# Эпилог. Эмиссары хаоса.

Шайда Булгари

Конец истории эмиссаров хаоса. Пока не в общем файле. С историей Агнессы покончено, теперь осталась только вычитка и правка.Учтите,что текст книги всё ещё сырой,и требуется тщательная вычитка, до которой пока руки не дошли (в течении месяца причешу). Так что если начинаете читать с самого начала,пеняйте на себя =)А так жду ваших комментов,отзывов и оценок. Здесь же иллюстрации нескольких персонажей.

Эпилог.


Оставь нам любимых, оставь

Оставь их любить нас, оставь

Я зализал раны, поверь,

Уходи, зверь...


Мумий-Тролль.Хищник.


Хельмину недолго пришлось бродить в сумрачном саду. Вскоре его окружила стая теневиков - безмолвных, красноглазых псов о двух головах. А затем появилась и их хозяйка. Здесь, в своих владениях, она выглядела не как пугающий скелет в полуистлевших одеждах, а предстала в том виде, в котором её видели, пожалуй, лишь арэнаи - молодой красивой женщиной с алебастровой кожей и яркими полными губами.

- И всё же, ты пришёл. - В мягком, грудном голосе нет удивления. Скорее, лёгкая насмешка. - Не думала, что ты так быстро появишься здесь. Ведь я стёрла всю память об обратной дороге сюда.

- Нужно было всего лишь найти вход в Чертоги, а потом проследить за твоими слугами. Это было несложно, особенно для того, кем я теперь стал.

Лёгкий смешок.

- Я и доли секунды не сомневалась, что новым Лордом станешь ты, а не девчонка. Хаоса в тебе всегда было гораздо больше, чем в ней.

- Ты знала, что так и будет?

- Когда вы убивали Нергала? Да. Так ты пришёл обсудить со мной свою новую роль?

- Ты знаешь, что нет. Верни мне Агнессу.

Госпожа делает незаметный кивок головой, и теневики растворяются в вечных сумерках, оставив Лорда Хаоса и Смерть наедине.

- Это не в моих силах возвращать души умерших на землю. Тем более что прав у тебя на неё... ну абсолютно никаких.

Хель недовольно поджимает губы. Он не надеялся, что будет легко.

- Она эмиссар Хаоса, а значит, принадлежит мне.

- Тебе принадлежит Повелитель Перекрёстков, а вовсе не Агнесса, так и забирай его! Он мне всех мёртвых тут перепугал!

Госпожа Смерть злиться, хотя некромаг видит, что злость её отчасти притворна. Что же, с разозлёнными женщинами ему было общаться не в первой.

- Значит, мой эмиссар всё-таки здесь. Рад это слышать. - Хельмин не скрывает иронии.

- Скажешь, не твоих рук дело? Ведь это именно ты скрепил свою тварь с душой девчонки так, что их теперь не разъединить. С чего бы тебе она вообще сдалась? Ты хозяин Хаоса, а значит, можешь спокойно создать нового эмиссара. Тем более что... я ведь лично забирала душу девочки. Я видела, как она умерла, что стало с её телом. Тебе просто некуда возвращать её душу назад. И даже если это каким-то чудом удастся... Нить жизни арэнаи рвётся уже второй раз, и поэтому даже если ты сейчас вновь сошьёшь её, нить будет весьма тонка. Агнессе не удастся прожить долгую жизнь, Хельмин - сам мир будет отторгать ту, которая должна быть мертва.

Теперь Госпожа почти уговаривает некромага, пытливо заглядывая в его глаза, сейчас сияющие ослепительной синевой. По землистой коже некромага змеились пока ещё тусклые, чуть мерцающие жгуты, шевелящиеся в такт его дыханию.

- Я разберусь с этим, - непреклонно говорит Хельмин, и в голосе его слышится такая воля, что даже Госпожа Смерть отводит глаза. Что же, как она и думала - из этого некромага действительно получился сильный Лорд Хаоса. Настолько сильный, что спорить с ним чревато - того гляди и разнесёт её дом, не из-за злобы даже, а так, по неопытности.

- Что ж, тогда ищи её и забирай... если она согласится пойти с тобой. Ты ведь знаешь, мёртвые быстро забывают свою прошлую жизнь, - с досадой говорит Госпожа. - И учти - это будет последний раз. Если у тебя получится, конечно.

Хельмин уверен в себе, да и в Несс тоже. Его айри останется собой даже в Чертогах, не без его помощи, правда... Он уже теряется среди густых деревьев, когда женщина всё-таки окликает его.

- И всё же, зачем она тебе? Тем более теперь, когда ты столь силён? Она станет твоей слабостью и обузой. Вечной мишенью для твоих врагов.

- А зачем тебе твой арэнаи? Зачем тебе нужен был ребёнок? Если нет никого, ради кого стоит жить, с кем тепло и спокойно, то нет смысла в вечности.

И дело не только в узах между эмиссарами хаоса, Хель понимал это теперь отчётливо. Магическая связь лишь укрепляла и усиливала то, что рано или поздно должно было появиться благодаря изначальному родству душ. Тому общему в них обоих, что сделало их когда-то избранниками, а точнее даже жертвами тварей хаоса. Ведь, как ни гляди, даже без своих способностей и магии они с Несс были неуловимо похожи - оба упрямые до невозможности, не терпящие чужой воли над собой, но и сами не желающие властвовать над другими. Так сильно желающие стать свободными, что смогли принять в себя частичку хаоса.

Бродя между потерянных душ, Хельмин искал ту единственную, которая ему была нужна. Агнесса нашла его раньше, возникнув из густого тумана, как и положено призраку. Глаза её при виде некромага засияли радостью узнавания. Она протянула руки, силясь его коснуться.

- Я скучала по тебе, Хель. Забери меня домой.

Агнесса Эйнхери, Истик.

Открыть глаза было невероятно сложно. Веки, казалось, были налиты свинцом и сшиты севрюжными нитками. К тому же пока ещё неясные, смутные воспоминания говорили мне, что подобные пробуждения обычно заставали меня не в самых приятных местах и состояниях. К примеру, в плену или склепе. Хотя в этот раз мне тепло и мягко, а значит, обо мне хотя бы позаботились. Я больна, ранена? Должно быть, ведь я умирала, а значит, лечение будет долгим. Неясное беспокойство завозилось где-то на краю сознания. Воспоминания возвращались.

Удар в живот, и удар в сердце - точный, беспощадный. После такого не выживают даже боевые маги.

Нет, я умерла. Я отчётливо помню, как ушла из моего тела боль и прохладная ладонь легла на мой лоб, обещая успокоение. И эта же рука держала мою руку, ведя меня по тропе мёртвых. И я помню, хоть и неясно, Чертоги умерших, и бесконечные сады, по которым бродили тени, ждущие свой удел. Я была такой же, и так же, как и они, мучимая жаждой, я пила хрустальную воду из реки, опоясывающей Чертоги, помогающей забывать мне о прошлой жизни и её горестях.

Хотя, в отличие от других теней, я не была одна. За мной следило существо, бледная тварь с горящими красными глазами. Шло по пятам, дышало холодом в шею, заставляя чувствовать мучительное беспокойство. Неужели Повелитель Перекрёстков? Вот же досада - даже после смерти я не смогла избавиться от демонической твари. Но ведь именно эта тварь хаоса не дала мне окончательно забыть себя - оттаскивала от реки, не давая утолить жажду, отгоняло от меня других теней, желающих прикоснуться и испить огонёк памяти внутри меня. Мою жизнь.

И всё же, сейчас я жива. У меня болит голова, и дыхание даётся с трудом, а ещё я чувствую, как рука, тёплая ладонь живого человека, мягко проводит по моему лицу, стирая боль.

Мой некромаг. Он был там, в Чертогах. Это он вернул меня. Несмотря на то, что когда-то я так грубо отослала его от себя.

- Анхельм?

Мой голос звучал неприятно даже для меня самой - сухой, треснувший.

- Не угадала, милая.

Теперь мне не нужно было уговаривать себя открыть глаза - они распахнулись сами. Я узнала эти вкрадчивые интонации. Он всё такой же, даже, кажется, выглядит немного моложе. Моим ровесником или младше. Голубые глаза, кудри светлых волос, смазливые черты лица. И наглая, самоуверенная улыбка человека, уверенного в своей силе и привлекательности.

Впрочем, для меня Асет Орани был уродливейшим из людей. И совершенно невозможным здесь, в декорациях гостевой комнаты дома Эйнхери.

Видимо, что-то в моем взгляде такое промелькнуло, что сигил тут же убрал свои рученьки и отодвинулся подальше.

- Ты... кто вас пустил?

- Твой муж и пустил. По рекомендации Анхельма Нидхёгга. Моего Лорда... и твоего хозяина.

Значит, маг хаоса был в курсе о том, кем являюсь я, и что важно, он знал и о новом статусе Анхельма.

- Откуда? - слабо выдыхаю я. Голос мой сухой и шершавый. Орани протягивает мне стакан воды и помогает не захлебнуться тёплой, отдающей немного сладковатым привкусом водой. Хотелось бы знать, чем он меня почует.

- Видишь ли, мой старый добрый учитель заявился ко мне, когда я тихо и мирно пил пиво в таверне, пытаясь забыть о том, что меня, фактически твоего второго отца, не пригласили на семейное торжество. Нет, я конечно на свадьбу посмотрел - с задних рядов, но ведь сама факт!

Значит, Орани был в храме на церемонии. Неприятно, что боевые маги прошляпили появление в городе мага хаоса, сотрудничающего с ведьмами, да и дух Стик мне ничего не сказал, но нахождение здесь Орани означало, что мама в храме мне совсем не причудилась. Сам этот факт неожиданно радовал, хотя я думала, что мне давно всё равно, какое участие принимает в моей жизни Зора Эйнхери, моя блудная мать. Сигил между тем продолжал.

-Хель появился абсолютно неожиданно для меня, застав врасплох, что весьма непросто, так как я заточил свою защиту персонально от него, и чую его, образно говоря, за милю. Но тут... Он изменился настолько, что мои сигнальные маячки просто промолчали. Хель стал ещё сильнее, хотя я думал, что это невозможно даже для него. А ещё я почувствовал такой прилив энергии, - на лице Орани возникло довольное выражение, - что сразу же понял, что мой учитель не просто пропитан Хаосом, он является его земным воплощением. Впрочем, стоило мне вспомнить, что мы расстались с некромагом не в лучших отношениях, моя эйфория от осознания близости Лорда Хаоса пропала окончательно.

Но Хель пришёл не убивать Асета Орани, и не брать его себе снова в ученики, как сигил подумал, поняв, что жизни его пока ничего не угрожает. Некромагу лишь нужно было, чтобы Асет Орани, бывший когда-то мастером целителем, помог ему в моём излечении. Тело моё к тому времени пролежало бездыханным несколько часов, и по меркам любой школы магии жизни было безвозвратно мертво. Работали они вдвоём - некромаг убирал повреждённые и не подлежащие восстановлению ткани, а Асет Орани скорее даже не лечил, а создавал вновь моё тело по образцу старого.

- Так что если будут внезапные приступы тика, или проблемы с памятью, ты уж не обессудь. Я и так сделал всё что мог - да и как не сделаешь, когда Хель Пустынник стоит за спиной...

Сложно было настроить энергетические потоки, но сигил всё же немного разбирался в физиологии метаморфов, поэтому смог настроить мой организм так, что на каком-то этапе оно само запустило механизмы самоисцеления, и я вернулась - то есть стала не просто "призраком в плохо скроенном мясном костюме", как выразился Орани, а полноценным, самым что ни на есть живым человеком, не потерявшим способность к магии. Целители моего мужа позже подтвердили, что не какое-нибудь там умертвие, и что меня совсем не обязательно сжигать в очищающем пламени как заражённую некромагией и проклятую. Но я не в обиде на Грима за его недоверчивость. Я бы, на его месте, тоже бы не доверяла самой себе.

Посудите сами. Свидетелем моей смерти стало приличное количество человек - сам Грим, Эйнар, Уна, Тари-салдорец и тот самый целитель, что подтвердил факт моей кончины. Впрочем, последнее было и не обязательным - с ножницами в сердце, знаете ли, долго не живут даже боевые маги. Но вот оплакать моё тело молодой вдовец не успел: сумасшедший салдорец испортил всю картину, патетически кинувшись ко мне, и не позволяя никому подойти к моему телу. Используя при этом для самозащиты магию ветра, а это, поверьте мне, даёт не очень хороший результат в тесном помещении, набитом людьми. К тому времени, когда его скрутили, подоспел и Хель. Я так и не узнала, как некромаг смог так быстро оказаться в доме Эйнхери - использовал ли он магию Хаоса или просто был неподалёку, сумев остаться незамеченным. Но факт остаётся фактом: отозвался ли он на зов Тари, или почувствовал мою смерть, но в комнате, где произошло двойное убийство, он оказался весьма быстро, возникнув как из воздуха только лишь для того, чтобы умыкнуть моё тело и пропасть с ним на долгие семь дней. Бедного салдорца, он, конечно же, с собой не взял, оставив за себя отдуваться. Несчастный Тари провёл всё это время в подвалах дома Эйнхери за сговор с преступником и попыткой нападения на боевых магов.

Шесть дней, именно столько понадобилось Асету Орани и Хелю Пустыннику для того, чтобы вновь вернуть меня к жизни. На седьмой я начала дышать самостоятельно и перестала пытаться покинуть этот мир каждые несколько часов, и со всеми предосторожностями была возвращена в родной кров. В тот день Грим Бергель (ставший теперь к тому же и Эйнхери) и Анхельм Нидхёгг имели долгую, на всю ночь, беседу, а на следующее утро некромаг ушёл, оставив присмиревшего мага хаоса присматривать за моим состоянием. Моим родным сигил был представлен зарубежным целителем, спасшим мне жизнь, хотя Грим наверняка смог догадаться, с кем он имеет дело, тем более что о Орани он слышал и до этого, да и Эйнар не мог не узнать своего учителя. Но он промолчал - ради меня.

Вот и вся история моей смерти. Убили, украли, оживили, вернули. Ах да, параллельно ещё и лишили весьма важной части тела, отчего я стала, в прямом смысле этого слова, бессердечной.

Этот орган мне восстановить не смогли - оружие слуги порядка сожгло сердце напрочь, поэтому его заменили фактически первым попавшимся им годным для этого предметом. Эйсором - некромагическим механизмом, питаемый извлечённой из кого-то душой. Так что я теперь была не только бессердечной, но и двоедушной, как пошутил Асет Орани. Впрочем, его юмор не снискал успеха ни у меня, ни у моих родных, когда они узнали о появившемся в моей груди протезе. Зависимость от гармского механизма бросало пятно на мою репутацию, поэтому этот факт решили скрывать от чужих как можно более тщательно.

Никакого физического дискомфорта от нового сердца я не испытывала, восстановление моего организма шло полным ходом, но угроза для жизни, по словам Орани, всё ещё была. Теперь он говорил серьёзно.

- Дело не в физических травмах - с метаболизмом метаморфа тебе не стоит о них беспокоится. Но... ты слишком долго была мёртвой, и это не могло не оказать своего эффекта. Твоё существование стало слишком эфемерным, и это опасно Тебе стоит избегать любых нагрузок и чрезмерно ярких эмоций. Сильная усталость, напряжение, стресс - всё это может привести к тому, что душа, образно говоря, упорхнёт из тела как испуганная птица. Боевая трансформация для тебя, скорее всего, потенциально возможна, эйсор удивительно легко прирос к твоему телу, но так как это серьёзная нагрузка, я бы тоже не рекомендовал баловаться изменением. Также как и не рекомендовал бы беременность и роды. В этот период ты останешься без поддержки своей магии, а это значит, что у тебя почти не будет шансов увидеть собственного ребёнка.

Вот оно как. Значит, в этот раз мне не избежать так легко последствий. Страха нет, как и злости. Лишь горечь разочарования - как много, возможно, я не успею сделать в своей жизни. Но...

- Меня этим не испугать.

Орнани легко скидывает брови.

- Твоя бравада выглядит глупо.

- Это не брада. Я не буду вести пустую и никчёмную жизнь взаперти и уж тем более не собираюсь быть бесполезной.

С большим трудом, но я всё же усаживаюсь в кровати, даже без помощи сигила. Под рёбрами что-то неприятно тянет, да и голова всё ещё кружиться, но сознание ясно. Орани недовольно хмурится, но ничего не говорит.

- Где Анхельм?

- Как я и сказал, ушёл. Насколько я понял, окончательно.

- И оставил меня? - недоверчиво спрашиваю.

- Эгоистичная папенькина дочка, - хмыкает сигил.

Он не понимает. Дело не в том, что я считаю, что некромаг должен нянчиться со мной всю жизнь. Но он столько сделал для меня, столько отдал... даже когда я отказалось от него, он пришёл ко мне на помощь. А теперь Анхельм просто ушёл? Даже не попрощался, не сказал, где его искать. Просто позволил мне жить дальше, без него. Хотя нет - пока во мне находится демон хаоса, пока я остаюсь эмиссаром Лорда, мы всё ещё связанны.

Хотел бы он, чтобы я его нашла, или он решил, что нашим путям пора разойтись?

- Скорее важен вопрос, хочешь ли ты его найти, или предпочтёшь службе Лорду Хаоса обычную жизнь арэнаи, со всеми горестями и радостями? - негромко сказал Орани. Оказывается, я говорила вслух.

А ведь и правда - это и будет именно служба. После того, как Хель стал новым повелителем Хаоса, лёгкость в нашем общении исчезла. Мы перестали быть равны, и разделила нас не разница в возрасте и опыте, и даже не различие в магическом даре. Невозможным, почти невыносимым стало то, что его желания и воля подавляли мою. Признаюсь, я и раньше прогибалась под своего спутника, вилась вокруг него, как лоза вокруг ограды. Но я давала Хелю не меньше, чем он мне, теперь же... теперь мне лишь грозила опасность быть полностью поглощённой, растворить свою личность в его.

Я хочу быть с Анхельмом, но не такой ценой. А значит, мне нужно вырасти - преодолеть свою рабскую природу эмиссара, суметь обуздать Хаос внутри себя. И только тогда я смогу вновь встретиться с Хелем Пустынником, моим Анхельмом, чтобы сказать ему: "Спасибо, что был рядом".

Мне нужно было стать решительнее и жёстче, и собиралась я начинать прямо сейчас. Ловлю на себе внимательный взгляд бледно-голубых глаз.

- Асет?

Впервые называю сигила по имени, и это не остаётся незамеченным.

- Да, драгоценная моя?

Я морщусь от такого обращения, но терплю.

- Я благодарна тебе за то, что ты спас мне жизнь.

- Ну, - хмыкает сигил, - мы ведь почти родственники. К тому же, как ты знаешь, я сделал это не совсем по своей воле.

- Я помню. Как и помню то, что ты держал Эйнара в плену и чуть не искалечил его. И то, что сотворил с моей матерью, - говорю спокойно. Нет, злость на Орани не исчезла, просто я не могла тратить свои исчезающие силы на гнев. - За себя я счёт не предъявляю - полагаю, то, что благодаря тебе я научилась полной трансформации, вполне себе компенсирует всю обиду. Но моего брата и мать я тебе простить не могу.

- Но и позволить себе месть тоже. Даже и Эйнар - как же он вскипел, увидев меня! И всё же проглотил моё присутствие. Ведь теперь у него передо мной должок. Он обязан мне жизнью главы Семьи, - ядовито сказал маг хаоса, и неосознанно коснулся шрама на шее - свежего, но уже успевшего зажить.

- Это Эйнар сделал?

- Нет, скорее, это был привет от Хеля, - поджал губы Асет. - Подослал ко мне убийцу несколько месяцев назад.

Кажется, он хотел сказать что-то ещё, но отчего-то сдержался.

- Но теперь между нами всё хорошо, - продолжил маг уже чуть более дружелюбно. - Между мной и Хелем - ведь я полезен ему. И между тобой и мной, надеюсь, будет также. Твоя мать...

- Не говори мне о ней. Не хочу слышать. Как и о тебе на землях Тайрани. Стик! - позвала негромко, но он услышал.

Рядом с кроватью возник мой старый добрый друг. Орани вздрогнул, увидев красноглазое, лишь отдалённо напоминающее человека существо. Даже его проняло. Кажется, я начала забывать, какое впечатление Стик может производить.

- Агнесса, - голос его лишён эмоций, но в нечеловеческих глазах я вижу неожиданное, и от того вдвойне приятное тепло. Впрочем оно только для меня, Асет же, хоть и пытается изобразить дружелюбное любопытство, всё же теребит в пальцах ключ от телепорта, готовясь сбежать в любой момент.

- Стик. Это Асет Орани, маг хаоса, - представила я.

- Но не твой союзник, - дух, как всегда был в курсе происходящего.

- Нет. Более того, он, как и шаноэ Зора, враг не только для моей Семьи, но и представляет опасность для Тайрани и Истика. Я хочу, чтобы если кто-то из них появится в твоём городе, ты предпринял бы всё возможное, чтобы... они не нарушили ничей покой.

Я не могла позволить ни ему, ни тем моим родственникам, что были связанны с шаноэ, влиять на меня и мою жизнь. Их нужно было удалить - любым путём. Мой взгляд снова обращается к сигилу.

- Ты исчезнешь - раз и навсегда. И ты, и моя мать. Мне наплевать, есть ли у тебя дела с Анхельмом, или вы снова собираетесь играть друг с другом в кошки мышки. Но тебя здесь быть не должно.

- Ты ещё не окончательно выздоровела. Глупо отказываться от моей помощи, - тихо напоминает Асет Орани.

- Я справлюсь с этим сама или умру. Таков путь боевых магов.

И лишь когда я маг хаоса исчезает в сиянии телепорта, я позволяю себе стон от скручивающей меня изнутри боли, но дух не способен мне помочь, а в комнате кроме него нет никого. Бросили главу дома одну, на откуп чужаку- целителю, и развлекаются там небось без меня... Даже слугу не приставили! Возмущение помогает мне набраться сил, достаточных, чтобы встать. Дорога до двери занимает едва ли не вечность. У дверей, развалившись на кресле, спит праведным сном Эрик, игнорируя шум на первом этаже, и я злорадно прохожу мимо. Пусть потом объясняется, как потерял меня! Ещё одна вечность уходит на то, чтобы спуститься вниз по лестнице. Голоса, а точнее, крики, что я слышала, доносились из гостиной. Я без труда узнала бас Эйнара, а вот второй, что говорил тише, кажется Изенгрим. Впрочем, интонации его тоже не были приятными, едва ли не шипит, будто и не лис вовсе, а змей. Опять спорят, делят власть, реальную и потенциальную. Мальчишки... опасные своим могуществом и влиянием, но всё же мальчишки. Мысль, что и мой хитроумный муж, и мой старший брат рядом друг с другом превращаются в задиристых детей, меня рассмешила, погасив раздражение. А ведь для кого-то они наверняка безупречны образец для подражания. Тот же Тари о Изенгриме говорит с большим придыханием.

Первые несколько секунд, когда я зашла, кутаясь в плед и поджимая босые ступни, они и вовсе не обратили на меня внимание. Грим, отдам ему должное, отвлёкся от жаркого спора раньше.

- Эфру всемогущий! Агнесса!

- Да, это я, - чуть пошатываясь, делаю небольшой поклон, и едва ли не падаю.

- Несс, ты должна находиться в покое! - возмущается Эйнар, и хватая меня за руку, помогает усесться мягкий диванчик.

- Асет Орани к покою не располагает, знаешь ли.

О том, что сигил находился в моей комнате без присутствующей охраны, мужчины, судя по всему, слышат впервые, а значит, Орани самостоятельно решился привести меня в чувство, чтобы поговорить без свидетелей. Что и к лучшему - говорить об Анхельме в присутствии Грима я не хотела.

- О чём разговор? - преувеличено бодро спросила я, хотя боюсь, под конец голос всё же сорвался.

Эйнар и Грим переглянулись, и наконец мой муж пожал плечами:

- Что ж, здесь нет ничего тайного. Проблема в степняках.

После того, как Шаноэ с нашей подачи заимели большие проблемы с гармцами, ведьмы Ша перестали контролировать степных ханов. И ханы, почувствовавшие возможность большой наживы, осмелели. Они и до этого пощипывали южные границы Алискана и Тайрани, но после парочки ответных рейдов затихали. Теперь же Тайрани трогать стало более чем опасно - боевые маги сейчас были как разозлённые осы, к которым было лучше не лезть, да и не все ещё войска отвели от юго-восточной границы. А вот Алискан, терпящий бедствие, был более чем лакомым кусочком для мародёрства. А может, степняки считал справедливым, что раз мы аннексировали давно интересующие нас земли на севере Алискана, а гармцы забрали себе алисканские рудники, то и им должно было хоть что-то достаться. В общем, спустя несколько месяцев после окончания войны Трёх Империй, Алискан вновь оказался втянут в войну, и опять же против своей воли.

Молодой император Агат попросил помощи в Тайрани - а кого он ещё мог просить, как не своих недавних врагов? А спустя неделю после этого в Истик прибыли послы от Кагана, который предлагал нам союз - больше политический, чем военный, так как делить добычу степнякам с нами не хотелось, но и вступать в конфликт с боевыми магами они не спешили.

- Союз с степнякам более чем сомнителен. Это дикие варвары, не знающие законов чести, и способные предать нас в любой момент. Собственно, они уже это один раз сделали. Было бы разумнее поддержать Алискан, - сказал Грим, усаживаясь рядом со мной, и накидывая плед на замёрзшие ноги. Колено его невзначай коснулось моего бедра.

Эйнар сел с другой стороны и завладел моими ладонями, согревая их в своих лапищах.

- Степнякам веры нет, но втягиваться в разборку с ними было бы более чем глупо, - брат смотрел на меня, но разговаривал, казалось, с Гримом. - Да и нечего Астарту Агату предложить за нашу помощь. Лучше остаться в стороне, и понаблюдать, как дикари будут грызть друг друга.

А потом добить выживших - это было легко прочитать между слов.

- Стратегически глупый шаг, - высокомерно фыркнул Грим. - К чему нам нужен хаос на границах? Нам нужен сильный Алискан, и благодарный нам, к тому же. Империя варваров всё ещё остаётся нашим единственным барьером между Тайрани и Гармом. И кстати, куда ты думаешь, алисканцы рванут за помощью, если мы им откажем? Хочешь сам отдать некромагам доступ к нашим возможным союзником?

- Ха, а ты думаешь, Консул Хаккен будет терпеть, когда мы под его носом начнём заигрывать с алисканцами? Его нейтралитет более чем надуман: дай ему повод, и он покажет себя не лучше Рейвена...

Консул Хаккен. Я покрутила в своей голове эти слова. Глупо было надеяться, что мне удастся забыть Джареда, когда имя молодого Консула Гарма у всех на устах. Я утомленно прикрыла веки, отвлёкшись от вновь начавшегося спора, и на какое-то мгновение мне представилось, что рядом со мной не мой муж и не Эйнар, а Джаред и Анхельм. Джаред сидит так близко, что я чувствую его дыхание на своей шее. Он улыбается - редкое зрелище, и я чувствую на себе его взгляд: жадный, предвкушающий, полный обещаний. Нам ведь так и не довелось быть вместе.

И Анхельм. Это он, а совсем не Эйнар, держит меня за руку, мягко поглаживая пальцы, и в касаниях его чувствуется забота и беспокойство обо мне. Человек, более мне родной, чем это возможно. Впрочем, сквозь полудрёму прорывается холодное, отрезвляющее воспоминание - больше уже не человек.

Самое нелепое зрелище - боевой маг, скучающий по некромагам. Я постепенно возвращаюсь в реальность.

- Ну вот, ты её притомил политикой, - Эйнар говорит басистым шёпотом. - Тебе не стоило тревожить мою сестру нашими проблемами.

- Это и её проблемы тоже. Не думаю, что Агнессе понравится, что мы держим её в стороне.

А мой муж не так уж и плох, думаю я с внезапной симпатией. Изенгрим склоняется надо мной, и я чувствую, что его дыхание пахнет корицей.

- Действительно, заснула. Ей пришлось непросто в последнее время.

Мне почудилось, или в его голосе слышна теплота?

А ведь мне уютно рядом с ними: и с грубоватым Эйнаром, и с обычно отстранённо-вежливым Гримом, который иногда всё же позволяет проявить себе человеческие эмоции.

И только сейчас я понимаю - как бы я не скучала по тем, с кем мне пришлось расстаться, я не пожалею о принятом решении, пока рядом есть моя Семья - в которой теперь не только Эйнар, Эрик и Гэлин, но и Изенгрим, Уна, и даже воронёнок-Тари. Конечно, будет непросто, и не столько из-за власти, свалившейся мне в руки, скорее из-за тех моих близких, которые ради моей же пользы попытаются лишить меня этого бремени. Они привыкли видеть меня слабой и ведомой, и мне придётся доказать обратное. И начать нужно будет именно с Грима и Эйнара. Пока я не знала, как добиться того, чтобы со мной считались. Ведь я не умею быть столь изощрённо-хитрой, как мой дед, столь убедительной, как Грегори Нортон, или хотя бы пронырливо-льстивой, какой была Мэй. Всё, чем я обладаю, так это колоссальным упрямством, но едва ли это сработает против того же Грима. А значит, раз за разом я должна оказываться правой, выигрывать там, где проигрывают другие. Перестать прятаться, перестать жалеть себя.

Мой муж пытается подхватить меня на руки, желая отнести наверх, в спальню, и я наконец неохотно открываю глаза и отстраняюсь. И тут же пытаюсь смягчить грубый жест улыбкой.

- Рано же ты начал носить меня на руках, Изенгрим.

Он глядит несколько удивлённо, едва ли ожидая от меня лёгкого флирта, а затем мягко улыбается в ответ.

- Когда, как не сейчас, пока я счастливый молодожён? Вот только моя молодая жена не слишком-то бережёт себя. Всё спешит попасть в новую неприятность.

В словах Грима слышится лёгкий упрёк, и я лишь виновато пожимаю плечами. Да уж, испортила я нам свадьбу. Но...

- Я слишком долго пряталась от мира, и теперь, когда он открылся мне со всеми своими чудесами и ужасами, мне сложно делать вид, что его не существует. Я не смогу жить взаперти, Грим. Не проси меня, и не заставляй.

Мой муж вновь склоняется надо мной, закрыв меня на мгновение от Эйнара. Он говорит так тихо, что мне приходится затаить дыхание.

- Тогда я расскажу тебе всё. И про Алискан, и про степи, и даже про то, о чём я опасаюсь говорить со своими людьми. Я буду рад, если ты разделишь тревоги моего сердца.

Это было, пожалуй, самое романтичное, что я слышала от Изенгрима. И это выбивало из колеи, и в то же время заставляло думать, что у меня с этим человеком может быть будущее.

-. Я даже готов отпустить тебя, если ты захочешь, в любое опасное приключение, хотя бы даже с твоим мальчишкой салдорцем. Но до этого, прошу... позволь мне позаботиться о тебе, хотя бы немного. И чтобы ты не думала, что я пытаюсь отстранить тебя от дел, всё решая за твоей спиной, я тоже готов уйти в небольшой отпуск. В конце концов, я заслужил хотя бы недельку-другую мирного отдыха на природе, без этих склочных магов и придворных лизоблюдов, - ворчливо говорит Грим, и хотя жалоба его кажется несколько наигранной, я действительно замечаю, что под его глазами залегли тени, а привычная элегантность сменилась несвойственной ему небрежностью. А ведь он на самом деле устал, понимаю я.

- А как же... степи? А ещё заговор среди некоторых родов боевых магов. Я слышала, что не все довольны итогами войны... Неужели ты позволишь вершиться великим делам без тебя? Сложно в это поверить, - недоверчиво говорю я. Мой муж был одним из тех людей, которые любят всё контролировать, считая, что без них мир развалится на части.

- Ну, я последовал твоему совету, и поставил Канцлером лорда Оторна. Кажется, он неплохо справляется с внутренними проблемами.

- Ну а со степняками неплохо разберусь и я, - жизнерадостно говорит Эйнар, с лёгким пренебрежением глядя на Изенгрима. Дескать, размяк перед молодой женой, пошёл у неё на поводу.

- Даже и не думай!

- Держись от них подальше! - одновременно с мужем говорю я.

Мы с Бергелем переглядываемся, а затем прыскаем от смеха. Я знаю, что Грим будет настаивать на ослаблении Великих Степей, вплоть до объединения с алисканцами против ханов и уничтожения их власти. А он, я думаю, прекрасно догадывается, что я буду стремиться к тому, чтобы сохранить хрупкий мир, потому что не только Алискан, после моей недолгой жизни там, перестал мне быть чужим, но и степи разбудили во мне память крови. И всё же, несмотря на все противоречия, будущие и настоящие, в этот миг мы сходимся с Гримом в одной мысли - Эйнару с его грубым и прямым способом воздействия совсем не стоит отдавать эту проблему на откуп. Брат недовольно бормочет о том, что мы уже спелись с Изенгримом за его спиной (и когда только успели?!), но едва ли это может разрушить напавшее на меня благодушие.

Да, я успею ещё с головой уйти в интриги домов арэнаи, а при желании и пуститься в отчаянные приключения. А до этого... я была дочерью и сестрой, подругой и возлюбленной, боевым товарищем и даже врагом кому-то. Я была, и остаюсь, метаморфом и менталистом, и едва ли теперь когда-нибудь перестану быть эмиссаром хаоса. Так почему бы мне не узнать, что это такое - быть просто чьей-то женой?


Двое сидят в таверне - той, что стоит у самых ворот Истика и в котором обычно останавливаются совсем уж неопытные путешественники. Потому что выпивка и еда тут так себе, а цены вполне себе кусаются. Да и постой не из самых дешёвых. Несмотря на это, посетителей здесь не так уж и мало: средней руки купцы, провинциалы, пришедшие в столицу в поисках работы, бродячие студиозусы, и даже несколько бандитского вида наёмников. Впрочем, эти двое, о которых идёт речь, не похожи на других постояльцев, и род их деятельности назвать было бы более чем затруднительно. Одеты неброско, и не слишком дорого, но держаться так, что даже грубоватых хозяин обращается к ним с предельной почтительностью. Разговор их, если бы кто-то решился бы его подслушивать, показался бы смельчаку более чем странным.

- Так значит, она решила. Или ты, по своей привычке, решил вместо неё, заставив думать, что это был её собственный выбор?

- Нет, в этот раз всё более чем честно. Несс остаётся, а я... я ухожу. Мне больше не интересен этот город и его проблемы.

Лицо говорившего напоминало изваянную из камня маску, отталкивая своей неподвижностью, но ещё более пугающей была пустота, сквозившая в светлых, почти бесцветных глазах. Даже его спутник, высокий темноволосый мужчина с грацией хищника казалось чувствовал себя неуютно рядом с ним

- Не могу понять, ты расстроен этим, или же нет. Мне казалось, ты весьма привязался к девчонке.

- Расстроен? - мужчина с пустыми глазами как будто попытался распробовать это слово. - Расстроен... это не совсем походит на то, что я чувствую. С недавних пор меня раздирают эмоции большие, чем я способен вынести, даже по гораздо менее важным для меня вопросам, чем этот. Сейчас же я просто в ярости. Мне кажется, что предстань Агнесса сейчас перед моими глазами, и я бы тут же забыл о своём обещании дать ей свободу.

- Ну не цепями бы ты её сковал, - неловко усмехается его спутник. - С арэнаи это не так уж легко сделать, тем более с этой. Даже тебе, я думаю.

- У меня есть средства гораздо более страшные, чем ты можешь себе это представить, Грег. Поэтому... поэтому, то, что осталось во мне человеческое, радуется, что ей хватило ума заняться своей жизнью, а не связываться с хаосом и его глупым повелителем. Хотя каким повелителем... рабом, не более.

- Все мы рабы чего-то, - мрачно пожимает плечами темноволосый, и проходящая мимо служанка, поймавшая его взгляд, замирает, как будто увидев на мгновение в нём что-то совершенно страшное. Тот тут же отводит взгляд и горбиться ещё больше - Значит, мы отправляемся в путь, если тебя больше ничего не держит. В последнее время чувствую себя здесь неуютно в Истике, так что даже рад его покинуть.

- Хозяин города, очевидно, более чем устал от моего присутствия. И от наших с тобой разговоров я думаю тоже. Полагаю, он всё ещё видит во мне угрозу для свой подружки. Маленький храбрый дух, - слабо усмехается в ответ светлоглазый. - Как будто он способен что-то мне противопоставить.

Через минуту двое выходят из таверны, но до ворот, видневшихся невдалеке, не доходят, растаяв в синем сиянии, казавшимся чудесным даже в этом городе, где магия совсем не была в диковинку. А бродяжка, следивший за двумя странниками, и самым что-ни на есть прозаическим способом уходит прочь. Теперь, когда Лорд Хаоса и созданный им морой наконец-то убрались из города, Стик может вновь заняться насущными проблемами города. Вот, к примеру, на соседней улице уже полчаса как котёнок, забравшийся на дерево, не может с него слезть, а юная хозяйка его оплакала все глаза, не в силах помочь своему другу. И не то, что дух города жалел животное или маленькую человечку. Просто неправильно это, когда такие беспомощные существа остаются совсем одни. Агнессе бы это совершенно не понравилось.