# Не дай мне Бог сойти с ума, или Фантастическая психиатрия

Максим Андреевич Далин

Вообще-то - для МОСКа в качестве размышления на тему)))

Это такая странная область в мировой литературе...

Книги об этом не слишком-то нам форматны; относятся к ним двояко. Тема, в литературе и в обиходных разговорах, воспринимается, как не совсем чистая. Даже если речь идет о признанно классической вещи - три вопросительных знака на полях. "А зачем это читать? Мы с вами, слава Богу, в своем уме пока!" - и это о блестящем и ужасном романе Кизи "Полет над гнездом кукушки".

Кена Кизи чаще знают по фильму, не по книге. "Угарный фильм о психушке, отлично сыграл Джек Николсон". Да, Николсон сыграл Макмерфи, не то, чтобы плохо - но плоско, мутно... Грязновато, скользко. Делец. Не выглядит, как человек, сумевший принести моральную свободу в больничный застенок. Не думаю, что кому-то придало бы уверенности и сил прикосновение к герою Николсона, "потому что он - человек". Скорее всего, не в степени таланта Николсона тут дело. Кто-то - режиссер? некто другой? - хотел фильма о психушке... но Кизи-то писал роман о жизни!

Наверное, поэтому Кизи, после многих проб и ошибок, отказался от обезличенного и отстраненного повествования от третьего лица, и вложил рассказ в уста - и в больную душу - Вождя Швабры, индейца Бродмена. Бред, смешанный с прозрениями, звучит потрясающе искренне. Безумца не обманешь приманками для толпы "нормальных граждан"; безумец, как неповзрослевший ребенок, видит непосредственно, видит нескрытую суть. Может, поэтому, лейтмотив книги - детская считалочка, забавный стишок с трагическим подтекстом: "... бабка удила утят, гуси по небу летят...кто - из дому, кто - в дом, кто - над кукушкиным гнездом..." - кукушкино гнездо общества, так и не оперившиеся птенцы. Как знать, что помешало им взлететь - душевная болезнь или душевный надлом, организованный здоровыми, теми, кто вышвырнул их из социума в четыре больничных стены...

Если все они не в своем уме - то отчего они так узнаваемы, а их слова так здравы? И Хардинг снова стесняется собственных жестов и вечно ждет, что о нем очередной раз подумают дурно. И Джорж Рукомойник, чей мир стал ужасно грязен, так и не может отмыть ладони с десятого раза. И Билли Биббит снова робко мечтает о любви и панически боится матери. И Пит Стрелочник без конца приговаривает: "Я устал!", а Мартини снова показывает друзьям нечто, видимое только ему... И сам Бродмен все еще надеется, что время будет идти и никто не заблудится в тумане.

Похоже, дело не в глупости душевнобольных, а в жестокости тех, кто мыслит себя нормальными. Мисс Гнусен - воплощение Нормы и порядка? Временами кажется, что многие думают именно так; слава Богу, не все - но сторонников мисс Гнусен хватает для превращения любого места мира в тюрьму. За свободу духа обычно приходится страшно дорого платить - но игра стоит свеч. Недаром, после жертвы Макмерфи - в фильме она не слишком бросается в глаза, чтобы не сказать больше, но в книге очевидно: он собой пожертвовал, он себя раздарил, он себя сжег электрошоком, как на электрическом стуле - после его смерти у искалеченных "невзрослеющих кукушат" вдруг пропадает страх перед полетом. Душевную боль можно вылечить сочувствием, пониманием и отвагой?


Если верить Оливеру Саксу - а почему бы не верить психиатру? - можно. В чудесной книге "Человек, который принял жену за шляпу", вовсе не выдумке, не притче и не сказке, а почти монографии, сборнике историй болезни, Сакс описывает воскрешение души при больном мозге. Книга производит потрясающее впечатление; ее автор сумел наглядно показать, насколько сильна может быть человечность в борьбе с безумием.

Профессор консерватории и вправду принял жену за шляпу. И был определенно не способен узнать собственную перчатку или свой ботинок. Зато он потрясающе чувствовал музыку - и музыка держала его на плаву в мире рассыпающегося сознания. "Одинокий мореход", заблудившийся в собственной амнезии, ухитрялся собирать остатки полустертых воспоминаний во время мессы. Юноша-аутист неожиданно вышел на контакт, когда ему предложили порисовать - и его рисунки оказались не просто любопытны; в них он нашел выход в окружающий мир, к другим людям. Два гениальных и безумных близнеца играли друг с другом в шестизначные простые числа... Мир человеческой души безграничен, как космос, и его самое удивительное свойство - это упорное сохранение человечности даже разрушенным или больным мозгом...

Но все это - лирика, дорогие друзья. Кое-кто даже скажет, что сумасшедший - это, в какой-то степени, поэтично. "Не дай мне Бог сойти с ума, уж лучше - посох и сума..." - да, пожалуй. Но бывают вещи куда более будничные и куда более драматичные.


Я открыл "Цветы для Элджернона" и познакомился со слабоумным Чарли Гордоном году в восемьдесят затертом. Эта прекрасная вещь в безобразно урезанном (чего я, конечно, тогда не знал) виде вошла во вполне себе неплохой сборник западной фантастики под названием "Пасынки Вселенной". У Дэниэла Киза в этой книге была весьма достойная компания; даже если только Хайнлайн - уже было бы хорошо, а ведь еще и Кэмпбелл, и Шекли... В окружении таких блистательных мэтров неизвестный автор странной повести не должен бы бросаться в глаза и влезать в душу - но сборник запомнился Кизом. Признак потрясающей талантливости?

О, какие были сильные эмоции, когда я узнал, что "Азбука" выпустила роман Киза целиком! Нет слов - вполне точное определение. Нас всех можно поздравить - не повесть, а роман, чудесная, ни на что не похожая книга.

Итак, странная фантастическая история, совершенно не воспринимающаяся фантастикой из-за удивительного реализма повествования. Рассказ о Чарли Гордоне, тридцати-с-чем-то-летнем уборщике, который совершенно безуспешно пытается овладеть грамотой в школе для взрослых, и белой мыши по имени Элджернон.

Фабула до такой степени проста, что диву дашься. Группа ученых разрабатывает теорию о возможности повысить человеческий интеллект операционным путем. Эксперименты на животных - на белых мышах, в частности - показывают потрясающие результаты, но требуется человек-доброволец. И Чарли Гордон, тихий дурачок, всеобщее посмешище, в пламенной мечте "стать умным", дает согласие на довольно-таки жестокий эксперимент.

Дэниэл Киз, как и Кен Кизи, очевидно, понял, что отстраненный рассказ убьет смысл повествования в самых основах - и оформил роман самым экстремальным образом: как экспериментальный дневник самого Чарли.

Не думайте, что это нечто, напоминающее "Форреста Гампа". Это не шутка на тему и не своеобразный литературный прием. Не ждите легкого развлекательного чтения. Погрузившись в эту книгу, вы, скорее всего, не вернетесь из нее неизменными. От "Цветов..." веет настоящим, той болезненной искренностью, которая вообще свойственна жителям кукушкиного гнезда. Вы не только проследите, как разум, поддернутый скальпелем, вырастает из детских каракуль с наивными грамматическими ошибками, из непосредственности и беспомощности, из темноты... Нет, главное, за чем вы будете наблюдать, это - возникающее из ничего понимание.

Прозревающий разум доброго, честного и чистого существа - большого младенца по сути - начинает замечать жестокость, грязь и несправедливость окружающих его знакомых людей, обыденные мерзости человеческих будней. Бедный Чарли вдруг осознает, что его не любят, более того - его презирают, над ним издеваются. Причем, делают это именно те, кого он в детской чистоте юродивого считал друзьями, добрыми, веселыми ребятами. Уже это приводит его в недоумение и ужас - а ведь это только начало открытий, эксперимент безжалостен, уровень интеллекта повышается до нормы, выше нормы - и еще вверх. Чарлз Гордон поднимается на вершину чистого разума, где холодно и пусто, воздух разрежен, мир - у ног... Гениальность так же отрезает от общения с людьми, как и слабоумие - может быть, жесточе. Что дальше?

Дэниэл Киз - потрясающий мастер. Он не создает образ литературного героя Чарли Гордона - он живет в теле Чарли, чувствует его душой. Уровень доверия непревзойден. Эту историю рассказывает сам Чарли, который, в страшном волнении, что "доктора" могут не выбрать его для "икспиримента", пытается подольститься к лаборанту, предложившему ему тест Роршаха. Ну не видит он в кляксах никаких картинок! Может, надеть очки? Но вы не подумайте, очень красивая клякса с маленькими точечками вокруг. Только возьмите меня! Удивительно, но это - тот самый Чарли, который, спустя полгода будет с немыслимой душевной болью наблюдать, как в кафешке, куда он забежал перекусить перед симпозиумом, посетители потешаются над слабоумным мойщиком посуды. Его безнадежные попытки любви - всегда несчастны, будь он дурачком или гением; его страстное желание быть полезным друзьям, трансформированное в желание принести пользу человечеству - дико для большинства окружающих...

Роман-исповедь, замаскированный под материалы к научной работе. Роман одного героя, да - страстно любимый мною жанр - но мир, описанный Кизом, населен и другими людьми, а эти люди ослепительно достоверны. Роман редкой эмоциональной силы - одна из самых душеобразующих книг в том, что прочитано мною за жизнь.

Я - всегда на стороне одинокого бойца. Рэндл Макмерфи - одинокий боец с бездушной системой, вышвыривающей в психушку, как в застенок, все, что хоть чуть-чуть уклонилось от нормы. Чарли Гордон - одинокий боец с темнотой и слепотой слабоумия, но больше - боец с человеческим непониманием и жестокостью. К вопросу о любимых литературных героях...