# Неожиданный дембель

Александр Сергеевич Черевков

Неожиданный дембель.


1. Карталы.

Так проходит время день за днём. Неделя за неделей. Вот уже пошёл второй месяц, как мы находимся на уборке урожая в Челябинской области. Друзей вижу редко. Когда нас приглашают в очередной колхоз или совхоз по случаю досрочной уборки урожая с полей. Также как в Ставрополье нам почётные награды - медали, дипломы и грамоты. Мне, как всегда, фотоаппараты.

- Всё, Александр, тебе пора съездить в Карталы с отчётом. - сказал мне, командир нашего батальона. - Тебя приглашает к себе командир военного штаба по уборке урожая с полей.

- Можно со мной в Карталы с субботы на воскресенье поедет взвод управления? - обратился с просьбой к капитану Уварову. - Всё равно в полях на выходные делать нечего. По пути в Карталы и обратно мы порыбачим. Будет на воскресенье уха на батальон из свежей рыбы.

- Хорошо! Уговорил! - согласился с моей просьбой, командир батальона. - Только без пьянки.

- Здесь в озёрах и в речках рыба в водке не живёт. - сострил на просьбу капитана Уварова.

- Знаю вас! У вас из обычной воды получается водка. - серьёзно сказал командир. - Не позорьте батальон. Туда и обратно трезвые. Будете пьяные. Посажу вас на гауптвахту на всю неделю.

Собирались мы в Карталы основательно. Под задним сидением в машине сделали непромокаемый садок на рыбу. Выпросили на выходные у местных рыбаков рыболовные снасти. Запаслись продуктами, сухим пайком, на два дня. Не забыли взять с собой бутылку чешского питьевого спирта. Водку в Бредах не продают.

В пятницу в ночь выехали на трассу в Карталы. Проехали километров десять, как дорогу нам преградил военный патруль с надписью "объезд влево". Перед нами на трассе стояли ракетоносные автомобили марки "Буран" и "Ураган". Почти всю ночь петляли на "Бобике" по бездорожью то влево, то вправо. Пока наконец-то остановились на полянке в лесу, чтобы переночевать до рыбалки на природе у дикого озера.

- Посмотрите, что там в середине поляны. - почти шёпотом, сказал рано утром связной сержант Иван Захаров. - Там какая-то стройка. Давайте подъедем поближе. Посмотрим, что там есть.

Водитель тут же завёл машину. Мы приблизились метров на сто к загадочной стройки, которая находилась по самой середине большой соседней поляны. Когда двигатель машины заглох, мы осторожно вышли из машины и направились к центру неизвестной нам стройке, которая оказалась вертикальной шахтой с десяток метров в диаметре с каким-то большим кольцом.

- Наверно строят военный бункер или военное метро? - по-своему определил Лёва Амборян.

- Вам зачем это знать? - услышали мы сзади незнакомый голос. - Как вы вообще тут оказались?

Мы разом повернулись на голос в стойке защиты от нападения. В двух шагах от нас стоял солдат-ракетчик с автоматом на изготовке к выстрелу.

Нам ничего не оставалось, как только поднять руки вверх. С голыми руками без оружия против автомата не пойдёшь. По лицу было видно, что перед нами грузин. Лёва Амборян сразу заговорил с солдатом на грузинском языке.

- Этот солдат мой земляк из Авлобара. Его зовут Сандрой Симоне. - опуская руки, сообщил нам Лёва Амборян. - Мы влипли по полной программе. Это запретная территория, военная стройка.

Не успели разобраться в сложившейся обстановке, как нас окружили вооружённые солдаты. На каждого из нас натянули чёрные маски на глаза. Сзади на руки надели наручники и повели куда-то в лес, который ощущали по запаху смолы на деревьях. Шли метров двести от стройки. Спустились лифтом в какое-то помещение, в котором прошли несколько раз через коридоры.

Когда мы оказались в большом помещении, то с нас сняли наручники и чёрные маски с глаз. Перед нами был какой-то кабинет без наглядной агитации. У стены стол со стульями. За столом три офицера-ракетных войск. Они с удивлением рассматривают нас. Мы просто рассматриваем непонятное помещение, которого раньше за время нашей службы в армии никогда не видели.

- Откуда у вас такая странная форма одежды? - поинтересовался майор. - Откуда вы взялись?

- Мы прибыли из Батуми в Челябинскую область на уборку урожая. - доложил за всех сержант Иван Захаров. - Сейчас следовали в Карталы по особому заданию. Ночью заблудились в лесу.

Мы предъявили офицерам свои документы. Офицеры по очереди внимательно знакомились с нашими документами. Сравнивая наши фотографии в военных билетах с нашим присутствием. Записывали в какой-то бланк данные и фамилии с наших документов. Тихо побеседовали между собой о нашем присутствии. Помолчали с минуту. Вернули обратно все наши документы.

- Сейчас вас накормят. - сказал нам майор. - За это время мы подумаем, как поступить с вами.

В сопровождении двух солдат нас провели по длинному коридору в другое большое помещение, которое по-видимому было одновременно залом собраний и столовой. По местам вокруг столов здесь в подземельном бункере находились около ста человек. Вполне возможно, что даже больше. Ведь не могли все сразу покинуть свой пост. Приходили они сюда по очереди.

Нам показали куда сесть за стол, приготовленный специально к нашему завтраку. По времени видно, что завтрак в военной части ракетчиков или строителей ракетных шахт закончен. Но ввиду полной конспирации сигнал не подавали. Здесь даже дикие животные не чувствуют присутствия человека или приручены человеком. Вчера вечером мы видели лосей и медведей.

На завтрак нам подали жареное мясо с овощным гарниром, хлеб домашней выпечки и напиток из лесных ягод. Сразу видно, что здесь солдаты и офицеры живут за счёт лесного хозяйства. Фрукты, ягоды и овощи свежие из леса. Хлеб не городской выпечки. Мясо из диких животных. Какой-то другой запах во всех продуктах. Продукты армейского ширпотреба отсутствуют.

- Мы решили, что больше вас задерживать не будем. - сообщил нам после завтрака всё тот же майор. - Дальше вас до места назначения проводят под охраной наши солдаты, чтобы вы обратно не заблудились где-то в запретной территории. Рыбалка в этих местах всем запрещена.

Нам обратно на глаза надели чёрные маски. Наручники надевать ни стали. Вывели тем жепутём из бункера. Посадили нас не в нашу машину, а в БТР. Долго ехали по просёлочной дороге. Когда выехали на трассу, то остановились через десяток километров. Маски с нас сняли и отправили в нашу машину. Дальше ехали в сопровождении двух машин БТР сзади и спереди.

В город Карталы мы не поехали. Не доезжая до города поехали в военный городок под названием "Солнечный". Там на КПП ракетчики, сопровождавшие нас из леса, сдали местному караулу, а сами повернули обратно в свою воинскую часть. Нашу машину местный караул поставили на внутреннюю парковку военных машин. Нас повели под охраной в штаб военного городка.

- Мы вас ждали завтра к вечеру. - сказал мне, капитан Данков. - Сегодня замполит отдыхает.

- Мы заблудились в лесу. - объяснил капитану наш ранний визит. - Ракетчики нас раньше доставили. Если вы не можете нас принять сегодня, то мы можем вернуться обратно в Бреды.

- Мы вас конечно примем. - взял на себя заботу о нас дежурный офицер. - Но вы до встречи с замполитом не имеете никакого права общаться с местным населением. У нас закрытый городок. Мы вас разместим в казарме для командировочных. Там есть все условия проживания.

Под сопровождением двух солдат нас отправили в домик для командировочных. Рядом казармы и столовая, для солдат и офицеров батальона по охране военного городка. Дальше за железным забором обычный посёлок военнослужащих с магазинами и местами общественного отдыха - кинотеатр, парк развлечений, школа, стадион и даже детский садик для малышей. Когда мы вошли в домик для командировочных, то сразу в прихожей обратили внимание на таблицу порядка на территории казармы. Конечно нас больше всего интересовала работа столовой - завтрак в 7-00, обед в 14-00, ужин в 19-00. Дальше был перечень бытовых мероприятий, которые нас вообще не интересовали. Ведь мы приехали сюда на сутки, а не на всю жизнь.

- У нас комплексный обед и самообслуживание. - сообщил нам солдат, дежурный по столовой.

Выбирать было нечего. Взяли то, что было приготовлено для нас заранее - суп харчо, ржаной хлеб, рыба жареная с острой приправой, чай с кусочком бисквита. Обед отличался от армейского ширпотреба тем, что шеф-повар в этой столовой наш земляк с Кавказа, скорее всего грузин. Суп харчо и жареную рыбу с острой приправой чаще всего готовят в Грузии или на Кавказе.

После обеда мы не знали куда себя деть, чем заниматься. От безделья завалились спать. Едва не проспали ужин, который был похож на молочный ужин в инфекционной больнице в Бредах. Такой же диетический был завтрак. Обед в воскресенье был полностью русским. Горячие красные щи с говядиной. Холодная окрошка со сметаной. Компот из лесных сухофруктов.

Утром в понедельник после завтрака в казарме нас ждал связной солдат из военного штаба по уборке урожая в Челябинской области. Связному нужен был только художник по наглядной агитации. У меня всё было готово к отчёту по уборке урожая в Челябинской области. В основном это были фотографии к будущему фотоальбому и фор эскизы к планшетам с отчётом.

- Заготовки у тебя хорошие. - одобрил мою работу замполит майор Шаповалов Игнат Степанович. - Но мне через месяц надо отчитываться за проделанную работу перед правительством. - За неделю до вашего отъезда с отчётом в Москву всё будет готово. - уверил, замполита.

- Закрепим за тобой помещение в полное твоё распоряжение и пару солдат в помощники. - неожиданно для меня, сообщил майор Шаповалов. - Выделим двойное армейское пособие.

- Меня конечно всё это вполне устраивает. - почти согласился. - Но не могу работать здесь по одной причине. Все мои личные вещи и принадлежности по наглядной агитации находятся без присмотра на чужой территории в Бредах. К тому же сам принадлежу к авто батальону.

- Насчёт твоей принадлежности решат без нашего с тобой участия. - уверенно, заявил замполит Шаповалов. - Пока высшее командование решит вопрос о месте твоего пребывания. Ты должен быть готов к переброске в любой пункт назначения связанные с твоей основной работой.

- Всё понятно! Но у меня есть вопрос личного характера. - не решительно, сказал. - Нам создали все условия на поездку к вам с одной просьбой, что мы по пути наловим рыбы на уху для авто батальона. Ракетчики запретили нам ловить рыбу и передвигаться по ихней территории.

- Учения ракетчиков закончены. Трасса Карталы-Бреды свободна. - уверенно, сообщил майор Шаповалов. - Насчёт рыбы тоже решим вопрос. Но как вы будете перевозить живую рыбу?

- У нас под задним сидением в машине и в багажнике имеется водонепроницаемая ёмкость. - объяснил, замполиту Шаповалов. - Мы испытывали эту ёмкость. Воду она не пропускает.

- С рыбой мы разберёмся. - в заключении, сказал Игнат Степанович. - После обеда можете ехать в Бреды. Необходимые документы по уборке урожая будут у тебя в течении двух дней.

После того как вернулся в казарму после встречи с замполитом. Мы стали готовится к отъеду в Бреды. В первую очередь хорошо помылись и побрились. Ведь мы почти трое суток не следили за собой. В обед нас кормили лучше, чем ранее обед два дня. Дали в дорогу армейский сухой паёк на каждого - банка говяжьей тушёнки, буханка ржаного хлеба, банка компота.

Когда мы пришли на КПП к парковке военных машин, то к своему удивлению обнаружили свой автомобиль, вычищенный до блеска с заправкой полного бака бензином. Заглядывать под заднее сидение насчёт рыбы ни стали. Было как-то неприлично оказывать недоверие замполиту. К тому же присутствие рыбы было слышно, и вода из непромокаемой ёмкости просочилась. Поблагодарив солдат на КПП за внимание, мы быстро выехали из военного городка "Солнечный" на автомобильную трассу и пристроившись к рейсовому пассажирскому автобусу не спеша поехали по маршруту Карталы-Бреды. Нам некуда было спешить. Впереди у нас ещё больше месяца уборочной страды в Челябинской области и год службы в рядах советской армии. - Сегодня мы не успеем доехать в Бреды. - сказал шеф-повар, когда подошло время ужина. - Нам стоит хорошо подкрепиться и отметить куфт в честь нашей благополучной поездки.

- Всё правильно! - поддержал друга. - Вы забыли, что находится у нас в тайнике и сухой паёк увеличился вдвойне за трое суток. Как-то не хорошо нам возить такой запас между городами.

Мы проехали несколько километров по трассе, пока в зарослях леса у трассы появилась заправочная станция, посёлок и парковка для машин дальнобойщиков. Мы припарковались между двум большими трейлерами. Рядом под навесом длинный стол и лавки по обе стороны. Водители дальнобойщики видимо уже поужинали и отправились спать в кабины своих машин.

- Пацаны! Мы с двойным подогревом. - радостно, воскликнул водитель нашей машины. - У нас в тайнике вместо бутылки чешского питьевого спирта появились две бутылки "Столичной водки".

- Видимо местным солдатам надоела "Столичная водка". - серьёзно, заметил наш связной. - Решили уравновесить бутылку чешского питьевого спирта к двум бутылкам "Столичной водки".

- Надеюсь, что никто из нас не будет против такого уравнения. - подчеркнул Лёва Амборян.

Никто ни стал возражать против таких перемен. Мы тут же распаковали свой сухой паёк и разлили бутылку "Столичной водки" на пять армейских кружек. Получалось чуть больше сто грамм на каждого. Под хорошую закуску с сухого пайка. Можно сделать вывод, что почти не пили. Поэтому мы решили повторить. Ведь грех оставлять что-то в дорогу и выбрасывать жалко.

После того, как на столе пить и есть ничего не осталось, мы решили тут же за столом на свежем воздухе выспаться. Всё равно в машине спать неудобно. К тому же рыба в ёмкости под сидением так плещется, что заснуть невозможно. Решили выспаться до зори, чтобы за пару часов до подъёма приехать в батальон и за час до завтрака сварить уху из свежей рыбы.

Проснулись до зори с первыми петухами в посёлке. На парковке больших трейлеров и других машин не было. Видимо уехали до того времени, как мы проснулись. Вот и нам пришло время ехать. Прежде всего убрали за собой со стола мусор и пустые бутылки после вчерашнего ужина.

Затем мыли голову и лицо холодной водой из-под крана до тех пор, пока совсем отрезвели. Ехать оставалось до стоянки авто батальона в лесу, примерно, километров сто. На этом расстоянии по трассе нет постов ГАИ и ВАИ, нет встречных машин, чтобы ограничивать скорость движения автомобиля. Так что водитель выжимал всё с машины, чтобы быстрее доехать до авто батальона. Лишь дважды тормозили, когда на трассе появлялись дикие животные.

Приехали к нашей полевой армейской кухни перед самим рассветом. Шеф-повар сразу принялся готовить всё необходимое к тому, чтобы быстро сварить уху. Связной помогал ему по кухне. Мы втроём отъехали в сторону от кухни. Прямо на траву вытащили живую рыбу из садка в машине и тут же принялись потрошить рыбу к предстоящей варки ухи на завтрак солдатам.

- Вот это рыбалка! - с удивлением, воскликнул дежурный офицер, который подошёл к нам в самый разгар потрошения рыбы. - Где вы ухитрились поймать так много разнообразной рыбы?

- Места надо знать. Военная тайна. - с юмором, ответил Лёва. - Там рыба сама прыгает в садок.

С помощью дежурного офицера его солдат из караула уху сварили за час до подъёма солдат. Все, кто принимал участие в варке ухи первыми изведали вкус и аромат блюда на природе. Хвалить то, что сам приготовил как-то не прилично. Поэтому в знак одобрения мы попросили добавку. Вскоре к нам присоединились после подъёма солдаты и приехавшие комбайнёры.

После завтрака, когда солдаты и комбайнёры отправились работать в поле, меня отвезли в Бреды, к месту моей работы в Доме культуры. С этого дня все мои подработки на стороне закончились. У меня началась серьёзная работа по подготовке отчёта перед партией и правительством Советского Союза за выполненную работу на уборке урожая в Челябинской области.

Незаметно наступила осень 1968 года. У меня второй год службы в армии. По новому армейскому закону должен был демобилизоваться не через год после окончания службы в три года, а осенью этого года. На год раньше положенной службы в армии. Такое радостное известие получил, когда готовил альбом с фотографиями и рисунками к отчёту о выполнении правительственного поручения солдатам помочь сельскому хозяйству страны собрать рекордный урожай.

Повёз этот отчёт по наглядной агитации в Карталы, точнее в военный городок "Солнечный", в котором в это время находился военный штаб по уборке урожая. Когда вернулся обратно в посёлок Бреды, в котором стоял наш автомобильный военный батальон по сбору урожая в Челябинской области, то военных там не было. Так как сбор урожая закончился, солдаты и наша техника вернулись обратно в свои воинские части, откуда они приехали на уборку урожая.

От посёлка Бреды в Челябинской области, до моей военной части в Батуми у самого Чёрного моря, почти три тысячи километров. У меня в кармане всего три рубля. С такими деньгами далеко не уедешь. Тем более что ехать мне на обычном поезде до Батуми целую неделю. Надо было как-то быстрее добираться в военную часть. У меня не было другого выбора, как только вернуться обратно в военный городок "Солнечный" в военный штаб по уборке урожая.

Едва успел застать на месте военный штаб по уборке урожая. Так как сам военный штаб тоже был сборный и после окончания уборки урожая все собирались разъезжаться по своим воинским частям. Мне просто крупно повезло, что застал командира военного штаба по уборке урожая в военном городке "Солнечный", перед его отъездом к месту постоянной военной службы.

- Тебе выпишу военное предписание на поезд или на самолёт. - сказал мне, командир военного штаба. - Так как отсюда нет прямого поезда или самолёта в Батуми, то тебе придётся в пути где-то сделать одну пересадку. Сам будешь выбирать себе маршрут и вид передвижения.

- Можно сделаю пересадку самолёта в аэропорту Минеральные Воды? - спросил, командира военного штаба. - Дальше поеду автобусом через Крестовый перевал по военно-грузинской дороге в Тбилиси. Затем поездом до Батуми. Кавказ знаю хорошо со дня своего рождения. Это моя Родина. В Беслане живёт моя мама. Если разрешите, то могу на пару дней остановиться у своей мамы. Оттуда поеду в свою военную часть. До своего дембеля из армии вполне успею.

- С завтрашнего дня тебе даю десять дней на все твои поездки. - сказал мне, командир военного штаба, выписывая военное предписание на поездку до моей военной части. - Больше не имею право тебе давать дней на поездку. Маршрут выбирай сам. Вот тебе лично от меня десять рублей. На личные расходы в дороге, чтобы с голоду не умер до прибытия в Батуми.

Взял десять рублей и военное предписание у командира военного штаба по уборке урожая. Поблагодарил командира военного штаба за помощь и за деньги. Вышел из штаба и первым же поездом уехал в Челябинск. Мне хотелось, как можно быстрее добраться до Кавказа. В 1968 году в Челябинской области была осень ранняя и холодная. В начале октября месяца выпал первый снег. Остаток урожая пшеницы с полей собирали, утопая в грязи смешанной со снегом.

Одежды на нас зимней и осенней не было. Так что напялил на себя ту одежду, которая была у меня в рюкзаке. С центра города автобусом налегке стал добираться до аэропорта "Баландино". Вылетел из аэропорта "Баландино" в Челябинске до аэропорта "Минеральные Воды" в ночь. Через три часа полёта на самолёте ТУ-134 был в аэропорту "Минеральные Воды". Погода здесь была пасмурная. Слегка капал дождь со снегом.

Но по сравнению с Челябинской областью на Кавказе было намного теплее. Поэтому мне перед посадкой на автобус-экспресс пришлось с себя снять половину одежды. Упрятать одежду обратно к себе в рюкзак


2. Неопытная туристка.

От аэропорта Минеральные Воды до Беслана автобус-экспресс идёт где-то часа три или четыре. Давно ездил этим маршрутом. Забыл сколько километров от Минеральных Вод до Беслана. Примерно, двести километров. Так что устроился удобнее на своё место в автобус-экспресс. Спал в автобусе до самого Беслана.

Даже об армейской сухой пойке совсем забыл. Ничего не ел после лёгкого ужина в салоне самолёта ТУ-134 за время трёхчасового полёта от Челябинска до Минеральных Вод. Домой ехал ужасно голодный и злой, как волк.

- Боже мой! Какой ты неугомонный человек. - встретила меня, мама, рано утром у порога. - Постоянно мотаешься в зад вперёд между своим домом и службой в советской армии. Когда наконец-то твоя служба в армии закончится?

- Если верить приказу Министра обороны, то моя служба закончится через месяц. - ответил, своей маме.

- Тогда зачем ты приехал домой? - удивлённо, спросила мама. - Так ты можешь демобилизацию прозевать. Ты хоть понимаешь, что ты наделал?! У тебя демобилизации из армии на гражданку, а ты тут болтаешься. Мне перед соседями стыдно, что ты чаще бываешь дома чем на службе в армии. Большинство солдат обще не приезжают домой на побывку...

- Мама! После уборки урожая в Челябинской области всего на пару дней заскочил. - как бы оправдываясь, ответил, своей маме. - Ты постираешь армейскую форму. Высплюсь хорошо. Рано утром поеду дальше.

Мне так и пришлось поступить. Едва только моя армейская форма высохла, так сразу стал собираться в дорогу. Вначале хотел поехать автобусом до Тбилиси через Крестовый перевал. Дальше поездом до Батуми. Но погода резко изменилась. В долине лили проливные дожди, а в горах выпал снег с месячной нормой. Так что моя поездка автобусом через Крестовый перевал была не возможна. Лётная погода на самолёты тоже откладывалась на неопределённый срок.

У меня в запасе было пять дней. Решил добираться поездом через станцию Армавир с пересадкой до Батуми. Поэтому через три дня отдыха дома выехал поездом "Баку-Москва" до станции Армавир, куда прибыл на следующий день рано утром на свою пересадку. От станции Армавир до станции Батуми ехать обычным поездом около двенадцати часов. Туристический поезд идёт до Батуми одни сутки.

Однако на станции в Армавире меня ждала неудача. Дело в том, что бархатный сезон отдыхающих закончился. Туристический поезд "Ростов на Дону-Батуми" с расписания сняли до следующего летнего сезона. Поезд "Москва-Батуми" ушёл буквально перед моим приездом на станцию Армавир. Следующий поезд "Москва-Батуми" будет ровно через сутки. Других поездов в этом направлении нет вообще. Придётся либо ждать целые сутки своего поезда. Либо потратить это же время на поездку до Тбилиси и далее поездом до Батуми. Ничего другого нет. Погода для самолётов по всему Кавказу нелётная. Автобусом с пересадками слишком далеко добираться.

Посмотрел расписание поездов. Ближайший поезд "Москва-Тбилиси" через час. Не раздумывая, взял билет на этот поезд, который в Москве объявляют, что поезд "Москва-Тбилиси" отправляется в Грузию. В то время как на этот же самый поезд в обратном направлении объявляют, что поезд "Тбилиси-Москва" отправляется в Советский Союз. Эта шутка на обоих вокзалах указывала на то, что москвичи считали Грузию заграницей. В то время как грузины в свою очередь считали, что они не живут в Советском Союзе. В какой-то степени обе стороны правы.

Так как порядок жизни в городах Грузии и России сильно отличался друг от друга. Народы Грузии и России объединял не политический строй недоразвитого социализма, а настоящая дружба между народами, которая строилась между Грузией и Россией многими столетиями, в основном через тропы и дороги, проложенные в горах Кавказа с обеих сторон. В купе поезда "Москва-Тбилиси" кроме меня были ещё два пассажира, точнее, две пассажирки. Пожилая женщина, которая ехала поездом через Тбилиси куда-то на курорт Грузии, а также невзрачная очкастая девушка, которой от роду не больше восемнадцати лет. Девушка ехала из Симферополя отдыхать на курорт "Боржоми".

Откровенно говоря, мне эта компания в купе пассажирского поезда не понравилась сразу, также как грузины проводники нашего купейного вагона. Попутчики мне не понравились тем, что они обе были женского пола и стесняли меня своим вниманием ко мне. Словно был какой-то экспонат из музея этнографии. Пожилая женщина и девушка обе в очках, уставились в меня четырьмя парами глаз и не отводили от меня своих глаз вовремя движения нашего поезда.

Грузины-проводники мне не понравились тем, что слишком много уделяли внимания девушкам пассажиркам своего вагона. Из купе проводников доносились грузинские песни, а также звон бокалов, наполненных спиртными напитками. Из спального купе проводников в дежурное купе проводников туда и обратно бегали полуобнажённые дамы лёгкого поведения. За время службы в армии прекрасно знал, чем заканчиваются подобные веселья грузин в поезде.

Кроме добровольного секса между мужчиной и женщиной. Бывает также насилие, драки и кровавые разборки. У меня до конца службы в армии оставалось около месяца. Не хотел впутываться в скверные истории, которые могли произойти в купейном вагоне поезда. Поэтому переоделся в спортивное трико и сразу лёг спать на верхнюю полку. От станции Армавир до станции Тбилиси, около суток езды на пассажирском поезде. Можно хорошо выспаться. Тем более перед посадкой в этот поезд на станции Армавир плотно поел. Так что мог на сытый желудок спать до самого утра следующего дня. Там до станции Тбилиси останется совсем немного ехать.

С этой станции в Тбилиси, постараюсь отправиться ближайшим поездом до станции Батуми к месту своей службы в армии. Проснулся ранним утром следующего дня от весёлого визга девушки, которая ехала в одном купе со мной. Посмотрел в сторону смеющейся девушки и сразу понял, что она немного пьяна. Рядом с ней в купе стояли грузины-проводники, которые забавляли её какими-то шутками. Пожилая женщина делала вид, что читает газету. Не обращала никакого внимания на, то, что грузины откровенно заигрывают в купе с девушкой в присутствие посторонних.

- Извините, пожалуйста, что вмешиваюсь в женские дела. - обратился, к пожилой женщине, когда девушка в сопровождении грузин вышла из купе. - Вы как женщина и как мать должны остановить эту неопытную девчонку. Вас самих замучает совесть, если до приезда на станцию Тбилиси эта глупышка станет женщиной от грузин.

Женщина поняла меня прекрасно. Встала со своего места и отправилась следом за девушкой в купе к грузинам-проводникам. Из купе услышал, как пожилая женщина стала ругаться с девушкой и с грузинами из-за того, что грузины напоили девушку вином. Девушка и грузины пытались возражать, но пожилая женщина видимо прекрасно поняла, чем может закончиться грузинское гостеприимство в вагоне поезда. За шиворот притащила девушку в купе.

- Вы не имеете право так поступать со мной! - стала кричать девушка на пожилую женщину. - Взрослая!

- Имею полное право! - закричала пожилая женщина на девушку. - Тебе в бабушки гожусь. Мне совсем не хочется, чтобы ты свою девственность потеряла в купейном вагоне этого поезда, а не в постели со своим любимым мужем.

- Ой! Мамочка! - вдруг, опомнилась девушка. - Какая все-таки пьяная. Спасибо, что вы меня остановили.

Светлана, так звали девушку, забралась на свою полку. Спряталась под одеяло и стала плакать. Пожилая женщина закрыла купе. Мы ничего ни стали говорить девушке. Было и так понятно, что ей нужно поплакать, чтобы окончательно осознать свой отвратительный поступок в отношении самой себя. Ведь её заигрывание с грузинами могло закончиться не только потерей девственности, но также душевной травмой после того, как она трезвой осознает свой скверный поступок в вагоне. Так что мы с пожилой женщиной не успокаивали девушку. Ждали, когда она наплачется.

- Светлана! Пойдём, кушать шашлык. - предложил грузин, без стука открывая дверь купе. - Шашлык почти остыл. Вино пить лучше со свежим шашлыком.

- Она никуда с вами не пойдёт. - строго, сказала пожилая женщина. - Отстаньте от девушки. Ей и так тошно от вашего вина.

В дверях купе появился второй грузин. Оба грузины стали говорить на своём языке, поглядывая на меня. За два года службы в армии и в повседневном общении с грузинами научился понимать грузинский язык. Из разговора двух грузин понял, что они во всем обвиняют меня. Так как до тех пор, пока солдат спал, то у них с девушкой все шло прекрасно. Теперь, когда солдат проснулся, то сразу все изменилось у них в отношении с девушкой. Виноват этот солдат.

У них сейчас остался только один выход, это выбросить солдата из поезда, а девушку затащить хитростью или даже силой в постель проводника. Затем девушку тоже можно будет выбросить из вагона на ходу поезда. Словно она ушла с солдатом. Эта старая тряпка, пожилая женщина, заткнётся, если только хочет жить. Главное, это сейчас избавиться от солдата. После того, как услышал этот разговор двоих грузин-проводников, то мне стало как-то не по себе. За все время службы в армии, у меня с грузинами были самые наилучшие отношения. Ни один грузин мне не сказал ни одного плохого слова. Поэтому был буквально в шоке оттого, что только, что услышал от двух грузин. Даже не знал, как мне сейчас поступать дальше. До станции в Тбилиси осталось меньше ста километров. Мне никак не хотелось закончить свою службу в армии под колёсами пассажирского поезда "Москва-Тбилиси" или быть зарезанным. Надо мне спасать свою жизнь.

- Грузины хотят меня выбросить из вагона. - сказал, вслух, когда грузины закрыли дверь купе. - Затем изнасилуют Светлану и выбросят следом за мной. Мне в поезде больше делать нечего. Буду прыгать с вагона на ходу поезда.

- Иду с тобой. - дрожа от страха, сказала Светлана. - Не хочу, чтобы меня изнасиловали грузины в поезде. Мне вообще рано быть женщиной. Надо учиться и только после института девственницей выходить замуж. Мне не надо позора на всю жизнь.

Пожилая женщина ничего не сказала. Она только помогла Светлане собрать её вещи и выставила Светлану вместе со мной за дверь купе в коридор. Мы оба тут же быстро прошмыгнули в тамбур вагона в противоположную сторону от купе проводников нашего вагона. У меня остался ключ от двери вагона в тамбуре от поезда.

За время моего дежурства в поезде, вовремя езды в пассажирском поезде к месту уборки урожая. Так что легко открыл дверь на выход. В это время поезд двигался медленно мимо какого-то населённого пункта, рядом с которым шёл ремонт железнодорожного полотна. У нас со Светланой один шанс, чтобы выпрыгнуть из вагона поезда "Москва-Тбилиси". - Ты прыгай первый. После прыгну. - сказала Светлана. - Боюсь прыгать первой. Ты меня поймаешь возле вагона.

- Нет! Ты будешь прыгать первой. - решительно, сказал, девушке. - После ты прыгнуть не сможешь. Прыгай быстро! Выбросил свой рюкзак с вещами и чемоданы Светланы с вагона. После чего почти вытолкал Светлану из вагона. Светлана полетела кувырком под откос железнодорожного полотна. В это время поезд резко стал набирать скорость. Мне ничего не оставалось делать, как только прыгать почти на полной скорости поезда. Тоже кувырком полетел под откос железнодорожного полотна. Мы оба сильно до крови ободрали себе лицо, руки и свои колени на ногах.

- Вах! Как не хорошо! Когда люди не понимают шуток грузина. - крикнул проводник, выглядывая в окно купе.

Поезд "Москва-Тбилиси" скрылся за поворотом вокруг небольшой возвышенности. Мы со Светланой остались вдвоём возле железнодорожного полотна в неизвестном нам месте. Вокруг нас не было ни одного человека и не одного населённого пункта. Даже представить себе не мог, где мы оба выпрыгнули из вагона пассажирского поезда "Москва-Тбилиси". Но, то, что мы были от Тбилиси на расстоянии меньше ста километров, это знал точно. Так как мне приходилось несколько раз проезжать в поезде по этой железнодорожной ветке. Хоть как-то мог сориентироваться на этом участке грузинской железнодорожной линии. Теперь надо как-то добраться до Тбилиси.

- Давайте, мы с вами будем знакомиться. Меня зовут, Александр. - протягивая руку девушки, назвал себя.

- Светлана! - робко, назвала себя девушка. - За то, что вы меня спасли от насильников, согласна отдаться.

- Мне ваши половые жертвы не нужны. - серьёзно сказал, Светлане. - Спасал больше себя, чем вас. Мы равны.

- Если мы равны между собой, то давайте перейдём на "ты". - предложила Светлана. - Мы, почти, ровесники.

- Хорошо! Давай перейдём на "ты". - согласился с ней. - Так вот, Светлана, у нас с тобой сейчас есть два шанса выйти из положения. Первый шанс, это ехать автобусом до Тбилиси. Если Крестовый перевал открыт, то тебя везу к себе домой в Беслан. Оставляю тебя там дома у своей мамы. Дальше вы сами во всем разберётесь. Второй шанс, это мы из Тбилиси едем поездом или автобусом в Батуми. Там договариваюсь со своим командованием. Мы тебя на короткое время определяем жить там, в военном городке с нашими девушками-солдатками.

- Это самый лучший способ. - радостно, воскликнула Светлана. - Мой папа офицер служит в Симферополе. Знаю хорошо военную службу. Родилась в военном городке. Так что мы с тобой едем в Батуми к тебе в часть.

- Может быть, что тебе это самый лучший способ. - почти, согласился. - Но только для меня, это может быть не самый лучший случай. Представляешь, что будет, когда тебя привезу в свою военную часть. Меня засмеют сослуживцы. Кроме того, меня могут наказать за нарушение военной дисциплины. Сама прекрасно знаешь уставные порядки.

Мы стали собирать свои вещи, которые были разбросаны под откосом железнодорожного полотна. Мои вещи в армейском рюкзаке никуда не делись. Вещи Светланы были разбросаны на несколько метров разные стороны. Нам пришлось около часа собирать по одному всю её одежду и разные принадлежности. Когда мы закончили сбор её вещей, то Светлана стала смотреть, что у неё утеряно из чемодана и что осталось у неё в целости в дамской сумочке.

- В сумочке нет туристической путёвки, паспорта и портмоне с деньгами. - с испугом, сказала Светлана.

- Внимательно посмотри ещё раз свои вещи. - посоветовал, Светлане. - Может быть, где-то среди вещей находятся твой паспорт, туристическая путёвка и портмоне с деньгами. Не могли же они вот так сразу все вместе потеряться.

- Мой паспорт, туристическая путёвка и портмоне с деньгами были у меня в сумочке под замком-молнией. - объяснила Светлана. - Когда прыгнула с поезда, то моя сумочка не открылась. Ничто из сумочки не могло выпасть. Даже мелочь целая осталась в моей сумочке. Среди вещей в чемодане ничего из документов и денег не оставляла.

- Когда ходила к грузинам в купе, то где была твоя сумочка? - спросил, Светлану. - Ты её брала с собой?

- Да, сумочку брала с собой. - ответила Светлана. - Когда ели шашлык и пила вино. Сумочка лежала рядом со мной.

- Можешь не искать свой паспорт, туристическую путёвку и портмоне с деньгами. - уверенно, сказал. - Это просто удивительно, как ты все остальное не потеряла, когда была с грузинами навеселе. Теперь будем считать, что имеем в наличии из наших общих денег. Может быть, нам даже до Тбилиси денег не хватит денег автобусом ехать.

Выгреб все, что было у меня в карманах из армейских денег. Светлана вытрясла из своей сумочки оставшуюся мелочь. Мы стали считать в общий котёл наличные деньги, которых было ни так густо, как нам хотелось. Набралось всего восемнадцать рублей с копейками. Денег вполне хватало, чтобы ехать из Тбилиси до Беслана. Но нам нужно было ещё ехать автобусом до Тбилиси, расстояние до которого мы оба пока совершенно не знали.

- Давай спустимся на автомобильную трассу. Определим расстояние до Тбилиси. - сказал ей.

Автомобильная трасса находилась несколько сотен метром ниже полотна железнодорожной линии. Взял на себя самые тяжёлые вещи. Светлане досталась только её пустая сумочка, в которой были когда-то паспорт, туристическая путёвка и портмоне с деньгами. Мы прихрамывали со своими ободранными коленками и локтями. Лица тоже ободраны и испачканы в кровь.

Вид у нас обоих был далеко не туристический и не полевой со службы в советской армии. Мы оба больше были похожи на людей, выброшенных из вагона поезда. Так бы и случилось. Если бы мы сами добровольно вовремя не выбросились из своего купейного вагона пассажирского поезда "Москва-Тбилиси".

- С вами что случилось? - спросил нас, грузин из остановившегося легкового автомобиля. - Вам куда надо?

- Нас обокрали и выбросили из вагона. - немного соврал, к пользе беседы. - Нам бы до Тбилиси доехать. Мне не проблема дойти пешком до Тбилиси. Но, вот девушка ногу поранила. К тому же у неё много вещей...

- Садитесь! Довезу бесплатно. - предложил грузин, открывая дверь машины. - Ваши деньги мне не нужны.

Виссарион, так назвал себя грузин, больше ни стал задавать нам вопросы. Только достал из бардачка автомобиля аптечку и протянул её нам. Мы сказали, что займёмся обработкой своих ран и царапин в пути, чтобы зря не терять времени на дорогу. Так как ехать нам автобусом через Крестовый перевал в Северную Осетию до Орджоникидзе шесть часов. Вполне возможно, что на много больше.

Все зависит от погоды в горах на Крестовом перевале. Мы тут же уселись на заднее сидение автомобиля "Волга" и стали заниматься своей медицинской профилактикой. Чистить свои лица и раненные места медицинским спиртом, а также обрабатывать перекисью водорода и йодом. До Тбилиси от места нашей "высадки" из купейного вагона пассажирского поезда было чуть больше пятидесяти километров. Так что меньше чем через час мы увидели окраины Тбилиси.

Знал хорошо только центр города, куда приезжал отдыхать до службы в армии и за время службы в советской армии дважды бывал в центре Тбилиси. Поэтому на вопрос Виссариона, где нас лучше высадить, сказал, что нам ближе к центру города. Если можно, то прямо к автовокзалу.

Так как у нас денег нет на такси, а как добираться до автовокзала общественным транспортом совсем не знаю. Ни разу не ездил по городу на общественном транспорте. Меня здесь возили служебные и туристические автобусы, а также военные машины вовремя службы в армии.

Виссарион ничего нам не сказал. Просто направил свой автомобиль в центр города. Через десять минут мы петляли на легковом автомобиле по знакомым мне улицам в сторону автовокзала, который находился где-то вблизи колхозного рынка и совсем недалеко от железнодорожного вокзала. Несколько раз бывал в этих местах. Если даже Виссарион не довезёт нас до автовокзала, то все равно сам смогу добраться до городского автовокзала.

- Вот, вам десять рублей. - останавливая свой автомобиль возле автовокзала, сказал Виссарион, протягивая мне десять рублей. - Кушайте в столовой перед дорогой. До Орджоникидзе магазины будут закрыты.

- Спасибо, тебе, Виссарион, за проезд и за деньги. - сказал, грузину, принимая от него десять рублей. - Ты сильно выручил. Пускай тебе, всегда сопутствует удача во всем. Желаю всего наилучшего в твоей жизни.

Виссарион пожелал нам благополучно добраться до своего дома. Легковой автомобиль "Волга" развернулся на небольшой площади автовокзала и скрылся за поворотом соседнего здания. В это время по радио на нескольких языках объявили, что желающие выехать последним автобусов в Орджоникидзе, должны пройти в кассу за билетами. Мы со Светланой сразу поспешили к кассе автовокзала, за билетами на автобус до Орджоникидзе. В огромном туристическом автобусе на сорок мест, пассажиров было чуть больше двадцати. В основном были осетины, которые через Тбилиси ездили к своим родственникам в Южную Осетию или ездили за бытовым товаром в Тбилиси.

Теперь осетины возвращались к себе домой. На всей территории кавказских республик, Тбилиси, как Одесса, ко всему Советскому Союзу, был базой снабжения дефицитных товаров. То, что невозможно было купить в любом городе Советского Союза, можно было купить в Одессе или у грузин в Тбилиси. Войдя в салон автобуса, мы заняли самые лучшие свободные места. Светлана села у окна, чтобы любоваться видами Тбилиси, а также историческими достопримечательностями по военно-грузинской дороге до Орджоникидзе.

Много раз видел эти места. Поэтому решил просто выспаться хорошо. Так как мне сегодня из дома предстоял обратный путь через Тбилиси до Батуми в военную часть. В таком случае мне нужно было хорошо выспаться, чтобы не мучится сонным на обратном пути ночью и днём. Дорога через горы длинная и тяжёлая. Надо немного отдохнуть до Казбеги.

Проснулся, когда автобус "Икарус" петлял по серпантину дороги на Крестовом перевале. Светлана спала, доверчиво наклонив свою голову на моё плечо. За окном автобуса серые сумерки, окрашенные в белый цвет давно упавшим снегом. Вокруг по всему Крестовому перевалу настоящая зима с огромными сугробами и снежными заносами. За окном автобуса, примерно, минус двадцать градусов. В салоне автобуса тепло, как в салоне уютного дома. По времени должны были приехать в Орджоникидзе. Видимо где-то был сход снежной лавины. Автобусу пришлось ждать, пока спасатели с Крестового перевала расчистят дорогу от снежной лавины. Дальше пока дорога чистая. Если мы пройдём место "Большой нарзан" или развалины крепости царицы Тамары, то дальше можно спокойно ехать. Вниз по реке Терек всюду надёжная дорога.

Новая трасса грузино-осетинской дороги. С многочисленными разъездами к встречным автомобилям, а также с небольшими туннелями в лавиноопасных местах возле скал. В одном месте после Крестового перевала имеется опасный туннель, который находится под горой на открытой местности. Туннель постоянно накрывают снежные лавины. В других местах, по военно-грузинской дороге, до выезда из Дарьяльского ущелья.

Надёжно стоят у самой дороги сплошной стеной отвесные скалы, которые прикрывают высокогорную трассу от возможных снежных лавин и селевых потоков, повсюду сходивших с высоких вершин кавказских гор, вплоть до последней скалы у выезда из Дарьяльского ущелья. Дальше как на ладони огромной руки лежит открытая долина, с многочисленными дорогами, как с линиями жизни на ладони одной руки у обычного человека.

- Ой! Извини! Чуть-чуть уснула. - вздрогнув, извиняясь сказала Светлана, проснувшись от наклона автобуса на серпантине дороги. - Мы, что приехали. Скоро Орджоникидзе? Мне так хотелось посмотреть Крестовый перевал.

- Как раз на спуске с Крестового перевала находимся. - сказал, Светлане, показывая в окно автобуса.

- Как интересно! - воскликнула Светлана, протирая рукавом запотевшее окно от своего дыхания. - Выше уровня океана была лишь в Крыму. Тут такая огромная высота, что даже орлы не летают высоко в горах.

- Орлы здесь летают. - подметил. - В данное время орлы спят. В горах Кавказа много орлов. Высота на Крестовом перевале приличная. Две тысячи триста семьдесят девять метров над уровнем океана. С западной стороны Крестового перевала начинается река Арагви, левый приток реки Кура. С восточной стороны Крестового перевала начинается река Терек. Обе реки встречаются, в самом большом в мире солёном озере под названием Каспийское море.

- Ты много знаешь про Кавказ. - сказала Светлана. - Наверно много книг прочитал и путешествовал в горах.

- Думаю, что ты больше меня знаешь про Крым, раз там родилась и выросла. - сказал ей. - Так на Кавказе с детства знаю все интересные места.

Мы больше не разговаривали ни о чём. Как только автобус перевалил через Крестовый перевал, так сразу поездка выровнялась. Мне не хотелось смотреть в окно. Горный пейзаж мне был знаком с детства. Просто привык к нему. Поэтому обратно устроился удобнее в кресле, чтобы продолжить свой сон.

Светлане тоже вскоре надоело всматриваться в однообразный пейзаж заснеженных гор. Светлана свернулось клубком на сидении автобуса. Совершенно не стесняясь своего прикосновения ко мне, склонила свою голову, ко мне на плечо.

Мне было неудобно так сидеть, но убирать голову Светланы со своего плеча тоже ни стал. Ведь для неё был как бы телохранитель, который спас девичью честь от насильников грузин в купейном вагоне пассажирского поезда. Если быть откровенным, то спасал самого себя. Просто не мог девушке отказать от своей помощи. Поэтому получилось, что якобы добровольно спас её честь от насильников, в лапы которых она сама лезла. Какие все-таки глупые и доверчивые эти девчонки.

Не знаю, что тогда с нашим автобусом случилось перед Крестовым перевалом и после Крестового перевала по военно-грузинской дороге, но в Орджоникидзе мы приехали перед самым рассветом. По моим подсчётам, мы в место положенных шести часов на поездку между Тбилиси и Орджоникидзе, потратили двенадцать часов. Выходит, что дорога через Крестовый перевал была засыпана снежными лавинами. Перед нами чистили трассу.

- Ваш автобус, когда будет ехать обратно в Тбилиси? - спросил, водителя туристического автобуса.

- Если Крестовый перевал сегодня не закроют, то в два часа дня отправлюсь обратно. - ответил водитель.

Посмотрел на свои наручные часы. До отправления автобуса в сторону Тбилиси время почти девять часов. Вполне успею отвести Светлану к себе домой в Беслан и вернуться обратно в Орджоникидзе на автовокзал. Хорошо, что сегодня суббота и моя мама будет дома. Успею хорошо покушать и подлатать изодранные брюки форменной одежды. Даже искупаться успею перед отъездом в обратный путь через Крестовый перевал.

Прямо от автовокзала со Светланой, мы сели в автобус до Беслана. Точнее сказать, от автовокзала Орджоникидзе маршрутные автобусы до Беслана не ходят. На междугородное сообщение между Бесланом и Орджоникидзе есть специальные остановки автобуса возле железнодорожных вокзалов станций Беслан и Орджоникидзе. Местные власти сделали так к удобству местных жителей обоих городов. Если человек опоздал на поезд, то может сесть на автобус или наоборот. Ведь подавляющее большинство жителей Беслана работают в Орджоникидзе. Также и в Беслан из Орджоникидзе ездят на работу многие граждане. Кроме того, между городами много родственных связей. По уважительной причине нужны хорошие условия двум городам.

Однако в данное время нас больше устраивал проходящий автобус. С автовокзала до железнодорожного вокзала Орджоникидзе ехать общественным транспортом слишком далеко. По времени почти столько же, сколько от автовокзала Орджоникидзе до железнодорожного вокзала в Беслан.

К тому же мы приехали в Орджоникидзе так рано, что общественный транспорт города так рано не ходит. Идти пешком от автовокзала до железнодорожного вокзала через весь город слишком далеко и долго. Нет никакого смысла. Поэтому уговорил водителя рейсового автобуса "Орджоникидзе-Пятигорск" взять нас до Беслана, через который из Орджоникидзе проходят все автобусы в северном направлении по Северному Кавказу. На нашу удачу автобус был на половину пуст, так что в кассе нам выдали билет до Беслана, с предоплатой за нарушение правил рейсового автобуса. Удача сопутствовала нам в дороге к моему дому. Так бы удачно вернуться мне в свою воинскую часть, куда по времени опаздывал в любом случае. Придётся оправдываться перед замполитом.

- Ты, что уже демобилизовался из армии и прямо с невестой? - удивлённо, спросила меня, мама, впуская нас со Светланой в квартиру. - Не рановато ли ты спешишь обзавестись семьёй. Ведь у нас даже на свадьбу денег нет.

- Мама! Это совсем не то, что ты думаешь. - остановил, маму, с её преждевременными мыслями о свадьбе. - Мне сейчас некогда тебе все объяснять. Светлана тебе все объяснит позже. Пока буду купаться в ванной, то ты, пожалуйста, приготовь нам покушать. Мы целые сутки ничего ни ели. Затем заштопай мне порванную форму. Стирать форму не нужно. Времени нет. Одежда все равно не успеет высохнуть. Прямо сейчас после завтрака возвращаюсь к себе в военную часть. Туда не доехал. Извини, мама, мне некогда говорить. Светлана тебе все сама расскажет.

Мама проводила Светлану в зал нашей квартиры. Взял махровое полотенце и пошёл купаться в ванную комнату. Мне некогда было разогревать газовую колонку к подогреву воды на купание. Поэтому пришлось купаться прямо под душем холодной воды. Главное, в данный момент, для меня было смыть со своего тела дурной запах, который накопился на мне за последние трое суток, пока катался вокруг Главного Кавказского хребта.

Купаться в голодной воде мне приходилось часто, от этого только крепче моё здоровье. Через несколько минут купания под душем с холодной водой хорошо растёр себя махровым полотенцем до красноты тела. Затем надел на себя домашнюю пижаму и вышел из ванной комнаты на кухню, где мама вместе со Светланой готовили на кухне на всех свой семейный завтрак.

- Мама! Ты после включишь для Светланы газовую колонку с горячей водой. - сказал, маме, заходя на кухню. - Мне сейчас некогда заниматься этим. Искупался под душем с холодной водой. Извините, быстро кушаю и уезжаю.

- Вот так он всегда с самого детства. Все ему некогда. - печально, сказала мама, Светлане, показывая на меня рукой. - Постоянно хочет опередить собственное время жизни. Не хочет понять, что время неизменно в этом пространстве. Ничего ни стал говорить своей маме на эту философскую реплику. Мама всегда права. Но в данный момент мне не до философии моей мамы. Если не успею на автобус до Тбилиси, то мне придётся ехать поездом вокруг всего Кавказа и только через трое суток смогу добраться до Батуми. Тогда меня точно посадят, как минимум на два года в дисциплинарный батальон. Причём перед самой демобилизацией из советской армии к себе домой. После завтрака взял рюкзак со своей чистой форменной одеждой и пошёл в спальню переодеться в дорогу. По-армейски, через сорок пять секунд, был готов. Осталось подождать, пока мама заштопает мою рванную форму. После этого можно отправляться в дорогу. Конечно, жалко, что так все получилось.

Приходится из-за этого случая в купейном вагоне пассажирского поезда возвращаться дважды к себе в военную часть. Три дня назад мама была права, когда сказала, что из-за своих частых посещений дома из службы в армии могу опоздать на собственную демобилизацию. Как бы так все в действительности не случилось мамино предсказание о моей демобилизации из армии.

- Мама! Всё! Больше времени у меня нет. - сказал, когда мама закончила штопать мою форменную одежду. - Мне нужно успеть на автобус до Тбилиси. Если завтра не пришлю телеграмму из Батуми, то меня значить задержали за опоздание в воинскую часть. Тогда мне уже точно грозит срок на два года дисциплинарного батальона.

- Прямо сейчас звоню папе в военную часть в Симферополь. - сказала Светлана. - Папа пришлёт мне деньги на дорогу. Первым же самолётом вылетаю домой. Папа к вам в военную часть, пришлёт документы со своей военной части, что ты задержался в пути к военной части по причине трагедии в купейном вагоне пассажирского поезда.

- Насчёт самолёта ты можешь забыть. - напомнил, Светлане. - Без паспорта тебя в самолёт не пустят. Не беспокоясь у нас дома с тобой ничего не случиться. Ты не забывай, что рядом с тобой тверская казачка, которая знает, как защищать свой дом и гостей в своём доме.

- Светлану вообще с нашей квартиры без её отца никуда не отпущу. - решительно, заявила моя мама. - Не хочу, чтобы с нашей гостьей ещё что-то случилось в дороге без паспорта. Так что будешь гостить у нас долго. Пока твой папа сюда к нам в Беслан за тобой не приедет. Мы не богаты, но голодной ты не будешь. Хлебом не обидим.

- Вот и хорошо! Договорились! - сказал, целуясь на прощанье с мамой. - Когда братья проснутся, то передай им привет. Скажи им, что если меня не посадят в дисциплинарный батальон, то новый год будем вместе встречать. Мама! Передавай привет всем остальным нашим, кого ты увидишь сегодня. До свидания на моей демобилизации!


3. Опасная дорога через перевал.

Прихватив с собой свой армейский рюкзак, потяжелевший от продуктов в дорогу собранных мамой, поспешил в сторону железнодорожного вокзала станции Беслан, которая находилась в конце нашей улицы. Как раз в это время от станции Беслан отходил междугородный поезд до станции Орджоникидзе. Из-за того, что в субботу мало кто работает, а на отдых в Орджоникидзе в такую рань не едут, то вагон пригородного поезда "Беслан-Орджоникидзе" был почти пустой.

В вагоне сидели три старушки, которые, возможно, ехали на выходные дни к своим внукам или на дачный посёлок за сбором остатка своего урожая с грядок дачного огорода. Проводника в пригородном поезде нет. Уткнулся в угол свободной лавки в вагоне и стал дремать. За тридцать минут езды на поезде не выспишься, но немного подремать совсем не помешает. Так быстрее пролетит время и приблизится конечная остановка на станции Орджоникидзе. Хоть мама и говорит, что время в пространстве жизни неизменно, но все-таки вовремя сна время проходит быстрее. Поэтому успеваем всегда туда, куда нам нужно успеть при сокращённом времени вовремя сна.

Конечно, это всего лишь наша фантазия. Время действительно постоянно и неизменно, но хотя бы в своих фантазиях мы опережаем поток времени своей жизни. Постоянно спешим куда-то, в своё будущее. Затем, со временем, скучаем о прошлом. Так как в прошлом остаётся тоже столько много прекрасного, куда нам уже никогда не вернуть обратно. Особенно прекрасно наше детство, краше которого не может быть ничего в нашем будущем. Как бы дальше не сложилась жизнь человека с его дня рождения и до его дня смерти, но всегда, даже в самые ужасные или в самые прекрасные годы своей жизни, человек помнит хотя бы один самый прекрасный день из своего далёкого детства.

Как только пригородный поезд лязгнул своими тормозами на конечной остановке, тут же открыл глаза. В вагоне никого не было. Видимо старушки действительно вышли на дачном посёлке или на какой-то другой промежуточной станции, где живут их дети с многочисленными внуками. Пошли обрадовать своих неугомонных внуков своим приездом. Сейчас начнут печь пирожки, разные сладости и старинные угощения своим внукам. Старики все одинаковые. Несмотря на то, что сегодня было раннее утро и субботний день, на площади перед вокзалом станции Орджоникидзе было много людей.

Люди ехали отдыхать на выходные дни за город на свои дачи или просто на природу на пикник. У меня была другая цель поездки. До отправления автобуса в Тбилиси было достаточно много времени. Но надеялся, что это будет не единственный автобус из Орджоникидзе до Тбилиси. Поэтому решил приехать на автовокзал раньше времени, чтобы успеть до вечера доехать в Тбилиси. Там мог сесть на вечерний пассажирский поезд, в сторону Батуми.

Утром следующего дня быть на месте в своей военной части. Как раз завтра у меня последний день возвращения в свою военную часть. Как это указано в военном предписании, выданном мне в Карталы Челябинской области, командиром военного штаба по уборке урожая с полей. Сел на городской автобус, следовавший от железнодорожного вокзала прямо до автовокзала без пересадок. Ровно в одиннадцать часов дня был на автовокзале Орджоникидзе, где действительно оказались два автобуса следующих до Тбилиси. Первый автобус транзитным, который сейчас прибыл из Пятигорска. После заправки отправится автобус до Тбилиси через тридцать минут.

Два шанса было уехать автобусом в Тбилиси. Следующий автобус, на котором мы со Светланой прибыли сегодня утром из Тбилиси, отправлялся обратно из Орджоникидзе в Тбилиси в начале второго часа. Вполне понятно, что нужно было постараться приобрести билет на первый автобус. Тогда точно мог успеть вернуться вовремя, в свою военную часть.

Так что сразу поспешил к ближайшей кассе, по продажи билетов на автобусы до Тбилиси. Очереди у кассы не было. Наверно никто не захотел рисковать опасной поездкой через Крестовый перевал перед его закрытием до следующего сезона, то есть, до весны.

- На транзитный автобус мы билеты до Тбилиси не продаём. - ответили мне в билетной кассе. - Автобус загружен полностью с самого Пятигорска. Может быть, водитель автобуса возьмёт тебя на служебное место?

Тут же пошёл на стоянку транзитного автобуса, который пока не вернулся с заправки горючим. Транзитные пассажиры, уставшие от длительной поездки, разминали свои отёкшие ноги от долгого сидения в туристическом автобусе. В подавляющем большинстве транзитные пассажиры были грузины, которые на своём языке обсуждали время, проведённое на курортах Минеральных Вод. Среди транзитных пассажиров не было ни одного военного офицера, к которому мог бы пристроиться, как случайный попутчик в одну из воинских частей на территории Грузии.

До отправления транзитного автобуса оставалось двадцать минут. Автобус прибыл на свою стоянку. Транзитные пассажиры тут же пошли на посадку в автобус. Терпеливо стоял в стороне. Ждал, когда водитель проверит билеты у транзитных пассажиров перед их посадкой. У меня всё-таки была надежда, что водитель автобуса согласится взять солдата в свой транзитный автобус. На служебное место или хоть на ступеньки в салоне автобуса. Лишь бы уехать.

- Биджо! Возьми, пожалуйста, меня до Тбилиси. - обратился, к водителю, когда последний транзитный пассажир прошёл в автобус. - сейчас опаздываю из служебной командировки в свою военную часть в Батуми.

- Солдат! С удовольствием взял бы тебя в автобус. - как бы извиняясь, ответил водитель. - Но у меня даже на служебном месте сидит беременная женщина, которая едет к себе домой рожать. Взять на ступени тебя не имею право. До Тбилиси постоянно проверяют туристический автобус. За левого пассажира меня могут уволить с работы.

Водитель закрыл дверь автобуса и через пять минут транзитный автобус отправился в сторону Тбилиси без меня. Мне ничего не оставалось делать, как тут же заблаговременно взять билет на последний автобус этого сезона. Не хватало, чтобы и на этот автобус остался без билета. Может быть, сейчас все грузины, находящиеся в гостях у своих родственников в Орджоникидзе, решили вернуться в Тбилиси. Тогда точно буду кандидатом срока на два года, в дисциплинарный батальон за нарушение закона в советской армии. Сидеть мне совсем не хотелось. Надо было спешить. Там на месте в Батуми можно будет как-то разобраться с проблемой. Подготовить себе надёжное оправдание на то, что у меня была уважительная причина опоздать на службу в армии.

- Солдат! Все-таки ты успел к моему автобусу. - узнал меня, водитель автобуса, когда пришёл открывать дверь своего автобуса перед посадкой. - Мог раньше уехать. Здесь был транзитный автобус в Тбилиси из Пятигорска.

- Пробовал сесть в транзитный автобус. - огорчённо, сказал. - Но там совсем мест не было. Водитель сказал, что сейчас за левого пассажира могут отобрать права и выгнать с работы. Вот, хорошо, что, хотя бы с тобой поеду.

- Да! Сейчас стало строго с проездом в междугородных туристических автобусах. - подтвердил водитель на сказанное его коллегой. - Когда мы сюда ехали, то мой автобус проверяли несколько раз по обеим сторонам Крестового перевала. Совсем не дают водителям заработать деньги. Зарплату тоже не спешат повысить. Как нам жить дальше?..

Не слушал жалобы водителя. У меня были другие мысли. Надо было как-то рассчитать время по прибытию в Тбилиси, чтобы успеть на самый ближайший пассажирский поезд, в сторону станции Батуми. Как назло, не знал расписание пассажирских поездов от станции Тбилиси до станции Батуми. Знаю только, что один поезд из Тбилиси прибывает утром, а другой вечером.

Мне об этом рассказывал после своих отпусков домой Лева Амборян, который призывался в армию из Тбилиси. Лева Амборян весной демобилизовался. Было бы свободно время, то можно было к другу в гости заглянуть на пару часов. Он говорил, что живёт прямо рядом с заправкой автомобилей "Петролеум".

Там его все во дворе знают и на заправке автомобилей "Петролеум" тоже. Найти легко такую заправку, которая единственная в Тбилиси с таким названием. Находится заправка рядом со зданием, которое похоже на руки с этажами. Такое необычное здание, часто показывают по советскому и по грузинскому телевидению тоже.

Ровно по расписанию наш рейсовый туристический автобус отправился от автовокзала Орджоникидзе в сторону Тбилиси. В автобусе пассажиров было чуть больше, чем, когда на нем ехал сюда из Тбилиси. Мне досталось первое место с правой стороны салона автобуса. Рядом со мной никто ни сел. Наверно на это место продали билет девушки грузинке, которые не очень-то любят садиться радом с незнакомыми парнями.

Тем более с русским солдатом. Хотя к солдатам в Грузии относятся очень хорошо, но местные девушки солдат все равно сторонятся. Наверно боятся, что влюбятся. После придётся ехать за любимым в Россию, где намного холоднее, чем в Грузии. Вот поэтому местные девушки знакомятся чаще с местными парнями. Хотя у меня была подруга местная девушка в Батуми. Но мы с ней были просто друзья, ничем не были обязаны друг перед другом. Конечно, мог жениться на грузинке или на гречанке и остаться жить в Батуми.

Однако с самого детства твёрдо знал, по предсказаниям бабушки, что женюсь на еврейке, когда буду работать в цирке и вместе со своей семьёй уеду жить за границу. Поэтому никак не хотел менять свою судьбу, которая давно с детства была предсказана моей бабушкой. Надо без риска для себя дождаться, когда сбудутся бабушкины предсказания. Удобно разместившись на своём свободном месте, стал смотреть вперёд автобуса на заснеженную трассу, которая встретила нас огромными сугробами сразу, как только мы проехали на водную станцию. Место отдыха всех, кто живёт в Орджоникидзе и в правобережном районе, к которому относится Беслан.

Сколько жил в Беслане, столько каждый в выходной в тёплое время года приезжал отдыхать на водную станцию в Орджоникидзе или в Дарьяльское ущелье, которое начинается сразу за селением Балта. Моё место отдыха и у моих друзей не ограничивалось Дарьяльским ущельем и водной станцией. Пожалуй, что нет в Северной Осетии такого места, где не побывала бы группа друзей. Об этом можно рассказывать отдельно, так как всюду на месте нашего отдыха в горах были интересные истории. Но это совершенно другие истории.

Едва лишь наш рейсовый автобус доехал до селения Балта, как наш автобус остановил первый контроль проверки автобуса. Наверно жалобы туристов за плохой сервис в обслуживании туристических маршрутов по Северному Кавказу достали всех. Поэтому стали контролировать все автобусы между городами Северного Кавказа и Закавказья. Прибавили бы водителям зарплату хотя бы на дальние рейсы. Тогда был бы порядок в пути у туристов и водителей.

После селения Балта на военно-грузинской дороге в Дарьяльском ущелье нас встретила снежная буря с резкими порывами ветра. Мы словно въехали аэродинамическую трубу, в которой проверяют обтекаемость и надёжность самолётов перед испытанием на прочность. Но наш автобус не имел такой обтекаемости, как самолёт.

Поэтому мы стали ползти в ущелье по военно-грузинской дороге так медленно, словно вообще никуда не спешили. С такой скоростью мы сегодня вообще могли не доехать даже до Крестового перевала. Ни то, чтобы до самого Тбилиси. Километров десять в ущелье ехали окутанные клубами снежного вихря. Автобусу приходилось прощупывать светом своих фар и чутьём водителя каждый метр движения по заснеженной дороге. Ничего не стоило сорваться с автобусом в глубокую пропасть, которая находилась где-то рядом, то слева, то справа от военно-грузинской дороги.

В зависимости от того, на какую сторону реки Терек переезжал автобус на очередной мост в Дарьяльском ущелье. Здесь всюду глубокие пропасти и несмотря то, что всюду есть оградительные столбики у края пропасти, это не всегда спасает транспорт от возможных аварий. Особенно вовремя снежных лавин, которые сравнивают глубокие пропасти и ленту дороги в одно общее белое пространство.

Определить место нахождения пропасти можно только тогда, когда угодишь в него. До этого ужасного познания надо ехать осторожно по трассе, которая почти не проглядывается после снежных лавин. Только летом, когда солнце очистит от снега всю военно-грузинскую дорогу, можно узнать, кто определил место нахождения пропасти после снежных лавин. Внизу пропасти на реке Терек и на реке Арагви повсюду видны останки автомобилей, которые упали в пропасть вовремя снежных лавин или вовремя очередной аварии из-за лихачества одного из водителей автомобилей. Здесь горные дороги не любят плохих водителей.

Когда мы наконец-то выбрались из заснеженной бури, то увидели, впереди, себя тот самый туристический автобус, который не взял меня с собой в рейс. Так что ничего не потерял в том, что поехал вторым автобусом. Тут в автобусе даже намного уютнее, чем в первом автобусе. Не приходится сидеть стеснённым попутчиками в салоне автобуса. Наверно, первый автобус где-то стоял, пока в опасном месте спасатели расчистят дорогу от снега. Теперь первый автобус нам, как проходчик опасного пути. Где пройдёт первый автобус. Там тоже пройдём мы на своём автобусе.

Через пару километров военно-грузинская дорога обратно пересекла очередной мост через реку Терек. На повороте дороги увидел, что впереди первого автобуса едет легковой автомобиль, а чуть дальше грузовой автомобиль. Нашему автобусу ехать четвертым по горной дороге безопаснее, чем первым автомобилям. Дорога становится утрамбованной и менее безопасной. Даже по лицу нашего водителя было видно, что он доволен такому преимуществу своего автобуса на дороге. Встречных автомобилей нет. Уступать дорогу никому не нужно. Дорога в горах свободная до Крестового перевала. Дальше за Крестовым перевалом будет теплее, чем на Северном Кавказе, ехать безопасно.

До Крестового перевала оставался один опасный участок с туннелем похожим на гребешок для волос, с прорезанными щелями со стороны пропасти. Здесь больше всего бывает сход снежных лавин. Поэтому наш водитель надел на себя шапку ушанку. Слегка приоткрыл окно со своей стороны, чтобы слышать возможный гул нарастающей снежной лавины. Так можно определить силу снежной лавины и возможную опасность лавины. Хотя, это мало чего даёт.

Мы с отцом вовремя поиска заказов на изготовление портретов, часто пробирались на драндулете домой по снежным дорогам Кавказа. Мой отец как-то в горах Дагестана вовремя схода снежной лавины говорил мне, что снежная лавина как снаряд, выпущенный в тебя из орудия. Если слышишь, что летит на тебя, то бесполезно куда-то прятаться. Лишь на том свете можно определить на себе ту силу снаряда и снежной лавины свалившейся с вершины горы.

До туннеля было все спокойно. Туннель проехали без снежной лавины. Едва мы проехали туннель, как на выезде из туннеля сразу почувствовали одновременно землетрясение и гул снежной лавины. Водитель нашего автобуса тут же остановился свой транспорт. Переключил двигатель на заднюю скорость и быстро поехал обратно в туннель. Наш автобус продвинулся почти до самого конца туннеля, чтобы хватило места идущим впереди ещё трём автомобилям.

Как только наш автобус остановился в другом конце туннели, как тут же сразу над туннелем пронёсся с большой силой гул снежной лавины. Землетрясение повторилось вновь с новой силой. Туннель и наш автомобиль так сильно тряслись, что нам казалось, вот-вот мы вместе с туннелем свалимся в глубокую расщелину между гор, откуда начинается река Терек. Снежная лавина и землетрясение как начались неожиданно, так и закончились неожиданно.

Сразу стало тихо. Впереди, сзади и сбоку туннеля. Откуда, только, что пробивался солнечный свет, стало, вдруг, сразу темно. На месте бывшего солнечного света появились просто белые пятна, сквозь которые не пробивался солнечный луч дневного света. Словно в проходах туннеля и в щелях самого туннеля поставили белое матовое стекло, сквозь которое не пробивался дневной солнечный свет.

Мы оказались в туннели и в автобусе под снежной лавиной. Впереди нас нет ни одного автомобиля. Выходит, что впереди идущий транспорт накрыла огромная снежная лавина. - Вот, влипли! - с досады, выпалил водитель, стукнув кулаком по сидению. - Теперь будем сидеть в этой ловушке, пока нас не откопают спасатели. Но нам с вами повезло больше, чем тем трём автомобилям, прошедшим впереди нас.

Наверно, все в нашем автобусе были в шоке. Никто не обронил ни единого слова. Даже дыхание людей не было слышно. Спустя пару минут, в автобусе стало слышно всхлипывание. За тем плачь и причитание на грузинском языке какой-то нервной женщины, которая ругала кого-то, кто заставил её сесть на этот проклятый рейсовый автобус, когда она могла спокойно улететь самолётам и сейчас была бы у себя дома в Тбилиси. Рядом с нервной женщиной стал плакать подросток, который постоянно вспоминал свою маму. Тоже кого-то ругал за поездку, через этот перевал.

- Прекратите реветь! - сказал мужчина, сразу на двух языках. - Надо Бога хвалить, что он подарил жизнь.

- Хватит вам ругаться. - встрял в разговор водитель. - Вам хочу дело сказать. Послушайте меня внимательно. Никто из нас не знает, сколько времени мы будем в этом туннели. Поэтому не могу постоянно греть салон автобуса. Нам ещё надо доехать хотя бы до первой заправочной станции, где есть горючее для автобусов. Наденьте на себя все, что у вас есть в запасе из одежды. Периодически буду немного подогревать автобус. Пока нас вытащат с туннели.

После слов водителя все стихли. Водитель включил в салоне слабый свет. Пассажиры немного по копошились, напяливая на себя запасную одежду. Тоже надел на себя заштопанную форму. Сверху напялил на себя единственный свитер, который положила мне мама в дорогу. Зная о том, что на Крестовом перевале лежит снег и температура ниже нуля. Теперь мне стало тепло, как в пуховой перине. Сразу постарался заснуть, чтобы быстрее прошло время. Ведь как только что сказал водитель, то никто из нас не знает, когда нас откапают из заваленного снегом туннеля.

Вполне возможно, что нам придётся здесь зазимовать под снегом. Было бы только тепло и пищи хватило бы. Так-то вполне нормально здесь жить под толщей снега. Пока воздух чистый. Вот как только все станут бегать оправляться, так до весны не дотянешь. Можно будет помереть от запаха собственного дерма. Вся надежда на горных спасателей. Наверно, кто-то из пассажиров автобуса прочитал мои мысли или приспичило со страху. Засыпая, услышал, как пассажиры периодически, через каждые пять десять минут стали выходить оправляться. Отчего салон автобуса по температуре сравнялся с температурой туннеля. Стало холодно, как в морге.

Вот только трупов нам не хватало в салоне автобуса. Так вообще все помрём здесь от запаха разложения трупов. Лучше хорошо выспаться до спасения. Вполне возможно, что спал целые сутки. Может быть и больше суток. Проснулся от неудобной позы и от запаха конька, который мне поднесли под самый нос в стакане. Открыл глаза и удивлено стал озираться. Затем, не спрашивая ничего, взял стакан с коньком и выпил коньяк одним дыханием.

Тут же кто-то перед моими глазами поднёс мне кусок лаваша, огурец и кусок копчёной колбасы. Мне стало как-то неудобно перед теми, кто даже не знает моего имени и так щедро угощает меня коньяком с продуктами, когда сам не знает, сколько ему придётся здесь жить в западне под толщей снежной лавине. Не хотел быть в долгу перед другими. Когда повернулся в сторону тех, кто подаёт мне закуску, то увидел на заднем сидении продукты. Тут же встал со своим рюкзаком и направился к заднему сидению в салоне автобуса. Из своего рюкзака достал все, что было у меня из продуктов. Включая сухой поек, который у меня был с целины. Такой продукт долго не пропадает. Свои продукты выложил на общий "стол".

- Это надо обязательно "обмыть". - радостно, сказал седоволосый грузин. - Тут и полевая кухня имеется.

Мне налили ещё полстакана коньяка. Все мужчины попутчики выпили за кухню полевую, которая нас спасает даже в автобусе под снежной лавиной. Затем мы по старому обычаю выпили за дружбу между советскими народами. Не забыли выпить и за тех, кого нет рядом с нами. Следом выпили за тех, кто остался в снежном плену за пределами туннели. Конечно, также не забыли выпить про своих родителей, которые сейчас молятся Богу за наше спасение. Не знаю, сколько мы выпили всего. Но только почувствовал, что с меня уже достаточно выпитого. Всему надо знать меру. Так что извинился перед теми мужчинами, которые пока мог пить. Затем медленно отполз на своё место впереди салона автобуса.

Так как идти туда был уже не в силах от выпитого коньяка и от множества съеденных продуктов. Теперь мне требовался хороший отдых и хороший сон, до того времени, когда нас откапают от снежной лавины. Если нас откапают вообще. Пока у нас все идёт хорошо. Все сыты и пьяны. Никто не обижается на свою судьбу в снежном плену. Выходит, что временный шок после землетрясения и снежной лавины у всех давно прошёл.

Новый страх ещё не зародился в людях, так как все довольны тем состоянием, в котором они находятся в данный момент. Спешить людям некуда, а мне спешить бесполезно. Опоздаю днём больше или днём меньше, все равно срок мне не уменьшат и не увеличат. Два года дисциплинарного батальона мне вполне обеспечены от военного суда.

Откапали нас в туннели спасатели своими бульдозерами только на третьи сутки, когда среди пассажиров автобуса уже начались стоны среди женщин. Видимо у женщин были свои женские проблемы, о которых они не делились с мужчинами, а только тихо плакали и о чем-то женском шушукались между собой. Мужчины держались стойко до последнего.

Никто из мужчин не проронил ни слова жалобы на свою судьбу в снежном плену. Вот только разные мужские байки и анекдоты в салоне автобуса прекратились. Вполне возможно, что кончился запас историй, мужских баек и анекдотов. Мужчины просто старались как можно больше спать после пьянки, чтобы проснуться освобождёнными.

Пока нас откапали из снежного плена, то в автобусе кончилось горючее, которое водитель автобуса использовал на обогрев салона автобуса. Наш автобус пришлось спасателям тащить на прицепе следом за вездеходом до самого Крестового перевала.

Обещали заправить автобус горючим и сопроводить до посёлка Пасанаури, где нас ждёт бесплатный обед. Всем нуждающимся будет срочно оказана хорошая медицинская помощь. Найдётся место ночлега.

Когда междугородний автобус тащили вездеходом сквозь толстые стены снежной лавины по проложенной бульдозерами дороге, то нам не встретились первый автобус, легковой автомобиль и грузовой автомобиль. Этого транспорта не было и на Крестовом перевале, куда нас притащили от туннеля, примерно, за час времени. Выходит, что автобус более чем с сорока пассажирами, легковой автомобиль с пассажирами и грузовой автомобиль минимум с двумя людьми, забрала с собой снежная лавина на дно глубокой пропасти.

Теперь трупы погибших людей смогут достать тогда, когда снег сойдёт хотя бы до видимости транспорта на дне этой пропасти. Таким образом, получается, что вовремя этого землетрясения и схода снежной лавины только на участке туннеля погибло около пятидесяти человек.

Сколько погибло всего человек в этом году на Крестовом перевале, могут знать лишь горные спасатели и те представители местной власти, которым спасатели сообщат о гибели людей на перевале. Но только, сколько точно погибло вообще, людей на Крестовом перевале в этот сезон никогда не узнает никто, кроме самой дикой природы.

На самом Крестовом перевале, где в 1824 году был установлен каменный крест с обозначением точки высоты, откуда началось название самого перевала. Нас ждал не только автомобиль с горючим для нашего автобуса, а также множество разных корреспондентов радио, телевидения и газет. Готовые взять у нас интервью. Как от людей, вернувшихся с того света. Но от нас так сильно пёрло спиртным перегаром, и мы настолько были пьяны, что интервью с нами никак не могло состояться. Мы были просто невменяемыми.

Нам нужно было отрезветь после возвращения с того света. Так что после заправки автобуса бензином, нас повезли до посёлка Пасанаури, в котором земляки спасённых пассажиров накрыли огромные столы с угощением в ресторане под огромным чинаром. Можно сказать, что нам устроили осетинский куфт. В знак того, что мы все в автобусе остались целыми и невредимыми. Несмотря на то, что нам грозила явная гибель от снежной лавины и от сильного землетрясения, в центре которого мы были некоторое время.

После поголовной пьянки всех пассажиров автобуса и водителя автобуса тоже, имею в виду мужчин, местные жители посёлка Пасанаури разобрали пассажиров по своим домам. Нас хорошо отмыли и уложили спать. На следующий день грузины нас с похмелья отпаивали виноградным вином. Нас больных после вчерашней пьянки нельзя было отпускать в Тбилиси. На похмелье понадобилось несколько декалитров домашнего виноградного вина.

На третий день после освобождения от снежного плена нас освободили от пьянки. Обратно посадили в тот самый автобус, в котором мы находились три дня в снежном плену. Автобус тронулся в сторону Тбилиси в сопровождении огромного картежа автомобилей ГАИ и милиции. Видимо службы безопасности, спасавшие нас от снежного плена, беспокоились за нас, что мы обратно попадём в какое-то бедственное положение по пути в Тбилиси.

Приехали мы на своём рейсовом автобусе из Орджоникидзе в Тбилиси, к вечеру шестого дня нашего путешествия из Орджоникидзе через Крестовый перевал. С тремя днями отдыха в снежном плену в туннели и с тремя днями отдыха в посёлке Пасанаури. Милиционеры сразу отвезли меня на железнодорожный вокзал станции Тбилиси.

Посадили меня там совершенно бесплатно, в купейный вагон поезда "Тбилиси-Батуми", который отправился до станции Батуми, где находилась моя военная часть, куда уже опаздывал почти на целую неделю. Собственно говоря, мне было как-то все равно, на сколько дней опаздываю в свою военную часть.

Главное, так это то, что вообще живой прибываю в свою военную часть. Ведь меня могли туда привезти и в цинковом гробу, по военному предписанию, выданного мне командиром военного штаба по уборке урожая в Челябинской области. Тогда бы меня встречали, как героя целины. Теперь же будут встречать, как преступника, нарушившего армейский закон Советского Союза вовремя своей службы в советской армии. Лучше пускай меня посадят, но зато останусь живым.

Так рассуждал сам про себя и вслух в присутствии попутчиков в вагоне и в окружении проводников поезда, которым милиционеры рассказали черти что, про мои приключения в снежном плену. Конечно, в пути к своей армейской службы ничего толком не мог соображать, так как почти неделю не выходил из запоя. Тут проводники подливали мне стакан за стаканом сухого грузинского вина. Так, что окончательно одурел от выпивки и завалился спать в купе. Проснулся рано утром с больной головой. В это время поезд прибывал на станцию Батуми. Собрал свои вещи и вышел на платформу вокзала, где угодил прямо в руки патруля военной комендатуры.

Если бы меня забрал наш патруль, то мог бы отделаться лишь хорошим разгоном со стороны подполковника Карпухина. Но тут меня задержали патрули с комендатуры, ярые враги нашей военной части. Так как постоянно в военном гарнизоне было противостояние нашего военного патруля против военного патруля комендатуры. Мы словно соревновались друг перед другом. Кто кого больше поймает за нарушение воинской дисциплины и посадит на гауптвахту. Тут же в моём лице попался такой матёрый нарушитель противной стороны. Мало того, что опоздал в свою военную часть на целую неделю.

К тому же в таком отвратительном виде и настолько пьяный, что военный патруль комендатуры от моего перегара сам чуть не захмелел, пока меня отвозили в начале в военную комендатуру, чтобы оформить документы на моё задержание. Хорошо, что мои воинские документы были в целости и в сохранности, со всеми другими справками.

Затем отвезли меня на гарнизонную гауптвахту и посадили в самый холодный карцер. В то время как в Батуми была температура плюсовая, то в карцере температура ровнялась нулю. Кроме того, в карцер постоянно подливали воду, чтобы заключённый не мог спать на бетонном полу. В карцере нар не было вообще. Стены каменные, а пол бетонный. Под самым потолком замурована лампочка, которая тускло, горит круглые сутки.

Если заключённый ложится спать на мокрый пол, то его поднимает часовой и гоняет вокруг гауптвахты до тех пор, пока заключённому становится жарко. Тогда заключённого обратно отправляют в сырой карцер на кусок хлеба и на стакан воду в сутки. Меня праздник в карцере не ждал. Два дня занимался спортом, отжимался от пола, чтобы не замёрзнуть и не заснуть. На третий день заснул стоя с открытыми глазами.

Спал так до тех пор, пока часовой не дотронулся до меня руками, чтобы убедиться, что стоя жив. Со сна не понял, где нахожусь. С целью самозащиты врезал по физиономии часового с такой силой, что его сразу отвезли в санбат с разбитой челюстью и с лёгким сотрясением мозга. Мне могли дать заключение не в два года, а значительно больше с исправительным сроком за нападение на часового.

Подполковник Карпухин появился на гауптвахте лишь на четвёртый день моего заключения. Не знаю, почему он не пришёл ко мне в первый день? Ведь в военную часть сообщили сразу о моём задержании. Возможно, что подполковник Карпухин отсутствовал вообще в нашем военном гарнизоне Батуми. Но как только появился на гарнизонной гауптвахте, так сразу потребовал, чтобы меня привели к нему в кабинет на допрос. Хорошо, что не следствие.

- Фу! Боже мой! Ну и вид у тебя. - брезгливо, сказал подполковник Карпухин, как только меня завели к нему в кабинет на гарнизонной гауптвахте. - Тобой полы мыли в карцере или спал целых четыре дня в дерме?

- Это вы, товарищ подполковник, спросите у своих подчинённых по гауптвахте. - ответил, по-армейски.

- Ну, ладно! Бог с тобой. Рассказывай мне, за что тебя посадили и за что ты морду набил часовому. - стал задавать мне вопросы подполковник Карпухин. - Ты, наверно, знаешь, что тебя комендатура хочет посадить на большой срок.

- Догадываюсь. Но только не в чем не виноват. - стал оправдываться. - Во-первых, меня бросили на произвол судьбы на уборке урожая. В то время как выполнял поручение партии и правительства по составлению отчёта по уборке урожая. Во-вторых, спас девушку от насильников и отвёз её к себе домой в Беслан, так как ближе отвезти её было некуда. В-третьих, возвращаясь в военную часть через Крестовый перевал, наш автобус попал в самый центр сильного землетрясения и схода снежной лавины. Наш автобус успел спрятаться в туннель. В то время как впереди идущий автобус, легковой автомобиль и грузовой автомобиль сразу попали под самую снежную лавину. Там погибли около пятидесяти человек. Нам пришлось просидеть в туннели в снежном плену целых трое суток. Когда нас откапали, то три дня нас в посёлке Пасанаури грузины приводили в чувства своим домашним виноградным вином.

В таком виде приехал на поезде на станцию Батуми, где военный патруль комендатуры сразу задержал меня и посадил на гарнизонную гауптвахту в самый холодный карцер. Два дня качал себе мышцы, отжимаясь от пола, чтобы не замёрзнуть и не заснуть на мокром полу карцера.

Когда наконец-то не выдержал издевательств над собой и заснул стоя с открытыми глазами, то часовой подумал, что умер и толкнул меня рукой. Со сна не разобрался в чем дело и в целях самозащиты врезал часовому по морде. Так меня учили защищаться с самого детства. Здесь моей вины нет совсем. Меня вообще патруль задержал напрасно. На службе никогда ничего плохого не совершал.

- Если тебе поверить, то тебя надо выпустить и наградить. - ехидно, подметил подполковник Карпухин. - Ну, а если ты врёшь, то тебе надо посадить в дисциплинарный батальон лет на пять, как минимум, чтобы знал меру своего вранья.

- Это ваше право верить мне или нет. - с обидой в голосе, сказал. - Но вы сами меня много раз награждали отпуском на Родину за отличную службу в советской армии. Даже министр обороны меня награждал за отличную службу. Так что не было у меня никакого умысла нарушать военный закон и опаздывать на целую неделю в военную часть. Все то, что вам сказал, то легко проверить. Тем более что спасённая мной девушка дочь вашего коллеги, военного офицера из Симферополя. Вы скоро сами все узнаете, когда офицер заберёт свою дочь из дома моей мамы.

- Да! Задал ты мне вопрос под конец своей службы. - с досадой, сказал подполковник Карпухин. - Попался бы ты нашим военным патрулям, так мы с этим давно разобрались бы. Но вот в чем беда, что ты попался военному патрулю комендатуры нашего гарнизона. Кроме того, ты челюсть часовому комендатуры гарнизона свернул. В этом у нас трудности твоего освобождении. Попробую комендатуру заинтересовать тем, что ты художник. Пока мы будем расследовать обстоятельства происшедшего. Может быть, комендатура переведёт тебя под домашний арест, в своей гауптвахте и даст тебе работу на время нашего расследования. Иначе, тебя тогда точно могут посадить на пять лет.

Подполковник Карпухин сдержал своё слово. На следующий день меня перевели под домашний арест в гауптвахту военной комендатуры нашего гарнизона. Заключение под домашним арестом состояла в том, что в течение дня находился под охраной часовых комендатуры в актовом зале "Дома офицеров", где выполнял заказы по наглядной агитации военной комендатуры нашего гар-низона. Из актового зала "Дома офицеров" меня водили под охраной часовых кушать в столовую офицеров военной комендатуры, когда в столовой никого не было.

Питался как офицер военной комендатуры гарнизона. Как сейчас говорят, у меня был шведский стол. Выбирал сам себе кушать, то из блюд столовой, что мне больше всего нравилось. Так что если отбросить часовых, то жил лучше, чем у себя в военной части.

Единственное, что меня смущало, так это свобода передвижения. Постоянно находился под присмотром часовых военной комендатуры гарнизона. Часовые ходили за мной даже в туалет и охраняли мой сон в казарме, в отдельной комнате, в которой до меня жили солдаты спецназа. В настоящее время отсутствующие на задании.

Меньше чем через месяц, сделал все, что требовалось по наглядной агитации в военной комендатуре нашего гарнизона. В это время следствие военной комендатуры подготовило на меня такой обвинительный документ, что мне грозило до десяти лет заключения в дисциплинарном батальоне, что по меркам военного заключения равнялось, чуть ли не высшей меры наказания в советской армии по нарушению устава. В это время, со стороны нашей военной части собрали только скудные сведения о моём снежном плене в туннели на Крестовом перевале, вовремя землетрясения и снежной лавины. Со стороны военного офицера спасённой мной девушки по имени Светлана ничего не было. Словно девушка по имени Светлана вообще не существовала вовремя происшествия со мной в поезде "Москва-Тбилиси". Что там случилось, в Беслане и в Симферополе, пока совершенно ничего не знал.

- Не в силах тебя спасти от дисциплинарного батальона. - с горечью, сказал мне, подполковник Карпухин, в начале ноября месяца.

- Тебе грозит срок тюремного заключения в дисциплинарном батальоне. - подполковник Карпухин сделал паузу. - Но! Справедливость всегда торжествует. Ты полностью освобождён от своего заключения. Свобода!

- Ура! - громко, закричал. - Наша взяла! Почему тогда меня держали почти целый месяц под стражей?

- Дело в том, что полковник Супрунов, отец Светланы, сразу после отъезда дочери, уехал в отпуск. - стал мне рассказывать, подполковник Карпухин. - Светлана никак не могла связаться с отцом. Когда полковник Супрунов вернулся в свою военную часть из отпуска, то тут же вылетел самолётам в Беслан к твоей маме за своей дочерью. Как только со своей дочерью Светланой вернулся в свою военную часть, то сразу обратился к нам с сообщением о твоём подвиге по защите его дочери Светланы.

Из комендатуры военного гарнизона Симферополя, из военной части, которой командует полковник Супрунов, а также из других военных подразделений Симферополя и всего военного гарнизона полуострова Крым в наш адрес пришли многочисленные благодарности за отличную службу рядового солдата Черевкова Александра. По всем законам Советской Армии тебе полагается достойная награда или как минимум заслуженный отпуск к себе на родину в Северную Осетию. Подумаю, как тебя поощрить за подвиг.

- Лично мне отпуска домой надоели. - откровенно, признался. - Наград тоже мне не нужно. Так как больше спасал свою шкуру, чем дочь офицера советской армии. Если бы мы тогда со Светланой не спрыгнули с вагона поезда "Москва-Тбилиси". Меня все равно могли скинуть с вагона поезда проводники, которые подозревали меня в том, что у них сорвалась с наживки Светлана. Так что лучшей наградой для меня была бы демобилизация из советской армии.

- В таком случае можешь собирать свои вещички и отправляться к себе домой. - усмехаясь, сказал подполковник Карпухин. - На основании нового положения в советской армии. Солдаты, прослужившие два года и более, имеют полное право на досрочную демобилизацию. Твои документы к увольнению готовы. Ты можешь, ехать к себе домой.

Прямо из гауптвахты военной комендатуры гарнизона отправился в свою военную часть в художественную мастерскую. Только тут понял, почему у подполковника Карпухина, вдруг, пропал интерес к моей персоне, как к художнику. В художественной мастерской был другой художник, салага из Абхазии, по имени Джава, который рисовал не хуже меня. Может быть даже лучше. Просто у него пока не было опыта художника оформителя в военной части.

Поэтому мне предстояло перед демобилизацией научить салагу всем хитростям ремесла художника оформителя в военной части. После моей демобилизации из советской армии и моего отъезда домой Джава пройдёт свой путь художника оформителя в военной части. Каким будет путь художника оформителя, мне больше никогда не придётся узнать. Через три дня заканчиваю свою армейскую службу, которая была насыщена многими приключениями.


4. Курица, Петух и Верёвка.

Наверно у каждого человека в жизни бывают встречи с придурками жизни. Возможно, что жизнь без таких странных людей у нас была бы скучной. Вполне нормальные с виду люди порой выкидывают такие штучки, что об этом смешно и страшно подумать. Бывает трудно представить, что в очередной раз могут выкинуть люди с необычным странным мышлением. Такие странные люди приятны и опасны простым людям в нашей с вами повседневной жизни.

Мне хочется рассказать один случай моей встречи с таким человеком вовремя службы в армии. Как ты сама знаешь, служил в армии художником-оформителем. Вместе со мной служили в одной части три украинца со смешными фамилиями - Курица, Петух и Верёвка. С виду обычные парни. Одного года службы. Даже на гражданке жили где-то рядом на Украине. Вроде бы рассказывать о них нечего. Если бы ни одна особенность в поведении трёх парней.

Задолго до службы в советской армии слышал различные байки о хохлах-украинцах вовремя службы в армии. Часто говорили мне на гражданке, бывшие солдаты, что хохол на службе в армии без лычек. Все равно, что небо без звёзд. Лычками в армии называют сержантские нашивку на погонах солдат.

Так хохлы всеми силами старались в армии дослужиться до звания сержанта и выше до старшины. Вовремя моего призыва в армию самым высоким званием среди солдат был старшина. Звание прапорщика в армии ввели немного позже, вовремя моей службы в армии.

Нет ничего особенного в том, что люди стремятся к высокому званию быть известным человеком. В армии с давних времён существует поговорка, что плохой тот солдат, который не мечтает стать генералом. Эти хохлы - Курица, Петух и Верёвка, не были исключением среди остальных хохлов и других солдат, служивших в советской армии. Курица был сержантом взвода связи. Петух служил сержантом медицинского взвода. Верёвка числился сержантом взвода пехоты. Первые два сержанта, Курица и Петух, были обычными парнями. Даже с ними дружил. Удивительным образом фамилии трёх хохлов-украинцев, как-то своим видом и характером соответствовали названиям их фамилий.

Курица чем-то был похож на квочки с цыплятками. Курица был такой же заботливый и нахохлившийся, словно курица несушка. Курица постоянно бегал по воинской части в поисках солдат своего взвода. У него не было ни одной свободной минуты без какого-то дела необходимого взводу связи. Возможно, что именно благодаря заботам сержанта Курицы наш взвод связи постоянно был лидером во всех армейских соревнованиях по нашему гарнизону. Сержант по фамилии Петух с огненными, рыжими волосами и длинными ногами всем своим видом был похож на настоящего петуха со шпорами. Если бы в советской армии к сапогам крепили шпоры, как у кавалеристов в царской армии, то наш сержант Петух был бы точно похож на настоящего петуха. Солдаты и офицеры поговаривали, что наш сержант Петух и девчонок всех в санитарной части перетоптал, как настоящий петух топчет своих куриц несушек.

Верёвка то же соответствовал своей фамилией настоящей верёвкой, которую почему-то не любят люди. Нашего сержанта Верёвку тоже не любили в нашей воинской части. Длинный и серый, как настоящая верёвка, с вечно мрачным и недовольным лицом, он всячески старался дослужиться до звания старшины. Солдаты его взвода постоянно находились на строевом плацу. В любую погоду он гонял своих солдат строевой подготовкой. Мечтая на городских военных парадах вовремя праздника быть первым в строю. Взвод сержанта Верёвки с отличной строевой подготовкой. Получилось так, что после того, как меня оставили служить художником в воинской части в Батуми, то в первый день меня поселили жить в казарму, где была первая рота пехоты нашей воинской части. Надо было так случиться, что место кровати у меня оказалось, как раз на втором ярусе над постелью сержанта Верёвки.

Наверно офицер этой роты пехоты специально поселил меня над кроватью сержанта Верёвки, так как до моего прибытия в воинскую часть над ним никто не хотел спать. Это узнал значительно позже от самих солдат роты пехоты. Где солдаты предпочитали отсидеть срок на гауптвахте за своё неподчинение офицеру или выполнять любой наряд наказания, но только лишь бы не быть вблизи сержанта Верёвки, который был противен всем солдатам в нашей воинской части.

Когда вошёл в казарму роты пехоты, в это время сержант Верёвка отдыхал в кровати от очередной маршировки по воинскому плацу, в то время как его взвод пехоты чистил до блеска всю казарму роты пехоты. Увидев офицера штаба рядом со мной, сержант Верёвка вскочил с постели и вытянулся по струнки перед офицером. Как только офицер вышел из казармы, сержант Верёвка тут же завалился прямо в сапогах в свою кровать. Словно не заметил меня.

- Салага! Быстро сними сапоги. - брезгливо, сказал сержант, протягивая в мою сторону свои ноги.

- В какое место ты контужен, что сам не можешь снять с себя сапоги? - брезгливо, спросил, у сержанта.

По казарме прокатилось дружное хихиканье солдат взвода пехоты, которыми командовал сержант Верёвка. На какое-то время в казарме наступила полная тишина. Никто не ожидал такого поворота от меня салаги против сержанта Верёвки, который себя считал, почти вором в законе на зоне, то есть, в советской армии и все ему подчинялись, как "пахану". Несмотря на то, что был салагой мне были хорошо известны многие уставные и неуставные порядки в Советской Армии. Прекрасно знал, что до принятия присяги мне можно поставить на место всех "дедов" в воинской части, которые хотят погонять меня как салагу без уставных положений в Советской Армии. Кроме того, в этой воинской части служили "деды", которых хорошо знал до службы в советской армии. В основном это были ровесники мои земляки, друзья и соседи по Беслану и Орджоникидзе.

Мы были одногодки. Просто был призван на службу в армию на год позже этих "дедов". Так что за меня в этой воинской части могли постоять "деды". Сам тоже мог постоять за себя. Поэтому, такое хамство со стороны сержанта Верёвки, мне совсем не хотелось терпеть.

- Сейчас тебе покажу неподчинение старшим! - угрожающе заикаясь, выкрикнул сержант Верёвка. - Морду твою размажу по казарме. Ты у меня сапоги будешь облизывать. Ты, салага, будешь знать, как не подчиняться старикам...

Мне никак не хотелось, чтобы в первый же день моего пребывания на службу в воинской части мне дали по морде. Поэтому бросил на верхний ярус своей кровати рюкзак. Уловил момент, когда поднимался сержант Верёвка, чтобы показать мне неподчинение старшим. Со всех сил врезал в челюсть сержанту Верёвки, который не успел выпрямиться в полный рост. Сержант Верёвка со всего маха растянулся обратно на своей кровати, словно подкошенный.

- Раз! Два! Три! - стали считать солдаты пехоты, которые поняли, что сержант Верёвка лежит в нокауте.

- Пока он придёт в себя, пойду в столовую кушать. - спокойно, сказал. - Почти сутки голодный.

Под общие шутки, смех и приветствия солдат направился к выходу из казармы. Мне действительно хотелось кушать. Тем более что мои земляки, которые служили в солдатской столовой, пригласили меня на ужин. Со дня призыва моих друзей на службу в армию, мы не виделись больше года. Нам было, о чём поговорить.

Рассказывал друзьям за гражданскую жизнь на нашей общей родине, а друзья рассказывали мне о своей службе в рядах советской армии. Между нами была простая дружеская обстановка без всякого напряжения в эмоциях и нравственных отношений между солдатами советской армии. За солдатским столом встретились земляки и друзья, далеко от родных мест.

Тогда даже предполагать не мог, что обычная мужская разборка в казарме роты пехоты между мной салагой и "дедом", сержантом взвода пехоты, с редкой фамилией Верёвка, может обернуться в мой адрес почти трагедией на все время службы в рядах советской армии. Никто даже подумать не мог, что самолюбие психически больного человека может до такой степени захлестнуть его эмоции к другому человеку, когда псих сам себя посчитает врагом. В конце концов, вместо намеченной жертвы псих сам падёт от собственных рук. Даже не разобравшись в самом себе.

В тот вечер в солдатской столовой мы сидели за столом. Смеясь над прошлым, мы вспоминали разные случаи из нашей гражданской жизни в Северной Осетии. Нам нечего, было, боятся о каких-то нарушениях службы в армии. В это час было свободное время после армейского ужина у всех солдат нашей воинской части. Мы все просто немного расслабились от армейского напряжения повседневных занятий строевой и политической подготовкой, которые мне пока небыли известны.

Нормы солдатской службы были у меня впереди, как и сама служба в военной части армии. Не успели мы закончить наш ужин, как в солдатскую столовую ворвались вооружённые солдаты караула комендантской роты. Патрули комендантской роты тут же взяли под прицел нашу группу в количестве десяти человек. По новенькому солдатскому обмундированию сразу вычислили меня, как солдата новобранца.

Взяли меня под арест. Повели в штаб нашей воинской части. Мои земляки тоже последовали за мной, пытаясь выяснить у солдат комендантской роты причину моего задержания. Солдаты комендантской роты сами толком ничего не знали. Им было приказано задержать художника-новобранца Черевкова Александра. Солдаты выполняли приказ своего командира.

Возле штаба нашей воинской части нас ожидала странная картина. Прямо на площадке возле здания штаба нашей воинской части большим кругом собрались солдаты и офицеры. В этом большом кругу, взвод санитаров нашей медицинской части.

Под руководством сержанта Петух, санитары оказывают помощь сержанту взвода пехоты с фамилией Верёвка. На сержанте Верёвка изодрано все воинское обмундирование, тело в синяках, до крови разбито лицо.

- Кто сержанта так сильно отделал? - удивлённо, спросил, не догадываясь о том, что меня подозревают.

- Чего это ты прикидываешься придурком? - сказал мне, офицеров. - Ты сам в казарме его так разукрасил.

- Всего лишь защищался от него. - принялся, оправдывать себя. - Сержант сам на меня напал. Его лишь раз ударил в челюсть. Он тут же упал на кровать, как сражённый боксёр на ринге в нокаут. Солдаты взвода стали считать, сколько секунд он будет в нокауте. Ни стал считать, сколько минут сержант будет в нокауте. Вместе со своими земляками пошёл ужинать в столовую, где меня сейчас задержали солдаты комендантской роты. Вот и все дела...

- Сержант Верёвка рассказал нам совсем другое, когда его нашли без чувств на площадке возле штаба. - сказал мне, все тот же офицер. - Сержант Верёвка говорит, что когда ты его не за что ударил в челюсть, то он пошл следом за тобой, чтобы арестовать тебя за нарушение воинской службы. Однако ты оказал сопротивление и избил сержанта.

- Какая чушь! - удивлённо, воскликнул. - Если бы так все было, как вам сказал сержант Верёвка, то на мне могли быть признаки сопротивления и неповиновения такому высокому парню, как сержант Верёвка. Ведь он ростом и весовой категорией намного больше меня. Сержанту Верёвке ничего не стоило притащить меня за шиворот в штаб воинской части. Однако на мне нет никаких признаков сопротивления. Даже на моих руках нет ссадин от драки с сержантом Верёвкой. Провёл в казарме пехоты всего лишь один удар в свою защиту в челюсть сержанту. Если бы этого не сделал, то сейчас бы вам пришлось беседовать не со мной, а с сержантом Верёвка о моих побоях.

У меня есть подозрение, что сержант Верёвка сам себя отделал, чтобы все свалить на меня. Посмотрите на его руки. У сержанта все руки разбиты до крови, об удары по своему лицу. Если ошибаюсь, то тогда проведите прямо при мне судебно-медицинскую экспертизу на увечья и на ссадины у сержанта Верёвки. В отличие от сержанта, мои руки целы. Если бы руками нанёс такое количество ударов по лицу сержанта, то мои руки были бы в ссадинах и в крови.

После моей длинной речи в свою защиту никто больше ни сказал, ни единого слова обвиняя меня. Несмотря на то, что сержант, придя в себя, сценически указал на меня и обратно упал в обморок, никто ему ни стал оказывать медицинскую помощь. Командир взвода медицинской службы сержант Петух сказал своим санитарам оставить "пострадавшего" без оказания помощи.

Вскоре на площадке у штаба, сержант Верёвка остался лежать совсем один. Прошло несколько минут, сержант Верёвка вернулся в казарму. Шёпотом пригрозил мне, что со мной разберётся отдельно. Не остался перед ним в долгу. Сказал сержанту Верёвки, что он может не дожить до того времени, когда собирается разобраться со мной. Так как верхний этаж кровати может рухнуть на него раньше, чем он успеет открыть глаза. Все спишут на несчастный случай. Так что ему сегодня лучше ни спать внизу подомной в целях безопасности.

Видимо мои слова сильно подействовали на сержанта Верёвку. Он быстро собрал свои личные вещи и переселился ночевать в свою взводную каптёрку, куда часто вызывал своих солдат на разборку с шестёрками за плохую службу под его руководством. Остался спать один на верхней части двухэтажной кровати. После ухода сержанта Верёвки с казармы солдаты сразу предупредили меня, что от сержанта Верёвки можно ожидать чего угодно.

Мне следует его опасаться. Сержант Верёвка обязательно когда-то подготовит мне какую-нибудь пакость, чтобы посадить меня на гауптвахту за нарушение армейского уставного порядка. Может даже сфабриковать преступление и привлечь меня к военному трибуналу. За время службы сержанта Верёвка нечто подобное было с солдатами срочной службы.

- По крайней мере до утра останусь жив. - шутя, сказал, солдатам роты пехоты. - Ведь к нашей общей охраны в казарме имеется ночной караул, который охраняет наш покой. Дальше с ним сам сумею разобраться. Вы видели это.

Наверно в казарме роты пехоты были "шестёрки" сержанта с фамилией Верёвка. Так как на утро в нашей воинской части прошёл слух, что салага художник и "дед" сержант Верёвка объявили друг другу войну. Офицеры штаба части утром пересилили меня жить в другую казарму. Вскоре вообще переселился жить в свою художественную мастерскую. Так как наступали многочисленные советские праздники, а вместе с ними агитационные, политические, тактические, строевые, хозяйственные и другие многочисленные отчёты перед командованием Советской армии.

- По тебе Верёвка плачет. - шутили надо мной, солдаты и офицеры, в прямом и переносном смысле слова.

Они были правы. Сержант Верёвка не мог смериться с тем первым поражением от меня и с моим положением, которое росло с каждым днём моей службы в воинской части. Не помню ни одного дня за время моей службы в этой воинской части, чтобы за мной не следили "шестёрки" сержанта Верёвки. Мне постоянно делали какую-нибудь гадость. То в масленую краску ацетон вливали. Масляная краска от ацетона сворачивалась. То пачкали сделанные мной новые плакаты.

Бывали попытки поджога моей художественной мастерской, которая находилась в здании штаба воинской части. Возможно, что при такой диверсии против меня, однажды ночью в нашей воинской части загорелся армейский клуб, который тоже находился в здании штаба нашей воинской части.

Несколько раз на меня нападали незнакомые мне гражданские и солдаты в центре Батуми, когда там был в увольнении или в самоволке. Тоже не оставался в долгу перед сержантом Верёвкой и его "шестёрками", которым доставалось от меня и от моих многочисленных друзей, которых у меня было значительно больше, чем "шестёрок" у сержанта Верёвки. Кроме того, на моей стороне были многие офицеры нашей воинской части.

В первую очередь, за меня горой был мой прямой командир замполит подполковник Карпухин, который искренне ненавидел сержанта Верёвку. Не знал в части ни одного солдата или офицера, которые уважали сержанта Верёвку. Зато взвод пехоты под руководством сержанта Верёвки был самым лучшим в нашей воинской части. Вскоре сержант Верёвка стал старшиной роты.

За полгода до конца моей службы меня направили на уборку урожая вначале в Краснодарский край, затем в Ставропольский край. В заключении сезона уборки урожая мы поехали убирать урожай в Челябинскую область. Служба на уборке урожая каждому солдату была как награда или как увольнительная к себе на Родину.

Вовремя уборки урожая солдаты и офицеры были почти равные между собой. Могли позволить вместе выпить спиртного или сходить погулять с местными девчатами. Никто никого не контролировал на уборке урожая. Лишь бы все было в меру, и никто не совершил грубого нарушения службы за время уборки урожая. Все остальное там у нас было как на гражданке.

Надо же было такому случиться, что вместе со мной на уборку урожая поехал Верёвка, который за год до своей демобилизации из советской армии дослужился до старшины роты пехоты. Как раз в тот год в советской армии ввели должность прапорщика и возможность оставаться на сверхсрочную службу в советской армии.

Видимо, по этому случаю старшина Верёвка решил дослужиться до генерала. Получив увольнение в запас, старшина Верёвка тут же подал в штаб воинской части рапорт на сверхсрочную службу, при которой старшина пехоты автоматически становился прапорщиком. Фактически на службе прапорщик стал офицер низшего ранга в советской армии. Едва прапорщик Верёвка был зачислен на сверхсрочную службу, как его тут же направили с ротой пехоты и автомобилистов на уборку урожая по всему Советскому Союзу.

Меня в роту зачислили в качестве агитатора и пропагандиста. В мою обязанность входило писать лозунги, плакаты, стенные газеты и агитационные стенды для тех, кто был на уборке урожая. Кроме того, должен был постоянно отправлять в штаб гарнизона все сведения по уборке урожая. Прапорщик Верёвка рассчитывал поиздеваться надомной вовремя уборки урожая. Так как он думал, что вовремя уборки урожая буду находиться в его подчинении.

Но все офицеры и солдаты нашей воинской части были в курсе моих отношений с прапорщиком Верёвкой. Поэтому начальник политотдела дивизии, через моего командира замполита подполковника Карпухина, написал указ по роте на время уборки урожая. В том, что буду подчиняться непосредственно замполиту роты капитану Куратову.

Никто другой не имел право командовать мной. Тем более прапорщик. Так что намерения прапорщика Верёвки поиздеваться надомной вовремя уборки урожай зерновых полностью провалился. К тому же замполит подполковник Карпухин строго запретил прапорщику Верёвки приближаться ко мне на расстоянии нескольких метров или как-то контактировать со мной через своих подставных людей.

Замполит сборной роты капитан Куратов оказался толковым офицером. Мы сразу с ним нашли общий язык на уборке урожая. Капитан Куратов никогда не притеснял меня. Он знал, что за свою службу в советской армии был добросовестным солдатом, за что многократно раз, награждался командиром части, командиром дивизии и даже министром обороны Советского Союза, отпусками на Родину и другими разными видами поощрения в советской армии. Видимо уже при первой нашей стычки на уборке урожая прапорщик Верёвка пожалел о том, что его направили на уборку урожая вместе со мной.

К этому времени за свою службу в советской армии постоянно добровольно уделял много внимания своей физической культуры. У меня были такие мышцы, что любой солдат в нашей воинской части завидовал мне. В то время как прапорщик Верёвка выделялся среди других лишь своим большим костлявым ростом.

Так что при первой же нашей стычке на уборке урожая, так его отделал, что он едва выжил в центральной больнице Краснодара. Подать в суд на меня прапорщик Верёвка никак не мог. Так как на виду у солдат и офицеров прапорщик Верёвка кинулся на меня с топором. У меня была чистая самозащита. Если бы не постоял за себя, то прапорщик Верёвка меня просто по пьянке мог зарубить топором. К тому же в это время был совершенно трезвый.

Так что прапорщик Верёвка ещё легко отделался, что попал в Краснодар в центральную больницу, а не за решётку в штрафной батальон. Офицеры и солдаты требовали от меня написать на него рапорт в военную прокуратуру. Но в присутствии солдат и офицеров сказал прапорщику Верёвке, что если он ещё раз поднимет на меня руку, то тогда ему никакая медицина, а также никакой полевой суд не помогут. Так как в целях собственной самозащиты просто убью его. Меня никто судить не будет. Потому, что открыто, буду защищать свою жизнь от придурка жизни.

За все время уборки урожая в течение шести месяцев прапорщик Верёвка обходил меня стороной. Когда мы вернулись после уборки урожая в свою воинскую часть, то узнал, что меня демобилизовали досрочно на целый год вперёд. Дело в том, что призывался служить в Советскую Армию на три года. Но через год вышел указ от министерства обороны Советского Союза, что служба в рядах войск, где служил, будет заменена с трёх лет на два года службы.

Так что по прибытию в свою воинскую часть мне нужно было забрать своё табельное оружие из взвода управления, где числился и сдать оружие в оружейное хранилище воинской части. За мной числился пистолет. Забрал пистолет из взвода управления и по пути зашёл к себе в художественную мастерскую, где в это время был салага, новый художник из Абхазии. Он только что получил своё табельное оружие пистолет, который должен был отнести на хранение, в взвод управления нашей воинской части, куда салагу зачислили на время службы в армии.

Видимо, прапорщик Верёвка следил все это время за мной. Наверно, хотел как-то навредить мне перед моей демобилизацией. Всего пару минут постоял в художественной мастерской. Затем пошёл в оружейное хранилище сдавать свой пистолет. Следом за мной из художественной мастерской вышел салага, новый художник нашей воинской части. Он лишь пошёл в туалет за угол здания штаба нашей воинской части, чтобы там сходить по малой нужде. Дверь художественной мастерской была открыта.

Этим тотчас воспользовался прапорщик Верёвка, который в отсутствии художников вошёл в художественную мастерскую. Не знаю, на какую диверсию готовился прапорщик в художественной мастерской. Не успел удалиться и на сто метров от художественной мастерской, как, вдруг, за моей спиной раздался пистолетный выстрел из художественной мастерской. В туже секунду побежал обратно в художественную мастерскую.

У меня были мысли лишь о том, что наверно салага, новый художник нашей воинской части, не умея обращаться пистолетом, случайно выстрелил в самого себя из пистолета. Такое иногда случалось. Когда, вместе с другими солдатами и офицерами штаба нашей воинской части, заскочил в художественную мастерскую, то увидел ужасную и в тоже время весьма странную картину. Прапорщик Верёвка лежал на полу художественной мастерской с простреленным левым плечом.

В стороне от него валялся пистолет. В художественной мастерской больше никого не было. Новый художник-оформитель воинской части стоял за моей спиной. Успел первый войти в художественную мастерскую.

- Он пытался меня убить. - сказал прапорщик Верёвка, указывая на меня рукой. - успел выбить пистолет. Вот! Посмотрите! Он меня ранил. Он совершил покушение на офицера. Его надо отдать под суд. Ему место за решёткой. Арестуйте преступника!..

- Это не правда! - удивлённо, возразил. - вообще сегодня не видел прапорщика в художественной мастерской. Всего пару минут назад был здесь с новым художником. Прапорщика Верёвки здесь не было в это время.

- Вы проверьте отпечатки пальцев на его пистолете. - сказал прапорщик, указывая на пистолет, который валялся на полу возле стола. - Тогда вы убедитесь, что это он стрелял в меня и пытался убийство свалить на других.

- Пожалуйста, проверяйте отпечатки моих пальцев на моём пистолете. - согласился, протягивая коробку со своим пистолетом, который не держал в руках. - На полу валяется ни мой пистолет. Можете проверить номер пистолета.

- Ах, ты зараза! Сейчас застрелю тебя! - заорал прапорщик и бросился к пистолету на полу.

Ни стал ждать, когда прапорщик Верёвка застрелит меня. Прапорщик не успел добраться до пистолета. Едва он попытался вскочить со своего места на полу к пистолету, как тут же получил от меня сильный удар в челюсть кованным солдатским сапогом.

Зубы прапорщика, как простреленные гильзы от пистолета, разлетелись в разные стороны в художественной мастерской. В этот момент какой-то офицер успел ногой откинуть в сторону пистолет, который валялся на полу художественной мастерской. Два офицера кинулись к прапорщику и закрутили ему руки за спину.

Прапорщика Верёвку в бессознательном состоянии арестовали. Отвезли в камеру предварительного заключения. Там ему оказали медицинскую помощь. Как стало известно позже, прапорщик от пистолета пострадал меньше, чем от моего кованного солдатского сапога. Симулируя покушение на себя, он всего лишь прострелил мякоть своего тела на левом плече. Пуля прошла на вылет и жизненно важных органов тела не зацепила.

От сильного удара в челюсть, кованым солдатским сапогом. Прапорщик Верёвка потерял много зубов. Остался с поломанной челюстью, которую предстояло устанавливать в нашем санбате. В часть вызвали военного следователя. В ходе следствия выяснилось, что прапорщик следил за мной, чтобы убить меня куском железа, который был у него в кармане. Поэтому он тайно проник в художественную мастерскую воинской части, чтобы совершить свой криминальный поступок. Ударить сзади мне по голове куском железа.

Когда прапорщик Верёвка увидел на столе пистолет, забытый новым художником, то подумал, что пистолет принадлежит мне. Вот он и решил воспользоваться тем, что вышел на минуту из художественной мастерской, а свой пистолет оставил на столе. Видимо он не знал, что на моём месте находится новый художник. Об этом новом художнике сам узнал в тот самый первый день, когда вернулся в воинскую часть с уборки урожая по территории Советского Союза. Пока готовился к демобилизации из рядов Советской Армии, командир воинской части издал указ о разжаловании прапорщика Верёвки до рядового и об открытии уголовного дела против бывшего прапорщика Верёвки. Когда бывший прапорщик узнал, что его разжаловали до рядового, а затем будут судить военным трибуналом, то видимо его нервы не выдержали. Утром бывшего прапорщика нашли в камере заключения повышенным на верёвке. Так закончилась затянувшаяся на два года моя разборка с придурком жизни, с фамилией Верёвка. На следующий день после смерти прапорщик демобилизовался из рядов Советской Армии. Как поступили с трупом Верёвки, не знаю. Может быть, его труп отправили к нему на Родину в Украина или просто похоронили, как собаку, где-то на краю кладбища в Батуми? Мне это было совершенно не нужно знать. Меня не интересовал конечный путь человека с фамилией Верёвка, который ровно два года часто издевался надо мной и пытался меня убить.