# Эмигрант

Евгений Викторович Донтфа

Я обернусь, устало,

На самой границе с Польшей,

Жизнь значит теперь так мало,

Выходит и смерть не больше.


И с армией трясогузки

Войду я в сырую Познань

Да, грешен, конечно, - русский.

Да, знаю, конечно, поздно


Бежать от родной махины

От гнуса, снегов, крапивы,

И верить дымам чужбины,

Что буду я там счастливым.


Ведь Родину не избудешь,

Всё то что пришло в начале,

Отца и жену забудешь,

А всю эту синь едва ли.


Полынь, подорожник, пижма,

Березы, дубы и кедры

Из крови уже не выжмешь,

Не пустишь легко по ветру.


Не смоешь с волос и кожи,

Не выскребешь под ногтями,

Бессилие бездорожий,

Приволие под звездами.


В белёсых корявых шрамах,

В глазах, что любви не знают,

Задумчиво и упрямо,

Черты её проступают.


От этого мне не скрыться

На западе их бесстыжем,

Душе не дано забыться

Ни Лондоном ни Парижем.


И я ухожу убогий,

Пропахший уныньем кислым,

По черной чужой дороге,

Утратив остатки смысла.


Я выучусь по-французски

И, словно бы всё забывший,

Я буду пропащий русский,

Я буду до смерти бывший.


С искусством почти хирурга

Её отделю от плоти,

Но ночью сны Петербурга

Утопят меня в болоте.


Заточат в холодный камень,

Зарежут в кабацкой зале,

Заморят в глубокой яме,

Пристрелят в сыром подвале,


Плетьми иссекут до мяса,

Погонят по нищим весям,

Накормят гнилой заразой,

На первом столбе повесят,


Забьют, как собаку, палкой

В безмолвном строю солдатов,

Но это ничто, не жалко,

Уж коли оно так надо.


А после уж просыпайся,

Гуляй по лугам французским

И, если посмеешь, кайся,

В том что ты родился русским.