Аннотация: Сборник стихов по крестовым походам и латино-иерусалимскому королевству
Путь с крестом
(стихи по крестовым походам)
Путь с крестом
Разо.
Во время Первого похода, при осаде Антиохии крестоносцами в 1098 г., турки вывели на стены пленного франкского рыцаря, Раймона Порше, и приказали ему просить у своих, чтобы те его выкупили. Иначе ему угрожали смертью. Но рыцарь, напротив же, стал говорить крестоносцам, чтобы его считали за человека уже мертвого и ничего не делали ради него, но продолжали осаждать город, потому что долго Антиохия уже не продержится. Эмир Антиохии, узнав, что говорит рыцарь, обратился к нему через толмача, требуя сейчас же принять ислам и предлагая за это множество подарков и свою дружбу; в противном же случае эмир обещал сию же минуту отрубить Раймону голову. Вместо ответа рыцарь преклонил колени и поклонился в сторону Иерусалима, на восток, и голова его скатилась со стен.
...Аще забуду тебя, Иерусалиме, да забвенна будет десница моя...
Когда мы видим Ее вблизи - нам больно за всех людей.
Ты думал о справедливости, но забыл о жизни своей.
Ты думал о милосердии, но забыл о своем пути.
А впрочем, охота уже началась,
Лети, мой голубь, лети!..
Пусть сокол чужой не догонит тебя,
Да будешь ты быстр и смел,
Ведь там, в посланье на лапке твоей -
Что я сказать не успел.
Лети мимо стен чужих городов,
Чей камень горяч и нем,
Лети над жаром красных песков -
В город Йерусалем.
В город, чьи камни молчат и ждут,
Когда им снова запеть,
Когда мои братья по ним пройдут,
От слез не в силах смотреть,
За то, к чему я ближе сегодня,
Что здесь, у меня в груди -
Лети в часовню Гроба Господня
И там на плиты пади.
...О, я вошел бы туда босым,
Слепой от блаженных слез,
Как в тот небесный Йерусалим,
Что выстроил нам Христос,
Ты будешь сердцем моим живым,
Когда прилетишь туда,
Куда мне уже не войти босым,
Путем земным - никогда...
А, белый город, священный сон,
Больное сердце земли...
"Ведь ты хотел к Голгофе, Раймон -
Вставай, за тобой пришли.
Ты шел куда-то с крестом, Раймон?
Так вот, мы уже пришли."
Когда тебя выводят на стены,
Ты будешь почти что тверд.
Освобождать из позорного плена
Ведет почетный эскорт.
А у Того был эскорт - солдаты,
Толпа по стогнам пути...
А у Того был эскорт - крылатый,
Но кто поможет - нести?..
В сиянье, не то в лохмотья одетый,
Еще продержись, паладин...
А, Симон Киринеянин, где ты,
Зачем я совсем один?..
Но Симона нет, а внизу - все братья,
То цирк, и праздника ждут.
Махни рукой им, ты должен сказать им,
Что знаешь - они дойдут.
Зубцы стены сейчас обагрятся,
Осталось недолго ждать,
И страшно - но кто бы мог отказаться,
Какое уж там - предать!
Безжалостен суд и пути жестоки,
Но что еще делать с собой,
Когда на востоке - там, на востоке,
Слегка светясь над землей -
Да, ты узнал. Преклони колена
И поклонись ему.
Мой голос - в сторону Йерусалема,
Лети, мой голубь, до Йерусалема,
Выпущенный во тьму...
...А город был взят - во славу веры,
И важно ли то - уже -
Как вниз со стен скатилась, мессеры,
Голова Раймона Порше?
Мы все лежим в той земле - без счета,
С тысячу лет пути,
Но видишь, опять началась охота,-
- Лети, мой голубь, лети...
Каменный, каменный путь.
Я так люблю свою жизнь, мой Бог,
Хотя и знаю, что будет дале со мной.
И через тысячу лет
Я пожалею, что там не лег,
Потому что все мы забыты в плоти земной,
А там, у Тебя, я был бы рад
Маленькой чести - праведной смерти,
Благу, единственному на свете,
Когда эти стены нас более не защитят...
...01.
Смерть рыцаря Элвина (взятие Иерусалима)
Elwin, Elwin, молись, ибо что еще делать теперь.
Рыцарь в ржавых доспехах, с забралом без прорезей глаз,
Взял твой след, и догонит, и нет избежавших его.
Может, имя его - Справедливость, а может, и Смерть,
Но поединок будет, и в нем ты ответишь за вас,
За всех, ушедших с крестами, и не понявших всего.
Тверже стали и дерева, и тверже сердец - земля,
Блаженны усталые, ибо их есть покой земной,
Но вдвое блаженней усталых тот, кто еще стоит -
Без знамени и без славы, без имени Короля,
- И облака, смеясь, текут и кружатся надо мной -
Благочестивый рыцарь сегодня будет убит.
Своими, всегда своими, и будет безумно жаль,
Потом они будут думать, и кто-то сойдет с ума,
И кто-то, не в силах подняться, скажет, что видел свет.
"А этот рыцарь был чист, вот только одна печаль -
Он знал, что такое свет, но не знал, что такое тьма,
Но плачьте, братья, отныне среди нас его больше нет."
...Но говорят, Господень дом
И для ушедших сим путем,
Вдали от мира, так вдали,
Среди песков Святой Земли,
Не сделавших последний шаг -
- О, говорят, открыт. Да будет так.
Март 2000.
Chansonette (песенка)
"Крест на груди, о мой паладин,
Крепче любых оков.
Будешь потерян, о мой господин,
Средь сарацинских песков."
"Крест на груди, о моя госпожа,
Станет защитою мне.
Имя твое, о моя госпожа,
Вспомню в чужой стороне."
"Место ли памяти, мой паладин,
Там, где сбирается рать?
Слабой ли даме, о мой господин,
Сердце твое удержать?"
"Памяти место, моя госпожа,
Там, где любовь жива.
Так и на камне, моя госпожа,
Может расти трава."
"Ярче Марии, о мой паладин,
Нет в небесах звезды.
Новой любовью, о мой господин,
Будешь исполнен ты."
"Этой любви, о моя госпожа,
Верен я был всегда.
И над Святою Землею, и здесь
Девы горит звезда."
"Ярок закат, о мой паладин,
Ярок как кровь закат.
Если уйдешь ты, о мой господин,
Ты не вернешься назад."
"Ярок закат, о моя госпожа,
Сердце мое горит.
Если я сгину, моя госпожа,
Бог тебя защитит".
"Горько вино твое, мой паладин,
Но я приму его.
Оба мы верой да не посрамим
Господа своего."
"О госпожа моя, что сказать
Грешник в силах сейчас?
Бойся теперь, нечестивая рать,
Вижу - Господь за нас!"
8.05.00
Испытание Огнем (Пейре Бартелеми)
Разо.
Когда крестоносцы Первого похода взяли Антиохию, то сами оказались осаждены в городе турками и были близки к гибели. Они тихо вымирали от голода и набегов врага. Но одному провансальскому священнику, Пьеру Бартелеми, явился во сне апостол Андрей и сказал, что в церкви св. Петра, под алтарем, зарыто копье Лонгина, которым пронзили сердце Господа. Если реликвия будет открыта, то крестоносцы спасутся. Пьер рассказал об этом вождям похода. Реликвию нашли в указанном месте, и. воодушевленные ею, прорвали осаду и победили - при том. что врагов было в 25 раз больше. Город и войско были спасены. Но через год после взятия Антиохии, прии осаде Архаса, удача снова начала изменять франкам. Тогда возникли толки насчет Копья - реликвию называли поддельной. Тогда Баретлеми решился на ордалию, испытание огнем. Со Святым Копьем в руках он прошел сквозь пламя и остался жив, чем подтвердил истинность реликвии. Он умер через несколько дней, упрекая своих приверженцев в маловерии. Историки спорят, от чего он умер - от ожогов или оттого, что после ордалии его покалечила исступленная толпа паломников, набросившаяся на нового святого.
1
Когда опустеют ладони небес,
Когда оскудеет рог,
И все твои братья приснятся тебе,
Кого ты спасти не смог -
О чем ты крикнешь тогда, тогда
На одной из последних месс,
Когда слова текут, как вода,
Не достигая небес?
Священник, ты просто сошел с ума,
Ведь нас не слышит наш Бог.
Мы сдохнем раньше, чем будет зима,
Нас, видно, взяли врасплох,
Мы, видно, не знали, куда мы шли,
А может, просто не мне
Коснуться с любовью этой земли -
Трофея в земной войне.
Она убивает нас, и расплата
Приходит через тела.
Нам больше нечего есть, ребята,
Она нас всех забрала.
Сегодня умер Рожер, а вчера
Умер юный Гийом.
В проклятом городе нечего жрать,
И скоро мы перемрем.
Жив Эмери, но срок истечет,
И, закопав его,
Я возненавижу этот поход
И всех, кто будет живой.
Доволен Ты, Боже? Прошу Тебя
В безводное небо над головой -
Пошли Своим людям, пошли дождя,
А то я забуду, что Ты - благой.
2
...Я смотрел на камень,
и он оставался нем.
Я видел птиц - они
летели домой.
Я касался стали своей
бесполезной рукой -
О Господи, мой Христос,
я еще живой,
И я шел к Тебе, но Ты
не ответил мне.
Я входил в эти церкви и плакал по их стенАм,
Что не слышали слов Приобщенья, не видели лиц.
Из пришедших каждый в огне, простираясь ниц,
Так хотел победы Твоей, но она - не нам.
Я не свят и не радостен, и ничего не просил,
Только много молчал и умерших отпевал,
С обескровленным войском снег и удачу делил -
Почему же, о Монсеньор, Ты мне даровал
Ослепительный свет, откровенье города слез,
Ослепительный свет, который я не донес?
Ночью видел я, Монсеньор, Твоего гонца,
Светозарного рыбаря, что указал мне путь.
Я пошел тем путем, и теперь мне идти до конца,
Я пошел тем путем, и теперь мне идти... идти,
Как за дудочником - ребенку. От белых стен,
По нагим площадям на рассвете, следя по пути,
Как восходит солнце. Вода уже до колен,
Но позвавшему верь и не бойся. Вода по грудь.
...Так вошел я, Боже, в огонь, и железо Твое
Невредимым пронес, невредим.
Слава Сиру, явившему нам Святое Копье,
Сир пребудет с ним,
А меня все оставьте, я более не для людей,
Не сказавшему более - время быть одному,
По дорожке, следом, прочь от златых площадей,
От домов, золотых от рассвета - в воду, к Нему.
3
Кто знал из нас
Хоть что-нибудь,
Правду хоть одну,
В которую верил?
Но в этот час
Обо всем забудь,
Мы узнали весну,
Мы прогнали Зверя -
Говорят меж людьми
То так, то сяк,
Но я видел сам,
Своими глазами:
Пьер Бартелеми,
Священник, бедняк,
Бос, бледен и прям,
Прошел сквозь пламя
В испытанье огнем.
А потом, потом
Умер с таким
Странным лицом,
Будто видел что,
А другим не сказал -
Может, город какой,
Может, Крест святой,
Может, просто огонь
Изнутри - другой,
Чем снаружи, чем
Видно всем...
А Копье святое -
Как же иначе -
Принесло удачу,
Все это знают.
Ни гадать не стоит,
Ни жалеть не стоит,
О таких не плачут,
О таких вспоминают,
Упокой Господь его душу.
24.11.00
Крестовый Поход Бедноты (Готье Неимущему)
(Девиналь.)
Порой надежда убивала,
Хоть жив надеждой смертный род,
И всякий от своей умрет -
Я видел сам, как то бывало.
Но, Христе, Сам позволил Ты
Призвать нас в путь до высоты,
К рассвету руки простирая.
Я видел море - толщу вод,
Что в жажде уст не напитала.
Вода без края, без начала,
Но горькой солью обожжет.
А хСлмы волн его круты,
И от ветров и темноты
Не упасется птичья стая.
Давно об этом сердце знало -
Под звуки гимнов шел народ
Назад в купель, крича "вперед",
И в небесах звезда вставала,
Чтоб путь чертить к яслям святым,
И те, на чьих плечах кресты,
Всё вверх смотрели, умирая.
Венец святого кожу рвет,
Но выбирать нам не пристало,
А тем, кому звезда сияла,
Мучений мало наперед.
Сколочен крест, в крови кнуты,
Но, оглянувшись у черты,
Прозреешь ли, душа слепая?
И близ Никеи в час привала
Я песнь сложил бы про поход,
Но коль строка пергамен рвет,
Мне жеста рот бы разорвАла.
И крылья книг белы, пусты,
Пишу анналы немоты,
Следов письма не оставляя.
Но дело праведных - с высот
Глядеть торжественно-устало,
Как бьется смерть, лишившись жала,
Как пилигрим с ладоней пьет
Вино небесной чистоты,
Растут Евангелья цветы
Из их костей, благоухая.
Когда надежда убивала,
И влага вод сушила рот,
Мы шли назад, крича "вперед",
И было нам мучений мало.
Но крылья книг еще чисты,
И спеть еще успеешь ты,
Как пахнет смертью Весть Благая.
1.10.01.
Amor de lonh* (Джауфре Рюдель)
Разо:
Князь (Prince) Блайи и впрямь, должно быть, погиб во Втором Крестовом походе, шедшем освобождать Эдессу; но более его имя не живет без легенды о Дальней Любови Мелисанде. Так уехал рыцарь из Блайи - в легендариум, и никто никогда не узнает, что же с ним было на самом деле.
Ни страха, ни горя,
Жофре, князь Рюдел:
Пройдет через море,
Кто верен и смел.
Молись же Марии
Средь алчущих вод,
Кто водной стихией
К Купели идет.
Но море бездонно,
Смерть в каждой волне.
"Прости, но без Донны
Не справиться мне.
А, стены Эдессы,
А, битвы вино,
Прости - без принцессы
Мне слишком темно."
Светла твоя Блайя,
Жофре, князь Рюдел,
Ее вспоминая,
Того ль ты хотел?
Так рушится кладка
Стен дома души -
Грызет лихорадка,
Замучили вши.
Как плач у колодца
Стал вязью сирвент,**
Так истина ткется
Высоких легенд:
"Ни золото мессы,
Ни ветра крыло -
Увидеть принцессу
Меня бы спасло."
Молись, ибо вскоре
Увидишь предел,
Умрет среди моря
Жофре, князь Рюдел.
Оставь же, пучина,
Оставь его нам -
Он станет картиной,
Прекрасен и прям.
Я вижу, как в небе
Летит в прежний дом
Над волнами лебедь,
И истина в том.
Даст Бог, и над Роной
Сверкнет на воде -
Увидеть бы Донну,
Да где ж она, где?
"Где сказки завеса,
Там смерть на заре.
Прости - без принцессы
Не станет Жофре."
1.10.01
*Любовь Дальняя (Ок.)
** Маркабрюн, "A la fontana del vergier".
Ангел мой
(битва при Хаттине, 1187)
Ангел мой Отвага, защити меня -
От сомнений душу и от страха плоть.
Рыцарь Адемар не ел четыре дня,
Он не спал три ночи, валится с коня,
Но у Адемара есть его Господь.
Ангел мой Смиренье, шли меня вперед,
Разожги светильник, ведь туман окрест.
Рыцарь Адемар не отирает пот,
А Тивериада все равно падет,
Но у Адемара меч похож на крест.
Ангел мой Отвага, заслони щитом -
Стрел не отведет он, но напомнит весть.
Рыцарь Адемар хватает воздух ртом,
Брат его, изранен, падает ничком,
Но у Адемара время еще есть.
Ангел мой Надежда, мир вокруг горит,
Дай же мне при свете прочитать слова.
Рыцарь Адемар пленен и позабыт,
Граф его оставил, щит с гербом разбит,
Но у Адемара есть душа жива.
Ангел мой Отвага, не по саду роз
Ты идешь навстречу, бел, а может, сед.
Рыцарь Адемар зарыт как дохлый пес,
Так, без отпеванья, без надгробных слез,
Но у Адемара больше страха нет.
Рыцарь Адемар сокрыт от смертных глаз,
Он совсем ушел, и Бог пребудет с ним.
Выступаем завтра, отдан был приказ,
Ангел мой Страданье, не касайся нас,
Если же коснешься - не скрывай свой нимб.
8.11.01
Золото мое (паломник)
Донне Наталье посв.
Божья стрела
Из горнего града,
Помедли, умолял
Я, быструю, ее:
То моя была
Возлюбленная радость,
Я же ее звал -
Золото мое.
Но все же во плен
Влекли королеву,
Ветер утекал,
Да не в паруса,
И будь благословен
За милости гнева,
Я так же повторял,
Да лгал в небеса.
Находит, кто искал,
Что свято, то свято,
И облака неслись
Близ борта моего.
Вставали среди скал
Стены Маграта,
А дальше - ТриполЗс,
Но проку-то с того. *
В город меж гор
Путь был неблизкий,
Вехами сиял -
Внятен их язык:
Там был костер
Брата Франциска,
Тут у камня спал
Брат Доминик.
А та стрела
Промедлить могла ли -
Ведь на оперенье
Имя моё.
Лишь лететь могла,
Куда и послали,
И несло смиренье
Ее остриё.
Гончая небес,
Путь чертит сокол,
Крест его тени
По лицам бьёт.
Золото мое
Теперь высСко,
В Божьем домене
Золото моё.
* - Англо-аквитанский маршрут 3-го Крестового Похода (очень героического, но Иерусалим все равно не освободили.)