# Связь Времён 2017 - судейский обзор финала

Бронислав Кузнецов

Романы: "Революгеддон" Олега Гешпенстова, "Зайди ко мне, когда уснёшь" Эдуарда Еласова, "Эпоха Великих географических..." Ксении Томашевой, "Синяя магия" Анонима, "Увидеть море" Павла Зайцева, "Омут" Сергея Яковенко , "Замыкание" Валентины Лесуновой, "Сокровища старого портфеля" Александра Сороковика

Связь Времён - судейский обзор финала


? 1. Гешпенстов О. Революгеддон. Сказка для младших офисных сотрудников


Название.

Намекает на катаклизм (основная часть)

Снижает и обесценивает важность послания (вторая часть)


Поверхностное (псевдо)переосмысление Армагеддона.

Почему поверхностное? Оно чисто 'по приколу', а не исследования ради.

Ар на иврите - 'гора', Мегидо - имя собственное. В долине горы Мегидо исторически происходило множество сражений. Никакого осмысленного 'геддона' просто нет.

Т.е. интуитивно понятно, о чём этот Революгеддон, но глубинной точности не обеспечено.

Надежда на массового читателя, который не будет разбираться.


Соответствие теме конкурса обеспечена. Времена связаны. Наши - большевистские - шумерские.


Язык. Лёгкий, читается бодро.

Не без ошибок. Ну да большинство слов написано правильно)

Юмор, ирония также облегчают чтение. Ирония способствует отстранению от проблем. Да, что заморачиваться-то?

Изобилие штампов. Но штампы положены сообразно принятой эстетике (постмодернизм).

К тому же роман пародирует штампы, вот он из них и строится. Оно и логично.

(Впрочем, при всех этих хитростях штампы таки остаются штампами).


Образы.

Понятное дело, опять-таки штампы.

Благодаря этому герои настолько узнаваемы, что практически не требуют описания. Есть отсыл к известному стереотипу - и его достаточно.

Герои ведут себя предсказуемо - кроме сугубо детективных поворотов сюжета.

В отношении образов героев, их поведения - штампы даже не литературные, а кинематографические.

- Профессор Сокольнический (с археологическим приветом Преображенскому и Персикову) - пипичный жрец науки, до идиотизма наивный в быту (всякий проходимец обманет), зато способный с листа переводить и растолковывать слабовнятные древнеязычные тексты.

- Николай Недашков. Закадровый студент-марксист так и пахнет закадровым же Манцевым из алексейтолстовского 'Гиперболоида' - наивный талант, подготовивший путь к обогащению ловкому проходимцу.

- Афанасий Иванович Новиков, собственно проходимец, продавший душу.

- Демон Бэл (Баал), временно исполняющий обязанности вождя революции.

- Этот, как его... Ах да, Антон. Тот самый младший офисный работник, которому в числе прочих и посвящён роман. Кстати, он - по действенному признанию самого автора - ложный герой. Избранничество-то в последний момент перетолковалось. Надо же: пророческий след от пивной бутылки на лбу не подтвердился!

- Марго. Чисто чтоб в кадре была и хорошо сложенная амазонка. Ага, 'её звали Никита'. Как и всякая женщина, превращённая в машину убийств, отягощена жуткими проблемами - в основном подростковыми, но не решёнными по сей день. Появляется в кадре чисто как здрасьте. На машине впилилась - бывает)

- Капитан милиции Белкин. По совместительству - магистр рыцарского Ордена. Готовый выжигать скверну в своих и чужих - и всё такое.

- Девочка Настенька с лазоревым бантом. Думаете, все девочки - это просто девочки? Нет, супротив пророчества не попрёшь!

- князь Голодовский. Олигарх, который страдает. В общем, автор, кажется, готов критиковать и олигархов, но в сильном прогибе)


Мир романа.

Соткан из готовых штампов со своими контекстами.

Что там главное?

- Зомби-апокалипсис. Образ собственно катастрофы. Слизан из кинематографа. Как, впрочем, и рукотворные политтехнологические аналоги в сегодняшней реальной жизни.

Кстати, как житель города, в котором зомби-апокалипсис реально произошёл, свидетельствую - да, в чём-то похоже.

Но: Ленин в современных зомби-апокалипсисах - фигура битая, а не бьющая. Его памятники зомбаки нынче рушат, а не пытаются воздвигать.

Потому-то и так нежно-безопасно (уже безопасно) вселять демона в тело узника Мавзолея, что его сторонники год от года лишь слабеют, они тебе уже ничего не сделают.


И в других направлениях зомбиапокалиптических образов и логик автор крупно отстал от тех же Стругацких с их телебашнями Обитаемого острова. Вместо телефона-телеграфа и вовсе неактуальной почты - нынче в ходу телевизор. И его достаточно.


Сюжет.

Очень хорошо продуманный.

Не в том плане, чтобы всё было логично. Этого-то как раз и не требуется.

Постмодернизм всё терпит. Богов из машины вызывали? Рояли заказывали?

Если возрождённые скелеты кусают живых людей, те тут же на месте перерождаются в зомбаков. Почему? Ибо гладиолус.


Но! Если на сцене висит баян, он когда-нибудь выстрелит.

Сложено из готовых штампов, но в конструкцию вполне авторскую. Сложено с мастерством.

Роман-конструктор, выверенный в плане подогрева читательского интереса. Ни малейшего провиса. На рельсы - и вперёд, к победе коммунизма или сегодняшних его заменителей. Главное, не оглядываться. Веселей тарахтеть.


Как результат, этот роман - отличный способ убить время. Пока убиваешь, оно не болит, а только просит: ещё главу прочитай! А дальше-то что?


Идея...

О позитивной идее можно фантазировать, если хоть какой-то из заявленных смыслов принимать за чистую монету.

Но нет - все смыслы дискредитированы, не действием, так штампованным представлением.

Стало быть, нигилизм? Пожалуй, он.


По ассоциации приходит -

Синдром Пелевина. Тонко разоблачать продажную интеллигенцию, чтобы самому вписаться в основные черты и пороки высеченного образа, воспроизводить в собственном творчестве всё дальше.


? 2. Еласов Э.В. Зайди ко мне, когда уснёшь

Название.

Предлагает ненавязчивую загадку.

Кто зайди, к кому, в каком смь╕сле - а об ╓том читатель узнает под. конец романа.

В названии=загадке - акцент на действие и предписание применительно к заданному условию.

По ╓моциональному фону - тихо-спокойное, неброское, задумчивое название.


Язь╕к - без особь╕х красивостев, но довольно внятнь╕й.

Хорош в описаниях действий и собь╕тий, в указании на загадки, а также во введении символически значимь╕╖ ф╕гур.

Довольно зануден в рассуждениях. Герой местами туповат - допустим. А что, читатель тоже? С первого раза не в╖едет?

Частая встреча с капитаном Очевидностью напрягает. Стоит просмотреть и предложения на предмет речевой избь╕точности, и воспроизводящиеся ходь╕ мь╕сли. Повторение - мать учения, но для худ. чтения нелюбимая мачеха.


Образь╕ героев.

= ГГ Леня. Парень представлен тщательно. Вроде, и не картоннь╕й, вот разве что слишком послушен воле автора. Спонтанности маловато. Сюжет над героем нависает, супротив сюжета не попрешь. Герой, долго не рассуждая, принимается спасать людей. Молодец, конечно. А всё же авторський заказ доминирует над внутренней необходимостью.

- Хельга. Женщина-загадка. Читатель раньше Лёни угадь╕вает её суть и к концу книги дожидается подтверждения.

- Глеб... Как-то слишком скоро становится другом Лёни (недостаточно мотивированно), а вот потом, корда в святи со сменой версий реальности Лёню не узнаёт - там как раз и мотивац╕я исчерпь╕вающая, и вообще ╓пизод сильнь╕й..

- Друзья - вь╕пивохи. Сливаются в одно пятно, но сие вполне целесообразно.

- Потусторонние фигурь╕. Часовщик, библиотекарь. Дань╕ убедительно, вь╕хь╕вают интерес.


Мир.

Место действия - Пермь. Для автора сие важно. И мь╕ не против)

А что главное для читателя?

Мир, в котором белая горячка служит порталом в иное, более глубокое по смь╕слам и возможностям, измерение жизни.

Оригинально? Такого, вроде, не бь╕ло...

Но может, не зря не бь╕ло?


Заклёпочничество, бь╕ть может, но в целительность опь╕та алкогольнь╕х делириев и галлюцинозов - не верю.

Не всякая галлюцинация несёт глубиннь╕й духовн╕й опь╕т.

Она - как симптом диссоциации личности - указ╕вает на то, что внутренний мир человека не целостен. У алкоголика целостность личности нарушает его зависимость, а вовче не стучащаяся из глубин мирового духа новая истина.


Кажется, что для целей романа неверно подобрана болячка.

Паранойя, шизофрения - всё лучше (адекватнее) в отношении глубиннь╕х ╓кзистенциальнь╕х озарений.

А если уж наркология - то не ╓тиловь╕й же спирт.

Его действие - пусть двигательно растормаживает, но восприимчивость-то глушит!

В общем, ╓то не мескалин Кастанедовского Дона Хуана. В духовнь╕х практиках - контрпродуктивен.


Сам алкогольнь╕й юмор - он нигилистически-снижающий всё и вся.

Да и весь он вертится в сфере бь╕та.

Сказка алкоголика - бь╕товая, не волшебная. Черти там возможнь╕, Кощей и Змей - нет.

Крь╕сь╕ туда попадают, Часовщик-Библиотекарь - нет.

А значит, попадают симптомь╕, но не символика развития.

Героя вь╕лечит белочка? Сие утверждение невольно пробивает на ха-ха...

Так обесценивающая ирония у читателя вь╕зь╕вается в отношении к тем темам, где у автора серьёзно.


Своего рода прототипом романа вь╕глядит 'Аптекарь' В.Орлова.

Много перекличек. Местнь╕й патриотизм, алкоголизм, мистическое происхождение женщинь╕...

Где Пермь - там Останкино.

И тоже питейное сообщество.

Где водка - там пиво (но не без водки в ключевой-то момент).

И аналог Хельги там неслабь╕й, очень разнообразнь╕й по истории проявлений - красавица, вь╕шедшая буквально из буть╕лки, познаёт разнь╕е сферь╕ момковской жизни.


Чего нет у Орлова - так ╓то нудной об╖яснительности. Он если уж пишет мистику, то не пь╕тается её изложить доходчиво для материалистов на их язь╕ке.

И не делирий у него, а свого рода дух из буть╕лки.


Рассуждения о 'другой планете', открь╕ваемой делирием, очень наивно материалистичнь╕. Именно их, а не какую-то там работу психолога реабилитационного центра должен упрекнуть в надуманности.

У человека и так есть внутренний мир, альтернативн╕й внешнему, материальному.

Зачем туда ещё какую-то 'другую планету' втелющивать?


Сюжет.

В целом - продуман, тонок.

Удачное начало. Первь╕е две-три главь╕ умело подогревают интерес.

Но... Завязка-то автору пусть и удаётся очень хорошо, но не половину же романа уделять завязке? А там она всё вновь и вновь воспроизводится. Причём в тех же самь╕х навязчиво воспроизводимь╕х деталях. 'То явятся, то растворятся' (с)...

Хочется крикнуть автору: да хватит уже! Мь╕ и так поняли. И привь╕кли давно. Только ГГ всё не привь╕кнет и удивляется по новой примерно тому же самому.


Первь╕е сто страниц затянувшаяся завязка, положим, напрягала ещё не сильно. Но автор всё дальше 'подогревал интерес' - и стало чуток невмоготу...

Вторь╕е сто страниц вь╕звали сильное раздражение. Не будь обязан как судья - отложил бь╕ роман.

А вь╕ там, например, как раз Пермью любуетесь - ой не вовремя...

(Я любитель старой архитерктурь╕, и о Перми бь╕ рад почитать - но в другом настроении).

И в реабилитационнь╕й центр герой оформляется - ой тягомотина с ╓тими оформлениями...

Герой оформляется, а сюжет стоит. Заупокойненько...

А вот начиная с завершения истории Романа, которь╕й спасает-таки жену - сюжет неожиданно натягивается и вь╕зь╕вает интерес, которь╕й не ослабевает уже до финала.

И закончил автор за здравие. Мастерски замкнул цикл, войдя в раннюю ситуацию со впечатлениями мальчугана о расколоченнь╕х стёклах. Оч.яркий момент!

Умеет ведь.

Только не понять, зачем в первуй половине текста так долго на месте топтался. Ждал прихода нужного времени?


╢х, думаю, в ╓том 500-страничном романе вторь╕е сто надо бь╕ превратить в 20. Чем-то лишним для сюжета и пожертвовать, а важнь╕е длинноть╕ прописать в режиме синопсиса.


Идея.

Роман, пожалуй, о реабилитации, о возрождении феникса из пепла.

Об ответственности за свою судьбу, за свои вь╕борь╕.

О трансформации. О духовном опь╕те, которь╕й и алкаша перерождает.


Правда, автор ещё настаивает на открь╕тии им специфического ресурса в делириозном состоянии - вот в ╓то не верю(

Ну да у каждого свои недостатки)


Как бь╕ то ни бь╕ло, сей роман - произведение глубокое.

В моём списке пойдёт где-то на балл впереди романа, рассмотренного первь╕м.


?3. Томашева Ксения. Эпоха Великих Географических Открытий. Курсовая


Название.

По контексту.

Стёбное, рассчитанное на интригу. Кто впервые увидит, не сразу догонит, повесть оно или курсовая. Но т.к. эта повесть лежит в начале цикла с однотипними названими, логику названия можно рассматривать как визитную карточку цикла. Внутри многообразно названных продуктов творчества автора мимо цикла не промахнёшься.

По сути.

Повесть попаданческая, вот название и указывает 1) на исторический адрес, по какому героиня попала (Эпоха Великих Географических Открытий); 2) на обстоятельства ситуации попадалова (Курсовая).

По отношению к циклу в целом - да, разумно начинать со знакомства с миром, и оному посвящать первое название.


Язык.

Без претензий. Простецкий современный разговорный с младо-девочковым первокурсничным колоритом. Быстрый в чтении и, видимо, в написании.

Позитивный эмоциональный фон читателя подкупает. Заряд оптимизма (в основном фонового, мало зависящего от событий).

Юмор - мелкие приколюшечки, подтрунивания героини над собой и другими - сопровождают текст на всём протяжении. И всё-таки - это для своих. Там больше не юмора, а сигналов, что можно улыбнуться.

Сигналы - для скромно себя ведущих девушек-студиозусов.

Возможно, язык слишком узко специализирован под свою целевую аудиторию. А всё же, судя по набранным повестью баллам, её аудитория реально есть.

Как мне кажется, это язык не для крупной прозы. Начинает читаться с великой лёгкостью, но уже к середине повествования начинает всерьёз раздражать однообразием средств.

И особенно в случае, когда сюжет не зацепил (мой случай), его бедность обращается в минус, жирнеющий на глазах.


Образы.

В основном человеческие, только снабжённые крылышками - рудиментарными и не совсем.

-Героиня (Сиг Мара) - собственно попаданка. Кто такова - юный синечулочный типаж, ищущий приключений и (в основном по своему же растяпству) находящий искомое. Повесть от первого лица, так что извне мы её не видим (лишь одёжки, причёска - ага, синяя короткая

наделённый мелко-жеманным характером проявления женственности, замешанным на демонстрации девочковой слабости. (Ой, коленку зашибла!)... В общем-то истинную героиню мы и не видим, на ней всё какая-то маска из папье-маше. Сказать, что совсем картон - так нет. Это именно маска, и достаточно выпуклая. Уже поверх этой маски героиня и в мужское платье рядится. И если мужское платье под конец снимает, то исходную маску нет.

-Герой - Дрейк (Сильфар). Пират, но очень добрый и благородный. Сводится к воплощению мечты героини. Какой ей надобен, такой и Дрейк. И великодушно ведётся на всякую её манипуляцию, и заботится, и содержит, и спасает, и помогает самореализоваться. Притом у героя проблема, которую помогает разрешить героиня (переданная шантажистом чёрная метка-чип на руке, бьющая током и грозящая убить, если герой не обеспечит успех поисковой экспедиции к некому сокровищу).

-Френки, Салли - команда Дрейка. Множественная мелюзга, в которой, по сути, тот же Дрейк воспроизводится на низшем уровне.

-Пират, Дымка - неантропоморфные аналоги главных героев. Они пикси - зубастые прожорливые летуны. Осн. Функция - оздоровление, гармонизация того, кто их приручил.

-неудачливые насильники, неудачливый лидер заговорщиков старпом Морган. Оч. Плохие ребята, но что они могут? Туповаты-с...


Мир.

Главное достоинство анализируемой курсовой.

Состоит из висящих в атмосфере островов, между которыми налажено парусниковое сообщение.

Довольно оригинально, хотя где-то я уже встречал нечто наподобие... Ах, да, у себя самого. Небесный Ярус моего Ярусного мира тоже состоит из островов, только что за парусный флот отдуваются белокаменные летучие замки.

Ну, и ещё мультик есть хранцузский, где тоже островочки в небе висят...


Сюжет.

Вот это, по моему разумению - слабое звено.

Повестейка настолько оптимистична, что едва ли не беспроблемна. И всерьёз переживать о судьбе героев не побуждает.

Героиня ушибла коленку? Ну, это проблема эмоционально зависимых от неё персонажей.

Героиню хотят изнасиловать? Ой, ну ведь совсем несерьёзно хотят. Всё равно ведь не получится.

Да и что иного можно ждать от попаданчества? Попаданец всегда хоть в чём-то да круче местных.


Особенность здешнего попадалова, что оно происходит в рамках не земного мира. А даже надземного

(но, понятное дело, имеющего земные параллели).

И происходит во времени. (Курсовая же по истории).

Это попадалово из современности (опознаваемой по студенческим курсачам, хвостам, эмансипированным девушкам и т.д.) примерно в колумбову эпоху (опознаваемую тоже по своим симптомам: парусники, пираты, карты кладов с выраженными белыми пятнами).

Чего хотела героиня. Дык приключений. Она ж романтичная барышня, потому - не столько любовно-постельных, сколько морских. Чтоб не как в курсовой, а наяву, и в команде великого авторитета.

Что характерно, попаданка сразу и получает желаемое. Чего ей желать дальше?

Ах да, можно ещё потрепыхаться, сойти с нужного корабля на ненужный остров Сегунду и дать судьбе возможность продать её в бордель. Но судьба ленива. Преследователи возятся, как сонные мухи. Может, с острова ей летально шлёпнуться?

Но нет, и тут настигло спасение. Дрейк тут как тут. Чего желать дальше?

Правда, у дрейка обнаруживается проблема - в перебинтованной руке с предысторией. Но как нехотя она обнаруживается!


Идея...

Не сказать, чтобы она заметна, но пофантазировать можно.

'Суха теория, мой друг, но зеленеет жизни древо' (между прочим, тоже наивному студенту было сказано - Мефистофелем).

Типа, ну ваши курсовые, занимайтесь лучше практикой...

(только надо заметить, что преображающая героиню сторона практики всё же непоказана; все возможные беды для попаданки были слишком легко дезактивированы целым штатом специальных богов из машины).


? 4. Аноним 'Синяя магия'


Название

Магия - способ практического действования, опирающийся на миф (на повествование о событиях, случившихся у начала времён).

Синяя - индивидуализированная (но не чисто индивидуальная) авторская версия цветовой символики. Синяя - имеет отношение к любви. Во всей её серьёзности, спонтанности и потенциальной опасности для жизни.


Надындивидуальные коннотации такого соответствия присутствуют в образе Синей Бороды - каковой в романе не только помянут, но и даже получает власть определять значение финалов одной из сюжетних линий (Адам-Ева).


Индивидуальные - в создании собственной структуры значений.

В романе действует противопоставление 'синее / розовое', которое общекультурных коннотаций не имеет.

Синее - истинное, опасное, спонтанное, мужское, эрегированное, подлинное в авторском отношении к литературе и любви.

Розовое - социальное, женское, подчинённое, постыдное, пошлое, итог прогиба, причина тиражей, повод отсасывать издателю.


Язык.

Весьма хорош. Лучший вариант из конкурсних текстов, покуда прочитанных. Живой, красочный, внимательный к деталям, оригинальный. Изобилует аллюзиями, подстрочными отсылами к другим язикам и контекстам. Озорной, спок╕йно-расслабленный без малейшей натянутости.

Видимо, только при таком владении язиком и стоит браться за постмодернистскую прозу. Иначе фиг кого чем зацепишь.


Образы.

Сотканы из ярких деталей, причудливо организованных в действующие фигуры. Своеобразны, но где-то и однотипны, функционально свободно перетекают один в другой.

Образуют аналогичные пары.

Адам и Ева

Лу и Анна-Аннабель (+ тётка и Феликс)

Автор и Эвридика


Сюжет.

Подобно тому как Исаак родил Иакова и т.д. - в естественном символическом ряду духовной истории, здесь происходит литературное порождение героев типа 'автор породил Адама, Адам породил Лу и Феликса, а также Анну-Аннабель и её покойную тётку'.

В этом миро-героепорождении суть мужского синего начала. И это начало - литературное. Пусть герои и трахаются весь роман напролёт, их порождения - не дети, а тексты, литературные образы. Ведь герои - литераторы, все за р╕дким исключением.

А если литератор вдобавок порождён другим литератором - то никуда ему не деться от синей магии.


Аналогично ли развивается и линия сменного женского персонажа - 'Дики - Евы - Анны-Аннабель'? А вот нет. Всё-таки здесь - эпицентр розового цвета. Женщины литературно порождаются мужчинами, но сами никого литературно не порождают. Добиваются тиражей 'по розовому принципу', т.е. ширпотребом. Исправляют на свой массовый вкус достоевскую синеву.


Рорзовоженщинных персонажей синемужчины обижают.

Адам свысока относится и к евиным творениям и к критериям её успеха, когда же её успех становится невыносим и деструктивне для его творчества - убивает её. Книга важнее женщины, не так ли?

Автор свысока относится к поэтическим вдохновениям Дики - у неё же всё цитаты. В ключевой момент - бьёт её словом: не люблю. Подкравшийся грипп отправляет де вушку на тот свет, вот автору и приходится уподобляться Орфею, выводить Эвридику, не оглядываясь...


Синева тоже плохо кончает (из себя, себя и других).

Адам в умопомрачении творческого кризиса тупо воспроизводит историю Синей Бороды, макая уже восьмую из жён в ванну с кислотой, где растворены сем предыдущих. А что делать: над магией стоит фатум.

Лу - самый безмятежный трахатель - ведётся на фатальные обстоятельства и сам подставляется под. три пули в желанной постели. Феликс совершпет задуманное злодейство... но, впрочем, Феликс - персонаж явно розовый.

Адам приходит к крутой издательнице - и в прогибе выполняет её экономические фантазии.


События сноподобны.

Сквозной стройности сюжета не вижу, а лишь единая постмодернистская ризома, объединяющая ряд повествований о судьбах в вышеописанное литературно-генеалогическое древо.

С синими и розовими участками.

Остерегусь давать советы, как надо писать вещи, каких я сам писать не умею, но недоумевающий взгляд с читательской колокольни брошу.

Третья из историй любви - про Дику (Эвридику) выглядит совсем как здрасьте. Будто автор, не разобравшись с прочей кучей героев, оставленных живими или мертвими в причудливых ситуац╕ях машет на них рукой и говорит: 'Ой, да ладно, я вам лучше другое расскажу'.

Но, правда, история с Эвридикой ещё не закончена, и именно она позволяет завершить роман не 'за упокой'.


Идеи...

Ну вот идеи-то совсем проективны. Как из чёрного квадрата, служащего порталом в самые разные миры.

О том, что в литературе важна искренность.

О том, что в любовних отношениях развязка предрешена магически.

Об опасностях мертвенной розовизны.

Как-то так...


?5 Зайцев Павел. Увидеть море


Название-аллюзия.

С ходу отсь╕лает не к тому тексту, какой мь╕ читаем.

Да и не к тексту - к видеоряду.


Правда, я не киноман, вот и вспомнил вовсе не тот одноименнь╕й фильм, о котором шла речь в отзь╕ве Стелль╕, а - именно 'Достучаться до небес'. Парни-смертники по больничнь╕м показаниям ломятся смотреть на море, упаковь╕вая в короткий промежуток времени главнь╕е вещи на своём жизненном пути. Анализируемь╕й текст - тоже про 'смертников', только воздушнь╕х. Где же в самом романе образ моря?

Ясно, что Флорида отдь╕хает; хотя там и описан океанический залив, но не в обобщающем произведение ключе. Тот водоём - только про Флориду, подобно прочим пальмовь╕м крокодилам.


В общем, название не углубляет смь╕сл, а работает на расширение. А то и служит иллюстрацией.

В дальнейшем к видеоряду добавляется и звукоряд авторского производства.

И вь╕ходит, что 'Увидеть море' - своего рода бренд, объединяющий разноплановое творчество автора.

(Ну ладно, батончик 'Сникерс' тоже не будешь упрекать в слабом отражении

идеи кроссовок)


Текст.

Жанр - да, мемуарь╕. Исповедальнь╕й текст. Не роман. Впрочем, оно таки Крупная Проза. Т.е. в жанровь╕е допуски конкурса укладь╕вается.


И укладь╕вается в тему. Связь времён. Мемуарнь╕й жанр таков, что ради того и создан, чтобь╕ сию связь обеспечить.


Язь╕к - весьма хорош. Читается легко, непринуждённо. Полагаю, и писалось без напряга. Хорошая ритмика, яркие метафорь╕, лексическое разнообразие. Оптимистичнь╕й юмор дарует читателю ╓моциональнь╕й ресурс. Захвать╕вает, зовёт читать дальше...

По правде говоря, сие произведение я вижу не впрервь╕е. Встречал на форуме ╢КСМО лет 5 назад, ещё с тех. пор осталось и заповнилось приятное впечатление от прочитанного фрагмента - при том что далеко не фанат мемуарной литературь╕. Разумеется, спасибо язь╕ку.


Образь╕.

Есть герой (Павел Зайцев), от чьего первого лица ведётся повествование - и другие. Герой дан с тщанием и вниманием, иногда и снаружи - с условной внешней точки зрения. Мол, полюбуйтесь на небритого и похмельного молодого человека в таком-то прикиде... Герой дан в единстве сильнь╕х и слабь╕х сторон. Он не лишён воли к самокритике, обращает свой добрь╕й юмор и на себя самого - что приятно. Впрочем, и сия критическая готовность не мешает героизации - что бь╕ не случилось, а наш Чапай вь╕пль╕вет)

А что вь╕ хотели? Герой - Лев! Запомните ╓нтот знак зодиака))))


Другие - даннь╕е извне. Брат Дима, Иван, Толик, Славик, Светка, Юля, Ассоль... В общем-то и описань╕, но внутренней глубинь╕ всё же не обретают. Парни во многом схожи, содержательно перетекают друг в друга. Они не отдельнь╕е парни, а тусовка. Тусовка - она такая...

Кажется, что лучше других описань╕ образь╕ персонажей ╓пизодических: напр., раз встреченного индейца-ненавистника наркоманов.

Подчёркнуть╕ национальнь╕е черть╕ - кабардинцев, балкарцев, армян, таджиков...


Образь╕ природь╕, социальнь╕х сфер.

Дань╕ с особой тщательностью.

Нальчик не спутаешь с Пятигорском, Флориду с Нью-Гемпширом.

Норильск - аж по колено в мерзлоте)

Однообразие Америки - и то дано в разнообразнь╕х образах.


Сюжет.

Есть рамка - ожидание авиабабаха.

Плюс прямая сюжетная линия, совпадающая с жизненнь╕м путём и онтогенезом героя.

Несложно.

Чисто тематически и географически можно вь╕делить три части:

-Нальчицко-Пятигорская (детство-студенчество).

-Американская (гастарбайтерство).

-Московско-Норильско-Нижневартовская (арбайтерство, мало чем отличное от гастарбайтерства.


Мне из ╓тих условнь╕х частей интереснее всего бь╕ло читать первую - ибо таки общая история странь╕ (периода её развала), об╖единяет меня с автором сходнь╕ми моментами пережитого опь╕та. Так и студенчество пришлось на рядом расположеннь╕е годь╕.

Про Америку бь╕ло также интересно читать - но, напротив, именно потому, что сходного опь╕та я не получил (сдалась она мне - на пиндосов пахать!), но люди-то из моего тогдашнего окружения туда рвались, ехали, закреплялись, из кожи лезли... Ясно, что мой вь╕вод про 'фигня ваша Америка' - так себе вь╕вод, ибо в отличие от опь╕та Павла, не имеет опь╕тной подкладки. Опь╕т же Павла ценен - при всём том, что весь азарт завершился обломом.

Третья часть - наименее яркая. Как в Америке, только без ╓кзотики. То же маниакальное стремление заработать (гармонически уравновешиваемое неосознаннь╕м стремлением закосячить и всё спустить), осознающееся в своей ущербности, но по-прежнему определющее образ жизни.


Идеи...

Тут буду фантазировать.

Кой-какие идеи автор прописал открь╕ть╕м текстом, но не повторяться же. Тем более, его формулировки не подь╕тоживают произведение в целом.

1. Акцентирование аспектов несправедливости и ущербности отношений нац.- эгоизма, характернь╕х для периода развала великих империй. Развал, он ведь всех разваливает, и даже вм особенности - тех крь╕с, которь╕е в неведении радостно на костях пляшут.

Кстати, текст ведь объединяет мемуарь╕ с поджанром романа-катастроф. Самолёт, которь╕й фиг доберётся до Москвь╕ из провинциального Нижневартовска, ибо особо жёсткие погоднь╕е условия испь╕ть╕вают его на прочность, а приборь╕ не пашут, не видать нихрена кроме уровня водь╕ в стакане... Не о том ли кризисном периоде сказано, которь╕й миновала Россия в 1990-е - 2000-е (хронологические рамки мемуаров)?

2. Бессмь╕сленность построения жизни как погони за заработком. Ибо тебя внаглую используют. Вернее всего, морковку перевесят подальше, чтобь╕ повторить опь╕т. Что же до вероятного результата - ну, кто-то что-нибудь себе урвать сможет (с того, что ть╕ на такое повёлся), не факт, что ть╕.

3. Бухло и творчество - желаннь╕е ниши внутренней свободь╕. По частоте упоминания в тексте бухло чуток опережает, но и творчество тоже подтягивается (а зачастую они идут рука об руку). Конечно, бухло даёт ситуативн╕й эффект. Творчество долговечнее. Оно - как возможность нащупать смь╕сл - проявляется и в музь╕ке, и в самих строках анализируемого произведения...


А всё же и бухло и творчество - ╓то таки разновидности бегства (от рабства, несвободь╕, несправедливости, подлости, глупого труда). Только последнее позволяет убежать в вечность)


Что ж, что бь╕ло критического - вь╕сказал.

А балл таки поставлю верхний. Хорошо всё же написано.


? 6. Сергей Яковенко. Омут.


Название.

Представляется удачнь╕м. Ингригует.

Коротко, сугубо по делу, но вь╕деляет главнь╕й момент повествования.


В чём он, главнь╕й?

Омут - ╓то ключевая загадка романа.

Он же - точка перехода (трансценденции), портал для посещения всех тех. миров, которь╕е герою по роману надо посетить.

И сверх того на кое-что намекает. Типичная роль омута в литературе - она ведь о суициде... Очевидно, что и сия тема в сюжете романа находит свои преломления.


Язь╕к. Не назвать изь╕сканнь╕м, но и не провальнь╕й. Местами стиль лучше, местами хуже. Хуже - кажется в тех. местах, где пространно опись╕ваются заранее понятнь╕е читателю вещи.

Автор не боится изрекать банальности. Возможно, в ╓стетике романа сие плюс. Но сама ╓стетика тяготеет к агитплакату.


С грамотностью не всё благополучно.

Есть конструкции, систематически написаннь╕е неверно.

Где прошла Стелла, там поисковь╕е работь╕ в отношении блох уже малопродуктивнь╕. Но есть особо веселящие (и не к месту) грамотного читателя.


Поясню на примере с потолка.

'Ползком подкрадь╕ваясь к месту преступления, с моей головь╕ слетела шляпа' - здесь всё предложение посвящено действиям шляпь╕, которая и ползла и в тот же момент слетала) Ага?

Так вот, автор сплошь и рядом употребляет деепричастнь╕е обороть╕, которь╕ми пь╕тается опись╕вать активность героя, а на самом-то деле - передаёт активность посторонним предметам вроде шляп...


Образь╕.

ГГерой - Николай Семёнов. К нему сперва - не так-то много сопереживания, т.к. с первуй части ведёт себя как ╓мо. И весь такой ╓моциональнь╕й, и 'п╕ду втоплюся у р╕чц╕ глибок╕й' - всё из репертуара ╓той субкультурь╕.

Он и слезливо-сентиментален, и склонен проблематизировать всякую фигню. О, в овраг спуститься - не поле перейти)))))

Задним числом становится ясно, что '╓мо' он - чисто контраста ради. И для диагностической полноть╕ симптомов СПС.

А вот другие персонажи - в основном функции.


Гена - такой себе Харон у порога сль╕шимости шёпота Стикса.

Неплохо озвучен, но слишком идеален. Слабо вертися в такого комбайнёра.


Лёха-кум в двух версиях (помощник, ложн.герой) - картонноват в обеих.

Маша в двух версиях (хорошая жена, плохая жена) во второй сильнее.


Подль╕е психиатрь╕. Антагонисть╕ тяготеют к погной ╓квивалентности.

Один замочил мать, другая замочила дочь, а герой-лох всё не учится. Только и остаётся ему, что черепа крушить с помощью плитки басейна (ой, и тут Аннушка пролила масло!) да набежавшего Лёхи.

Так их, сук! Они ж садисть╕, тем приятнее их мочить голь╕ми руками)


А ещё герой успешно мочит себя же деструктивного! Повезло?

А вот не спешить бь╕. Доктор Джеккил замочил м╕стера Хайда и добро восторжествувало?

Кто как, а я не верю!


Описания природь╕ - омута и различнь╕х миров, им соединяемь╕х - достаточно яркие и самобь╕тнь╕е.

Аналог шепчцщего омута, правда, попадался у М.Муркока - но тот шептал другое)

Но сам омут - ╓нигма. На него автор не жалеет красок таинственности.

А вот потустороннее - слишком понятно. Настолько, что и понимать там типа нечего. И об╖яснено (а по сути заслонено причиной): в религии что-то пошло не так. Крест замещён серебряниками. Люди - иудь╕. А иуд готовят с детства специальнь╕ми мерами.


'Пластмассовь╕й' мир - немного напоминает агитплакат. И, как в губаревском 'Королевстве кривь╕х зеркал', полутонов нет.

Тяготение к определённости образов здесь оборачивается лубочной стереотипизацией.

Люди здесь сугубо плохие, подль╕е, особенно плохи психиатрь╕, а уж с немецкими корнями в ╕менах-очествах-фамилиях - чисть╕е фашисть╕ из фадеевской 'Молодой гвардии'.

Да ╓то ж ваще не люди... Так, мусор.


Сюжет - довольно-таки стройнь╕й.

Продуманнь╕й состав частей. Каждая о важной качественной стадии истории.

Омут (весь цикл суицида) - пластмассов╕й мир (в описаниях) - язь╕к как помело (ГГ себя вь╕даёт) - ╓пицентр вреда: ╓кспериментальная психиатрия (+ сражение) - возвращение (+ сражение)...


Но стратегия заметно доминирует над тактикой. Отсюда баянистость.

Начало с танцами вокруг оврага вь╕глядит суетливь╕м. Автор знает, чего ему надо от героев. Потому несчастнь╕й Лёха поднимается из оврага, чтобь╕ открь╕ть кумовьям машину - и с чувством вь╕полненного долга снова насаживается на древесн╕й сук по самую задницу.

И далее герои действуют не спонтанно. Каждь╕й под свою нишу в сюжете.


А жена и дочь под. звуки рояля успешно спаслись. Как так получилось? Ну, бь╕ли хорошие, вот гуманнь╕й автор их и спас.


Идеи.

- Чувства - ╓то хорошо.

- Какая падла ╓нтот Иуда! Всё из-за него!

(здесь надо отметить, что сходнь╕й с описаннь╕м стиль отношений характерен для англосаксонской культурь╕ - впо╓не себе христианизированной. У М.Вебера в 'Протестантской ╓тике и духе капитализма' религиознь╕е корни капиталистической воли к наживе вовсе не требуют замень╕ Христа на Иуду.

- Омут - загадка стрёмная. Правда, если терять нечего - покатит.


Оценка вь╕сокая, но не вь╕сшая.


Лесунова Валентина. Замыкание.


Название. Односложно и загадочно, тенет на некий символ, приглашает к истолкованию.


Буквальный аналог в тексте -

Сторож (сменщик одного из героев), который заснул, проспал короткое замыкание и сгорел вместе с объектом, каковой сторожил.


Но замыкание - это ещё и замыкание некоего круга. Напр., порочного.


Язык.

Вполне пристойный, правда, показался мне несколько однообразным.

Возможно, виной тому мемуарных характер изложения событий.

Не всегда легко отличить, от главной ли героини идёт воспоминание, или от покойной тётушки Мары. Они ведь всё об одном, и словесным запасом не отличаются.

Эмоциональный, есть своя интонация.

Местами - урывочен.


Образы.

В центре внимания - всякий раз какие-то малозначимые ситуативные детали. Подробно описываются восприятия героини всякого-разного, мимо чего читатель и прошёл бы с удовольствием - ан нет...

Прям до навязчивости. Не каждая из деталей сюжетно и идеологически привязана, хотя есть и такие (портрет Декарта, зелёный цвет и др.).

Очевидно, такая погружённость в опыт (более внешний, чес внутренний) выражает мировоззрение героини. Это материализм да эмпиризм.


Фигуры героев.

- София (по имени - Премудрость Господня, но притом атеистка - правда, не воинствующая.

По профессии - учительница. Правда, в профессии мы её почти не видим (разве что в отношениях в педколлективе), и заметно, что работа для неё не главное. Надо ж зарабатывать на кусок хлеба - это да, а так нет...

Где же Соня, коли не на работе. Она вся в отношениях. То спит с кем-то, то замуж выходит, то чужие отношения просекает.

При том кобелистость мужиков и шлюшистость баб воспринимает с оттенком осуждения. Сама-то занята примерно тем же - но пассивно. Позвали - пошла (чего не пойти). Но чтобы губы себе облизывать для товарного вида - нет уж, увольте!

София - жертва многих разноплпновых обстоятельств. Работу за других выполняет, замуж из одолжения выходит, квартиру по слабохарактерности отдаёт, будто самой не надо.

Не назвать её и мудрой, при том, что о философии она рассуждает и с философами живёт (в разных смыслах). Да, она имеет свои суждения (более всего завязанные на здравый смысл), она бывает критична, но критику свою как максимум высказывает. А в действиях - ведётся на то самое, чего мысленно бы не позволила.

Не то, чтобы героиня не думала, или демонстрировала слабость мысли. Но она ни разу не выступает инициатором мыслительных актов. Всякий раз - лишь реагирует на внешний тезис.

Мыслит и живёт - в некотором сумбуре (удержать хронологию вспоминаемых ею и Марой событий не так-то просто).

Хаос переживаний несёт с собой по жизни, не выделяя главного. Хаос - следствие пережитых травм, надо полагать.

В череде травм - уход близких, за которых переживается вина. Сестра Нина, Василий, Яков, Любовь Дмитриевна - в большинстве скончались от удушья в в неоднозначной ситуации (несчастного случая-суицида-убийства?)

Итог жизни - закамуфлированный, но суицид.

Во многом разочаровалась, позитивного смысла не нашла - и море замолчало.


Мужья героини.

- Николай - тот эгоистичный бабник.

- Яков - тот альтруистичный жертвователь своим творческим началом во имя всякого разного. Подобие самой Софии, столь же готовый ишачить на всяких халтурах. Это он ассоциируется с Декартом: он его и читал, и портрет на стену вешал.

(А вот София - та не читала, хотя и наслышана. В своих суждениях о картезианстве допускает ляпсусы. На самом-то деле принцип условного рефлекса открыл не Декарт, а Павлов. Декарт же открыл принцип рефлекса как такового (в работе 'Страсти души').


Пошлецы.

- Марго (это она губы облизывала) - тип стервы, которая эксплуатирует свою сексуальность, чтобы лучше устроиться в жизни. Примитивна, но успешна. Ограниченно успешна - ума-то не палата, а тело не законсервируешь.

- Григорий (Марго в штанах) Такая же проститутка, но политическая. Либеральная мелочь, поднявшаяся на перестройке. С харизмой, поставленной на цели обогащения. Типа философ, только вот философов не читал, чего и не стесняется. Ради чтоб заработать и потрахаться без обязательств сдаст всё в этом мире.


Мир.

Хаотическое нечто, которое держится официальными и неофициальными родственными связями. Сврего рода постсоветская Санта-Барбара, где все промеж собой перетрахались и не очень чётко представляют, кто кому кем приходится.

Пессимистический мир, где не живут, а выживают.

И даже если кто ставить цель хорошо жить, то и он не живёт тоже.


Идеи.

- Пессимизм. А кончится всё, ребята, плохо! Что хотите - карма. И трансгенерационные проблемы. Оттого в новыъ поколениях всё одно и то же.

- Критичность. В романе героиня испытывает на прочность разные идеи. Какие-то приписаны Декарту, какие-то из религиозного обихода. Роман -нифига не философский трактат, и систематической критики идей, разумеется, не даётся - лишь некоторые яркие моменты полемики на куче семинаров, разговоров с новыми людьми и т.п.

Особенно мне близко разоблачение героиней недалёких 'разоблачителей совка' вроде того же Григория. С их несложной аргументацией и примитивной мотивацией.


Оценка... не низшая, не высшая. Не моё чтение, но кого-то порадует.


? 8. Александр Сороковик. Тайна кожаного портфеля


Название.

Посвящено артефакту.

Ибо что есть портфель с тремя подтипами ништяков, как не волшебный предмет? Во всяком случае, все сюжетные ходы романа магически предопределены содержимым портфеля.


Портфель - медиатор и межпоколенной логики поведения целых родов (японских, русских, немецких, американских), и сам способ поведения героев в разных временах оказывается подчинённым единому стереотипу (по причине не только родовой наследственности жизненных моделей, но портфельного предопренделяющего узла отношений).

Отсюда в произведении:

- долгая череда однотипных убийств;

- однотипные находки в военное время;

- однотипные потери в военное время;

- типичные аналитические поиски времён поствоенных.


Что характерно, все портфельные ценности имеют сугубо конвенциальную природу:

- документы на замок Шварцштайн (родовой уровень ценности);

- редкие арбузные банкноты (международный глобалистический уровень);

- статуэтка Будды (духовно-исторический).


По моему опыту, произведение, название которого центрируется на неких предметах, как правило, и сами отвлекается от экзистенциальных проблем героев, обращаются к операциональной стороне происходящего. Как итог, сводится к развлекательному чтению по преимуществу.


Здесь это тоже, вроде бы, так. Герои - точно не в фокусе внимания. Им и жить-то недолго в поднятых-то исторических масштабах. Потому всё, что успевают герои, это как-то отнестись к той или иной части содержимого портфеля.

И всё же свести 'Портфель' к чистой развлекаловке, видимо нельзя. Затронуты серьёзные историко-культурные пласты - пусть и поданы в попсовой упаковке.

Портфель как фонарик, высвечивающий картинку мира и героев, с которыми встречается - всё новых, новых. Как агндерсоновские Калоши счастья)


Язык.

Хорошо подвешенный. Грамотность на высоте. Стилистика гладкая.

Основное замечание - текст уж очень лаконичен, чем напоминает пространный синопсис. На единицу текста столько всего происходит, как нигде ни у кого)


Образы героев - чисто функциональны

(в первой части в особенности).

Особой глубины не имеют, выведены в тех аспектах, что необходимы для сюжета.

Возможно, это - необходимая мера. Прописать в рамках недлинной вещи события полутора столетий - та ещё задача. Если к каждому из описаний подходить со всей обстоятельностью - выйдет 'Война и Мир'! Тяжеловато для одного кожаного портфеля)

Тем более - опишешь героя, а он на следующей странице и откинется. Спрашивается, зачем описывал?


Мир - вот он прописан более обстоятельно.

Разные эпохи, культуры чётко дифференцированы.

Герои в своих диалогах порой себя не очень-то выражают, но зато выражают время и место, к которому принадлежат.

Это Одесса начала ХХ века. А это Япония сейчас - не перепутаешь.


Сюжет.

То, что в произведении доминирует.

Остросюжетно. Вариативно, но с чёткой преемственностью.

Детектив сродни 'Алмазу раджи' из стивенсоновских приключений принца Флоризеля. Кровавый след тянется в наши дни...

Центр сюжетной динамики - портфель. В этом сложном предмете узел из трёх нитей, каковые задают целым родам героев правила игры.

Герои и действуют по заданному сценарию. Фаталистично.


Идеи.

Важность решения межпоколенных проблем.

У поколения и свои-то проблемы - отзвук межпоколенных (неплохо бы об этом помнить - ага, о кармических долгах!)

Эти проблемы - стрёмное дело, однако человек может больше, чем кажется на первый взгляд. Шифры расшифрует, супостата победит, пророчество выполнит. Как-то так.