# Предбомжионер

А К Д

1 серия. Глюк


***


Ну, всё, лягу помирать. А что делать, ведь пристава оставили мне от пенсии всего 10 тысяч. Как на них жить в Москве не представляю. То есть представляю. Надо от чего-то отказываться. От питания или от арендуемой комнаты(как раз десятка). Уехать в деревню, там вроде как можно прожить на такие деньги. Но опять же нужно снимать жилье. Короче, куда ни кинь всюду клиника. Есть у меня квартира в деревне, но я там не живу уже 6 лет и нужно переделывать отопление, так как центральную котельную закрыли и все перешли на автономные котлы. Короче, тыщ 150 - 200. Взять негде. Зимой не выжить. Однако, если я не буду лечиться, то до зимы умру... А что! Это вариант...


Вот над ним и подумаю. Ну не бомжевать же в Москве. Как я буду грязный и вонючий ходить в стационар. Не, я не смогу. Лучше и правда умереть, чем так позориться.


Да. Пошел бы добровольцем, но я еле уже хожу. Бегать и вовсе не могу. Один глаз ослеп. Одно ухо вырезали еще 2 года назад. Короче... Проблема в том что я настоящий инвалид и ни черта не трудоспособен. Только записки в инете писать. И те даются всё тяжелее... М да попадос. Жить не на что. Жить негде. Только умереть где, вроде как есть местечко. Что между прочим, уже не плохо.


Фух, ну всё, пожалился и будто полегче стало, а то ноет и ноет в груди...


А убивать я чесно говоря никого не хочу. И воевать не хочу ни за кого. Швейцария, мать ее. Наверняка, и совершенно здоровый не пошел бы. Страшно? А фиг зна... Может быть. А пока есть хотя бы капля надежды, что проживу еще год, даст бог и два, хочется пожить. В общем, пока есть надежда на лечение и на помощь добрых людей - умирать не охота...


Мне бы тыщ пять плюсом к пенсии, то есть в месяц... А может пойти на паперть? А?! Разве трудно будет напопрошайничать такие малые деньги? Ну для кого малые а я мог бы хоть как-то питаться.


Эх... не то я существо чтобы милостыню просить. Блин... И всё же надо подумать... А куда деваться?


Вот так вот...


Кому утро доброе, а кому, даже не знаю...


И всё равно - с Добрым утром друзья! И не дай Бог вам таких проблем! И вообще никаких!


2 серия. За чертой


Мне теперь эта пенсионная десятка везде мерещится. Посмотрел на часы, а там десять ноль пять:


- Ёпаный насос!


И дальше думаю:


- Надо выкинуть все часы с арабскими цифрами, и заменить на римские или с точками.


Это я про настенные, которые у нас в каждой комнате и даже в коридоре. А еще у меня пять наручных и четыре из них тоже с арабскими, специально выбирал. И одни электронные.


- А вообще-то, сейчас не десять, а двадцать два.


Днем я тоже думал о своей новой пенсии. Как только выйду покурить на балкон, открою окно и почему-то сразу:


- Ёпаный насос.


А потом:


- А вообще-то, даже любопытно как это оно за чертой.


Прочитал сегодня в дзене, что 14% россиян имея ежемесячный доход 10350 находятся за чертой бедности.


- Значит буду носить, только электронные, там хотя бы вечером не десять, а двадцать два.


- Пляать. - это я через пол часа лежа в кровати снова вспомнил про пенсию. - Ну ладно-ладно. Посмотрим. А может новую книжку так назвать "За чертой". А про что книжка-то?


3 серия. Слезы вдохновения


Не знаю что это у меня получается. То ли окололитературная зарисовка. Хотя вряд ли, потому что в данный момент на литературу мне совершенно плевать. То ли исповедь на весь честной мир. Что скорее всего. То ли душевный вопль... А вот это наверняка...


Второй день просыпаюсь в пять с минутами. Вчера в 05.38, сегодня в 05.20.


- О, у меня новый режим. - ометил я, вытащив телефон испод подушки. Несколько месяцев просыпался в четыре утра. - Эти таблетки лучше. На час дольше сплю.


Курить!


Против обыкновения выкурил целую сигарету. Накрыло так, что еле стою. Шатает. Ноги подгибаются. Сердце рвется наружу. Держусь за подоконник, чтобы не упасть.


От сигарет у меня чтото не то с головой. Будто мозг расширяется. Как гигантская опухоль давит на стенки черепа. Всякий раз покурив лишнего, думаю:


- Ну вот докурился, на этот раз они(сигареты) меня точно убьют.


Все еще кружится голова. Считаю вдохи и выдохи...


Что делать? Позвать Нику, пусть поможет дойти до кровати. Нет-нет, она еще спит. Ей на роаботу. Щас пройдет. Сам дойду... Холодно... Ничего, тебе мерзнуть полезно. Рак теплолюбивая сволочь...


Опять живой. Даже не знаю хорошо это или плохо. Вообще-то хорошо. Обещал сожительнице, что не обременю ее своей смертью.


- Мне не на что тебя хоронить. - как-то сказала она.


- Не беспокойся. - ответил я. - Я когда пойму что мне осталось совсем чуть-чуть я уеду. Или уползу. Я и сам не хочу умирать на твоих руках. Умру где-нибудь в лесу под деревом. Лучше и не придумаешь смерти. Свежий воздух. Птички поют. Главное не признавайся потом, что знаешь меня. Пускай социалка хоронит...


Потом меня всё таки начали лечить. Вроде как полегчало. А вообще, не любит Москва иногородних...


О моей смерти мы больше не говорили с Никой. Но я постараюсь сдержать обещание...


Блин, не об этом я хотел написать. Пока курил думал об одном, взялся тыкать в экран, вышло другое. Ладно, потом напишу, что хотел. Оно всё равно будет глодать меня, как собака кость, только изнутри. А пока достаточно ерундой ерундить, пойду лучше покурю.


- Не, от сигарет я не должен умереть. Да и постараюсь выкурить только половинку. Блин, почему так хочется курить по утрам? Как будто не дым глотаю, а жизнь. Ну всё встаю окончательно. Всё равно сна уже не будет. Да и пора пить обезболивающее, а то если чуть промедлишь и действие предыдущей закончится, тогда хоть об стену башкой...


ЗЫ. Пока исправлял ошибки, чуть ни разрыдался. Блин, как же мне жалко себя... Как-то это не правильно. Не по мужски и вообще не по геройски, нельзя ведь жалеть себя... вроде бы...


- Ну, всё хорош писякать, иначе точно разревешься как баба. Вон уже первые капли побежали из глаз. Как из тюрьмы вырвались. Иди уже кури. Тока не прыгай с балкона. Ты ведь мужик. Терпи до конца. Да и потом, у людей вон какое горе - война. Молодые гибнут. И дети. Неэ, про детей не надо, а то точно разревусь. Ладно, не буду... Ну вот, настоящее говорю у людей горе. А что у тя? А у тя херня. Понял? Ага. Лан, пойду курить. Иди, иди, таблетку выпей сначала. Ага...


Из темноты возникло лицо Ники, нависло над моим:


- Ты чё ревешь?


- Ничего Сонце, у меня просто вдохновение. Ты же знаешь, когда у меня вдохновение, я всегда реву.


- Ы...


- Доброе утро Сонце!


- Ага... доброе...


4 серия. Мать аферистка


05.15 следующего дня. Курение и размышление...


- И вообще, я считаю, что подавать на алименты имеет право только та женщина, которая живет одна. А если она снова вышла замуж или хотя бы сожительствует и тем более, как в моем случае, если не родные дети называют его папой, то тут извините никаких вам алиментов. Короче, все эти законы слишком общие, в каждом отдельном случае необходим индивидуальный подход.


- А если мужчина, с которым она живет, тоже платит алименты?


- Это его проблемы, пусть живет один и не лезет в чужую, хоть и развалившуюся семью. Кстати, появится дополнительный шанс, что семья восстановится. А то получается, некоторые очень хорошо устраиваются. Трахают чьих-то жен. Наслаждаются не своим отцовством. А оплачивает это все совершенно посторонний человек.


- Резонно, потому что исключается возможность мошенничества со стороны недобросовестных матерей, они не смогут драть деньги сразу с нескольких мужчин.


- Ну да, верно. А то, как моя бывшая заявила моей матери, когда та спросила ее, а думает ли она работать. А бывшая и говорит, мол, а зачем мне работать, мол, рожу вашему сыну, оберу его до нитки, брошу, выйду за другого и ему рожу, и типа, два мужика будут меня содержать.


5 серия. Настоящая


Усовершенствовав законодательство, я снова лег. Ника сегодня выходная, нужно дать ей отдохнуть. Законопослушно отлежал полчаса и больше не смог. Навел кофе и, стараясь особенно не шуметь, отправился на балкон.


- Хватит курить. - пробурчала Ника, после моего возвращения.


В темноте я пытался разглядеть лицо сожительницы, чтобы определить степень ее сердитости.


- Ой, Сонце, опять разбудил? Прости. Никак не могу успокоиться. Понимаешь, мне просто страшно, кому я нужен со своими десятью тыщами? А один я не выживу. Не выживу и всё тут...


- Успокойся. Тебя никто не выгоняет. Проживем как-нибудь. - прозвучало на удивление тепло. Она села, устремив на меня глаза, отражавшие брезживший за окном свет.


- Ну да. - согласился я вслух, вглядываясь в блестевшие точки, но подумал. - К тому же, я столько и не протяну.


- Ну да. - передразнила она мягко. - Жил ведь на восемь тысяч и на десять проживешь. На еду тебе хватит. Одежда у тебя есть. Еще пару лет походишь, а там посмотрим.


От ее слов в моем обледеневшем на балконе сердце затеплился благодарный огонек.


- А на сигареты? Даже если курить самые дешевые и то четыре с половиной тыщи надо в месяц.


- Бросишь.


- Ну да, жить бросил, осталось только с курением завязать.


Вообще-то я умею молчать, пока не затронут...


- Ну да. - затараторил я вдохновенно. - Целых пол года жил, пока был на больничном. Потом сколько-то месяцев пенсия была восемь. Потом прибавили. Потом еще прибавили. Потом первую группу дали. Тока ты не забывай, что на эти восемь я чуть ни подох. Спасибо друзья вовремя собрали семьдесят тыщ на облучение в Обнинске. А мы с тобой, где бы их взяли? Да и не мы, а я. Тебе оно и надь не надь. Кто я тебе? Сожитель, а значит никто. У тебя свои дети и свои расходы.


- Ты сам виноват. Не нужно было ссориться с ней. Платил бы, сколько мог, глядишь и не подала бы на алименты.


- Так они же сами позвонили и отказались от моих копеек.


- Кто позвонил?


- Новый папа.


- А она, наверное, не в курсе была...


- Как же не в курсе. Вдвоем звонили. Наперебой отказывались. Радостные такие от своего благородства. Мол, лечись. Ни за что не переживай, у нас всё нормально. Славик хорошо зарабатывает. Типа поправляйся и приезжай в гости. Всегда будем рады. Даже спрашивали, мол, может мне денег дать. Нет, от них не дать. А потом бац, как снег на голову. Звонит и наглым голосом сообщает, мол, ты извини, я подала на алименты. Путинских пособий ей захотелось, а ей отказали, потому что я еще живой и не алиментщик. И еще говорит, мол, будут у тебя пару-тройку тыщ вычитать, мол, ничего страшного. Я, конешн, понимаю, что она не работает, потому что надо ухаживать за сыном, а пособие по уходу всего тыща двести. Ну, так сыну же пенсию назначили.


- А сколько у него пенсия?


- Да откуда я знаю скока детям за диабет первого типа дают. Гребаный ковид. Просил же - сделайте прививки. Может и обошлось бы... Но они же сами отказались от моих копеек! Видать, передумала. А муженек и не в курсе - уж дюже нагло она разговаривала со мной. Как будто пальцем в ране ковырялась. А, вспомнил. Она перед этим звонила, спрашивала денег. Так у меня же не было тогда. И у тебя не было. Ты же тока кредит заплатила. Ну я и сказал, что нету у нас сейчас. А она начала скандалить. Ну я и ляпнул, мол, иди в суд. А потом и прилетело от нее, месть или не знаю как еще это объяснить.


- Хватит ныть. У меня из-за тебя давление поднялось. - Ника держалась за голову.


- Ну всё, молчу. Прости Сонце. Может таблеточку?


- Придется.


- Мне просто надо время, чтобы смириться. Проживем как-нибудь, только семьдесят процентов это слишком. Кто мог подумать, что за год пенсия моя вырастет до двадцати тыщ. А еще я подал заявление на иждивенцев и еще пять тыщ дали. Я бы и сам посылал им эти пять и своих пять. А када пришло уведомление от приставов, то решил, что так и так будут снимать. Но не пятнадцать же тыщ. Наоборот должно быть. Им десять, а мне пятнадцать. У них там щас общий доход тыщ сто на четверых. Минимум по двадцать на человека. А у меня даже прожиточного минимума нет...


- Ты думай о том, что это твоим детям деньги.


- Думаю я, изо всех сил думаю, тока успокоиться не получается. А потому что ни какие они не мои уже. Они меня и знать не хотят. Что есть я, что нет. Ни звонка, ни смски. Ни на день рождения, ни на Новый год. Про 23 февраля вообще молчу. Никогда сами не позвонят и не напишут. А ему звонят. При мне причем звонили и как спецом - папа, папа. Особенно дочка. Устал навязываться и чувствовать себя никому ненужным идиотом. А знаешь, как я считаю, раз они называют чужого дяденьку папой, так и пускай этот дяденька и тянет семью, как настоящий отец, а не рассчитывает, что будет валяться на диване с пивком, а я за него отдуваться. Не называли бы они его папой, я бы ради них в лепешку разбился. А теперь не могу. Понимаешь? Вся душа против... Предатели они!


- Это всё она. А дети тут ни причем, как мать скажет, так и будет. Они же еще совсем маленькие были. Что там понимает ребенок в 3-4 годика.


- Само собой. Не зря она два года не давала им разговаривать со мной. И не звони, говорит, нам, не рви детям душу, есть, мол, у них и папа и мама. А ты им не нужен. Но я тогда не поверил, что так оно и есть. А когда, наконец, приехал, то оказался не отцом, а клоуном с деньгами. Папа номер два и ха-ха-ха. Я как увидел это всё, тут у меня сердце и переродилось. А когда сынок заявил, что я их бросил, так я вообще чуть на жопу ни сел. Это ж надо как она всё перевернула, сама же орала и ногами топала, чтобы я убирался, что им без меня будет лучше. Я и ушел. Просто-напросто отравила нашу семейную жизнь. Вы бабы все такие - зло творите, а вину не чуете...


- Значит, ты сам виноват, что она тебя выгнала.


- Да?! А в чем это я виноват, что хотел, чтобы она семьей занималась, а не в инете сидела?! Ну да, теперь она говорит, что не выгоняла. А ведь даже сумму мне назвала тогда, какую я должен якобы выплатить ей за детей. И ведь посчитала всё до копеечки. За каждый месяц отдельно и сколько всего до их совершеннолетия. Мол, хочешь, плати ежемесячно. Хочешь сразу отдай.


- Хватит ныть, а то у меня голова сейчас лопнет.


- Прости. Тебе принести таблетку?


- Не надо, сама встану.


- Ну, ладно... Короче, кинула она меня. Позвонила бы мне сначала...


- Хватит а, просила же!


Вконец рассерженная Ника поднялась с постели и ушла на кухню, пить таблетку от давления. Я не мог успокоиться и продолжал бубнить:


- Забыла уже, как мне радиолог из Склифа сказал, что если я заплачу триста семьдесят тыщ, то он уберет то, что осталось от опухоли после хирургического вмешательства. Этим как его? Гамма ножом. Мол, нож этот более точный, чем скальпель. Что москвичам бесплатно, а иногородним, увы, за денежки. И как он пугал меня, что всего две недели сроку у меня, что опухоль агрессивная и можно опоздать. Мол, передавит в голове какие-нибудь центры, и я ослепну или вообще парализует. А надо было лишь прописку оформить. Кстати, он так и сказал, мол, путь вас пропишут те, у кого вы живете. А после операции выпишут. Так вы же с бабкой уперлись, типа тока через ваши трупы. И кто здесь полутруп теперь? Спасибо в Обнинске квота была. Тока все равно пришлось семьдесят с лишним тыщ отвалить за квартиру и платные для иногородних дообследования, хоть ты с направлением, хоть без. Видишь ли, иногородних они не кладут в больницу, а тока в стационаре лечат. Хорошо еще, что я практически ничего не ел тогда, потому что вся слизистая во рту слезла от облучен. Тока и глотал по банке в день жидкого протеина.Сорок банок выдали. Покупал тока молоко и сало. Типа сэкономил на жратве. И спасибо друзьям - в натуре спасли. А толку-то? Хотя - год лишний прожил. А теперь и еще год. Одиннадцать сеансов химиотерапии через каждые двадцать один день, конешно, если лейкоциты не упали до смертельного уровня и химию ни отложили на неделю. Несколько раз уже падали. Еле ноги волочил. Думал, помираю. Но несмотря ни на что, благодаря этой отраве тока и жив...


Ника еще не вернулась из кухни. Кормила кота.


- Ну? Выговорился? Кажись. - закончил я свой монолог самовлюбленного.


Огонек разгорался.


- Пойду, поцелую свою, хоть и гражданскую, а всё-таки настоящую жену. Эх, как же мне нравится эта ее коротенькая бордовая ночнушечка! И сама она, как дюймовочка!


6 серия. Правда


В противостоянии с приставами я допустил три серьезные ошибки и поэтому проиграл:


1. В каких-то бумагах я указал фактический адрес проживания. И они нашли меня.

2. Сообщил приходившему приставу, что я инвалид и получаю пенсию. И они нашли мой единственный доход.

3. При подаче заявления на прожиточный минимум рассекретил последний каким-то чудом не арестованный счет. И...


Однозначно, я сдал самого себя. А всё из-за паники. С одной стороны нервное возбуждение это дополнительная энергия для решения проблем. С другой девять из десяти принятых в таком состоянии мер оказались неверными.


С этими мыслями закончился третий день, после моей реанкарнации в предбомжионера.


***


День четвертый. Я проснулся в 04.14.


Открылись глаза, и начался внутренний диалог...


- А вдруг это такой своеобразный способ очищения перед уходом?


- Какой еще способ, ты просто лох и пытаешься оправдаться!


- У каждого свой способ. У меня вот через детей. Потому что отказ от них похож на долгие уговоры. К вечеру я как бы убеждаюсь, что они действительно чужие, и я ничего не чувствую к ним. Но просыпаюсь утром, и сердце снова болит от любви, от этой каждодневно возрождающейся в нем занозы.


- Ты просто слабак.


- Просто Бог хочет, чтобы я освободился от материальной зависимости.


- А ты уверен, что он есть?


- Не уверен, но Он явно чего-то от меня добивается. Вначале Он лишил меня семьи, одновременно и нормальной работы. Всё-таки я был директором и прилично зарабатывал. И очень этим гордился. Затем здоровья. Да так, что в полной беспомощности я перестал надеяться на самого себя в финансовом плане. А теперь и последнее отнял, хоть и пассивный, но всё же приемлемый доход. А ведь и, правда, ты посмотри, к чему я стремился всю жизнь. К доходам. Я заместил человеческие отношения материальными благами, которыми якобы и во что бы то ни стало, должен был обеспечить дорогих мне людей. Удовлетворяя свои амбиции я был холоден и груб с близкими, и непреклонен, требуя от них безоговорочного подчинения во имя якобы святой цели. Отказывал им в собственном их взгляде на жизнь. Ну да, как-то уже после развода бывшая сказала, мол, ты хотел, чтобы всё было только по-твоему. Ну да, вполне банальная история, работая за двоих, я уставал и мне, просто напросто, не хватало сил уделять должное внимание жене и детям. Просто напросто уже не было сил любить...


- Да ну. Чушь собачья. Ты просто ошибся выбрав ее. Будь на ее месте другая, у вас бы всё получилось. Просто она не хотела трудиться. И сильно разочаровалась в тебе, когда ты потребовал от нее равноценного участия в семейном бизнесе. Помнишь, как она сказала, мол, детей я ТЕБЕ родила, ты ими и занимайся, обеспечивай воспитывай и прочее, а я буду жить, так как я хочу. То есть в полное свое удовольствие. Просто дура попалась вот и всё. Взрослая женщина с мозгами подростка. Кстати, она сама потом призналась, типа какая же я была дура, что разрушила семью. Помнишь? И это уже после того как сошлась с другим. Значит, она сравнила и сделала вывод. Но было уже поздно. А возможно, Славик подкаблучник и ее это больше устраивает, чем муж хозяин. "Муж голова, а жена шея. Куда шея повернет, туда и голова смотрит". Помнишь это ее любимое выражение?


- Вот шея и довертелась, что голова отлетела.


- Типа того. А вообще, ты уже задолбал меня этими своими воспоминаниями. В каждой своей книжке мусолишь одно и тоже. Одно и тоже. Копаешься и копаешься в прошлом, как свинья в гнилой листве. Ты думай, что теперь делать.


- Просто я хочу разобраться.


- Ничего ты не разберешь теперь. Раньше надо было разбираться. Забей, переступи и начинай войну. И давай уже без паники. Думай и делай.


- Какую войну ты хочешь, чтобы я начал?


- Хотя бы с приставами. А вообще, со всеми. За самого себя. В этой жизни кроме себя ты никому не нужен. Прямо сейчас встань, поставь ноги на ширину плеч, расправь плечи, подними подбородок, прищурь глаза и скажи - я объявляю войну всем, кто против меня! Да, и сожми кулаки. Типа: "Вставай проклятьем заклейменный весь мир голодных и рабов. Кипит наш разум возмущенный и смертный бой вести готов".


- Вместо утренней медитации?


- Типа того. Да, и не ссы ты уже никого, даже если будут убивать. Всё равно скоро сдохнешь. Днем раньше днем позже без разницы. И не важно в тюрьме или на свободе. Всё равно твое полумертвое тело стало тебе обузой не хуже цепей.


- Ну, это как бы ага. Но какую память я оставлю о себе? Скажут, мол, с ума сошел под конец...


- Знаешь, это их хорошее мнение о человеке и тем более посмертное развод для быдла. Будь героем в собственных глазах, а на остальных плевать.


- Ну и как мне с ними со всеми воевать?


- Говори правду.


- И всё? А иногда так хочется кого-нибудь убить. Думаешь, ну, сука, тока попадись какая-нибудь сволочь под горячую руку.


- И что ж не убил?


- А Бог его знает. Вроде как не стоит оно того. Не на войне ж.


- Еще как на войне. Убил бы одного подлеца в назидание другим таким же, и зла стало бы в тысячу раз меньше.


- А как его определить подлеца-то?


- Сказал же, говори правду.


- А я и так всегда говорю правду и только правду!


- Правда?


- Нет...


- То-то и оно...


7 серия. В гостях у власти


Цитадель Зла, то есть здание местечкового ФССП, выглядело как типичный представитель архитектурной современности. Модный и роскошный гос. особняк. Этажей пять. С выпуклой на фасадной части многоэтажной декоративностью с окнами во весь рост. Дворец культуры или театр скорее...


А еще здание напоминало коробку на ножках из-за устройства первого этажа с мощными колоннами и пустотами между ними с полусумраком искусственного освещения. Оно дважды ассоциировалось у меня с чем-то Египетским, древним и неподвижным как гора и с каким-то роботизированным чудищем из будущего. Типа танка на ходулях.


Чем бы ни казалось сооружение, но внутренности его действительно кишели злобными роботами созданными Системой. Злобность их заключалась не в эмоциональности, а в настройках. Первый закон служебного робота категории госучреждений гласит: робот всегда прав, потому что он Система. Далее следуют уточнения, в которые нет смысла углубляться, потому что известны всем. Но если бы робот мог самостоятельно мыслить, он бы заявил:


- Система и робот одно. Система состоит из роботов. Система основана на роботах. Чем робот больше робот, тем четче и отлажанней работает Система. Благо людей это благо Системы. Чтобы Система работала ей нужно подчинить людей, то есть роботизировать. Для этого ей нужны роботы - создания бесчувственные и не эмоциональные. Бесчеловечные и беспристрастные, запрограммированные на исполнение закона. Закона сохранения Системы.


Однако, роботы набирались из людей. Другого материала пока не было. И поэтому обладали человеческими слабостями, одна из них лень. Но система умела замотивировать живого робота. Подкармливая за злобность и преданность, она разжигала в нем алчность. В результате чего, часть свиней не сдерживались, и нагло обжирались на глазах у всех, пользуясь служебным положением.


***


Если смотреть исключительно на здание ФССП, представлялась Европейская цивилизация. Благополучие, процветание посыл ее.


Всегда и везде кому-то действительно хорошо живется, а кому-то не очень, прежде не нужно обманываться привлекательным фасадом госаппарата, внутри ничего хорошего не ждет, потому, как там царит и господствует Система.


Роботы не как люди. Они не встречают гостей. Хотя нет, встречают в МФЦ. И все равно не как люди. С явным перебором улыбчивой вежливости, словно в них переборщили с настройками.


Там хотя бы поддерживается иллюзия мира людей, Система хотя бы пытается выглядеть человечной. И никакой реальной власти над клиентами. Там же, где появлялась капелька власти, менялись и настройки в роботах. Может, они их сами меняли, потому что всё-таки люди. Машины становились злее. В смысле рвения к исполнению предписанного Системой. Пропадала даже показная человечность. Настоящий робот не встречает гостей, он останавливает строгим вопросом - стой, куда идешь? Фиксируя тебя в Системе, надевает на тебя намордник роботизации.


***


Пройдя нарядненький вестибюль с охраной, попадаешь в коридоры томления. Вечные. Стандартно отделанные. Что-то под пластик или дерево, и стулья или убогие креслица вдоль бесконечных стен с цифрами и буквами на многочисленных табличках на множестве одинаковых дверей. Двери клоны скрывают бесчисленного счету сотрудников клонированных ни телесно, а душой.


Войдя в кабинет, сразу понимаешь, что здесь восседает власть. А перед тобой человекоподобная пластиковая клетка гигантского искусственного организма. Или как говорили раньше "винтик". Один из органов, которым Система пожирает всякого попавшего в поле ее интересов.


Переваривание Системы штука длительная. По-настоящему переваривающая. Она даже не видит тебя. Она воспринимает информацию, то есть считывает данные о тебе с компьютера и пожирает.


Аргументируя документально, у тебя еще есть шанс победить ее. К тому же Система устроена так что ты сам должен на себя поработать, собрать все необходимые бумажки, словно считывая твои данные, не может выяснить она сама. Конечно, может, но не запрограммированна.


И как обычно по делам алиментов роботы маскировались под женщин...


Пред одним из кабинетов со служебной табличкой присел в кресло опрятного вида мужчина с костыликом. Он записан по времени, но время оттягивается из-за наплыва посетителей. Предполагается ждать неопределенное количество человеко минут. Прием же по пятнадцать минут но мог позже начаться из-за отсутствия робота исполнителя.


***


Проводить драгоценный "досуг" в очередях госучреждений еще нужно научиться. Многие нервничают и теряют время впустую. Если есть необходимость и неотвратимость - приходится ждать. Ждать треба с умом. Интернет ждущему в помощь!


В конце концов можно писать ручкой в блокнот. Хотя нет такое уже стыдно. А тем более рисовать в блокнотике, ну это точно нужно быть врожденным неформалом.


Не зачем выделяться. Когда ты как все у тебя есть все шансы быть незаметным. В последнее время очень не хочется привлекать к себе внимание. Система не любит выскочек. Но внимания не избежать. Хотя бы по минимуму.


Попасть на прием к власти всё равно, что прыгать по скользким камням через бурлящий поток. Власть то ли выглядит, то ли воспринимается устрашающе.


Чем был плох СССР, в нем учили бояться власти. России это передалось по наследству. И вообще на этой ли территории или в народе здесь проживающем присутствовало в ДНК или витало в воздухе - уповать на власть. И в тоже время ненавидеть ее, порой лютой ненавистью несправедливо обиженного.


О лютой ненависти о гневе народном лучше не вспоминать на ночь глядя. Что-то вроде того самого гнева народного клокотало в душе инвалида. Сдерживавшего негодование развлечением в смартфоне. Просматриванием новостной ленты. Глаза смотрели а ум был занят проговариванием очередного воображаемого диалога с приставом Шишовой М.В., таким же безжалостным роботом как и все остальные государственные служащие.


8 серия. Ножницы


Люди входили одни, а выходили другие. То есть те же, но изменившиеся неузнаваемо.


Только что вышел мужчина. Не особо выдающейся внешности, но цветущей наружности. Таким он входил. Через пятнадцать минут это был высосанный фрукт. Кожура потемнела, пошла волнами, сморщилась. До этого самоуверенный господин, теперь морально опущенный тип.


Его одежда большемерила. Бывший господин сутулясь шаркал по унылому коридору пока ни свернул на лестничную площадку.


Мужчина с костылем смотрел вслед ушедшему господину сочувственно. Его очередь, но ему не хотелось заходить.


- Либо идти, либо закрыть глаза и просто посидеть успокоиться отдохнуть наконец от гонки.


Только он так подумал как тут же поднялся. Не быстро, однако решительно. Встал перед серой дверью с болотного оттенка табличкой. Еще раз проверил написанное. Постучал не слишком громко, но твердо. И вошел, не дожидаясь приглашения. Потому что это его назначенное ему Системой время. Его законное право быть услышанным. Про высушенный фрукт он забыл. Утешившись мыслью, что он-то не такой слабый. Он намного крепче. Сверху тесто, внутри сталь. Он не позволит высосать из себя последнее...


***


Вместо кабинета возник проход. Коридором не назовешь. Лишь протиснуться боком. Проход странным образом изгибался. Конца не было видно. Там за поворотом выявлялся поворот новый. Когда же конец?!


Он подумал об этом только что и, преодолев тамбур, очутился в кабинете пристава.


Но перед этим был проход. Бесконечный. Черный. Сужавшийся. Всё больше требовалось усилий чтобы протиснуться на шаг, между давившими на тело стенами.


Шагами такое продвижение не назовешь. Шествие в тупике в виде топтания на месте. Дальше не пройти, если ни раздеться до гола. Этого хватит может на пару шагов. Может на три. Но не ходить же голяком. Тем более в обществе.


Он надавил еще. Втиснулся до остановки дыхания. Дернулся в обратную. Не-а. Застрял. Нет прохода. Нет возвращения. Дышать не чем. Ну кое-как. С трудом. Как-то надо возвращаться.


И он бы повернул. Сдался. Но лаз постоянно заворачивал. Кто его знает, может как раз за этим закруглением и будет конец! Инвалид надавил еще раз. Всем предплечьем. Со всем отчаянием...


- Только бы не застрять...


***


Он подумал об этом только что и, преодолев тамбур, очутился в кабинете пристава. Здесь было светло.


За светом он увидел канцелярский стол. Массивный и грозный, словно танк занявший оборону. По пояс из танка высунулось гигантское насекомое в синем хитиновом панцире. Большое покатое тело. Маленькая покатая головка без шеи.


Робот страхолюд самая отвратительная модификация служащих.


- Бедная женщина нашла отдушину для ненависти к противоположному полу. - думал инвалид, искоса глядя на пристава. Вглядываться в ее лицо не было желания. Оно виделось ему бежевым пятном с очерченным силуэтом.


А на телеса ее он глазел с любопытством. Синяя гусеница в жирных складках то замирала, то переваливалась всем телом и всеми складками, ходившими как волны друг за другом. Туша явно нуждалась в комфорте. Ей бы прилечь, развалиться вольготно.


Раскинуться желательно в полупрозрачном пеньюарчике. Трепетать что есть мочи, потому что сейчас войдет он. Ее жеребец! Жеребчик!! Жерёбушек!!!


***


После допроса о личности обратившегося и сверки с компьютером ему позволили озвучить цель визита.


Равнодушие со стороны Системы и ее представителя полное. На грани с бесчеловечным отношением к гражданину. Тем более инвалиду. В образовавшемся вакууме отчужденности парализовало и дэ юрэ и дэ факто. Онемел рот.


Мычать бессмыслицу, потому что не можешь пошевелить губами, значит, не адекватно выглядеть. Ни потребовать исполнения, ни объяснить, чего он добивается не получится. Главное - правильно подать документы.


Инвалид убивая несообразную паузу, выкладывал из рюкзака разложенные по "файликам" бумажки.


Пристав не смотрела на него. Что-то медленно допечатывала. Не понятно то ли терпеливо ждала, то ли отсиживала положенное время.


Мужчина не поднимал взгляд выше толстых женских плеч в золоченых погончиках, сравнимых с крохами печенюшками на синей скатерти. Он готовился сказать. Но заготовленная речь застряла на выходе. Представляясь абсурдной по сложности изложения. Гусеница и половины не поймет. Придется объяснять еще раз. И еще раз. В конце концов запутаться и замолчать от собственного бессилия вдруг осознанного. После чего она станет тыкать законом с настойчивостью машины. С добавлением человеческой изворотливости подводя к провальному для него финалу:


- Ваша просьба не достаточно убедительна и отклонена. Обращайтесь в высшие инстанции... Покиньте кабинет... Вызову охрану...


- Ее женская ненависть идеальная мотивация для непредвзятости робота к преступникам мужчинам. - понимал инвалид. - А что поделать? Так запрограммирован этот робот.


После отвергнутых доводов разума не в полной мере подтвержденных документально, он сорвался в эмоциональное пике. Всем сердцем набросился инвалид на женщину-насекомое, пытаясь пробиться под хитиновый мундир к ее человеческому сердцу.


***


Посыпались, посыпались... А что посыпалось? Слова? В голове застряло только - Вы поймите... вы поймите меня пожалуйста... - Это была попытка разжалобить и тем восстановить свой финансовый статус. В полуслезливых увещеваниях звучала искренняя жалость к себе...


Жалость к себе это правда которой мы не делимся. Потому что сами не можем никак насытиться ею. Всегда врущие, но только не в этот раз. По крайней мере мы убеждены что разговаривая наедине с собой всегда говорим правду.


Жалуясь кому-то, мы наиболее уязвимы и не встречая ответной поддержки рискуем сорваться за край за который устремляется возмущенный дух несчастного, отчаявшегося индивида. Есть риск не совладать с разбушевавшейся душой.


Хитиновый панцирь оказался необыкновенно твердым. Не помогли ему и гаубицы его красноречия. Инвалид имел слабость к словесному творчеству, если предоставлялся случай и сопутствовала атмосфера пробудиться чувству.


Чаще чувство пробуждается от боли. Иногда человек настолько перегружен поступающей информацией что выключается как робот. Иногда человек в человеке побеждает робота. Чаще последствия пробуждения от боли и оканчиваются болью только во много раз усиленной преступлением.


После ее последнего безразличному "нет" на просьбу вникнуть в его проблему, просьбу пойти на компромисс, инвалид медленно встал. Развернулся к столу грудью сделал вид что его качнуло вперед. Оперся на стол правой рукой как раз там где нужно. Перевернулся стаканчик с канцелярскими ножницами...


Впервые он сконцентрировался на физиономии пристава. Из белой массы выплыли щеки свисавшие с воротника, как глыбы снега с крыши. Щеки к низу расширялись раза в два. Щеки напоминали розоватое сало. Такое сало он любил.


Внезапно свело живот. Спазм сопровождался тошнотой, ударившей в сознание. Так хотелось "блевануть", что хоть вырубайся, если боишься сгореть со стыда.


Но стыда не возникло. Мужчина почувствовал себя голодным неандертальцем. Напавшим на зверя охотником. Большой честью считалось выйти на битву с ножом.


Ножницы подойдут. Ударить в глаз гусенице монстру. Для этого он и фокусируется на отвратительно безжизненной морде. Пробить в самом тонком месте череп и убить монстра.


И отрезать хотя бы кусочек этого восхитительного сала. "В награду за смелость".


Очередной приступ тошнотворного голода заставил его замахнуться:


- Смерть роботам!


***


Инвалид стоял опустив окровавленные руки. Исподлобья смотрел на дело своих рук.


В метре от него в приоконном углу сидела полная женщина в разорваном синем мундире работника ФССП. Залитом кровью. Женщина прикрывала лицо окровавленными ладонями. Между пальцами текла кровь.


Кровь стекала по золотым кольцам и перстням излишне многочисленным на розовых отростках в количестве десяти.


Она хваталась руками за ножницы торчавшие из ее левого глаза. При этом вскрикивала. Гримасничала.


Гофрированное из-за жировых складок тело тряслось. Под женщиной образовалась лужа чего-то прозрачного.


- Помогите, помогите. - кричала она одно и тоже мерзким от страха голосом.


- Живучая тварь. - удивлялся инвалид. - С другой стороны, веселье продолжается. Можно и поговорить откровенно. Сначала я хотел тебя убить и подать пример остальным людям, как надо обращаться с роботами. Но смерть это избавление от мук. Муки похуже смерти не только для человека. Живи и помни, что нельзя обижать людей. Люди не роботы - могут ответить.


И теперь она не понимала его. Она и не слышала.


- Тварь. - зло проговорил инвалид сквозь стиснутые зубы. Опираясь на костылик, с наслаждением вдавил торчавшие из глазницы ножницы.


Женщина по звериному закричала, когда он наступил на них. Попыталась убрать его ногу. Тогда он ударил по ножницам каблуком. Синие в кровавых потеках крылья взмахнули и опустились вместе с головой. Ножницы провалились в пустоту. Из пустоты хлынула кровь, заливая грудь женщины алым фартуком.


Тишина...


Наконец-то стихли все звуки...


Он любил когда тихо...


И наконец-то он различил запах живого. Пахло человеческой кровью...


***


Тишина действительно стояла убийственная. Ни шуминки, ни за окном, ни в здании. В кабинете как в склепе. Лишь поскрипывал резиновый набалдажник китайского костылика, когда убийца переминался с ноги на ногу и опирался на приспособление. Человек прислушивался к чему-то...


Одновременно с тревогой на лице читалось удовлетворение послевкусием. Человек испытывал звериную потребность убивать. Есть тут еще один знакомый по уведомлениям робот некто Галкина Н.В. В тоже время что-то подавляло потребность. Видимо слабость больного тела. Хотелось уже просто лечь. По одному делу в день.


Опираясь на обшарпанную палку мужчина встал на колени. Мягко завалился набок. Повернулся на спину. Раскинул руки. Закрыл переполненные туманом глаза. Влажной пеленой зАстившим зрение и липнувшим к сердцу прохладой...


Скоро за ним придут. Но больше не шевельнет он ни рукой ни ногой. Не скажет ни слова. Не произведет ни звука. Пусть что хотят делают с его телом: несут, швыряют, бьют...


- Всё, я умер... - решил он. - Осталось лишь дотерпеть...


На этот раз он проявит всё свое мужество, всю силу воли, чтобы не стонать. Он с детства мечтал научиться переносить боль молча. Любую боль...


9 серия. Жизнь и смерть и немного воображения


Слава богу, убийство пристава Шишовой М.В. произошло в автобусе по его дороге домой и в его воображении.


***


- Ясно. - Сказал он, выслушав бесцветный отказ. - Тогда во имя справедливости я приостановлю пенсионные выплаты! И подам справку о нулевых доходах!


Пафосно, но вполне вероятно.


Гусеница не возражала. Глаз не повелся. Не шевельнулась бровь. Наверное. Он ведь до сих пор не всматривался в это женское лицо. Она по-прежнему отвлеченно мониторила в компьютере. Однако чувствовалось что ее плоть чем-то обеспокоена. Напоминала о себе часто меняя позы в удобном геймерском кресле. Наверняка импортное и дорогое раз без колебаний несло на себе такого монстра.


- Бедолаге обедать пора, а я тут с прожиточным минимумом своим. Вона скока живого мяса хочет мертвого. Интересно на чем она ездит? БМВ или Мерседес? БМВ. Компактный кроссовер типа КЮ 5? Вообще такой богатырше на КЮ 7 только. На днях видел другую наподобие из смежного ведомства. Женщина полицейский ехала на Крузаке. На большом черном внедорожнике. Бросились в глаза объемные женские формы и красноречивый шеврон на фиолетово черном рукаве.


- Надо же как богато живут "Винтики". - подумалось тогда.


***


- Чем хуже, тем лучше. Может и правда, лучше уйти в бомжи... - размышлял инвалид, выходя из цитадели. - Прямо сейчас откажусь. Через госуслуги заявление подам. Отдохну только приеду...


В конце марта заключительный сеанс химиотерапии. Двенадцатый. Потом... Потом неизвестно что в плане лечения. Кажется оно окончено. Судя по всему прогноз не утешительный. Сходит еще раз на всякий случай. Авось подольше побарахтается потом. Может полгода... А после сеанса подаст заявление и уедет домучиваться куда-нибудь на море.


- Подарить банку кофе доктору? Той баночке он обрадовался. Что я тогда сказал? Чтобы пил кофе и думал как меня вылечить? Щас скажу, чтобы вспоминал добром бродягу писателя, заслуженного инвалида первой группы, федерального льготника. Тьфу тьфу тьфу три раза чтобы не сглазить... А доктор хороший...


Азиатское лицо Тимура Максумовича. Самсунга, как прозвал инвалид, выглядело как загорелая улыбчивая Луна, дополненная человеческими чертами: сверху черная с микроскопической сединой челка. Снизу бритый по военному гладко подбородок.


- И даже немного квадратный. Как бы даже ни с ямочкой. Не помню, но кажется.


Глаза не маленькие и не узкие. Средние, миндалевидные. Карие. Блестевшие белками на фоне "загара". А щеки у доктора как две сдобные булочки. Смуглевшие к центру самих себя.


***


Кроме приятной человеческой внешности доктор Ахтямов оказался хорошим человеком. В его присутствии я успокаивался. Он говорил ясно и понятно. И делал это не без удовольствия и с улыбкой философа.В чем наверное мы и сошлись. Мы разговаривали как друзья когда отсутствовала медсестра.


- Тимур Максумович, могли бы вы хотя бы приблизительно, на основе статистики, ведь она же есть, не один же я с таким заболеванием сделать для меня прогноз? Мне нужен прогноз. Понимаете, я человек планирующий. Я должен оптимально представлять свое будущее, иначе я не спокоен. А у меня итак уже психоз из-за двухлетней болезни. А?


- Я не могу ничего тебе сказать. Я про себя не могу сказать. Кто его знает. Шел. Упал. Умер. И статистики никакой нет. По разному бывает. Можно годы прожить. А бывает что внезапно состояние ухудшается и пациент умирает.


- И что же мне делать?


- Живи полной жизнью! Дыши полной грудью! Не алкоголь наркотики разумеется. Гуляй. Общайся.


- Не с кем общаться. Та и не склонен...


- Просто гуляй!


- Хм. Только и остается. Всю уж местность обгулял. Только и делаю что гуляю. Тягомотина уже какая-то. - это мысленно. Вслух. - А что делать с машиной? Может лучше продать? Как я еще долго смогу ездить?


- Насчет продать решай сам. А ездить за рулем во время химиотерапии не рекомендую. Категорически против.


Это относительно души, а что касательно плоти было у меня одно секретное удовольствие.


Вы тоже плохо относитесь к тому что мужчине нравится женщина лет на тридцать моложе него?


Хе-хе, не просто нравится, он хочет ее тело как маньяк Дьявол душу человека.


Немолодой пациент, даже флиртовал с девушкой в белом, когда отсутствовал доктор.


Совершенно случайно он даже узнал где она живет. Она села на автобусной остановке в соседнем районе. Не трудно было догадаться откуда и куда она направляется с утра пораньше. Они вышли вместе, но она не видела знакомого пациента и неизвестного попутчика.


Разумеется, он шел следом и наслаждался тем как она молодо виляла попкой. Возле поликлиники он останавливался и традиционно выкуривал сигарету.


А вообще, с ним чтото в последнее время творилось на сексуальной почве. Проявлялась повышенная активность. Из-за того, что он чаще приставал, Ника как-то сказала:


- Что тебе за химию льют, что ты как маньяк становишься!


***


- Как же здесь хорошо! - выдохнул Бич Причерноморья. Снова глубоко вдохнул свежий морской воздух.


Спал неудобно. Впрочем как всегда в машине. Хотя спал и поздней осенью и ничего...


***


В попутном отстойнике. В относительной глуши даже красиво.


Донимали любопытные взгляды проезжающих. Но это уже утром. Если честно, то он выспался и хотя чужой интерес раздражал, выручало самообладание.


Разбудил свет. Утренний. Хмурый. В машине тепло, не смотря на позднеосеннюю пору. В ночь подтопил до жары. Пока хватает. Даже хочется освежиться. Тем более всё равно придется.


Человек вышел на воздух и как будто еще больше посерел мир, окуная человека в прохладу. Но в воздухе кружили белые пушистые бабочки, наполняя округу чистым свечением. От земли до неба стоял свет. Привлекший всё внимание. Свет казался искусственным. То есть происходившим не из природы. Хотя природа и была его источником.


- Снег!


Это был первый снег наступившей зимы. Второе декабря.


- Догнала. - усмехнулся мужчина сюрпризу. - Хорошо когда зима теплая. Счастливое утренней облегчение, когда освобожается переполненный за ночь мочевой пузырь, Разливается по телу тепло. Вывободившаяся энергия помогает восстановить баланс между животным и средой обитания. Проявляются удовольствия человеческие.


Светоносные бабочки кругами опускаясь, вдруг взмывали вверх прямо или под углом. Резко меняли направление уходя вправо или влево, снова плавно кружили доверившись гравитации. Бабочки облепили и его. Он понимал насколько хрупки сказочные существа, хватит малейший доли повышенного градуса чтобы убить одновременно всех. И слишком кровожадно смахивать рукой ледяные тельца... Вода на ладонях так и кажется кровью на руках...


Одновременно глядя на недалекий сосновый лес, мысами и заводями окруживший черно-белое поле...


Свет! Свет! Свет!


Так много света в его жизни случается всегда когда он перестает работать. Он давно бы уже стал миллионером, как мечтал в детстве, если бы работал систематически и непрерывно. Он знал и умел это делать. Но! Он быстро зарабатывал необходимое на длительное безделие и оправлялся в автомобильное путешествие...


***


А здесь стояло южное лето. Прохладное для юга утро поправило сезонную ориентацию, мол, по календарю всё еще весна.


Поздняя весна здесь, как разгар лета там откуда он приехал. Он будто спешил навстречу весне и теплу. На пару недель точно ускорился. Словно переместился на пол месяца в будущее.


- Эх, бомжевать так бомжевать! Но! Бомжевать надо грамотно! - со вкусом потягиваясь, мужчина сообщил о своем прибытии. - Приветствую тебя о благодатный край! Прими душу и тело мои ибо умру я здесь и закопают меня в землю твою. И тогда ты и я станем одно! А через тысячу лет найдут археологи мои кости и с умным видом доложат мировой общественности:


- Предок Крымчан пришел с Севера, но умер он здесь, оставив многочисленное потомство.


И действительно оставлю, кроме тела и душу...


***


Душа моя останется в прохладном рассвете как туманная дымка. Встающее из-за моря Солнце будет улыбаться так же как я сейчас.


Каждый день волны будут заново узнавать меня. Возмущенно шуметь сердито толкаться вначале. Но потом примут за своего. Подобреют. Расслабятся. Нежно покачивая нового друга.


Снова рассказывая кому-нибудь свою историю море обязательно меня вспомнит. Может и не упомянет в разговоре. Но подумает о человеке пришедшем к нему в свои последние дни. Пришедшему навсегда, а не как этот очередной гость. Помнится они здорово подружились...


***


На что он будет доживать, он решил еще перед выездом. Кредитные карты. Общей суммы заемных средств должно хватить. Ну а если не хватит, даже к лучшему с моральной точки сборки. Если у человека есть проблемы значит он жив!


***


Деньги оставались в достатке. Он умел экономить. Это его финансовый талант оптимизировать расходы и за счет этого копить. Был и еще один талант. Изобретать схемы законного получения денег от государства посредством тяжелого физического труда. Правда и плата высокая. Разумеется, основная расплата за желания. Желал он свободы! Он молил Бога о досрочной пенсии...


Он получил что хотел, но расплачивался годами жизни и мучениями настоящего.


Так он прожил пару лет, то есть без тягот повседневного выживания и каждодневной битвы за хлеб насущный. Привязанный только к поддержанию своей жизни. Из двух лет всего одна треть рабства перед обстоятельствами. Пятьдесят на пятьдесят кажется много, а тут еще половинка счастья. Ничегонеделания! В относительном достатке.


Вот это он и называл - хоть пожил как сибарит. Как человек вкусивший истинный смысл жизни.


Истинный смысл он переживал не однажды.


Рождение сына! Затем дочери!


Обретение отцовства началось не сразу на уровне сознания. Вначале исключительно чувственное слишком азартное чтобы быть понятным оттеснило оно рассудок. Переполнило душу. Окрылило сердце. Взорвало эмоциональной и безумной любовью...


Да... Маленькие дети самые сладкие...


Понимание и умиротворение пришло после того как он научился брать маленьких на руки. Ээээ это не то брать что взял подержать. Брать на ручки это когда прижимаешь к телу и чувствуешь такое родство, что просто "ох - ешь" от счастья...


***


В пачке оставалась одна сигарета. Два дня он тянул на одной пачке. Сигарету вместо целой курил частями.


Надежды что соберется с силой и сходит за едой и сигаретами не было.


Он плохо ел пять последних дней, два из которых вообще ни крошки. Даже пить не хотелось. Оставалась бутылка воды. Здесь он тоже экономил, отпивал по глоточку.


Даже полторашка становились неподъемной...


***


Ему сразу понравился этот кусок берега. Пустынный из-за отсутствия пляжного сервиса. Не в дикости однако дело. Кусок природы не тронутой присутствием человека.


Первозданная плоть Матери Земли. - подумалось когда медленно катил по песчаной дороге вдоль берега. - Как-то она так чудесно сохранилась между двумя пляжами диким и городским.


Туристическую жизнь он любил и быстро приспособился...


***


Бледный и худой лежал он в откинутом автомобильном кресле. Накрывшись пледом грезил. Прошлое само разматывалось как брошенный по дорожке клубок. Только не вперед, а назад. Воспоминания сматывали его жизнь обратно в моток.


- Последняя в моей жизни сигарета... Надо же дОжил-таки... - он грустно улыбнулся в открытое окно. Обнюхал изделие торопливо вынутое из пачки. - Раньше лучше пахли. - как будто доложил кому-то находившемуся там.


Как сладко пахли сигареты в детстве...


Рядом с сигаретами первое спиртное и первая любовь...


В этом месте закончилось детство не календарно раньше...


***


Каким он был в детстве? Изменился ли с годами? Всплыла строчка:


- Любовь моя к тебе сильна...


Потом как остов кита всплыли остальные...


- Она сильнее дня и ночи


Пришла как новая весна


всегда была меж прочим...


Меж прочих дел я знал тебя


И в лицах встречных узнавал


Любил быть может в них себя,


Но о тебе мечтал...


***


Зря он боялся. Умирать оказалось приятно...


С каждым часом он становился легче. Время от времени чувствовал, что скоро взлетит. Взлетит, как только освободится от всего что удерживает в этом мире. Когда оборвет последние связующие нити и обрубит канаты...


Затишье наступило точно что как перед бурей. За двое суток до шторма он перестал чувствовать боль...


Он глушил ее таблетками с повышенной дозировкой опиума. И несколькими видами обычного общедоступного лекарства. Он ведь готовился к чему-то подобному. Откладывал половину рецепта. Копил. Кончатся чудо-таблетки, тогда уже крайняя мера - алкоголь или микродозы мухомора. Запас гриба обещался достаточным.


И вдруг, вместо боли обрушилась неподвижность. Не паралич, а полнейшее бессилие и нежелание быть плотью. Два дня он вообще не вставал. Пребывал в эйфории. Знакомое кстати ощущение восторженной легкости. Физическую невесомость он испытал во время абсолютного поста, устроенного ради эксперимента. Тогда он так же не ел несколько дней. На шестой день голодовки он перестал чувствовать тело. Обездвиженность сопровождалась восторгом духа и физиологическим кайфом. Его словно щекотали изнутри. Но не щекоткой а так как лижут ухо любовнику или любовнице. Так приятно, что аж страшно...


Похожее очень похожее происходило сейчас с душой и даже с телом...


***


И всё равно хотелось чего-то еще. Может курить?..


Мужчина затянулся и выронил сигарету не выпустив дым...


***


Сгоревшее авто обнаружили только через несколько дней. Нагрянувший шторм погнал людей восвояси и свидетелей трагедии не нашлось. Во тьме освещаемой молниевыми лампадами ни огня ни его шума никто не заметил.


Несколько дней бесилось море. В траурных тучах словно в знаменах на сильном ветру и в непогожих волнах, словно в родственниках и в нанятых плакальщицах билось живое горе...


И вдруг всё застыло. Абсолютное безветрие над восторжествовавшим хаосом. Берег усыпало темно зелеными водорослями. Море разбросало похожие на веревки водоросли как порванные в клочья снасти Посейдона. А может это чьи-то волосы?


Порядка в природе не было. Но было удивительное сияние всего. И невообразимая тишь. Золотой штиль застывшего в зените Солнца. Как будто всё обновилось, нужно лишь убрать скорлупу и шлепнуть жизнь по попке чтобы она ожила и заверещала.


Мужчина неподвижно лежал с головой повернутой в окно. Только что опустились последний раз веки. Безветрие или бесчувствие?


В кромешной тьме вспыхнули огоньки. Огоньки росли превращаясь в узнаваемые лица детей. Сына и дочки...


***


Никто не спросил у детей что им дороже жизнь родного отца или его алименты якобы на питание.


Еще тогда во время его приезда после трехмесячной вахты малолетний сынок сказал ему:


- Не надо подарков, сам приезжай...


Прочувствованно сказал. Инвалид заполнил лицо сына смотревшего на него с тоской и надеждой...


А он как вор бежал, уехал не попрощавшись, пока дети находились в садике. Он боялся что больше они не увидятся. и он надеялся что скоро они будут вместе. Вот только наступит весна, как он приедет и заберет их всех. Вечером он предупредил ее:


- Завтра уеду. Весной всё решим.


Не попрощался и с ней. Сбежал от нее или от себя. Сбежал от разговора наедине. А о чем говорить? Не о чем, потому что не простил он еще, ни себя, ни ее. Особенно ее...


Они бросили его перед Новым Годом. Уехали не сказавшись. Все праздники и еще долго после молчали телефоны и его домашний и сотовой жены...


***


Дым остановился в легких. Тело чуть выгнулось, как бы в ленивой попытке изображая гимнастический мостик и тут же опало, как схлынувшая волна.


Будь кто-нибудь рядом. Не обязательно в машине. То ощутил бы выдох самой Природы. Прошелестевший во всем пространстве. Скажем так - за стеклами с обоих сторон. Как будто наблюдавшая за смертью Мать выдохнула за своего умершего на вдохе дитя...


10 серия. Исцеление


Исцеление


***


Просто мысли.


К сожалению в нашем обществе устоялся псевдогуманистический стереотип созданный в советском союзе в пику загнивающему капиталистическому западу, мол, вот мы какое справедливое общество, что наши женщины имеют не только равные права с мужчинами но даже больше чем у мужчин. А собственно почему? А не противоречит ли постулату что женщины ни чем не слабее мужчин и вполне и равноценно могут заменить их на якобы мужских профессиях. И почему у одного человека должно быть прав больше чем у другого исходя из половой принадлежности. Вообще это называется дискриминация. Слышу вой недовольных ленивых баб. Далее про детей. Почему ребенок должен обеспечиваться больше чем взрослый, ведь он даже чисто физиологически ест меньше. И потом у него образование бесплатное, питание в школьной столовой бесплатное. Кто бесплатно накормит его отца алиментщика? И еще, неужели это справедливо выкручивать с меня две трети моего дохода, чем обрекая меня на голодную смерть и на долги по ЖКХ. Или на смерть от невозможности приобретать лекарства и продолжать полноценное лечение. Меня реально приговорили к смерти. И за что, за то что родил ребенка или за то что не сошлись характерами с его матерью? Абсурд. Дикий абсурд дикого социализма. Так хуже того из этого противостояния с западом усугубилось противостояние полов, в котором женщины получили значительную и совершенно не оправданное преимущество. Все люди равны и мужчины и женщины и дети и их нуждаемость должна рассчитываться не по половому признаку и не по возрасту, а из хотя бы того же прожиточного минимума. Ну типа того. Короче давайте уже кончать с этим вашим псевдогумманизмом. Хитрое государство перекладывает якобы нуждаемость с плеч одних граждан на плечи других, типа закрывая проблему справедливым решением, однако подвергая козла отпущения разорению. Сэкономленное в карман привилегированных существовать за чужой счет.


***


- Что-то еще хочется сказать. Как-то убедительно нужно попрощаться. Есть время подумать. Пописать.


Писатель как вино разливает себя по книгам.


И всё -таки я себе не понятен. Я не знаю чего мне хочется больше - здоровья или справедливости. Жить или жертвовать собой. Неужели я хочу смерти...


Чего я на самом деле хочу?!


Не понимаю, почему у меня так сложно с этим. Беспомощность даже в том, чтобы желать чего-то.


Страх, стыд, лень - что это такое со мной? В чем истинная причина моего зла?


Какой в таком случае уместно совершить подвиг?


Бороться или уйти?


Слабому легче сдаться...


- Ну и откровение! Смех!


- Ну да откровение. У каждого свое. По крайней мере у меня есть.


Плюс нашего времени в том, что каждый может быть услышан. Каждый получил право.


***


Боязнь погаснуть безвестной не разгоревшейся искрой наверное одолевает типичного одиночку. Семья восполняет одиночество и сглаживает страх.


Но теперь ему не нужна семья. Он хочет побыть один. И умереть без посторонних глаз.


Еще предстоял разговор с Никой. Не бежать же в темную, впрочем по обыкновению. Не бежать вообще. Вообще не бежать! Просто-напросто изменить курс. В очередной раз подкорректировать себя и свой путь.


Да нет, мне не жалко для детей! Ничего, годик возможно потерпят материально, потом начнут пенсию по потере кормилица получать...


А сейчас в бомжи. С отказом от пенсии. С нулевой справкой о доходах. С аннулированием исполлиста. Выезд в неизвестном направлении. Хотя нет, координаты смерти сообщить, чтобы не стать без вести пропавшим.


О, даже об этом нужно самому позаботиться!


Несомненный плюс, когда ты цивилизованный бомж. Вдобавок финансово независимый, благодаря случайной щедрости банка.


***


17.03. символичная для меня дата. Тридцать лет назад в этот день первая моя незаконная жена сделала первый и последний в своей жизни аборт, потому что осталась навсегда бесплодная.


В этом я винил себя...


Такой вот нынче у нас с тобой юбилей... Прости...


- И ты меня прости... - как будто слышу я мягкий женский голос.


- Прости нас не рожденное дитя, нереализованная душа. Временной круг прошел. Час расплаты наступил. И еще один выбор и точно такой же. Ты или они. Дети или родитель.


***


Я уныло смотрел сериал. Банальный сюжет. Прилетели всемогущие инопланетяне. Безвозмездно они исцеляли всех страждущих. Но единому правительству землян это не понравилось. Корабль окружили плотным кольцом до зубов вооруженных лиц.


Толпа напирала. солдаты сдерживали. Сквозь оцепление случайно прошла женщина со свертком в руках. Сверток внушительный и громкий не смотря на всеобщий гвалт.


В одеяльце завернут ребенок. Его лицо покрыто красными страшными пятнами. Он кричит от боли. Военные оглядываются мол что там за шум позади них. И растерянно застывают глядя на мать, на то что она делает. Возможно солдаты тоже отцы.


Женщина поднмиает младенца на вытянутых руках. Как бы ближе к иллюминатором звездолета. Чтобы пришельцы увидели как мучаетя ребенок. Совсем кроха.


Военные первыми приходят в себя когда через минуту две ничего не происходит. По прежнему кричит малыш. Военные нетерпеливо бросаются к ней. Но женщина повернув к ним голову продолжает держать руки вверху.


Они схватили ее за плечи. Один из военнослужащих поднял руки чтобы забрать младенца у безумной и несчастной.


Тишина остановила мир. Тот самый военный первым увидел как красные пятна стали быстро исчезать и через несколько секунд лицо ребенка и торчавшие ручки очистились. Порозовели и ребенок перестал плакать. Он спал...


Солдат снова стал как вкопанный, остановились и другие. Смолкла толпа.


Тишина всеобщая...


Слезы на моих глазах...


- Я не против детей! Пусть забирают всё! Хватит мне и десяти тысяч!


Душе полегчало мгновенно. Она словно поднялась после продолжительной болезни, когда уже ни у кого не осталось надежды.


Раскаяние - одно крыло, прощение - другое. Два крыла чистого блаженного духа.


Словно птица в клетке, которой немыслимо повезло из-за приоткрывшейся дверцы, так и я вылетел на улицу. Солнечный воздух. Просветлевшая душа. Несли меня по знакомому тротуару к новой жизни. То есть к той же, просто по другому. Без отягчающей реакции. Без усугубляещего зла. Я понял, что я должен всё отдать, чтобы облегчить это бремя. Только не имея вообще ничего я стану по-настоящему счастливым и свободным.


Невероятным образом перевернувшись шанс снова дал мне возможность обрести его.


Даже секунду назад уже прошлое. Оно или отнимет у тебя жизнь или даст зависит от тебя. Не всё, но кое что таки зависит. Иногда единственное что нужно и можно сделать это просто принять его таким какое оно есть. Ну было и было. Никого не виню. Даже самого себя. Никаких претензий ни к кому не имею. Всех люблю. Особенно своих детей. И вообще детей! Простите меня люди мои близкие. За дальних пока нет речи...


Не стало морального плена и тело будто вновь почувствовало настоящую физиологическую эйфории, что-то вроде щекотки, особенно в области солнечного сплетения. Но не снаружи а изнутри. Как будто чесалась душа...


***


Я снова вспоминаю кино. Сцена трогательная до слез. И снова я говорю:


- Ну и пусть будет так! Пусть моим детям будет хорошо от этих моих денег! Господи, я раскаиваюсь во всем зле содеянном мной. Я не хочу быть плохим. Ведь ты же знаешь мою душу - каким бы я хотел быть. Пусть будет так, как хочешь Ты!


***


- Ника, я остаюсь с тобой! - кричал он бодро шествуя через парк на работу к сожительнице. Правда кричал он только в душе. Но это всё равно было громко. На всю Вселенную...


***


- А говорил, что не веришь...


- Поверил, когда пришлось!