# 1. Ярослава. Знахарка

Марина Владимировна Дечко

Мир старых богов огромен.

Раскинувшиеся полумесяцем Южные Земли да покрытое льдом Море Северного Ветра. А меж ними - Лесные Земли.

Покой царит меж Княжествами.

И нарушает тот покой сабля степняка, что пришел мстить за брата.

Да только знал ли проклятый воин, что в Землях Лесов он встретит не только отмщение, но и добро, о котором давно забыл? Понимал ли, что старые боги вспомнят его, позволив предначертанному свершиться?

И мог ли подумать, что в помощь ему выберут знахарку забытого Княжества?

ЧАСТЬ 1.

СВЕТЛОМЕСТО.


Меж Степной Землей да Копями Соляными,

Под облаками, взбитыми в снежную перину,

Раскинулись Земли Лесные,

О старых богах забытые...    Из песни юродивого, объявившегося на

выставе на исходе поры льда и снега.

Пролог.

Весенняя ночь таяла.

Зарница, занявшаяся всего с полгодины назад, пылала во весь небосвод. Алела, распускаясь подобно купальскому первоцвету, и все так же торопила: часу немного.

Высокий терем о просторной горнице раскрывал резные ставни. И в них, ставнях этих, с зарею пробирались первые лучи солнца. Скользили по широким лавкам, густо украшенным шитьем обережным, да осторожно касались ложа. Ластились.

- Гляди, - тот, что держал солнечный блик, был нарочито весел, - помнишь сказ старый? Будто бы кто поймает первый луч солнца...

- ...и сам день оседлает, - закончил тонкий голос. Нежный. - Помню. Мне все так матка говорила...

Полюбок ловит шустрыми пальцами юркий световой блик и озорно улыбается нареченной, стараясь заглушить страх - что в ней, что в себе самом.

- Тревожишься? Не нужно.

Розовые губы молчат. И лицо девичье, до того спокойное, покрывается тенью.

Его невеста боится. Разумеет: зарница эта - лишь начало всего. А ей так хочется, чтобы час остановился в светлой горнице, где на весь мир - одни они. Но час торопится, озаряя пространство золотистыми всполохами, и тогда она вздыхает: с Симарглом не договориться о земном...

Она прикрывает наготу девичьего тела тяжелым покрывалом, что украшено шитьем из нитей живых. И оставляет на полюбке вытканный знак, который вышивала для него:

- Бережа, - диковинный символ словно бы напитывается алыми лучами, становясь теплее. И та, что лежит нагой в его объятьях, теснее жмется к телу. Вглядывается в темного колеру глаза, касаясь нежно губ:

- Ночь уходит. И мне пора...

- Не торопись, - шепот-касание, - мы ж сговорены...

- Тайно, - противится девка, - не перед людьми.

- Перед богами старыми важнее! - Нареченный приподнимается на локте, осторожно снимая русую прядь со щеки, и тут же целует - в губы. - Людей обмануть можно, небожителей - нет.

- Тише! - Девка вскакивает и оборачивается по сторонам. - Вдруг Она услышит!

- Мы далеко, на околице. В тереме, мореный дуб которого тяжел, а стены - прочны. Мужик, что ставил избу, древними рунами дерево живое обкладывал: говорил, чары охоронные таятся по углам. Сохранят они от глаза дурного, силу заняв у самих богов старых. Укроют...

- Услышит! - Не соглашается девка. - И покарает! - Ладонь касается осторожно щеки нареченного, проводя тонкими пальцами по скуле вниз и обратно. Снова, снова, снова... Остановиться бы. - Ты и так не в почете!..

Она боится сказать в голос все, что тревожит душу, и успокаивается, понимая: меж ними слова уж не нужны. Вздох-молчание. И оба разумеют: не только над ними - над самим Камнеградским Княжеством черной тучей висит опасность.

- Не думай, - просит нареченный. Обнимает.

Касается нежно родимого пятна, что у самой шеи. Поднимается выше - снова к губам. И тогда зарница блекнет под напором чувства, потому как ни она, ни та, которую так боятся полюбки, не властны над ними.

Все ж таки час останавливается, покорный воле людской. И лишь они - двое - существуют друг подле друга. Нареченный шепчет:

- Ты должна уйти. Ненадолго: до дня, как все скончится. С батькой твоим я поговорил, он отпустит. И искать не станет, пока сама не найдешь. Ты же - девкой простой в села просись. Не говори никому, откуда. Марой зовись, не раскрывай людям имени другого, перед небожителями данного. И про род свой молчи. Про отца, воеводство. Жди! А с первыми вестями определяйся. Коль удастся мне задуманное - воротись. Этим же летом шлюб справим. Если ж погибну...

- Тише! - Пугается та, что Марой зваться станет. - Тише!

- Я не боюсь Ее! И ты не бойся!

- Не Ее страшусь, - Девка зябко ежится под периной, сильнее прижимаясь к крепкому телу. - Отец вспоминал, будто бы говор людской долетает до самих Чертогов Небесных. Что даже там, свергнутые с Лесного Княжества, небожители слово человечье чуют. Они повсюду: в самой земле, и в небе. Во всякой плоти... А коль так, не хочу, чтобы слышали о погибели твоей!

- Старые боги справедливы, - шепчет ей полюбок. - И, коль заберут жизнь мою в уплату, то и задуманное воротят: кровь тому залогом.

Он вкладывает в руку Мары небольшую связку с иглой тонкой, измазанной бурой краской. Говорит:

- Если не вернусь, ты знаешь, что делать. Кровь с кровью связать, богам старым на души указывая. Обещать...

- Не отдам тебя! - Вскрикивает девка, позволяя упавшей слезе остаться на губах родных. - Во мне дитя. Кто ж вырастит малечу?

- Я выращу, - успокаивает ее нареченный, нежно проводя ладонью по волосам. - Как все скончится...

Он верит словам своим, оттого и глядит прямо, не скрываясь. И вера эта передается Маре, успокаивает. Тогда оба они снова забывают о тревогах, что таятся по-за дверью дубовой. А с рассветом Мара уходит.