# Как создавалась баллада ''Сто первый день войны''

Лев Алексеевич Дмитриев

Проехали гору "Кольцо", слева в долине тянулось вспаханное поле, посреди которого стоял одинокий мощный дуб. "Дуб, дуб...", - да, да, такой же дуб был на картофельном поле, где на Ларису с мамой и братом осенью 1941 года охотился немецкий лётчик на "мессершмите"...

Хмурым утром 22 октября 1980 года я сидел у окна битком набитого служебного автобуса завода "Микрокомпонент", вёзшего людей на работу из Кисловодска в село Учкекен Малого Карачая. Проехали гору "Кольцо", слева в долине тянулось вспаханное поле, посреди которого стоял одинокий мощный дуб. "Дуб, дуб...", - да, да, такой же дуб был на картофельном поле, где на Ларису с мамой и братом осенью 1941 года охотился немецкий лётчик на "мессершмите".

Лариса с мамой часто рассказывали о событиях тех дней, и когда у нас с Ларисой начался "песенный запой", я предложил создать песню-балладу на эту тему. Накануне Лариса долго билась над словами песни, но получалось какое-то тусклое прозаическое повествование - ей, видно, было тяжело снова испытать страх и ужас того времени.


Как видно, страстное желание создать песню разрушило психологический барьер в моём сознании, а дуб послужил спусковым крючком для лавинообразного процесса развёртывания словесно-образных ассоциаций. Ритм движения автобуса наложился на поток всплывающих слов, оставалось только, чтобы не забыть, всё время мысленно повторять их.

Этот процесс не прекращался даже тогда, когда я шёл полтора километра от конечной остановки до завода. В отделе я бросился к столу и лихорадочно начал записывать всё, что запомнил и то, что продолжало возникать из под моей руки. Через полчаса всё было закончено, но эмоциональный взрыв был такой силы, что я буквально выбежал на заводскую территорию и ошалело носился среди корпусов, пока морозное утро не охладило мою кровь, переполненную адреналином.


Когда вернулся в отдел, сотрудницы в полутёмном закутке привычно пили свой утренний чай. Я не смог сдержаться, взял два листка, подсел к ним, извинился и зачитал свой текст. Женщины долго не могли опомниться от обрушившегося на них сверх-экспрессивного потока образов и никак не могли поверить, что всё это было создано за какой-то час, пока мы все вместе ехали в автобусе.


Баллада о поединке


Сто первый день войны.

Эшелон шёл на восток.

В вагонах раненые, женщины и дети.

И красные кресты на крышах.


Но в небе голубом вдруг "юнкерсы" взревели.

Визг бомб, разрывы. А наших "Яков" нет -

лежат на аэродромах приграничных,

ни разу так и не взлетев.


Горят вагоны - к Красному Кресту

у зверя со свастикой на крыльях

состраданья нет. Люди из вагонов

к роще устремились через поле.


И "юнкерсы" весь свой смертельный груз

на рощу сбросили -

страшнее ада та роща людям стала.


А мать с детьми замешкалась

и к дубу старому,

стоявшему на поле одиноко,

по пашне побежала.


Вдруг мессеры над ними заревели.

Фашистский ас, не видя больше цели,

Решил от скуки поразвлечься.


Мать в борозду упала,

рядом девочка и мальчик.

На голове у матери

белел платок мишенью,

и девочка, увидев это,

встает и падает,

закрыв мать телом.


Ас, потеряв мишень,

всю землю рядом прострочил,

пролетев так низко,

что девочка лицо его

оставит в памяти навечно.


И вновь заход.

Тогда встаёт мальчишка

и к дубу старому бежит,

вслед "мессершмит" за ним.


Слились в смертельной карусели

фашистский ас и тот мальчишка.

Вот очередь, но дуб как дот,

от пуль мальчишку укрывает.


Истрачен весь боекомплект -

фашист бессилен...

А мальчишка - выбегает

и кулаком грозит.


Не знал тот ас,

что в том мальчишке

наш лётчик вырастает!


Лев Дмитриев.

Кисловодск - Учкекен (Малый Карачай), 22 октября 1980 г.


Вернувшись вечером домой, я вошёл в комнату к Ларисе и сходу начал вслух читать свой экспромт.

Она в остолбенении прослушала и спросила - откуда ЭТО? После моего рассказа она бросилась к пианино, подобрала ритм, к ритму стала выстраивать слова, и на следующий день вечером уже спела мне почти готовую песню. Я только, как всегда, подсоединился для завершения сильной концовки и, для проверки, спел её сам.


Сто первый день войны


Сто первый день войны. Шёл поезд на восток.

В теплушках едут женщины и дети,

Уходят в тишину, кляня фашизм, войну,

И красный крест взывает к милосердью.

- И красный крест взывает к милосердью.


Вдруг "юнкерсы" ревут, а "Яков" в небе нет.

Лежат: с аэродромов приграничных

Им не пришлось взлететь. Без боя умереть?!

Что может быть страшнее в час сраженья.

- Что может быть страшнее в час сраженья.


Вот "юнкерсы" в пике: визг бомб, разрывы, вой.

Стоят вагоны - паровоз раздавлен.

В теплушках смерть и ад... Прострелены... Горят...

Все бросились к ближайшей роще разом.

- Все бросились к ближайшей роще разом.


Но роще не укрыть: редка и молода.

Людскою кровью травы обагрились.

И плач, и крик, и стон, и смерть со всех сторон.

Ужасней ада роща людям стала.

- Ужасней ада роща людям стала.


Там мать с детьми была, позднее всех сошла,

Не в рощу - к дубу в поле поспешила.

Над ними "мессер" взвыл, ас к цели заходил -

Решил от скуки видно поразвлечься.

- Решил от скуки видно поразвлечься.


Внизу мишень была так хорошо видна -

Уткнувшись в пашню, женщина лежала.

На ней платок белел, и ас берёт прицел,

Но дочка мать закрыла своим телом.

- Но дочка мать закрыла своим телом.


Ас вновь даёт заход... Мальчишка вдруг встаёт

И мчится к дубу... "Мессершмит" вдогонку.

Град пуль, но дуб, как дот, мальчишку бережёт,

Прикрыл его в смертельной карусели.

- Прикрыл его в смертельной карусели.


Патронов больше нет. Бессилен вражий ас.

Мальчишка шепчет белыми губами.

Вслед "мессеру" глядит и кулаком грозит.

Он спас, он уцелел?! Он - победитель?!

- Он спас, он уцелел! Он - победитель!


Лариса и Лев Дмитриевы.

Кисловодск, 23 октября 1980 г.


В исполнении Ларисы любительская запись этой песни (1981 г.)

опубликована на музыкальном хостинге Библиотеки Мошкова:

http://music.lib.ru/d/dmitriewa_l_i/alb2.shtml#sto_perwyj_denx_wojny_ballada


Только когда в ноябре 2002 года начали размещать песню в интернете и анализировать текст, стало понятно, что перед Ларисой стояла очень сложная задача преобразования моей причудливой смеси белого стиха с верлибром в нормальный ямб. Правда, смущало отсутствие рифмы, но она всё-таки нашлась - внутренняя рифма в третьей строке каждого куплета: "тишину - войну, взлететь - умереть, ад - горят, стон - сторон, взвыл - заходил, белел - прицел, дот - бережёт, глядит - грозит". Точно знаю, что Лариса эту внутреннюю рифму специально не задумывала и не осознавала наличие её, пока я не занялся анализом текста.


Исполнение песни Ларисой производило на слушателей сильное впечатление. Режиссёр МХАТа Николай Скорик, прошедший обучение по классу рояля в музыкальном училище им. Гнесиных, прослушав песню, был совершенно ошеломлён и долго не мог сказать ни слова, справляясь с нахлынувшими эмоциями. Поэт Михаил Талесников, разведчик, 1918 г. рожд., так написал в своём комментарии: "Лариса, а мне читать трудно - ком в горле..."


Перед написанием своих воспоминаний набрал в Яндексе: "Сто первый день войны", - и обнаружил, что песню уже размещают в интернете без указания имени авторов рядом с такими, как "Священная война", "День Победы", "На безымянной высоте" и т.д. Что ж, песня пошла в люди, пусть слушают и поют. Мы с Ларисой давно решили: все, кто пожелает, могут публиковать, аранжировать, исполнять наши песни совершенно безвозмездно, что называется - даром:

"Всё остаётся людям"...


Лев Дмитриев. Подольск, 22 июня 2011 г.