# Последний день в детстве

Евгений Николаевич Грошев-Дворкин

Ускакали деревянные лошадки,

Пароходики бумажные уплыли.

Мы, из детства убегая без оглядки,

Все, что надо и не надо, позабыли.


В то утро Давид был чем-то расстроен. Я постарался не придавать этому значение - у него, порой так бывает - "встанет не с той ноги!", а ты придумай, как его в русло настающего дня направить.

- Кашу съел?

Молчаливый кивок в ответ.

- Руки помыл?

Ещё кивок.

- Двадцать минут в твоём распоряжении. Можешь на компьютере повоевать.

Ноль эмоций. Ничего не отразилось на мальчишечьем лице. Только вздохнул внук тяжело и ушёл в свою комнату.


Быстренько прибрал пользованную посуду, смахнул крошки со стола, глянул на часы - семь часов пятнадцать минут. Ещё пять минут в запасе до того момента, когда к подъезду подойдёт School Bus.

- "Ладно. Выйдем сегодня пораньше. Авось Давид развеется на свежем воздухе."

Выйдя в прихожую, увидел там внука. Он стоял, одевшись, в зашнурованных кроссовках, всё такой же пригорюнившийся.

- Давид, что случилось? Ты не приболел случайно?

- Нет деда, всё нормально. Только грустно отчего-то. Последний раз в детский садик иду. Потом в школу надо будет.

- Да, Давид. И в школу, и в армию, и в институт, и на службу... Тебе, дорогой, ещё много чего придётся делать помимо своей воли: и подчиняться, и командовать, и брать, и отдавать - это всё жизнь, Давид. И мы на земле для того, чтобы прожить её с пользой и для себя, и для людей, и для отечества. Ты согласен?

Внук посмотрел на меня недоуменно и вышел на лестничную площадку.

Внизу, только мы вышли на улицу, чуть слышно скрипнул тормозами автобус. Дверь автоматически открылась и на ступеньку, выйдя из салона, спустилась воспитательница:

- שָׁלוֹם - произнесла она певуче.

Я кивнул на её приветствие, а Давид, понурив голову, вошёл в салон автобуса под дружные приветствия ребятни. Лицо его так и осталось грустным, когда он садился на отведённое ему место и автобус, плавно тронувшись, растворился в дали городских улиц.


Проводив автобус взглядом, поёжившись от утренней прохлады, закурил и подумал:

- Вот и ещё один человечек вынужден прощаться с беззаботным детством, становясь социально ответственной личностью. С завтрашнего дня он будет обязан всем и в Израиле, и на Ближнем Востоке, и на всей планете Земля.

Он, правда, об этом ещё не знает, но уже включён во все реестры государственной машины. Теперь за ним будет вестись наблюдение до последних дней на Земле. И мне бы очень хотелось, чтобы он пригодился своей в этой жизни. Чтобы Израиль знал, что на его территории живёт и трудится человек, на которого он может рассчитывать. Чтобы всегда помнил о том, что труд его, любовь к отчизне, может граничить с самопожертвованием, но самоотверженность эта будет всегда пропорциональна окупаемости затрат моего внука.

Жена может любить своего мужа до тех пор, пока муж обеспечивает её безбедное существование. Если мужчина не справляется со своими обязанностями, то женщина, как бы её не любили, имеет право уйти от клятвенных заверений во взаимной любви и преданности. То же касается и отношений между народом и Государством, в отношениях между детьми и родителями.


Три месяца назад, появившись на Святой Земле, в меру семейных отношений принял на себя часть ответственности внука перед детским садиком. Хлопот это не доставляло.

Утром встали, привели себя в порядок, позавтракали и в автобус. А вечером, не позднее пяти часов, надо было забрать его из садика и привезти домой. Зато я узнал, чем живут еврейские ребятишки. Узнал - что представляет собой дошкольное учреждение, где проводит время детвора, пока их родители находятся на службе. Познакомился с воспитательницами, друзьями внука, охранником у калитки и, конечно же, всеми развлекушками, которыми баловали ребятишек на территории садика.

Чем он отличается от российского садика, так это тем, что представляет собой одну семью независимо от возраста детей - все находятся в одной группе. И народу, т.е. ребятни, в семье - двенадцать человек. Остальные воспитатели. Они же няни, они же

кормилицы, поилицы и ... просто ласковые люди, сплотившие вокруг себя детвору.

И детвора эта спешит по утрам под "крышу дома своего" с удовольствием. Знает, что здесь никто и никогда не посмеет покуситься на их самобытность.

Садик находится в отдельно стоящем доме, специально для этого предназначенном. Это не "комбинат по выращиванию детей", а именно маленькая страна, в которой детишки живут своим миром, своим ощущением жизни. И это здорово!


И вот, наступает день, когда каждый из детей прощается с этим Миром. Прощается раз и навсегда. Единственное, что он может забрать с собой - это воспоминания. А так, перед ним начинается новая жизнь, в которой ребёнок встретится с новыми учителями жизни. И хочется верить, что эти учителя оставят мудрый след в жизни каждого из учеников... и моего внука тоже.

Прощай детский садик. Здравствуй новая жизнь.


Мы не знаем, что при первой неудаче, -

Только стоит, только стоит оглянуться, -

К нам лошадки деревянные прискачут,

Пароходики бумажные вернутся.


С.Пб.сентябрь.2014.