# Обоюдный брак по расчёту

Александр Сергеевич Черевков

Обоюдный брак по расчёту.

- Ничего удивительного в моей жизни не было. - начал рассказывать Николай о своей жизни. - Даже на память ничего хорошего не приходит. С самого детства у меня началась чёрная жизнь. Родился в деревне вблизи Донецка прямо за терракотовой горой из угольной пыли. Сколько себя помню в детстве, то постоянно перед моими глазами чёрная терракотовая гора из угольной пыли. Вокруг нашей хаты ничего не растёт. Куры, утки, гуси и даже свиньи постоянно черные, вымазанные в угольную пыль.

У нас даже пастели в хате всегда были черные от угольной пыли. Зимой белый снег падал на землю вперемешку с угольной пылью, а к весне снег сверху был полностью чёрный.

Когда весной снег таял, то по улицам текли черные потоки воды. Поэтому детство мое было черным, как угольная пыль. Рядом с деревней широкая речка и пруд.

Как только немного подрос вовремя учёбы в средней школе, то каждое свободное время бегал на городскую базарную площадь(майдана), чтобы посмотреть на фрукты и овощи, которые не были испачканы в чёрную угольную пыль. так часто бегал на майдан, что вскоре все вокруг стали называть меня "пацан с майдана".

Прозвище так сильно прилипло ко мне, что вскоре стал забывать собственную фамилию. Даже друзья из деревни называли меня "хлопец с майдана", что на украинском языке в переводе на русский язык означает "парень с площади".

После окончания средней школы все подались учиться и работать в город, как сын горняка сразу после окончания средней школы направился работать в забой ближайшей угольной шахты. В то время как средняя зарплата рабочего была равна ста рублей, а зарплата инженера была всего на двадцать пять рублей больше, то зарплата шахтёра в среднем была, примерно, четыреста рублей.

Несмотря на то, что шахтёры сплошь и рядом болели силикозом от угольной пыли, выгода работать шахтёром на лицо. Конечно, не мог работать, как Стаханов, но в первый месяц работы в шахте получил три сотни рублей. По тем временам, это была большая зарплата на угольной шахте.

Однако долго работать на шахте мне не довелось. Осенним призывом меня отправили служить в морской флот тихоокеанского морского флота. Попал как раз под тот срок службы, когда на море срок службы сократили на один год.

Вместо четырёх лет службы в морском флоте мне подлежало служить всего три года. Даже эти три года службы в тихоокеанском морском флоте казались мне бесконечностью. Однако сейчас ничуть не жалею о службе в армии.

За время службы в тихоокеанском морском флоте, не выходя на берег, побывал у берегов Кореи, Вьетнама, Тайваня, Сингапура, Малайзии, возле островов в Индийском океане.

Дрейфовал на корабле в Персидском заливе. Даже заплывали в Красное море в районе государства Йемен. Своими глазами видел экзотические места в разных странах.

Не каждый советский человек в то время видел по телевизору, что видел с корабля невооружённым глазом.

- Если мы будем проплывать вблизи такой красоты. - разглядывая в бинокль остров, ляпнул не обдуманно при офицере. - То прыгну с корабля в море и доплыву до того прекрасного острова, чтобы там жизнь.

В этот же день меня посадили под замок на гауптвахту. Не выпускали меня из заточения, до возвращения в родной порт на Камчатке.

Затем был суд надо мной. В виду того, что срок моей службы закончился до прибытия в бухту, то меня вместо дисциплинарного батальона отправили отбывать срок вначале на лесоповал на Камчатке.

Через год отмазался перед советской властью на Калыме. Там закончился срок моего заключения за мои "грехи" на море. Давно забыл, какой был год, когда поехал строить БАМ (Байка-ло-Амурская-Магистраль). Вкалывал задарма на великой стройке социализма.

Когда "Горбатый" (Горбачёв) объявил перестройку в Советском Союзе, бросил все и вернулся к себе в деревню возле Донецка. На месте нашей деревни проходила государственная трасса.

Здесь не было никаких признаков бывшей большой деревни. Даже деревенский погост стёрли с лица Земли. При мне был последний документ с места "великой" стройки социализма, где было указано, что моя фамилия Бондаренко или Бондоренко Николай Иванович. С этими данными обратился в Исполком Донецка.

Мне там сказали, что возле Донецка отродясь никакой деревни не было на участке государственной трассы Ростовской области. Тем более такой странной украинской фамилии Бондо-ренко никто и никогда здесь в этих местах не встречал. Ростовская область находится в России, а не в Украине.

Добрые люди подсказали мне, что наверно надо ехать в Донецке на территорию Украины. Так как находился в Донецке на территории России, то мне нужно было оформлять документы на переезд из России на Украину. Однако при мне не оказалось необходимых документов, которые могли подтвердить, что гражданин Украины.

Мне ничего не оставалось, как отправиться пешком через границу из Донецка в России в Донецк на Украине.

Не могу точно сказать, сколько времени и километров понадобилось мне, чтобы наконец-то добраться до Донецка на территории Украины.

Вполне возможно, что мое передвижение к дому множилось на сотни километров, на времена года и на многие года моей жизни.

Все это время вкалывал за кусок хлеба на полях и огородах сельской местности. Подрабатывал грузчиком на каких-то складах. Меня постоянно били и обчищали мои карманы.

Останавливался на ночёвку там, где меня заставала ночь. Больше трёх дней в пути нигде не задерживался. У меня в голове была одна мысль, это дойти до Донецка на Украине.

Там в деревне отыскать избу своих родителей, которых не видел давно много лет, не поддерживал с ними никаких связей. Может быть, мои родители давным-давно умерли.

Наверно, несколько лет пути к своему дому жил как собака в прямом и переносном смысле.

По запаху искал след своей жизни, которая затерялась где-то далеко в моем детстве в небольшой избе вблизи Донецка. должен был, во, что бы то ни стало найти начало своей жизни, чтобы с чистого листа начать свою жизнь, затерянную где-то в безбрежном океане человеческой жизни.

Мне не хотелось закончить свою жизнь на мусорных свалках среди бомжей, которые живут за счёт отходов шикарной жизни своих земляков, выросших на волне перестройки в Советском Союзе.

Мне трудно объяснить каким путём оказался в избе, со знакомым запахом моей прошлой жизни, перемешанной с запахом прогнивших от времени досок и сгнившего белья бывших хозяев знакомой хаты.

Проснулся на куче прогнившего тряпья в своей хате, откуда когда-то сделал свой первый шаг в бесконечные километры моей проклятой жизни.

Лучше бы вообще не родился на белый свет, чем прожил многие годы жизни, словно поганка на куче навоза. Лежал на прогнившем полу на гнилых тряпках и обливался слезами оттого, что наконец-то нашёл свою хату.

С почерневшими стенами от угольной пыли и от времени давно прожитой жизни. Смотрели на меня с фотографий на стене мои родители, с ребёнком на руках.

С большим трудом признал себя в ребёнке с давно пожелтевшей фотографии. Больше ничего в хате не было, что могло напомнить мне о том, что когда-то жил в заброшенной хате.

В привычном месте не было даже образа господа Бога, наверно сто лет висевшие в светлом углу нашей хаты.

Осталось лишь светлое пятно размером с икону, куда никогда не проникал испепеляющий солнечный луч. Все пропало.

Поднявшись с кучи гнилого белья, подошел к единственной чудом оставшейся семейной фотографии.

Осторожно снял фотографию с рамки. Поцеловал образ папы и мамы на фотографии, как образ Иисуса Христа и девы Марии на иконе, не сохранившейся в светлом углу нашей почти полностью сгнившей хаты.

Перекрестился перед светлым углом на месте бывших образов святого семейства. Поклонился до полу и почти задом вышел из своей сгнившей хаты.

В тоже мгновение, как только переступил через порог нашей бывшей хаты, меня ослепили яркие лучи весеннего солнца.

Прикрывая глаза ладонью от ярких солнечных лучей, огляделся вокруг себя и сразу обомлел от неожиданности.

Передо мной, а также по обеим сторонам бывшей улицы и сзади меня за нашей почти сгнившей хатой, находились останки бывшей когда-то многочисленной деревни.

Большинство деревенских хат были сожжены или разобраны на дрова. Оставшиеся хаты напоминали скелеты мамонтов и динозавров мелового периода на планете.

Несколько минут был в шоке от ужасающего зрелища, представшего перед моими глазами от останков нашей бывшей деревни.

Никак не мог принять за действительность, что такое может произойти с нашей деревней в мирное время. Не мог поверить в то, что наша деревня, пережившая многочисленные войны и две революции, могла вот так просто в мирное время исчезнуть с лица земли за несколько лет моего отсутствия вдали от дома родителей.

Даже не у кого спросить, где мои родители. Может быть, новая власть в Донецке решила построить для горняков новые дома в городе и переселить всех шахтёров в благоустроенное жилье, чтобы не позориться перед всем миром.

Ведь сама Украина, с первых дней перестройки в Советском Союзе, стала стремиться попасть в Европейский Союз.

Поэтому, наверно, решила очистить себя от грязи, чтобы ни у кого в Европе не было предлога отказать Украине, о вступлении в Европейский Союз.

В центре Европы своих голодранцев вполне хватает. Куда ещё брать к себе Украину, которая по своей территории не уступает Европе и по численности населения превосходит любое европейское государство.

В таком случае скорее Европа вступает в пределы Украины, чем Украина вступает в Европейский Союз. Поэтому едва ли Европейский Союз примет в свои ряды самодержавную Украи-ну вблизи могучей России.

Размышляя о положении Украины в настоящее время, незаметно для себя пришел в Донецк, который был расположен всего в нескольких километрах от расположения останков нашей бывшей деревни.

Когда едва не угодил под иномарку, промчавшуюся рядом со мной на огромной скорости, то, вдруг, увидел перед собой огромный город с миллионным населением.

Никак не предполагал, что Донецк со времени моего ухода на службу в армию с населением около триста тысяч человек, быстро вырастет в красивейший город с миллионным населением.

Был буквально опьянён красотой Донецка. От бывшего горняцкого городка с терракотовыми горами на окраинах. С черными от угля улицами, Донецк превратился в красивый белоснежный город, который словно умылся от многовековой угольной пыли и предстал перед Европой во всей своей красоте.

Разве можно теперь старушки Европы отказать от вступления в свои ряды такому красивому городу с миллионным населением.

Любой европеец посчитает за счастье побывать в красивом городе с многовековой историей, где каждый камень напоминает о былых временах.

Когда из небольшой угольной слободы, заселённой шахтёрами, вырос областной миллионный Донецк.

Целый день бродил по улицам и площадям огромного города, любуясь его красотами. Лишь к вечеру понял, что с этого дня в действительности превратился в хлопца с майдана. В дальнейшем вся моя жизнь будет связана с базаром и площадями прекрасного города, который будет моим кормильцем и моим домом на все времена.

Надо мне определиться с работой, чтобы не побираться где-то в подворотнях и не лазить по мусорным бачкам за куском хлеба. Как поступают бомжи, а также бездомные кошки и собаки.

Не должен здесь потерять свое человеческое лицо. В этот же вечер устроился грузчиком на центральный склад городского сельскохозяйственного рынка. Рассказал управляющему городского сельскохозяйственного рынка правдивую историю о своей жизни. Насколько он мне поверил, это мне неизвестно.

Однако управляющий городским сельскохозяйственным рынком пообещал дать мне угол с ночёвкой на территории городского сельскохозяйственного рынка, а за мое прилежное отно-шение к работе обещали похлопотать перед городским исполкомом о восстановлении моей личности, со всеми соответствующими документами с последующей пропиской в Донецке.

Мне оставалось лишь верить в чудо моей жизни, которая наконец-то встретилась с форту-ной, повернувшейся ко мне, передом, а не задом, как в прошлые годы моей тяжёлой жизни.

К ночи меня устроили с тёплым углом в небольшой сторожке. Сердобольные работники рынка накормили меня досыта. Предлагали выпить водки, но напрочь отказался от выпивки.

Так как твёрдо решил стать настоящим человеком с чистого листа новой жизни. Надо было восстановить свое лицо не только по документам, а также по положению в жизни.

Поэтому с первой ночи своего проживания на территории городского сельскохозяйственного рынка, а также на все последующие сутки, старался вести себя всюду как культурный современный интеллигентный человек.

Видимо такое мое поведение среди рыночных бомжей повлияло на то, что на меня стали обращать внимание женщины, торгующие в магазинах и в лавках на рынке.

Одинокие дамы стали приглашать меня на ужин после работы и даже в гости к себе домой. Постепенно принял облик донжуана среди незамужних женщин на рынке.

Особенно среди матерей одиночек, которым нужен был не только "кабель" в пастели, а также отчим для нажитых детей, которых женщины нарожали в законном и в гражданском браке.

Так познакомился с Оксаной, у которой был взрослый сын, но в доме не было своего мужика. Прежде всего, вполне зрелого мужчины, в котором нуждается любая одинокая вполне зрелая женщина.

Естественное влечение разных полов навстречу друг к другу. По всем возрастным параметрам мы подходили друг к другу.

Прямо как у добродушного Карлсона, который живёт на крыше. Мы оба находились в полном расцвете своих сексуальных сил. Наверно эту женщину сильно жизнь похлестала по щекам?

Она долго присматривалась ко мне со стороны, прежде чем начать свое нерешительное движение в мою сторону.

Вначале она пригласила меня на обед в соседний бар, как бы из жалости к одинокому мужчине, которые живёт ни на крыше, как Карлсон, а проживает в тесной коморке в городском сельскохозяйственном рынке.

Вовремя нашего обеда в баре, она больше спрашивала меня, но буквально ничего, ни стала говорить о себе.

Однако был терпелив. Ждал движения. Точно мог рассчитывать, поговорить открыто за ужином в её квартире, где она выложит на стол все козырные карты жизни одинокой женщины. Мои расчёты сбылись частично.

Ужин состоялся через неделю, но только не в квартире женщины, а в ресторане вблизи от городского сельскохозяйственного рынка.

В этот раз за ужином в ресторане мы обратно разговаривали о моей жизни, а также о времени перестройки в бывшем Советском Союзе. Она обратно ни единым словом не помолвилась о своей личной жизни.

Даже ни знал, как вести себя рядом с ней после нашего короткого знакомства. Проявить свою настойчивость на сближение с ней, означало потерять её навсегда из своего поля зрения.

Быть лопухом в отношении вполне созревшей женщины, тоже выглядело как-то неестественно со стороны вполне зрелого мужика, который был в полном рассвете сил и нуждался в естественной сексуальной близости с любящей женщиной.

Прошло почти полгода со времени нашего знакомства, когда наконец-то она пригласила меня к себе в квартиру в самом центре Донецка.

Видимо на время она отправила своего сына куда-то в гости, чтобы мы могли побывать наедине и заняться между собой вполне естественной половой связью, которой не хватало, нам двоим.

Со времени знакомства с Оксаной, прекратил всякие связи с женщинами. Так как постоянно находился под её пристальным взглядом, которая имела собственный магазин совсем недалеко от центрального склада городского сельскохозяйственного рынка. Она видимо тоже давно не имела половой связи с мужчиной.

Такой вывод можно было сделать хотя бы с того, что она ни с кем из мужчин долго не разговаривала. Но зато при встрече со мной и на расстоянии постоянно следила за состояние моего мужского достоинства. Мой член часто возбуждался от взгляда Оксаны.

С полным бесстыдством выпирался сквозь твёрдую ткань моих рабочих брюк. Ждал до последней минуты.

Как только мы вошли в квартиру Оксаны, так сразу оба, не сговариваясь, буквально с силой содрали друг с друга одежду и занялись сексом прямо на ковре по самой середине зала трёх-комнатной квартиры, в которой она жила вдвоём со своим взрослым сыном.

Отсюда можно было сделать какой-то вывод, что у Оксаны был муж, который ушёл от нее или она за измену выгнала мужа, оставляя за собой взрослого сына и трёхкомнатную квартиру.

- Ты поедешь со мной жить в Израиль. - выпалила из себя Оксана, когда мы прекратили секс.

- Поеду с тобой хоть сейчас. - не раздумывая, согласился. - Но у меня документов никаких нет на выезд.

- В течение месяца у тебя все будет. - уверенно, сказала Оксана. - Мы должны с тобой узаконить наш брак.

- Не против стать твоим мужем. - сразу ответил, на предложение Оксаны. - Назначь время регистрации.

Через два дня мы узаконили наш супружеский брак. По какой причине мне неизвестно, но она ни стала брать мою фамилию Бондаренко. Оставила за собой фамилию Вебер, доставшуюся ей от бывшего мужа. Она сказала мне, что иметь две фамилии в одной семье удобный манёвр передвижения по разным странам и возможный возврат на Украину. В общем-то, согласился с выводами Оксаны.

Все равно не мог пойти против нее. Полным парадом в нашей семье руководила Оксана. Пока у неё был всего лишь "кабелем" в её постели. Каждую ночь она требовала от меня половой связи. Иногда даже днем, когда мы оказывались дома одни, она набрасывалась на меня с такой жадностью, что у меня зародилась мысль о бешенстве её матки, которая постоянно требовала себе страстного секса.

Может быть, именно по этой причине бывший муж бросил Оксану, просто сбежал от нее. Не мог этого сделать хотя бы по той причине, что мне не хотелось перебираться обратно в коморку городского сельскохозяйственного рынка. К тому же был в полном соку и в расцвете сил, что позволяло заниматься сексом с Оксаной каждую ночь и каждый день.

Видимо она хотела забеременеть от меня. Так как сексом мы с ней занимались даже вовремя её менструации.

Но за месяц нашей связи Оксана не забеременела. Позже тоже наш страстный секс был без пользы.

Однако дела у нас с подготовкой отъезда на постоянное место жительства быстро продвигались. Мне неизвестно от кого исходила помощь в установлении моих документов, но она быстро нашла ЗАГС с моими документами о рождении и бывшего места проживания.

Оказалось, что по документам действительно был Бондаренко Николай Степанович 1950 года рождения с местом рождения в Донецке. Отец мой был шахтёр, а мама служащая.

Даже захоронение отца и матери нашли на городском кладбище. Совсем недалеко от нашей бывшей деревни.

По датам смерти отца и матери, узнал, что они не дожили одного года до начала перестройки в Советском Союзе. В это время был на строительстве века "БАМ" Байкало-Амурской Маги-страли.

Выполнял патриотический долг перед Советским Союзом. Разве в это время мог думать о родителях, когда Родина - Советский Союз, у нас, прежде всего?

Несмотря на то, что мы в течение двух месяцев узаконили свой брак и восстановили все мои документы. Дальше дела у нас не пошли с переездом на постоянное место жительства. Кроме того, что мы оба должны были доказать свою принадлежность к еврейству.

Нам надо было дождаться Вызова в Израиль и разрешения о выезде со стороны престарелых родителей, которые сейчас могли быть живы и нуждались в нашей материальной помощи.

Не знаю, где она ухитрилась достать необходимые нам документы. Однако через месяц оказалось, что мы трое имеем прямую принадлежность к еврейству. У меня бабушка по материнской линии еврейка. У Оксаны мама еврейка. У сына Оксаны, вполне понятно, отец тоже чистокровный еврей.

По законам религии и Израиля мы трое потомственные евреи. Поэтому имеем полное право на репатриацию в Землю Обетованную Богом евреям.

Прошел новый очередной месяц, прежде чем мы получили Вызов на репатриацию с постоянным местом жительства в Израиль.

С этого момента у нас началась беготня по всем государственным и общественным организациям, которые каким-то образом были причастны на наше право выезда из Украины на постоян-ное место жительства в Израиль.

Со всеми последующими выводами коррупции и взяток, как со стороны государственных лиц, так же со стороны всех остальных прихвостней, которые хотели как-то поживиться за счёт нас.

Несмотря на тот балаган, который был вокруг нас с подготовкой репатриации в Израиль, она ни одни сутки не забывала о том, что рядом с ней находится "кобель производитель", от которого она хотела иметь ребёнка.

Мы с ней трахались все свободное время, но ребёнка сделать у нас никак не получалось. Так как у Оксаны был вполне взрослый сын от первого мужа, то сейчас все подозрения на её бесплодие полностью ложились на меня.

- Если за месяц перед отъездом на постоянное место жительства в Израиль не буду беременной. - поставила она ультиматум передо мной, - то из Украины в Израиль улетаю с сыном. Ты в своей самостийной Украине останешься один. Как был голодранцем до знакомства со мной, таким останешься навсегда.

Ультиматум со стороны Оксаны сильно ударил по моему самолюбию. Никогда не позволял никому издеваться над собой. Поэтому, в чём был в том и ушёл из дома обратно в свою коморку возле центральных складов в городской сельскохозяйственный рынок.

Управляющему городским сельскохозяйственным рынком объяснил, что в течение двух-трёх дней найду себе съёмную квартиру, куда переберусь на постоянное место жительства.

Управляющий городским сельскохозяйственным рынком был умный мужик. Он ничего ни стал спрашивать у меня.

Просто отдал мне ключи от коморки и разрешил мне восстановить свои права на рынке, на там временно прерванную мной работу.

Буквально на следующее утро было известно всему городскому сельскохозяйственному рынку о моем разрыве с Оксаной.

Все хорошо знающие нас многочисленные представители городского сельскохозяйственного рынка целый день вели разговор о нашем предстоящем разводе. У каждого были свои выводы.

Ни с кем не обсуждал наболевший вопрос. Просто как раньше работал грузчиком на центральном складе городского сельскохозяйственного рынка.

Как только закончился рабочий день, сразу решил заняться поиском съёмной квартиры. С многочисленными объявлениями жёлтой прессы и с листочками, содранными с городской дос-ки объявлений о сдачи съёмного жилья.

Направился на выход из городского сельскохозяйственного рынка мимо магазина "Надежда", хозяйкой которого все также была Оксана.

За весь день ни разу не посмотрел в сторону этого магазина. Хотя прекрасно знал, что она целый день никуда не выходила из своего магазина. Наверно издали наблюдала весь день за моим передвижением.

- Николай! Пожалуйста, зайди ко мне. - сказала она, когда проходил рядом с магазином "Надежда"

- Мне с тобой не о чём говорить. - не останавливаясь, сказал, Оксане. - Можешь подавать на развод.

- Ну, прости меня! Погорячилась. - сказала она, направляясь следом за мной. -действительно хочу ребёнка именно от тебя, но, если у нас не получается, то согласна жить с тобой и без рождения ребёнка.

- Хорошо! Останусь с тобой. Но только не из-за поездки в Израиль. - согласился, простить Оксану. -согласен остаться с тобой лишь по той причине, что ты мне тоже не безразлична. Тоже хочу иметь от тебя ребёнка и быть ему достойным отцом.

Но если ты хоть раз упрекнёшь меня о неспособности сделать ребёнка, то мы с тобой расстанемся раз и навсегда. Не потерплю унижения от тебя в свой адрес. Лучше буду бомжем, чем быть всю жизнь подкаблучником у своей жены. В нашей семье всегда должны быть равные права между мужем и женой.

- Согласна с твоими условиями. - согласилась она, чмокая меня в щеку на глазах у массы народа. - Пойдём домой. Мы не должны ссориться. Ведь мы законная семья.

Мы сразу отправились домой, чтобы готовиться к отъезду на постоянное место жительства в Израиль. Нам предстояло в последние дни перед вылетом в Израиль, за две недели продать магазин, легковой автомобиль джип марки "Нива" и трёхкомнатную квартиру в центре Донецка.

Затем нужно было обналичить российские рубли и украинскую гривну на американские доллары, которые пригодятся на приобретение жилой площади в Израиле, также на проживание нашей семьи в первый месяц устройства в Израиле.

Смешанный магазин "Надежда" мы оставляли при себе в залог, как средство питания и материальной поддержки до времени отъезда в Киев на вылет в Израиль из международного аэропорта "Борисполь".

Ключи от проданной квартиры и от проданного легкового автомобиля. Мы оставляли за собой. До последнего дня проживания в Донецке, перед посадкой в поезд на выезд до станции Киева.

Весь свой отъезд рассчитали до последней минуты. Перестраховались во всем, чтобы нигде у нас не было ни в чем прокола до самого вылета.

- Сегодня весь день и два дня до вылета из Украины, мы должны быть в одной связке, как альпинисты в горах. - сказала она, мне и своему сыну Лёне. - Вы будите у меня телохранителями до самого прилёта в Израиль. Если наша связка будет ненадёжной, то мы все трое навсегда свалимся в пропасть нищеты здесь на Украине.

Мы с Лёней ничего ни стали говорить Оксане, так как она и без наших слов последнюю неделю была на взводе. Потому что у нас ни все было гладко в продаже собственности и в обмене местных денег на американские доллары.

В результате нашей неопытности с переездом в другое государство и в распродаже собственного имущества мы недосчитались в своей личной казне около пяти тысяч американских долларов, что по тем временам было астрономической цифрой.

Поэтому нам надо было быть весьма осторожными в последний день проживания в Донецке. Прямо рано утром обзвонили всех хозяев нашего бывшего имущества. Договорились о встрече передачи ключей с документами и о возврате от покупателей залога оставшейся суммы денег в наличном расчёте.

На всякий случай она заказала себе добавочно двух телохранителей от охранного бюро городского сельскохозяйственного рынка, где знали хорошо Оксану все на протяжении последних лет с первого года перестройки в бывшем Советском Союзе.

- Мы трое одинаково подвергаемся опасности. - сказала Оксана, когда мы вышли из своего джипа возле магазина "Надежда" - Лишняя охрана нам не помешает. Мы не должны выглядеть фраерами до отъезда.

Она была права во всем. Как только мы вышли из своего джипа, так сразу обратил внимание, что нас "пасут" представители местного криминала, большинство которых знал в лицо за время проживания в коморке возле центрального склада на территории городского сельскохозяйственного рынка.

Представители охранного бюро тоже были хорошо знакомы с представителями местного криминала. Телохранители тоже подключили к себе наряд милиции. Вначале все шло хорошо. Возле дверей магазина "Надежда" остались двое милиционеров.

Вместе с телохранителями мы прошли в магазин "Надежда" в кабинет директора, где должны были подписать последние документы на право пользования нового хозяина магазина "Надежда" Телохранители были рядом с Оксаной и никого не впускали в кабинет директора.

После всех формальностей она в присутствии свидетелей должна была отдать ключи от магазина. Взамен ключей от магазина "Надежда" новый хозяин магазина должен отдать оставшуюся сумму залога в долларах. На этом купля-продажа магазина "Надежда" завершалась. Можно выйти из магазина.

Однако у меня было такое предчувствие, что все слишком гладко получается. Как бы ни произошёл здесь с нами, какой-то казус после нашей сделки в кабинете директора магазина "Надежда"

На всякий случай вышел из магазина "Надежда" первым и осторожно незаметно огляделся по сторонам. Вроде все выглядело обычно и повседневно. Продавцы лотков и магазинов находились на своих местах. Покупатели сновали по территории рынка. Стражи порядка от милиции и телохранители бдительно выполняли свои непосредственные обязательства, взятые на себя.

Вдруг, мой взгляд упал на покупателя, который поставил на тротуар свою спортивную сумку возле киоска с сигаретами вблизи магазина "Надежда"

Купил в киоске пачку сигарет. Сумку оставил возле киоска с сигаретами, а сам направился в сторону дверей магазина "Надежда", откуда в это время выходила Оксана с сыном под охраной телохранителей.

В этот момент в руке подозрительного мужчины сверкнул металл ножа. У меня в руках был кейс с документами и спортивная сумка с продуктами, которые мы в последний раз взяли в магазине "Надежда" себе в дорогу.

Раздумывать о защите было некогда, буквально машинально врезал подозрительному мужчине кейсом в висок.

Мой удар оказался весьма своевременным и эффективным. Мужчина с выдвинутым вперёд ножом рухнул на тротуар.

Как раз в этот момент, когда нож прошел сквозь куртку, одетую на Оксану. Нож застрял в одежде Оксаны, едва коснувшись её тела.

Если б произвёл удар кейсом на секунду позже, то Оксана была бы мертва. Так как нож угодил в область груди Оксаны в направлении сердца. Длина лезвия ножа могла свободно достать сердце Оксаны. Нападавший с ножом мужчина и Оксана одновременно рухнули без сознания на тротуар.

В первое мгновения подумал, что нож нападавшего достиг цели и Оксана мертва. Когда нож выпал из куртки Оксаны без следов крови, то понял сразу, что она просто лишилась чувство от нападения на нее мужчины с ножом. Она словно ждала нападения на себя. Последние дни постоянно была в напряжении.

Поэтому сразу лишилась чувств от прикосновения лезвия ножа. Ничего страшного с Оксаной не произошло. Обычный женский обморок от опасной неожиданности.

- Возле киоска сумка со взрывчаткой. - сказал. милиционерам, скрутившим грабителя без сознания. - Будьте внимательны. Пульт от взрывчатки в кармане подельника этого бандита.

Милиционеры тут же распорядились нам забраться в свой джип и покинуть территорию рынка. Телохранители никаким образом не проявившие свою работу, посадили Оксану на заднее сидение нашего джипа.

Лёня, имевший к этому времени водительские права, сел за руль джипа и вывез нас с территории городского сельскохозяйственного рынка.

К этому времени милиционеры связались друг с другом по рации и провели полное оцепление территории рынка.

Остановили все автомобили, выехавшие с территории городского сельскохозяйственного рынка. В том числе и наш джип.

Но досматривать нас, ни стали, так как видимо кто-то из милиционеров с территории рынка дал указание нас пропустить без досмотра.

Так как большинство милиционеров знали, что мы ни в коем образе не причастны к взрывчатке, заложенной на рынке или наоборот кому-то, было выгодно не задерживать свидетелей подготовки взрыва.

Тем боле, что мы уезжаем через десяток часов из Донецка и больше никогда не появимся в этом городе.

Примерно через полчаса после нашего отъезда с территории городского сельскохозяйственного рынка, Оксана пришла в чувства.

Рассчитавшись наличными с бестолковыми телохранителями, она сказала сыну, чтобы он ехал домой, куда должны были прийти новые хозяева за ключами от квартиры и рассчитаться с нами наличными за оставшийся залог денег во время окончательной передачи документов за проданную Оксаной трёхкомнатную квартиру.

После чего мы должны были отправиться на железнодорожный вокзал, где нам предстояло закончить последнюю сделку нашей продажи легкового автомобиля джип "Нива". На этом наши связи с торгами прекращались.

Нам оставалось дождаться регистрации билета на поезд "Донецк-Киев". Забраться в отдельное купе вагона и закрыться там.

- Меня со вчерашнего дня подташнивает. - улыбаясь, сказала она. - Наверно всё-таки забеременела?

- Тоже так думаю, - поддержал, определение Оксаны. - У тебя неделю назад должны были быть месячные. Тебе нельзя нервничать. Надо нам думать о будущем ребёнке.

- Какой ты внимательный! - радостно обнимая меня, сказала она. - В суете, даже забыла о месячных. Теперь нам надо быть весьма внимательными в повседневной жизни с зарождением будущего малыша.

Сославшись на усталость и недомогание, она прилегла отдохнуть на три-четыре часа до предстоящей встречи с покупателями нашей трёхкомнатной квартиры.

Так как встреча намечалась во второй половине дня, а время подвигалось только к обеден-ному перерыву. За это время можно было хорошо отдохнуть, покушать и собраться в дорогу к посадке на поезд.

Так что Оксана и её сын Лёня тут же завалились спать на диваны в центре зала квартиры. В это время приготовил лёгкий обед всей нашей семьи. Завёл будильники на три часа вперёд и тоже лёг в зале спать.

Оксана и её сын действительно спали по-настоящему. Лишь мой разум дремал слегка в ожидании трескотни будильников. Мои мысли были полностью во власти нашего предстоящего отъезда из Донецка. Меня уже ничто не связывало с этим городом.

Хотелось, как можно быстрее, уехать из бывшего Советского Союза, чтобы за границей начать совершенно новую жизнь без напоминаний о прошлой жизни в эпоху построения социализма в Советском Союзе.

Не дождавшись звонка будильников, пошёл на кухню накрывать стол на последний обед в этой квартире и в этом городе, где прошло мое "чёрное" детство, покрытое угольной пылью с терракотовых вершин.

Сейчас мне хотелось, как можно быстрее покинуть это проклятое место, где не было никакой жизни у моих родителей и у меня тоже.

Родители мои не дожили до своей пенсии, а по состоянию плохого здоровья не могли родить мне братика или сестрёнку.

Однако в данное время меня больше беспокоило то, что произошло на городском сельскохозяйственном рынке.

Попытка зарезать Оксану и взорвать бомбу возле магазина "Надежда" не было случайным обстоятельством.

Все было заранее кем-то спланировано. Если б внимательно не отнёсся к последнему дню нашего пребывания в Донецке, то сейчас блюстители порядка Донецка заботились о наших по-хоронах и дележе наших наличных денег.

Вполне возможно, что именно со стороны сотрудников милиции кто-то был сегодня заинтересован в нашей гибели.

В последний год милиция вконец обнаглела и вместо криминала была "крышей" во всём колхозном рынке.

- Николай! Ты не помнишь, куда вчера положила пять тысяч долларов на дорогу до Израиля? - раздражённо, спросила меня, она, когда растрёпанная вошла на кухню после сна. - Вчера специально отложила доллары на дорогу.

- Все деньги находятся у тебя под контролем. - напомнил, Оксане. - Ты сама мне говорила, что до рождения ребёнка деньги будут под твоим контролем. Лишь когда ты пойдёшь в декрет, то будешь доверять мне все наши деньги.

- Всё так! - согласилась она. - Но никак не могу найти пяти тысяч американских долларов. Все наши дорожные вещи обыскала. Точно помню, что американские доллары пять пачек откладывала в свою сумочку вчера вечером...

- Можешь меня обыскать! - разозлился, выворачивая карманы. - Все мои вещи на мне. В кейсе документы.

Оксана подозрительно посмотрела на мои пустые карманы и тут же выпотрошила кейс с документами. Американских долларов в моем кейсе и в моих карманах не было. Она пошла в зал и стала распаковывать все наши сумки и чемоданы, которые мы брали с собой в дорогу на время переезда из Донецка в Израиль.

Не принимал участие в распаковке вещей, чтобы в случае обнаружения пяти тысяч американских долларов, она не могла сказать на меня, что подкинул пропавшие пять тысяч американ-ских долларов.

Пускай сама она разбирается в пропаже своей волюты. Лучше подожду финала поиска пропавших американских долларов среди вещей.

- Мама! Зачем разбираешь наши вещи? - спросил сквозь сон Лёня, сын Оксаны. - Мы, что никуда не едем?

- Сынок! Ты вчера вечером не видел, куда положила в пачках пять тысяч долларов? - продолжая потрошить вещи, спросила она у своего сына. - Вчера специально отложила на дорогу пять тысяч долларов.

- Мама! Ты сама вчера вечером выпроводила меня попрощаться с друзьями. - напомнил Лёня, своей матери. - Откуда мне известно, куда ты откладываешь доллары? Ты вообще сейчас с кем-то советуешься?

- Бог с ними с этими американскими долларами. - с досады, махнув рукой, сказала она. - Глав-ное, что нас сегодня не взорвали и меня не зарезали. Хорошо, что основную сумму валюты отправила через израильское консульство на свой новый счёт банка в Израиль. Иначе бы мы после вообще были без своих денег в Израиле.

- Ты вообще представляешь, что ты сделала? - возмущённо, спросил Лёня, свою маму. - Если бы, вдруг, после взрыва бомбы или после твоего ранения мы на какое-то время остались здесь. На что бы тогда мы могли жить без денег?

- У нас почти миллион украинских и русских денег. - удивленно, ответила она. - Можно нам месяц жить.

Мне показалось подозрительным неожиданное беспокойство Лёни насчет пересылки на банковский счёт Оксаной в Израиль американских долларов, которых по моим скромным подсчётам было более трёхсот тысяч. На американские доллары она планировала купить на семью коттедж или квартиру в Израиле.

Почему, вдруг, обычно безразличный к деньгам, так сильно, разволновался Лёня, когда узнал об отсутствии с нами значительной суммы американских долларов.

Может быть, у Лёни были свои взгляды насчет американских долларов? Наверно такая мысль мелькнула в голове Оксаны.

Мы оба подозрительно переглянулись друг с другом, но в этот момент позвонили в дверь нашей бывшей квартиры.

Вполне возможно, что раньше времени к нам пришли за ключами новые хозяева нашей бывшей квартиры?

Она направилась в прихожую открывать входную дверь в квартиру. Мы с Лёней пошли на кухню покушать перед дорогой и убрать на кухне за столом после нашего обеда перед уходом.

- Вы, вроде отпустили нас с миром? - услышал, из прихожей голос Оксаны. - Мы никогда никаких преступлений не совершали. Дайте нам спокойно выехать за пределы Донецка. У нас через четыре часа будет поезд отходить...

- Именно поэтому мы приехали к вам перед отъездом на поезд. - услышал. знакомый голос участкового капитана милиции. - Кто-то прекрасно знает о ваших планах на сегодня и попытается убить вас до поезда...

- Тоже так думаю, - вмешался в разговор Оксаны с участковым капитаном милиции. - Наверно ты кому-то из подруг проболтала о наших планах на сегодня. Кому-то было известно о нашей встрече в магазине. Такое ощущение, что кто-то из нас троих против нас...

- Ты, что, совсем спятил? - возмущённо, воскликнула она. - Целый месяц ни с кем не общалась и к своей семье у меня полное доверие. Может быть мы находимся под наблюдением?

- На меня вообще можешь не думать. - ответил, на подозрительный взгляд Оксаны. - У меня друзей нет. Почти целый месяц от тебя не отходил и у нас нет дома телефонной связи...

- Не дурак, чтобы болтать наши тайны. - оправдался Лёня, когда Оксана и капитан милиции подозрительно посмотрели на Лёню. - У меня с друзьями вчера был вечер школьных воспоминаний и больше ни слово. Можете проверить меня на детекторе лжи...

- В любом случае должен взять с вас кой какие показания и сопровождать вас до поезда в целях вашей безопасности. - сказал участковый капитан милиции, доставая из своего планшета папку с чистыми листами бумаги и шариковую авторучку. - У меня есть подозрение, что ваш враг где-то рядом с вами и попытается обязательно добраться до вас...

- Хорошо! Задавайте свои вопросы. - спокойным голосом, сказала Оксана. - Можете начинать допрос прямо с меня.

Пока участковый капитан милиции составлял Акт нашего допроса, к нам в квартиру пришли новые хозяева проданной квартиры.

Она пошла на кухню, разбираться с вопросом по передачи ключей проданной квартиры. Мы с участковым капитаном милиции продолжали дописывать Акт нашего допроса о случившейся попытке утром зарезать Оксану и подорвать магазин "Надежда" на городском сельскохозяйственном рынке.

Участковый милиционер буквально по часам опрашивал нас о нашем передвижении по городу, а также о наших разговорах с посторонними и знакомыми людьми в прошедшие сутки, до попытки подрыва магазина "Надежда" и до попытки прямого покушения на Оксану.

- Извините, надо покинуть квартиру. - сказала она, заглядывая в зал с сумками в руках. - С этого момента, это чужая квартира. Нам пора на поезд. Прошу всех за неудобство с нами.

- Буду вас сопровождать до вашей посадки в поезд. - сказал участковый капитан милиции. - Дальше передам вас под охрану в поезде. Мне хочется до конца выполнить свой долг милиции перед гражданами страны.

Распрощавшись с новыми хозяевами проданной трёхкомнатной квартиры, мы вместе с участковым капитаном милиции спустились вниз к нашим автомобилям. Наша семья села пока в свой легковой автомобиль джип "Нива".

Участковый капитан милиции вместе с тремя сержантами милиции сел в свой служебный автомобиль марки "Волга". Милицейский легковой автомобиль отправился следом за нами в сторону железнодорожного вокзала Донецка.

За двадцать минут езды по улицам Донецка, ничего неожиданного в пути не случилось. Не считая небольшой аварии на перекрёстке между автобусом и маршруткой, которые не хотели уступать друг другу дорогу на свет светофора и поцарапались.

Авария была незначительная, виновники сразу разъехались. На привокзальной площади железнодорожного вокзала Донецка нас ждали покупатели легкового автомобиля джип "Нива".

Пока она разбиралась с залогом о продаже своего автомобиля, участковый капитан милиции вместе с сержантами милиции стоял в оцеплении проданного Оксаной легкового автомобиля джип "Нива".

Мы с Лёней стояли рядом со своими многочисленными сумками и чемоданами в ожидании финального торга за автомобиль "Нива".

- Все! Теперь можно нас отдаться в руки охраны поезда. - поглядывая на часы, сказала Оксана, выбравшись из джипа "Нива". - Думаю, что участковый передаст нас в самые надёжные руки.

- Можете, не беспокоится о надёжности охраны поезда. - уверенно, сказал участковый капитан милиции. - Сейчас охрана общественного транспорта в СНГ самая надёжная охрана в цивилизованных странах.

Фирменный поезд "Донецк-Киев" делал манёвр с запасного пути на первую платформу. В это время наша семья под охраной участкового капитана милиции и трёх сержантов милиции прошли к дежурному железнодорожного вокзала Донецка.

Там в кабинете дежурного по вокзалу, участковый капитан милиции рассказал дежурному по вокзалу о наших проблемах.

Дежурный по вокзалу связался по рации с начальником поезда "Донецк-Киев". После чего нас передали под охрану поезда "Донецк-Киев". Согласно купленным билетам мы вошли в первый вагон поезда в мягкое купе в самой середине вагона. Стали сразу рассовывать по полкам и ящикам свои многочисленные вещи.

Лёня забрался на верхнюю спальную полку. Мы с Оксаной заняли нижние спальные полки. Так как купе в вагоне было полностью оплачено нами, то мы тут же закрыли дверь своего купе на засов изнутри.

С этого момента ни один человек, даже проводник вагона, не могли войти в наше купе без нашего разрешения.

Мы оказались в полной изоляции от внешнего мира. Можно было наконец-то хорошо отдохнуть от сумасшедших дней сбора в дальнюю дорогу, на постоянное место жительства в Израиль на землю Обетованную евреям и другим переезжающим народам.

До настоящего времени никак не могу понять. Зачем согласился ехать из Украины на постоянное место жительства в Израиль?

Когда у меня на руках оказались нормальные документы, то мог свободно поехать жить в любой населённый пункт на Украине или в России. Никто мне не препятствовал с отъездом из Донецка хоть на край света.

Даже она сама постоянно говорила мне, что если передумаю ехать на постоянное место жительства в Израиль, то она меня отпустит на все четыре стороны или уедет со мной.

Однако у меня в голове застрял какой-то червь, который постоянно грыз мое сознание манией отъезда из бывшего Советского Союза как можно дальше, куда меня не пустили с военного корабля вовремя моей службы в советской армии.

Когда только за одну мою свободолюбивую мысль, высказанную вслух о жизни на заморском острове, меня лишили свободы на несколько лет. Затем на десятки лет лишили всякой связи с Украиной, а также с отцом и мамой.

Как только пассажирский поезд "Донецк-Киев" отправился в дальний путь к столице Украины, то тут же завалился спать и проспал почти до самого Киева. Мне даже неизвестно насчет охраны нашего купе.

Оксана и Лёня тоже проспали до самого Киева. Проснулись лишь тогда, когда по местному репродуктору сообщили, что поезд "Донецк-Киев" приближается к Киеву, столице самодер-жавной Украине.

Пассажирам требуется приготовиться к выходу на конечной станции в Киеве. Вполне понятно, что мы тут же стали собираться с вещами на выход из поезда. Дальше у нас все пошло, как по маслу.

Оказывается, что наш вагон полностью состоял из пассажиров будущих репатриантов Израи-ля из Донецкой области.

На перроне станции нас ожидали представители консульства Израиля на территории Украины. Нас сразу разместили в трёх туристических автобусах. Под охраной украинской милиции отвезли репатриантов в гостиницу киевского международного аэропорта "Борисполь".

Завтрак у нас совпал почти с обедом, когда нас наконец-то оставили в покое перед предстоящей регистрацией на самолёт чартерного рейса по маршруту "Борисполь-Бен-Гурион" с транзитной посадкой в аэропорту "Ларнака" на острове Кипр. Куда мы должны были прилететь в конце этого дня.

Пока нас накормили обедом в ресторане гостиницы международного аэропорта "Борисполь", попросили никуда не выходить из своих гостиничных номеров в целях личной безопас-ности.

Во время пересылки новых репатриантов из бывшего Советского Союза были случаи убийства и даже пропажи, будущих граждан Израиля на территории бывшей общей родины Советского Союза.

Без выхода из самолёта, наш полет до Израиля длился несколько часов. Во время полёта спал. Затрудняюсь точно сказать, сколько часов летели в самолёте, а также, сколько находились в самолёте во время посадки самолёта в международный аэропорт "Ларнака" на Кипре.

Прибыли в международный аэропорт "Бен-Гурион", где-то к полночи. Когда спали почти все Израильтяне, кроме тех, кто прилетел самолётом, а также кроме тех, кто встречал самолёт с новыми репатриантами из Украины.

Нас никто не встречал. Так как у нас в Израиле не было родственников, друзей и знакомых. Прямо из международного аэропорта "Бен-Гурион" началось наше знакомство с Израилем, о котором мы фактически ничего не знали.

Даже по учебникам средней школы в Советском Союзе имел приблизительное представление о Израиле, как о варварском государстве, оккупированном евреями со всего мира на территории арабских земель Палестины.

Средствами международной информации в Советском Союзе, никогда не пользовался. Неделя проживания в номере какой-то вшивой гостиницы за цены пятизвёздочной гостиницы закончилась тем, что маклеры поселили нас в съёмную квартиру (Схардира) в Петах-тикве. Оксана сразу начала заниматься нашим устройством в Израиле.

Лёня пошёл учиться на курсы иврита (ульпан). Меня не прельщал местный язык. Вместо изучения иврита занялся поиском какой-нибудь работы, чтобы как-то прокормить себя и семью.

Она сразу занялась оформлением документов на ПМЖ в Израиле. Оксану также интересовала её работа в русскоязычном магазине, который должен был перейти в её собственность.

Как ты понимаешь. На территории Израиля и тем более на территории в Петах-тикве угольных шахт не было.

О лесоповалах говорить вообще нечего. Любой российский лес больше Израиля. Работать моряком в местный флот давно вырос с такого возраста. К тому же пока новый репатриант (олим ходашим), а не гражданин Израиля.

Мало того, совершенно не знаю ни единого слова на местном иврите. В общем, как ты понял, на стройку капитализма в Израиле берут всех подряд. Независимо от политических, религиозных, национальных и расовых отношений к Израилю, а также к евреям всего мира. Буквально на следующий день, как только получил на руки удостоверение личности (Теудат зеут), устроился работать на стройку обычным рабочим.

Очищал от гор грязи и от гор мусора территории различных строительных объектов.

После того, как у нас закончились первые три месяца репатриации в Израиле, то мы поняли, что жить и работать в Петах-тикве по нашим соображениям просто невозможно новым репатриантам из бывшего Советского Союза. Так как данный город находится близко к большому Тель-Авиву, в котором все дорого.

Совсем нет никакой перспективы на продвижение в обычной работе, также по служебной лестнице строительства капитализма.

- Нам надо переехать жить в Ашдод. - сказала она, когда вечером пришла домой после бесполезного поиска места работы себе и своему вполне взрослому сыну, который не очень-то стремился найти себе работу. - В Ашдоде большая промышленная зона. Много разных предприятий. К тому же там жизнь намного дешевле. Мы там вначале снимем на время квартиру. Затем как устроимся на работу, так сразу купим себе квартиру в новом районе.

Через неделю мы переехали жить в Ашдод в район Юд, где сняли трёхкомнатную квартиру. После регистрации на новом месте жительства, сразу пошёл работать на бетонный завод в южную промышленную зону.

По изготовлению труб и канализационных люков на строительные объекты различного направления.

Лёня сослался на то, что плохо освоил иврит на курсах в Петах-тикве, поэтому пошёл, обратно учить иврит.

Хотя лично сильно сомневался в том, что Лёня вообще ходит на курсы по изучению иврита. Так как пару раз тайно от Оксаны был рядом со зданием, где проводятся курсы по изучению иврит, Лёню там не видел во время занятий. Конечно, сказать Оксане о том, что Лёня не учится на курсах по изучению иврита, это означало мне стать бомжём. Так как даже в Израиле в нашей семье по-прежнему командовала она. Вся валюта в американских долларах была на личном банковском счёте у Оксаны. Лично она занималась вопросом приобретения собственного жилья нашей семьи.