# Израиль на пороге уничтожения ?!

Самуил Данилович Эпштейн

А также : Аналогия между двумя Глобальными Афёрами, повернувшими Ход истории в Направлении Гибели Человечества !!! А также : Удивительнейший феномен Глогера из Майами (Вадим) !

Израиль на пороге уничтожения ?!


А также : Аналогия между двумя Глобальными Афёрами, повернувшими Ход истории в Направлении Гибели Человечества !!!

А также : Удивительнейший феномен Глогера из Майами (Вадим) !


......................................................................


Израиль на пороге уничтожения ?!

Израиль - моя страна и я НЕ позволю УБЛЮ-КУ геноссу НЕТаниЯГЕ её УГРОБить ...

http://zhurnal.lib.ru/editors/e/epshtejn_s_d/izrailyetoms.shtml

ЗНС. Почему Шантаж профессиональными убийцами (Хамас) нормальных людей сегодня "нормален", а Шантаж нормальными людьми профессиональных убийц сегодня "негуманен" ?!!!


А также : ЗНС. Запад "цивилизованный", или же Сатанизованный ?!

А также : ЗНС. 12 лет "учёбы" в Принудительной школе делает детей умными, или же наоборот : Дебилами ?!

А также : ЗНС. "леваки", или же ВурдалакИ ?!

А также : ЗНС. Возможен ли Настоящий Социализм (Анти-марксистского толка) и Настоящий Либерализм (Анти-либертарианского толка) при Настоящем Народовластии (Анти-сатанинского толка) ?!

А также : ЗНС. Почему "учёные" такие "бессердечные" ?!

А также : ЗНС. Геноссэ путин - "враг" "цивилизованного" Запада или же Лучший друган Сатанизованного Запада ?!

А также : ЗНС. Геноссэ байден-СТЕБайден-НАЕБайден-УГРОБайден - "лучший друг" Украины, Израиля, Тайваня и т. д., или же Злейший ВРАГ их и Всего Человечества ?!


А также :

Как закончить войну в Израиле за один день ?!!!

http://zhurnal.lib.ru/editors/e/epshtejn_s_d/kakzakvvizod.shtml


.............................................................


Аналогия между двумя Глобальными Афёрами, повернувшими Ход истории в Направлении Гибели Человечества !!!


Первая Глобальная Афёра, повернувшая Ход истории в Направлении Гибели Человечества - это, конечно же, Сварганивание Частной лавочки - ФРС под "мудрым" руководством товарисча варбурга !!!

Цитирую только 3 главы из фундаментального труда Самого талантливого исследователя в Теории Заговора Против Человечества - Энтони Саттона :


Энтони Саттон Власть доллара


http://samlib.ru/editors/e/epshtejn_s_d/sattonentvd.shtml


The Federal Reserve Conspiracy by Antony Sutton


Оглавление

Энтони Саттон 1

Власть доллара 1

The Federal Reserve Conspiracy by Antony Sutton 1

Памяти Энтони Саттона 1

Крах доллара? 3

Глава первая. Центральный Банк 8

Глава вторая. Томас Джефферсон и финансовый клан 10

Первая частная банковская монополия 10

Банк Нью-Йорка 11

Второй банк Соединённых Штатов 12

Глава третья. Эндрю Джексон против клана 13

Глава четвёртая. Социалистический Манифест Клинтона Рузвельта 15

К. Рузвельт. "Наука управлять" 16

Глава пятая. Манифест Карла Маркса 17

Карл Маркс, как плагиатор 19

Благодетели Маркса 20

Глава шестая. Авраам Линкольн бросает вызов банкирам 22

Глава седьмая. Денежный трест создаёт Федеральную Резервную Систему 26

Глава восьмая. Сговор на острове Джекиль 30

Глава девятая. Денежный трест манипулирует конгрессом 33

Глава десятая. Федеральная Резервная Система сегодня 39

Федеральная резервная система

монетизирует внешний долг 42


Глава седьмая. Денежный трест создаёт Федеральную Резервную Систему

Не хотели бы вы просматривать номера "Уолл-стрит Джорнал" за неделю до выхода?

Некоторые люди, действительно, обладают такой возможностью, не передвигая стрелки часов. Они не получают выпуски "Уолл-стрит Джорнал" по подписке. Они располагают информацией о политике Федеральной резервной системы, - какой она будет завтра, через неделю, через месяц и даже через год.

Время от времени руководство Федеральной резервной системы делает официальные заявления, предварительно согласовав их внутри своих кругов. Руководители собираются вместе, обсуждают, строят планы на будущее и после этого публикуют заявления.

Совещания всегда проходят тайно. О них известно только руководству Федеральной резервной системы. Тем не менее, если располагать сведениями, которые руководство собирается обнародовать, то можно без труда нажить состояние.

Поскольку председатель Федеральной резервной системы Алан Гринспен докладывает о денежно-кредитной политике, размере учётной ставки, а также размере ставки для первоклассных денежных обязательств.

Все эти показатели оказывают влияние на ставки по казначейским векселям, на рынки металлов, на фондовую биржу и на рынки недвижимости.

Федеральная резервная система - это частный банк, которым владеют банки. Поэтому заблаговременно располагают информацией только банковские круги.

Идея о создании Федеральной резервной системы зародилась на маленьком острове Джекиль в Атлантическом океане недалеко от округа Глинн штата Джорджия. Тогда в 1910 г. остров был частным клубом, где собирались крупные финансисты с Уолл-стрит.

В этом укромном уголке вдали от любопытных глаз общественности обсуждались проблемы особо важного характера. Именно на острове Джекиль представители финансовой элиты разработали план утверждения конгрессом частной денежной монополии.

Американское общество начала века отрицательно относилось к идее учреждения центрального банка и обычно противостояло любым попыткам предоставить большие полномочия кругам Уолл-стрит.

Тем не менее, учреждение центрального банка за пределами Европы сулило значительные прибыли любой финансовой группе, способной убедить конгресс принять соответствующее законодательство.

Кредитная система, основанная на выпуске неразменных бумажных денег, подразумевала наличие властных полномочий, несоизмеримых с возможностями времён золотого и серебряного стандартов. Золото и серебро являлось смирительной рубашкой для финансовой системы.

Целью подпольного совещания на острове Джекиль было сформировать план по созданию центрального банка Соединённых Штатов под видом региональной банковской системы. (Региональная система - это как раз то, против чего публично выступали банкиры).

Данное сокрытие было настолько удачным, что Вудро Вильсон, согласно его личному секретарю Джосефу Тьюмалти, подписывая закон о Федеральной резервной системе, действительно полагал, что этим ликвидирует могущество финансовых кругов Уолл-стрит.

Будучи губернатором штата Нью-Джерси, в 1911 г. Вильсон заявил следующее:

"Крупнейшей монополией в этой стране является денежная монополия. Если она будет существовать и далее, то нам придётся расстаться с разнообразием наших свобод и поступательным развитием нашей нации. Великая индустриальная страна управляется собственной же кредитной системой.

Наша кредитная система крайне концентрирована. Таким образом, развитие нации и вся наша предприимчивость находятся в руках небольшой группы людей. Это наиболее значительная проблема из всех. Для её решения государственные мужи должны ревностно направить свои силы на сохранение будущности и истинных свобод граждан".

По мнению Вильсона, Федеральная резервная система являлась "краеугольным камнем правительства демократов". Скорее всего, когда Вильсон произносил эти слова, он был в здравом уме.

А что тогда происходит за кулисами этого "денежного треста" или этого "финансового клана", который мы именуем сегодня финансовой элитой, разбогатевшей на центральном банке?

Для того, чтобы ответить на поставленный вопрос, следует немного углубиться в историю. Давайте посмотрим на трест XIX века и на финансовую вершину этой пирамиды, так как тресты продолжали существовать и в начале XX века.

Между 1870 г. и началом Первой мировой войны американская промышленность находилась под влиянием клана финансистов - в основном представителей финансовых кругов Нью-Йорка.

"Трестификацию" американской промышленности запечатлел в цифрах и фактах Джон Муди - редактор авторитетного справочника "Moody's Manual of Corporation Securities".

Он опубликовал на эту тему монументальный труд. Муди был весьма чутким наблюдателем и как Клэронс Бэррон - другой тонкий любитель цифр и фактов - рассматривал трест в качестве полезного и неизбежного явления.

Критика промышленных трестов была широко распространена. В своей работе "Правда о трестах" Джон Муди скрупулёзно показал, что под их распространяющимся влиянием оказались сталь, цветные металлы, нефть, табак, флот, сахар и железная дорога.

Здесь особо выделялись Дж.П. Морган, братья Рокфеллеры, Эдвард Гарриман, Джон Мак-Кормик, Генри Хавемейер и Томас Ф. Райан.

В истории похода "финансового клана" на центральный банк, выделяются два эпизода:

1) финансовая паника 1907 г., которую банкиры и их пособники использовали для обострения вопроса о необходимости учреждения национального банка. (То, что Уолл-стрит ускорил данный кризис, было доказано гораздо позже).

2) головокружительный взлёт немецкого банкира Пауля Варбурга и его миссионерское рвение в продвижении модели Рейхсбанка Германии для США.

В 1907 г. по-прежнему оставалось несколько капиталистов, желавших бросить вызов Уолл-стрит и оспорить первенство нью-йоркских воротил. Среди этих аутсайдеров значился медный магнат из Монтаны Фридрих Огастус Гейнзе, который был выбран ключевой мишенью во время паники 1907 г.

Свой капитал, нажитый на меди, Гейнзе переместил в Нью-Йорк. Там он присоединился к Морзе из "Айс траст". В то время Морзе главенствовал в Банке Северной Америки. Используя активы данного учреждения, Гейнзе и Морзе совместными усилиями взяли под контроль Национальный торговый банк.

Аналогичная участь постигла траст-компанию Никербокера - союзника Трастовой компании Америки и "Линкольн траст". Затем Гейнзе и Морзе зарегистрировали спекулятивное предприятие "Объединённая медная компания". Именно игры с ней на фондовой бирже ускорили кризис 1907 г.

Подконтрольные "денежному тресту" банки востребовали свои займы у "Объединённой медной компании" и организовали массовое изъятие вкладчиками депозитов из Национального торгового банка, принадлежавшего Гейнзе и Морзе. Сейчас в большинстве случаев признаётся, "что панику 1907 г. предопределила попытка избавиться от Гейнзе".

В 1913 г. действия денежного треста и обстоятельства возникновения паники 1907 г. расследовались Комитетом Пуджо. Комитет отметил особую роль фирмы Дж.П. Моргана.

С 1900 по 1920 гг. денежный трест был фактически подконтролен банковской фирме Дж.П. Моргана. Сам Морган руководил трестом до своей смерти в 1913 г.

Его дело продолжили сын Дж.П. Морган-младший и "чёртова дюжина" из пятнадцати компаньонов, находившихся в тесном взаимодействии с Рокфеллером, Гарриманом и Куном Лебом. После длительного документированного расследования в 1912 г. Комитет Пуджо заключил, что "денежный трест" стал:

"Наибольшей опасностью за всю историю нашего государства, грозившей свободе конкуренции в промышленности. Опасность заключалась в концентрации кредитования в руках небольших финансовых групп путём контроля над банками и отраслями промышленности.

При господстве в финансовом секторе группы банкиров, их партнёров и пособников, свобода конкуренции невозможна. Все её преимущества сводятся на нет, будь то накопление капитала или реализация крупных выпусков облигаций.

Действия данной влиятельной группы, описанные здесь, оказали более пагубное воздействие на свободу конкуренции, нежели активность всех остальных трестов вместе взятых. Хотя там, где простирается влияние трестов, о базовых принципах конкуренции не может быть и речи. Если подобная ситуация будет иметь место и далее, то все попытки восстановить нормальные условия свободы конкуренции в промышленном сообществе будут тщетны".

В общественной дискуссии по поводу ещё не существовавшей Федеральной резервной системы, финансовый крах 1907 г. сразу же был использован, как повод для возможного учреждения центрального банка Соединённых Штатов.

Федеральную резервную систему представили, как панацею от всех финансовых бед. Тем не менее, паника 1907 г. была преднамеренно организована брокерами компании "Стандард ойл" и фирмой Моргана.

Другими словами, одна и та же группа, имевшая виды на извлечение выгоды от учреждения центрального банка, организовала панику с целью убедить электорат в необходимости существования данного института.

В служебном отчёте конгресса от 1976 г. наглядно показано, каким образом эта частная монополия с 1913 г. удерживала на протяжении десятилетий свою власть. После списка имён руководителей, возглавлявших Федеральную резервную систему в середине 1970-х гг., даётся следующее заключение:

"В двух словах это можно описать так. По-видимому, члены правления Федеральной резервной системы представляют собой небольшую элитарную группу, имеющую подавляющее влияние на экономическую жизнь нашего народа".

Важно заметить, что Федеральная резервная система является частным акционерным обществом. В XIX веке денежному тресту была предоставлена законная монополия, в то время, как иные монополистические инициативы до сих пор подпадают под антитрестовский закон Шермана.

Федеральная резервная система - это монополия, а для сохранения статуса монополии она должна обладать политической властью.

Также заслуживает внимания то обстоятельство, что частнособственническая природа Федеральной резервной системы постоянно затушёвывается. А ведь это - очень важный аспект. Данная проблема должна обсуждаться всенародно - кто чем владеет, какие прибыли извлекаются из этой монополии.

Там, где в 1907 г. заседал Дж.П. Морган, в 1970-е гг. мы обнаруживаем Дейвида Рокфеллера, а сегодня - Алана Гринспена. "Уолл-стрит Джорнал" в 1977 г. показала, как эти приспособленцы использовали конфиденциальную информацию в личных целях.

В 1907 г. одним из них был Дж.П. Морган, пригласивший для собеседования министра финансов. В 1980 г. Дейвид Рокфеллер вызывает к себе Генри Киссинджера.

Каким образом денежному тресту удалось учредить центральный банк и взять его под свой контроль в стране, где общественное мнение изначально было настроено против подобной инициативы? Судья Брандейс описывает данный процесс следующим образом:

"Развитие в наших условиях финансовой олигархии, с которой мы знакомы по истории политического деспотизма, - это узурпация, протекающая путём постепенного захвата, нежели насильственных действий; а также путём "продуманной и часто полностью скрытой концентрации".

Это те самые процессы, которые позволили императору Августу стать хозяином Рима. Создатели нашей Конституции подозревали о подобных опасностях для нашей политической свободы, раз имели осмотрительность предусмотреть разделение властей".

Дж.П. Морган, контролировавший денежный трест, понимал все преимущества "скрытого" и "постепенного захвата". Он всенародно выступил против законопроекта о Федеральной резервной системе, являясь, в то же время, одним из инициаторов его продвижения.

Компаньоны Моргана были тщательно подобраны и понимали суть происходящего. В обмен на абсолютную лояльность они получили гарантированную возможность разбогатеть за счёт политической и финансовой мощи монополии.

Пока Морган номинально оставался единственным главным компаньоном, он полностью удерживал власть внутри фирмы. Несколько компаньонов Моргана посвятили себя политике. Но большинство предпочитали действовать за сценой.

В период с 1900 по 1930 гг. четверо партнёров Моргана стали исключением из этого правила. Глядя на их деятельность сегодня, можно проследить за тем, как они использовали двуличность для достижения своих целей.

Этой четвёркой были - Э.П. Дейвисон, Дуайт Уитни Морроу, Эдвард Р. Стеттиниус и Джордж В. Перкинс.

В книге "Уолл-стрит и большевицкая революция" мы писали о том, что фирма Моргана направляла революцию так, чтобы озолотиться при любом исходе - кто бы ни пришёл к власти в России.

Партнёр Моргана Дейвисон между 1917 и 1919 гг. являлся главой Военного Совета Красного Креста. Он работал вместе с ещё одним союзником Моргана В. Бойдом Томпсоном, финансировавшим большевиков.

Дуайт Уитни Морроу использовал своё влияние для обеспеченья большевиков оружием и дипломатическим прикрытием (его меморандум, касающийся данной проблемы, воспроизведён в книге "Уолл-стрит и большевистская революция").

К слову, Томас Ламонт использовал свои связи в Лондоне для того, чтобы смягчить позицию Великобритании в отношении большевиков.

Кроме того, Морган и партнёры оказывали содействие белогвардейцам, сражавшимся с большевиками, и были замечены в поддержке интервенции в Сибирь.

Морроу оставил товарищество Моргана в 1920-х гг. и после года пребывания на посту председателя Совета по авиации получил должность посла США в Мексике (1927-1930 гг.). В 1931 г. он стал американским сенатором.

Стеттиниус в период Первой мировой войны заведовал всеми военными закупками для Соединённых Штатов, производившимися через подконтрольные Моргану фирмы.

Джордж Перкинс в 1912 г. организовал исполнительный комитет Прогрессистской партии и позже стал его председателем. Прогрессистская партия была необходима Моргану для того, чтобы расколоть Республиканскую партию и тем самым обеспечить Вудро Вильсону президентское кресло.

Дейвид Рокфеллер применил подобную стратегию в случае с Джоном Андерсоном на выборах 1980 г.

Основным инструментом Моргана для осуществления контроля над американскими финансами и промышленностью являлся избирательный трест. Это была горстка управляющих, состоявшая обычно из трёх человек, выбираемых лично Морганом.

В свою очередь, эта влиятельная группа, подчинявшаяся Моргану, подбирала руководителей банков и фирм.

Так в случае с "Гаранти траст" избирательный трест состоял из двух компаньонов Моргана - Томаса В. Ламонта и Уильяма Г. Портера, плюс президента подконтрольного Моргану Первого национального банка Джорджа Ф. Бейкера.

Данная группа назначала директоров "Гаранти траст", а те, в свою очередь, контролировали многочисленные фирмы, мелкие банки и финансовые учреждения.

К 1912 г. Морган подчинил себе банки Уолл-стрит, не говоря уже о "денежном тресте". Структура управления всем комплексом финансовых институтов Моргана была достаточно проста: она основывалась на принципе пирамиды.

Компаньоны Моргана приглашали руководителей для основных финансовых учреждений. Их лояльность к Моргану обеспечивалась предоставлением всех привилегий, вытекающих из высокого должностного положения.

В свою очередь компании, финансировавшие промышленность, железнодорожные тресты и иные объединения, подчинялись данным финансовым учреждениям. Во второй половине XIX и в самом начале XX веков эта система функционировала безотказно.

Вот, как представляли себе этот "денежный трест" Вудро Вильсон и "полковник" Хауз:

"Я считаю абсолютно верной реплику Вудро Вильсона о том, что из целого ряда трестов, "денежный" был наиболее пагубным. Несколько лиц и их сателлитов контролируют ведущие банки и трастовые компании Америки. Они также руководят ведущими корпорациями".

Денежный трест был узаконен в 1913 г. под удобной и безобидной вывеской Федеральной резервной системы. Никто не должен был догадаться, что это частный центральный банк.

Историю создания Федеральной резервной системы можно разделить на три этапа:

∙ тайное согласование плана организации Федеральной резервной системы;

∙ продвижение Вудро Вильсона на пост президента силами финансовой элиты;

∙ прохождение законопроекта о Федеральной резервной системе через конгресс.

Член Палаты представителей от штата Миннесота Линдберг - отец всемирно известного лётчика - в течение десяти лет своего пребывания в Палате представителей являлся одним из самых последовательных и ревностных критиков группы Моргана.

Считается, что он был единственным конгрессменом, кто прочёл все двадцать томов Денежно-кредитной комиссии Олдрича.

Настоящий водопад слов, низвергнувшийся на головы членов нижней палаты, вызвал подозрение среди мыслящих людей - подозрение в том, что народные избранники нарочно не осознают, чьи интересы им следует соблюдать.

Насчёт плана Олдрича по банковским операциям и валюте, Линдберг сказал следующее:

"План Олдрича по банковским операциям и валюте - это чудовищный проект по сосредоточению в одних руках всех финансовых ресурсов страны: как государственных, так и частных. Он подразумевает создание одного центрального объединения с пятнадцатью филиалами по всей стране. В объединение будут допускаться только крупные банки и трастовые компании.

Всем остальным не только откажут в членстве и запретят держать акции, но и посредством политических и финансовых рычагов будут диктовать свои условия - как следует вести дела. Перед этой мощью, сосредоточенной в контролируемых трестами и крупными финансистами банках больших городов, не устоит не только средний бизнес, но и политический аппарат".

Глава восьмая. Сговор на острове Джекиль

В 1910 г. на острове Джекиль собрались шестеро известных финансистов с Уолл-стрит с целью сформировать программу действий по организации центральной банковской системы в Соединённых Штатах. Федеральная резервная система появилась на свет в результате сговора.

С точки зрения закона, "сговор" можно охарактеризовать, как тайное соглашение, направленное на достижение неправомерной цели. Соглашение было тайным, в его принятии участвовали шестеро человек, и оно, как мы покажем далее, явилось неправомерным.

Заговорщиками были:

∙ Сенатор Нельсон Олдрич, тесть Джона Д. Рокфеллера-младшего.

∙ Немецкий банкир Пауль Варбург из Гамбурга (банкирский дом "М. М. Варбург") и Кун Леб из Соединенных Штатов.

∙ Генри П. Дейвисон, компаньон Дж. П. Моргана и председатель "Банкерз траст компани".

∙ Бенджамин Стронг, вице-президент "Бэнкерз траст".

∙ Чарльз Д. Нортон, президент Первого национального банка.

Последние три банка входили в группу Моргана. Варбург представлял интересы "Кун, Леб и К╟", а Олдрич - интересы Рокфеллера и брокеров "Стандард ойл". Доля Гарримана в "Гаранти траст", после его смерти, перешла к группе Моргана.

Эта шестёрка обладала огромной экономической властью и оказывала значительное влияние на политику.

Как это ни странно, тайное совещание на острове Джекиль было описано одним из его участников, правда, в весьма туманных выражениях:

"Несмотря на то, что я выступаю за прозрачность всех дел корпораций в нашем обществе, примерно в 1910 г. имело место событие, во время которого мне пришлось соблюдать тайну, как никакому другому заговорщику. Правда, никто из его участников не считал себя таковым.

Напротив, мы ощущали, что задействованы в работе, важной для нашей страны. Мы пытались разработать механизм, который бы позволил упрочить нашу банковскую систему, ослабленную последствиями паники 1907 г. Я не думаю, что следует недооценивать нашу тайную экспедицию на остров Джекиль, так как замысел, задуманный там, в конечном счёте, воплотился в то, что мы сегодня называем Федеральной резервной системой".

После паники 1907 г. все задачи свелись к убеждению общественности в "необходимости" учреждения центрального банка. Ключевой фигурой здесь выступил сенатор Нельсон Олдрич - состоятельный коммерсант, связанный с семьёй Рокфеллеров.

Олдрич был женат на дочери Джона Д. Рокфеллера-младшего, Эбби. Бывший вице-президент Нельсон Рокфеллер был прямым потомком этой ветви семьи Рокфеллеров.

После кризиса 1907 г. Нельсон Олдрич возглавил в Сенате Денежно-кредитную комиссию, которая изъездила всю Европу с целью исследования европейских центральных банков. Особенно комиссию заинтересовала модель немецкого Рейхсбанка.

Из этой командировки на казенный счёт явствует, что в конгрессе Олдрич был единственным экспертом по банковскому планированию. Лишь единицы замечали наличие тесной связи между Олдричем и банковскими кругами.

Герберт Л. Саттерли приходился Моргану зятем и изнутри описал тесные взаимоотношения Олдрича с денежным трестом, а также причастность Олдрича к организации Федеральной резервной системы. Согласно Саттерли, Олдрич: "Обратился к Моргану за советом, и в течение последующих двух лет они должны были провести вместе многие часы, последовательно отрабатывая схему для банковского сообщества всей страны".

И снова, согласно Саттерли, Дж.П. Морган "предоставил ему (Олдричу) Гарри Дейвисона (компаньона Моргана) для помощи в деталях". Партнёр Куна Леба Пауль М. Варбург также "оказался в распоряжении у сенатора Олдрича".

Эта триада - Морган, Олдрич и Варбург - была призвана подготовить введение централизованной банковской системы в Соединённых Штатах.

Остальные "заговорщики с острова Джекиль" появились на сцене позже. Франк Вандерлип (которого мы уже цитировали) из Национального городского банка был связан родственными узами с семьёй Рокфеллеров.

Он присоединился к группе Моргана в начале 1910г. после того, как получил письмо от председателя правления Национального городского банка Стиллмана. Письмо касалось встречи Стиллмана и Олдрича в Европе по вопросу учреждения центрального банка.

Из этого письма мы узнаём, что заговорщики использовали код. Например, Олдрич числился под кодовым именем "Зивил". В своей книге Вандерлип утверждает следующее:

"Господин Стиллман писал, что без всякого подобострастия мне следует посвятить всё свое время и мысли скрупулёзному рассмотрению темы (т.е. финансового плана) и без единого намёка на Уолл-стрит составить законопроект для вновь избранного конгресса".

Всего важнее для заговорщиков было сохранить абсолютную секретность. Если бы любое имя, ассоциируемое с Уолл-стрит, когда-либо было замечено в связи с законопроектом о Федеральной резервной системе, то это был бы конец.

Для конспирации прибегали не только к кодовым именам. Чтобы проводить свои встречи и обсуждения, заговорщики удалялись на огромные расстояния с целью избежать общественного резонанса.

Не подлежит сомнению только одно - если бы в 1913 г. общество знало о тех фактах, которыми располагаем мы сегодня, то законопроект о Федеральной резервной системе не имел бы никаких шансов пройти через конгресс.

Что касается подозрений общественности в нахождении участников группы Моргана в близком родстве друг с другом, то дадим слово Вандерлипу. (Сами участники группы заверяли окружающих в "незаинтересованной беспристрастности").

"Поверили бы в это избиратели? Думаю, именно так бы они и поступили. Всего лишь один слабый намёк. Сенатор Олдрич приходился тестем Джону Д. Рокфеллеру-младшему, да и сам по себе он был весьма обеспеченным человеком.

Однажды я написал письмо Вудро Вильсону в Принстон и пригласил его побеседовать за обедом. Желая произвести на него впечатление и придать событию важность, я сказал, что сенатор Олдрич также приглашён на обед.

Мой друг доктор Вильсон изумился и ответил, что не сможет заставить себя найти общий язык с сенатором Олдричем. Вильсон действительно пришёл и выступил с речью. Правда, после того, как я доложил, что здоровье господина Олдрича не позволит ему составить нам компанию.

А теперь давайте немного пофантазируем. Представьте, какие газетные заголовки могли бы появиться, если бы стало известно, что Олдрич совещался по поводу ещё не принятого финансового законодательства с компаньоном Моргана (допустим, Дейвисоном) и президентом крупнейшего банка (допустим, Вандерлипом)".

Одним из директоров Национального городского банка, основанного Стиллманом, был Кливленд Додж - влиятельная персона и финансовый "мотор" за спиной Вудро Вильсона. Следует не выпускать это обстоятельство из виду.

Вудро Вильсон, которому предстояло утвердить закон о Федеральной резервной системе, был, без сомнения, ставленником финансовой элиты. Его кандидатуру одобрили весной 1912 г. во время неформальной встречи в поместье Вандерлипа Бичвуд в Скарборо на реке Гудзон.

Согласно одному обозревателю, Вильсон прошёл испытание, поскольку Вандерлип и Уильям Рокфеллер обсуждали роль американского капитала за границей в его присутствии. Подробнее мы опишем это обстоятельство позже.

Центральной фигурой в создании Федеральной резервной системы был вовсе не американский, а немецкий банкир - Пауль Мориц Варбург. Он родился в 1868 г. в Гамбурге в семье Оппенгеймов. Отец Варбурга имел долю в банкирском доме "М.М. Варбург", основанном в 1798 г.

Начало карьеры Варбурга связано с "Самуэль Монтагу и К╟" (Лондон) и "Banque Russe Pour Le Commerce Etranger" (Париж). В 1891 г. Варбург стал работать в семейном банке и вошёл в долю в 1895 г.

В 1902 г. он прибыл в Соединённые Штаты в качестве партнёра Куна Леба и, невзирая на несовершенный английский, развернул кампания за организацию Федеральной резервной системы.

План по учреждению центрального банка можно обнаружить в двух его брошюрах - "Недостатки и беды нашей банковской системы с 1907 г." и "Проект модифицированного центрального банка" (1907 г.).

В основу структуры Федеральной резервной системы был положен проект, который Варбург в 1910 г. предложил для Объединённого резервного банка.

Все эти люди тайно собрались на острове Джекиль с целью наметить очертания будущего закона о Федеральной резервной системе.

Тайное совещание на острове Джекиль увековечил Франк Вандерлип:

"Было бы весьма опасным для Олдрича, если бы стало известно, что сенатор обращался к кому-либо с Уолл-стрит за содействием в подготовке доклада и законопроекта. Поэтому были предприняты меры предосторожности, которые порадовали бы сердце самого Джеймса Стиллмана.

Нам было приказано забыть о фамилиях и не обедать вместе в канун нашего отбытия. Мы обязались явиться в назначенное время на железнодорожную станцию у побережья Гудзона в Нью-Джерси, а также прибывать по одиночке и как можно незаметней. У станции нас должен был ждать личный автомобиль сенатора Олдрича, прикреплённый к последнему вагону поезда на юг.

Когда я подошёл к тому автомобилю, шторы были опущены, и только слабые проблески желтого света обнаруживали форму окон. Оказавшись внутри, мы принялись соблюдать оговоренное табу, наложенное на наши фамилии, и обращались друг к другу по именам - "Бен", "Пауль", "Нельсон" и "Эйб".

Мы с Дейвисоном решили прибегнуть к ещё большей конспирации и отказались от личных имён. Исходя из того, что мы всегда правы, Дейвисон стал Уилбером, а я - Орвиллом. Так звали братьев Райт - пионеров авиации.

Обслуживающий персонал и кондукторская бригада могли узнать одного или двух из нас, но только не всех. В противном случае, о нашей таинственной поездке стало бы известно в Вашингтоне, на Уолл-стрит и даже в Лондоне.

Конечно же, мы понимали, что разоблачение невозможно, но случись оно, все наши усилия оказались бы напрасными, а время потрачено впустую. Если бы общественности дали знать, что мы собрались вместе и написали банковский законопроект, то этот законопроект не прошёл бы через конгресс".

В последнем изречении Вандерлип с выигрышной позиции непосредственного участника событий показывает, что это был спланированный заговор. Американское общество никогда бы не передало небольшой группе людей монополию на предложение денег.

В конце концов, антитрестовский закон Шермана классифицировал монополию, ограничивающую свободу торговли, как незаконную. И денежную монополию здесь никто не ждал с распростёртыми объятиями.

Для того чтобы избежать общественного резонанса, эти банкиры под покровом ночи пробрались тайком на далёкий остров, используя кодовые имена и изменение внешности!

Далее Вандерлип описывает изнутри тайное совещание, а также сообщает о том, что, так называемый, доклад Олдрича и законопроект, представленный в Сенате, в действительности были написаны им самим и Стронгом.

Но самым примечательным было следующее обстоятельство: Вандерлип был до конца уверен в том, что банкиры действовали не в личных, а в исключительно государственных интересах.

Одним словом, эта группа заговорщиков предложила заменить монетный двор частной бумажной фабрикой. Что и было осуществлено в 1913 г. Одно не укладывается в голове - как всё это могло быть представлено в виде поступка, проникнутого духом патриотизма и гражданственности?

"С материка на остров Джекиль мы добрались на лодке. В течение недели или десяти дней мы были полностью изолированы от внешнего мира, не пользовались телефоном и телеграфом.

Мы спрятались на заброшенном острове. Там было много цветной прислуги, но они не имели никакого представления о том, кто такой Бен или Пауль, или Нельсон; не говоря уже о Вандерлипе или Дейвисоне, или Эндрю. Все эти имена им ни о чём не говорили.

Там мы работали в здании клуба. На север мы вернулись так же незаметно, как и прибыли на юг. Мы договорились, что Олдрич представит в Сенате законопроект, подготовленный нами. Общественности он стал известен, как план Олдрича. Олдрич и Эндрю остались в Вашингтоне, а Варбург, Дейвисон, Стронг и я вернулись в Нью-Йорк.

Конгресс без пяти минут заседал. Но в субботу в Нью-Йорк пришло известие о том, что сенатор Олдрич болен, причём, болен настолько, что не в состоянии составить более или менее приемлемый документ, которым можно было сопроводить законопроект.

Мы с Беном Стронгом немедленно выехали в Вашингтон, где совместными усилиями подготовили доклад. Если бы тогда об этом стало широко известно, то наше произведение заклеймили бы, как крючкотворство Уолл-стрит, хотя, конечно же, это было не так.

Олдрич никогда не был холуем, так называемых, финансовых кругов. Он был добросовестным человеком, движимым заботой об интересах общества. Он обратился к четверым из нас - людям с Уолл-стрит - поскольку знал, что мы на протяжении многих лет изучали аспекты той проблемы, с которой он столкнулся, и решить которую было его гражданским долгом".

План Олдрича, написанный Вандерлипом и Стронгом, не прошёл через конгресс. На нём поставили крест. Недомогающий сенатор Олдрич ушёл на пенсию, и денежный трест был вынужден искать новые пути для достижения своих целей.

Кливленд Додж - один из директоров Национального городского банка, - а также Мак-Кормик из "Харвестер траст" были соучениками Вудро Вильсона (1879, Принстон). В 1902 г. не без помощи Кливленда Доджа Вудро Вильсон стал президентом Принстонского университета. Через некоторое время Додж дал знать Вильсону, что Уолл-стрит рассматривает его в качестве "кандидата на пост президента".

В декабре 1906 польщённый Вильсон написал журналисту Джорджу Гарвею для того, чтобы узнать о тех "влиятельных лицах, которые рассматривают его в качестве кандидата на пост президента".

В своём ответе Гарвей "привёл имена нескольких влиятельных банкиров, вспомогательных администраторов и консервативных журналистов".

Вильсон, несмотря на свою репутацию неуверенного в себе, глуповатого профессора, один урок всё же усвоил наизусть: для того, чтобы добиваться успеха, нужно постоянно с кем-либо соглашаться.

В марте 1907 г. Джордж Гарвей представил Вильсона Томасу Форчуну Райану - члену медного треста и известному финансисту. После этой встречи Вильсон отправил краткое письмо представителям влиятельных кругов Уолл-стрит с изложением научного обоснования в пользу трестов. К слову, в публичных выступлениях Вильсон высказывался совершенно по-другому.

Эта кучка интриганов с Уолл-стрит, при поддержке политических заправил Нью-Джерси, помогла Вудро Вильсону стать в ноябре 1910 г. губернатором штата Нью-Джерси.

В течение нескольких месяцев Кливленд Додж открыл банковский счёт в Нью-Йорке и снял офис на Бродвее, 42. С этого эпизода началась кампания по продвижению Вильсона на пост президента США. Первый вклад на банковский счет в размере одной тысячи долларов сделал Кливленд Додж.

Сорок тысяч подписчиков по всей стране получали раз в неделю двухстраничный рекламный материал "Истинный американец из Трентона, Нью-Джерси". Рассылку по почте финансировал также Кливленд Додж.

На две трети президентскую кампанию Вильсона профинансировали семеро человек, связанных с Уоллстрит и всё теми же трестами, которые Вильсон публично продолжал осуждать. Предвыборные лозунги Вильсона представляли его, как кандидата, выступающего за мир, а также против трестов и монополий.

o Кливленд Г. Додж (директор Национального городского банка) - $51 300.

o Генри Моргентау (финансист) - $20 000.

o Сайрес Г. Мак-Кормик ("Харвестер траст") - $12 500.

o Абрам И. Элкус (юрист с Уолл-стрит) - $12 500.

o Фредерик К. Пенфилд (недвижимость Филадельфии) - $12 000.

o Уильям Ф. Мак-Комз - $11 000.

o Чарльз Р. Крейн ("Крейн и К╟", Чикаго) - $10 000.

Когда Вильсона выдвинули кандидатом в президенты, он не преминул написать "дорогому Кливу" (Доджу) для того, чтобы выразить своё торжество: "я не могу поверить своему счастью!".

Речь с выражением согласия баллотироваться в президенты была написана для Вильсона на борту "Короны" - яхты Доджа - в период выработки стратегии на предстоявшие выборы.

Одним словом, Вильсон полностью зависел от денежного треста. Вильсон просто блефовал, когда обрушивался на тресты и Уолл-стрит. Попросту говоря, он изменил демократической традиции президентов Джефферсона и Джексона.

В итоге Вильсона избрали в президенты. Не успели ещё подсчитать голоса, как влиятельные круги Уолл-стрит спешно принялись готовить проведение "финансовой реформы".

К началу декабря 1912 г. "полковник" Хауз успел переговорить с ключевыми фигурами конгресса - с целью склонить их на сторону Вильсона. Во время телефонного разговора Пауля Варбурга с Хаузом 12 декабря 1912 г., "полковник" подтвердил, что план готов.

Дополним Хауза, прибегнув к его же мемуарам: "Что касается данного вопроса, то я был уверен, что новоизбранный президент является здравомыслящим человеком".

В марте Франк Вандерлип провёл консультации с Хаузом, и через две недели группа банкиров прибыла в Белый дом с отпечатанным проектом по реформированию денежной системы. Вильсон должен был представить его в конгрессе.

Но, по мнению Хауза, было бы глупо размахивать в Палате представителей напечатанным в типографии законопроектом. В связи с этим, закон о Федеральной резервной системе вернули на Уолл-стрит, где на печатной машинке была сделана его копия. Оставалось только протащить законопроект через конгресс.

Глава девятая. Денежный трест манипулирует конгрессом

Закон о Федеральной резервной системе полностью противоречит Конституции. Его принятие конгрессом в декабре 1913 г. следует считать одной из наиболее бесчестных фальсификаций за всю историю США.

Трудно представить себе любое другое постановление государственной власти, которое влекло за собой подобные последствия, а также незаконно передавало подобные полномочия небольшому кругу заговорщиков.

Это резкие слова. Но читатель сможет сформировать своё собственное мнение, ознакомившись с данной главой, описывающей практически час за часом принятие закона и утверждение его президентом Вильсоном.

Закон о Федеральной резервной системе делегировал полномочия по контролю над денежной массой целого государства привилегированной группе частных лиц - лишив при этом данных полномочий конгресс.

Неразменные бумажные деньги заменили золото и серебро. Финансисты с Уолл-стрит получили возможность выпускать в обращение неограниченную массу неразменных денег.

Как сказал сенатор Таунсенд: "данный законопроект не был связан ни с одной из политических платформ. Просто люди не высказали в нужное время своего мнения".

Зато своё мнение высказало влиятельное лобби, обступившее законопроект со всех сторон. Более того, в наши дни лоббисты бросаются с кулаками на любое предложение упразднить Федеральную резервную систему или расследовать её деятельность.

В 1913 г. на руководство Демократической партии со стороны Вудро Вильсона и банковских кругов Нью-Йорка было оказано беспрецедентное давление. Вильсон хотел быть уверенным в том, что оппозиция не видоизменит законопроект и позволит нужным кругам стать акционерами.

Сенатор от штата Небраска Гилберт Майнелл Хичкок являлся независимым во взглядах джентльменом, а также издателем Omaha World Herald. Его возмущения в Сенате по поводу принятого в нижней палате законопроекта являются для нас ценным свидетельством.

Хичкок: "Как только этот "священный манускрипт" поступил из Палаты представителей, нам, как я уже говорил, запретили ставить в нём хотя бы одну пропущенную точку или запятую".

Оуэн: "Кто запретил?".

Хичкок: "Нам приказали принять его без слушания и тщательного рассмотрения".

Померин: "Господин президент, я достаточно давно нахожусь в этой обители, в которой разбираются "священные манускрипты", и я не слышал, чтобы кто-нибудь запрещал кому-либо изменять свои взгляды или подвергать критике любой законопроект, поступивший из Палаты представителей, или рассматриваемый здесь. Каждый имеет право изменить свою точку зрения. И сенатор Хичкок сам не раз пользовался этим правом. Я говорю это не с целью подорвать доверие к сенатору, а просто ради того, чтобы показать, что он вс` это время беспрепятственно философствовал".

Хичкок: "Господин президент".

Оуэн: "Сенатор от штата Небраска так и не разъяснил, кто же ему запретил расставлять пропущенные точки и запятые. И я был бы рад, если бы сенатор раскрыл эти ценные сведения. Но пока что они остаются личным откровением сенатора".

Хичкок: "Думаю, я предоставлю эту возможность народу. Готов биться об заклад, что он сам сделает выводы".

Оуэн: "Если сенатор довольствуется одной лишь инсинуацией, то это - право сенатора".

Хичкок: "Я воспользуюсь этим правом".

В нижней палате план Моргана по созданию центрального банка получил название законопроекта Гласса. 18 сентября 1913 г. он был принят Палатой представителей со значительным перевесом голосов: двести восемьдесят семь конгрессменов проголосовали за, восемьдесят пять - против.

Большинство конгрессменов не имели никакого представления о содержании законопроекта. Никаких поправок в законопроект внесено не было. Сенаторы голосовали либо за, либо против. Более того, чтобы проголосовать против законопроекта, нужна была недюжинная смелость.

Законопроект был назван в честь конгрессмена от Виргинии Картера Гласса (1858-1946) - банкира и директора "Юнайтед лоун энд траст" и Трастовой компании Виргинии.

В Сенате законопроект - после прохождения через нижнюю палату - был назван по фамилии сенатора от штата Оклахома Роберта Л. Оуэна (1856-1947). Оуэн являлся председателем сенатского комитета по финансам, а также банкиром (крупным акционером Первого национального банка Маскоги).

Сенату потребовалось ровно четыре с половиной часа для того, чтобы обсудить и одобрить законопроект Оуэна. Сорок три сенатора проголосовали за, двадцать пять - против.

Республиканцы даже не ознакомились с докладом, сопровождавшим законопроект. Он был пересказан с трибуны. Никому из членов Сената не предоставили возможность ознакомиться с содержанием законопроекта Оуэна, и некоторые сенаторы даже заявили об этом публично.

В тот же день в 6:02 по полудни законопроект о Федеральной резервной системе. без всякого обсуждения. был спешно одобрен Сенатом. Вудро Вильсон утвердил закон в этом же году.

Обстоятельное рассмотрение сенатских дебатов показывает, что сенаторы не располагали подробностями, а все их обвинения остались без ответа.

Сенатор от Республиканской партии Бристоу (1861-1944) высказал несколько горьких слов по поводу очевидного злоупотребления положением со стороны членов конгресса:

"Я утверждаю, что данный законопроект был подготовлен в интересах банков; что сенатор от Оклахомы, как председатель комитета по финансам, открыто действует в интересах банков; что прибыли, которые извлекут банки в результате принятия законопроекта, пополнят и личное состояние сенатора.

Сенатор выступил за увеличение размера дивидендов по акциям региональных банков с пяти до шести процентов, которые будут выплачиваться банкам-членам Федеральной резервной системы.

Он выступил против того, чтобы народ имел возможность держать акции региональных банков и настоял на том, чтобы акциями владели только банки, входящие в Федеральную резервную систему.

Сенатор выступил против предоставления государству права контролировать региональные банки - в угоду тем, кто их контролирует сейчас. И пусть сенатор скажет сам, нарушил ли он базовый принцип Наставления Джефферсона".

В понедельник 15 декабря 1913 г. сенатские дебаты (без обсуждения доклада, сопровождающего законопроект, они не представляли какую-либо ценность) переросли в испытание сенаторов на политическую прочность.

Оно проходило в форме голосования по поправкам, предложенным сенатором Хичкоком - единственным демократом, выступившим против законопроекта. В итоге. сорок сенаторов высказались за то, чтобы отложить поправки Хичкока в долгий ящик, и только тридцать пять проголосовали положительно.

Хичкок предлагал сделать Федеральную резервную систему не частной, а государственной монополией. Таким образом, правом эмитировать валюту обладало бы министерство финансов, а не денежный трест.

Примечательно, что при любом раскладе сил Сенат отказался бы предоставить контроль над денежной массой государственному казначейству и предпочёл бы передать данную привилегию фирме Моргана. Всё дело в том, что здесь удачно поработал "полковник" Хауз.

Перечитав эти растянувшиеся бессвязные дебаты, можно найти только слабые намёки в речах сенаторов на ценовую инфляцию. В отсутствии хождения золота и серебра, давление ничем не сдерживаемой массы неразменных бумажных денег привело бы именно к ней.

Данный довод был бы здравым суждением, ведь единственный аргумент, выдвигавшийся против него, был весьма неубедительным: "банкиры - здравомыслящие люди, и они не допустят инфляции".

Обратите внимание на выражение "ценовая инфляция". В 1913 г. термин "инфляция" соотносился исключительно с "денежной инфляцией" - инфляцией, связанной с чрезмерной эмиссией наличных денег.

За прошедшие десятилетия значение термина "инфляция" полностью изменилось. Сегодня оно всегда соотносится с "ценовой инфляцией", то есть инфляцией, связанной с ростом цен.

Сенатор Рут был тем самым человеком, который предупреждал верхнюю палату о тех нежелательных последствиях, которые повлечёт за собой принятие закона о Федеральной резервной системе - то есть, об инфляции ("денежной инфляции").

Но в исполнении Рута всё это звучало неправдоподобно, более того, напоминало провокацию: Рут подвергал нападкам Брайана - человека, выступавшего за серебряное обеспеченье.

Как результат, Рут, невзирая на то, что он действительно предупреждал о "денежной инфляции" и финансовой панике, впоследствии выступил в защиту законопроекта Гласса-Оуэна. Рут обосновал это тем, что инфляции не будет, "если только здравомыслящие финансисты, управляющие банками, не вызовут её".

В очередной раз мы наблюдаем за тем, как финансовый клан направляет деятельность оппозиции. Карманная оппозиция обнародует обвинения, которые с лёгкостью могут быть парированы, в то время, как убедительной критике не дают просвета.

В наше время неопровержимая связь между "денежной" и "ценовой" инфляциями утоплена в бездне научного двойного стандарта и алгебраической манипуляции. Современные экономисты настолько пристрастились к математической манипуляции (под надуманным предлогом скрупулёзности), что они полностью пренебрегают основными экономическими аксиомами.

За немногим исключением (Хиллсдейл-колледж, Институт Людвига фон Мизеса в Обернском университете), экономические кафедры - не более, чем пешки современного денежного треста, или Федеральной резервной системы.

(Автор сам учился в 1960-х гг. в Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе и может свидетельствовать о полном невежестве, с которым ему пришлось столкнуться на экономическом факультете).

В своём ответе Риду сенатор Хичкок указал на то, что в результате принятия законопроекта "контроль над валютной системой страны будет передан банкирам".

Но никто не придавал этим словам никакого значения, по причине, сформулированной сенатором Виксом: "в Соединённых Штатах наиболее компетентные банкиры в мире". Правда, Викс забыл упомянуть о том, что он сам являлся банкиром.

Последнюю речь в этот понедельник взял ведущий оратор республиканцев - конгрессмен от штата Иллинойс Манн. Он сделал несколько странное заявление о том, что Соединённые Штаты находятся в разгаре финансово-промышленной паники и поэтому следует срочно принимать закон о Федеральной резервной системе.

Вторник 16 декабря 1913 г.

В этот день сенатор Рут снова акцентировал внимание на угрозе инфляции, скрывающейся за принятием рассматриваемого законопроекта.

Постоянные вмешательства в выступление (согласно "Нью-Йорк Таймс" от 17 декабря) наводят на мысль, что сторонники законопроекта не скрывали своего беспокойства. Они утверждали, что инфляция невозможна при условии, что выпускаемые ценные бумаги будут правительственными бумагами, пользующимися хорошим спросом. На это Рут ответил так:

"Замечание ни к селу, ни к городу и не имеет никакого отношения к моей критике законопроекта. Моё возражение заключается в том, что законопроект допускает значительную инфляцию, и с тем же успехом инфляции можно добиться путём предоставления займов в виде правительственных бумаг, как пользующихся спросом, так и нет".

Особо Рут выделил следующее:

"Никто не отрицает, что в прошлом великие торговые цивилизации время от времени неожиданно захлёстывала волна оптимизма. Доступность дешёвых денег подводила их к черте наиболее губительного и опасного упадка".

Рут упрочил своё высказывание о "волне оптимизма" следующим доводом:

"Здравый смысл оказывается парализованным сиюминутным оптимизмом. Он становится всё менее действенным в оценке причин роста торговли, поскольку рост всё продолжается и продолжается".

Конец спору положил сам Рут:

"Вместо того чтобы выполнять наш долг носителей законодательной власти Соединённых Штатов, мы уклоняемся от данного долга и вверяем его второстепенным посредникам правительства".

К сожалению, Рут не развил свой аргумент до конца. Он не уточнил, что, как он выразился, "второстепенные посредники правительства", - это частная денежная монополия национальных банкирских домов.

Обычной реакцией на предостережения об инфляции была констатация наличия резервного покрытия золотом (денежной массы) - предположительно в тридцать три процента.

Например, в ответ на обоснованные опасения Рута сенатор от Миссисипи Уильямс сделал претензионное заявление о том, что чрезмерная инфляция характеризуется "минимальной математической вероятностью". Но почему?

Потому, что сенатор Уильямс твёрдо был уверен в том, что "ни один президент, находясь в здравом уме, не назначил бы в совет человека, являющегося сторонником неразменных денег".

Спустя восемьдесят лет, вопреки сенатору Уильямсу, каждый первый член Совета Федеральной резервной системы и её региональных банков является ревностным поборником неразменных денег и противником золота!

В эпоху Вильсона было невозможно представить себе, что от данной функции золота когда-либо окончательно откажутся. В эпоху Клинтона политическим деятелям запрещено даже думать о том, что золото имеет какую-либо функцию вообще.

Среда 17 декабря 1913 г.

В среду беспрецедентное давление на Сенат со стороны неофициальных кругов стало более чем очевидным. Белый дом объявил, что законопроект желательно принять до субботы, что в него не должны быть внесены какие-либо поправки, и что он должен быть подписан президентом не позднее Рождества.

Спешно принятый план мероприятий был вызван активностью Рута в Сенате - его предупреждения об инфляции ударяли по весьма чувствительным местам и в итоге возымели действие. Вечером во время обеденного перерыва было созвано партийное собрание демократов, с целью обсудить два предложения Рута. Предложения сводились к следующему:

- выпуск банкнот должен быть ограничен законодательно;

- резервное покрытие золотом следует увеличить до пятидесяти процентов и ввести высокий налог на "истощение запасов", то есть, снижение данного уровня.

После обсуждения, поправка об ограничении выпуска банкнот была отклонена. Но частично было одобрено второе предложение Рута: на партийном собрании было решено увеличить резервное покрытие золотом до сорока процентов.

В то же время собрание потребовало не включать часть прибылей региональных резервных банков в золотой запас. Знаменательно, что большинство членов Демократической партии отдавали себе отчёт в необходимости сохранения золотого покрытия.

Тогда в 1913 г. стремление отменить или ограничить золотое содержание являлось вовсе не инициативой конгресса.

Одним словом, характерная для наших дней попытка демонетизировать золото путём постепенного его изъятия из денежно-кредитной системы была не только в 1913 г. отклонена конгрессом, но и понималась сенаторами, как угроза для благосостояния Соединённых Штатов.

Даже после партийного собрания можно было услышать критику из уст некоторых сенаторов. Сенатор от Южной Дакоты Кроуфорд, ни в каких формах не принимал денежную монополию:

"Вы просто создаёте банк крупных банкирских домов, банк для крупных банкиров, с ограниченным доступом к капиталу для мелких банков. Мелким банкам приказано прислуживать крупным банкам.

Всем этим Вандерлипам, Хепбернсам, Морганам и Рейнолдсам говорят: "Давайте ваши краткосрочные ценные бумаги и получайте деньги" - а каким-нибудь Смитам, Браунам и Джонсам, этим фермерам из глубинки: "Идите куда подальше со своими долгосрочными бумагами, мы не можем их дисконтировать"".

Самым интригующим в этот вечер оказалось следующее обстоятельство. Большинство конгрессменов более или менее отдавали себе отчёт в том, что формируемая ими финансовая система может вызвать инфляцию, но они, по-видимому, были не склонны к тому, чтобы заставить себя выступить против законопроекта.

Четверг 18 декабря 1913 г.

К четвергу напор сопротивления законопроекту спал, и Сенат, с целью ускорить процедуру прохождения законопроекта, заседал по регламенту для выступающих в пятнадцать минут. С помощью данного ухищрения шесть поправок Хичкока были отклонены. Поправкам, рассмотренным на собрании Демократической партии, уделили немногим более внимания.

Существенные возражения и расхождения во мнениях, зафиксированные в официальном отчёте о парламентских заседаниях, были связаны с предписанием сверху: законопроект должен был быть принят до Рождества и подписан на следующей неделе - в понедельник или во вторник.

Таким образом, оппозицию поставили в тупик. Накопившиеся проблемы были игнорированы. Фундаментальные вопросы, в том числе, вероятность инфляционных подвижек, остались без внимания со стороны руководства. Царили одни эмоции, граничащие с атмосферой паники, - принять законопроект, во что бы то ни стало.

По этой причине, хотя и было известно, что законопроект недоработан, пятничный номер "Нью-Йорк Таймс" от 19 декабря вышел с заголовком "Близка развязка схватки за финансовый законопроект". Белый дом спешно объявил, что он рассматривает кандидатов на должность управляющего Советом Федеральной резервной системы.

Первой кандидатурой, имя которой просочилось из Белого дома, стал Джеймс Дж. Хилл из "Грейт норзерн рейлроуд". На эту должность его предложил банкир международного уровня Джеймс Спейер, тем самым, подтверждая подозрения о закулисной деятельности банкирских домов.

Пятница 19 декабря 1913 г.

В этот день, в последнюю пятницу перед Рождеством, все помыслы конгрессменов были устремлены скорее к рождественским ёлкам, нежели к древу познания финансовых истин. Не утруждая себя дальнейшей суматохой, сенаторы приняли финансовый законопроект президента Вильсона подавляющим большинством голосов.

Тридцать четыре члена верхней палаты конгресса (все республиканцы) проголосовали против законопроекта, пятьдесят четыре проголосовали за. Таким образом, каждый демократ, плюс шесть республиканцев и один прогрессист выступили за создание Федеральной резервной системы.

В качестве подачки оппозиционерам, была принята, так называемая, "радикальная поправка", запретившая конгрессменам исполнять обязанности управляющих Совета Федеральной резервной системы.

То, что банкиры "вздохнули с облегчением" после принятия законопроекта, вовсе не явилось неожиданностью. Но они не были полностью удовлетворены и по-прежнему настаивали на некоторых заменах в комитетах конгресса.

Уильям А. Гастон, президент "Нэшнл Шоумат банк", провёл несколько дней в Вашингтоне, принимая участие в совещании с членами комитетов Палаты представителей и Сената. Гастон заключил следующее: "Предполагаемые замены, намеченные во время совещания, сделают законопроект более действенным для банков".

Эдмунд Д. Гульберт, вице-президент Merchants Loan and Trust Company, добавил: "В целом, это замечательный законопроект, и он многое сделает для того, чтобы привести банковское дело и денежное обращение в устойчивое положение".

В.М. Габлистон, председатель Первого национального банка Ричмонда, заявил, что законопроект "приведёт к эластичному денежному обращению, которое избавит нас от этих паник", а Оливер Дж. Сэндз, президент Американского национального банка, высказал мнение, что "принятие финансового закона произведёт положительное воздействие на всё государство, а также окажет содействие торговле. Похоже, что начинается эпоха всеобщего экономического процветания".

Единственным банкиром, выразившим публично свой протест, стал Чарльз Мак-Найт - президент Национального банка в Западной Пенсильвании. Он сказал, что "всё это не принесёт стране ничего хорошего".

Суббота 20 декабря 1913 г.

Закон о Федеральной резервной системе - после одобрения его Сенатом в виде законопроекта Оуэна - был направлен на конференцию, в которой приняли участие члены обеих палат конгресса. Её целью было сгладить основные разночтения между законопроектом Гласса, принятым в Палате представителей, и законопроектом Оуэна, принятым в Сенате.

Планировалось, что данная конференция, на которую, кстати, не допустили ни одного члена Республиканской партии, потребует четыре часа субботнего вечера. За это время было обнаружено, как минимум, двадцать (по некоторым данным - сорок) наиболее существенных разночтений.

И это, не считая второстепенных лингвистических несоответствий, потребовавших внесения более чем ста исправлений. Во время обсуждения мелких несоответствий, сенаторы в большинстве случаев предпочитали уступать трибуну членам нижней палаты конгресса.

Тем не менее, ни одно из двадцати (сорока) основных разночтений не было рассмотрено на субботней конференции; всем стало ясно, что принятие в понедельник совместного законопроекта весьма маловероятно.

"Нью-Йорк Таймс" за 21 декабря 1913 г. сообщила: "говоря серьёзно, спорные вопросы, в сущности, заключают в себя все важные поправки Сената".

С целью попытаться устранить некоторые из наиболее существенных разночтений, участники конференции согласились совещаться всё воскресенье.

Кроме того, в эту субботу Палата представителей собралась в полном составе и отказалась принимать сенатскую версию законопроекта: двести девяносто четыре конгрессмена проголосовали за, пятьдесят девять - против. После этого члены нижней палаты приступили к принятию поправок, предложенных участниками конференции от Палаты представителей.

К концу дня 20 декабря 1913 г. всё внимание участников конференции было сконцентрировано на нескольких принципиальных узловых разногласиях между Палатой представителей и Сенатом. Разногласия отражали существенные, коренные вопросы, стоявшие на пути к принятию финансового законопроекта:

∙ число региональных резервных банков;

∙ вопрос гарантии вкладов;

∙ размер золотого запаса, необходимого для покрытия банкнот в обращении;

∙ изменения в отношении внутреннего акцептования касательно внутренней и внешней торговлей;

∙ изменения в положениях о запасе (резерве);

∙ предоставление права банкам-членам Федеральной резервной системы, использовать банкноты федеральных резервных банков для целей запаса (резерва);

∙ статус двухпроцентных государственных облигаций, использовавшихся в качестве обеспеченья банкнот национального банка;

∙ выдвинутое Сенатом положение об увеличении общей стоимости векселей национального банка в обращении.

Такой была ситуация с законопроектом поздним субботним вечером.

Воскресенье 21 декабря 1913 г.

Мы никогда до конца не узнаем того, что произошло в это воскресенье в Вашингтоне.

Единственное, о чём мы действительно можем говорить, так это то, что в воскресное утро участники парламентской конференции были поставлены перед фактом наличия двадцати (по некоторым данным - сорока) существенных разночтений в двух редакциях чрезвычайно важного законопроекта - законопроекта, который должен был повлиять на жизнь каждого американца.

Тем не менее, в понедельник 22 декабря "Нью-Йорк Таймс" сообщила на первой полосе, что "финансовый законопроект может сегодня стать законом", а также, что участники парламентской конференции никому не известным способом уладили имевшиеся разногласия. "Газета отчётов о парламентских заседаниях" сообщила об этом так:

"Конференция, в задачу которой входило уладить разногласия между Палатой представителей и Сенатом по финансовому законопроекту, закончила свою работу с беспрецедентной быстротой сегодня ранним утром (22 декабря). В субботу участники конференции проводили исключительно предварительные переговоры, оставив обстоятельное обсуждение сорока важнейших расхождений на воскресенье".

"Беспрецедентный" темп заседания, вероятно, приходился на весьма непривлекательное для его участников время - между 1:30 и 4:00 утра. Давайте взглянем на этот понедельник более обстоятельно.

Понедельник 22 декабря 1913 г.

В воскресную полночь 21 декабря двадцать (согласно иным источникам - сорок) ключевых расхождений потребовали разрешения. В понедельник в 11:00 по полудни, то есть, спустя двадцать три часа, Палата представителей одобрила законопроект о Федеральной резервной системе (двести девяносто восемь голосов против шестидесяти).

В течение этих недолгих двадцати трёх часов основные разночтения были устранены. Доклад был направлен в типографию, набран, исправлен с оттиска типографского набора, отпечатан, роздан, прочитан каждым членом нижней палаты, обсуждён, обдуман, взвешен, разобран, оценён и одобрен.

Подобные темпы законотворчества трудно сравнить с чем-либо, имевшим место в конгрессе за всю историю США. По зловещему стечению обстоятельств, подобное издание законов достойно сравнения с трафаретным законодательством банановых республик.

Способ, посредством которого демократическое большинство, а именно банкиры (по совместительству - сенаторы) Оуэн и Гласе, принимали законопроект о Федеральной резервной системе, нашёл отражение в речи сенатора от штата Канзас Бристоу. С трибуны верхней палаты конгресса лидер республиканцев объяснил, почему он не подписал бы доклад, принятый на конференции.

Лафоллет: "Не затруднило бы сенатора сообщить нам, кто принимал участие в конференции и отказался ли кто-либо из сенаторов в ней участвовать?".

Бристоу: "Меня никто не уведомлял о том, кто принял участие в конференции. Я был членом согласительной комиссии, организованной председателем Сената. Но я не имел никакого представления о заседании участников конференции до тех пор, пока доклад не был составлен, отпечатан и разложен на рабочие столы сенаторов.

Тогда я был уведомлён председателем комиссии, что в четыре часа будет проходить заседание согласительной комиссии. Через два часа доклад согласительной комиссии был положен на мой стол. Во время конференция, в которой принимали участие члены обеих палат конгресса, обсуждался известный законопроект (Н.R. 7837).

Он предусматривает учреждение федеральных резервных банков, поддержание эластичного денежного обращения за счёт переучитываемых коммерческих векселей, установление в Соединённых Штатах более эффективного контроля над банковской деятельностью, а также иные цели.

Мы вместе с сенатором от штата Миннесота (господином Нельсоном) направились в конференц-зал, куда нас до этого пригласили. Там нас приняли председатель согласительной комиссии и её члены от Демократической партии. Нам дали понять, что доклад по результатам конференции подготовлен.

Нам предложили высказать своё мнение по поводу происходящего, но я предпочёл отразить своё мнение в протоколе - там, где оно и должно появиться, - нежели в приватной обстановке конференц-зала. И я возьмусь за это этим утром.

Я вижу, что данный доклад подписан членами комиссии от Демократической партии. Естественно, я не подписал его, поскольку мне никто не предложил этого сделать. И, в любом случае, я бы не поступил таким образом, поскольку в то время я не знал, что доклад подготовлен, я не имел никакого представления о его содержании, и у меня не было возможности выяснить что-либо о его содержании".

Одним словом, лидер республиканцев не имел никакого представления о сути изложенного в законе, так же, как и не имел возможности ознакомиться с самим законом. Позже, во время дебатов, Бристоу открыто обвинил Оуэна во включении в законопроект положений, призванных гарантировать некоторые преимущества его собственному банку.

Процесс законодательства был отмечен серьёзными злоупотреблениями - достаточными для того, чтобы аннулировать закон. Если бы наше общество руководствовалось нормами права, то не было бы никакого закона о Федеральной резервной системе.

И председатели комитетов по финансам, и конгрессмен Гласс, и сенатор Оуэн, - все они злоупотребляли своим служебным положением в личных интересах и в интересах банков. Они намеревались извлечь немалые прибыли в результате принятия законопроекта.

Обсуждения законопроекта проводились без предварительного извещения членов согласительной комиссии. Решения принимались и официально оформлялись без договорённости с членами согласительной комиссии.

Основные параграфы были утверждены без консультации и в спешном порядке оформлены в окончательную редакцию. Существуют неоспоримые доказательства внешнего влияния на конгресс со стороны банковских кругов.

Даже по ознакомлении с нашим неглубоким изысканием, можно сделать вывод, что закон о Федеральной резервной системе является сомнительным законодательством.

Большинство конгрессменов не были осведомлены о содержании окончательной редакции законопроекта и, по понятным причинам, никто не имел возможности изложить суть данной законодательной инициативы своим избирателям, а также посоветоваться с ними.

Денежная монополия была передана немногочисленной группе при подозрительных обстоятельствах. 23 декабря 1913 г. конгрессмен Линдберг выразил это так:

"Данный закон установил наиболее гигантский трест в мире. Как только президент подпишет этот законопроект, финансовый клан его руками узаконит "невидимое правительство". Народ может и не узнать об этом сразу, но час расплаты не за горами".

Банкноты Федеральной резервной системы обнаруживают любопытное сочетание портретов президентов. На банкноте в сто тысяч долларов, обладающей наивысшим номиналом, изображён Вудро Вильсон - настоящий друг денежного треста.

На следующей по ценности банкноте в десять тысяч долларов изображен портрет Самуэля Чейза - министра финансов при Линкольне. Чейз, в интересах денежного треста, протолкнул закон о национальном банке. Бену Франклину досталась стодолларовая банкнота (примечание автора).

Глава десятая. Федеральная Резервная Система сегодня

В наши дни Федеральная резервная система беспрепятственно продолжает владеть монополией на выпуск денег - монополией, которой ещё никто не бросил вызов.

Федеральная резервная система защищена от контроля со стороны общественности и проверки официальной отчётности.

В данный момент Федеральная резервная система выполняет две функции:

∙ регулирует движение кредита и денежного потока для достижения конкретных экономических целей;

∙ контролирует коммерческие банки, то есть, большей частью, саму себя.

Центральным органом Федеральной резервной системы, вырабатывающим политический курс, является Совет управляющих, формируемый президентом и утверждаемый Сенатом. Каждый из двенадцати региональных банков системы возглавляет отдельный директор.

Директоры подразделяются на три категории: категорию "А", категорию "В" и категорию "С". Директоры категории "А" представляют банковскую систему, директоры категории "В" - промышленность, директоры категории "С" предположительно, представляют интересы общества.

На деле, директоры категории "С" никогда не представляли интересов общества. Для банкира не является противоестественным послужить директором категории "А", а затем переметнуться и поработать немного директором категории "С".

Федеральная резервная система - это частный банк, которым владеют банки. Её контроль над денежной массой является монополией, предоставленной конгрессом.

Федеральная резервная система настолько могущественна, что ни один конгрессмен не осмелится поставить на голосование даже самый рядовой вопрос, относящийся к её деятельности.

Естественно, Федеральная резервная система не желает выслушивать вопросы со стороны любопытствующих граждан, и на то имеются все основания. Без преувеличений, это печатный станок, открыто признанный правительством США. Вот официальное заявление:

"Откуда Федеральная резервная система берёт деньги для создания резервов банков?

Она не "берёт" деньги, а печатает их. Когда Федеральная резервная система выписывает чек, она тем самым выпускает денежные средства в обращение. Это и может привести к увеличению резервов банков - в форме бессрочных депозитов или наличных денег.

Если клиент предпочитает наличные деньги, он может востребовать банкноты Федеральной резервной системы. Федеральная резервная система заставит министерство финансов напечатать их.

Федеральная резервная система - это в чистом виде печатный станок. Она может выпускать деньги или выписывать чеки. И она никогда не имеет трудностей в компенсации чеков, поскольку может попросить министерство финансов напечатать пяти- и десятидолларовые казначейские билеты, необходимые для покрытия чеков".

Тогда в 1913 г. идея о создании Федеральной резервной системы - в сущности, центрального банка - преподносилась американскому народу двумя известными банкирами и президентом Вудро Вильсоном, как план по учреждению института вне контроля и влияния банкиров.

Мотивировалось это тем, что оставлять в руках у частных лиц инструменты денежно-кредитной политики - слишком дорогое удовольствие. Тем не менее, в действительности "институт", как был, так и остается полностью подчинённым крупным нью-йоркским банкирским домам.

Обман очевиден!

Самое первое заседание правления Федерального резервного банка Нью-Йорка прошло 5 октября 1914 г. в помещении Банка Манхаттана, располагавшегося на Уолл-стрит, 40. Позже Банк Манхаттана объединился с "Чейз нэшнл" в "Чейз Манхаттан банк".

За недостатком места, не будем затрагивать последующие два десятилетия и остановимся на середине 1970-х гг. Тогда ведущим директором Федерального резервного банка Нью-Йорка категории "А" был не кто иной, как председатель Трёхсторонней комиссии - Дейвид Рокфеллер.

Срок пребывания Рокфеллера на этом посту истёк в 1976 г. и его заменили председателем "Морган гаранти траст".

Тем не менее, влияние Дейвида Рокфеллера сохранилось за счёт назначения члена Трёхсторонней комиссии Пола Волкера на позицию президента Федерального резервного банка Нью-Йорка, а также за счет назначения Г. Уильяма Миллера (члена консультативного совета Чейза) на пост председателя правления Федеральной резервной системы.

На этом посту Миллер сменил члена Трёхсторонней комиссии Артура Бернса. Позиция, которую занял Пол Волкер, была штатной. Это означало, что президент Федерального резервного банка Нью-Йорка не переизбирался с какой-либо заданной периодичностью.

Более того, остальные девять директоров Федерального резервного банка Нью-Йорка были связаны с "Чейз Манхаттан банк". Например, трое директоров категории "В" являлись следующими фигурами. Председатель правления "Тексако" Морис Ф. Гренвилл, председатель правления "Юнион карбайд" Уильям С. Снит и президент "Нью-Йорк телефон" Джон Р. Малхерн.

Давайте взглянем на жизненный путь Пола Волкера, бывшего президента Федерального резервного банка Нью-Йорка.

В течение тридцати лет Волкер последовательно отработал (почти равные сроки) в Федеральном резервном банке, "Чейз Манхаттан банк", а также занимал положения в правительственном аппарате в Вашингтоне на должностях лишь несколько ниже положений членов кабинета министров.

Волкер - яркий пример человека, обладающего, так называемой, "бешеной активностью" в деле восхождения по карьерной лестнице. Он типичный представитель интересов Трёхсторонней комиссии, преследующий её главную цель - "стереть все различия между государственными и частными институтами".

Пол Волкер родился в 1927 г. в Нью-Джерси. Свою первую учёную степень он получил в Принстоне, а степень магистра гуманитарных наук - в Гарварде.

Докторантуру Волкер закончил в Лондонской школе экономики - известной колыбели британского социализма. В 1952 г., сразу же по окончании Лондонской школы экономики, Волкер поступил на работу в Федеральный резервный банк Нью-Йорка на должность экономиста.

Там он прослужил пять лет и в 1957 г. покинул Либерти-стрит для того, чтобы обосноваться в "Чейз Манхаттан банк" - снова в должности экономиста. В "Чейз Манхаттан банк" Волкер прослужил четыре года и в 1961 г. переехал в Вашингтон, где был принят в министерство финансов.

Таким образом, Волкер оставил за спиной первые три ступени служебной лестницы. Будучи назначенным на пост помощника заместителя министра по денежно-кредитным делам, Волкер занимал данную должность в течение времени, необходимого для того, чтобы узнать все ходы и выходы в Вашингтоне.

Затем он вернулся в Нью-Йорк в "Чейз Манхаттан банк", где был назначен на должность вице-президента по вопросам планирования. По прошествии трёх лет, в 1969 г. Волкер оставляет должность вице-президента и становится заместителем министра по денежно-кредитным делам в министерстве финансов США.

Ещё через пять лет Волкера назначают на пост президента Федерального резервного банка Нью-Йорка. Таким образом, Волкер преодолевает очередные три ступени служебной лестницы.

Одновременно Волкер являлся членом Совета по внешним сношениям (фонд Рокфеллера) и членом общества американских друзей Лондонской школы экономики.

Если бы Пол Волкер был единичным явлением, мы бы ни в коем случае не говорили о контроле над Федеральной резервной системой со стороны Трёхсторонней комиссии. На деле, феномен Волкера - один из многих подобных случаев.

Служебная лестница Пола Волкера

- члена Трёхсторонней комиссии

1952-57 Федеральный резервный банк Нью-Йорка, экономист

1957-61 "Чейз Манхаттан банк", экономист

1962-63 Министерство финансов США

1963-65 Министерство финансов США, помощник заместителя министра по денежно-кредитным делам 1965-68 "Чейз Манхаттан банк", вице-президент по вопросам планирования

1969-74 Министерство финансов США, заместитель министра по денежно-кредитным делам

1975 Федеральный резервный банк Нью-Йорка, президент

Де-юре Совет управляющих Федеральной резервной системы формирует президент государства, де-факто - те самые круги, об отсутствии которых в будущем в Федеральной резервной системе заверял американский народ Вудро Вильсон.

Председателем Совета управляющих Федеральной резервной системы был Уильям Г. М'Аду - известная фигура с Уолл-стрит, бывший министр финансов и зять Вудро Вильсона. Ключевое положение занимал Пауль М. Варбург - немецкий банкир и незримый генератор идей. Семья Варбургов контролировала Банк Манхаттана.

Также в Совете был представлен Чарльз С. Хамлин из фонда Карнеги "За международный мир". Ещё одним членом Совета управляющих Федеральной резервной системы являлся банкир В.П.Г. Гардинг.

Дядя Франклина Д. Рузвельта Фредерик А. Рузвельт занимал положение заместителя управляющего Совета - весьма подходящее для него место, поскольку "респектабельные" Рузвельты вели своё происхождение от старинного рода нью-йоркских банкиров.

Очередным членом Совета управляющих Федеральной резервной системы являлся Джон Скелтон Уильямс - президент "Ричмонд траст компани".

Таким образом, из первоначального состава Совета управляющих явствует, что представители элиты и банковских кругов отстаивают собственные интересы в Федеральной резервной системе с тех самых пор.

Член Трёхсторонней комиссии Артур М. Бернс был председателем Совета управляющих Федеральной резервной системы с 1970 по 1978 гг. Политику Федеральной резервной системы в значительной степени определял он - последнее слово было за ним.

Согласно члену Совета управляющих Федеральной резервной системы и участнику Трёхсторонней комиссии Эндрю Бриммеру, "Артур Бернс напрямую участвовал в выборе каждого члена совета".

Трёхсторонняя комиссия оказывает влияние на внутреннюю денежную систему. Это заставляет нас выявить возможную связь данного влияния с целями Трёхсторонней комиссии на международном уровне.

Высшие должностные лица и аналитики Трёхсторонней комиссии прекрасно понимают, что мировая денежная система - со всеми выпущенными в оборот деньгами в виде резервных активов - находится на грани коллапса.

Известно, что Трёхсторонние документы рассматривают мировые денежные системы (на пути к обновлённой мировой денежной системе).

Их авторами стали: Ричард Н. Купер (будущий заместитель министра по экономическим делам), Моту Каджи - профессор экономики Токийского университета (автор книги на японском языке "Gendai No Kokusai Kinyu" - "Современные международные денежные дела") и Клаудио Сегре - французский банкир, связанный с Compagnie Europeenne de Placements.

Трёхсторонний документ ╧1 ставит две задачи глобального уровня:

o как достичь полной занятости, избежав "галопирующей" инфляции;

o как объединить "плановые" национальные хозяйства во "взаимовыгодную мировую экономику".

Необходимо помнить обо всех взятых Трёхсторонней комиссией обязательствах. Члены Трёхсторонней комиссии не ищут "решения" мировых финансовых проблем - они ищут "решение", согласующееся с их собственными целями. И они будут содействовать продвижению этого "решения". Эти цели таковы:

∙ плановое хозяйство, то есть, хозяйство, планируемое Трёхсторонней комиссией;

∙ "новый мировой порядок" данных плановых хозяйств (экономик).

В очередной раз мы наблюдаем подтасовку проблемы Трёхсторонней комиссией в угоду собственным целям. Почти каждый день мы обнаруживаем проявления борьбы за сохранение влияния над денежной системой США - для достижения цели создания мировой федеральной резервной системы.

Федеральная резервная система

монетизирует внешний долг

В начале 1980-х гг. Федеральная резервная система выбила у конгресса с помощью Пола Волкера очередное расширение денежного кредита посредством монетизации внешнего долга.

Так называемый, закон об отмене государственного регулирования депозитных учреждений и денежно-кредитном контроле 1980 г. призван своим названием ввести общественность в заблуждение.

На деле данный закон предоставляет Федеральной резервной системе полномочия по контролю над всеми банками (хотят они этого или нет) и увеличению массы неразменных бумажных денег путём монетизации внешнего долга (это мало чем отличается от обычного выпуска неразменных денег).

В очередной раз Федеральная резервная система сделала всё, что было в её силах, для избежания огласки. Только конгрессмен доктор Рон Пол заметил оговорку о монетизации внешнего долга.

С целью не дать делу хода, председатель банковского комитета спешно согласился с просьбой Пола удалить данную оговорку: "Вы хотите, чтобы мы её убрали? Хорошо, мы её устраним".

Далее повторяются все те нарушения Конституции, которые имели место в случае с принятием законопроекта о Федеральной резервной системе в 1913 г.

Палата представителей одобряет законопроект, в который не включается оговорка о монетизации внешнего долга. Но на заседании согласительной комиссии оговорку бесшумно помещают в документ, таким образом, оговорка становится частью закона, принятого обеими палатами конгресса.

Мы сомневаемся в том, что кто-либо из членов нижней палаты конгресса знал, что оговорка была включена в окончательный законопроект. Это и есть способ, которым Федеральная резервная система оказывает влияние на законодательную власть в наши дни.

Бесшумно, без фанфар - под молчаливое согласие массы ни о чём не подозревающих граждан - банкиры всего мира сооружают "международный печатный станок": международную федеральную резервную систему, призванную контролировать мировой финансово-экономический порядок.

Первые элементы этого "мирового печатного станка" можно обнаружить в 1920-е гг. в лице Лиги наций и Банка международных расчётов. После Второй мировой войны для глобализации кредитования были учреждены Международный валютный фонд и Мировой банк.

Затем в конце 1950-х гг. наступила эпоха рынка евродолларов - ныне крупного международного рынка депозитов и кредитов, выраженных в депонированных за пределами Соединённых Штатов долларах.

В свете минувших исторических событий можно говорить о том, что рынок евродолларов явился первым шагом на пути к глобальной долларовой системе.

Операции с евродолларами осуществляются банками, расположенными за пределами Соединённых Штатов, а также учреждениями, не подчиняющимися инструкциям и ограничениям, действующим в банковской системе США.

Бывший председатель правления Федерального резервного банка Пол А. Волкер чётко выполнил свои служебные обязанности по назначению управляющих в Совет Федеральной резервной системы - с целью поддержать политику его председателя.

В связи с назначением Клинтоном Алана Блайндера, Волкер отметил:

"Я думаю, вице-председатель ответственен за то, чтобы в публичных заявлениях поддерживать нашу политику. Если в итоге имеется какое-либо расхождение во мнениях, то не нужно выносить сор из избы - ему следует поддержать наше учреждение".

Одним словом, интересы нью-йоркских банкиров должны превалировать над личным мнением вице-председателя Совета либо любого нижестоящего руководителя. Всё это очень сильно напоминает монополию "закрытого" предприятия.

Алан Блайндер, парируя критику в свой адрес насчет того, что он сказал слишком много, сделал разоблачительное заявление: "Принимаемые нами решения не могут быть отменены каким-либо государственным органом" ("Нью-Йорк Таймc", 26 сентября 1994 г.).

Федеральная резервная система - это частная монополия на денежный кредит, узаконенная конгрессом при весьма подозрительных обстоятельствах, и формально подчиненная председателю Совета управляющих.

Выносимые Федеральной резервной системой решения не могут быть изменены правительством США или кем-либо другим.

И это - свободное общество, руководствующееся нормами права?

Соединённые Штаты фактически оказались в заложниках у горстки международных банкиров. И пусть хоть один конгрессмен осмелится бросить вызов господству Федеральной резервной системы!

.....................................................


Продолжаю :


Вторая Глобальная Афёра, повернувшая Ход истории в Направлении Гибели Человечества - это "ваучерная приватизация", сварганенная "лучшим другом Человечества" и, по совместительству, членом "милой", "просветительской" организации с "поэтическим" названием - "Череп и Кости" - товарисчем чубайсом !!!


Андрей Илларионов. Когда Россия свернула не туда

https://www.youtube.com/watch?v=XX56piMBd7Y


Объяснение в последней трети ролика.


................................................................


Удивительнейший феномен Глогера из Майами (Вадим) !

Удивительно развитый Здравый Смысл, видимо от природы, наряду с удивительным Невежеством !


Вот самый показательный его ролик, подтверждающий мысль, высказанную в заголовке темы.

,, Ну не легетимный я , и чё вы мне сделаете ? Меня никто не тронет !,, Россия Путин.

https://www.youtube.com/watch?v=CCKBTmcyg0s&t=1s


Почти со всеми его утверждениями, высказанными в этом ролике, я абсолютно согласен и советую всем внимательно просмотреть его от начала и до конца !

То, что вызывает у меня недоумение и удивление, я процитирую и дам к этим цитатам мой комментарий.

Цитаты :

"Меня спасает то, что я не контачу с людьми, утверждающими, что Мир хотят переформатировать в цифровой, а рокфеллер хочет больше власти. Эти теории про рокфеллеров и, как их там (видимо, Глогер имел здесь ввиду морганов и других акционеров частной лавочки - ФРС. Этот вопрос он Ни где даже Не поднимает ?!), соросов ... А может за ним (презиком, или премьером) рокфеллер стоит и он хочет больше власти ? Пока люди не осознают, что президенты имеют боссом кого-то, кто не является членом человеческого общества. Вот тогда у вас всё встанет на свои места."

"А им многое мешает осознать это. Тут вам - круглая Земля (Глогер имеет ввиду - шарообразная), что мы одни, что сатаны нету, что нету рядом территорий. Вобщем, всё, что им рассказывали раньше. Чтобы понять что происходит, нужно выкинуть процентов 50 от того, чему вас учили сатанисты, начиная от формы Земли. (Кроме формы Земли сюда надо ещё приплюсовать космогоническую теорию Глогера, как он полагает, рождённую "здравым смыслом")"


Мои комментарии :


То, что ВУРДАЛАКИ стремятся Оцифровать Всё Человечество, это, согласно Глогеру, "блеф" ?! То, что, согласно планам Всемирного ВУРДАЛАЧЕСТВА, после Кардинального сокращения количества населения на Планете до 300-от, или 100-а Лимонов, оставшихся чудом в живых превратить в Послушную ЦИФРУ, - это, согласно Глогеру, "блеф" ?!!!

Глогер, ничтожесумняшеся, пытается нам впарить как "само собой разумеещееся", что босс у всех сегодняшних презиков и премьеров - некое внеземное существо, а геноссэ рокфеллер и другие акционеры частной лавочки - ФРС тут вообще "ниухом-нирылом" ?!

Думаю, что причиной такой его "оригинальной" концепции является его невежественность в Теории Заговора Против Человечества (ТЗПЧ) ! Например :


Энтони Саттон Власть доллара

http://samlib.ru/editors/e/epshtejn_s_d/sattonentvd.shtml

The Federal Reserve Conspiracy by Antony Sutton

(Смотрите Главную тему этой статьи выше)


Моя огромная благодарность члену "милой", "просветительской" организации с "поэтическим" названием - "Череп и Кости" товарисчу любарскому (тл) !


http://zhurnal.lib.ru/editors/e/epshtejn_s_d/moyaogrblag.shtml


А также : "леваки", или ВурдалакИ ?!!!


Ротбард. Показания против Федерального резерва


http://samlib.ru/editors/e/epshtejn_s_d/rotbardpokpr.shtml

http://chugunka10.net/forum/showthread.php?p=191021#post191021

https://forum.qwas.ru/rotbard-pokazaniya-protiv-federalnogo-rezerva-t10117.html


Энтони Саттон Власть доллара

http://samlib.ru/editors/e/epshtejn_s_d/sattonentvd.shtml

Саттон Как орден организует войны и революции

https://royallib.com/book/entoni_satton/kak_orden_organizuet_voyni_i_revolyutsii.html


Экономические циклы и кризисы. Теория.

http://samlib.ru/editors/e/epshtejn_s_d/ekoncikl.shtml

Людвиг фон Мизес " Экономический кризис и его причины

http://samlib.ru/editors/e/epshtejn_s_d/mizes1.shtml

Кроме Энтони Саттона и Мюррея Ротбарда есть много и других серьёзных исследователей в ТЗПЧ, которая для объяснения происходящих сегодня в Мире Глобальных событий спокойно обходится без таких "оригинальных" концепций типа "пришельцев", или "плоской" Земли :


Робисон, Джон Колеман, Энтони Саттон, Ральф Эпперсон, Аарон Руссо, Мюррей Ротбард, Энгдаль, Муллинас, Джон Перкинс, Эдвард Сноуден, Рон Пол, Томас Вудс, Пол Крэйг Робертс и другие !


Эти серьёзные исследователи в ТЗПЧ называют вполне конкретные имена и фамилии существ, хоть и с дьявольской сущностью ("душой"), но вполне земного происхождения ! Причём у всех этих серьёзных исследователей в ТЗПЧ фигурируют одни и те же имена и фамилии !


Наследственная монархия рокфеллеров над Человечеством (НМРНЧ) !

http://zhurnal.lib.ru/editors/e/epshtejn_s_d/nasledmor.shtml


Утверждая с апломбом, достойным лучшего применения, что рокфеллер и Ко ни какого отношения к происходящим сегодня в Мире событиям отношения не имеют и что босс у всех сегодняшних презиков и премьеров - некое внеземное существо, тем самым Глогер просто вырыл могилу всем своим абсолютно верным утверждениям относительно всех бесчисленных ВУРДАЛАЧЕСТВ, творящихся сегодня в Мире и видных невооружённым взглядом, вооружённым сведениями, освещёнными честными блогерами в Инете, в том числе и самим Глогером, то есть, всем, мало-мальски Здравомыслящим людям ! Эти многие честные блогеры, к сожалению, так же, как и Глогер, не докопались до Первопричины по той простой причине, что не удосужились, как и Глогер, прочитать серьёзных исследований в ТЗПЧ, перечисленных выше и написанных ещё в 70-х, 80-х и 90-х годах 20-го века ! После знакомства с этими серьёзными исследованиями в ТЗПЧ отпадает всякая надобность привлекать для объяснения происходящих сегодня в Мире событий инопланетных существ и "существование" "бога" сатаны !

Теперь о "плоской" Земле и об "оригинальной" космогонии Глогера. Судя по его концепции, такие имена : Коперник, Галилей, Ньютон, Кеплер, Лаплас, Максвелл, Эйнштейн, Бор, Ландау и много современных физиков Глогеру не знакомы ?! Или же он, может быть и слышал о них краем уха, но все они, конечно же, "шарлатаны", или того хужЕе, "работали на сатанистов". А вот "торквемады", которые чуть не сожгли Галилея на костре, - это "свободомыслящие" и "свободные от предрассудков" люди ?!

Форма Земли рассчитана физиками до метров ! Земля хоть и не идеальный шар (чуть-чуть приплюснута с полюсов), но, всё-таки, шар, а не плоскость !

То же и с космо-гонией Глогера ! То есть, гонит !