# Жаботиныч

Павел Александрович Цуриков

- Жаботиныч, ты чего опять завис?- Сашка спросил у своего давнишнего товарища, - сверхспособности опять развиваешь?

Жаботиныч, в миру более известный как Егор, очнулся.

- А? Чего?- проскрипел Жаботиныч.

Обоим им чуть за тридцать, Сашка в своё время отучился в институте и неплохо устроился, женился, воспитывает двоих детей. У Жаботиныча же не сложилось. С учёбы выгнали за неуспеваемость, в армии ему тоже места не нашлось, на работе подолгу не задерживался, в основном перебивался случайными заработками. В тот вечер он попросил своего старого приятеля Сашку забрать с очередного семинара по сверхспособностям, который, как он очень рассчитывал, поможет ему решить ряд жизненных вопросов.

- Завис чего, говорю?- спросил Сашка.

- Ааа... Да так, просто сконцентрировался,- снова проскрипел Жаботиныч.

Жаботинычем он стал в юности, когда у него ломался голос. Что-то пошло не так, и звучал Егор с тех пор весьма неприятно. Скорее отвратительно. Голос, похожий то на звук, когда пальцем возят по запотевшему стеклу, то на звук высооборотистого электроприбора, когда Жаботиныча захлёстывали эмоции, а эмоционировал он часто, не располагал к долгим задушевным беседам. Жаботиныч, по натуре своей общительный, очень страдал от своего голоса и одиночества, но поделать с этим ничего не мог. Девушки от него отворачивались спустя некоторое время после знакомства, друзья не заводились. Единственным исключением был Сашка, который никогда не оставлял Жаботиныча. Но у него большую часть времени занимала семья.

Попав в среду сверхъестественноспособных людей, которые приняли его с распростёртыми объятиями, потому что принимали так всех, Жаботиныч воодушевился. Но двигать предметы у него не получалось, да и у остальных тоже, никаких аур и тому подобного он не видел, как ни старался, мысли останавливать не умел, они роились у него, как пчёлы у разорённого улья, внетелесные выходы тоже не получались. И через полгода, начиная уставать от собственной сверхъестественной никчёмности, Жаботиныч решил уже было покинуть этот интересный, но по большей части придуманный мирок. Но в надежде, что у него хоть что-то получится, решил напоследок посетить семинар, с которого его и вёз Сашка по ночному осеннему городу под моросящим дождём.

- На чём это ты концентрируешься?- спросил Сашка.

- Да так, ищу ответ на один вопрос,- промычал Жаботиныч,- всё равно не поймёшь.

- А мне и понимать ничего не надо,- усмехнулся Сашка,- всё и так ясно, как белый день.

- Что тебе ясно?- оживившись взвизгнул Жаботиныч.

- Всё мне ясно,- Сашка вдруг посерьёзнел,- а вот ты кое чего не понимаешь.

- И чего же?

- Того, что нет у тебя у тебя никаких способностей,- продолжил Сашка,- от слова совсем. И не было никогда. Единственная твоя сверхспособность - отрицать свои собственные недостатки и прятаться за выдуманными масками. Ты же чем всю жизнь занимаешься?

- Чем?- обомлел Жаботиныч от такого поворота.

- Убегаешь сам от себя, от голоса своего жабьего бежишь, что есть силы. Да, не подарок он у тебя, очень специфический. Так ты бы молчал больше, ты же умнее выглядишь, когда молчишь. Ладно бы ещё, умное что-то говорил, а то ведь несёшь всякую чушь, особенно в последние пару лет. Слушать противно. То миры у тебя какие-то, то ты планеты чистишь, то пришельцы тебя одолевают. Дурь это.

- Ты не понимаешь ничего,- просипел Жаботиныч,- это всё фильтры.

- Да пошёл бы ты,- отрезал Сашка,- и с фильтрами, и с прокладками, и со всем прочим. Ты сам-то хоть видел, кто с тобой из этого долбанного ДК выходил?

- Кто?- насторожился Жаботиныч,- они мои друзья и братья.

- Ага,- согласился Сашка,- и сёстры тоже. И девери со свекровками, и тести с золовками, их там пруд пруди, родственичков, не разберёшь даже, кому кто кем приходится.

- Вот опять ты начал,- проскрипел Жаботиныч,- мы же доброе дело делаем.

- Очень доброе,- снова усмехнулся Сашка,- самое доброе дело на свете, прячетесь от самих себя в подобии секты, хорошо хоть на улицах не пристаёте со своим бредом. А то давно бы по дуркам попрятали. Братья говоришь?

- Да,- согласился Жаботиныч,- братья и сёстры.

- Ты там хоть одного нормального видел?

- Все нормальные,- насторожился Жаботиныч,- у нас просто границы нормальности расширены.

- И вот за ними вы от себя и попрятались, я не увидел там ни одной нормально одетой женщины, пока тебя ждал. Сидел в машине напротив выхода и смотрел, куда тебя занесло в очередной раз. Так вот, одеты там все, как клоуны, что бы привлечь к себе как можно больше внимания, что бы ущербность свою спрятать. И несёте вы всякую чушь, что бы скрыть собственную неполноценность. Там же как в подводной лодке - никто тебя не видит, никто ничего не скажет, одни клоуны вокруг, нашли себе подобных и несут чушь, что бы собственную бесполезность преподнести как заслугу. И ты со своим чудесным голосом на эту удочку и попался. Ты интересовался, кем работают твои братья и сёстры?

- Да, интересовался,- соврал Жаботиныч.

- Там есть хоть один толковый инженер,- разошёлся Сашка,- такой, что бы изобрёл что-то стоящее, улучшил как-то жизнь окружающим? Есть хоть один толковый врач, уважаемый и почтенный? Есть хоть один учитель, педагог, который даёт знания в самом начале жизни? Есть хоть один юрист? А сварщики там есть или столяры?

- Я не знаю,- промямлил Жаботиныч,- а ты к чему это?

- Да к тому, что попадают туда те, кто ни к чему не пригоден, рукожопы и совершенно неорганизованные индивидуумы, которым заняться больше нечем, только об одном и том же разговаривать и отрицать свою бесполезность. Одних ущербных я там увидел. Сколько ты за билет заплатил?

- Четыре тысячи,- выдавил из себя Жаботиныч.

- Деньги у бабуси своей занял?- продолжал пытать Сашка.

- Да,- опустил голову Жаботиныч,- а ты откуда знаешь?

- Да тебе больше никто и не дал бы, а она женщина добрая,- Сашку понесло дальше,- ты пойми, как бы ты денег не заработал, чем бы не заработал, туда бы ты их не понёс, и дурь эту слушать не стал бы. Ты бы время своё потратил на отдых, на семью, жену, на хобби, наконец, но не вот таким странным образом. А там кто собрался? Ты не понял до сих пор что-ли?

- Кто?

- Те, кому нечем заняться, кто руки опустил, кто большую часть жизни в задницу себе засунул а вытащить боится, потому что поздно, потому что воняет теперь от неё, кто не стал никем, кто от самого себя прячется за выдуманными способностями, учениями, концепциями, или как там у вас это называется. Там домохозяйки, которые дома от тоски воют, неучи, бездари, бестолочи и прочая шушера. От себя убежали, но собрались вместе. Не молются - значит не секта, вот единственное отличие, других нет.

- А как же сверхспособности?- выдавил Жаботиныч.

- Ты тоже бестолочь, оказывается,- усмехнулся Сашка,- у кого они действительно есть, те давно на спецучёте, с детства, и за ними наблюдают, что бы не начудили чего-нибудь лишнего. А ты купился...

Сашка остановил машину возле подъезда бабушки Жаботиныча, он давно уже жил у неё, протянул на прощание руку.

- Ну давай, Егор, пока.

- Пока,- Жаботиныч пожал руку и вылез.

Домой он пошёл не сразу, долго сидел на мокрой скамейке под моросящим дождём и размышлял о прошедшем вечере и разговоре с единственным другом, у которого наверное хотя бы одна сверхспособность, но была - он не смотря на все причуды Жаботиныча и отвратительный голос, никогда от него не отворачивался и давал только дельные советы.