сопровождение фуражирам выделим крупные подразделения войск. Нет худа без добра, может, хоть количество дезертиров сократится.

Принц, как в воду глядел. Повстанцы везде, где только замечали разбойников и дезертиров из Молниеносного легиона отлавливали их и тут же вешали, так что довольно скоро вдоль всех дорог, где они появлялись, на деревьях висели трупы- обильная пища для воронья. В нескольких селах повстанцам попались королевские сборщики податей, которых тоже вздернули на наспех сооруженных виселицах. Досталось и нескольким баронам, на которых указали местные крестьяне, как на ярых приспешников Нумедидеса и угнетателей народа.

Просперо удалось перерезать пути снабжения Молниеносного легиона, но главная цель - обоз принца,в котором скопились обширные запасы продовольствия, фуража, доспехов и оружия пока оказалась недосягаемой. Нумитор приказал оградить его рвом и обнести валом, поверх которого был выставлен частокол. На специально оборудованных площадках и в башенках, постоянно несли службу усиленные наряды арбалетчики. Атаковать обоз в лоб означало напрасно положить солдат. Просперо постоянно размышлял над тем, как решить эту задачу, но вдруг в одном селе, где он мимоходом приказал повесить королевских сборщиков податей, пуантенец узнал от старосты, что принц Нумитор прислал гонца с приказом отправить к нему несколько телег с провиантом и фуражом.

-А сколько телег надо выслать?- спросил он под влиянием внезапно пришедшей в голову мысли.

Староста пожал плечами.

-Сколько ни вышли, все мало,- тяжело вздохнул он.

-А сколько телег у тебя наберется?

-Да телег хоть сотню могу выслать, да где я возьму провизию и фураж, у самих ничего нет.

-Ладно,- распорядился Просперо,- готовь телеги.Их с полсотни понадобится, да пустых бочек побольше на них поставь. А на остальные телеги нагрузите побольше сена и соломы.

Староста хотел о чем-то спросить, но наткнувшись на взгляд Просперо поспешил выполнять команду. Пуантенец, тем временем, послал гонцов к Альбану и Рагномару, приказав обоим срочно прибыть к нему.

Объяснив им свой план, Просперо сказал:

-Твоя задача, Альбан, скрытно расположиться поближе к обозу. Когда мы откроем ворота, часть всадников должна ворваться в него и поджечь его со всех сторон. Вторую половину пошли на помощь Рагномару. А ты,Рагномар, держи под контролем ворота лагеря. Когда оттуда выйдут мечники и тяжелая конница, тебе придется какое-то время их удерживать. Мои же всадники займутся конями, которые выпасаются у лагеря и, покончив с этим делом, тоже придут вам на помощь.

-Опасная затея!- покачал головой Альбан.-Те, кто пойдут с тобой на телегах ,считай все смертники.

-С чего ты взял?- засмеялся Просперо.-Да нас там примут с распростертыми объятиями. О том, что мы спрячемся в бочках и в сене будет знать один староста, возницами будут наши люди, переодетые крестьянами. К обозу мы прибудем под вечер, в ночь разгружаться не станем, поставим телеги в стороне. Внутри обоза охраны почти нет, я старосту расспрашивал, он уже отвозил туда провиант. Принц надеется на арбалетчиков, которые на валу и на вышках, а боссонские лучники их оттуда враз поснимают. Дождемся глубокой ночи, перебьем арбалетчиков, откроем ворота и запустим вас. Ну, а дальше панику наведем, да и уйдем все вместе. Главное, чтобы вы четко сработали,- добавил он уже серьезно.

-За нас не беспокойся,-заверил его Рагномар,- продержимся, сколько нужно.

-Если все же, что-то пойдет не так,-сказал Просперо,- то порознь возвращаемся к себе в лагерь, отведенное нам время подходит к концу, да и задачу свою мы выполним.


На следующий день вереница телег потянулась к лагерю Нумитора. Телег было примерно полсотни разного размера. Были среди них такие, что вмещали 15-20 квинталов, но несколько и грузоподъемностью в два раза больше. Их тянули пары крепких и сытых на вид лошадей, недовольно пофыркивая и пытаясь сбросить с себя непривычную для них упряжь. На части телег и возов стояли бочки в, основном стоведерные, но были и поменьше или побольше. На других телегах лежали мешки, но на большинстве везли сено и солому. На каждой телеге сидели возницы в рваных штанах и рубахах, с лицами в разводах от грязи и пота. Оно было и не удивительно так как солнце припекало, а на дороге стояла столбом пыль от колес и конских копыт.

Староста правил передней телегой и, когда дневное светило сползло к вершинам Рабирийских гор, сказал своему помощнику, сидевшему рядом с ним:

-К лагерю принца подъедем в аккурат, как начнет темнеть.

Просперо, а это был именно он, соскочил на землю и возле каждого воза или телеги произносил несколько слов, предупреждая спрятавшихся там повстанцев о том,что они подъезжают к месту назначения. Обойдя все телеги, он вернулся назад и сел рядом со старостой, почесывая голую грудь под распахнутой рубахой.

Староста не ошибся, солнечный диск как раз коснулся вершин далеких гор на западе, когда они подъехали к воротам обоза принца Нумитора. Вышедший им навстречу пожилой интендант обрадовался, тем более, что не ожидал ниоткуда подвоза провианта. Староста сказал, что выполняет приказ принца, от которого несколько дней назад у них в селе побывал гонец.

-Ладно! Молодец! А что привез?- поинтересовался интендант, разглядывая бочки и мешки.

-Соленья, муку, крупы.

Интендант одобрительно кивнул.

-А вот бочонок старого аквилонского!- староста достал глиняную кружку и ,отворив краник, нацедил в нее пенящийся рубиновый напиток.

-Не побрезгуйте, господин хороший!- протянул он кружку интенданту.

Тот залпом осушил ее и ,возвратив старосте кружку, сказал:

-Темнеет уже, давай загоняй свои возы, да станьте там где-нибудь в сторонке. Разгружать будете уже утром, а то в темноте все мне тут переворочаете. А я позже загляну еще, больно вино у тебя, старик, доброе!

Он смахнул рукой с усов капли вина и, похлопав старосту по плечу, ушел.

Когда в ворота обоза въехал последний воз, уже стало темнеть. Просперо специально выбрал место, откуда хорошо просматривались ворота и арбалетчики на валах. В зоне видимости он насчитал их больше полусотни и подумал, что предприми они лобовую атаку на обоз, арбалетчики выкосили бы его всадников за считанные минуты.

Интендант появился, как и обещал, когда уже совсем стемнело. Староста все подливал ему в кружку вино и уже вскоре тот захмелел так, что, улегшись на воз с сеном, захрапел во всю мочь своих легких. Это для него было хорошо, так как проснись он сейчас, то вряд ли бы понял, почему возле телег оказалось в два раза больше людей, чем первоначально, причем все они были в кирасах с подвешенными на поясе мечами. У половины ,к тому же, в руках оказались тугие длинные луки, а за спиной колчаны полные стрел. Впряженные до этого в телеги лошади были уже выпряжены и стояли под седлом, только трензеля были вытащены изо рта. Они пофыркивали и жевали сено, дергая его из телег.

В лагере Нумитора все стихло. В обозе, тоже вся челядь и обозная обслуга тоже давно уснула, только часовые у ворот и арбалетчики на валу продолжали нести службу.

-Пора!- тихо сказал Просперо сотнику Авдомару.-Пусть твои лучники поснимают арбалетчиков. Только без шума.

Прошло несколько минут и то в одном, то в другом месте с тетив луков сорвались с мягким шорохом стрелы, впиваясь в шеи арбалетчиков. Никто из них не успел и вскрикнуть, только, покачнувшись падал на пол вышки или на землю на валу. Тем временем Просперо, взяв с собой с несколько человек, словно растворился в темноте. Неслышные тени мелькнули возле ворот, стражники, охранявшие их даже не почувствовали, как острые лезвия мечей вспороли их кожаные кирасы, пробив грудь. Раздалось два-три приглушенных стона, затем ворота обоза распахнулись и Просперо с зажженным факелом в руке подал команду к атаке своим людям.

Когда всадники ворвались в лагерь, среди обозной прислуги началась паника. Никто не мог понять, откуда появилась лавина этих всадников, которые переворачивали возы и телеги, а, обнаружив доспехи и оружие быстро их разбирали и устремлялись дальше. Никто не рисковал оказать им сопротивление, да собственно было и некому, так как часть обозной обслуги, хотя и имела мечи, но не умела ими пользоваться, как профессиональные солдаты. Погромив обоз и забрав, что могли, люди Просперо подожгли его со всех концов и вырвались наружу. Там уже завязалось настоящее сражение, так как Громель, которого еще с вечера не покидало чувство смутной тревоги, успел возглавить тяжелую кавалерию и даже часть ее вывел из ворот , но на пути у него стал Рагномар со своими всадниками. У ворот лагеря закипела сеча, в которую втягивались все новые всадники с обеих сторон. В горячке боя Просперо на своем гнедом коне пробился вперед и ему даже удалось обменяться несколькими ударами с великаном Громелем. Оба они узнали друг друга, но поединка не получилось, так как лошади разнесли их в разные стороны.

Просперо взглянул на небо. Далекий горизонт на востоке уже румянился зарей. Надо было выходить из боя и он подал сигнал к отступлению. Его тяжелая конница и боссонские лучники стали отходить в полном порядке, а Громель преследовать их не стал, занявшись спасением того, что еще осталось от обоза.

Нумитор, пробившийся сквозь строй своих всадников к нему, сыпал проклятиями и грозился лично спустить шкуру с того, кто командовал нападением на его лагерь.

-Кстати, ты не знаешь, кто это был?- спросил он Громеля.

-Просперо! - ответил сотник. - Он когда-то был сотником в королевском войске, а до этого пажем у графа Троцеро. Сейчас - правая рука киммерийца, командует всей конницей мятежников .Ловкий малый, мы даже с ним скрестили сейчас мечи, но кони разнесли нас в разные стороны.

-Просперо, говоришь!- повторил принц и лицо его исказила хищная ухмылка.-Ладно, Просперо, мы еще поквитаемся с тобой, не будь я Нумитором!


Глава пятая. Казнь.

Ночь распростерла свои крылья над Тарантией. Густой и влажный туман опустился на высокие башни столицы Аквилонии, скрыв их от взглядов редких прохожих, которые отваживались выйти в столь позднее время на улицу. Туман стелился вдоль мостовой, скрадывая звуки, и только факелы, установленные вдоль улиц, горели словно глаза хищных зверей в лесной чаще. В такую ночь на улицах могли появиться только городские стражники или те, от кого этого требовало исполнение какого-нибудь долга. Лето заканчивалось, надвигалась осень, но не погода и не смена времен года заботила горожан , а нечто гораздо более серьезное. "Король безумен!",- уже открыто говорили не только рядовые горожане, но даже и придворные, которые в королевском дворце чувствовали себя, словно в клетке с диким зверем, готовым наброситься и растерзать свою жертву без всякой причины, просто для удовлетворения кровожадного инстинкта к убийству.

Королевский дворец многих поколений аквилонских монархов стоял на невысоком холме в самом центре столицы, у подножия которого раскинулся Старый город, где селилась старинная родовая знать и нувориши, сколотившие состояние при Вилере Третьем. Между главным входом в королевский дворец и Старым городом лежала обширная площадь, вымощенная булыжником. Здесь глашатаи объявляли наиболее важные указы короля, а также время от времени на ней казнили какого-нибудь важного государственного преступника, обычно титулом не ниже барона. Остальным, более мелким политическим преступникам после ужасных пыток отрубали голову прямо в подземной тюрьме королевского дворца, а труп потайным ходом доставлялся к Хороту и сбрасывался в его темные и быстрые воды. Далее за Старым городом лежали торговые и ремесленные кварталы, а у самого Хорота раскинулся Портовый квартал, известный как место, которое добропорядочным отцам семейства лучше обходить стороной.

В залитой светом множества свечей анфиладе и мраморном зале королевского дворца царила тишина, словно, в склепе, не нарушаемая даже шагами слуг и пажей, которые старались передвигаться бесшумно вдоль мраморных стен или жались в страхе за запертыми дверями. Тишину пустынных коридоров и витых лестниц нарушали только шаги караулов Черных драконов, которые несли охрану королевских покоев. Но даже покрытые шрамами ветераны многих сражений, избегали вглядываться во мрак и мысленно молили богов, чтобы их смена поскорее закончилась. Часовые главного входа в королевские покои не раз слышали в это позднее время приглушенные девичьи вскрики, доносившиеся оттуда. Среди королевских гвардейцев ходили слухи, что почти каждым вечером Нумедидес принимает ванну из крови юных девственниц, но зачем он это делает, никто не имел понятия. Все считали, что к этому причастно колдовство Туландры Ту, с которым боялись встречаться взглядом даже поседевшие в сражениях королевские гвардейцы. В этих слухах была большая доля правды, Туландра Ту обещал королю достичь таким путем бессмертия,а заодно и излечить от язв, которые покрывали разжиревшее тело Нумедидеса. Но ни в том ,ни в другом они пока что далеко не продвинулись.

Однако сейчас, Нумедидеса в его покоях не было вообще, он по потайной лестнице спустился в подземную тюрьму, где пыточных дел мастера применяли свое искусство на трех баронах: Юстине Армавирском, Роальдо из Имируса и Аммиане Родском. Вся их вина заключалась в том, что они открыто высказались против увеличения налогов в королевскую казну. Нумедидесу этого было достаточно, чтобы предать казни всех троих, но ему хотелось обвинить в измене и попытке государственного переворота графа Имируса Альберика, который ,как он знал тоже недоволен действиями короля. Однако, чтобы осудить графа и отрубить ему голову на Дворцовой площади нужны были показания баронов. Они же наотрез отказывались признавать, что являлись участниками какого-либо заговора, во главе которого стоял граф Альберик. Их пытали уже третьи сутки и король, не выдержав, решил лично попытаться развязать им языки.

Подземная королевская тюрьма поражала своей мрачностью. Здесь в обширном зале в свете чадящих факелов укрепленных на гранитных стенах, фигуры палачей в кожаных фартуках выглядели выходцами из преисподней. Здесь было жарко от жаровней, в которых пылали угли и раскалялись железные пруты, а на полуголых и потных телах пыточных дел мастеров играли багровые отблески укрепленных на стенах факелов.

Юстин Армавирский как раз висел, подвешенный на дыбе, а один из палачей прикасался раскаленным железным прутом к его бокам.

-Говори, как граф Альберик организовал заговор?- уже в который раз спрашивал палач.

-Не было никакого заговора!- хрипел в ответ, корчась от невыносимой боли, барон.

-Что ты с ним возишься!- вырвал прут у палача из рук король. Он несколько раз хлестнул им барона по спине, оставляя на ней дымящиеся полосы, и прижал к телу в области ребер. Хриплый крик вырвался из уст барона и, чуть не потеряв сознание, он обвис на дыбе.

Нумедидес положил конец прута на жаровню. Когда конец прута раскалился добела, он с садистским наслаждением поднес его к промежности Юстина.

-Считаю до трех и выжигаю тебе детородные органы!- с угрозой произнес он.-Раз,два...

-Хорошо, я все подпишу!- прохрипел барон.

Нумедидес отбросил прут в сторону и грозно сказал палачам :

-Чтобы к утру у меня были письменные показания всех троих о том, что во главе заговора стоял Альберик, а не то я вас самих вздерну на дыбы. Я вам показал, как надо пытать, займитесь остальными. Да не церемоньтесь с ними!

Он кивнул в сторону лежавших на полу полумертвых от пыток Роальдо и Аммиана, пнул обоих носком своего сапога, а затем направился к винтовой лестнице, которая вела в королевские покои.

Несмотря на свои безумства, король был довольно неплохо проинформирован о том, что не только некоторые бароны, но и даже многие графы недовольны его действиями и готовы перейти на сторону Повстанческой армии. Открыто они пока не осмеливаются оказать неповиновение, но с приближением Повстанческой армии могут поднять мятеж в любой момент. Суд над графом Альбериком по замыслу Нумедидеса был призван послужить уроком ,как для колеблющихся ,так для тех, кто находится в прямой оппозиции к королевской власти.

Поднявшись в свои покои, он встретил там Туландра Ту. Колдун стоял, опершись на посох, и поджидал его возвращения из пыточной камеры.

-Что тебе нужно? - с подозрением спросил Нумедидес, не ожидавший встретить здесь Туландру.

-Я хочу предостеречь тебя, повелитель,-сказал колдун,- не нужно этого делать. Людям вообще свойственно сплетничать, придворным и знатным особам, тем более. Ты хочешь казнить графа Альберика с целью устрашения других, но ,поверь, получится наоборот. Просто все отшатнутся от тебя и постараются убраться, куда подальше, даже в армию мятежников. И не потому, что они их поддерживают, а из-за опасения за свою жизнь.

-Альберик осуждает мои указы,- упрямо произнес Нумедидес,- а это уже мятеж!

-Мятеж- это, когда бы он выступил против тебя с оружием в руках,- твердо сказал колдун, - а Альберик, если где-то и сболтнул лишнее, то по глупости или с досады. Казнить графа по пустячному обвинению-это не то же самое,что похитить какую-нибудь девчонку, зная, что родители не осмелятся жаловаться.

-Кстати о девчонках,- вдруг вспомнил король,-когда ,наконец, я обрету бессмертие? Чем поучать меня в вопросах большой политики, в которых ты мало смыслишь, лучше скажи, сколько мне еще принимать эти бесполезные ванны?

Туландра Ту опустил взгляд, поняв, что его попытка пробудить в короле здравый смысл, провалилась.

-Я ,наконец, до конца разобрался в этих манускриптах,- ответил он,-все эти ванны необходимы были как подготовительный этап. Сейчас нужно смешать кровь четырех девственниц: блондинки, брюнетки, шатенки и рыжей, символизирующих четыре стихии, и тогда мы получим желаемый результат.

-И когда же это произойдет?- не смог скрыть своей радости король.

-Собственно, я затем и пришел, чтобы сообщить тебе об этом,-сказал Туландра Ту,-займемся этим завтра вечером.

-И я точно стану бессмертным?

-Ты обретешь бессмертие сразу, как только искупаешься в их крови,- твердо пообещал колдун.

-Ладно,-сказал король,- но мое терпение на исходе. Если и в этот раз что-то пойдет не так...

-Все будет, как я обещал,- повторил колдун и ,круто повернувшись, вышел из королевских покоев.


Наутро, как того и требовал король, ему доставили три показания баронов, в которых те признавали, что граф Альберик склонял их к мятежу против короля. Прочитав показания, написанные дознавателем, но с неразборчивыми подписями баронов, Нумедидес вызвал к себе Вибия Латро.

Вручив канцлеру все три бумаги , он распорядился официально направить их Верховному судье.

-А на словах передай, что приговор может быть только один- смертная казнь посредством отсечения головы от туловища. И пусть суд не затягивает, для вынесения приговора достаточно будет одного дня.

-Но, если граф будет настаивать на очной ставке с баронами?- спросил было канцлер, но пришедший в ярость Нумедидес, рявкнул:

-Процесс политический, нечего здесь слюни распускать! Дело о мятеже, какие еще очные ставки? Ступай!

Пятясь задом, канцлер удалился и тут же отправился к Верховному судье, Хродобанду Хлодвигу, который находился здесь же во дворце.

Худой и желчный Хродобанд дважды перечитал показания баронов, хмыкнул и отложил их в сторону. Когда канцлер передал ему слова короля, он сказал:

-Тут не все понятно. Прежде всего, о каких именно действиях графа идет речь? В чем мне его конкретно обвинять в приговоре? Может, он по пьянке чего сболтнул лишнего, не подумав. Без вызова баронов в суд не обойтись.

Вибий Латро пожал плечами.

-Ты Верховный судья, тебе виднее. Только либо завтра к вечеру должен быть приговор, угодный королю, либо кто-то из нас двоих отправится в Железную Башню. И поверь, это буду не я.

-Впрочем, процесс политический, дело о мятеже, тут и так все понятно,- быстро сориентировался судья,- обойдемся и без вызова свидетелей.

Не обращая больше внимания на Верховного судью, Вибий Латро отправился к себе, а Хродобанд Хлодвиг погрузился в размышления о том, как лучше исполнить королевское пожелание. Но он был прожжённый казуист и крючкотвор без всяких принципов и моральных устоев, как и любой судейский чиновник во все времена, поэтому довольно быстро набросал проект приговора по завтрашнему делу, который, хотя и страдал избытком общих мест, зато был пространным и запутанным настолько, что не каждый юрист разобрался бы в его сути. Перечитав еще раз творение своих рук и изощренной фантазии ума, Хродобанд приступил к подготовке завтрашнего судебного заседания.

Доставленный в суд королевскими гвардейцами граф Альберик сразу же заявил протест, но Хродобанд ,сидевший за столом в судейской мантии и парике, с деревянным молотком в руке, протест отклонил и в свою очередь огласил графу обвинение в мятеже. На вопрос о том, признает ли он себя виновным, ошеломленный Альберик ответил категорическим отказом. Хродобанд кивнул головой и приступил к оглашению показаний баронов.

-Это какое-то недоразумение!- воскликнул граф.-Я настаиваю на их вызове в суд для очной ставки.

Верховный судья мягко объяснил ему, что слушается дело о мятеже, а поэтому применяется ускоренная судебная процедура, без вызова в суд свидетелей. И,если графу нечего добавить, то слово предоставляется государственному обвинителю. Прокурор, с которым у Верховного судьи состоялся разговор еще накануне, не стал вдаваться в подробности организации графом Альбериком мятежа, а сразу потребовал признать его виновным и приговорить к смертной казни посредством отсечения головы от туловища. Поскольку слушалось дело о мятеже, защита обвиняемому положена не была и суд сразу же удалился в совещательную комнату,из которой вышел спустя два часа с готовым приговором. Приговор суда был немедленно представлен для утверждения королю и удовлетворенный исходом дела Нумедидес тут же своей подписью утвердил смертный приговор графу Альберику. Благосклонно кивнув головой, король сказал Вибию Латро, что с исполнением приговора затягивать не надо, казнь должна состояться уже на следующий день на Дворцовой площади при стечении народа.

Весть о смертном приговоре, вынесенном графу Имируса, взбудоражила горожан. Королевские глашатаи объявляли до самого вечера о предстоящей казни, но горожане обычно с любопытством устремлявшиеся на площадь перед дворцом поглазеть как чья-то голова слетает с плеч, в этот раз только с удивлением переговаривались между собой. Граф Альберик был известен как справедливый правитель своего графства, стремившийся ограничить произвол баронов и, хотя было известно, что он отрицательно относился к увеличению налогового бремени, но обвинение его в мятеже против короля, было явно абсурдным. Обо всем этом горожане судачили между собой до позднего вечера, но на следующий день на Дворцовой площади народ стал собираться с самого утра. За ночь на ней был сооружен деревянный помост и плаха. Королевская гвардия и городская стража окружили место казни, оттеснив волнующийся словно море в непогоду, народ, от помоста, к которому уже подошел палач в черном плаще и красном капюшоне с прорезью для глаз. Взойдя на помост он взял в руки лежавший возле плахи топор с широким блестящим лезвием и сделал несколько замахов. Вслед за ним на помост поднялся королевский прокурор, а несколько минут спустя гвардейцы подвели сюда и графа Альберика,чьи руки были связаны за спиной,а глаза закрывала черная повязка. Королевский прокурор зачитал короткую выписку из приговора и сделал знак,чтобы графу развязали руки и сняли повязку с глаз.

Альберик, который вряд ли был старше тридцати пяти лет, оглядел бушующую толпу и ужас отразился на его лице, но он быстро взял себя в руки и отдернул полы тканного серебряными нитями камзола, который был на нем. Из груди его вырвался стон, но собрав все свое мужество,он громко крикнул:

-Люди! Я ни в чем не виноват! Я не замышлял заговор против короля, о чем сейчас горько сожалею! Нельзя служить безумному королю и его сатрапам! Каждый ,у кого сохранилась честь и любовь к Отчизне, спешите встать под Львиное знамя Освободителя!

Два дюжих гвардейца не дали договорить графу и тупыми концами древок своих алебард сбили его с ног, а затем быстро уложили головой на плаху.

В толпе послышались крики с требованием освободить Альберика, толпа заколыхалась, напирая на гвардейцев у помоста. Казалось, еще несколько мгновений и народ освободит графа, но палач взмахнул секирой и одним ударом отрубил голову осужденному, которая по желобу скатилась на помост. Подняв голову за волосы, палач показал ее народу на площади. Мертвая голова с открытыми глазами с немым укором глядела на толпу. Палач опустил ее в корзину и стоял, опершись на свой топор.

Король ,наблюдавший через открытое окно дворца за казнью, удовлетворенно вздохнул и отошел от окна.

Народ ,почти прижавший гвардейцев к помосту, отхлынул от него и стал расходиться, осыпая проклятиями короля и королевское правосудие. Не прошло и пяти минут, как Дворцовая площадь совершенно опустела.

Король удалился в свои покои и, охваченный лихорадкой ожидания обещанного бессмертия, стал дожидаться прихода Туландра Ту. Колдун появился, когда стемнело, приведя с собой четырех юных девушек, даже девочек, старшей из которых вряд ли исполнилось шестнадцать лет. Он напоил их каким-то снадобьем, поэтому они стояли молча не понимая, что с ними происходит. Король, раздевшись догола улегся в ванну, точнее в алебастровый саркофаг. Туландра Ту произнес над ним несколько заклинаний, погрузив Нумедидеса в магический сон. Затем он приказал девочкам раздеться и подвесил их безвольные тела на специальных крючьях за ноги над саркофагом привычным движением, которое повторял не одну сотню раз. После этого колдун, произнеся какое-то невнятное заклинание, перерезал каждой девочке горло. Кровь хлынула в саркофаг обмывая жирное и уродливое тело короля. Подвешенные за ноги девочки забились в агонии и неподвижно обвисли над саркофагом. Хотя крови всех четверых было не больше двух ведер, но этого хватило, чтобы казалось будто король погружен в кровь полностью.

Спустя полчаса Туландра Ту пробудил короля от магического сна. Тот поднялся из саркофага и улегся в теплую ванну, полную цветочной воды. Туландра Ту тщательно отмыл все его грузное тело от крови и подал теплый халат, лежавший в кресле. Нумедидес, закутался в халат и впился взглядом в задумчивые, скрытые под набрякшими веками глаза колдуна.

-Ну что?- требовательно спросил король грубым голосом.-Кровь этих девчонок принесла мне вечную жизнь?

-Да повелитель. Не только бессмертие, но и неуязвимость. Мы сейчас это проверим, возьми в правую руку кинжал и ударь им себя в предплечье левой руки.

Нумедидес покосился на Туландра Ту ,но взял в руку нож и ,закрыв глаза попытался ударить себя в предплечье левой руки, не увидев почти неуловимое движение руки колдуна, который одновременно что-то прошептал. Кончик кинжала столкнулся с кожей ,раздался едва слышный звон и он сломался, словно наткнулся на железо. Король открыл глаза. На предплечье левой руки не было и царапины, но кончик кинжала оказался сломанным.

-Я действительно стал неуязвим и меня невозможно убить? - воскликнул он с ликованием в голосе.

-Да,-кивнул колдун,-только этот процесс продлится несколько месяцев, о чем сказано в книге "Учение Гучупты из Шамбалы". До полного его завершения, заклинаю тебя ,не вздумай в мое отсутствие самостоятельно попытаться нанести себе ранение. Процесс неуязвимости очень нестойкий и неумелому магу его легко испортить. Зато потом можешь хоть ударить себя мечом в сердце, это не страшно ибо ты станешь почти богом, неуязвимым для любого оружия и даже ядов.

Возвратясь к себе в Зал Сфинксов, Туландра Ту уселся на свой железный трон и расхохотался.

-Вот простак, повелся как ребенок! - сказал он вслух, отсмеявшись.- Славно я его обманул, пусть считает,что стал неуязвимым. Откровенно говоря, я уже устал заниматься этими ваннами. Пусть думает, что обрел бессмертие. Ну,и надеюсь, у этого безумца хватит ума не наносить себе ранений.


О казни графа Альберика принц Нумитор получил сообщение от Вибия Латро на следующее утро. Прочитав письмо канцлера, он молча протянул его Громелю, который в это время находился у него в шатре, а сам прошелся по ковру ,укрывавшему пол. Громель молча прочел послание Вибия Латро и возвратил его принцу.

-Разговоры о казни графа пойдут в любом случае,- хмуро заметил Нумитор,- поэтому их надо пресекать в зародыше.

Громель кивнул, но на ум ему пришла мысль о том, что, пожалуй, казнь графа Имируса, это начало конца и с королевской службой пора расставаться, пока не поздно. Конан ,характеризуя сотника как беспринципного человека, всегда держащего нос по ветру, был прав, однако понять его было можно. Громель, не обладая ни знатностью, ни богатством всего добился сам, и он понимал, что,если король будет свергнут, то и он останется не у дел. Ведь победители, будь то Троцеро, Конан или кто другой станут на него смотреть, как на верного королевского приспешника. Другое дело, если он бросит королевскую службу сейчас, когда король еще силен, в таком случае он может в Повстанческой армии сохранить должность хотя бы сотника. Но быть простым перебежчиком ему тоже не хотелось, надо было оказать повстанцам какую-нибудь вескую услугу, чтобы никто не подумал, что он заслан к ним тем же Нумитором.

Принц наблюдал за Громелем, погруженным в размышления, но понял его молчание по-иному.

-Я и сам не в восторге от этой казни,- сказал он доверительно,-о каком мятеже может идти речь, если на территории графства Альберика стоит армия Ульрика. Если уж Альберик досадил чем-то королю, то его можно было бы просто упрятать в тюрьму. Казнь графа вызовет неминуемо отторжение от короля других графов, неужели это не понятно? Впрочем,- поспешил он оговориться, поняв что наболтал лишнее,-это не наше с тобой дело.

Громель кивнул головой, оторвавшись от своих размышлений, и вышел из шатра.

Дворец принца Нумитора был в Тарантии в Старом городе, где постоянно проживала большая часть его придворных, но несколько придворных дам, их служанок, офицеров и пажей, общим числом до двух десятков человек постоянно находились при нем, особенно, когда Молниеносный легион стоял лагерем недалеко от Тарантии. С одной стороны этого требовал этикет, все -таки принц был братом короля и должен был иметь при себе что-то наподобие двора, с другой, своих придворных, особенно женщин, принц нередко использовал не только по прямому назначению, предусмотренному самой природой, но и для выполнения особо щекотливых поручений, связанных с разведывательной или другой подобной деятельностью, для выполнения которой солдаты типа Громеля явно не годились. Его двор находился на территории лагеря и принц в свободное от несения службы время обычно проводил там, развлекаясь в придворных забавах и, устраивая иногда даже что-то наподобие маленького бала. Но так было до появления Повстанческой армии, в последнее же время военно-полевой двор принца жил такой же походной жизнью, как и все остальные.

Принц не забыл свое обещание спустить шкуру с Просперо, но никак не мог придумать, как заманить пуантенца в ловушку, пока случайно его взгляд не наткнулся на ларец с дорогим пуантенским вином, который несколько лет назад ему подарил граф Троцеро. Этот ларец, вмещавший пять бутылок старого пуантенского вина, был инкрустирован драгоценными камнями и на его сторонах были изображения леопардов, геральдических символов пуантенских графов. Нумитор вино так и не попробовал, но ларец постоянно находился среди других вещей принца. Когда он попался на глаза Нумитору в очередной раз, принц задумался ,глядя на него, а затем приказал позвать к нему одну из своих придворных дам маркизу Гвендолайн Лаэртскую, синеглазую красавицу-блондинку лет двадцати пяти. Они долго о чем-то разговаривали, а по окончании беседы маркиза взяла с собой ларец и куда -то уехала в своей карете, в сопровождении четырех придворных офицеров принца.

Глава шестая. Маршал Просперо

В последнее время лагерь Повстанческой армии находился в излучине Луарны, где ее течение поворачивало к юго- востоку и она лиг двадцать или больше несла свои воды параллельно Хороту, прежде чем слиться с Тайбором. Здесь находился небольшой городок Реймс, центр одноименного графства. Конан разбил свой основной лагерь в полулиге от Реймса, обнеся его рвом и валом, но в нем находились только мечники, боссонские лучники и туранцы Сагитая. Просперо с конницей расположился на широком лугу прямо у Луарны, разбив свой шатер на высоком холме над рекой. Палатки Альбана, Рагномара, других офицеров и солдат располагались у его подножия. Внезапного нападения Просперо не опасался, поэтому рвом и валом свой лагерь не обносил, просто в ночное время высылал усиленные конные дозоры далеко в степь, а внутри лагеря дежурили конные патрули.

Выйдя утром из своего шатра, Просперо залюбовался быстрой Луарной, кажущейся отсюда, с высоты холма, голубой лентой, оброненной кем-то посреди зеленого луга, но случайно бросив взгляд в сторону Реймса, увидел приближающуюся оттуда карету, запряженную четверкой гнедых лошадей. Ее как раз остановил конный патруль, начальник которого, переговорив о чем-то с тем, кто находился внутри, показал рукой в сторону холма с шатром на его вершине, и разрешил следовать дальше. Просперо готов был поклясться, что в окне кареты мелькнула чья-то золотоволосая головка. Пуантенец всегда был изрядным ловеласом и не пропускал ни одной молодой и красивой юбки, но в последнее время, занятый походами и сражениями, контактов с женским полом не имел, что его уже порядочно угнетало. Он подумывал о том, чтобы съездить в Реймс ,видневшейся в лиге отсюда, где у местного графа часто собиралось светское общество и всегда можно было найти нескольких легко доступных дам, но все никак не мог выбрать времени. Поэтому, завидев светловолосую головку в окне кареты, он почувствовал вполне понятное возбуждение, тем более, что карета явно направлялась прямо к нему. Он был одет в белой рубашке со сборками на рукавах и плечах по тогдашней моде, но в шляпе с плюмажем. Поэтому когда карета, на дверцах которой были видны изображения баронской короны, остановилась в пяти-шести шагах от него и форейтор, соскочив с облучка, бросился открывать дверцу, Просперо сделал несколько шагов к показавшейся в ней даме и ,как галантный кавалер протянул руку, помогая сойти на землю. Дама, коснувшись ногой в изящном башмачке земли, оступилась и почти повисла на его руке, обняв Просперо второй рукой за шею и обдав его ароматов духов. Была она необыкновенно прелестна в самом расцвете своей юности- высокая синеглазая красавица-блондинка с высокой грудью, осиной талией и длинными ногами грациозной серны.

-Ах, простите мою неловкость,- произнесла она низким бархатным контральто, обдав его щеку своим жарким дыханием.

Но при этом дама не сделала никакой попытки отпустить его шею и от звука ее голоса, жаркого дыхания и позы в которой они застыли на какие-то мгновения, Просперо почувствовал себя пятнадцатилетним юнцом, все естество которого взметнулось, охваченное необузданным приступом страсти. Инстинктивно поняв его чувства по затуманившемуся взору светло-карих глаз, дама слегка отстранилась, продолжая все же держать его рукой за шею и , медленно отпуская ее провела, будто невзначай, своей изящной ладонью по его щеке, нежно погладив ее. Просперо с затуманившимся от прилива страсти взором, выглядел словно брачующийся олень перед самкой, поэтому дама, не спрашивая разрешения, проследовала шатер, а он устремился за ней.

Оказалось, что зовут ее Гвендолайн, она вдова умершего полгода назад барона Крузеро из Южного Пуантена, следует сейчас в Шамар к родственникам. Просперо давно не был в Пуантене,а юг своей родины знал вообще плохо и какие там есть бароны плохо себе представлял. Во всяком случае имя покойного мужа дамы ему ни о чем не говорило, но оно его и мало интересовало, он почти откровенно раздевал ее взглядом, заставив даже ее щеки слегка порозоветь от смущения .

-Но, когда я заехала в Террону, повидаться с графом,- рассказывала Гвендолайн,- он узнав, что я буду проезжать Реймс, попросил меня разыскать вас и передать этот подарок.

Баронесса откинула полог шатра и сказала несколько слов форейтору, который достал из кареты ларец, украшенный геральдическими знаками графа Троцеро и, войдя в шатер передал его Просперо.

-Здесь пять бутылок старого пуантенского, которые ,как надеется граф, вы разопьете с вашим и его другом генералом Конаном!- с очаровательной улыбкой произнесла баронесса, слегка поправив складки своего дорого платья, лиф которого оставлял открытой большую часть ее изумительного алебастрового бюста.

-Но ,может, быть ,милая баронесса, вы не откажетесь выпить со мной?-охрипшим от возбуждения голосом спросил Просперо, открывая ларец.

-Конечно, не откажусь,-придержала дама его руку,-но не здесь. Бряцание оружие, ржание лошадей- все это не для меня, я чувствую себя тут очень неуютно. Я остановилась в Реймсе вот по этому адресу,- она протянула ему записку,-буду ждать вас сегодня вечером. Признаюсь, только три дня тому назад окончился мой траур по мужу и я давно была лишена мужского общества, а равно и мужского внимания.

Она протянула руку для поцелуя и Просперо прочитал в ее взгляде столь многозначительное обещание, что покрыл ее руку поцелуями до самого локтя. Дама шутливо сопротивлялась, просила подождать до вечера, но Просперо вскоре заметил ,что и ее взор начал туманиться и она сама не столько сопротивляется, сколько прижимается к нему своей твердой грудью и роскошными бедрами. Трудно сказать, чем бы все это закончилось, но в это время полог шатра откинулся, в него вошел хмурый Альбан. Он доложил, что Конан срочно вызывает к себе Просперо.

-Разрази его Кром!- призвал гнев грозного северного бога на голову киммерийца раздосадованный Просперо, но тут и Гвендолайн уже взяла себя в руки, сказав, что поручение графа она выполнила, но у нее есть еще дела в Реймсе. Она многообещающе улыбнулась Просперо и, выйдя наружу, уселась в карету. Форейтор взмахнул бичом и четверка рысаков понеслась вперед. Проводив ее затуманенным взглядом, Просперо вернулся в шатер и прочитал записку, которую все еще держал в руке. Запомнив адрес, он положил записку на стол, одел камзол и отправился к Конану

Остаток дня Просперо провел как на иголках, ему казалось, что он никогда не кончится. Мысли его бродили далеко отсюда, он закрылся в шатре, поставил у входа часового и сказал, что его нет ни для кого, даже для Конана. Из головы его не выходила очаровательная баронесса, он представлял себе ее роскошное тело в самых фривольных позах, ощущал ее жаркое дыхание, в ушах его все же раздавался ее бархатный голос.

Наконец солнце скрылось за горизонтом. Просперо достал из ларца две пузатые бутылки старого пуантенского, одел шляпу и крикнул часовому, чтобы подали его жеребца. Вскочив в седло, он сказал часовому, чтобы тот шел отдыхать, пока он будет отсутствовать. Через полчаса он уже скакал в сторону Реймса и алый плащ с пуантенскими леопардами развевался у него за спиной.

-Куда это он поскакал?- с любопытством спросил Рагномар у Альбана ,глядя вслед командующему конницей.

-Не знаю,-пожал тот плечами.-Ничего не сказал. Он с самого утра, как приезжала та баба, сам не свой.

-Какая баба?- удивился Рагномар.

-Да блондинка в карете...Судя по коронам на дверце, баронесса Лицо знакомое ,где-то я ее видел, да вот не помню где.

Просперо ,между тем прискакал в Реймс и без труда нашел дом, адрес которого был указал в записке. Это был двухэтажный особняк неподалеку от графского дворца. Едва он стукнул в ворота подвешенной к ним колотушкой, ворота распахнулись. Один из высоких крепких лакеев принял повод его коня, а второй, отдав низкий поклон, сказал , что госпожа ждет и пригласил Просперо следовать за ним. Будуар и спальня баронессы находились на первом этаже, постучав в дверь и услышав: "Войдите!", лакей поклонился и удалился, а Просперо открыл дверь и оказался в будуаре. Баронесса в прозрачном пеньюаре, наброшенном на голое тело, сидела за столиком у зеркала, нанося какой-то крем из серебряной коробочки на одну из своих длинных стройных ног. При виде Просперо она слегка смутилась и попыталась прикрыть ноги пеньюаром.

-О простите!- воскликнула она не столько смущенно, сколько кокетливо.-Я думала это моя горничная. Вас я так скоро не ожидала.

-Прошу вас, не обращайте на меня внимания! - с жаром сказал Просперо, сняв шляпу и припав к ее руке.-Любоваться вами для меня непередаваемое блаженство.

Баронесса засмеялась воркующим смехом, не отнимая, впрочем руки, которую Просперо покрыл поцелуями до самого плеча и уже намеревался перейти к груди, напряженные соски которой пылали словно два рубина. Поняв его намерение, баронесса шепнула:

-Может, мы все же выпьем?

Она высвободилась из его объятий и, запахнув для приличия пеньюар, достала из ящика столика два серебряных кубка.

Опомнившийся Просперо, поняв, что его от него не уйдет, постарался смирить свое возбуждение и откупорил одну из принесенных с собой бутылок просто выбив пробку ударом ладони по донышку. Пенистый искристый напиток хлынул в кубки.

-Возможно, там нам будет удобнее,- опять шепнула баронесса, кивнув в сторону своей спальни. Глаза Просперо загорелись от восторга и он проследовал вслед за ней в комнату, где стояла только одна широкая кровать. Баронесса ,став к ней спиной, поднесла кубок к губам и медленно начала пить. Пеньюар ее распахнулся обнажив длинные, словно высеченные из мрамора ноги, крутые бедра, мысок золотистых волос внизу живота и алебастровые груди, посрамившие бы любого скульптора. Осушив кубок, она отшвырнула его в сторону. Просперо выпил свой кубок залпом и тоже отшвырнул его вслед за кубком баронессы. Она обхватила его шею своими лилейными руками и, впившись жарким поцелуем в губы, увлекла Просперо с собой на кровать, не выпуская из объятий. Жадно целуя губы и груди баронессы, Просперо не услышал, как тихонько отворилась дверь спальни и в следующее мгновение ему нанесли чем-то тяжелым удар по затылку, от которого он потерял сознание... Полчаса спустя ворота особняка распахнулись, из них выехала карета, сопровождаемая четырьмя всадниками, один из которых вел на поводу гнедого жеребца Просперо. Выехав из городских ворот Реймса, карета и всадники направились в сторону Шамара.


О пропаже Просперо Конан узнал на следующий день от Альбана.

-Он вечером куда-то уезжал, мы с Рагномаром подумали, что вернулся поздно, поэтому с утра беспокоить не стали. Но время шло, он не появлялся. Я заглянул в шатер, там пусто.

-А часовой?- перебил его киммериец.

-Часового он еще с вечера не выставлял,- пожал плечами Альбан.- Стали выяснять, когда Просперо вернулся, оказывается в лагере его никто не видел.

Конан молча вышел из шатра, взял повод коня, поданный ему оруженосцем и поскакал в лагерь Просперо. Альбан следовал за ним. Войдя в шатер Просперо, киммериец обратил внимание на неразобранную походную койку.

-Похоже, Просперо тут не ночевал,- буркнул он.-А это, что за ларец?

Он открыл ларец, в котором оставалось три бутылки вина.

-Странно!- сказал киммериец.-Ларец, вроде, от Троцеро, но я его раньше у него не видел.

-Может, его привезла вчерашняя баронесса,- вспомнил Альбан.- Она еще сказала, что поручение графа выполнила и ей пора.

-Что еще за баронесса, во имя Крома?-рявкнул Конан.

-Которая вчера приезжала...Она еще мне показалась знакомой,- объяснил Альбан.-Где-то я ее раньше точно видел... О, чтоб меня побрал Нергал!- вдруг воскликнул он. -Это же баронесса Лаэртская, одна из придворных дам принца Нумитора!

-Кром тебя побери!- рявкнул киммериец ударив кулаком по столу. Вдруг взгляд его упал на записку, оставленную Просперо на столе. Он пробежал ее глазами и, бросив на стол, приказал:

-Возьми два десятка всадников и за мной в Реймс!

Вороного жеребца Конан пустил в карьер. Остальные всадники не отставали от него. Когда показались ворота Реймса, перешли на галоп и ,не останавливаясь пронеслись мимо городских стражников, которые только ошеломленно покрутили головами, узнав командующего Повстанческой армией.

Подскакав к особняку, адрес которого он прочитал на бумажке, Конан ударил кулаком в ворота с такой силой, что они чуть не слетели с петель. Через минуту лакей открыл ворота и Конан, спрыгнув с коня, отрывисто спросил:

-Где дама, которая здесь останавливалась вчера?

-Так она уехала еще ночью,- ответил лакей,-вместе со своими слугами.

-А всадник, который прискакал вечером?

-Так и он ,похоже, уехал с ней в карете, я видел, что его коня вели за каретой на поводу,-объяснил слуга, не понимая чего от него хотят.

-Кром!- завертелся волчком киммериец, изрыгая проклятия.-А ну веди нас к хозяину!

Но и хозяин дома ничего толком объяснить не смог. По его словам, какая-то знатная дама сняла у него первый этаж два дня назад, заплатила за неделю вперед. О том, что она уехала со своими слугами ночью, ему стало известно утром.

-Но она мне уплатила вперед, а когда уезжать дело ее,- резонно пояснил он.


-Понятно,- сказал киммериец Альбану, когда они возвращались назад,- это все подстроил Нумитор. Подослал к Просперо эту свою шлюху, а тот и повелся как безусый юнец! Но ничего, я этого так не оставлю! Поднимай всю конницу, нанесем визит Нумитору!

Альбан покосился на Конана, но ничего не сказал. Штурмовать лагерь принца в конном строю было бы самоубийством, но и смириться с похищением Просперо тоже было нельзя.


Просперо, о котором сейчас только и говорили в Повстанческой армии, очнулся довольно скоро в карете, которая куда-то ехала, подпрыгивая на ухабах. Но он был связан по рукам и ногам, а на голову его был наброшен мешок, поэтому не знал,куда его везут и даже какое сейчас время суток. Он чувствовал, что лежит на каком-то мягком сидении, поэтому постепенно задремал, так как ничего другого ему не оставалось. Проснулся он от того, что его грубо разбудили, ослабили путы на ногах и отвели куда-то в сторону отправить естественные надобности. Потом дали кусок хлеба и кружку воды. После этого его опять связали надвинули на голову мешок и вновь уложили в карету на сидение. Где находилась баронесса, он не видел. Они ехали, почти не делая остановок, лишь изредка давая непродолжительный отдых лошадям и ,наконец-то приехали. Его вывели из кареты, куда-то повели и сняли с головы мешок. Оказалось, он находится в шатре, а напротив него стоит сотник Громель.

-Очнулся мошенник!- услышал он грубый голос и ,повернув голову, затылок которой все еще гудел от удара, увидел сидевшего за столом принца Нумитора.-Обещал , что сдеру с тебя живого шкуру, значит сдеру!- довольным тоном произнес принц.-Будешь в следующий раз знать, как со мной шутки шутить!

-О каком следующем разе ты, принц, говоришь, если собираешься содрать с меня шкуру?- дерзко заметил Просперо.

-И то правда,-ухмыльнулся принц,-никакого следующего раза не будет, уже сегодня освежуем, как зайца, а шкуру просолим и вывесим на просушку.

-Да я особо не тороплюсь,- пожал плечами Просперо,-день другой могу и подождать.

-Ах ты шельма!- захохотал Нумитор.-Дерзкий! Люблю дерзких, в смысле люблю с них шкуру живьем снимать.

Просперо промолчал, подумав, что перегибать палку все же не стоит. Он понимал, что оказался в руках своего заклятого врага, которому попортил немало крови, а пытки в Аквилонии еще никто не отменял и у известного своей приверженностью рыцарским правилам ведения войны Нумитора, пыточных дел мастера не уступают своим коллегам у его двоюродного брата короля.

-Ладно,- сказал принц, вставая,- некогда мне тут с тобой рассиживать. Зайду попозже, как освобожусь от текущих дел. А,- ты повернулся он к Громелю,- приготовь все для того, чтобы содрать с этого молодца шкуру.

Он похлопал Просперо по плечу и вышел из шатра.

-Свою угрозу он исполнит,- хмуро сказал Громель,- может, и не лично сам, но шкуру с тебя сдерут.

-А тебе то что до того? Я тебе не сват ,не брат ,мы и встречались раз пять за все время!

-Ну,если не считать , как я завел тебя в топь,-ухмыльнулся сотник.

-Не спорю, западню ты нам устроил, что надо,- согласился Просперо,- но мы же вырвались из нее.

-Верно, да еще как!- подтвердил Громель. Он достал из ножен кинжал и, подойдя к Просперо, перерезал ему веревки на руках. Спрятав кинжал, сотник взял валявшуюся в углу шатра кирасу и протянул ее Просперо.

-Одевай!

Тот не понял, что задумал сотник, но подчинился и,надев, стал затягивать шнуровку. Громель, тем временем, достал из походного шкафа шлем с забралом и отдал его Просперо.

-Надень на голову и опусти забрало!

Громель осмотрел пуантенца со всех сторон. Теперь он ничем не отличался от солдат Нумитора.

-Хорошо. Теперь иди за мной. У коновязи стоят два жеребца, один мой, другой твой. Вскакивай в седло и скачи за мной. А теперь молчи!

Они вышли из шатра. Громель громко сказал часовому, чтобы тот никого не пускал в шатер.

-Там связанный пленник! Если, кто меня будет спрашивать, я скоро вернусь.

Он направился к коновязи, Просперо шел за ним, до конца еще не веря во вновь обретенную свободу. Действительно, у коновязи он увидел своего коня, который узнав хозяина громко заржал. Они с Громелем вскочил в седла и поскакали к воротам. Часовые ,завидя сотника , взяли на "караул" и, оказавшись за пределами лагеря, оба всадника понеслись вдоль Луарны в сторону Реймса.

-А теперь куда?- спросил Просперо ,поравнявшись с Громелем.

-К вам,- коротко ответил тот,-другой дороги у меня теперь нет.

Они скакали широкой рысью, со скоростью не более четырех лиг в час, опасаясь утомить лошадей.

-Как думаешь?- спросил Просперо.-Принц вышлет погоню?

-Он уже выслал!- ответил Громель.

Просперо обернулся. Действительно, далеко на горизонте клубилась пыль.

-Мы их опередили лиг на пять, но они нас догоняют,- добавил Громель.-Нам не уйти, там не меньше тысячи, а то и двух тяжелой конницы.

-Что будем делать?

-Вариантов не много, собственно вижу один,- сказал Громель,- когда станут нагонять, переплыть Луарну вплавь. За нами они не полезут, станут брод искать.

Просперо опять обернулся. Облако пыли позади них затянуло весь горизонт.

-Они нас догоняют!- крикнул он.

-А наши кони устали!- ответил Громель.-Сохраняем прежний темп, а потом бросимся в Луарну, течение тут быстрое само вынесет на тот берег. Будем держаться за конские гривы, а то в наших доспехах сразу пойдем ко дну.

Они продолжали скакать широкой рысью, изредка переходя на галоп, но расстояние между ними и преследователями неуклонно сокращалось. Прошел еще час скачки. Обернувшись в очередной раз ,Просперо крикнул:

-Они нас нагоняют! Я уже вижу принца Нумитора,он скачет впереди. А у меня даже меча нет!

-Меч нам не поможет, хочешь возьми мой!- мрачно ответил Громель. Но вдруг он приподнялся в стременах и яростно выкрикнул:

-А это еще что?

Просперо посмотрел вперед. Там во весь горизонт протянулось облако пыли, стремительно приближающееся к ним. Облако росло, увеличивалось на глазах, уже видны были отблески солнечных зайчиков на шлемах и блеск наконечников наклоненных вперед копий. Впереди, опередив всех едва ли не на целый фарлонг, на почти распластавшемся в воздухе могучем вороном жеребце летел великан в стальных латах, вращая над головой одной рукой тяжелый двуручный меч.

-Конан!- заорал в диком восторге Просперо , переводя своего гнедого в галоп. Обернувшись назад. он увидел, что преследователи прекратили погоню и разворачивают своих коней. Сам принц Нумитор уже скакал в обратном направлении. Приблизившись к Громелю и Просперо лавина закованных в железо всадников обтекла своего командующего и ударила в тыл отступающей коннице Нумитора. Звякнуло железо, столкнувшись с железом, всадники принца,словно сметенные ураганом, стали, как снопы валиться под ноги своих коней. Треск ломающихся копий и звон мечей от ударов по броне не стихал еще долго по всему полю. Из двух тысяч пустившихся в погоню за Просперо и Громелем всадников, выйти из боя удалось едва ли пятистам вместе с принцем Нумитором.

Прекратив преследование, Конан подъехал к Просперо и ,не слезая с коня, заключил его в объятия.

-А это кто с тобой?-спросил он.-А ,старина Громель! Какими судьбами?

Отчетливо ощутив насмешку в голосе киммерийца, Громель нахмурился и положил руку на рукоять меча.

-Он меня спас!-быстро сказал Просперо.-Если бы не он, Нумитор уже спустил бы с меня шкуру, как и грозился.

-И что ты ему обещал за спасение жизни?

-Ничего!- резко ответил Просперо.-Я его не просил спасти меня, он это сделал сам по своей доброй воле. И , если ты не предоставишь ему свободу, я буду с тобой драться в смертельном поединке!

-Ты что с ума сошел! -расхохотался киммериец, хлопнув его по плечу.- Громель превосходный офицер, какой же идиот стал бы отказываться от меча в его руке! У тебя шесть тысяч всадников, вот и раздели их между Альбаном, Рангомаром и Громелем. Пусть будут командующие Правым,Левым крыльями и Центром.

-А я?- не понял Просперо.

-А ты командующий всей конницей Повстанческой армией, то есть маршал. Так и будем тебя впредь называть. Ну, а Гродера придется сделать генералом пехоты, чтобы не было обид.

Он опять захохотал, хлопнул по плечу все еще хмурившегося Громеля и , встав во главе войска, они отправились в Реймс.


Глава седьмая.Багровая луна.

Багровый свет полной луны, временами пробиваясь сквозь разрывы в темно- свинцовых тучах, нависших над лагерем графа Ульрика, окрашивал окружающую местность в тона кроваво-красного цвета, как это нередко случается перед наступлением ненастья. Предвестником надвигающейся бури служил не только кровавый отблеск ночного светила, но и вспышки зарниц на горизонте, все чаще и чаще прорезавшие далекий небосклон. Над лагерем повисла звенящая тишина, но буря неуклонно надвигалась и полное безветрие грозило разразиться невиданной силы ураганом. Арбалетчики, стоявшие на вышках и валах, уже стали прятать свои арбалеты под плащи, чтобы уберечь их спусковые механизмы от воды и сырости, поэтому не особенно внимательно следили за местностью, где со времени оборудования здесь лагеря ничего интересного не происходило. Именно поэтому позже никто из них не мог толком объяснить, откуда перед лагерем появилась целая толпа скелетов, размахивающих ржавыми мечами. Собственно, не все из них были скелетами, на некоторых сохранялись остатки разложившейся плоти, кое-на ком даже были полуистлевшие одежды и самые разнообразные головные уборы от шлемов с забралами до шляп и беретов. У арбалетчиков, наблюдавших эту картину, волосы встали дыбом, а у некоторых и вовсе за считанные секунды совершенно поседели . И было отчего- армия скелетов преодолела широкий ров по воздуху и взбиралась на вал, потрясая мечами в костистых руках.

Появись сейчас перед ними даже большее число живых противников, никто из арбалетчиков не испытал бы и малейшего страха, но появление живых мертвецов, захороненных, судя по всему, много лет назад, вызвало у них настоящую панику. В Аквилонии и Пуантене издревле народ был суеверным, поэтому сам факт того, что мертвецы ожили и штурмуют сейчас лагерь, вызвал не удивление, а ужас, с которым невозможно было совладать. Поэтому произведя несколько выстрелов из арбалетов и, убедившись, что болты просто пролетают сквозь взбирающихся на вал мертвецов, не причиняя им вреда, все стрелки бросились бежать, роняя на ходу арбалеты. У ворот лагеря поднялась суматоха, причин которой те, кто находился за валами, понять не мог. Арбалетчики вопили не своим голосом: "Мертвецы! Скелеты!",-но никто не видел нигде ни, мертвецов, ни скелетов.

Ульрик Раманский, подъехавший на шум, спрыгнул со своего буланого коня и вместе с несколькими сотниками поднялся на вал. Обозрев местность перед лагерем в багровых отблесках луны и вспышках молний, он не увидел вокруг никаких признаков скелетов или мертвецов. Один з сотников, спустившись в ров, обнаружил арбалетные болты и больше ничего.

В это время пыль взбили первые капли приближающегося дождя. Быстро спустившись с вала, граф приказал сменить всех арбалетчиков в этом секторе и отправить их отдыхать, а сам ускакал к своему шатру. Он успел войти в него за несколько мгновений до того, как на лагерь обрушился настоящий водопад дождя.

Дагоберу, который организовал весь этот спектакль, стоя невидимым, на равнине шагах в ста от рва и вала, повезло меньше. Едва он успел вскочить в седло своего коня, пасшегося неподалеку, как разразившийся ливень промочил его до нитки. Пока он доехал до Имируса, отстоявшего в лиге от лагеря Ульрика, гроза прекратилась, уносясь на запад. Переодевшись в сухую одежду в своей комнате в местном трактире, Дагобер спустился в зал, где распорядился приготовить подогретое вино с медом и пряностями, а также подать ужин. Ожидая, пока ему принесут заказанные блюда, он стал размышлять, как ему поступить дальше. Конечно, любопытно было посмотреть на реакцию арбалетчиков при появлении призраков скелетов и полуразложившихся трупов, но реальной пользы от этого было мало. Впрочем, под каким углом на это посмотреть, ведь для суеверных людей, а их в войске Ульрика было подавляющее большинство, это могло оказать не только чисто психическое воздействие , но и явиться знаком, предвещающим беду. "Гмм,- хмыкнул про себя Дагобер,-в этом что-то есть, ведь живые мертвецы ни с того, ни с сего не появятся, для этого должна быть какая-то причина. А все необъяснимое и непонятное, связанное с мистикой, вызывает у людей страх". В это время служанка принесла кубок с подогретым вином и потягивая горячий напиток, он стал размышлять, каким должен быть его следующий шаг в деле нервного изматывания армии Ульрика.

В ближайшие несколько дней в лагере графа Ульрика происходили странные явления. Внезапно среди белого дня вспыхнула солома и сено на нескольких возах в обозе. Причем очевидцы утверждали, что, хотя ветра не было, но горящие пучки соломы перелетали с одного воза на другой. Хотя пожар затушили достаточно быстро и большого вреда он не причинил, но суматоха в обозе поднялась большая. Пока тушили пожар, произошло еще одно необъяснимое явление, кто-то невидимый побросал в ров арбалетчиков, которые несли службу на валу. Причем каждый из них позже объяснил, что чьи-то сильные руки подняли его и перебросили через вал. Но никто из окружающих никого не видел. Те же, кто наблюдал за арбалетчиками со стороны, говорили, что они сами прыгнули в ров. Наряду с этим произошло несколько странных конфликтов, когда одна группа мечников без каких-то видимых причин напала на другую. К ним подключились приятели с той и другой стороны, благодаря чему драка переросла в настоящее сражение, унесшее немало человеческих жизней. Когда же дерущихся удалось разогнать с помощью тяжелой конницы и привести в чувство, никто не о мог объяснить из-за чего начался конфликт. Граф Ульрик, лично разбиравшийся в причинах потасовки, пришел к выводу, солдаты устали от безделья, поэтому приказал сотникам загрузить солдат тренировками, чтобы у тех не оставалось свободного времени, но не учел, что профессиональным воинам такие бессмысленные тренировки не по душе и они откровенно начали роптать. Граф стал направлять конные разъезды подальше от лагеря, но несколько из них не вернулись. Отправленные на их розыски солдаты, обнаружили патрульных, бросившими своих коней и разбредшимися кто куда по степи. Все они вели себя словно малые дети, лишенные разума.

-Все это не спроста,- все чаще можно было услышать разговоры вечером то у одного костра,то у другого.-Гиблое место выбрал граф для лагеря.

А один седоусый ветеран даже вспомнил старое предание о том, что в период расцвета Ахерона где-то в этих местах произошла ужасная битва между племенами варваров ,пришедших с Севера и войском ахеронских магов.

-Целый день от зари до зари продолжалось это сражение,-рассказывал он слушателям,-только, когда небо усеяли первые звезды, северных варваров удалось обратить в бегство, но и от ахеронского войска осталось совсем немного. Возглавлявшему его колдуну Ксальтотуну удалось увести жалкие остатки своих воинов в Пифон, но с той битвы и начался упадок Ахерона. Следующего нашествия варваров он не перенес.

Он умолк, молчали и слушатели. Затем рассказчик добавил:

-Никого из погибших в той страшной битве не хоронили, они так и остались лежать на поле боя, вот наверно, поэтому и не находят покоя до сей поры.

-Так это кладбище!- воскликнул другой солдат.- Получается мы разбили лагерь на кладбище и потревожили покой мертвых!

-Выходит так,- согласился седоусый рассказчик.

До графа Ульрика доходили слухи, бытующие в солдатской среде, но он лишь с досадой пожимал плечами. В мистику и живых мертвецов он не верил, а все происходящее объяснял происками местного населения. И простые крестьяне, и знать, и даже бароны после казни графа Имируса не скрывали своего негативного отношения к королевской власти, а некоторые , как, например, местные вельможи Сервий Галанн и Эмилий Скавон вообще ушли куда-то вместе со своими надворными командами. Как подозревал Ульрик, оба они, выполняя предсмертный наказ своего графа, пополнили ряды Повстанческой армии.

Но несмотря на нелояльность местного населения менять место дислокации своей армии Ульрик не хотел, так как его лагерь надежно прикрывал подступы к Тарантии с юга и юго -запада, а с левого фланга, правда, на той стороне Луарны находился Молниеносный легион принца Нумитора. Кроме того, из Тарантии и от большинства местных баронов шло бесперебойное снабжение провиантом, фуражом и даже изредка поступало пополнение в живой силе. Поэтому, не обращая внимания на ропот своих солдат, Ульрик предпочитал оставаться на месте, где он чувствовал себя вполне уверенно. Естественно, донесений о странных событиях у себя в лагере, он королю не направлял. Было и еще одно немаловажное соображение, почему не стоит менять позицию, а именно: он был уверен, что стоит его армии оставить графство Имирус, как здесь вспыхнет мятеж, подавить который будет трудно.

Дагобер, внимательно следивший за армией графа Ульрика, понимал все преимущества позиции, занятой графом Раманским, из которой при поддержке Нумитора, он мог легко отражать атаки Повстанческой армии. Надо было выманить его обратно на Леогардийскую равнину, где рельеф местности был гораздо выгоднее для повстанцев. Другого способа заставить Ульрика это сделать, как снова принять облик Туландры Ту, он не видел, да и втайне надеялся, что в этот раз ему повезет больше и король все-таки обрушит свой гнев на колдуна.

Граф Ульрик находился в своем шатре, когда дежурный офицер доложил, что в лагерь прибыл Туландра Ту. Граф немедленно вышел наружу. Черная карета, в которую была запряжена четверка вороных коней, стояла неподалеку от шатра, на облучке сидел какой-то человек в темной одежде, а Туландра Ту стоял рядом, озирая лагерь.

-Мессир Туландра!- воскликнул Ульрик.-Какими судьбами, вот уж не ожидал тебя здесь увидеть!

-Да я и сам не часто покидаю дворец,- послышался глуховатый голос колдуна,- король не доволен тобой ,граф. Но, может, мы продолжим беседу в шатре.

-Да, конечно, прошу!- сделал Ульрик приглашающий жест рукой, ощутив после слов колдуна внутренний холодок.

-Чем же я прогневил его величество?- спросил он, когда они вошли в шатер. Несмотря на приглашение присесть, высокий и худой Туландра в своей темно-багровой мантии, напоминавший жреца какого-то древнего культа, остался стоять.

-Король недоволен тем, что от тебя нет донесений о том, что происходит в твоем лагере,- ровным голосом произнес колдун,- хотя шпионы Витрия Латро доносят канцлеру обо всем. Поэтому я и послан сюда, чтобы на месте разобраться во всем происходящем.

Ульрик пустился в объяснения, рассказав, что не придает значения сплетням и солдатской пустой болтовне, больше греша на происки местных жителей.

-Может оно и так,-после паузы сказал Туландра,- но должен тебе заметить, что три тысячи лет назад где-то в этих местах, действительно, столкнулись племена северных варваров с армией Ахерона. Битва была кровавой и времени, да и возможности, хоронить убитых, тогда у Ксальтотуна, командовавшего ахеронской армией, не было. Хотя варваров удалось в тот раз изгнать, но уже на следующий год их орды вторглись в Ахерон, разрушив Пифон и все его другие крупные города с их пурпурными башнями.

-Ты и вправду веришь, что мертвецы, погибшие три тысячи лет назад, способны ожить?- с нескрываемым скепсисом в голосе спросил граф.

-Скажу тебе по секрету ,граф, я и сам могу призвать мертвеца, не важно ,когда он умер. Смотри!

Колдун не сделал ни одного движения, даже глазом не моргнул, но вдруг посреди шатра вырос, словно из под земли ,высокий скелет с ржавым двуручным мечом в руке.

Ульрик от неожиданности отшатнулся и в его руке сверкнул выхваченный из ножен меч. Колдун засмеялся булькающим смехом и скелет пропал, будто его и не было.

-Спрячь свой меч, граф, я лишь продемонстрировал тебе, что призвать мертвеца не так уж и сложно,- сказал Туландра Ту. - Хотя, конечно, поднять сразу тысячи скелетов-это совсем не то,что одного-двух.Поэтому я не знаю, что здесь произошло на самом деле. Однако, король приказывает тебе оставить это место и вернуться на Леодегарийскую равнину.

Он достал из складок своей мантии свернутый пергамент с королевской печатью и протянул его генералу.

-Но это же глупо!- не удержался от восклицания граф, прочитав королевский указ.- У нас здесь превосходная позиция!

-Поручение короля я исполнил,- сказал Туландра безразличным тоном,-а как поступать, решать тебе. Я, конечно, доложу его величеству, что ты поступил мудро, не посылая ему донесения по всяким пустякам, но с исполнением королевского указа советовал бы не тянуть. В последнее время король склонен впадать в гнев и по менее значительному поводу. Да, кстати, о передислокации своей армии не забудь прислать донесение его величеству.

Он кивнул Ульрику на прощание и, выйдя из шатра, сел в свою карету. Возница взмахнул бичом, четверка коней рванула с места в галоп. Когда лагерь остался далеко позади, карета вместе с возницей куда-то пропала, а на дороге остался лишь Дагобер на своем гнедом жеребце.


Получив донесение Ульрика о том, что он передислоцировал свою армию на Леодегарийскую равнину в соответствии с королевским указом, доставленным к нему Туландрой Ту, король приказал позвать канцлера.

-Какой еще королевский указ?- спросил он Вибия Латро, дав ему ознакомиться с донесением генерала.

-Я такого указа не готовил,- категорически заявил канцлер,- может, лучше об этом спросить Туландра Ту?

-Хорошо, скажи ему ,что я его жду.

Когда через несколько минут Туландра Ту появился в Зале Личных Аудиенций , Нумедидес потребовал объяснить о каком указе идет речь в донесении Ульрика и зачем понадобилось передислоцировать его армию.

Бегло прочитав донесение, Туландра Ту гневно сказал:

-Он никак не угомонится! Это все происки Дагобера.

-Дагобера?- удивился король, уже успевший забыть о гимелийском маге.- Тогда все понятно!

Он задумался, потом неожиданно сказал:

-Но раз я теперь неуязвимый и бессмертный, то чего мне бояться какого-то мага-недоучку! Ты мне сейчас во дворце не очень и нужен. Пора тебе найти его и обезвредить, чтобы он не путался больше у нас под ногами и не создавал ненужных проблем.

-Но, повелитель, процесс обретения бессмертия и неуязвимости еще не завершен, если я оставлю дворец, а об этом узнает Дагобер, твоя жизнь окажется под угрозой,- с беспокойством произнес колдун.

Король испытующе посмотрел ему в глаза.

-Сколько же еще этот процесс будет длиться?- сердито спросил он.

-Думаю, не меньше месяца,- твердо выдержал взгляд короля колдун,-надо набраться терпения. Ведь подобного никто не делал последние пять тысяч лет. Пусть Дагобер забавляется себе, особого вреда от него все равно нет.

В этот момент в Зал Личных Аудиенций вошел канцлер.

-Ваше величество! - обратился он к Нумедидесу.- Поступило донесение от принца Нумитора. В последних боях с мятежниками он понес потери и просит разрешения перейти на правый берег Луарны, тем более, что по данным его разведки, Конан тоже перевел войско мятежников у Реймса на ту сторону реки.

Король взглянул на Туландра Ту. Тот молчал. Он посмотрел на Вибия Латро. Канцлер замялся и сказал:

-Думаю, принцу там на месте виднее. Тем более, если мятежники действительно перешли Луарну, то лучше и наши обе армии держать на правом берегу.

-Хорошо, пусть переходит, но ему необходимо немедленно выяснить, куда мятежники направятся дальше,- распорядился Нумедидес.- Возможно, Дагобер своими хитростями сыграл нам на руку.


Конан действительно перевел армию на правый берег Луарны, поскольку получил письмо от Троцеро. Граф был готов к выступлению, а задержку объяснял тем, что в Южном Пуантене произошли волнения, бароны докладывали о появлении какого-то чудовища, которое пожирало коров и лошадей местных крестьян. Когда крестьяне организовали на него охоту, то все погибли и их растерзанные тела были найдены в отрогах гор. Волнения охватили целую провинцию и графу с гвардией пришлось выезжать туда лично. Действительно, на первый взгляд можно было подумать, что там завелось какое-то неизвестное чудовище, но потом выяснилось, что это дело рук шайки зингарских бандитов, промышлявших в тех краях. Их выловили и повесили, поэтому теперь ничто не мешало графу с тяжелой конницей соединиться с Повстанческой армией. Только Троцеро предлагал встретиться не в Реймсе, а у Большой излучины Хорота, откуда открывается прямой путь на Тарантию через Леодегарийскую равнину. Предложение Троцеро показалось командованию Повстанческой армии разумным и на военном совете Просперо, Гродер, Альбан Рагномар, Громель, Аримунд и Сагитай поддержали его.

-Только нам нужно разбить лагерь не на самой Леодегарийской равнине, а в нескольких лигах от Туарна,- сказал Конан,- чтобы он оставался в нашем тылу и через него шло снабжение войск.

Против этого никто не возражал и маршал Просперо повел свою конницу с частью боссонских лучников вперед. За ними двигались копейщики и мечники генерала Гродера, а туранцы Сагитая рассыпались по степи на правом берегу Луарны, вылавливая разведчиков Нумитора. Когда Повстанческая армия достигла Большой излучины Хорота, рыцарская конница Троцеро уже закончила переправу и теперь оба войска, представлявших внушительную силу, соединились вместе. Численность повстанцев теперь превосходила всю армию Ульрика Раманского, хотя и уступала ей, в случае соединения с Молниеносным легионом. Нумитор, когда выяснил, наконец, куда Конан передислоцировал свое войско, получил приказ соединиться с Ульриком. Закончив переправу через Луарну он занял свою прежнюю позицию на Леодегарийской равнине. Таким образом, теперь все повторялось в точности, как полгода назад и командованию обеих враждующих армий было понятно, что в финальной битве решится судьба одной из них.


Конец части третьей.


Часть четвертая.

Глава первая. Накануне.

Повстанческая армия готовилась к решающей битве. На военном совете были выслушаны различные мнения, но, в конечном итоге, все сошлись на том, чтобы расположить войска на Леодегарийской равнине, как и прежде.

-В прошлый раз наша позиция была выбрана правильно,- сказал Просперо,- просто мы не знали, что с фланга заходит авангард армии Ульрика. Сейчас нам противостоит только одна объединенная армия Ульрика и Нумитора, других воинских формирований в распоряжении короля нет.

-Если не считать Черных Драконов,-негромко заметил Троцеро.

Просперо умолк, остальные участники совета тоже хранили молчание. Вероятность того, что Нумедидес отправит на усиление Ульрика и Нумитора свою личную гвардию, была исчезающе мала, но сбрасывать со счетов такую возможность было нельзя, а участие в сражении Черных Драконов могло существенно нарушить баланс сил.

-У Нумитора и Ульрика сейчас преимущество перед нами в коннице и в пехоте,- продолжил Троцеро,-. Главное- у нас нет копейщиков, обретя долгожданную автономию бароны Гандерланда не хотят рисковать и ссориться с Нумелидесом. А вот у Ульрика и Нумитора почти четыре тысячи копейщиков. Итог, как видите, не в нашу пользу. Как нам остановить их тяжелую конницу? Если король пришлет еще две тысячи своих гвардейцев, а Черные Драконы -профессионалы военного дела, наши шансы на победу существенно снижаются.

То, что сказал граф, не было секретом для присутствующих, но все также понимали, что дальше оттягивать генеральное сражение было нельзя. Уже начались спонтанные выступления народных масс в некоторых графствах, которые подавлялись теми вассалами Нумедидеса, которые сохраняли ему верность. Народ с нетерпением ждал финального аккорда в противостоянии Повстанческой армии с королевскими войсками и каждый день промедление приводил к тому, что все больше людей начинало сомневаться в победе повстанцев. Тем более наступила осень, а зимой в те времена обычно не воевали.

-У нас есть еще почти две тысячи боссонских стрелков и туранцы Сагитая,-напомнил размышлявший о чем-то Конан,- не стоит сбрасывать со счетов их мастерское владение луками.

-Проблема в том,-сказал Просперо,- что лучников мы можем поставить лишь позади мечников. Ну, за исключением туранцев, которые разлетятся в стороны при атаке тяжелой конницы. Пеших лучников всадники просто сомнут и врубятся в ряды мечников. За ними вплотную пойдут копейщики и мечники, которые встретят нашу конницу. А они превосходят нас численностью по меньшей мере на четверть.

-Но мы можем лучников расположить на склоне холма, за мечниками,-заметил Аримунд, пригладив окладистую бороду,- откуда они будут спокойно вести стрельбу.

-Вряд ли,-врзразил Гродер,- конница при отсутствии копейщиков разорвет строй мечников, вобьет клин и выкатится прямо на лучников, а затем загнет фланги. Наши же всадники увязнут в пехоте противника. Мы проиграем это сражение!

-Не спеши, барон, нас хоронить,- резко сказал Конан и обратился к Аримунду:

-Какова скорострельность твоих лучников?

-Десять-двенадцать выстрелов в минуту для прицельной стрельбы по пехоте, но по скачущей коннице, пожалуй, -шесть-восемь.

-То есть, оба колчана со стрелами они расходуют за десять минут?

-Даже меньше,- согласился Аримунд.

-Значит,-продолжал киммериец,- каждый лучник должен иметь при себе четыре колчана, а, кроме того, обозная обслуга будет подносить им с телег новые колчаны со стрелами, сколько понадобится.

-Это не поможет,- упорствовал Гродер,- тяжелая конница разрежет строй мечников, словно раскаленный нож масло, и достанет лучников меньше ,чем за десять минут!

-Не достанет, усмехнулся Конан,- у меня есть план...

Когда он изложил свой замысел, Троцеро и Просперо кивнули в знак согласия, но Гродер сказал:

-На словах оно получается хорошо, но как мечникам перестроиться на расстоянии ста шагов от скачущих на них всадников? А потом опять развернуться лицом к коннице? Допустим, даже мы выставим только половину мечников и то это нереально. А раньше, чем за сто шагов перестраиваться нельзя, иначе конница обнаружит западню.Наши потери будут неоправданно большими.

Вопрос этот беспокоил и киммерийца. Он знал, что мечникам в центре разомкнуть строй очень сложно и неминуемо начнется давка.

-Перестраиваться, пожалуй и не нужно,- сказал Троцеро,- просто надо, что бы центр разбежался в разные стороны и занял места на флангах. Мечники не копейщики, им это гораздо проще сделать.

-Нужна тренировка,- неуверенно произнес Гродер,- даже, если выставить половину мечников, то разбежаться должны примерно до тысячи меньше ,чем за минуту, по крайней мере, на сто метров.

-Ничего страшного,-заметил Конан,- пятьсот в одну сторону, пятьсот в другую. Противник сразу и не поймет, что случилось, как они уже навалятся на конницу с двух сторон. Но это все, конечно, нужно тренировать до автоматизма.

Тренировки начались уже на следующий день, а туранцы Сагитая получили приказ взять под контроль холм, который возвышался на Леодегарийской равнине и не подпускать к нему разведчиков Ульрика. Сагитай отправился туда немедленно и разбил временный лагерь на вершине холма. Его туранцы разлетелись по степи ,выискивая вражеских лазутчиков, но похоже, граф Раманский, получив сообщение о подходе авангарда повстанческой армии, отозвал их в лагерь. Так оно и было на самом деле, граф и принц были едины во мнении, что и в этот раз повстанцы повторят свой предыдущий маневр и не сомневались в победе над ними.

-Не станем им мешать,-заметил Ульрик, пригладив седой ежик волос на голове,- у нас численное превосходство в коннице и пехоте. Мы их просто раздавим, поэтому пусть выбирают позицию без помех. В этот раз никто из них живым не уйдет. Натиска нашей конницы их мечники не выдержат, а их конницу нейтрализует наша пехота.

Нумитор был согласен с графом, поэтому они предоставили инициативу повстанцам, опасаясь лишь одного, чтобы те не испугались численного преимущества королевских войск и не уклонились от сражения.

-Одно только настораживает,-задумчиво произнес Нумитор, пощипывая рыжую бороду,- этот мошенник не дурак и в тактике разбирается. На что он надеется при явном нашем превосходстве над его, так называемой, армией?

-Думаю,- ответил граф Раманский, внимательно вглядываясь в карту местности, разложенную на походном столе,- они рассчитывают на рыцарскую конницу Троцеро.И, возможно, на подкрепления от некоторых баронов. Но король обещал прислать нам Черных Драконов, о чем не знают ни Конан, ни пуантенский граф.

-Не очень-то я этому обещанию верю,-заметил принц,-если он это сделает, то останется беззащитным в беззащитной Тарантии.


То же самое сказал королю Туландра Ту, когда узнал, что Нумедидес намерен послать Черных драконов в помощь Ульрику и Нумитору. Он находился в Зале Личных Аудиенций, когда король заявил, что отправляет свою гвардию на помощь графу Раманскому.

-Нельзя оставлять дворец без защиты,- взволнованно произнес колдун,- как только Черные Драконы уйдут, в Тарантии в любой момент может вспыхнуть мятеж.

-Но мне теперь нечего бояться! - воскликнул Нумедидес. - Я бог! Я неуязвим и бессмертен, как ты мне и обещал.

Туландра Ту смутился, но не подал виду. Действительно со времени их последнего разговора прошел месяц, а он обещал королю, что для закрепления неуязвимости и бессмертия столько и понадобится. Не мог же он тогда предположить, что Нумедидес, возомнив себя богом, откажется от личной гвардии. С другой стороны, начни он опять говорить о том, что процесс не завершен, Нумедидес может понять, что его водят за нос. Но как бы то ни было, решение короля нельзя было признать разумным, Туландра Ту знал, что в Тарантии недовольство народных масс достигло критической точки.

-Но надо предусмотреть и вариант,-осторожно сказал он,- что Ульрик потерпит поражение, тогда повстанцам откроется прямой путь на беззащитную Тарантию.

Глаза Нумедидеса сверкнули яростным огнем. Он топнул ногой и гневно воскликнул:

-У Ульрика почти двойное превосходство над мятежниками! Как он может потерпеть поражение? Кроме того, в его распоряжении будут Черные Драконы! О чем ты говоришь, колдун?

Туландра Ту поклонился и молча вышел из Зала Личных Аудиенций. Спорить с королем, когда он впадал в ярость, было бесполезно, но многие придворные тоже сомневались в победе королевских войск. Все в Аквилонии трещало по швам, приближенные короля старались убраться куда-нибудь подальше от дворца. Первым подал пример Вибий Латро, обратившись к Нумедидесу за разрешением съездить ненадолго в свое имение на правом берегу Хорота. Король, находившийся в благодушном настроении, только что c садистским удовольствием запоров до смерти одну из своих наложниц, не возражал. Но, получив разрешение, канцлер отъехал на две лиги к северу от столицы, а затем развернул свою карету на запад и почти без остановок в пути помчался прямо к немедийской границе. Вслед за канцлером под различными предлогами дворец покинули и некоторые другие приближенные Нумедидеса.

-Крысы бегут с тонущего корабля,- презрительно произнес Туландра Ту в унисон своим мыслям. Он направился в Зал сфинксов, раздумывая на ходу о том, что чудачества короля превратились в настоящее безумие. Нумедидес не способен принимать здравые решения, он полностью выжил из ума и даже забота о собственной безопасности перестала его интересовать.

У колдуна мелькнула мысль отправиться к Ульрику и помочь ему своими колдовскими чарами, но он быстро передумал, предоставив генералу самостоятельно решать задачу разгрома Повстанческой армии. Колдун все отчетливее понимал, , что независимо от того победят Ульрик с Нумитором или мятежники, ему в Аквилонии, где правит безумный король, делать больше нечего.

А правление Нумедидеса действительно становилось все более безумным. Его сборщики налогов грабили и бедного и богатого, даже бароны стали роптать все более открыто и несколько из них уже покончили жизнь на виселице. По-прежнему, стража ловила на улицах юных девушек и доставляла их во дворец, где Нумедидес предавался с ними не столько разврату, сколько удовлетворению своих садистских наклонностей, особенно развившихся у него в последнее время. Мучить и истязать свои жертвы для него стало высшим наслаждением. От стихийного восстания горожан удерживало лишь присутствие в столице Черных Драконов, но уже поползли слухи, что король отправляет свою гвардию в действующую армию, поэтому многим было ясно, что как только они оставят город, мятеж неминуем. Однако пока что Черные Драконы находились в казармах и несли службу по охране королевского дворца. Хотя Нумедидес и поступал как безумец, но все же временами его посещали проблески здравого смысла, поэтому он, понимая опасность мятежа, оттягивал отправку личной гвардии к Ульрику, стараясь, чтобы это произошло непосредственно в канун решающей битвы. Расчет его был в целом правильным, пока результат финальной битвы не станет известен, мятеж в Тарантии вряд ли возникнет. А ,когда Черные Драконы вернутся с победой, то выступить против них и всей армии графа Раманского вряд ли кто отважится. "Пошумят да и угомонятся!"- мудро решил король, хорошо зная изменчивость народных настроений.

Весть о том, что король намерен усилить армию Ульрика Черными Драконами привез вождям повстанцев Лерус Витро, которого к ним отправил граф Каллиодис.

-Пока только не ясно, когда это случится,- передал он слова графа, добавив, что тот обеспокоен сложившейся ситуацией. - У вас ведь и так сил меньше чуть ли не на треть, а если на помощь Ульрику подойдет тяжелая рыцарская конница, то одержать победу вам будет проблематично.

Конан и Троцеро ввели его в курс своего плана сражения, который Витро полностью одобрил.

-Только вам все равно нужно будет каким-то образом задержать Черных Драконов,- заметил он,-одно их присутствие может поднять моральный дух противника. Лучше бы их на поле боя вообще не допустить...

-Единственная реальная возможность не дать королевской гвардии соединиться с графом Раманским,-твердо сказал Публий,-это выступить немедленно и навязать сражение до подхода Черных Драконов.

Поскольку ничего другого не оставалось, Конан, оставив в лагере,который находился лигах в пяти от Туарна, тысячу мечников и тысячу всадников для охраны громоздкого обоза , отдал приказ к выступлению. Армия двигалась тремя дорогами, чтобы не создавать себе помех, на телегах везли только продукты на неделю и запас фуража, а также оружие и доспехи солдат. Для ускорения передвижения на телегах ехало по четыре мечника, сменяясь через равные промежутки времени. Когда солнце уже почти коснулось горизонта, первые шеренги всадников подошли к холму, где их встретил Сагитай. По его словам в лагере противника все спокойно, разведку в степь Ульрик не высылает.

-Понятно,- ухмыльнулся Конан,- старый коршун опасается спугнуть нас. Что слышно насчет Черных Драконов?

-На десять лиг от лагеря Ульрика их нет,- ответил туранец,- но захватить "языка" не удалось, из лагеря никого не выпускают. Даже разведчики в степь не выезжают.

-Вот что,старый друг,- обнял киммериец туранца за плечи,- генеральное сражение начнется завтра утром. Перед тобой стоит очень важная задача- не допустить участия в ней королевской гвардии. Вот смотри, от Тарантии сюда больше полутора конных перехода, они наверняка где-то станут лагерем...

Он подробно изложил свой замысел Сагитаю, который молча слушал и изредка кивал головой. Когда киммериец закончил, он спросил:

-А,если они еще вообще не вышли из Тарантии?

Конан пожал плечами:

-Это был бы самый лучший вариант. Но о результатах сражения мы тебя известим. Если победа будет за нами, возвращайся сюда, а если проиграем битву, то поступай, как посчитаешь нужным.

-Хорошо,- сосредоточенно кивнул туранец,- мы сделаем все, что в наших силах, но из этой схватки с Черными Драконами не многие из нас выйдут живыми.

-Возьми с собой двойной или тройной запас стрел и не особенно увлекайтесь,- напутствовал его киммериец,- в схватку с ними вам вступать не обязательно, произвели залп и отступайте, снова выстрелили и отступайте. Да не прямо , а разлетайтесь по сторонам и заходите с флангов или с тыла. Чтобы сбить их темп. Да, что мне тебя учить...

Сагитай грустно улыбнулся. Они пожали друг другу руки, крепко обнялись и Сагитай отправился к своим туранцам. Через несколько минут отряд конных лучников, спустившись с вершины холма, растворился в вечерних сумерках. Конан некоторое время молча смотрел им вслед, затем развернул своего жеребца и отправился в лагерь за обратным скатом возвышенности, который мечники под командой Гродера оборудовали рвом и валом. Просперо и Троцеро расположили конницу в стороне от лагеря, где нашелся обширный луг с сочной травой и протекавший по нему ручей с чистой прозрачной водой. Половина боссонских лучников Аримунда тем временем заняли места ушедших туранцев на вершине холма. Предосторожность была не лишней, но в видневшемся в лиге отсюда лагере Ульрика все было спокойно и сгустившуюся темноту ночи прорезал лишь отблеск далеких костров. Появление у возвышенности повстанческой армии не осталось графа и принца незамеченным, однако никаких особых приготовлений к завтрашней битве Ульрик и Нумитор не предпринимали. Когда совсем стемнело и небосклон засиял тысячами звезд, Просперо выслал в степь разъезды вместе с конными боссонскими лучниками, а мечники Гродера, стараясь соблюдать тишину, стали рыть землю у подножия холма, обращенного к лагерю королевского войска. Землю в мешках и корзинах они уносили к своему лагерю. Если бы сейчас за этой работой наблюдал кто-то из лазутчиков Ульрика, он вряд ли догадался бы о том, что там происходит. Но Просперо для того и направил в степь конные разъезды, чтобы они перехватывали королевских разведчиков, хотя их там и не было.

Когда уже далеко за полночь все работы были закончены, солдатам было предоставлено несколько часов для отдыха, а командиры собрались в шатре у Конана, разбитом в центре лагеря. Предстояло получить последние доклады о результатах подготовки к предстоящему сражению. Все собравшиеся отчетливо осознавали, что успех замысла, как это обычно и бывает, когда применяются военные хитрости, зависит от точного расчета времени и слаженности действий всех родов войск.

-Ульрик не станет откладывать сражение, а выступит на рассвете, чтобы с первыми лучами солнца атаковать нас,-сказал Троцеро,- для него сейчас самое страшное, чтобы мы не уклонились от генерального сражения. Превосходя нас численностью, он уверен в победе.

Конан кивнул, соглашаясь, и спросил Гродера:

-Что у тебя барон? Успевают мечники разбегаться?

Генерал, обычно веселый, нахмурился:

-Не совсем, думаю человек двести -триста всадники растопчут.

-Это они во время тренировки ленятся,-помрачнев заметил киммериец,- вид скачущих всадников с копьями наперевес придаст им прыти. Хотя, потерь, конечно, не избежать в любом случае.

-Мои лучники получили строгий наказ отстреливать в первую очередь всадников на флангах, чтобы дать возможность мечникам освободить центр,- пригладив бороду степенно произнес Аримунд.- Им будет полное раздолье, стрелять с расстояния меньше пятидесяти , а то и тридцати шагов. Тем более, и целиться особо не придется, стрелы попадут не в человека, так в лошадь.

-Важно, чтобы вторая половина мечников успела вовремя присоединиться к остальным,- предупредил Троцеро. - Мы с Просперо не сможем бросить конницу в бой, пока мечники не займут позицию.

-Думаю успеют,- пожал плечами барон,- мы их поставим по бокам немного выше на склоне.Так что они просто сбегут вниз.

Конан встал и откинул полог шатра.

-Светает,- хмуро сказал он,- пора занимать позиции, на востоке уже разгорается новый день. Восходит солнце победы Львов!


Глава вторая. День Льва.

Солнце уже поднялось над вершинами далеких гор на востоке и его лучи отражались множеством солнечных зайчиков от стальных шлемов четырех тысяч мечников, выстроившихся в восемь рядов у подножия холма. Справа и слева от них немного позади стояли еще две колонны мечников примерно такой же численностью каждая. Выше по холму за центром пехоты расположись цепи лучников в зеленых кожаных куртках с надвинутыми на глаза капюшонами, защищавшими их от солнечных лучей. На вершине холма стояла группа всадников, среди которых на громадном черном жеребце выделялся Конан, одетый в стальные латы. Рядом с ним были Троцеро в черном панцирном облачении и Просперо в алом плаще, наброшенном поверх брони.

-Странное у них построение,- крикнул Нумитор Ульрику, скакавшему рядом с ним во главе тяжелой конницы, когда до холма оставалось пол лиги,- они ,словно облегчают нашу задачу, разорвать центр не составит труда.

Граф Раманский прежде, чем ответить обернулся назад. Скакавшие позади них всадники начали перестраиваться для атаки, переходя с рыси на легкий галоп. Глядя на своих воинов, Ульрик даже ощутил прилив гордости- это была тяжелая конница, цвет королевского войска, удар которой не всегда выдерживали даже знаменитые своей стойкостью в бою гандерландские копейщики. Тяжелой панцирной конницы у них с Нумитором было не очень много, на обоих даже меньше ,чем у графа Троцеро,но ее задача заключалась в том, чтобы массированным ударом плотной массы закованных в броню лошадей и всадников, ощетинившихся копьями длиной в два десятка локтей, прорвать центр построения пехоты, а дальше уже вступят в бой всадники в кирасах, вооруженные мечами. Граф еще раз оглянулся, перестроение панцирных эскадронов почти закончилось, но копья пока еще оставались в башмаках. Разбег начнется позднее, когда до противника останется не более тысячи шагов, тогда копья будут выставлены вперед, а кони понесутся в карьер со скоростью двенадцать лиг в час. Если бы у повстанцев было, хотя бы четыре тысячи копейщиков, исход столкновения их с конницей, предсказать было бы трудно, но копейщиков в армии Конана не было, об этом знали и граф и принц, поэтому не сомневались в успехе. Еще утром, они посовещавшись, пришли к решению не ожидать подхода почему-то запаздывавших Черных Драконов, а начать сражения самим, тем более, что, самостоятельно разгромив повстанцев, не придется ни с кем делить лавры победителей.

Повернувшись к Нумитору, Ульрик отрывисто крикнул:

-Чувствую какую-то западню, волчьи ямы или что-то в таком же духе, но для установки действительно опасных ловушек у них не было времени. Все это детские игры!

Он повернулся назад и, выхватив меч из ножен, взмахнул им в направлении противника, подавая сигнал к атаке. Всадники прибавили темп, перейдя в полный галоп, и несколько мгновений спустя обогнали своих командующих. Нумитор и Ульрик наоборот снизили скорость коней, чтобы, оставаясь позади, следить за всем ходом сражения и подавать необходимые команды, хотя обычно в этом и не было особой нужды, каждый солдат, десятские и сотники знали, что им надо делать. Еще минуту спустя панцирная конница понеслась бешенным галопом, выставив вперед копья, всадники в передних рядах пригнули головы низко к холке лошадей, опасаясь стрел. Действительно, это было сделано вовремя, так как по команде Аримунда боссонские лучники произвели первый залп. До первых рядов конницы оставалось больше трехсот шагов, поэтому особого вреда стрелы не причинили, но заставили всадников еще теснее прижаться к гривам коней и пустить их в карьер. Из-за этого они не сразу увидели, как внезапно центр построения мечников стал стремительно пустеть по ширине примерно двести шагов. Пехотинцы стремительно разбегались в стороны, открывая взгляду то, чего никто из всадников не ожидал увидеть. Королевские воины не хуже принца и графа Ульрика догадывались о том,что повстанцы устроят перед фронтом своего войска какие то ловушки, но никто и помыслить не мог, что они срежут подножие холма таким образом, что получилась стена высотой в рост человека, на которую и нацелился удар панцирной конницы. В двадцати шагах от края среза стояли густые цепи лучников, которые безнаказанно открыли частую стрельбу из луков по всадникам почти в упор, оставаясь недосягаемыми для их копий и мечей.

Первые ряды королевских всадников слишком поздно заметили ловушку. Тот инженерный трюк под названием эскарп, который придумал Конан, стал применяться при ведении войн лишь тысячелетия спустя после Хайборойской эры. Гениально предвосхитив мысль будущих военных инженеров , киммериец предложил не только срезать подножие холма, но и углубить почву под образовавшейся стеной. Поэтому ,не сумев удержать стремительный бег лошадей, всадники врезались прямо в земляную стену ,ломая копья, сваливаясь с седел на землю и калеча лошадей.. Последующие ряды, как это бывает в конных сражениях, неслись вслед на первыми, не глядя вперед, поэтому тоже остановить своих коней не смогли, а кто и успел это сделать, уйти в сторону все равно не сумел, сметенный накатывающимися задними рядами. Боссонские лучники участили темп стрельбы, промахнуться по скопившейся у стены массе всадников было невозможно. Хотя стрелы у всех почти закончились, с вершины холма уже бежала толпа обозной челяди, неся в руках новые наполненные колчаны. Мечники, нарочно распахнувшие свой центр, уже вступили в бой с аквилонской конницей, оказавшейся беззащитной перед ними. Прикрываясь щитами от удара сверху, мечники подрубали ноги лошадей и вспаривали им животы. Лошади с ржанием и грохотом валились наземь, подминая собой всадников. На помощь уже подошли две колонны их товарищей с флангов, сжав вражескую конницу и не давая ей вырваться из захлопнувшейся ловушки. Ситуация для аквилонцев складывалась тем хуже,что сражаться могли только крайние ряды всадников, лишенные ударной силы брони коней и копий, и довольно слабые в бою с мечниками, профессионалами боя на мечах.

-Пора, граф,- положил киммериец руку в латной перчатке на плечо Троцеро,- давай команду своим рыцарям.

Троцеро отсалютовал командующему клинком и указал им в сторону королевского войска. Его тяжелая кавалерия, изготовившаяся к бою на обратном скате возвышенности, понеслась вперед, огибая холм. Просперо тоже подал сигнал к атаке своим всадникам и они, набирая ход, вылетели с другой стороны холма, нацелившись на правый фланг приближающихся королевских копейщиков и мечников, которые из-за спин своей конницы не видели происходящего, и только чувствовали, что атака панцирных эскадронов почему-то внезапно захлебнулась.

Троцеро и Просперо, спустившись с вершины холма, возглавили своих всадников и повели их бой, направляя удар конницы во фланги пехоты противника.

-Что во имя Эрлика там происходит?- вскричал Нумитор, осаживая коня. Из-за клубящегося облака пыли впереди, ему ничего не было видно. Сюда доносился лишь звон оружия, ржание лошадей и вопли раненых.

-Лучники стреляют не переставая с вершины холма, словно у них колчаны сами наполняются стрелами, но нашей конницы я не вижу! - крикнул в ответ Ульрик. -Там случилось что-то неожиданное. Могу сказать лишь, что-то пошло не так!

Между тем, стрелы боссонских лучников не кончались, обозная челядь подносила им все новые и новые колчаны. Через двадцать минут боя вся королевская рыцарская конница и две трети остальных всадников полегли вместе с конями, словно снопы на поле ржи или ячменя. Крики раненных, дикое ржание коней, лязг ударов мечей о броню, сгустились над полем брани в одну ужасную какофонию. Алая кровь, смешиваясь с грязью, неслась с возвышенности, образуя болото, в котором вязли лошади еще живых всадников. Правда, теперь они уже оставались за пределами досягаемости стрел боссонских лучников, но зато их яростным напором теснили мечники прямо на собственных копейщиков, во фланги которых уже ударила повстанческая конница. Шестнадцать тысяч клинков обрушились на вражескую пехоту, словно все сметающий на своем пути ураган. Ударная сила закованных в броню рыцарей Троцеро с копьями наперевес, помноженная на скорость их коней, в мгновение ока разметала копейщиков и мечников врага, в противоположный фланг которых врезалась конница Просперо. Пуантенец, как всегда мчавшийся в бой с ужасной улыбкой на лице, в развевающемся за спиной алом плаще, рубился в первых рядах своих всадников, словно многорукий грозный демон-вестник смерти, вынырнувший из глубин преисподней собрать обильную жертву богам царства мертвых.

На поле боя все смешалось в одну огромную кучу людей и коней. Численное преимущество королевских войск было ликвидировано гибелью почти всей их конницы, а мечники и копейщики, окруженные со всех сторон рыцарями Пуантена и всадниками Просперо думали уже не о победе, а о том, как унести ноги. Поэтому многие, побросав оружие, поднимали руки, сдаваясь на милость победителей, другие пытались вырваться из живого кольца и убежать.

Конан, наблюдавший эту картину разгрома королевской армии, обернулся к Паллантиду, стоявшему немного позади на гнедом жеребце.

-Пора и нам!- сказал он, направив своего вороного вниз с холма. Паллантид, выхватив меч, подал знак следовать за ним и пятьсот рыцарей, личная гвардия киммерийца, укрывавшихся до этого за обратным скатом возвышенности, понеслись вперед за своим командующим.

Огибая поле боя, местами превратившееся в кровавое болото Конан устремился туда, где он своим ястребиным зрением с высоты хома разглядел принца Нумитора и графа Раманского. Они оба находились позади своих мечников, пытаясь хоть как-то организовать оборону, не рассчитывая уже на победу, но надеясь, хотя бы отступить с большей частью людей в свой лагерь и дождаться там подхода Черных Драконов.

Нумитор, заметив приближение какого-то отряда конных рыцарей ,впереди которых на могучем черном жеребце скакал настоящий великан, сразу понял, кто ведет их в бой.

-Это сам мошенник!- крикнул он Ульрику.- Клянусь Эрликом, я с ним сейчас разберусь!

Он сжал острогами бока коня и помчался вперед. Его личная гвардия устремилась за ним. Конан тоже заметил Нумитора и его жеребец, перейдя в карьер, стрелой понесся навстречу принцу. Они оба далеко опередили своих гвардейцев и, промчавшись рядом, едва успели обменяться ударами мечей. Сразу же развернув коней, они съехались снова, но теперь уже подъехали друг к другу почти шагом, грозно помахивая мечами. Нумитор учился фехтованию у лучших мастеров Аквилонии, поэтому не сомневался в своей победе. Он сделал знак подскакавшим гвардейцам, чтобы те не вмешивались в поединок, Конан подал такой же знак Паллантиду. Гвардейцы остановились в отдалении с обеих сторон, наблюдая за схваткой. Первым нанес удар Нумитор, целясь в голову киммерийца, но тот легко отразил его ,подставив свой меч. Затем каждый поочередно нанес серию ударов, которые его противник отразил с легкостью. Кони, кружась один воде другого тоже пытались впиться зубами друг другу в горло, но им мешали трензеля и броня. Внезапно вздыбив жеребца, принц с огромной силой размахнулся мечом и заплечным ударом попытался разрубить шлем Конана, но,хотя его меч только скользнул по стали шлема и плечевой броне, киммериец все же пошатнулся, удар был сильным и на мгновение вывел его из равновесия. Принц тут же попытался обрушить на голову врага новый удар, но Конан успел подставить меч и отразил его. Враги сражались все яростнее, закипая гневом от того, что оказались равными в искусстве фехтования. Кони кружились друг возле друга, но удары ни кимерийца, ни принца не достигали цели. Так продолжалось уже минут пятнадцать и у принца стало заканчиваться терпение. Он злился, кровь прилила ему к лицу, яростный взгляд готов был испепелить своего противника. Конан тоже разъярился ,но сохранял хладнокровие, пытаясь отыскать слабое место в обороне принца. Он ускорил темп и понял, что поступил правильно, несколько ударов Нумитор отразить не смог и вмятины от меча киммерийца остался на его латах. Еще более ускорив темп,Конан обрушил на противника серию ударов-финтов, имея намерение, завершить ее мощным заплечным ударом по шлему противника. Все у него получилось, как и было задумано, только меч лишь скользнул по шлему, а вся сила замаха пришлась на плечо, закрытое броней. Нумитор покачнулся, но в седле удержался, а меч Конана разлетелся на части и в руке у него осталась только гарда. Какое-то мгновение, он с недоумением рассматривал обломок меча в своей руке и в это время услышал возглас Нумитора:

-Умри ,киммерийская собака!

Рука принца с мечом уже начала опускаться ему на голову, но киммериец со своей звериной реакцией ,отшвырнул рукоять меча в сторону, и бросив жеребца прямо на Нумитора перехватил своей рукой в стальной перчатке руку принца с занесенным мечом. Сдавив запястье Нумитора с огромной силой, он заставил его выронить меч, а затем сжав противника в стальных объятиях, вырвал его из седла и поднял высоко над головой.

-Умри сам, аквилонский ублюдок!- прорычал он и с силой бросил принца на землю, которая от удара тяжелого тела в доспехах даже слегка содрогнулась. Гвардейцы принца замерли от ужаса, проявления такой могучей силы им еще никогда не приходилось видеть.

-А вы,- обращаясь к ним, рявкнул Конан,подняв жеребца на дыбы,-или бросайте оружие и сдавайтесь или ,клянусь Кромом, отправитесь на обед к Нергалу вслед за своим хозяином!

Выбора не оставалось, устрашенные гвардейцы спрыгнули с коней и сложили мечи на землю. Граф Раманский, наблюдавший издалека поединок Нумитора и Конана, последний раз оглядел поле битвы, на котором завершался разгром его армии. Безнадежно, махнув рукой, он скомандовал своей охране следовать за ним и галопом помчался в лагерь. Там еще оставалась тысяча всадников, которых он забрал с собой и они, не теряя ни секунды времени, ускакали к переправе через Хорот, чтобы затем укрыться в северных владениях графа.

Гибель Нумитора и бегство Ульрика явились завершающим аккордом сражения. Простым солдатам не было никакого смысла продолжать битву в отсутствии обоих предводителей и они, бросая оружие, стали целыми группами выходить из боя. Аримунд со своими лучниками наблюдал за тем, как они, безоружные, строились в колонны. Бежать никто не пытался, зная меткость и дальнобойность боссонских стрел.

Битва продолжалась еще некоторое время, но видя, что дальнейшее сопротивление бессмысленно, аквилонские солдаты побросали оружие.


Альдемар Дагобер с самого утра находился в двух десятках шагов от Конана на вершине холма, невидимый ни для кого. Вначале он хотел помочь повстанцам своим чародейским искусством, но уже в начале сражения понял, что лучше им не мешать. Он по достоинству оценил тактическое мастерство киммерийца и его выдумку с обрезанием подножия холма, но особенно его потрясла сила и мощь Конана в схватке с Нумитором. Северный варвар казался каким-то грозным великаном, чудовищной силе которого невозможно было противостоять. Дагобер даже попытался было подстраховать киммерийца в этом поединке и захватить сознание Нумитора, превратив его в безвольную куклу. Но его конь отстал от киммерийца, а когда прискакал к сражающимся Конану и Нумитору, то вмешиваться было уже поздно. Конан как раз выдернул принца из седла и поднял над головой... Тогда- то маг впервые задумался о том, что, если ему придется вступить в открытый бой с киммерийцем, то он может и не победить. Звериная реакция и невероятная сила Конана ошеломили его. С такими противниками ранее ему никогда не приходилось встречаться и даже лемурийское боевое искусство в такой схватке могло и не помочь. Впрочем, Дагобер вовремя вспомнил, что он в любой момент может подчинить себе разум киммерийца и отбросил эти упадочные мысли прочь.

Здесь ему больше делать было нечего и он решил просто уехать в Тарантию, дождаться там прихода Повстанческой армии, рассчитывая, что к тому времени Туландра Ту исчезнет из дворца и никто не помешает свершиться долгожданной мести. Взглянув на неподвижно лежавшее на земле тело принца Нумитора, он тронул коня и не торопясь направился в сторону столицы Аквилонии.


Оставив Гродера командовать на поле боя, разбираться с пленными и хозяйничать в оставленном лагере Ульрика, Конан, взяв собой конницу Троцеро и Просперо, отправился навстречу Черным Драконам.

-Сагитай превосходно справился со своей задачей, но нам надо ему помочь,- крикнул он на скаку Троцеро, - боюсь, что туранцам там сейчас приходится не сладко.

Судьба туранцев все больше тревожила киммерийца. От Сагитая не поступало никаких известий и было понятно только одно- либо Черные Драоны вообще не покидали Тарантию, либо же Сагитай вступил с ними в схватку, исход которой для него мог оказаться трагичным. Черные Драконы, в отличие от обычной панцирной конницы были вооружены арбалетами и, хотя вести стрельбу с лошадей, в отличие от туранцев, не могли, но спешившись, способны были оказать им реальное сопротивление. Поэтому отряд Сагитая могла спасти лишь скорость их коней, а также долгое изматывание противника притворными атаками и быстрым бегством.

Они отъехали на рысях от брошенного Ульриком лагеря меньше, чем на две лиги, когда Паллантид, приподнявшись в седле, указал рукой вперед. Конан тоже привстал в стременах и увидел, что навстречу им скачет заметно поредевший отряд Сагитая. От прежнего количества туранцев осталось едва ли две трети и самого Сагитая он среди них не видел. Впереди на кауром жеребце скакал сотник Мушавер, моложавый туранец ,лет тридцати пяти на вид.

Из его рассказа и стало известно, что произошло.

-На лагерь Черных Драконов мы наткнулись на рассвете, когда еще даже заря не занималась, он находился всего в пяти лигах от главных сил графа Ульрика, -говорил сотник, с трудом сдерживая волнение.- Черные Драконы не стали обносить его рвом и валом, а просто выставили усиленные конные патрули...

Конные разъезды гвардии Нумедидеса не углублялись далеко в степь, а несли охрану лагеря по периметру в тысяче шагов от него. Поэтому спешившиеся туранцы в сгустившемся над степью прозрачном тумане незаметно подползли к ним и стрелами из своих коротких, но мощных луков выбили почти всех патрульных. Все же шума избежать не удалось, так как нескольким раненым гвардейцам удалось ускакать в лагерь и поднять тревогу. Лотарь Аривальдо, опасаясь нападения на лагерь, приказал приготовить арбалеты к бою ,но туранцы, совершив обходной маневр, напали на пасущихся поодаль на лугу их лошадей. Коноводов из числа оруженосцев они перебили, а коней частью отловили, частью разогнали. Аривальдо приказал половине гвардейцев охранять лагерь, а остальных отправил за конями, которые, к счастью, далеко убежать не успели. Туранцы ,главным образом, мешали им отлавливать коней ложными атаками, но первоначальная растерянность гвардейцев прошла и они с успехом отражали эти атаки с помощью арбалетов. Да и кони сами стали прибегать на свист своих хозяев, поэтому довольно скоро порядок в лагере Черных Драконов был восстановлен. Аривальдо приказал продолжить поход, прибегнув к тактике смешанного построения своего отряда, когда большая часть гвардейцев оставались верхом, а примерно пятьсот из них шли пешком с арбалетами на изготовку. Они создали своеобразное каре по сто человек с каждой стороны отряда всадников, под защитой которого можно было передвигаться, не опасаясь туранских стрел.

-Арбалеты бьют дальше наших луков,- продолжал Мушавер свой рассказ,- да и владеют они ими неплохо. К тому же солнце уже выкатилось на небосклон и мы были хорошо видны. Сагитай предпринял еще несколько ложных атак, но мы потеряли десятка два людей и стали просто маячить перед гвардейцами вне досягаемости их арбалетов. Они ускорили движение и за час прошли расстояние больше лиги. Сагитай сказал, что вы еще вряд ли начали сражение и Черных Драконов необходимо задержать любой ценой. Поэтому он приказал обойти гвардейцев с тыла и постараться выбить как можно больше арбалетчиков, а затем обрушить град стрел на всадников. Этот маневр удался, но они быстро заменили погибших арбалетчиков и отбили нашу атаку, мы отступили, понеся потери...

Глянув на небосклон и заметив, что солнце едва только приближается к зениту, Сагитай предпринял еще одну отчаянную попытку атаковать Черных Драконов. В этот раз он повел туранцев в лобовую атаку ,преградив гвардейцам путь. Сотни стрел взлетели в воздух, разя арбалетчиков, но и Аривальдо вскипел гневом и бросил конницу навстречу атакующим туранцам. Часть из них, в том числе и Сагитай, не успели вовремя отступить, поэтому вынуждены были принять сражение с закованными в броню рыцарями, впрочем, довольно короткое. Обменявшись несколькими ударами, туранцы разлетелись в разные стороны, но, к несчастью, конь Сагитая попал копытом в какую-то норку в земле и захромал.

-Один из гвардейцев догнал его и пронзил копьем,- закончил Мушавер свой трагический рассказ.- Мы попытались отбить тело командира, но подбежавшие арбалетчики отразили нашу атаку. Потеряв больше трети людей, мы решили возвращаться к вам в надежде, что вы уже одержали победу. Но мы оторвались от Черных Драконов всего на лигу, не больше, скоро они будут здесь.

-Мы сами пойдем им навстречу ,- помрачнев лицом, рявкнул Конан,положив ладонь на рукоять меча,- и клянусь Кромом, если они сразу же не сдадутся и не сложат оружие, то погибнут все до одного!

Он оскорбил плетью своего вороного жеребца и тот ,взвившись на дыбы, рванулся вперед ,с ходу перейдя в галоп. Паллантид и охрана киммерийца понеслась за ним. Троцеро и Просперо также пустили коней в галоп, но скачка продолжалась не долго. Не проскакав и пол лиги они наткнулись на Черных Драконов, которые были в мгновение ока окружены со всех сторон двенадцатью тысячами всадников. Никто из гвардейцев не рискнул выстрелить из арбалетов, хотя все они обнажили мечи,заняв круговую оборону.

-Аривальдо!- проревел, поднявшись в стременах Конан.- Во имя Крома прикажи своим людям сложить оружие иначе не пройдет и пяти минут, как вы все отправитесь на обед к Нергалу!

-Мы сдаемся!- крикнул в ответ капитан королевской гвардии.


Сагитая они обнаружили в полу лиге отсюда. Он лежал на спине раскинув руки. На груди его зияла рана,из которой пульсируя вытекала кровь. Конан спрыгнул с коня и, став на колени, склонился к лицу старого друга. Туранец еще дышал, и из его горла вырывались хрипы. Открыв глаза, он увидел киммерийца и вопросительно посмотрел на него.

-Мы победили!- растроганно сказал Конан.-В том числе, благодаря тебе и твоим воинам!

-Да здравствует король Конан!- с усилием прерывисто прошептал Сагитай.-Прошу, выполни мою последнюю просьбу, отпусти моих людей...Они храбро сражались , честно исполнили свой долг и тебе больше не нужны... Это не их война...

Он дернулся всем телом и затих с улыбкой на лице, а его открытые глаза смотрели в голубое прозрачное небо.


Сагитая они похоронили на вершине холма, у подножия которого происходило сражение вместе с погибшими туранцами. Остальных павших в этой битве решили похоронить в одной братской могиле, не разбирая, кто свой, а кто чужой, теперь мертвым это было все равно. Вся Повстанческая армия под развернутым Львиным знаменем прошла мимо лежащих на земле тел и каждый воин насыпал на них землю из своего шлема. Рядом с холмом образовался высокий курган, как памятник об этой грандиозной битве, изменившей судьбу Аквилонии, а в народной памяти это событие сохранилось и почиталось много лет спустя, как вошедший в историю священный День Льва.

Глава третья.Заговорщики.

Слухи о разгроме армии Ульрика и гибели Нумитора достигли Тарантии уже вечером того же дня. Как это могло случиться, никто не знал, ведь даже гонцу на гнедом жеребце, несущемуся в карьер, понадобилось бы больше времени, чтобы доскакать от Леодегарийской равнины до столицы Аквилонии. Но факт остается фактом, солнечный диск еще не успел скрыться за далекими вершинами Рабирийских гор, а вся Тарантия уже была взбудоражена слухами о поражении королевских войск от Повстанческой армии. Несмотря на один из последних королевских указов о запрете собираться вместе больше трех человек, повсюду на улицах столицы толпились группы горожан, оживленно обсуждающие последние новости. Как всегда, к рассказам о реальных событиях примешивался вымысел, передавались многочисленные фантастические подробности произошедшей битвы, не имевшие ничего общего с реальностью. Но, несмотря на массу самых разнообразных слухов, все сходились в главном- после этого поражения Нумедидесу на троне не удержаться, он неминуемо будет свергнут повстанцами. И тут сразу же возникал главный вопрос: кто станет преемником нынешнего короля на Рубиновом троне аквилонских владык. Будь жив Нумитор, вопросов бы не возникало, он являлся законным наследником своего брата. Но принц погиб и теперь государству грозило бескоролевье.

-Или трон будет захвачен узурпатором!- горячился известный в Тарантии поэт Ринальдо, в особняке которого неподалеку от Дворцовой площади к вечеру собралась группа почитателей его поэтического дара и единомышленников. Ринальдо был тридцатилетним брюнетом, известным своими памфлетами в адрес Нумедидеса и его сановников. Его острые политические сатиры в стихотворной форме приводили в ярость короля и особенно канцлера, но трогать его не решался даже Нумедидес, опасаясь взрыва народного возмущения. Ринальдо пользовался большой популярностью, как у простых горожан, так и у знатных аквилонцев ,со многими из которых находился в дружеских отношениях, запросто посещая их дома. Как большинство поэтов, Ринальдо обладал холерическим темпераментом и относился к людям, которым неугодна любая власть, только потому, что она, по их мнению, ограничивает свободу. Поэтому королевские сановники старались охарактеризовать поэта королю, как человека с психическими расстройствами и неуравновешенной психикой, на выходки которого не стоит обращать внимания. Возможно, имидж безумца и спасал Ринальдо от гнева Нумедидеса, который и сам с каждым днем впадал во все более глубокое безумие.

-Сейчас есть только два реальных претендента на трон аквилонских владык, - твердо сказал Артензио, светловолосый юноша с красивым лицом и стройной фигурой, чей отец являлся хранителем Большой государственной печати при Вибии Латро. - Это либо граф Троцеро, либо предводитель восставших опальный генерал Конан.

Этот разговор происходил в просторном кабинете Ринальдо, заставленном шкафами с множеством книг. Книги и рукописи валялись повсюду: и на полу,и в креслах, и на широком столе за которым в креслах расположилось восемь молодых людей, включая хозяина. Большинство из них были представителями, так называемой "золотой" молодежи, в возрасте до тридцати лет. Дети знатных вельмож королевства, они привыкли считать себя элитой, которая придет к управлению делами государства на смену своим родителям, хотя на самом деле не отличались ни умом, ни талантом. При всем своем непомерном самомнении, все они, за исключением хозяина особняка, были яркими посредственностями, которых, впрочем, было достаточно и среди высоких государственных чинов.

-Троцеро категорически неприемлем!-безапелляционно заявил Тифан Прискус , сын королевского постельничего, тряхнув темно-каштановыми волосами, спадающими ему на плечи. Его голубые глаза даже потемнели от возмущения.

-Не Троцеро, так Конан,- рассудительно произнес широкоплечий молодой человек выдающимися скулами на широком лице. Это был Ринат Апотис, сын одного их советников Нумедидеса. - В любом случае все мы и каждый в отдельности будем отодвинуты далеко на задний план от рычагов власти. Хорошо еще, если не отправимся вместе с нашими отцами в изгнание.

В кабинете наступило молчание. О том, что вслух произнес Ринат, каждый думал и сам, стараясь упрятать свои мысли подальше в тайники сознания.

-Брр!- даже поежился Раст Ревокат, передернув плечами. Он не был коренным аквилонцем, родился в Гандерланде, откуда его отец, женатый на шемитке, перебрался в Тарантию, где, во многом благодаря жене, стал преуспевающим торговцем. Раст, пожалуй, был единственным, кто не обладал особой знатностью, хотя отец его был гандерландским бароном, но зато богатством мог затмить любого их присутствующих. Мать, очень красивая и практичная женщина, с детских лет посвятила его в науку извлекать деньги практически из воздуха, что умел далеко не каждый. Сейчас они вели дела на пару с отцом и Раст понимал, что смена власти в Аквилонии может серьезно отразится на его успехах в торговле, где многое зависело от вовремя сунутой взятки королевскому должностному лицу.

-Как всем известно,-заметил Ринальдо,- я отношусь к числу противников любой власти,но все же должен признать, что правители бывают разные. Любой узурпатор всегда по натуре тиран, он стремится к власти, в каждом видит готового посягнуть на его трон и задушит малейшее проявление свободомыслия и вольнодумства железной рукой. Другое дело, когда трон занимает законный король, он знает, что трон принадлежит ему по праву и не опасается, что его у него отнимут.

-Верно,- подтвердил хранивший до этого молчание, невысокий крепыш с темными волосами и жесткими чертами лица. Это был Рикс Анекс, сын начальника городской стражи.-Вспомните, ведь еще три -четыре года назад Нумедидес был совсем другим, пока не связался с этим Туландрой Ту...

Он не договорил фразы, так как внезапно все увидели, что воздух в кабинете словно сгустился и перед ними внезапно материализовался колдун и чернокнижник, имя которого так неосторожно произнес Рикс. Он был в своей обычной темно-багряной хламиде с венцом на голове в виде двух переплетённых змей и с посохом в руке.

-Туландра Ту!- вырвалось у всех из уст. Смертельный ужас сковал всех присутствующих. Чернокнижник взглянул на их лица ,искаженные страхом и змеиная улыбка скользнула по его губам.

-Не нужно меня бояться,- сказал он добродушно глуховатым голосом. -Мы с вами единомышленники, я, как и вы,не хочу, чтобы трон достался узурпатору, какому-нибудь северному варвару или пуантенцу, который всего несколько лет назад воевал с Аквилонией.

У всех отлегло на душе,но тревога все же не покидала каждого.

-Не хочешь ли ты сам овладеть троном аквилонских королей?- с подозрением, но смело спросил Ринальдо.

Туландра Ту рассмеялся глухим булькающим смехом.

-Я еще не сошел с ума, чтобы стать королем Аквилонии,- отсмеявшись сказал он.-Поверь, Ринальдо,к личной власти я стремлюсь примерно так же как и ты. Для меня ,как и для тебя, в первую очередь важна свобода ,а гибельный призрак власти меня привлекает мало. Я явился к вам, чтобы подсказать- есть законный наследник королевской династии, о котором никто из вас не упомянул. А между прочим, для многих-это близкий друг.

-Валерий!- воскликнул Ринальдо.-Ну, конечно, как мы могли о нем забыть!

Молодые люди зашумели, каждый хотел высказаться, все друг друга перебивали и никто никого не слушал. Подождав, пока все успокоятся, Туландра Ту продолжил:

-Валерий -родственник короля, может, и не самый близкий, но в отсутствии других законных наследников, он вправе занять трон. Не стоит забывать, что он пострадавший от Нумедидеса изгнанник, обвиненный в действиях, которых он и не думал совершать. Это, кстати, и ваша вина, слишком неосторожно вы кричали на всех углах, что Валерий был бы лучшим королем, чем Нумедидес. Следовательно, народ, который всегда на стороне обиженных властью,его поддержит.

Ринальдо наклонил голову, пряча глаза. Камень был в его огород, это он в своих памфлетах призывал Нумедидеса отречься от трона в пользу Валерия.

-Но не будем об этом,- сказал колдун.-Каждый может допустить ошибку, тем более пять лет назад вы все были еще юнцами. Но сейчас есть возможность все исправить. По моим сведениям, мятежники отошли ближе к Туарну для отдыха и переформирования своей армии. Тем более, им торопиться некуда, в Тарантии войск нет и им неоткуда взяться. Власть сама свалилась им в руки, бери и пользуйся. Чтобы этого не случилось, нужно немедленно отправить в Бельверус за Валерием. Как только он прибудет в Тарантию, мы организуем здесь мятеж и заставим короля отречься от престола, а на трон возведем Валерия. Народ будет за него и,когда сюда явятся Конан с Троцеро, им будет уже поздно что -либо предпринимать.

Все переглянулись. План , предложенный Туландрой не вызывал замечаний. Один только Ринальдо с сомнением в голосе произнес:

-А если Нумедидес не согласится с отречением?

-Согласится! Это я беру на себя,-усмехнулся колдун.-Вы ,главное, не теряйте даром времени и уже сегодня отправьте послов в Бельверус. Когда, Валерий прибудет, мы с вами снова встретимся.

Колдун сделал знак рукой, воздух вокруг него сгустился и он исчез.

-Фу!- выдохнул Артензио.- Все-таки этот Туландра пренеприятнейший тип, не даром его во дворце все боятся.

-Но совет он дал правильный, хотя понятно, что преследует он свои цели! Дураку понятно, что он хочет подчинить Валерия своему влиянию, как сейчас Нумедидеса,- заметил Ринальдо.- Ну, да ладно.Давайте решать, кто из нас отправится в Бельверус. Может кто-то вызовется сам?

Он обвел взглядом приятелей. После некоторого колебания поехать за Валерием вызвались Артензио, Ринат и Тифан. Остальные ,договорившись о следующей встрече, разошлись.

Присутствовавший среди них молчаливый молодой человек Касьян Роло, возвратившись к себе домой, зашел в кабинет и на тонком листике рисовой бумаги быстро написал короткую записку. Свернув ее в трубочку и вложив в специальную капсулу, он поднялся в мансарду под крышей, где у него была голубятня. Достав из клетки почтового голубя, он привязал капсулу к его лапке и выпустил голубя в окно. Покружив над голубятней, словно сверяясь с курсом, голубь полетел в сторону Шамара и через час с небольшим оказался в голубятне графа Каллиодиса. Прочитав донесение своего агента, Каллиодис приказал слугам разыскать Леруса Витро.

Лерус вскоре появился в его кабинете и граф рассказал ему о замысле Туландры Ту вызвать из Бельверуса Валерия.

-Это может нарушить все планы!- с тревогой в голосе заметил Лерус.

-Вот именно!- подтвердил граф.- Королем должен стать Конан и никто больше. Возможно, мне и не удастся им управлять, он слишком независим по характеру и не глуп к тому же. Но в любом случае, он ценит добро и не забудет, кто помог ему взойти на трон. А Валерия сразу же возьмет под свое крыло Туландра и чем все это закончится, один Митра знает!

-Следует предупредить Конана!-сказал Лерус.

-Вот именно! Бери сменную лошадь и скачи в лагерь повстанцев. Передай Конану мое письмо. Хоть загони лошадей, но Повстанческая армия должна немедленно выступить на Тарантию. От этого зависят не только судьбы всех нас, но и судьба Аквилонии!


Глава четвертая. Амулет Рианонны.

Несколько недель спустя после своего приезда в родительский дом Ингонда, внучка, шамарского ювелира, стояла у ворот своей усадьбы и с любопытством наблюдала за тем, как вдали на горизонте поднимается огромное облако пыли. По селу уже прошел слух, что это приближается авангард Повстанческой армии, которую возглавляют опальный генерал Конан Канах и пуантенский граф Троцеро. Люди говорили, что недалеко отсюда они намерены разбить свой лагерь, прежде чем вступить в сражение с объединенными армиями графа Раманского и принца Нумитора. Ингонда в последнее время мало интересовалась политическими событиями в Аквилонии, так как пока она гостила в Шамаре у деда, ее родители скоропостижно скончались и она стала их единственной наследницей. Ее отец и мать, хотя и не относились к родовитой знати, но владели обширными земельными наделами, не уступавшими владениям некоторых баронов графства. После их смерти на Ингонду свалилась забота о всех этих земельных угодьях, которые обрабатывали несколько сотен арендаторов из числа сервов и вилланов. Дед помог ей навести относительный порядок в делах, но ему самому пора уже было уезжать в Шамар, так что все накопившиеся проблемы легли на ее хрупкие плечи. Все же благодаря старому Авдерику, служившему у отца управляющим, Ингонде довольно быстро удалось разобраться в особенностях налогообложения земельной собственности, что было самым сложным, и у нее появилось больше свободного времени, чтобы иногда даже выбраться в Туарн и пройтись по лавкам с модной женской одеждой. Несмотря на то, что она выглядела шестнадцатилетней девушкой, Ингонда была вполне сформировавшейся двадцатитрехлетней женщиной и ничто женское ей не было чуждо, в том числе модная одежда и косметика, хотя она старалась не злоупотреблять ни в том, ни в другом. Дед Ингонды по материнской линии был при жизни известным врачевателем, слава которого выходила далеко за пределы Туарнского графства. Даже знатные вельможи из Тарантии приезжали к нему и всех их ему удавалось вылечить. Ингонде было всего три-четыре года, когда она не раз являлась очевидцем того, как человека с резаной раной во всю грудь дед ставил на ноги буквально за несколько часов. Девочка с любопытством смотрела, как дед просто сидел и смотрел сосредоточенным взглядом на раненого, а рана на его груди постепенно затягивалась сама собой и наутро от нее оставался только розовый шрам. Дед рассмотрел во внучке задатки магички и старался пробудить в ней способность не только лечить людей, но и проникать в их мысли, тем более, что склонность к внушению и телепатии у нее была наследственной от самого деда. Поэтому годам к пятнадцати Ингонда уже и сама была неплохой знахаркой и отлично владела мастерством внушения, хотя по совету деда не особенно увлекалась искусством врачевания.

-Не стоит особенно привлекать к себе интерес окружающих,- говорил он,- людям свойственна зависть ,а в такое сложное время, как наше, надо соблюдать особую осторожность. Все, что выходит за пределы обычного человеческого восприятия, вызывает у людей не только зависть, но и страх.

Зато дед настойчиво рекомендовал ей учиться проникать в мысли людей и даже управлять ими, поэтому Ингонда довольно неплохо умела внушить человеку, как ему поступить и даже могла отвести глаза кому-либо, если возникала такая необходимость. Когда ей исполнилось восемнадцать лет, дед передал ей довольно увесистый медальон странной формы, напоминавший орех с рельефом полушарий и извилин.

-Это старинный амулет, - сказал старик,- древняя реликвия, передававшаяся в нашем роду из поколения в поколение. Мне он достался от прабабки, незадолго до ее смерти. Кто выковал этот амулет, в какие времена, из какого металла, мне не известно. Возможно, его тайна уходит вглубь тысячелетий, когда еще даже не существовало Валузии, Лемурии и Ахерона. Прабабка говорила, что это амулет Рианноны древней богини врачевания, но насколько это верно, не знаю. Секрет амулета в том, что, если носить его на шее, он защитит от проникновения чужого разума в твои мысли. Как это бывает, ты сама знаешь. Амулет не допустит ничьего постороннего воздействия на твой мозг, но кроме того, он усиливает способность его владельца проникать в мысли других людей.Он обладает и другими свойствами, о которых я до конца не знаю. Носи его внучка,не снимая, и ты всегда будешь чувствовать себя в безопасности.

Дед вскоре умер, но Ингонда, помня его наставление никогда не расставалась с амулетом. Она носила его на груди, пряча от посторонних взглядов, что было не трудно, так как девушка предпочитала одевать платья и кофты, застегивающиеся под самое горло.

Обычно Ингонда не злоупотребляла своей способностью проникать в мысли других людей, так как в ее окружении, в основном, находились бесхитростные крестьяне, которые всегда говорили то, что думали. Но,когда ее дедушка- ювелир из Шамара нанял Дагобера, чтобы сопроводить их в Туарн, она впервые почувствовала и осознала всю мощь амулета. Девушка сразу сообразила, что Дагобер пытается проникнуть в ее разум и силе его воздействия она самостоятельно не могла бы сопротивляться, но амулет с легкостью защищал ее мозг от попыток вторгнуться в него чужого разума и у мага ничего не получилось. Он, правда, не особенно и старался, так как правильно понял, что магией чистого разума Ингонда не владеет. Но Дагобер и допустить не мог, что у малышки врожденная способность к чтению мыслей других людей, которую, к тому же, в ней развил дед.

Ингонда же, в свою очередь, терпеливо выжидала каждый удобный случай, чтобы осторожно покопаться в мозгу Дагобера, который ее совершенно не опасался, и вскоре она уже знала историю его жизни, а также планы, свергнув и уничтожив Нумедидеса, захватить Рубиновый трон аквилонских королей. Не секретом для нее стало и то, что для достижения этой цели он был готов уничтожить любого противника. Чаще других среди своих возможных соперников он вспоминал о Конане. Явившись очевидцем сражения Дагобера с дезертирами, Ингонда сразу поняла, что противостоять ему в искусстве боя никто не сможет, он уничтожит любого, кто встанет на его пути. Но девушке планы Дагобера в общем были безразличны, она не знала ни Конана, ни Троцеро, ни Нумитора, а сам адепт магии чистого разума казался ей вполне благопристойным человеком.

...Между тем ,Повстанческая армия повернула на запад и клубящееся облако пыли стало удаляться, пока не пропало вообще из виду. Ингонда ощутила некоторое сожаление, что ей не довелось увидеть Конана и Троцеро, но вскоре, занявшись домашними делами , перестала об этом думать.

Несколько дней спустя до нее дошли слухи, что повстанцы разбили свой лагерь в двух лигах отсюда. Об этом сообщили заезжие жители соседних сел, от которых она узнала, что по слухам, повстанцы готовятся к решающей битве с королевскими войсками, которые уже заняли позиции на Леодегарийской равнине. Прошло еще некоторое время и стало известно, что армия Конана тоже выступила в поход, оставив у себя в лагере небольшой по численности гарнизон.

Нельзя сказать, что Ингонду вообще не интересовал исход битвы Повстанческой армии с войском Ульрика и Нумитора, но во владениях графа Сервия Неро местные жители особых притеснений не испытывали. Налоги ,установленные королем, конечно, были чрезмерными, но граф не позволял баронам допускать злоупотреблений по отношению к вилланам и они, лично свободные люди, платили в казну ровно столько, сколько было положено согласно королевским указам. Но многим была памятна ужасная судьба графа Имируса и в Туарне опасались как бы то же не случилось и с Сервием Неро, поэтому симпатии народных масс были полностью на стороне повстанцев. Ингонде об этом было хорошо известно, так как, обладая способностью проникать в мысли других людей, она прекрасно знала их настроения, заветные думы и чаяния. Возможно, поэтому и у нее формировалось убеждение, что правда на стороне повстанцев и мириться с безумным королем-тираном и кликой его приспешников, дальше нельзя.

Поэтому и известие о разгроме королевских войск, гибели принца Нумитора и бегстве графа Ульрика с поля боя,она восприняла с радостным облегчением, жадно слушая рассказы о том, как повстанцы устроили западню атакующим королевским войскам ,срезав подножие холма; как боссонские лучники за десять минут выбили весь цвет королевской тяжелой конницы; как повел в атаку всадников Повстанческой армии маршал Просперо, мчавшийся впереди них на своем гнедом жеребце, словно грозный демон бури; как рыцари графа пуантенского Троцеро мощным натиском сокрушили мечников графа Раманского. В особое восхищение ее приводили рассказы о нечеловеческой силе командующего повстанцами Конана Канаха, который в поединке с Нумитором, оставшись с обломком меча в руке, выдернул принца из седла и, задушив в своих могучих объятиях, бросил его бездыханный труп на землю. Многие слухи выглядели настолько удивительными, что Ингонда даже отказывалась им верить, например, о том, что Черные Драконы перешли на сторону повстанцев, но они повторялись другими рассказчиками и было трудно понять, где кончается правда и начинается вымысел В любом случае реальные события этой знаменательной битвы уже обрастали легендами и мифами, грозя в течение непродолжительного времени стать жемчужинами аквилонского фольклора.

Спустя несколько дней Ингонда узнала, что Конан не надолго возвращается в свой лагерь, чтобы дать войскам отдохнуть перед походом на Тарантию. Теперь, когда в столице Аквилонии не осталось никаких войск, кроме городской стражи, повстанцам торопиться было некуда, но нужно было сформировать новые полки из королевских солдат, изъявивших желание стать под Львиное знамя. Хотя все они были профессиональными воинами, но для боевого слаживания необходимо было какое-то время и это понимала даже Ингонда, плохо разбирающаяся в военном деле. Буквально сразу распространился слух, что граф Сервий Неро хочет нанести визит вождям повстанцев в их лагере и девушка решила присоединиться к его свите. Собственно говоря, ее охватило вполне понятное любопытство, ведь чисто интуитивно она понимала, что такое событие, как встреча с вождями восставшего народа сразу после решающей битвы- яркое событие новейшей истории, о котором можно рассказывать долгими зимними вечерами и детям, и внукам, которых у нее не было, но, как она надеялась, когда-нибудь будут.

Ингонда заранее распорядилась приготовить несколько телег с овощами и фруктами, и когда утром следующего дня в их село въехал кортеж графа, она присоединилась к нему. Весь кортеж растянулся на добрых пол лиги, граф тоже вез с собой немало телег с провизией, его сопровождали кареты туарнских вельмож, а также состоятельные жители окрестных селений, которые подобно Ингонде везли свои подарки повстанцам. Девушка пристроилась со своими телегами в самом конце эскорта Сервия Неро. Она не стала ехать в карете, а одела мужской костюм для верховой езды и шляпу, набросив на плечи роскошный плащ, выдававший в ней состоятельную особу.

Вся дорога к лагерю Повстанческой армии заняла не больше часа и вот уже Сервий Неро встретился с вождями повстанцев, о чем-то оживленно с ними разговаривая. Ингонда, оставив свои телеги, тоже подъехала ближе, но впереди уже толпились прибывшие с графом его приближенные, с любопытством разглядывавшие командиров и солдат Повстанческой армии. Хотя Ингонда никого из них не знала в лицо, но заглянув в мысли окружавших ее людей, быстро разобралась, кто есть кто.

Троцеро, сменивший латный доспех на свой обычный вышитый серебряными нитями камзол, улыбаясь, говорил что-то Сервию Неро, с которым был хорошо знаком. Пуантенский владыка понравился девушке, он, хотя уже был не молод, но его сухощавой подтянутой фигуре могли позавидовать многие мужчины младше его на два десятка лет. Рядом с пуантенским графом стоял в алом плаще с леопардами стройный и гибкий красивый человек, неопределенного возраста, которому можно было дать и двадцать пять и сорок лет. Его - темно каштановые волосы волной спадали на плечи из -под ухарски надвинутого на одно ухо бархатного берета с соколиным пером. Ингонда поняла, что это знаменитый своей лихостью командующий конницей повстанцев маршал Просперо. В нескольких шагах от него стоял генерал Гродер, командующий пехотой Повстанческой армии. Он был выше Просперо и более плотного телосложения, в кирасе, шлеме без забрала, с наброшенным на плечи синим бархатным плащом. У него было суровое выражение лица, но искрящиеся весельем глаза, выдававшие в нем человека, не чуждого обычным житейским удовольствиям. Еще возле Сервия Неро она увидела толстяка в черном камзоле с венчиком седых волос на голове. Его доброе, круглое лицо светилось радостной улыбкой, а, слушая о чем говорят Неро и Троцеро, он время от времени добродушно посмеивался. Это был Публий бывший государственный казначей, уже давно перешедший на сторону повстанцев.

Но все эти знаменитые личности, чьи имена уже были внесены золотыми буквами в скрижали истории Аквилонии, не особенно интересовали Ингонду. Она вертела головой во все стороны, но нигде не видела того, ради которого она сюда приехала. Она уже начала потихоньку продвигаться ближе к графу Неро, чтобы проникнуть в мысли окружавших его командиров Повстанческой армии и узнать, где Конан, но в это время раздался громоподобный грохот конских копыт и к ним подлетел вороной жеребец, на котором восседал синеглазый великан в полном латном облачении. Его на гнедых скакунах сопровождало несколько гвардейцев.

-Конан!- поняла Ингонда. Вся исполинская фигура командующего Повстанческой армией излучала такую энергию и необыкновенную силу, что девушка поверила - да, такой гигант вполне мог задушить в своих объятиях принца Нумитора. Лицо Конана никто не назвал бы красивым, но оно выдавало в нем неукротимый характер, непоколебимую силу воли и огромное упрямство в достижении цели. Киммериец обладал той харизмой, присущей только настоящим военачальникам, когда солдаты идут в смертельный бой и готовы отдать жизнь за одну только поощрительную улыбку своего полководца.

Неожиданно для себя Ингонда внезапно почувствовала сладкое томление в груди и спазм внизу живота, чего раньше никогда не испытывала. Ее охватило странное и незнакомое прежде чувство, осознать всю глубину которого она не смогла. Ей было понятно только одно- она не должна допустить гибель этого человека от рук Дагобера. А гибель его в случае открытой схватки была неизбежной. Маг может лишить его разума, силой своей мысли убить, даже не прибегая к своему искусству боя. Устоять перед ним, несмотря на всю свою нечеловеческую силу, Конан не сможет, так как в поединке разумов грубая сила ничего не значит. Собственно, никакого поединка и не будет, Дагобер просто подчинит его своей воле и может размазать по стене, как он сделал с бароном, погубившим его родителей.

От невозможности избежать участи, уготованной киммерийцу, девушка пришла в отчаяние, но внезапно амулет на ее груди, словно ожил, посылая ей какие-то странные импульсы.

-Амулет!- вдруг дошло до нее.- Конана может спасти амулет Рианонны.

От этой мысли ей стало легко на душе и гибель киммерийца уже не казалась ей столь неотвратимой. Ведь амулет заблокирует все магические способности Дагобера и он лишится своего главного оружия- мысленного воздействия.

-Но у него останется еще лемурийское боевое искусство,- вдруг отрезвила Ингонду новая мысль.-Ведь способность ускоряться останется при нем!

Девушка вновь впала в отчаяние, но затем подумала, что Конан по натуре варвар и ему присуще звериное чутье на уровне инстинктов. Возможно, оно ему поможет. Да и всех качеств амулета Рианонны она не знала, может, он тоже как-то повлияет на реакцию Конана. Успокоив себя, девушка отошла в сторону и стала ожидать возможности переговорить с киммерийцем наедине.


Пока Ингонду терзали все эти размышления, Конан легко спрыгнув с коня, передал повод одному из гвардейцев и, подойдя к Сервию Неро, громко произнес звучным голосом:

-Прости , граф, что не встретил лично, неотложные дела задержали.

Он не стал говорить, что имел беседу с Лерусом Витро, который прибыл от графа Каллиодиса с письмом и последними новостями из Тарантии. По мнению графа, в столице в любую минуту может вспыхнуть мятеж, поэтому Каллиодис предлагал выступать к Тарантии немедленно. Лерус к этому уже от себя лично добавил, что плодами побед Повстанческой армии могут воспользоваться другие.

-В столице неспокойно. Начались волнения. Понимая,что дни Нумедидеса на троне сочтены, многие выступают за то, чтобы пригласить занять Рубиновый трон Аквилонских владык Валерия, племянника Нумедидеса, которого тот лет пять назад отправил в изгнание,- прямо предупредил Витро. - Валерий сейчас в Немедии в Бельверусе и за ним, по нашим сведениям, уже отправлены послы.

-Гмм,- хмыкнул Конан,-вот и борись за народное счастье! Короткая же память у людей, если они забыли, кто за них терпел лишения и проливал свою кровь!

-Дело здесь не в народе,- пожал плечами Лерус,-народ- это просто толпа и эта толпа обычно слушает всяких крикунов, которые обещают ей золотые горы. В столице тебя никто не знает, для горожан твое имя мало что значит. Тем более, ты варвар из далекого Севера, а Валерий свой, аквилонец. Поэтому я настоятельно рекомендую не затягивать с походом на Тарантию. Если там вспыхнет мятеж и туда прибудет Валерий, то королем станет он. Первое время Валерий , конечно, вынужден будет считаться с вождями восстания, но это только пока сюда не подойдет немедийская пехота...

-Я понял тебя,- хмуро ответил Конан,- народная благодарность подобна утреннему туману, который рассеивается с первыми лучами восходящего солнца. Передай графу, что мы выступаем на рассвете и авангард Повстанческой армии будет в Тарантии уже завтра вечером.


Когда граф Неро узнал, что Повстанческая армия на рассвете выступает в поход,он даже слегка обиделся, но на военном совете с его участием, узнав о последних новостях из столицы, полностью поддержал решение Конана.

-Валерия я знаю,- сказал он.-Это даже не племянник, а какой-то дальний родственник Нумедидеса. Ему сейчас должно быть около тридцати лет. Он слабохарактерный, легко поддается чужому влиянию. Если Валерий станет королем, то править Аквилонией будет не он, а те же немедийцы, у которых он скрывался.

-За что он был отправлен в ссылку?- спросил Троцеро.- Я что-то краем уха слышал об этом,но признаюсь, не вникал.

-Да там в общем и вникать не во что было,- усмехнулся Неро,- Валерий попал под влияние кучки крикунов из так называемой "золотой молодежи". То ли в шутку,то ли по глупости они прочили его королем после Нумедидеса. Нумедидес расценил это как попытку мятежа. В то время он еще не обезумел, поэтому никого не казнил, а ограничился лишь тем, что Валерия отправил в ссылку, а его дружкам пригрозил серьезной карой, если они не угомонятся.

-Вот, надо полагать, они-то теперь и подняли голову,- заметил Троцеро.-Что ж в любом случае допустить приход Валерия к власти нельзя.

После военного совета и последовавшего за ним обеда граф Неро со своим кортежем возвратился в Туарн, а Конан, собрав своих военачальников сказал, что завтра на рассвете выступит в Тарантию с гвардией в качестве авангарда.

-Вы оба,-обратился он к Троцеро и Просперо,- пойдете за мной с конницей, да не забудьте прихватить с собой Публия, толстяк может понадобиться для оформления официального отречения короля.

-Ты хочешь оставить Нумедидеса в живых?- удивился Просперо.

-Не стану же я его убивать, если он сдастся,- буркнул Конан,-пусть его судит народный суд, соберутся представителя от всех графств и решат его судьбу.

Он посмотрел на Троцеро, граф согласно кивнул головой.

-Что касается пехоты и лучников,- обратился Конан к Гродеру и Аримунду,- возьмите сколько понадобится телег и двигайтесь вслед за конницей. Впрочем, часть мечников может идти и пешком, сразу все они там, вряд ли понадобятся. Пусть движутся в обозе, заодно и будут его охранять.

Отправив Паллантида готовить гвардию, которая теперь пополнилась значительным количеством Черных Драконов, к походу, сам Конан удалился в свой шатер. Уже было поздно, на небе показалась первая ,еще робкая, россыпь звезд, и он хотел лечь пораньше отдохнуть, чтобы к рассвету быть готовым к многочасовой скачке. Сняв камзол и стянув сапоги,Конан как был в рубашке и штанах, улегся на свою походную кровать. Вытянувшись во весь свой гигантский рост на койке, он оставил свечу гореть на тумбочке и погрузился в сон, впрочем, не надолго, так как внезапно своим звериным чутьем варвара ощутил присутствие в шатре кого-то постороннего. Он открыл глаза. Рука его потянулась к рукояти меча ,лежавшего рядом. но тут же отпрянула, он увидел высокую женскую фигуру, стоявшую у входа. Незнакомка отбросила капюшон своего плаща и по ее плечам заструилось золото волос. Изумрудного цвета глаза в пол лица смотрели на него с нежностью и грустью.

-Кто ты?- почему-то с трудом ворочая языком , произнес он.

Девушка, продолжавшая смотреть на него с той же нежностью, едва слышно ответила:

-Я Ингонда. Впрочем это не важно. Не бойся меня. Я пришла предупредить тебя о смертельной опасности, грозящей тебе.

-Но как ты прошла в мой шатер? Там же гвардейцы?

Каждое из произнесенных слов давалось ему с большим трудом.

-Слушай меня и не пытайся говорить, а тем более звать на помощь. Это незачем, я не причиню тебе зла. Просто выслушай меня и я уйду. Твой враг очень сильный маг по имени Альдемар Дагобер. Сначала он поклялся убить Нумедедеса, чтобы отомстить за гибель родителей, но потом решил сам стать королем Аквилонии. Он бы совершил свою месть и сейчас, но ему мешает Туландра Ту, Дагобер боится колдуна Черного Круга. Как только Туландра удалится из дворца, Дагобер проникнет в него, убьет Нумедидеса и, заставив силой своей магии поверить окружающих, будто он это ты, станет править Аквилонией. Если ты попытаешься помешать этому, он тебя просто убьет. Для этого ему ничего не нужно, он убивает силой мысли любого, никто не может ему противиться. Никто, кроме того, на ком одет амулет Рианонны.

Девушка расстегнула ворот платья и сняла с шеи амулет на витой серебряной цепочке. Подойдя к Конану, она одела амулет в виде двух полушарий ореха ему на шею и спрятала под рубашкой на груди.

-Носи его не снимая ибо время вашей схватки близится. До нее осталось меньше суток. И еще. Дагобер даже без магии страшен в бою, так как владеет давно забытым лемурийским боевым искусством. Он способен ускоряться в несколько раз по сравнению в обычными людьми. В бою это дает ему колоссальное преимущество,так как противник воспринимается им чем-то вроде неповоротливого истукана, в то время как сам он настолько быстр, что движения его почти незаметны. Тут я помочь тебе ничем не могу, но надеюсь на твои инстинкты и реакцию варвара. А теперь прощай, я ухожу!

Она грустно улыбнулась, наклонилась над Конаном, лежавшим, словно в оцепенении, поцеловала его в губы и, набросив на голову капюшон плаща, вышла из шатра. Буквально сразу оцепенение, сковывавшее Конана, исчезло. Он сел на койке и рявкнул:

-Часовой!

Почти мгновенно полог откинулся и в шатер вошел Паллантид.

-Это ты?- спросил Конан.-Ты давно здесь?

-Да минут десять, Командор,- ответил гирканец.

-Видел женщину, которая выходила из шатра замгновение до того как я позвал часового?

Паллантид с удивлением посмотрел на него.

-Не было здесь никакой женщины.

-Как не было, покарай тебя Кром! А это что?- он достал из-за рубахи на груди амулет.

-Не знаю,- пожал плечами гирканец,- амулет какой-то, правда, раньше я его у тебя не видел.

Конан поднялся с койки и вышел наружу.

-Кто выходил из шатра перед тем как туда вошел Паллантид?-спросил он гвардейцев,охранявших вход в шатер.

-Никто,-хором ответили оба часовых.

-Разрази вас всех Кром,- в сердцах рявкнул киммериец и, возвратясь в шатер лег на койку. Он повертел в руках медальон, опять спрятал его под рубаху и лег поудобнее. Через несколько минут он заснул и ему снилась золотоволосая девушка с изумрудными глазами, которая целовала его в губы. Это Ингонда, стоя у задней стороны шатра навевала ему такие мысли. Убедившись, что Конан крепко спит, она пошла туда, где стоял ее конь. Вскочив в седло, Ингонда тронула поводья и поскакала к себе домой, храня на губах память о поцелуе с будущим королем Аквилонии.


Глава пятая . Корона аквилонских королей.

На протяжении всего пути до Тарантии гвардейцы Конана сделали всего несколько непродолжительных остановок, чтобы напоить и покормить коней и дать им немного передохнуть. Всадники пообедали на скорую руку всухомятку, не разжигая костров. К удивлению Конан, конница Троцеро и Просперо не особенно отставала от них, сколько раз он не оборачивался, все время на горизонте было видно клубящееся облако пыли. До столицы предстояло пройти примерно полтора конных перехода, то есть двадцать лиг, поэтому огни на стенах и башнях города всадники увидели, когда уже наступила полная темнота. Стражники у главных ворот начали было объяснять, что пускать в столицу никого не велено, но, когда Конан пригрозил, что возьмет ворота штурмом и перевесит на них всю городскую стражу, ворота распахнулись. Часть Черных Драконов остались у ворот в ожидании повстанческой конницы, а Конан с сотней гвардейцев поскакал во дворец.


В королевском дворце царило уныние. Здесь и раньше не было особого веселья, но сейчас в пустых анфиладах и полутемных коридорах было тихо и пусто. Те из сановников, кто поумнее, подобно Вибию Латро, покинули дворец заблаговременно и находились сейчас в своих имениях или за границей Аквилонии. Другие более или менее влиятельные вельможи постарались убраться из дворца, едва заслышав о разгроме армии Ульрика Раманского. За ними потянулись и менее значительные царедворцы, поэтому сейчас, кроме гарема, поваров и слуг не осталось никого. Туландра Ту,как обычно восседавший на своем железном подобии трона и погруженный в размышления, услышал какой-то шум снаружи, и выйдя на балкон в Зале Сфинксов, услышал нарастающий гул в городским кварталах и доносящиеся оттуда возгласы : "Освободитель! Да здравствует Конан!"

Это было неожиданно, появления в Тарантии Повстанческой армии так скоро он не ожидал. Колдун рассчитывал, что у него есть еще по крайней мере неделя времени, чтобы дождаться прибытия Валерия, за которым его сторонники уже послали своих представителей в Бельверус. Туландра Ту рассчитывал, что как только Валерий окажется в Тарантии, в городе вспыхнет мятеж, Нумедидесь будет свергнут, а Валерий станет королем, которого ему легко удастся подчинить своему влиянию. Заговорщиков он не опасался, так как пригласить из Немедии изгнанника был именно его план и он действовал с ними заодно. Хотя колдун и грозил Нумедидесу, что легко может перейти на службу другому владыке, на самом деле это было довольно сложно. На Западе Гибории колдуны и чародеи были не в почете, да и в их услугах монархи не очень нуждались. Кроме того, пребывание в королевском дворце в Аквилонии его вполне устраивало, здесь никто не мешал ему постигать тайные знания и совершенствовать свое колдовское искусство. Сейчас же с появлением в городе Повстанческой армии надо было срочно менять планы. Лучше всего было просто исчезнуть на время, прихватив с собой на всякий случай Нумедидеса. Колдун хорошо знал изменчивость настроения народных масс, поэтому не сомневался, что уже через полгода появится множество недовольных правлением узурпатора, кто бы не взошел на трон из нынешних претендентов. Безумства Нумедидеса быстро забудутся в людской памяти, зато все будут помнить ,что он законный король из династии аквилонских монархов, а не какой-нибудь безродный бродяга северный варвар иди захватчик из Пуантена.

С такими мыслями Туландра направился к королю. Нумедидес в полном одиночестве в мантии, подбитой мехом горностая, сидел на Рубиновом троне аквилонских владык с тонкой золотой короной на облысевшей голове. Вид его был ужасен. И без того одутловатое лицо короля за последнее еще больше разжирело, под глазами повисли тесные мешки, а сами глаза превратились в заплывшие жиром узенькие щелочки.

-Куда все подевались?- грозно спросил он колдуна.-Где мои Черные Драконы?

Туландра Ту с удивлением взглянул на него.

-Ты ведь сам отправил их в помощь Ульрику сражаться с повстанцами! Часть из них погибли, другие перешли на сторону восставших.

-Ах да!- вспомнил король.-А где этот проклятый Вибий Латро? Где Публий? Их обоих давно заждалась Железная Башня!

-Потому они и сбежали,- объяснил колдун,- им туда не очень хотелось попасть. Во дворце, кроме нас двоих и слуг, никого не осталось. В столицу вошла Повстанческая армия и с минуты на минуту здесь будет Конан. Я могу помочь тебе скрыться ,если хочешь и спрятать там,где тебя не найдут.

Король с подозрением посмотрел на него.

-А зачем мне прятаться? Разве я не бог? Разве я не неуязвим и не бессмертен?

Туландра Ту смешался. Ему очень не хотелось признаваться Нумедидесу в обмане, поэтому он уклончиво ответил:

-Все это так,но даже бога можно взять в плен, заковать в цепи и бросить в темницу.

-Ты говоришь глупости, колдун!- надменно заявил Нумедидес.-Мой меч всегда со мной и я убью проклятого киммерийца. На этом и закончится все восстание!

Он достал из-за трона меч с голубоватым лезвием и покрутил им над головой.

-Король! Не валяй дурака,- стало кончаться терпение у Туландры Ту,- Конан во много раз превосходит тебя силой, тебе не удастся его убить.

-А , я понял!- вдруг взревел Нумедидес.- Все это время ты только притворялся, что помогал мне, а нас самом деле ты мне вредил и был на стороне Троцеро и киммерийца. Как я сразу это не понял! Придумал какого-то Дагобера и водил меня за нос.

-Дагобер вполне реальная личность,- возразил колдун,- если бы не я, тебя уже давно не было бы на свете! Он пылает жаждой мести и поклялся тебя убить.

Король внимательно посмотрел на него.

-Я не верю тебе,Туландра Ту!- вскричал он.-Я пригрел на груди змею. Ты ничем не помог мне, моя армия разбита, узурпатор уже во дворце и покушается на мой трон, а ты бездействуешь! Значит, ты с самого начала был на его стороне. Какой же я глупец, что поверил тебе! Но берегись, я поквитаюсь с тобой за измену!

Он вскочил и взмахнул мечом ,целясь им в грудь колдуна. Туландра Ту без усилия выбил меч у него из рук своим посохом и плюнул на дорогой иранистанский ковер.

-Ты совсем обезумел и совершенно не владеешь собой!- гневно произнес он.- Прощай же, думаю тебе недолго осталось. Сейчас здесь появится или Дагобер, или Конан, в любом случае, в живых они тебя не оставят!

Колдун внезапно закружился. Он кружился все быстрее, превратился в размытую тень и внезапно исчез на глазах удивленного Нумедидеса, который вновь опустился на трон. Его меч, выбитый колдуном из рук ,остался лежать на ковре. В это время от сильного удара ногой дверь Тронного зала отворилась и на пороге вырос великан в полном латном облачении с обнаженным мечом в руке, в котором Нумедидес узнал Конана. Он содрогнулся от охватившего его ужаса, но все же нашел в себе силы, чтобы громко прореветь:

-Назад смертный! Помни, что я бог! Я король Аквилонии!

Конан подошел ближе и взмахнул мечом:

-Ты был королем! Но сейчас тебе придется умереть!

Нумедидес прижался к спинке трона с ужасом глядя на широкое лезвие меча в руке киммерийца.

-Пощади!- с трудом прохрипел он, так как в горле у него все пересохло.

-Я не стану марать о тебя руки! Отречешься от престола и предстанешь перед народным судом.Как он решит, так и будет.

Нумедидес побагровел, но молчал, только теснее вжался в спинку трона.

Конан презрительно плюнул на иранистанский ковер, как перед этим Туландра Ту и, вложив меч в ножны, повернулся, чтобы выйти из зала. К поверженному королю он ничего, кроме презрения не испытывал. Воспользовавшись этим, Нумедидес с неожиданной для его разжиревшей туши ловкостью, соскользнул с трона и поднял с пола свой меч. Сжав оружие в руке ,он замахнулся, чтобы нанести Освободителю коварный удар сзади. Конана спасло только звериное чутье варвара. Каким-то шестым чувством он почувствовал опасность и резко развернулся. Увидев опускающийся ему на голову королевский меч, он схватил левой рукой короля за запястье, а правой рукой сжал дряблую шею Нумедидеса. Своими стальными пальцами он сдавил ее так, что хрустнули шейные позвонки и жизнь покинула бывшего короля, в уголках рта которого появилась пузырящаяся кровь. Отшвырнув труп на трон , киммериец несколько мгновений постоял, словно в нерешительности, затем подошел к трупу. Сняв с потной лысины мертвого Нумедидеса корону, он подержал ее в руке, а второй рукой потянулся к шее, чтобы освободить застежки шлема. Сняв с головы шлем, он водрузил на свои черные волосы корону аквилонских королей и гордо выпрямился.

Конан стоял с короной на голове один в этом пустом зале и не ощущал ни радости, ни счастья, ни даже эйфории, а одну лишь неимоверную усталость, которая, казалось, вместе с обретенной короной страшной тяжестью свалилась на его плечи. Четверть века он шел к этой цели, хотя задумываться о том, чтобы реально стать королем начал совсем недавно, после того как возглавил Повстанческую Армию. События прожитых лет промелькнули перед его мысленным взором: вот он совсем мальчишкой участвует в штурме Венариума, когда северные варвары нанесли ощутимый удар могуществу Аквилонии; вот он в плену у ваниров - извечных врагов киммерийцев; вот он бежит из плена и едва спасается от оживших мертвецов в заколдованной пещере. Вот встреча с существом иного мира, похожим на слона, вот дни прожитые в Аренджуне и Шадизаре, когда он обучался воровскому искусству. А вот он в армии Йилдиза учится стрельбе из лук и джигитовке. Самое яркое событие его юности- встреча с королевой пиратского побережья Белит и годы, проведенные в Баррахском братстве...

Конан тряхнул головой, освобождаясь от так некстати нахлынувших воспоминаний, и только сейчас ему пришла в голову мысль о том, почему он один в этом зале и, где же остальные его соратники- Троцеро, Просперо, Публий, которые по его расчетам уже давно должны быть в Тарантии. Погруженный в глубокие размышления, он не заметил, что произносит эту мысль вслух.

-Они остались в коридоре,- раздался чей-то негромкий голос,- и не смогут нам помешать.

Киммериец взглянул в сторону двери и увидел стоявшего возле нее человека, одетого в белый бурнус с тюрбаном на голове. Из-под бурнуса выглядывали штаны в виде шаровар и кожаные туфли странной формы с загнутыми носками.

Он никогда раньше не встречал этого человека, но по описанию Ингонды сразу понял, что перед ним стоит Дагобер.По правде сказать, в ту ночь он не особенно поверил рассказу девушки, да порой даже сомневался, не привиделась ли она ему, но сейчас его рука сама потянулась к груди, чтобы проверить на месте ли подаренный Ингондой амулет. Когда Конан прикоснулся к латному доспеху, ему показалось, что амулет пульсирует, словно пытаясь выбраться наружу. Дагобер стоял у двери зала и молча вперил в него взглядом своих магнетических черных глаз. Но внезапно на его лице отразилось изумление, словно он оказался чем-то сильно озадаченным.

-Что?-насмешливо спросил Конан.-Не получается? Не действуют твои чары на меня?

Маг на мгновение смутился, оказавшись не в силах проникнуть через непонятно откуда появившийся защитный барьер в мысли киммерийца и подчинить своей воле его разум, но быстро взял себя в руки.

-Одеть на голову корону не сложно,- сказал он примирительным тоном,- даже проще, чем задушить законного короля, пусть даже тирана и отъявленного негодяя. Ты вырвал законное мщение этому ублюдку из моих рук, но я не в обиде. Даже дам тебе хороший совет- отдай корону мне и уходи с миром, куда хочешь. А лучше возвращайся к себе в Киммерию.

Мрачное лицо киммерийца исказила презрительная усмешка.

-А ты примешь мой облик и станешь править Аквилонией!- насмешливо произнес он.-Нет, лучше уходи ты, я не испытываю к тебе вражды. Возвращайся в свои Гимелейские горы и продолжай изучать чародейские науки.

-Поверь, и я к тебе не испытываю вражды даже несколько раз помог в твоей борьбе с Нумитором и Ульриком,- пожав плечами, согласился Дагобер.- Но сейчас мне тебя просто жалко. Пусть ты каким-то образом защитил свой разум от воздействия моего магического искусства, подозреваю с помощью амулета Рианноны, о котором мне как-то рассказывал учитель, но от моего меча тебя все равно ничто не сможет спасти.

Его слова прозвучали настолько убедительно, что у Конана пробежал холодок по спине. Он вспомнил рассказ Ингонды о схватке мага с дезертирами у Эймса и понял, что тот не шутит. Он сам обладал звериной реакцией и врожденной интуицией варвара, но ,если верить девушке, Дагобер, умел ускорять собственное время таким образом, что самый ловкий его противник становился неповоротливее черепахи.

-Поверь,- продолжал убеждать его маг,- я не люблю убивать и делаю это крайне редко, но ты стоишь на пути к трону, а значит, к владычеству над Аквилонией. Если ты не покоришься моей воле добровольно, то не оставишь мне другого выхода, как только убить тебя.

-Что ж, убей, если сможешь!- меч Конана со змеиным шипением покинул ножны.- Пусть свершится то, что предначертано нам обоим судьбой.

Он бросил корону на трон, чтобы она ему не мешала и принял боевую стойку, держа меч перед собой. Времени одеть и застегнуть шлем у него не оставалось, поэтому он остался с непокрытой головой. Дагобер продолжал стоять в прежней позе, сложив руки на груди и с сожалением смотрел на киммерийца.

Конан внезапно прыгнул вперед, молниеносно взмахнув мечом, но его противник легко уклонился от удара, просто отклонившись корпусом в сторону. Меч киммерийца просвистел на расстоянии нескольких пальцев от его словно расплывшейся в воздухе фигуры, а в руке мага уже появился собственный меч странной формы, с раздвоенным на конце лезвием, рукоять которого Конан прежде видел за его спиной.

Оружие в руке варвара не закончило еще своего движение вниз, когда меч Дагобера уже обрушился на его непокрытую голову. Не имея возможности отразить этот удар, Конан сделал кувырок, уклоняясь от меча противника и встал на ноги.

-Неплохо!- с некоторым удивлением произнес Дагобер.- Я не ожидал, что амулет Рианноны обладает таким могуществом. Но и ты ловок, надо отдать тебе должное.

-Сражайся!- рявкнул входящий в боевой азарт киммериец.-К чему пустые разговоры!

Все мышцы его громадного тела напряглись, он почувствовал прилив сил, а звериная реакция варвара обострилась. Он исторгнул из горла ужасный боевой клич киммерийцев, вступающих в смертельную битву и взмахнул мечом, целясь в голову Дагобера. Маг, несмотря на то, что находился в состоянии ускоренного обмена веществ своего организма, отразил этот удар лишь в последний момент и отпрыгнул в сторону. Он изменил тактику и решил просто выдернуть меч Конана из его рук с помощью своего раздвоенного лезвия. Но с первой попытки у него это не получилось, Конан, хотя и двигался по сравнению с ним гораздо медленнее, все же отвел его меч в сторону и попытался снизу нанести ему диагональный удар, целясь в живот. Отразив этот удар, Дагобер ринулся вперед, но едва не наскочил на меч, который выставил перед собой киммериец, почти присев на шпагат. Поняв, что с ним надо быть осторожнее, маг отпрянул и стал быстро перемещаться вокруг Конана, рассчитывая найти слабое место в его обороне. Но и киммериец огромным напряжением всех мускулов, заставил себя двигаться почти на пределе своих возможностей, стремясь постоянно находиться лицом к своему противнику и держать его своим мечом на расстоянии. Конечно, не будь на нем амулета, это вряд ли ему бы помогло, но амулет, то ли придавал ускорение ему, то ли замедлял движения Дагобера. Такое кружение продолжалось некоторое время, затем Дагобер, разозлившись упорным сопротивлением Конана, вновь стал наносить ему удары мечом, рассчитывая, что хотя бы несколько тот все же пропустит. Действительно, ему удалось нанести удар который поразил Конана в плечо. Но Дагобер в физической силе значительно уступал своему противнику, поэтому Конан даже не пошатнулся и, воспользовавшись тем, что на мгновение Дагобер открылся снизу, в свою очередь нанес магу мощный диагональный удар, вспоров кончиком своего клинка его бурнус. Дагобер успел отпрянуть, выставив перед собой меч. Конан каким-то чудом попал мечом в его раздвоенное лезвие и, крутнув запястьем, вырвал оружие из руки Дагобера, отшвырнув его себе за спину.

-Ты победил!- крикнул маг, отскочив назад.-Тебе помог амулет Раианонны, но все равно ты победил! Теперь я в твоей власти и вынужден тебе повиноваться.

Конан окинул его фигуру тяжелым взглядом и ,восстановив сбитое дыхание, произнес:

-Я не нуждаюсь в услугах магов и колдунах, поэтому убирайся отсюда по добру - по здорову, куда хочешь, но никогда впредь не появляйся на земле Аквилонии.

Дагобер посмотрел в его глаза долгим взглядом, затем сделал движение рукой и позади него возник сияющий голубоватым светом ореол. Адепт магии чистого разума шагнул в него и исчез. Мгновение спустя голубоватое свечение пропало , словно никакого портала никогда и не было. Конан, чьи силы были на исходя, упер меч концом в пол и тяжело склонился на рукоять, чтобы не упасть. Только сейчас он услышал тяжелые удары в дверь, а спустя несколько мгновений она слетела с петель и в тронный зал ворвались Просперо, Паллантид,Троцеро с мечами наголо и с ними несколько гвардейцев.

-С тобой все в порядке?- вскричал Троцеро, бросаясь к нему.-Мы слышали звон клинков,но не могли открыть дверь, словно ее держала какая-то магия.

Конан устало улыбнулся. Его лицо осунулось от чрезмерного напряжения, за минуты боя с Дагобером и выглядело бледным, а под глазами четко обозначились черные круги.

-Кто здесь был? С кем ты сражался?- настойчиво спросил Троцеро. Он был встревожен видом Конана и поспешил его поддержать. Киммериец тяжело оперся на подставленное плечо друга и хриплым голосом ответил:

-Не волнуйся ,граф. Уже все в порядке.

Он повернулся к трону, где продолжал сидеть задушенный Нумедидес с короной, лежавшей у него на коленях. Взяв корону, Конан одел ее на голову.

В это время в открытую дверь вошли граф Каллиодис, Публий, Альбан,Рагномар, Громель, а за ними целая толпа воинов.

Увидев Конана с короной на голове, Каллиодис крикнул:

-Да здравствует король Конан!

Он опустился на одно колено перед новым королем Аквилонии, а за ним опустились на колени и все остальные. Знаменоносец, сопровождаемый двумя воинами с мечами наголо, внес в зал развернутое Львиное знамя и стал за спиной Конана. Осеняемый алым знаменем киммериец гордо стоял посреди зала, оглядывая своих товарищей по оружию. Граф Троцеро, поднявшись с колен, наклонил голову и громко сказал:

-Приношу присягу на верность королю Конану и клянусь быть его верным вассалом.

Подойдя к знамени, он опустился на одно колено, поцеловал алый шелк и, поднявшись на ноги, отошел в сторону. За ним присягу на верность новому королю Аквилонии принесли и все остальные, повторив ту же формулу. Синие глаза киммерийца вспыхнули словно два сапфира и он воскликнул:

-А я, мои верные вассалы и друзья, клянусь, что буду править мудро, с достоинством и честью на благо народу Аквилонии!

Конец.