# Про картошку

Евгений Николаевич Грошев-Дворкин

профсоюзы и современность.

"Здравствуй, милая картошка!

Низко бьём тебе челом.

Даже дальняя дорожка

Нам с тобою нипочём"

(из песни)


Вообще-то я считаю себя человеком компанейским.

В шоферскОй жизни без этого нельзя. Бирюки, да нелюдимы здесь не работают. Специфика не позволяет. Поэтому, отработав некоторое время на пригороде оброс знакомствами с теми, кто по деревням, да весям близ трассы живёт. Сделать доброе дело для человека мне в радость. Особенно когда доброта твоя взаимностью отзывается.


С главным механиком центральной усадьбы совхоза "Гомонтово" мы познакомились незаметно. Он со мной поздоровался, я ему улыбнулся - так и завязалась дружба ни к чему друг друга не обязывающая. И вот по осени он подходит ко мне и говорит:

- Жень, а у вас в парке сколько людей работает?

- Так я их не считал, Егорыч. Судя по количеству автобусов, а их у нас штук шестьсот наберётся, то около трёх тысяч получается. А тебе то что?

- Да, понимаешь - урожай нынче мы собрали отменный. И картошки, и капусты, свеклЫ, моркови столько, что закрома ломятся. А что со всем этим добром делать - не знаем. Город от наших услуг отказался. На Север, в Мурманск везти - себе дороже. Тарифы железнодорожные нам не потянуть. А с кредитами рассчитываться надо.

Мы уж с десяток заводов объездили, предлагая свою овощЬ. Нет! - не берут. И без объяснения причин... Ты там скажи своему начальству - может, купят сколько надо. Мы по себестоимости отпустим. И доставка наша. Конечно же, без навара останемся, да уж больно не хочется в "банкроты" записываться. Ведь скупит совхоз "кровопийца" какой, тогда хоть удавись... Так поговоришь с начальством?...

- Егорыч, дорогой, поговорить я, конечно же, поговорю. Только я ведь коммерсантом никогда не был.

- А ты про деньги молчи. Про деньги у нас есть кому слово сказать. Ты договорись о встрече. А там и мы подъедем.

- Ну, коль так, то завтра и поговорю. Ты меня на первом круге встречай. Я тебе о результатах сообщу.


На том мы и расстались. Егорыч в Буяницах вышел, да по своим делам побежал. Я же дальше порулил, да мозгами шевелить стал - кому Егорыча предложение преподнести:

- 'Директору - без толку. Ему насрать на людей, что в парке работают. Главному инженеру - бесполезно. Тот тоже только о себе думает... А поговорю-ка я с Профкомом нашим. Он не должен отказаться от возможности "прогнуться" - показушную заботу о работягах продемонстрировать. Тем более, что и делать ему ничего не надо. Крестьяне сами привезут, сами продадут... Работягам да клеркам разным забота с плеч долой - заготовки на зиму делать не надо. Начальству - авторитет от рабочего класса...


- Нет, товарищ Дворкин. Вы не понимаете политическую сторону своего предложения. Мы предприятие государственное. И опускаться до торгашеских отношений себе не позволим, - так отреагировал на мою информацию председатель профкома.

Глянул я на этого дебила и подумал:

- 'Хорошо, что я не член профсоюза. А то бы он ещё и нарушение этики Устава мне припаял'.

А ещё через день, проходя ремонтную зону, я фуру увидел на двадцать тонн с Брянскими номерами. Картошка "влёт" продавалась. И была она в два раза дороже той, что Егорыч предлагал.

Не ведали мы с Егорычем, что эту сволочь профсоюзно-руководящую надо было "в долю" брать.


А совхоз "Гомонтово" обанкротили. Он за свой кредит землёй рассчитался. На ней теперь коттеджи да церковный приход построили. Мне так сразу стало ясно, почему изначально совхозная овощь никем не покупалась. Теперь это рейдерским захватом называется.

И было это совсем недавно - в 1995-м году.