# Литерный почерк

Сергей Валентинович Чертков

ЛИТЕРНЫЙ ПОЧЕРК: ВЫЯВЛЕНИЕ И АНАЛИЗ


В предыдущих работах [24; 25] были доказаны принципиальные отличия русскоязычных стихотворных и прозаических текстов на уровне алфавита. Кратко повторю основные предпосылки и выводы.

1. "Создание научной поэтики должно быть начато с фактического, на массовых фактах построенного признания, что существуют "прозаические" и "поэтические" языки, законы которых различны, и с анализа этих различий" [26, 6]. Дифференциация по характеру текстов обязательна [27, 237-238, 269].

2. Мы имеем дело с текстами, т. е. "письменной речью с её буквенным кодом" [15, 9]. "Текст есть основа лингвистического исследования для извлечения языковой системы" [9, 107]. Буквы рассматриваем как акт речевого поведения и анализируем как элементы текста, т. е. речи в её модальности [23, 77].

3. Буквы и фонемы суть та или иная степень абстракции. Но априори полагать, что литературные произведения воспринимаются на слух или проговариваются, причём всеми одинаково, мы не вправе. "При описании структурных характеристик языка для письменной речи прежде всего нужно говорить об алфавите" [10, 65].

4. При фонологически-статистическом исследовании реальную значимость имеет отношение фактической частотности к числам, выражающим теоретически рассчитанную с учётом специфики стиля речи. Абсолютные цифры имеют лишь второстепенное значение [21, 275, 279, 280].

5. Чтобы выяснить особенности, необходимо представление о нейтральном фоне. Его даёт масштабное исследование с соблюдением принципа однородности материала. Пока ни одна статистика не удовлетворяла обоим критериям [25] , в т. ч. Полиграфического директората [16] и Национального корпуса русского языка, полученные на большом объёме разнородных текстов.

Ещё недавно были обоснованы сетования, что при исследовании поэтического языка писателя статистический метод неубедителен без научной методологической основы [13, 23]. Теперь лингвистическая стилистика ею обладает, поэтому имеется надёжный инструмент для литературоведческих штудий. Исследование художественных текстов более 80 классиков русской литературы XIX--XX вв. (полные собрания стихов за исключением переводов и прозаические произведения целиком) выявило следующее:

I. Знаки гласных в поэзии встречаются куда реже, чем в художественной прозе: соответствующие диапазоны частотности не пересекаются. Ни один рассмотренный прозаик не употребляет гласные так редко, как любой поэт. Выше в поэзии и консонантный коэффициент (раздел на отметке 1,34).

II. Ровно то же в отношении буквы О.

III. Буквы Й, Ы значительно чаще употребляются в поэзии.

IV. Значимы расхождения по А, И, Ч (чаще в прозе); З, М, Р (чаще в поэзии).

V. В прозе частотность И выше Н; К выше М, в поэзии наоборот: по первой паре верно для 75% прозаиков и 80% поэтов; для второй -- соответственно, 85% и 65% (ср. [5]).


Т а б л и ц а 1


Буквы


П О Э З И Я


П Р О З А


среднее


min


max


среднее


min


max


А


7,36


6,53


8,84


*


8,17


7,35


8,65


Б


1,90


1,68


2,11


1,74


1,55


2,04


В


4,58


3,81


5,18


4,56


4,12


4,92


Г


1,80


1,52


2,07


1,83


1,67


1,99


Д


3,30


2,77


3,80


3,08


2,69


3,31


Е


8,58


7,56


9,70


8,48


7,93


9,02


Ж


1,04


0,80


1,20


1,06


0,85


1,29


З


1,89


1,40


2,25


*


1,69


1,48


1,90


И


6,28


5,16


7,07


*


6,68


6,23


7,33


Й


1,91


1,23


2,49


**


1,15


0,98


1,51


К


3,41


2,61


4,54


3,55


3,18


4,22


Л


4,71


4,11


5,27


4,94


4,45


5,41


М


3,44


2,98


3,81


3,12


2,88


3,55


Н


6,55


5,75


7,50


6,46


6,11


6,90


О


9,81


8,91


10,28


**


11,29


10,97


11,72


П


2,59


2,06


3,21


2,73


2,42


3,21


Р


4,55


3,70


5,10


*


4,23


3,90


4,75


С


5,31


4,86


5,92


5,25


4,96


5,56


Т


6,05


5,39


7,09


6,03


5,22


6,69


У


3,00


2,61


3,57


2,93


2,63


3,28


Ф


0,10


0,01


0,23


0,13


0,05


0,22


Х


1,08


0,80


1,42


0,88


0,73


1,09


Ц


0,46


0,32


0,63


0,35


0,26


0,55


Ч


1,43


1,20


1,61


*


1,63


1,42


1,92


Ш


0,91


0,65


1,21


0,90


0,78


1,09


Щ


0,30


0,18


0,42


0,32


0,25


0,45


Ъ


0,02


0,01


0,04


0,03


0,02


0,05


Ы


2,38


1,86


2,89


**


1,84


1,62


2,11


Ь


2,15


1,71


2,81


1,96


1,68


2,33


Э


0,14


0,04


0,29


0,28


0,09


0,41


Ю


0,82


0,58


1,36


0,64


0,50


0,83


Я


2,14


1,75


2,51


2,07


1,77


2,54


гласные


40,50


39,02


41,83


**


42,37


41,96


42,88


КК


1,42


1,33


1,50


**


1,31


1,28


1,34


Примечание. КК -- консонантный коэффициент. В целях унификации частотность Ё (0,4-0,7%) причтена к Е.


Задача нынешней статьи -- продемонстрировать особенности авторских литерных почерков и обосновать сам термин. Литерный почерк писателя складывается из частотности букв в его текстах и является важной составляющей авторского говора (идиолекта). Изучая индивидуальную разновидность языка [1, 165], мы фиксируем одно из возможных состояний системы [19, 147]. В её описание включаются значимые отклонения от среднего показателя -- нейтрального фона (НФ) 1, рассматриваемого на трёх уровнях: для функционального стиля (типа речи), автора и произведения. Так идиолект предстаёт в динамике и по контрасту с иными авторскими системами, выявляя общее и свойское, расширяя наше знание о языке. Буквенный метод изучения текстов многое даёт и в раскрытии вопроса о безусловности/условности в писательстве -- осознанном и спонтанном употреблении языковых единиц (приёме и привычке).

Литерный почерк определяют три вида авторских предпочтений: букв, слов и форм. Его специфика познаётся по контрасту с НФ1 (первого уровня). Нельзя отклонение частотности от нейтрального фона однозначно интерпретировать как особое отношение автора к определённой букве, пока не исследованы все причины аномалии. Комплексный анализ (в т. ч. позиций в словах, флексий и фигур речи) обнаруживает сложнейшее взаимодействие многих факторов. Попытки же приписать буквам скрытый смысл и на основании этого судить о значении слов ненаучны и всерьёз восприниматься не должны. Как и домыслы о том, что начертание влияет на восприятие [6, 11] (ср. мнение специалиста: "Орфографическую зоркость обуславливает и формирует не столько зрительный образ слова, сколько видение буквенного состава слова" [2, 341]).

Перейдём к примерам. В среднем, около трети употреблений буквы Л в художественной литературе приходится на суффиксы глаголов прошедшего времени (ГПВ); приверженность к ним автора в значительной степени определяет концентрацию Л. Следовательно, по ней можно судить о предпочтении автором формы ГПВ. В поэме "Мцыри" около половины Л приходится на ГПВ, а их доля от всех слов (13%) и от всех глаголов в 1,5 раза выше среднего для поэзии. Именно поэтому частотность Л в тексте Лермонтова почти на треть превосходит НФ1 (в 1,23 раза -- НФ2).


Т а б л и ц а 2


%


"Горбунов и Горчаков"


Рейн


"Зофья"


"Мцыри"*


Л


3,61


4,43


4,85


6,07


Л, кроме ГПВ


2,96


3,37


3,16


3,22


ГПВ от всех Л


18


24


35


47


ГПВ от всех глаголов


21


32


61


75


* Максимальная частотность Л в стихотворных текстах объёмом более 3000 букв. Для сравнения взяты поэмы Бродского и лирика Рейна.


И далее используем ту же схему: сравниваем экстремумы и показатели, близкие к НФ1 соответствующего типа. В отношении частотности Й среди поэтов (табл. 3) закономерность чёткая -- чем больше в тексте прилагательных, тем чаще она встречается. Но у Высоцкого концентрация снижена не только за счёт их окончаний: он в принципе не потчует Й в конце слов, тем паче в рифме, зато чаще употребляет в других позициях (компенсация лишь частичная, поскольку таковых слов в русском языке на порядок меньше). Сближение с разговорной речью -- общая тенденция для поэтов-шестидесятников, а при этом всегда снижается частотность Й, в т. ч. из-за того, что в разговорной речи прилагательные встречаются вдвое реже, чем в художественной прозе -- 4% и 8,2%, соответственно [18, 48] (хотя Вознесенский, Бродский, Коржавин и Рейн уровня Высоцкого и поэмы Некрасова "Кому на Руси жить хорошо" не достигают). Соответственно, размывается граница с прозой по вышеуказанному параметру III.


Т а б л и ц а 3


%


Высоцкий


Волошин


Тютчев


От всех


Й


1,27


1,93


2,42


букв

Прилагательные


6,2


11,5


13,5


слов

Й в конце прилагательных


0,53


0,97


1,4


букв

Й в конце слов


81


92


93


Й

Й в иных позициях


0,24


0,15


0,16


букв

Рифмы на Й


7,2


12,9


18,8


рифм

Неполные рифмы на Й *


30


10


9


рифм на Й

* Рифмы типа "партий -- карте", "умелый -- стрелы".


По частотности Е и Н беспрецедентны стихи Гиппиус (за исключением поэм). Только здесь Е становится самой распространённой буквой (у всех поэтов и прозаиков О); разумеется, при объединении с "Ё", но её частотность (0,63%) немногим превышает НФ1. Причина -- негативизм и эгоцентризм поэтессы: страсть к словам, несущим отрицание не и мне/меня; ср. её девиз: "Мне нужно то, чего нет на свете" ("Песня", 1893). Например, Волошин местоимения первого лица во всех формах употребляет вдвое реже (2,5% против 5,1% от всех слов). Известны исследования о роли в поэзии Баратынского слов с приставкой не- [20, 134], но насыщенность ими не отличается от "Евгения Онегина" (причём высокая частотность Н в поэме достигается не отрицанием и индивидуализмом, контраст с Гиппиус по указанным словам разительный -- в 1,76 раза) и блекнет на фоне Гиппиус (иное дело начинающиеся с не- как части корня -- тут Баратынский лидер). Хотя вклад слов из табл. 4 в частотность Н 30%, они почти полностью (по Е на половину) определяют разницу между каждым поэтом, кроме Маяковского. Волошина по ним он даже обходит, зато уступает всем по сдвоенному Н (в 1,5 раза), формам имеющих в конце -ний/-ный прилагательных (в т. ч. отглагольных) и -на существительных (Волошину -- в 1,75 раза), но первенствует по Н в конце слов (в 1,75 больше Гиппиус). Волошин же реже всех избирает слова, начинающиеся и заканчивающиеся на Н, а особенно строг к частицам не/нет.


Т а б л и ц а 4


Маяковский


Волошин


Баратынский


Гиппиус


Е, %


8,01


8,47


9,14


9,97


Н, %


5,80


6,53


7,10


7,54


Частицы не/нет


1


0,68


1,17


1,63


Приставка не-


1


1,49


2,22


2,93


Н в начале слов *


1


0,86


1,03


1,01


Местоимения мне/меня


1


1,73


2,39


3,20


Содержащие все/всё


1


1,31


1,38


2,18


* Кроме вышеуказанных. За единицу приняты показатели Маяковского.


По всем буквам диапазоны частотности шире в поэзии (в т. ч. из-за меньших объёмов по каждому автору и большего их числа) за единственным исключением -- Б. В отличие от художественной прозы её вариативность гораздо ниже, чем у близких по частотности Г, З. Почему именно у стихотворцев употребление стабильно (т. е. они относятся к Б индифферентно) ещё предстоит выяснить. Наименьший же диапазон в обоих типах речи у суммы гласных, что указывает на инвариантность этой характеристики языка [11, 288-290], наибольший -- у буквы К. Оказывается, дело не только в авторских пристрастиях к фигуре сравнения (около 40% отрыва Пастернака от остальных формирует именно слово как), но и вообще слов, содержащих К (за исключением упомянутых в примечании к табл. 5). Её концентрация растёт по всем позициям (хотя в половине случаев "К" пребывает в середине слов, вклад этой позиции в разницу частотностей менее 30%) -- таков произвол литерного почерка. Но вкусы авторов бывают и "утончённее". У поэтов из правой части табл. 5 частотность К сходна с Есениным, но достигается по-разному. Маяковский избегает сравнений, зато у него необыкновенно сильны позиции К в середине слов; Хлебников чаще всех избирает слова, на неё заканчивающиеся (Маяковский к ним равнодушен), и игнорирует с основой так (у Есенина они встречаются вдвое чаще, но в опале слова с основой как). Заметим, что общей парадигмы отклонения не нарушают, лишь демонстрируют действие ранее указанных факторов.


Т а б л и ц а 5


Баратынский


"Евгений Онегин"


Полонский


Есенин


Пастернак


Маяковский


Хлебников


К, %


2,61


3,05


3,37


3,80


4,20


3,78


3,81


Слов как


1


1,33


1,85


1,82


3,26


1,20


1,50


К в начале слов *


1


1,24


1,48


1,86


1,81


1,77


1,80


К в середине слов *


1


1,11


1,16


1,33


1,34


1,46


1,42


К в конце слов *


1


1,39


1,39


1,73


1,94


1,41


2,03


* Без учёта слов с основами как-, так- и предлога к (здесь их доля в разности частотностей буквы К менее 4%). За единицу приняты показатели Баратынского.


Литерный почерк неизбежно проявляется на больших объёмах текстов писателя, несмотря на тематические требования и творческие задачи. Например, удивительная частотность Щ в "Ювенильном море" и "Котловане" Платонова (вдвое выше среднего!) свидетельствует не только об инстинктивной приверженности к ней, но и осознанном стремлении (приёме) [13], ведь в "Сокровенном человеке" -- равенство с НФ1 (в качестве НФ2 для Платонова уместно брать статистику "Чевенгура" и рассказов). Тогда как особое предпочтение У прослеживается на протяжении всего творчества, К, М, Н, И, Я всегда в загоне. Но стихи Платонова по названным буквам чётко соответствуют НФ1 для поэзии, а по параметрам I-V резко отличаются от его прозы. Ещё одно доказательство согласованности литерного почерка с типом речи.

Законы, ему присущие, довлеют и на малых объёмах текста, хотя вероятность искомого события снижается. Это хорошо видно на примере подсчётов по "Евгению Онегину" (табл. 6), а ведь объём уменьшился почти в 40 раз (строфа в среднем -- 300 букв). Поясню подбор параметров. Поскольку диапазоны частотности Й, Ы у поэтов и прозаиков всё же немного пересекаются 2, уместно было отыскать более чёткие критерии. Выяснилось, что отношение частотности О к Ы совершенно различно: диапазон 3-5 в поэзии и 5,5-7,3 в художественной прозе. Разнятся и предпочтения среди гласных: доля суммы А, О -- 39,2-44% против 45-47,3%. Пока никак не интерпретирую, но довожу до сведения заинтересованных лиц.


Т а б л и ц а 6


За диапазоном прозы


Строфы, %


Главы, %


Конс. коэф. > 1,33


90


100


О < 11%


67


100


Й > 1,5%


67


100


Ы > 2%


67


100


Ы + Й > 3,5%


70


100


(А + О) / гласные < 0,45


70


100


О / Ы < 5,5


67


100


У всех писателей есть буквы, показатели которых достигают экстремумов по выборке. Каждый в той или иной степени отходит от усреднённой модели, а наиболее приближается к ней в прозе "Яма" Куприна и "Кто виноват?" Герцена, самые своеобразные литерные почерки в поэзии у Гиппиус, Вяч. Иванова и Клюева (у него уже почти нерусский язык). Но для выявления характерных особенностей нельзя полагаться на неверные данные или интуицию (о том, как она подвела нобелевского лауреата, см. [24]), рискуя замутнить образ чужого творчества. Так, в одной из работ [8, 113] голословно утверждается, что многие исследователи отмечают преобладание (над чем?) гласного /у/ в стихах Ахматовой. Помилуйте! Частотность У, Ю здесь ниже среднего (2,91% и 0,8%), зато показатель О почти максимальный по выборке. В другой работе "с помощью компьютерного анализа большого корпуса текстов выделены доминантные в творчестве А. Белого Ы, З, У" [17]. Да, верно для двух первых, но У ещё меньше, чем у Ахматовой, и не упомянута Р (4,97%, больше только у Клюева). А ведь на утлом фундаменте зиждутся обширные толкования творчества, защищаются диссертации...

Буквенный метод анализа текстов молод и находится в стадии накопления фактов. Но его преимущества перед иными не только в удобстве и компактности. Транскрибирование -- тупиковый путь: пока филологи не договорятся хотя бы о списочном составе звуков и фонем 3, нет смысла сравнивать статистики. Да и показатели, полученные по идеальной транскрипции и звучащей речи, далеко не тождественны [4, 61, 258; 22, 208]4. Дабы снять внутреннее противоречие и механически устранить диалектику знака, говорят "одновременно и о букве, и о звуке". Но это и значит говорить о букве! Именно она -- элемент текста, его фонетико-графической организации и минимальная единица авторского говора. В околонаучных кругах блуждают жуткие симулякры "звукобуква", "текстофонема", "текстографема", "графонема", "звукобуквенный знак", "звукобуквенный психический образ"...5 Самочинные попытки постичь обычное текстовое 6 явление усложняют дело до невнятности, загромождая простейший знак. Ведь буквы -- традиционные графические знаки для обозначения на письме звуков, фонем и их последовательностей. Незачем вводить избыточные термины, противоречащие теории языка. Это лишь произвольная уступка для необходимого синтеза при подсчётах. Но контрастные и коррелирующие пары оговорены в любом учебнике, достаточно напомнить в нужном месте.

В должном восхождении "материал -- форма -- содержание -- смысл" букву миновать нельзя. Исследование текстов на уровне алфавита -- важная часть стилистики, равноправная и своеобразная. Целостный лингвистический анализ произведения без буквенного метода немыслим. Он значительно упрощает и сопоставление авторских вариантов языка. Призываю заняться систематизацией и объяснением статистических данных с целью познать строй литерных почерков (в т. ч. с помощью фонологов). Начнём с азов -- с буквы, а там, Бог даст, и до психологии творчества доберёмся.


ПРИМЕЧАНИЯ


1 Говорить о нём как об "идеальной норме" [12, 57], "эталоне" [7, 89] или "среднем литературном языке" [27, 267] допустимо только в кавычках. Неизвестно даже, можно ли получить текст на основе усреднённой модели [7, 68].

2 Только за счёт прозы поэта ("Жизнь Арсеньева"), вирш Высоцкого (по Ы -- Бродского) и поэмы "Кому на Руси жить хорошо". Причины описаны выше. Любопытно, что в "Деревне" Бунина частотности Й, Ы обычные для прозы.

3 Что маловероятно: у каждой школы свои взгляды, восприятие субъективно, понятия изменчивы (на недавней конференции в МПГУ указана неисследованная фонема). О некорректности и неэффективности "программы" Баевского см. [13].

4 Консонантный коэффициент вернее определяет именно буквенный метод! По тысячам Пешковского он даёт величину 1,25, а транскрипция -- 1,36/1,39 (звуки/фонемы) [14, 183; 3, 10], тогда как средний показатель звучащей речи 1,27 [4, 249; 22, 210].

5 С небольшими вариациями последователи Журавлёва трактуют их как графическое изображение звука. Но какое? В виде графика зависимости частоты от амплитуды колебаний? Кимограммы, спектрограммы или рисунка осциллографа? Придумок Рембо, Белого или Хлебникова? Или всё же речь о букве в её привычном понимании?!

6 "Именно текст является источником сведений как о стиле, так и о подъязыке" [28, 18].


СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ


1. Ахманова О. Словарь лингвистических терминов. М., 1969.

2. Бабайцева В. Избранное. 1995-2005: Сборник научных и методических статей. Ставрополь, 2005.

3. Бондарко Л., Зиндер Л., Штерн А. Некоторые статистические характеристики русской речи // Слух и речь в норме и патологии. Вып. 2. Л., 1977.

4. Гейльман Н. Фонетические характеристики спонтанной речи. Л., 1983.

5. Григорьев В. О динамике распределения букв в тексте // Актуальные вопросы структурной и прикладной лингвистики. М., 1980.

6. Журавлёв А. Звук и смысл. М., 1991.

7. Краснопёрова М. Основы сравнительного статистического анализа ритмики прозы и стиха. М., 2004.

8. Любимова Н., Пинежанинова Н., Сомова Е. Звуковая метафора в поэтическом тексте. СПб., 1996.

9. Мыркин В. Некоторые вопросы понятия речи в корреляции: язык-речь // Вопросы языкознания. 1970. N 1.

10. Налимов В. Вероятностная модель языка. М., 1974.

11. Никонов В. Фоностатистическое измерение междуязыковых расстояний // Исследования по фонологии. М., 1966.

12. Новиков Л. Грамматический аспект описания идиостилей. Синтаксическая доминанта // Очерки истории языка русской поэзии ХХ века. Поэтический язык и идиостиль: Общие вопросы. Звуковая организация текста. М., 1990.

13. Павловец Т. Фонетико-графическая организация повести А. Платонова "Котлован". М., 2005.

14. Пешковский А. Десять тысяч звуков // Сборник статей. Л., 1925.

15. Пиотровский Р. Информационное измерение печатного текста // Энтропия языка и статистика речи. Мн., 1966.

16. Прахов П. Сравнение стартстопных телеграфных аппаратов с четырёхрядной и трёхрядной клавиатурой // Отчёт ЦНИИС, 1946.

17. Прокофьева Л. Цветовая символика звука как компонент идиостиля писателя (на материале произведений А. Блока, К. Бальмонта, А. Белого, В. Набокова). Саратов, 1995.

18. Разговорная речь в системе функциональных стилей современного русского литературного языка. М., 2003.

19. Северская О., Преображенский С. Функционально-доминантная модель эволюции индивидуальных художественных систем: от идиолекта к идиостилю // Поэтика и стилистика 1988-1990. М., 1991.

20. Тамарченко Н. Теоретическая поэтика. М., 2006.

21. Трубецкой Н. Основы фонологии. М., 2000.

22. Фонетика спонтанной речи. Л., 1988.

23. Фрумкина Р. Вероятность элементов текста и речевое поведение. М., 1971.

24. Чертков С. Бродский и Рейн: статистика в действии // Художественный текст как динамическая система. М., 2006.

25. Чертков С. Отличия стихотворных и прозаических текстов на уровне алфавита // Структурно-семантическое описание единиц языка и речи. М., 2006.

26. Шкловский В. О поэзии и заумном языке // Сб. по теории поэтического языка. Вып. 2. Пг., 1917.

27. Яглом А., Яглом И. Вероятность и информация. М., 1973.

28. Якубайтис Т., Скляревич А. Части речи и типы текстов. Рига, 1980.