# Отрубленная голова петуха или моя аджарская бабушка

Андрей Александрович Чурин

воспоминание детства

Отрубленная голова петуха или моя аджарская бабушка


(воспоминание из детства)


Моим родителям посвящаю...


Мелькнули молнией ножницы, кровь фонтаном залила гальки на узкой тропинке, голова петуха плыла по воздуху-из клюва птицы хрипела грузинская речь-"гамарджеба....портахале...цхероба"-остановил все дождь из очищенных грецких орехов и...дребезжание будильника.

Сон отбросил меня в мое далекое детство. Когда шестилетним мальчиком с родителями отдыхали под Батуми в небольшом местечке Махинджаури.

Помню, был тогда мрачный и дождливый май. Почему-то запомнилась в тот сезон дождей одна радость - из стеклянных зеленых бутылок пил "Буратино" и казалось, что вкусней напитка нет во всем мире. А бушующее, зеленоватое местами и с белыми барашками гребешками море скорее отталкивало, чем манило, притягивало. Возможно, в самом названии было что-то предостерегающе-устрашающее - Черное Море. А может эта необъятная большая лужа пугала меня какой-то своей необъятностью, размахом. Иногда казалось тогда, что меня спасала какая-то трепетная любовь местных жителей, их гостеприимство и открытость душ. Спустя время, повзрослев, могу точно сказать - грузины меня любили. Может быть, за мой с рождения смуглый облик южанина, за который всю жизнь испытываю временами небольшую неловкость и некоторое смущение.

Как вспоминают мама и папа, ездили тогда по какой-то странной путевке- всю группу определи по местным семьям. Мы жили в большой грузинской семье, где женщины носили только черное, а мужчины почему-то всегда были небриты. Позже, удовлетворяя наше кровное природное любопытство и отцовский журналистский профессионализм, узнали о трагедии в этой семье, корни которой крылись в вечной кавказской вендетте и что так проходит траур по близким- мужчины и женщины ходят во всем черном, мужчины не бреются какое-то время.

Дом той семьи находился на взгорье. По дороге росли какие-то неведомые мне тогда чуть ли не тропические деревья с огромными, как зонты листьями. Кругом были настоящие пальмы. Невольно ловил себя на мысли, что мы приехали не в республику Советского Союза - солнечную Грузию, а в непроходимые джунгли Гондураса или Вьетнама, с зарослями бамбука, бананов. И грузины, а точнее-аджарцы- поражали своим самобытным укладом, своими буквами-помню в комнате стоял книжный шкаф, и на белых корешках вилась неведомым узором вязь странного и непонятного мне языка- наверно, красивого и гордого как люди этой земли.

Однажды отец принес тетрадку, исписанную по-русски грузинскими словами и их значениями. Даже сейчас я знаю, как будет по-грузински "здравствуйте!", "цитрусовые", "уважаемая". Мы тогда с интересом слушали, что записал папа после двух часовой беседы с гидом нашей группы по имени Сулико. И все эти диковинные чахохбили, цациви, чача, саперваи, мтквари каким-то прекрасным поэтическим слогом отложились в самых дальних уголках моей памяти.

Вот и теперь питаю особое пристрастие к этой культуре-часто захожу в командировках в рестораны грузинской кухни, где висят картины Пиросмани, а опусы и быструю как горная речка речь одной телеведущей слушаю с чувством чего-то близкого и родного, понятного самому себе. И мой любимый фильм "Мимино", с его таким мужественным и одновременно ранимым героем Валико-джаном, оставшимся мысленно в своем горном селении, среди большой и дружной семьи. Такой же, очевидно, в какой и жили мы тогда...

Всех поименно сейчас не вспомню. Потоком образов и каким-то человеческим теплом, почти по-родному, порой приходят и некая тетя Нино и ее племянник Пато. Они как-то остались со мной на день - родители уехали на озеро Рица, побоявшись брать меня из-за дальности расстояний. Они возились, помню, со мной целый день, что-то рассказывали, показывали, как растут мандарины и апельсины в их саду. Пато под вечер зачем-то принес мертвого гуся, и сунул мне под нос-от чего стало не по себе, жутко и горько на душе.

Родители часто вспоминают, что хозяева часто усаживали меня за стол во дворе под кроной то ли орешника, то ли дуба, угощали чем-то вкусным, что-то дарили. Помню особо меня любила хозяйка, настоящая кавказская женщина, прожившая яркую южную жизнь-баба Ася-как мне сказали ее называть или я так сам ее тогда назвал. Настоящая хозяйка дома, седовласая, крупная женщина, носящая черное платье, с черным фартуком, голова у нее была повязана черным платком, глаза были большими, черными и почему-то,как мне виделось, добрыми и каким-то теплыми.

Позже в школе когда читали Горького "Старуху Изергиль"-мне почему-то рисовалась именно эта грузинская женщина баба Ася-настолько она подходила на эту роль, с ее внешностью, богатым внутренним миром, неким опытом, который я тогда уже наверно почувствовал по наитию, интуитивно. Может быть, потому что тогда она и стала моей спасительницей и, наверное, второй бабушкой.

В одно хмурое утро вышли мы с родителями умываться во двор. Моросил мелкий дождь. Было слегка прохладно. Настолько явственно помню, как гремящая струя холодной воды лилась в ржавую ванну под навесом и было как-то слегка неуютно и что-то предчувствовал, кажется уже все было предопределено. Во дворе всегда бегали курицы, во главе с вожаком, задиристым рыжим петухом. Этот петух думал, что я посягаю на его куриц и всегда всячески пытался клюнуть меня. В то последнее утро для моего мучителя, он решил довести дело до конца. Родители почему-то оставили меня одного после умывания. Я вышел во двор, и этот рыжий кавказский задира подловил меня и нанес своим клювом укол мне в самое обидно место, сзади. Помню я тогда дико заревел, заорал не столько от боли, сколько от какого-то унизительного жеста-меня клюнул петух в попу-как это ужасно и противно, тем более, что меня все и дома и здесь в доме любят,холят, лелеят, носят на руках. Этот рыжий негодяй нанес бы еще один удар по моим детским ягодицам, если бы не вовремя подскочившая баба Ася. Она, одетая в черное, с черным платком на голове в тот момент напомнила мне пирата, каким-то волшебным и быстрым движением, схватив птицу за лапы, лязгнула точно мечом огромными швейными ножницами и рыжий негодяй был обезглавлен на моих глазах. Голова валялась на земле, а тело трепыхалось и вырвалось из рук бабы Аси и побежало по двору. Я орал еще больше, то ли от ужаса увиденного, то ли все еще ощущая боль, то ли от вида крови. Петуха потом помог поймать Пато. Так я был отмщен со всем кавказским гостеприимством и уважением. Вечером нас пригласили на куриный суп с грецкими орехами-сейчас я знаю что вкуснее этого блюда нет ничего на свете. А тогда я не пошел-чувство вины перед сильным рыжим задирой переполняло меня. Хотелось зарыться куда-то и спрятаться, а баба Ася звала и звала к столу...


19 июня,2011гг.

Поправил 5 сентября 2011 года, Пермь, Пермский район, ст.Ферма, пос.Горный