# Метрополис (сентябрь)

Павел Чаранин

А ты и не верила,


что всё ещё тёплый асфальт вечером


дышит в лицо пивным перегаром, разбитым стеклом


и сахарной ватой, что на его чёрной коже таяла,


таяла,


таяла до ниток сиреневых...


И корка на сбитых до крови коленях


сочилась сиропом и сладко пахла


потным лакостом и пенным чуха́ем


со вкусом дыни и винограда.


И в небоскрёбы, фиолетово-красные, смотрелась башня


и луна золотая. И эхо носило в лабиринтах стеклянных,


над алтарями магазинов с рубашками


рингтоны айфонов, до чертей изнуряющие...


Тум-папатум-папатум-папатум


Тум-папатум-папатум-папатум.


"Алло, это ты?"


"Это я, наверное"


Смотри, и по зебре на перекрёстке


мы идём истекая неоновой кровью. Роняя янтарные карамельки


из цепких креплений на массивных пе́рстнях.


И наши нательные, блестящие крестики


висят на едва не надломленных шеях,


царапая кожу и обжигая,


светясь оранжево через рубашки


и тонкие, очень тонкие платья.


Поэтому падаем, как подкошенные


на колени фарфоровые, разбитые вдребезги


до микса из крови и парфюмерии,


и звука от новогодних игрушек,


что разбиваются фейерверком блестящим


по ламинату, идеально черному,


который в реальности оказался асфальтом;


и откуда-то музыка и пьяная ругань,


и хотелось тебя уж найти поскорее,


захмелевшую знатно от бутылки пива... Что нам за блажь


в красоте задыхаться, прячась за пёстрыми витражами,


пока облака чёрно-желто-сиреневые


светят оранжевым в синие окна. Да, и в глазах твоих раздражённых


со слезами цвета гуаши разбавленной,


вижу ненависти немного и много затёртых воспоминаний


в виде картинок на дно опускающихся...


"Ты что-нибудь помнишь?"


"А ты?"


"И я что-то там..."


(Токио слишком, слишком огромен


для пьяного маленького человечка,


чтоб не ослепнуть от неона


и в корчах от гигантизма не сдохнуть)


*