# Пролог

Егор Евгеньевич Ендальцев

Ну что же, мой дорогой гипотетический читатель, настала пора мне познакомить тебя со вторым именем в списке великих героев, хотя имя его не раз упоминалось в моём рассказе о Грегоре Хитце, ибо судьба этих двух героев переплетена, хотя и различна.


Роднит их и время, ибо оба были рождены в последние десятилетия до Второго сошествия, в эпоху, названную мной эпохой Бессмертных.


В этот раз попытаюсь я больше вещать как рассказчик, превращая книгу в необычное приключение, чем ученый с неодолимой тягой к философствованию. Хотя совсем без информационных вставок обойтись не получится, ибо загрызет тогда меня совесть перед грядущими поколениями, да тоска от наглого вымысла, что будет литься из под пера моего на белый лист.


Но такова уж тяжелая судьба этого тома, ибо у деяний и судьбы Самаэля практически не существует никаких свидетельств или исторических сводок, а только лишь домыслы, легенды и слухи, хотя именно они лежат в основе главенствующей конфессии, что ныне так уверенно правит миром науки и искусства. А потому этот персонаж, скорее всего уже известен тебе.


Деяния Самаэля, прозванного в последствии Тартаром, навсегда изменили лик Эрды и её небосвод. Его почитают как символ, как человека, который одержал верх над самыми страшными врагами рода людского. Его боятся как правителя, держащего в своём кулаке настолько страшную силу, что даже великие крылатые вирмы вынуждены считаться с его действиями. Его нарекли новым божеством Эрды, хотя покинув её, он уже никогда не возвращался.


В этой книге я хочу рассказать тебя, мой гипотетический читатель, о корнях этих домыслов, хочу показать, что из них является правдой, а что вымыслом. Рассказать о иной стороне действий Самаэля, о которой умалчивают официальные хроники Академии Веры. Ибо сколь велики были деяния этого человека, столь и ужасающие беды стали их следствием.


И, если мы говорим о Самаэле, мы не можем не упомянуть о демонах, ибо его путь переплетен с этими существами еще плотнее, чем история Грегора Хитца.


Но хватит напыщенных речей, ибо тебе, мой гипотетический зритель предстоит еще преодолеть пять сухих утомительных глав, заполненных цитатами и фактами, предположениями и заключениями, и толь лишь в шестой главе ты сможешь перейти к странствию Самаэля.


И вновь прошу я тебя о снисхождении, ибо слог мой далек от совершенства. Ведь я просто библиотекарь, который захотел сохранить знания от огня перемен, пусть даже и таким, странным и самовлюбленным способом. Тем более теперь рука моя более уверенно сжимает перо.

Людвиг Рим Третий.