# Чистильщик

Наталья Валентинова

Городское фэнтези с элементами детектива. Несколько первых глав. Мир нам чужой, окруженный Туман, за которым неизвестность. Герою попадается очень темный артефакт, назначение которого неизвестно, а на город надвигается катастрофа...

Безлунной была ночь. На крышах и башенках Университета вспыхивали зарницы, на миг выхватывая их причудливые очертания из мрака. Громада старинного здания, закутанная в беззвездную ночную тьму, казалась таинственным и зловещим местом. Тома подумал, не пожалеет ли он о том, что пришел сюда, и даже замедлил шаг перед воротами, но стряхнул нерешительность и толкнул калитку возле сторожки. Она оказалась не заперта. Старик-привратник придирчиво осмотрел припозднившегося посетителя.

- Аллет сказал, что к нему придет гость. Это ты? - пробурчал он, недовольный, что его оторвали от вечерних занятий и теперь придется подниматься на второй этаж здания, провожая позднего гостя, как предписывалось ему после закрытия главных ворот.

- Профессор Аллет, - поправил его Тома холодно.

Привратник неразборчиво огрызнулся. На это Тома не обратил внимания - мнение привратника ни по одному вопросу его не интересовало.

Поднявшись по лестнице, они медленно протащились теми же коридорам, которыми Тома шел два дня назад. Ночное освещение, нанесенное узором на стенах, тускло вспыхивало при их появлении и гасло, когда люди переходили в следующий коридор. Тома вспомнил, что раньше тут были обыкновенные светильники. Университет ужесточил контроль - теперь по этим вспыхивающим на стенах узорам проследить путь не составляло труда.

Полоса яркого света лежала на полу коридора, проникая из приоткрытой двери аудитории Вика, приглушая серебристый будто лунный свет настенного узора.

- Профессор Аллет! - крикнул привратник визгливо.

Раздались шаги, и Вик быстро вышел навстречу. Он улыбнулся в бороду, увидев Тому, но тут же состроил серьезную физиономию.

Тома и вложил привратнику в руку мелкую монету. Привратник пробурчал что-то мало внятное и зашаркал обратно.

- Заходи! - и Вик скрылся в кабинете, примыкающем к аудитории.

В прошлый раз Тома приходил днем, аудитория кишела студентами, и он не успел толком рассмотреть ее. Теперь взгляд зацепился за кафедру, такую ветхую, что, казалось, она обрушится, положи на нее книгу потолще. Столы и скамьи тоже были видавшими виды. Профессора сами заботились о своих помещениях, бывало, достраивали целые корпуса под свои нужды. Город никогда не вмешивался в это бессистемное строительства, заставляя Университет сносить только то, что имело неосторожность вылезти с отведенной территории. Непрезентабельная аудитория означала, что Вик либо не обращает внимание на подобные мелочи, либо стеснен в средствах.

- Проходи сюда! - позвал его Вик из соседнего кабинета.

В прошлый раз в кабинет Вика попасть не довелось. Вик был занят, и Тома, перекинувшись с ним парой слов, сунул в руки сверток с артефактом, рассчитывая, что любопытство исследователя возьмет свое. Впрочем, тогда и сам Тома торопился. Несколько его коллег разъехались из города - кто в отпуск, а кого вызвали на Окраину - передав своих клиентов Томе. Ничто не предвещало проблем - лето, и многие покинули город, но вдруг повалились заказы. Спустя неделю Тома обнаружил, что с утра до вечера мечется по городу от одного магазина к другому зачищая их от темных артефактов. И тут попалась в руки странная черная жирная пыль, просыпавшаяся из разбитой фарфоровой фигурки. Тома сразу понял, что это не рядовой темный артефакт, который подсовывают в магазин, чтобы нагадить из зависти. Здесь нечто иное. Но заказы сыпались один за другим, не давая времени разобраться самому. Раздумывая об этом, Тома как раз проезжал недалеко от Университета. Он решил, что это хороший повод, чтобы повидаться со старым приятелем.

В кабинете Тома огляделся внимательнее. Здесь все выдавало увлеченность Вика своим предметом и серьезное к нему отношение. Вик занимался ботаникой, и на столах лежали толстые альбомы гербариев. Тома заметил несколько альбомов из кожи хорошей выделки и вензелем "В" на обложке. Такое делали на заказ и недешево. Там и тут, среди вещей не представляющих никакого интереса, пристроилось несколько артефактов в дорогих рамках. В запертом шкафу, за стеклянными дверцами Тома увидел раковины моллюсков-альбиносов, добываемых из подземного озера в Северных горах. Сложность добычи делала их дорогим товаром, а ценность заключалась в том, что порошок из раковин входил в состав самых сложных зелий, выступая стабилизатором. Рядом с раковинами на полке стояло еще пара банок с интересным и дорогостоящим содержимым.

- А ты не скупишься на всякие диковинки, - заметил Тома.

Вик пожал плечами.

- Каждый хочет выполнять свою работу наилучшим образом.

Тома присел на стул возле стола, заложенного аккуратными стопками тетрадей, и спросил:

- Что там с артефактом?

- Умеешь ты удивить, - проговорил Вик. - Пропал на сто лет, и вдруг появился с такой-то гадостью! Где ты вообще взял ее?

- В одном славном магазинчике.

Оба произносили слова и приглядывались друг к другу. Что поменялось за несколько лет, как они не виделись? Вик казался все тем же, только отрастил бороду и добавил себе преподавательской солидности.

- Я удивился, когда узнал, что ты стал чистильщиком. Твоя семья, наверное, не в восторге... - говорил Вик, вынимая коробку из-под стола.

- Так и есть, - голос Томы звучал спокойно, но он пожалел, что обратился за помощью к Вику. Что стоило обратиться не к старым знакомым, которые неизбежно будут вспоминать его провал на Границе? Почему ему помнилось, что восстановить старые дружеские связи - хорошая идея?

По рождению Тома принадлежал к Дому черных магов, как и многие поколения его гордых предков, и, казалось, что сделать в Доме блестящую карьеру - это его судьба. После университета оставался лишь шаг до исполнения мечты - проверка Границей. За границами обжитого мира клубился Туман, но не тот туман, который придает прелесть сентябрьскому утру. Этот Туман был зол и жесток. Он вселял ужас, сводил с ума. Некоторые полагали, что он живое существо, другие думали, что он такое же явление природы, как дождь или гром. Никто не знал, что там за Туманом, зато все знали, что Туман ведет постоянное наступление на обжитый мир, пространство которого сокращается уже несколько десятилетий.

Так повелось, что Дом Черных магов крайне редко принимал людей со стороны. Способности черных магов передавались в одних семьях из поколения в поколение. У Томы не было причин сомневаться в себе, ровно до тех пор, пока не очутился на Границе. Туман нагнал на него тоску, едва он вышел из экипажа. И с каждым днем в голове все громче раздавались злокозненные шепотки, все более темные мысли бродили в его голове. И он не выдержал, поддался этим шепоткам, поддался мыслям. И сделал попытку покончить с собой. Дом черных магов такого не прощал. Тома был разбит, опозорен, изгнан.

С тех пор Тома очень много узнал про людей. Им доставляло какое-то извращенное удовольствие напоминать ему о провале, как будто его унижение и разбитые мечты о карьере делали их жизнь лучше и приятнее.

- И как это пережила их гордость? - продолжил Вик на правах старого приятеля бередить раны.

- Давай к делу, - сказал Тома.

Вик ухмыльнулся, но вынул из коробки рабочие перчатки и протянул ему.

- Посмотри на это.

Пальцы перчаток потемнели, причем казалось, что черная жирная пыль не просто испачкала материал, а въелась в него.

- Они из обычной кожи. И вещество будто впиталась в нее. А сейчас будет пример еще нагляднее!

Вик взял свежесрезанный ивовый прутик, вставил его в колбу, куда была насыпана щепотка черной пыли, и поставил колбу на стол.

- Вырастет яблоня? - поинтересовался Тома немного насмешливо.

- Может, и вырастет, но сомневаюсь, что плоды будут хороши...

Черная пыль в колбе оживилась, и будто обрела собственный разум, потянулось к прутику. Вещество входило в дерево и исчезало в нем. Вскоре на дне колбы не осталось ни пылинки.

Вик подал Томе новую пару перчаток.

- Теперь вынь его и сотвори какую-нибудь простенькое заклинание.

Тома надел чистые перчатки, с осторожностью достал прутик и нацелив его на все ту же колбу, пожелал наполнить ее водой. На миг ее заполнила прозрачная жидкость, но затем она стремительно потемнела, и колба взорвалась, брызнув острыми осколками и вонючей жижей. Тома не успел прикрыться, один из осколков впился ему в щеку. Потекла кровь, засаднило разрезанную кожу.

- Прости, не знал, что будет именно так! У меня колба просто треснула, - Вик стоял подальше, и осколки его не зацепили.

Тома кинул прутик, стащил с рук перчатки и подошел к зеркалу на стене. Он вытащил застрявший в коже осколок стекла, промакнул ранку платком, про себя повторяя заговор, затворяющий кровь. Он не сработал ни в первый, ни во второй раз.

- Как будто магия иссякла, - Вик наблюдал за ним с циничным интересом естествоиспытателя и добавил:

- Но смотри дальше!

Не без изящества он метнул огонь с палочки в небольшой камин, и бросил в пламя прутик. Древесина не горела, и даже не тлела. Прутик лежал поперек пылающих поленьев невредимый.

- Как известно, то, что не горит в огне, не уничтожимо никаким заклинаниями, - сказал Вик.

- Но таких артефактов мало. И в Столбах уничтожается любая магия.

- Тебе доводилось спускаться к Столбам? - тут же заинтересовался Вик. - И как это - потерять магию, пусть и на несколько часов?

- Неприятно чувствовать свою уязвимость, - рассеянно ответил Тома. - Вопрос в том, где хранить эту дрянь до того замечательного момента...

- У меня есть вполне надежное место, - Вик отозвался тут же, будто ожидал этого вопроса и продумал все наперед. Нажав на участок деревянной стенной панели, он отодвинул ее в сторону, вынул оттуда тубу из пупырчатой толстой кожи. - Говорят, что это кожа содрана с монстров, бродящих в Тумане. Она не поддается никакой магии. Если, конечно, ты доверишь мне хранение...

Тома подумал, что это лучше, чем держать в собственном подвале темный артефакт с неизвестными свойствами, и кивнул. Вик осторожно сложил в тубу испачканные перчатки, осколки фарфоровой фигурки, привезенные Томой раньше. Туда же осторожно вложил прутик, вынув его из камина.

- Ты выяснил, как изменились защитные заклинания перчаток? Может, это подскажет, что за черная дрянь попалась...

- Не рискнул, - отозвался Вик, запечатывая тубу и убирая ее в тайник. - Чтобы это понять, надо их надеть на голую руку, а я боюсь и предположить, во что это вещество обернет мага.

Тома опять кивнул. Разумная предосторожность.

- Надо понять, что это за темный артефакт, тогда проще будет нивелировать его воздействие, - проговорил он.

- Воздействие на что?

- Я не сказал? Пыль попала на девушку, разбившую эту фигурку.

- Вот, значит, как! Полистаю книжки на досуге, - ответил Вик, усаживаясь напротив Томы.

Все дела были решены, и они недолго помолчали. Вик поглядывал на Тому испытующе, будто прикидывая, как половчее у него что-то выспросить.

- Слышал, Керкира делает неплохую карьеру, - начал Вик. - Удивлен, что вы еще вместе.

Тома снова пожалел, что обратился к Вику.

- Не пойму, ты злорадствуешь или у тебя теперь такая располагающая манера общения?

- Ты бы знал точный ответ на этот вопрос, если бы не отвернулся от старых друзей.

- Ясно, - Тома решил, что на сегодня с него хватит и встал с места.

- Чтобы начать сначала, нужно подвести итоги, - сказал Вик ему вслед. На этот раз в голосе злорадства не звучало.

- Я уже подвел. Сообщи, когда найдешь, что-нибудь полезное.

Тома махнул на прощанье выглянувшему из дверей привратнику и сел в экипаж. Сегодня к нему собиралась придти Кира, но видеть ее не хотелось. В ее словах все чаще появлялись упреки, в голосе звучали обвиняющие нотки. Он устал оправдываться, раздражался в ответ, и поэтому старался реже встречаться. Сегодня он чувствовал, что не вынесет сложных разговоров с ней или напряженного молчания, потому погнал экипаж ко Второй Кольцовой. Ее питейные заведения закрывались много позже полуночи.

И все же он не смог отделаться от грустных мыслей и воспоминаний. Сидя за столиком и глядя в окно на ярко пылающие огни проспекта, Тома думал, о встрече со старым другом Виком, которая явилась своеобразным испытанием, и, кажется, оно завершилось провалом. Воспоминания, глубоко похороненные в памяти, поднялись, будто муть со дна. Время не утишило задетую гордость от пережитого унижения. "Для чего меня тогда спасли?" - спросил Тома у рюмки черного рома. С того дня жизнь пошла наперекосяк. Все, все, о чем он мечтал, оказалось недоступным.

"Вик прав: Кира делает карьеру, ту, которую планировал для себя я. Зачем она со мной? Ведь она давно должна была понять, что все мои надежды разбиты, и от меня осталась только тень. И если она со мной из жалости, то я, действительно, жалок... Когда-то я был благодарен ей, что она не ушла от меня, а теперь знаю, что это было обоюдной ошибкой. Нам лучше друг без друга..."


2

Тома лежал поперек кровати, не сняв одежду. Солнце, отражаясь в окнах дома напротив, золотило светом его спальню. Керкиры не было. Наверняка, внизу его ждет гневная записка. В висках стучала головная боль. Вчера опять перебрал рома, и смутно помнил, как добрался до постели. Ехать никуда не хотелось, и он решил отменить сегодняшние встречи. Ничего, подождут. Завра уже вернется Алвиан и заберет своих клиентов. Успокоенный этой мыслью, Тома прикрыл глаза, но тут вспомнил про Риту. К ней следовало заехать еще вчера. Неизвестно, какие беды натворил этот артефакт, рассыпанный по дому, и хоть Тома всегда полагался на надежность своих защитных и обезвреживающих заклинаний, однако вчерашний опыт убедил его, что они могут оказаться недостаточными. Воображение нарисовало такую безрадостную картину, что Тома вскочил, и тут же застонал. Боль из висков переместилась в лоб. Он постоял немного, ожидая, пока мир перед ним займет какое-нибудь одно положение, и когда оно установилось, Тома, не совершая резких движений, умылся холодной водой, от которой стало легче, переоделся и вышел из дома.

По дороге к магазину Риты он заехал в трактир перекусить. Та часть мрачного настроения, которая была обязана своим появлением похмелью, растворилась в горячей похлебке.


С улицы магазинчик выглядел вполне обычно, а вид Риты, склонившейся над толстой конторской книгой, успокоил его окончательно. Судя по всему, черная пыль не нанесла обитателям этого места серьезного ущерба.

Рита, заслышав колокольчики, подняла голову, и приветливо улыбнулась Томе. Улыбка, как всегда, подействовала на него размягчающе, но он упрямо повторил себе, что она эйну - обольстительница. Улыбчивая и ласковая Рита была полной противоположностью стремительной, порывистой Керкиры, и Тома часто сравнивал женщин, размышляя, какой выбор бы он сделал, познакомившись с обеими в одно время.

- Заехал по пути узнать, как у вас дела, - Тома произносил слова привычно-ровным тоном. - Девушки здоровы?

Рита недоуменно подняла брови, удивленная его вопросом, но ответила:

- Со вчерашнего вечера Танита приболела. Мойра вызвала своего жениха-целителя, и они сейчас наверху. А в чем дело?

- В том, что рассыпалось у вас в подвале. Оно оказалось не таким безобидным.

Рита не успела ничего сказать, сверху раздались шаги, и высокий и светловолосый молодой человек спустился вниз в сопровождении ладной девушки с живыми темными глазами. Не будь рядом Риты, Мойра казалась бы красавицей, но обаяние Риты затмевало любую, будто занимания у другой девушки часть красоты. Тома считал Мойру немного вздорной юной особой, точно знающей себе цену, и ему стало интересно взглянуть на ее жениха. На первый взгляд, симпатичные молодые люди подходили друг другу. Да и на второй тоже. Тома услышал в голосе молодого целителя те же непререкаемые нотки, какие часто проскальзывали в голосе девушки.

- Ее нужно отвезти к нам в Госпиталь, - говорил молодой человек, спускаясь по лестнице.

- Ты не нашел у нее ничего, кроме слабости, - возражала ему Мойра столь же уверенно, - лежать в постели и пить укрепляющий отвар она может и здесь.

- Там она будет под круглосуточным наблюдением.

- Здесь тоже!

Их спору конец положила Рита.

- Танита никуда не поедет из этого дома, - заявила она и отказалась слушать любые возражения целителя. - Ты можешь навещать нас хоть дважды в день и проверять не ухудшилось ли ее состояние, но Танита останется тут!

Тома удивился, не понимая причины, по которой Рита не соглашается на отправку девушки в Госпиталь, но ему самому хотелось побеседовать с Танитой, поэтому он промолчал.

Молодой целитель сдался.

- Хм! Поступайте, как знаете. Я высказал свое профессиональное мнение.

- А мы его выслушали, - отрезала Рита.

- Хм! - и целитель быстро вышел из магазина.

- Хм! - повторила за ним Мойра. Она была одета для улицы и на плечи наброшена застегнутая брошью тонкая шаль. - Теперь придется ждать, пока он отойдет подальше, а то подумает, что я за ним побежала!

Она нетерпеливо постучала каблучком туфельки о пол.

- А я на занятия опаздываю! Профессор уже выносил мне предупреждение!

И, не дождавшись, пока ее жених скроется за поворотом, она выбежала следом. Тома переглянулся с Ритой, и понимающе улыбнулись.

- Хотелось бы взглянуть на Таниту, а затем спуститься в подвал еще раз.

- Комната Таниты первая на правую руку, - Рита указала рукой на лестницу, ведущую на второй этаж.


Тома поднялся по лестнице и бегло оглядел общую комнату. Она была не слишком светлой, и недостаток окон восполняли горящие мягким светом в рожках на стенах фоты. Рита умела обустраиваться с комфортом, и это ощущалось в каждой вещи, наполняющей комнату.

Семья вздохнула с видимым облегчением, когда Тома объявил, что намерен съехать из роскошного фамильного особняка. С легким презрением в голосе мать сообщила, что есть дом, пустующий несколько лет со дня смерти дальнего родственника. Тома не стал изображать гордость и забрал ключи. Он долго не мог свыкнуться с тесными и не слишком удобными комнатами и узкой, крутой лестницей, сравнивая нынешнее свое жилище с фамильным особняком. Со временем кое-как обжился, но создать комфорт не сумел. Квартира над магазинчиком Риты также не отличалась просторностью, но в ней было по-настоящему уютно и приятно находится. По сравнению с домом эйну, его жилище напоминало нежилой чердак.

"Сравнивай поменьше!" - одернул он себя, зная, что сравнения всегда ведут к сожалениям.

И постучался в первую от лестницы дверь.

Комната Таниты тоже выглядела уютной. Девушка лежала в постели, положив тонкие, смуглые руки поверх одеяла. Она взглянула на вошедшего, попыталась улыбнуться.

- Здравствуй, - сказал Тома. - Можно я присяду?

Она снова едва заметно улыбнулась. Танита не была даже хорошенькой, не хватало ей и живости характера. Она напоминала встрепанного воробушка, который ждет, кто кинет ему хлебных крошек. Тома замечал, что нравится ей. Впрочем, девчонки всегда не прочь влюбиться.

Стул в комнате был единственный, и на его спинке висело коричневое платье. То самое, в котором она была, когда рассыпала черную пыль. Узнав свойства темного артефакта, Тома не стал рисковать и присел на край постели, поставив саквояж у ног.

- Как ты думаешь, что происходит? - спросил он.

- Мне опять не повезло! - тихо проговорила она и улыбнулась с жалкой гримаской. - Всегда не везет!

- В чем не повезло? - не понял Тома.

Танита скомкала пододеяльник в худом кулачке.

- Во всем не везет. На мне проклятье.

- Я думаю, ты преувеличиваешь, - сказал он.

Она жалко улыбнулась в ответ.

- Я заберу твое платье, в котором ты подметала подвал. Ты могла заболеть из-за черной пыли, просыпавшейся из той фарфоровой птицы.

Она кивнула. Тома показал на платье переброшенное через спинку стула.

- Это оно?

- Да.

Надев перчатки, Тома осмотрел платье. Следов черной пыли на нем не оказалось. Он завернул платье в пергамент, и убрал в саквояж. Затем выложил на стол пару серебряных монет. Одной хватило бы с избытком на платье, но уже очень жалкой выглядела девушка.

- Придется купить себе другой наряд. Это платье больше носить нельзя.


Выйдя от Таниты, Тома спустился в подвал, служивший складом для Ритиного магазина, но входить не стал, остановился перед порогом. Достал из кармана кружок темной кожи с нанесенными на него рунами - пентакль. Провел пальцем и назвал руны, складывая заклинание. Названные руны вспыхнули, проступили на коже пентакля. Тома забросил его через порог. Затем также поступил и со вторым пентаклем. Пентакли озарили сумрачное помещение слабым мягким светом, воронками вращающимся над ними. На стенах подвалах зашевелились тени. Воронки втягивали в себя негативную магию, и по мельканию теней можно отследить количество ее в помещении. Тома ожидал, что черная пыль прилипла ко всем предметам внутри комнаты, но ничего такого не заметил. Пентакли показывали низкий уровень вредоносной магии. Как сказал бы бывший его наставник Фаддей: "хорошая работа чистильщика".

С Фаддеем он познакомился после того, как рухнули надежды на блестящую карьеру Доме черных магов. Тома несколько месяцев бесцельно блуждал по Окраине и вдруг наткнулся на сильный темный артефакт. В округе не было чистильщика, а самонадеянный смельчак, рискнувший приблизиться к артефакту, пропал бесследно. Уязвленная гордость кислотой разъедала Тому, смерть ему казалась даже лучшим выходом. И он пошел к артефакту.

Никто, в том числе и он сам, не ждал, что он справиться или хотя бы вернется живым, но случилось не иначе, как чудо. Томе удалось создать и захлопнуть ловушку, обезвредив артефакт. Буквально в этот же день из Магбурга прибыл Фаддей. Старик посчитал, что Тома - подходящая кандидатура в ученики. Тома раздумывал примерно неделю. Строки в письмах матери сочились неудовольствием настолько явно, что чернила исчезали сразу после прочтения, будто бумагу протерли лимоном. Гордая женщина не смирилась с позором, который навлек ее младший сын на семью. И Тома подумал, что неплохо будет показать ей, где на самом деле находится край. Он согласился на то, на что никогда еще не соглашался ни один маг с Первой кольцевой - пошел в ученики к чистильщику.

Узнав об его новом занятии, отец прекратил общение с ним. Брат просил одуматься. Сестра расстраивалась о том, как это скажется на ее будущем. В общем, урон семейной гордости был нанесен непоправимый.

Но то, что сначала делалось в пику родне, пригодилось через пару месяцев, когда Тома осознал впервые в жизни, что у него заканчиваются деньги. Тогда он уже понимал, что никогда не вернется в фамильный особняк. Гордость потомственного черного мага бунтовала в Томе, от того, что он взялся за "низкую" работу. И унизительно, обладая его навыками, заниматься таким незатейливым делом, как очищать деревенские лавочки от сглаза. Но все же регулярно падающие в его кошелек монеты несколько примиряли его с новым положением. Спустя два года Фаддей оставил Томе своих клиентов, а сам удалился на покой в маленький домик на живописном скалистом северном берегу Панесского озера.

Тома был уверен, что не упустил ничего и в первый раз, но сейчас он убедился в этом окончательно. Девушка больна не по его вине и неаккуратности. Однако теперь загадка неизвестного темного артефакта не давала ему покоя.

Рита попыталась его оставить на обед и, кажется, обиделась, получив отказ. Тома и сам не одобрял своего упрямства, но с ней постоянно чудилось, что его заманивают в хитро расставленную ловушку. А кому нравится чувствовать себя добычей?

Тома решил не откладывать поиски истины, и от Риты направился прямо в Библиотеку.


Библиотека была самым старым зданием города. По легенде, четырехэтажное здание Библиотеки с широкими окнами и высокой центральной башенкой, увенчанной шпилем, построили Первые, пришедшие еще до людей. Библиотеку, мэрию и странное здание театра в форме домика улитки, окружали прижатые друг к другу дома Первой Кольцевой.

Тома поднялся по лестнице, открыл солидные двери за начищенную латунную ручку и очутился в узком, но высоком холле из светлого мрамора. Он повернул направо, прошел через анфиладу залов, кивая знакомым библиотекарям, пока не очутился под высокими потолками последнего помещения. Кроме него, тут не было ни одной живой души, но, между тем, зал наполняли еле слышимые шепотки, будто голоса в разнобой повторяли заклинания. Неуловимое присутствие нагоняло жуть. Тома недолго постоял у порога, заново привыкая шеоткам, а потом деловито прошел к конторке, на которой лежал толстый и исписанный от руки реестр книг и перелистал знакомые страницы в поисках нужных.

Вскоре он уже сидел за столиком, обложившись несколькими справочниками. За чтением он провел время до поздних летних сумерек, листая книги, и остался бы и дольше, но сторож Библиотеки сердито покашлял, намекая, что пора убираться восвояси.

По дороге домой Тома подвел итог: полдня в Библиотеке потрачены впустую. Ни в хрониках, ни в справочниках он не нашел ни слова о черной пыли.

Свернув на свою улицу, с внезапной тоской подумал, что наверняка Кира вчера разозлилась, и сейчас опять посыплются упреки, но с облегчение заметил, что окна дома темны.


3

"Утро не задалось", - думал Тома, глядя на красивое и злое лицо Киры. Кира знала, что он терпеть не может срываться куда-то рано утром и подловила его дома.

Упреки ее были справедливы, и Тома чувствовал себя виноватым, но уступать не собирался.

- Ты два дня не давал о себе знать! - в ее голосе звенело неподдельное возмущение.

- И ты приехала ко мне, чтобы что? - он старался говорить спокойно, но злость, кипевшая внутри, прорывалась наружу. Появление Киры вызвало приступ острого раздражения.

Возникла пауза. Тома и с тоской, и с надеждой одновременно, думал, что она сейчас скажет, что уходит от него. Но миг прошел, и Кира натянула на лицо свойственную черным магам непроницаемость.

- Знаешь, - сказала она ровным тоном, - я приехала не для того, чтобы ругаться. Я хотела узнать, как у тебя дела.

- У меня все прекрасно.

В эту минуту в дверь настойчиво зазвонили. Тома подумал, что оно и к лучшему. Керкира опять решила не ссорится с ним, опять она не дает повода поставить точку. Он был почти уверен, что и Керкира чувствует, что их отношения себя изжили, но почему-то не хочет или боится порвать с ним. Она поддержала его в самые черные дни, и было бы неблагодарностью бросить ее теперь, когда жизнь наладилась. Но несмотря на это, отношения тяготили его настолько, что он уже подумывал, не сбежать ли ему на Окраину примерно на год. Туда чистильщики редко заглядывали, и ему найдется работа в любом поселении. А за это время Кира успокоится и забудет его. Понимая, как это малодушно, Тома не приводил план в исполнение.

На пороге стояла Рита.

- Входи! - сказал он, впуская ее в дом.

Переступив порог, Рита окинула быстрым взглядом жилище и улыбнулась ему.

- Что-то случилось? - спросил Тома, закрывая дверь.

- Ничего, - ответила Рита. - У тебя милый дом, только чуточку пустой.

Она заглянула на кухню и столкнулась с Керкирой.

- О! Доброе утро! Простите, если я вам помешала! Я не подумала! - очаровательно улыбаясь, проговорила Рита, ничуть не растерявшись.

Керкира ответила на все это коротким кивком и ледяным взглядом. Рита развернулась к ней спиной, и Тома видел, что это вызвало у Киры приступ бешенства.

- Я иду на аукцион, - проговорила Рита, обращаясь к Томе с прежней очаровательной улыбкой, - и заглянула по дороге.

- Мы недоговорили, - перебила ее Керкира.

Тома живо представил себе развитие событий. Керкира помириться с ним, и вечер они проведут в ресторане, где ему только и останется, что напиться, укоряя себя за проявленную слабость, за то, что не смог сказать ей правду и оборвать взаимные муки.

- А знаешь, - сказал он Рите, снимая с вешалки сюртук, - я никогда не был на аукционе. Очень хочу посмотреть.

- Тогда поторопимся. Аукцион начинается в одиннадцать, - Рита улыбнулась Керкире, как ни в чем не бывало, и направилась к дверям.

- И ты сейчас уйдешь?! - голосом, звенящим от гнева, поинтересовалась Керкира.

- Да, - сказал Тома и вышел из дома.

Рита поджидала его на улице. Она пошла к нему навстречу и по-хозяйски взяла под руку.

- Нам туда, - Рита махнула рукой.

- Поедем в экипаже, - сказал Тома.

Он оглянулся назад. Скрестив руки на груди, Керкира стояла возле окна в прихожей. Вопреки ожиданиям, лицо ее и поза выражали не злость, а задумчивость.


Недавно почившая проживала недалеко, в десятке кварталов от них, и им даже не пришлось выезжать из Восточной части города. За ветхими домами блистала на солнце вода - около двух лет назад часть старых Восточных кварталов провалилась под землю, и река залила котлован.

Рита указала на один из домов, но этого и не требовалось. Место сделалось узнаваемым по полудюжине экипажей, сгрудившихся на подступах к дому, к тому же, входная дверь то и дело открывалась, впуская и выпуская людей. Тома остановил экипаж чуть поодаль. Подал руку Рите, помогая выйти. Он коротко огляделся вокруг, пока они пересекали улицу, огибающую широкой дугой речной залив.

- Скоро земля здесь будет стоить баснословно дорого! - сказал Тома, кивая отдаленный и живописный противоположный берег реки.

- Пока не скажешь, - заметила Рита, бросив взгляд на покосившиеся от ветхости постройки. - Улица выглядит унылой.

- И все-таки в последние двадцать лет известные городские фамилии все чаще перебираются жить в уединенные усадьбы за город. А здесь есть и свобода, и некоторая уединенность места, соединенного с остальной частью города единственною дорогой. Думаю, что городская казна хорошо наживется, продавая участки.

Рита в ответ только пожала плечами, как бы отказываясь от возражений.

Внутри дома собралось дюжины две человек. До начала аукциона они бродили по ветхим комнатам, переговариваясь со знакомыми. Тома не хотел ни с кем вести пустые разговоры, и Рита, оставив его в одиночестве, запорхала между кучками людей как бабочка между цветами.

Мало интересуясь бесполезным хламом вдовы, Тома приглядывался к публике. Он заметил еще пару человек, не вступавших ни с кем в разговоры. Один из них был еще молодым человеком, явно впервые попавшем на такое сборище, второй - старик в поношенном сюртуке. Он стоял на месте, заложив руки за спину и расставив ноги, будто скала посреди шторма. Тома видел его впервые, но по этой уверенности и собранности, вошедшей в привычку, он заключил, что старик принадлежит к Дому Черных магов.

Возвратилась Рита. Она взяла Тому под руку в тот самый момент, когда распахнули двери, открывая гостиную с расставленными рядами складных стульев. Тома и Рита заняли место в середине.

- Скупщиков всего парочка, - шепнула Рита. - Это хорошо. Значит, за ее имущество дорого не спросят.

Она кивнула на разношерстную толпу, жмущуюся к стенам.

- Эти пришли поглазеть, денег у них нет.

Вскоре начались торги. Тома откровенно скучал, пока в комнату вносили всякий обветшалый хлам. Рита оказалась права: цены давали мизерные.

Вынесли полдюжины фарфоровых сов. И Рита первой подняла руку, чуть добавив к первоначальной цене. Какая-то женщина в аляповатой шали, сидевшая впереди Томы и Риты, перебила ее. Рита накинула еще. Некоторое время женщины торговались между собой, удвоив изначальную стоимость к удовольствию аукционера и зрителей. Но упорство аляповатой дамы иссякло, когда она услышала, что Рита дает серебряную монету.

- Кто даст больше?! - вопросил аукционист.

Рита оглядела зал. Все притихли, никто не решался, и вдруг старик в потертом сюртуке, тот, которого Тома отнес к черным магам, заявил:

- Серебряная монета и четвертак!

Тома смотрел на фарфоровых сов, и смутное чувство, что он уже видел такую же, зашевелилось внутри.

Рита надбавила еще четвертак. Тома взглянул на старика, перекладывающего из руки в руку медные монетки.

- Это уже слишком, - произнесла Рита шепотом, - за такие безделушки...

- Две серебряные монеты! - поднял руку Тома, старик взглянул на него злобно, плюнул и пошел к выходу.

- Кто еще?! - спросил в азарте аукционист, но после ухода старика, никто другой не изъявил желание заполучить фарфоровых птиц, и они достались Томе.

- Ты знаешь старика, который торговался за эти безделушки? - поинтересовался он у своей спутницы, пока выполнялись формальности сделки. Рита отрицательно покачала головой.

- Никогда не видела. Он не коллекционер.

- Конечно, нет! - небрежно бросил Тома. - Об этом я и сам догадался!

Рита, обиженная его тоном, замолчала и отошла в сторону. Тома тут же пожалел, что сорвался. В самом деле, она ни в чем не виновата. Надо было выйти следом за стариком и поговорить с ним. Вполне возможно, что его подозрения -результат взвинченности после утренней ссоры с Керкирой, и не имеют ничего общего с действительностью.

- Ох, уж эти женщины, - шумно вздохнули за плечом у Томы и тяжелая широкая рука опустилась ему на плечо, - вечно у них все не вовремя!

Тома обернулся. Прямо перед ним стоял Гвидо Ворм, начальник стражи Магбурга. На нем был его знаменитый потертый кожаный плащ и разношенные сапоги. Рыжеватые волосы на голове торчали клочками, водянистые жабьи глазки смотрели на Тому не мигая.

Тома не был знаком с начальником стражи лично, но, как и каждый житель города, знал, истории, ходившие о нем. Гвидо давно уже стал одной из городских легенд, вроде загадочных и бесконечных подвалов Библиотеки.

- Тома Молин, если не ошибаюсь? - продолжил Гвидо.

Тома наклонил голову.

- Слышал о перемене в вашей карьере. Печально, печально! - голос у Гвидо был резкий, визгливый, и его интонации никак не соответствовали произнесенным словам.

Тома не ответил на замечание Гвидо. Очень кстати его пригласили к аукционеру, оборвав разговор. Но, когда он закончил дело, подписав полагающееся количество бумаг, передав деньги и получив коробку с фарфоровыми птицами, то опять наткнулся на Гвидо. Аукцион закончился, и люди разошлись. Однако Гвидо явно никуда не торопился, вполне дружески болтал с Ритой и даже норовил приобнять ее. Увидев Тому, начальник стражи скривил в улыбке пухлые губы:

- А ведь ты увел фарфоровых птиц у меня из-под носа!

- Вы приезжали за ними? - поинтересовался Тома.

- Именно так! Мне сказали, что у вдовы была парочка интересных фарфоровых вещиц.

- Гвидо коллекционирует их, - пояснила Рита, на которую Тома бросил выразительный взгляд. - Приобрел у меня в прошлом месяце фарфоровую лань.

- И дорого, я тебе скажу, приобрел! - усмехнулся Гвидо.

Не смущаясь, Рита пожала плечами:

- Что поделаешь?! Торговля!

- Эти совы стали бы изюминкой моей коллекции, но, к несчастью, я вошел как раз в тот момент, когда аукционер стукал молотком, отдавая их тебе. Опоздал! А может, продашь за ту же цену?

- Нет, не могу продать, - ответил Тома.

- Зачем они тебе? - задушевно спросил Ворм. - Ты же их не собираешь?

Тома отрицательно качнул головой, не ответив на первый вопрос начальника стражи.

За этой беседой они выбрались на покосившееся крылечко домика. Из всех экипажей на улице остались два: черный Томы, и коричневый с эмблемой стражей - экипаж Ворма. Рита куда-то пропала.

- И давно у вас появилось это увлечение? - поинтересовался Тома.

- Пару лет. Один мой старинный приятель заразил собиранием этих фарфоровых зверушек. У меня шикарная коллекция, третья по величине во всем Крае, - похвастался Гвидо.

Из дома, провожаемая аукционистом, вышла Рита. Мужчины потеснились, и она, беседуя с моложавым мужчиной, спустилась на посыпанную песком дорожку к дому.

- Прелестная женщина! - проговорил Гвидо, и в его словах прозвучало неподдельное восхищение.

- Она эйну, - заметил Тома.

- А ты еще тот зануда! - ответил Ворм. - Прелестная женщина есть прелестная женщина, и какая разница, как у нее это выходит!

Тома не нашел, что ему возразить. Да и что тут возразишь?! Юные девушки становились эйну, чаще добровольно, испытывая желание очаровывать окружающих, иногда такое с дочерью проделывали родственники из корыстных соображений. Проводился сложный, многодневный обряд, и отныне магия девушки была направлена на обольщение, на что-то иное ее попросту не хватало.

Они разошлись по экипажам. Ворм укатил сразу. Тома ждал, пока Рита прощалась с аукционистом. На его взгляд, сцена, расцвеченная улыбками, затягивалась, и он, чувствуя себя довольно глупо, подумывал уж не уехать ли, предоставив ее заботам внимательного аукциониста, когда Рита, пожав на прощанье ему руку, села в экипаж. Она выглядела довольной и загадочно улыбалась.

- Аукционист такой милый человек! - сказала она. - Назвал мне два следующих адрес и позволил осмотреть дома раньше всех.

- Да, это победа, - согласился Тома.

Его фраза прозвучала как-то двусмысленно. Экипаж катился по тряским булыжным улицам, они молчали. Рита поглядывала на коробку с совами, лежащими на сиденье рядом с Томой.

- Что ты сделаешь с совами? - после длинной паузу спросила она, и в голосе появились деловые нотки. - Ведь ты же не собираешься коллекционировать их.

- Есть пара идей, - уклончиво ответил Тома.

- У меня на них покупатель, - Рита выжидательно взглянула на Тому.

Он отрицательно качнул головой. Рита, кажется, немного обиделась и отвернулась к окну.

Тома думал о старике, с которым он не успел переговорить. У него было предчувствие, что и старик, и фарфоровые птицы нитки из одного клубка.

- Куфий Фист, - вдруг сказала Рита.

Тома взглянул на нее, не понимая, о чем она говорит.

- Так зовут старика.

- Откуда....

- Аукционист немного знаком с ним. Сказал, что когда-то тот служил в мэрии.

Тома кивнул. Теперь задержка Риты выглядела совсем в другом свете.

- Оказывается, у Гвидо есть увлечение, - произнес Тома.

Рита улыбнулась через силу, но поддержала разговор:

- Да, он мой клиент уже года два. Собрал неплохую коллекцию зверей. Вероятно, кто-то посоветовал ему придти на аукцион. Иногда я извещаю своих клиентов, если знаю, что сама ничего покупать не буду. Это обычная практика.

- Значит, это не ты его известила?

- Нет, не я. Коллекционеры знакомы со всеми владельцами магазинов сувениров, и для всех они постоянные клиенты, - легко ответила она.


4

Прихватив с собой коробку с фарфоровыми птицами, Тома направился к Университету. Прошел мимо старика-сторожа, выглянувшего из привратницкой, добрался по галереям до кабинета Вика.

Вик за столом проверял тетради студентов. При виде Томы лицо его не выразило радости. Он взглянул на него нетерпеливо, будто на одного из своих студентов-недотеп.

Тома, бесцеремонно сдвинул стопки тетрадей, освободим место на столе, развернул пакет с совами.

- Смотри! Тебе они ничего не напоминают?

- Обыкновенные безделушки, - ответил Вик. - Где ты их взял?

- Ходил на аукцион.

- Один? - уточнил Вик.

- Нет. Не важно!

- С женщиной, но не с Керкирой, - заключил Вик.

- Какое это имеет значение?! Речь не о моей спутнице, а о том, что я там купил. Достань из своего секретного сейфа тубу - сравним черепки.

Вик вынул тубу из сейфа и, надев перчатки, развинтил крышку и высыпал осколки на лист бумаги. Начертав руны защиты на паре перчаток, Тома надел их и стал складывать осколки. Вик наблюдал за его действиями.

- Здесь не все, - заметил Вик.

- Но похоже, что я угадал: из них складывается птица.

- Сова, если быть точнее.

- И здесь еще шесть таких.

Тома выставил на стол фарфоровых сов. Все фигурки разнились позами и размерами птиц, но явно принадлежали одному мастеру. Вик осторожно перевернул одну птицу.

- Отверстие запаяно.

Он потряс птицу, но ничего не услышал.

- Будем считать, что у них внутри та же начинка, - проговорил Тома.

- Если это так, то перед нами опаснейшие темные артефакты. И нужно сообщить в мэрию, что мы обнаружили. А если ты ошибся и поставишь весь город на уши... Ну тебе ли не знать, что после этого бывает!

Вик определенно намекал на историю, произошедшую в прошлом году, видимо, круги от нее разошлись гораздо дальше, чем предполагал Тома. Тогда он решил, что нашел темный могущественный артефакт, что на поверку оказалось не так. Тому едва не обвинили в намеренном обмане. Вик прав: не стоит соваться в мэрию без доказательств.

- Надо проверить, - согласился Тома.

Из ящика стола Вик вытащил молоток. Тома схватил его за руку.

- Единственное, что нам известно о черной пыли, что она ищет плоть, чтобы впитаться в нее.

- Ты прав! У меня есть чудесные жирные крысы...

- Тоже не годится. А вдруг черная пыль создаст мышиного короля - стоглавого монстра? Нам нужно место, где никто не пострадает при любом раскладе.

Оба задумались. Тома прикидывал что способен сдержать подвал в его доме. На его стены были нанесены все известные заклинания защиты. По цепочке это приводило к другой интересной мысли о том, чем на самом деле занимался старый баловник, его покойный родственник, когда никто не видел, при условии, что все соседи отзывались о нем благожелательно.

- Нам подойдет Лачуга, - сказал Вик.

- Что? - Тома, увлеченный размышлениями, не сразу понял, о чем речь.

- Только в Лачуге можно распечатать темное заклинание, и оно никогда не выберется наружу.

Идея была отличной. Действительно, там проделать это безопаснее, чем в собственном подвале. К тому же, в Лачугу никто не забредал просто так. Она не подпускала к себе человека без дурных намерений и могла не пустить их, но, подумав, Тома пришел к выводу, что их намерения достаточно дурны, и решил положиться на удачу.


Время было еще непозднее, но улицы Южного квартала уже опустели, как и всегда с наступлением темноты. По пути им встретилось лишь несколько человек, влипающих в сумрачные подворотни, от испуга, чтобы их не заметил кто-нибудь из знакомых в кварталах, пользующихся заслуженной дурной славой.

Из Южных кварталов хотелось поскорее убраться. Днем, при солнечном свете, это ощущалось меньше, а ночью это желание становилось острым и настойчивым. Каждый заплутавший на этих кривых улочках в темноте, томился в предчувствии, что с ним могут случится самые ужасные вещи. Зная об этих особенностях, Тома провел экипаж по самой окраине квартала, но и здесь их настигло ощущение неотвратимой беды, витавшее в воздухе над этим местом. Протиснувшись экипажем по узким улицам, они выбрались на пустырь, и оба с облегчением выдохнули, будто вылезли из бутылочного горлышка на волю.

Обширное пространство пустыря поросло ивняком и небольшими березовыми рощицами. На севере виднелся подсвеченный огнями шпиль Ратуши, самого высокого городского здания. Слева вдалеке нитками бус светились фонари Западного квартала. Справа пустырь примыкал к озерному берегу, и с причала подмигивали фонари лодок-домов.

Оставив экипаж на краю пустыря, Тома и Вик пошли пешком. Опустилась ночь, и протоптанная тропинка в сете молодого месяца белела, словно выстеленная бумагой. Тома и Вик обогнули рощицу и вышли к ручью. Через него был перекинут полуразвалившийся мостик. А на другом берегу стояла Лачуга.

Окна ее были настолько темны, что казалось, оттуда выходит сама ночь. Время не пощадило дом. Крыша его местами обвалилась, и торчали обломанные брусья стропил. Входная дверь перекосилась.

- Зря мы сюда пришли, - сказал Вик, поеживаясь и поднимая воротник летнего пальто.

Тома не ответил ему. Он тоже испытывал растущее беспокойство. Причин для этого никаких не было, но Лачуга действовала всегда одинаково на всех. Тишина царила вокруг. Здесь не щебетали птицы, не жужжали насекомые, даже комары не летали. От городских улиц их отделяло двести шагов, а звуки города пропали. Не замедляя шага, Тома вытащил из внутреннего кармана фляжку, отвинтил крышку и сделал глоток. Протянул ее Вику. Тот не стал отказываться от рома. Напряжение этого темного места немного отпустило.

Неприветливый дом приближался с каждым шагом.

- По крайней мере, дом сейчас никем не занят, - сказал Вик, чувствуя необходимость разбить тишину.

- Не обязательно, что Лачуга нас впустит, - поддержал беседу Тома. Ему начинало казаться, что они не продвигаются вперед, хотя прилежно переставляют ноги. - Мы с тобой, возможно, не достаточно темны для него...

Тома приготовился к тому, что сейчас они уйдут ни с чем. Но вдруг они очутились возле шаткого мостика, перекинутого через ручей. Бревна под ногами уходили вниз, и необычайно холодная вода заливалась в ботинки. Впрочем, не считая этого, они перебрались на противоположный берег без затруднений. Тропинка протиснулась между плотными кустами ивы, и вывела к покосившемуся крыльцу. Дверь болталась на одной заржавленной петле, и натужно скрипнула, когда Тома потянул ее на себя. Вошли и остановились, давая глазам привыкнуть. На удивление, мрак внутри не был кромешным. В серых сумерках они увидели, что очутились в небольшой прихожей, из которой две лестницы поднимались на второй этаж, охватывая прихожую полукольцами, наверху соединяясь короткой галереей. На втором этаже имелось несколько дверей.

- Чувствую себя, словно мне одиннадцать и сбывается моя заветная мечта, - признался Вик, заодно пробуя нижнюю ступеньку лестницы на прочность.

- А ты хотел попасть в Лачугу? - удивился Тома.

- Еще как! Обитель мортонов, темных магов, не доступная простым смертным! И вот мы здесь...

- На этот раз у нас есть пропуск в виде фарфоровой птицы, - сказал Тома. Ему стало неуютно в обветшалом доме, неуютно и от присутствия Вика. Тома предположить не мог, что в голове приятеля в ту пору бродили такие мысли.

- Поищем местечко на первом этаже, - предложил Тома.

Внутренности дома поражали отсутствием всякого цвета - все было серым, словно вот-вот рассыплется в прах. Поэтому они ступали по скрипучим полам осторожно, готовые отскочить в любой момент. Однако полы хоть и трещали, но держались стойко. Вик первый поверил в их прочность, добрался до правой двери и заглянул в комнату.

- Там все то же, - сказал он, возвращаясь, - серо и никакой мебели.

Они заглянули в каждую дверь на первом этаже. За двумя находились комнаты, по-прежнему пустые и серые, третья дверь вела в темный коридор. Туда решили не ходить. Выбрали комнату с большим камином. Она оказалась первой справа, Тома и Вик вернулись в нее после осмотра других помещений. И тут же их ждал сюрприз: в камине, казавшемся холодным и давно остывшим, затлели угли. Сначала рдели красные точки, но затем они разгоралось, на глазах набирая силу, и скоро пламя плясало и ревело в каминной трубе. Тома и Вик переглянулись.

- Он нас ждал, - проговорил Вик. - И даже хуже, он чего-то ждет от нас...

Тома спрятал усмешку. Мальчишеского задора у приятеля поубавилось.

- Сколько бы ни обосновывалось тут мортанов, ни разу беда не пришла в город отсюда. Дом, хоть помогает и дает приют злодеям, но не выпускает их магию. Мы вскроем сову здесь, и ее проклятье останется в стенах дома.

Тома вынул из кармана мел, завернутый в обрывок газеты, складной нож и бечевку. Он разметил и нарисовал мелом на полу два круга с единым центром. Затем начертил руны сначала во внутреннем малом круге, затем повторил их в большом. Отряхнул руки от мела и завернул его остаток в обрывок газеты.

- План такой: мы с тобой войдем во внешний круг лицом друг к другу. Фарфоровую сову поместим в центре. Ты разобьешь сову молотком.

- Почему я? - перебил его Вик.

- Потому что из нас двоих только я способен запереть черную пыль во внутреннем круге. Ты ведь помнишь, что в Доме Черных магов я практиковался в высшей магии.

По выражению лица Вика было заметно, что тот мало впечатлился словами приятеля. Знай Вик, что ему сейчас предстоит и каков риск на самом деле, сбежал бы без оглядки. План Тома продумал еще по пути к Лачуге. Черная пыль не поддается огню и заклятьям, уничтожить ее не получится, но сдержать сильными заклинаниями на крови, выйдет. В этом Тома был уверен. Почти уверен.

- Хорошо, я разобью сову, - продолжил Вик. - И что дальше?

- Дальше? Я назову руны и воздвигну непреодолимую преграду для темного артефакта. Как только ты разобьешь сову, начинай читать руны усиления воздействия. Этим ты поддержишь меня.

- И все?

- Ты спрашиваешь меня, будто первоклашка! - ушел Тома от ответа.

- Я занимаюсь ботаникой, и работаю совсем с другим набором заклинаний. Но еще со школы помню, как ты путал вершки и корешки! Так что не удивляйся моим вопросам. Все мы узкие специалисты.

- Ладно-ладно, ты прав! Мир, и за дело!

Вик кивнул довольный этой маленькой победой, и позабыв про неприятный вопрос.

Тома вынул из внутреннего кармана сюртука фарфоровую птицу и установился ее в центр круга. Он еще раз внимательно оглядел руны, проверяя не допустил ли где ошибки. Убедившись, что все в порядке, он сказал Вику:

- Войди в круг, но встань на чистое пространство между рунами, чтобы не стерлась ни одна линия.

Вик, сжав в руке молоток, шагнул в круг. Тома проверил, не задел ли он линии.

- Начинаем!

Тома читал обычный заговор, после каждой строки останавливаясь и называя руну. Произнесенная, руна загоралась серебристым светом. Когда вспыхнула предпоследняя руна, Тома сказал Вику:

- Давай!

И продолжил заговор.

Вик ударил молотком по сове. Хрупкая фигурка тут же разлетелась вдребезги. Центральный круг запорошило черной пылью. Вик отшатнулся. Тома дочитал заклинание, назвал последнюю руну, запечатывая первый круг, в тот миг, когда черная пыль ожила.

В свете колеблющегося пламени камина, Тома некоторое время наблюдал за ней. Она вела себя, будто разумное живое существо в поисках выхода, ощупывая линию круга. Убедившись, что прохода нет, черная пыль улеглась вдоль линии.

- Что она делает?! - тревожно спросил Вик. - Я такого никогда не видел.

- Пытается разрушить мое заклинание, - ответил Тома. Он оторвался от наблюдений и раскидал вокруг круга пентакли, на каждый начитывая одно заклинание. - Возьми нож.

- Какой нож? - не понял Вик.

Тома указал кивком головы на свой складной нож оставленный во внешнем круге.

- Зачем?! Что ты задумал?!

- Высшая магия требует крови, только тогда она работает хорошо. В нашем случае, кровь будет твоей.

- Я не соглашусь на это, - заявил Вик решительно и шагнул из круга.

Попытался шагнуть. Его сдержала точно такая же стена, какая удерживала в центре черную пыль.

- Выбор у тебя такой: либо ты порежешь свою ладонь и дашь напиться каждой руне во внешнем круге, либо подождешь, пока черная пыль пробьет мои заклинания.

- Это подлость! - Возмутился Вик.

- Не без этого, - согласился Тома. - Но иначе ты не согласился бы. Поторопись! Если ты не успеешь до того, как выберется черная пыль, она вцепится в тебя.

Вик взял нож. Вытер лезвие об штанину. Он помедлил, прежде чем полоснуть по ладони. Тома вспомнил, что в раньше Вик боялся крови. Наверное, страх так и не прошел с годами.

Вик встал над первой руной и, дождавшись, пока капли крови упадут на нее, назвал ее. Она вспыхнула не сразу. Тома насчитал пять упавших на нее капель, прежде чем руна засветилась. Вик шагнул к следующей. Уронил на нее каплю крови. Назвал ее. Вторая капля упала на руну. Третья... Слишком медленно! Тома чувствовал, что черная пыль не просто так лежит смирно - она разъедает его заклинание, как кислота.

- Вик, ты порезал неглубоко. Сделай еще один надрез, но уже не жалей себя.

- Тебе легко говорить! - отозвался тот, но взялся за нож. На этот раз он решил, что будет резать другую руку. Вик отвернул лицо, и Томе показалось, что он зажмурился, прежде чем полоснуть по руке. Второй порез был такой, как надо, и кровь с него текла тонкой струйкой. Вик шагнул к третьей руне, затем к четвертой, пятой. Шестая была последней. Вик назвал ее, пролив на нее кровь. Тома видел, что он побледнел и едва стоит на ногах. Руна никак не хотела загораться. Черная пыль вновь оживилась, словно понимая, что это ее последний шанс, тыкалась в невидимую преграду тупомордым животным.

- Не прощу тебе, если она меня сожрет! - проговорил Вик, пока капли его крови впитывались в руну.

Тома встал на расстоянии вытянутой руки от Вика.

Черная пыль нашла лазейку. Тома увидел, что она закрутилась буром, пробивая путь наружу.

- Тома! - выкрикнул Вик испуганно.

Руна вспыхнула. Тома ногой отопнул свой пентакль, выдернул Вика из круга, выкрикивая имена рун. Вик, не держась на ногах, упал на пол и растянулся на нем, перевернувшись на спину. Черная пыль, снова запертая внутри теперь уже большого круга, начала свое путешествие по линии его границы.

- Это было ужасно! - признался Вик, - и у меня кружится голова.

- Не самое плохое, что могло случится с тобой сегодня! - ответил Тома, помогая ему подняться. Тома побулькал остатками рома во фляжке. - Допивай. В экипаже есть еще одна.

- Отлично! - вяло огрызнулся Вик, забирая у него фляжку. - Как бы туда дойти?!

Тома перекинул через шею руку Вика, подхватил бок и почти поволок его к дверям на улицу.

- Я помню из курса о высшей магии, что использование крови как жертвы лишает заклинателя силы, - проговорил Вик, с трудом ворочая языком, как усталый до смерти человек.

- Так и есть, - подтвердил Тома.

Они добрались до мостика. Тома оглянулся. Окна Лачуги на первом этаже освещались красноватым пламенем камина. Не совершили ли они ошибку, разбив проклятую фарфоровую птицу в Лачуге?!

Тома потянул Вика вперед, желая, как можно скорее оказаться подальше от этого места, и поскользнулся на склизком бревне мостика, провалившись ногой в ледяную воду, едва удержал равновесие, чтобы не опрокинуться вместе с Виком в ручей.

- Так вот почему ты не стал жертвовать свою кровь! - продолжил Вик свое. - Не хочешь остаться без магии. Это очень подло. В тебе всегда было что-то такое. Помнишь, как в детстве старый Бо звал тебя змеенышем. Он понимал, в чем дело!

Лачуга скрылась за ивовыми зарослями. До экипажа было уже недалеко, и Тома остановился передохнуть.

- А знаешь, как он тебя называл?

Вик прикусил язык, видимо, припомнил обидные прозвища, которые щедро раздавал старый Бо, острый на язык школьный сторож.

- Идем, недалеко осталось.

Усадив Вика на землю возле экипажа, Тома вынул из саквояжа фляжку с черным ромом.

- На, глотни!

Вик забрал фляжку, выпил все до последней капли.

- Вот теперь мне лучше, - заявил он, кидая фляжку на землю. Тома проследил за ней взглядом, но Вику не стал выговаривать.

Погрузив Вика в экипаж, Тома подобрал с земли фляжку и, завинтив, кинул в саквояж.

В экипаже они молчали. Вика ром не взял, но слабость прошла. Он хмурился и глядел в окно абсолютно трезвым взглядом. Тома тоже молчал, но в душе торжествовал. Мечта восстановить репутацию сбывалась. Он остался чистильщиком еще и потому, что каждый из их профессии рано или поздно натыкался на опасный темный артефакт. Это было одним из профессиональных рисков. Где как ни здесь можно доказать, что все ошибались на его счет. Теперь бы разобраться с чем именно он столкнулся и правильно разыграть эту карту...


5

Тома понял, что в доме посторонний, едва открыв дверь. Он щелкнул пальцами. В воздухе вспыхнули фоты. Разбежались по прихожей, влетели в открытую дверь кухни, прилипли к светильникам, ярко освещая каждый угол. Предчувствие не обмануло: вещи в прихожей оказались сдвинуты со своих мест, а вешалку, за которой находился один из тайников, и вовсе переставили к другой стене. Взломщик не пытался скрыть следы своего пребывания. Из гостиной послышался шорох. Тома тихо подошел, толкнул дверь, одновременно выбросив туда фоты. Он прикрылся от вспышки света рукой, рассчитывая, что воришка ослепнет, но его задумка не увенчалась успехом. Вор погасил фоты встречным заклинанием.

- Ты так предсказуем, - сказал вор стариковским, прокуренным голосом. - Неудивительно, что твоя карьера у черных магов не удалась.

Тома повернулся на голос. На другом конце комнаты, возле разворошенных книжных полок стоял тот старик с аукциона. Вор держался уверенно, словно это он хозяин. Палочку, которой он, как и все черные маги, использовал в качестве магического предмета, не убирал, но руки скрестил на груди.

- Странно слышать нотации от человека, вломившегося ко мне в дом, - заметил Тома, оглядывая разрушения.

Старик, надо отдать ему должное, нашел тайник в камине.

- Наверху то же самое? - поинтересовался Тома обыденно.

Вор кивнул, ни капли не смущенный, что его поймали на месте преступления.

- Сов я не нашел, - сообщил он. - Хотя вскрыл каждый из пяти твоих тайников.

- Пяти? - удивился Тома. - Я знаю только о четырех...

- Будет для тебя приятный сюрприз, - ухмыльнулся старик. - Ты не слишком удивлен. Знаешь, кто я?

Тома кивнул.

- Куфий Фист. И кажется, я догадываюсь, чем обязан визиту...

- Узнал кое-что о своем приобретении? - спросил он и пройдя к дивану сел, похлопав рукой рядом с собой. Палочку Фист пристегнул обратно к поясу. Оценив этот жест доброй воли, Тома последовал его примеру и спрятал в карман сюртука приготовленный пентакль.

- Где они?! - без предисловий задал вопрос Фист, едва Тома уселся напротив него.

- В надежном месте.

Фист снова ухмыльнулся.

- И тебе известно, что они не просто безделушки?

- Да, - кивнул Тома. - Интересно другое: зачем ты разыскиваешь их, так старательно, что не постеснялся влезть в чужой дом?

- А ты знаешь, откуда они появились?

Тома отрицательно покачал головой.

- Я ничего не смог найти в Библиотеке.

- И не удивительно. Это давняя и темная история из тех, о которых предпочитают забыть. Я услышал ее однажды на Окраине, еще в бытность моей службы городу. Я был тогда молод, и мне казалось, что это удобная ступенька на карьерной лестнице. Начал искать концы, и вскоре ухватился за одного торговца. Он указал на коллекционера, купившего у него дюжину фарфоровых сов. Я не поленился и разыскал его. Поздно, как оказалось. Коллекционера ограбили и убили. Вынесли все, в том числе и этих проклятых птиц. Тогда я надолго потерял их из виду, хотя всегда продолжал искать. Спустя много лет одну из сов разбили. Может быть, ты слышал о темных годах на Северной Окраине? Тогда там чего только не творилось. Вот я думаю, что виной всему эта птичка. История эта мутно закончилась. Дознаватели так и не сумели найти вразумительных объяснений происходящему, хотя туда были направлены лучшие. Они, конечно, там все зачистили, и больше та Окраина нас не беспокоила. Как ты понимаешь, должность давала мне доступ к нужной информации, но все следы оборвались. В следующий раз эти совы напомнили о себе только в прошлом году.

Я гостил у знакомых, и в одном доме увидел коллекцию фарфоровых зверей. Хорошая, надо сказать, была коллекция. Один из гостей подарил хозяйке вот такую фарфоровую сову. И я сразу вспомнил, что это за птицы. Даритель ничего не подозревал и назвал мне имя продавца. Я тотчас же отправился туда, но опять опоздал: сов купил за день до меня какой-то приезжий. Они затерялись.

Спустя несколько месяцев я вернулся в Магбург, и обнаружил сов у моей приятельницы. Продать их она отказалась. Старуха под конец выжила из ума. Думала, что я собираюсь ограбить ее и перестала пускать меня на порог. Сказать ей, что они начинены темной магией, я не мог. И тут она умерла, а ты на аукционе купил ее птичек. Зачем они тебе?

Фист посмотрел на Тому цепким взглядом, под которым хотелось поежиться. Старый хрыч испытывал его на прочность. Тома не поддался на его провокации, сохраняя невозмутимый вид.

- Ты нашел мой адрес, а значит, узнал, кто я и чем занимаюсь. Работа чистильщика - уничтожать темные артефакты. Для этого и купил их.

Тома не собирался позволять Фисту превращать беседу в допрос и в свою очередь поинтересовался:

- А что случилось с той совой, которая осталась в коллекции на Окраине?

- Она там не осталась, - усмехнулся старик. - Я ее выкрал.

Ответ понравился Томе. И старик нравился ему. Старая развалина явно не потеряла вкуса к жизни. И оба они посмотрели друг на друга с симпатией.

- Ты так и не рассказал, откуда они взялись эти фарфоровые совы...

- Всезнайка бука, которому я задал такой вопрос ответил, что они связаны с первыми магами. Как известно из легенд, они отличались лютостью и коварством. Ничего хорошего оставить потомкам не смогли.

- Но что делает этот темный артефакт?

- Превращает человека в чудовище.

Тома с сомнением покачал головой, вспомнив Таниту. Не похоже, что ей грозит смерть. Или сила артефакта выветрилась за прошедшие века?

- И ты знаешь, как ее уничтожить?

- Хотел бы я сказать тебе, что все просто, - покачал головой Куфий. - Однако я не нашел никаких средств. Субстанция из разбитой совы прилипла к женщине. Мы были знакомы, и я приехал к ней, но поздно. Она была искусной чародейкой и боролась десять дней.

- Как же с ней поступили?

- Мы не смогли отделить эту дрянь от нашей подруги и скинули ее в Столбы. Древняя магия Столбов выжигает все, ну да чистильщикам это известно, лучше кому бы то ни было... Снова есть пострадавшие?

- Одна девушка.

- Вам придется поступить с ней также.

- Что-то уж очень мрачное предсказание, - заметил Тома. - Пока у нее просто слабость.

- Я бы отнесся к предсказаниям с большей серьезностью, - ворчливо заметил Фист. - Ты уверен, что справишься и сохранишь сов?

Тома усмехнулся. Старик очень ловко вывернул тему в нужном ему направлении.

- Я справлюсь, - сказал Тома. - Ты же их не нашел. У других тоже не получится.

Старик хмыкнул, пошарил в кармане коричневого сюртука и вынул карточку с вензелями.

- Мне пора. Вот мой адрес, если понадобиться моя стариковская помощь.

Тома, мельком взглянув на карточку, заметил, что старик живет в Южных кварталах. И сунул карточку в карман, уверенный, что адрес Фиста пригодится ему в самом ближайшем времени. Наверняка, старик рассказал ему далеко не все. Кое-какие вопросы уже появились, но Тома не торопился их задавать, сейчас нужно обдумать рассказ Фиста, сличить с тем, что уже известно и решить, как поступить дальше.

Проводив старика, Тома вынул карточку. Она была пуста, как взгляд влюбленной девы. Тома хмыкнул. Хитрый старик его обдурил. Очаровал разговорами, обманул предложением помощи и, выяснив, все необходимое, исчез.


6

В прихожей сверкнула молния, и Тома поймал листок. Один из постоянных клиентов звал его осмотреть магазин на предмет злокозненной магии. В его послании сквозила настоятельная необходимость, что ничуть не удивило Тому. Оторос отличался повышенной мнительностью и обращался за помощью не реже раза в неделю. Тома, не желая, чтобы мнительность его ослабела время от времени сам подкладывал вещицы, на которые был наложен легкий сглаз. И кажется, Оторос нашел одну из них. Давно пора!

Затягивать не стоило, а то в нетерпении Оторос позовет другого чистильщика, тем более, что ходили слухи, что Вадим не прочь прибрать к рукам чужих клиентов и то и дело мелькает возле магазинов на Первой кольцевой. Торговцев пока удерживает только одно - репутация у Вадима так себе.

Тома собирал саквояж, но мысли его постоянно возвращались к магазину Риты и Таните. Рассказу Фиста верилось и не верилось. А если правда, что черная пыль обратит ее в чудовище? Пора обсудить это с городскими властями. Тома видел весь ужас ситуации для бедняжки, попавшей под действие темного артефакта, но вытянувшееся лицо Тибия Троя, начальника дознания, дорогого стоило, и он предвкушал это. Тома мечтал умыть его, да так, чтобы об этом узнал весь город, чтоб ему воздалось за все унижения, за поруганную гордость и уничтоженные надежды.

Он направил экипаж к магазину Риты. Надуманное беспокойство мнительного Отороса подождет.

Рита стояла за прилавком и что-то писала в толстом гроссбухе. Клиентов в магазине не было, и Тома спросил без предисловий:

- Как Танита? Ей не хуже?!

- Все также: слаба, впадает в забытье...

- Я поднимусь.

Рита пожала плечами, разрешая ему делать, что хочет. Тома взбежал по лестнице и без стука отворил дверь в комнату больной девушки. Танита спала, и не проснулась, когда он вошел. Тома осмотрел ее руки, лежащие поверх одеяла, и лицо. На коже изменений нет.

- И правда: никаких изменений, - сказал он, спустившись вниз. - Целители ей что-нибудь прописали?

- Нет. Они утверждают, что фон темной магии вокруг нее ничуть не выше, чем фон окружающего пространства. А ты как будто ожидал ухудшения... - Рита посмотрела на него вопросительно.

- Вчера ко мне наведался Куфий Фист, - сообщил Тома.

Рита поглядела на него с изумлением.

- Что?! Зачем?!

- Вломился в дом и перевернул все в нем. Но рассказал кое-что интересное о совах и той темной магии, что в них храниться.

- Мало хорошего, да?

- Очень мало, - подтвердил Тома. - Он утверждает, что последняя жертва черной пыли мучилась десять дней, превращаясь.

- Во что?

- В чудовище.

- Бедная девочка! Откуда вообще взялась у меня в магазине эта гадость?! Я листала гроссбух, и не нашла никакой фарфоровой совы!

- Но ей не хуже, - заметил Тома. - Что меня сильно удивляет...

Рита задумалась.

- Быть может, темный артефакт подрастерял за истекшее время былую силу. Есть же выветривание магии.

Тома с сомнение покачал головой. Вчера в Лачуге темный артефакт доказал свою силу.

- Бедняжка Танина обладает слабыми магическими способностями. Я слышала, что на таких, как она, магия не всегда действует...

- Насколько слабыми?

- Ей доступно не более полудюжины бытовых заклинаний.

А что?! Это могло сойти за объяснение! Танита относилась к тому редкому типу обитателей Края, которые слабо чувствовали магию и не были способны черпать ее из мира. Если это так, то в ее невезении потрясающе счастливое стечение обстоятельств. Для нее ведь ничего не измениться, а жизнь она сохранит.

- Я еще раз проведу обряд очищения, - сказал он. - Если дело в ее невосприимчивости к магии, то это облегчит ее положение.

Рита кивнула, и Тома снова поднялся в комнату Таниты. К обряду он готовился со всей тщательностью, у Томы имелось предостаточно причин для бессонных ночей, и добавлять еще одну не было ни нужды, ни желания. Обряд занял около получаса, девушка так и не проснулась, но Томе показалось, что она стала ровнее дышать.

Он спустился вниз и застал там вторую квартирантку Риты, Мойру и ее жениха Игнатия. Компания, расставив чашки на широком прилавке, пила чай.

- Как она? - тут же спросила Рита. Она налила чашку чаю и пододвинула ее к Томе.

- Надеюсь, что обряд ей поможет, - Тома облокотился на стойку и взял чашку. Заваренные на травы немного горчили на вкус.

Целитель хмыкнул. Их учили не сомневаться только в своем профессионализме. Мойра толкнула жениха в бок, и тот торопливо спрятал саркастическую усмешечку.

- Вы тоже ничем не помогли, - заметил Тома, не собираясь спускать наглецу его выходки.

- А я не считаю, что Танита больна.

- Но с постели она встать не может уже несколько дней, - заметил Тома. - Скажу больше, я проводил опыты над той субстанцией, которой она заразилась. Это вещество выглядит очень опасным.

- Ваше профессиональное мнение против моего, - проговорил Игнатий. - Что?! Проводили опыты?

- Где ты его взял?! - удивилась Рита.

- В совах с аукциона, - пояснил Тома. - Рита, ты говорила, что у тебя есть покупатель на них. Кто это был?

- Он просил не говорить, но тебе я скажу. Это Гвидо Ворм, - легко ответила Рита. - Еще чаю?


Тома позабыл о беспокойном Оторсе, и спохватился по дороге в мэрию. Он предвкушал лицо Троя, когда тот узнает о темных артефактах, но пересилил себя и развернул экипаж, побоявшись, что развитие событий не позволит ему навестить торговца сегодня.

Магазинчик Отороса находился на пересечении Второй кольцевой и пользующихся дурной славой Южных кварталов, и это место считалось еще не зазорным посещать приличным людям.

При виде чистильщика Оторс, крупный, краснолицый мужчина, пошел неровными бледными пятнами, набросился с упреками, что тот долго ехал. Оторсу нужна была не столько работа, сколько уверения, что все прекрасно и он, и его книжный магазин находятся в полнейшей магической безопасности. Тома проделал необходимые манипуляции, но думал он о другом, и на продолжительные проникновенные заверения терпения у Томы не хватило. Недовольный клиент холодно сунул чистильщику монеты, и пробурчал что-то под нос о возможной смене мастера.

Тома мало обратил внимания на его слова. Ему не терпелось оказаться в другом месте.


Приемные часы в мэрии закончились, и в длинных запутанных коридорах было малолюдно. Тома долго шагал до закутков на втором этаже здания, где располагались кабинеты дознавателей. Навстречу ему из кабинета шагнул секретарь начальника дознания, Грэс. При виде Томы его темные глаза сузились. Грэс недолюбливал Тому по неведомой причине. Тома подозревал, что дело в его отношениях с Керкирой, но она только посмеялась в ответ на это предположение.

- Тебе тут не рады! - холодно проговорил секретарь.

- Мне нужна Керкира, - Тома старался держаться с ним ровно.

Секретарь не собирался впускать Тому, но Керкира услышала его голос и вышла навстречу. Секретарь встал возле дверей, давая понять, что их разговор будет при свидетелях. Керкира оглянулась на секретаря, взяла под руку Тому и отвела его в сторону.

- Что случилось? - спросила она устало.

- Я нашел опасный темный артефакт, - ответил Тома.

Она бросила взгляд через плечо Томы на секретаря Троя. Тот наблюдал за ними, и ей явно было неловко.

- Тома, ты помнишь, что было полтора года назад? Трой нет-нет, а до сих пор припомнит ту историю.

- На этот раз все по-другому! Девушка больна!

Керкира остановилась, задумалась.

- Серьезно больна? При смерти?

- Нет, только слабость, но есть еще старик, и он тоже охотится за этим артефактом. Он утверждает, что в прошлый раз зараженную пришлось сбросить в Столб!

- Сбросили в Столб? - повторила Керкира. - Звучит, как бред! Мы это уже проходили! В прошлый раз я, как идиотка, поддержала тебя, и это чуть не стоило мне места.

- Керкира, это совсем другое! Этот артефакт действительно опасен, и он не один. Я даже приблизительно сказать не могу, к каким последствиям это может привести.

Керкира открыла рот, чтобы возразить, но ее перебили.

- Ну, конечно, к мировой катастрофе! - язвительно произнес начальник дознания Тибий Трой, появляясь словно из пустоты. - Вам, чтобы обелить свое имя, нужна она - мировая катастрофа!

Трой воплощал в себе все то, чего хотел достичь Тома, именно поэтому мнение Троя было так важно. Трой принадлежал к Дому Черных магов, высоты собственного положения добился исключительно своими талантами, а с места начальника дознания открывался путь к самым высоким должностям в городе.

- Я утверждаю, что есть несколько темных артефактов, которые невозможно уничтожить никакими заклинаниями, - четко выговорил Тома.

Секретарь Троя довольно улыбнулся. Унижение Томы доставляло ему удовольствие. Не отказался он и поучаствовать:

- Мы это уже слышали! И про загадочную природу, и про неизвестную опасность. Год и пять месяцев назад. Это было по весне. Да, в начале весны... Возможно, это связано с обострением вашего заболевания.

Трой усмехнулся. Он одобрительно относился к унижению людей. Тома взглянул на Керкиру. Ее лицо пылало. Она выглядела так, будто эти насмешки адресованы не Томе, а ей.

- У меня есть образец для изучения, - предложил Тома, не разрешая себе терять присутствие духа.

- То есть, в этот раз вы подготовились лучше? - язвительно поинтересовался секретарь, невежливо перебив Троя, и даже не заметив этого. А вот это уже начальнику дознания не понравилось. - Это уже прогресс. В прошлый раз были лишь уверения, что дела обстоят именно так. Но должен вам сказать по секрету, что любые недоразумения с испорченными или ненужными более артефактами решает Кладовка. Кладешь артефакт в пустой ящик - и проблема исчезает сама собой!

- Нельзя все без разбору пихать в Кладовку! - возразил Тома.

- А, по-моему, господин чистильщик, можно, - отрезал Трой. - Кладовка меня еще ни разу не подводила. Грэс, идемте со мной. Вы, как мне кажется, на службе, и для вас есть работа.

Трой и его секретарь ушли. Керкира не шевелилась, даже глаз не поднимала.

- Не стоило приходить сюда. Я не рассчитывал на такой спектакль.

- А на что ты рассчитывал?! - с горечью спросила она и направилась в кабинет.


Тома вышел из мэрии на площадь. Главная площадь многолюдностью не отличалась. Здесь не было никаких развлечений для публики, и даже на скамейки мэрия поскупилась. Горожане появлялись здесь только для того, чтобы уладить свои дела с городом, а проводить время предпочитали в других местах.

Хмурый день разразился грозой. Глухо пророкотал гром, объявляя начало грозы, и полил дождь. Неровные серые плиты под ногами сразу потемнели. Попавшийся навстречу Томе человек, выругался и припустил бегом к резным дверям мэрии. Тома поднял воротник, оглянулся, не зная, что предпринять дальше. Он вспомнил, что недалеко отсюда есть ресторанчик. Ноги сами понесли его вперед, пока голова размышляла о ситуации. Сейчас он понимал, насколько необдуманно поступил, и что ждать от Троя чего-нибудь, кроме холодного презрения, было глупо. Начальник дознания слабостей не имел, и чужие не прощал. Тома навсегда занесен в список ненадежных. И Керкира абсолютно права, что злится. Полтора года назад он нашел темный артефакт. Сам поверил, что тот представляет необыкновенную опасность, и быстро убедил в этом Керкиру. Она рассказала Трою, и тот вроде бы сделал нужные шаги, но быстро выяснилось, что артефакт того не стоил. Тома предпочел бы сбежать из города, чем признаваться в этом Трою, но его побег лишил бы доверия Керкиру. Ей крепко досталось на службе, и она почти месяц не разговаривала с Томой. А Тома попал в окончательную немилость у начальника дознания.

"Интересно, что помешало ей тогда разорвать отношения? Ее семья, ее коллеги - все одобрили бы ее решение", - подумал Тома. Он давно знал Керкиру, но не понимал ее. Поставив очередную зарубку в памяти, Тома вернулся мыслями к сегодняшним происшествиям.

Со стороны ситуация выглядит, как и прошлая. Трой, конечно же, ничего не будет делать, основываясь на словах и предположениях Томы. А у него мало что есть - по сути, он даже не знает, как называется темный артефакт, на который он наткнулся. Отдать сов Тома не мог. Секретарь Троя ясно выразился, что отправит сов в Кладовку, и Трой его поддержал. Но Тома был уверен, что на этот раз все иначе. Ему попался темный артефакт, который вернется из Кладовки, попадет в руки еще кому-то, и неизвестно, сколько бед он принесет.


7

Народу в полутемном зале было мало. Двое каких-то окраинников обедали возле окна на улицу, живо обсуждая достоинство проходящих мимо молодых женщин и проезжающих экипажей. В другом конце зала, забившись в угол, сгорбился над книгой молодой человек. Взяв рюмку рома, Тома уселся за столик подальше от компаний. Он рассчитывал, что найдет здесь приют на вечер, обещавший быть тоскливым, когда вдруг ввалилась шумная большая компания. Тома узнал нескольких стражей. Следом за ними явились еще стражи. Кажется, у них намечалась большая попойка по случаю пополнения новичками. Оставаться тут смысла не имело. Это сообразили даже окраинники, и тихонечко убрались прочь. И только молодому человеку, склоненному над книгой, похоже было все равно. Тома поднялся и чуть не наткнулся на Гвидо Ворма.

- А! Что-то мы стали частенько встречаться! - проквакал Гвидо. Он оглядел Тому с ног до головы и вдруг предложил:

- Пойдем-ка, сядем за стол!

Тома удивился. Впрочем, отказываться от компании начальника стражи не подумал. Он не девушка, чтобы заигрывать с ним, а значит, Гвидо хочет ему что-то сказать.

Они заняли столик у окна, который предусмотрительно освободили окраинники. К столу нехотя пробрался тощий официант и обмел крошки на пол, осведомившись о заказе. Гвидо заказал бутылку рома и мясное рагу.

- Я угощаю, - сказал он Томе.

- Есть причина? - поинтересовался тот.

- Ты уже наигрался с фарфоровыми птичками? Куда ты их поставил?!

- Поставил? - Тома рассматривал их как темный артефакт, и ему в голову не приходило поискать для них место на каминной полке.

- Небось закинул куда и сам и не помнишь! - проворчал Гвидо. - Чтобы стоило продать мне их прямо там? Неужели я не могу рассчитывать на небольшие одолжения от людей в силу своего положения? Интересно, Трой тоже бы получил отказ или тебе от него чего-то надо?

Последний вопрос прозвучал вовсе не невинно, да и цепкий взгляд Гвидо подтверждал это. На этот раз нерасторопный официант явился очень кстати. Пока он расставлял на столе тарелки с едой и рюмки, пока наливал ром, у Томы было время хорошенько подумать, что отвечать.

Тома не забыл, что Рита назвала начальника стражи покупателем на этих птичек, да и Гвидо не скрывал своего интереса. Будь на его месте любой другой человек, Тома сделал бы вывод, но должность начальника стражи избавляла Гвидо от грязных домыслов. Соперничество между стражами и дознавателями на выходе давали тот плюс, что за начальниками следили с утроенным усердием. И почти невероятно, чтобы его соперник в скором времени не узнал о шашнях с темными артефактами. Если удастся перетащить на свою сторону начальника стражи... Гвидо один из влиятельных людей в городе и от его слов так просто не отмахнутся.

- Я наткнулся на древний и очень темный артефакт, - проговорил Тома, - он запечатан в фарфоровых птицах, которые ты собирался купить.

Гвидо крякнул.

- Погоди-ка, сейчас я выпью, и в голове у меня слегка зашумит, и ты начнешь сначала свою потрясающую историю...


- Начинай, - разрешил Гвидо, хорошенько закусив, - теперь я готов ко всему!

Тома в подробностях пересказал ему все, что узнал об артефактах, упомянув и Куфия Фиста, и Таниту.

- Стало быть, Трой тебе не поверил, - подытожил Гвидо. Слушатель он был отличный, ни разу не перебил, пару раз задал наводящие вопросы и только. - Но вряд ли его можно винить: историйка-то сомнительная, недоказуемая, да и репутация у тебя так себе.

- Жаль, что я потратил твое время впустую, - сказал Тома, вставая. Он выгреб из кармана мелочь и кинул ее на стол, махнув официанту.

- Больно уж горяч! - под нос себе проворчал Гвидо. - Сядь! А то сейчас прибежит Хавт и будет нудно докладывать о делах. Вон он уже с ноги на ногу мнется! Твоя история поинтереснее!

Тома взглянул на помощника Гвидо, Хавта, невысокого человека с непримечательным лицом, прислонившегося к стене и поглядывающего в их сторону, и снова сел. Гвидо говорил несколько невпопад и не всегда у него разберешь, где кончались шутки, и вообще начинались ли они, но Томе стало любопытно, к чему он придет.

- Предположим, что твоя история правда - и эти самые совы - темные артефакты. Но пока, кроме сомнительного содержимого, которое твой друг-ботаник никак не опознал, и девушки, болезнь которой не подтверждается целителями, нет ничего.

- Но Лачуга...

- Да-да, Лачугу я занес в плюс, иначе с чего бы я рассиживался тут с тобой, когда Хавта давно пора отпустить домой. Сам он, дубина такая, себя отпустить не может...

- Хавт! - крикнул Гвидо визгливо, так что в ушах зазвенело.

Его заместитель, Хавт сразу же подошел к столу. Но смотрел он не на начальника, а с неприязнью разглядывал Тому.

"Этому-то что от меня надо?!" - подумал Тома и отхлебнул рома из стакана.

- Что в городе слышно? - поинтересовался Гвидо у подчиненного.

- Все тихо. В Южных кварталах жалуются на расплодившихся котов.

- Никаких неожиданных смертей или пропажи людей.

Хавт отрицательно покачал коротко стриженной рыжеватой головой.

- Ночные смену приняли? Ну, иди, - проговорил Гвидо, получив подтверждающий кивок.

Хавт бросил еще один взгляд на Тому, вышел из ресторанчика и растворился в сумерках за его стеклами.

- Видишь, ни смертей, ни исчезновений... Так мортаны не действуют. Может, это все - случайность, из которой ты вывел целую теорию. Не думал об этом? У тебя есть причины доказывать свою правоту.

- Артефакты существуют, - веско проговорил Тома.

- Существуют, - согласился Гвидо. - Но, вопреки распространенному мифу, темные артефакты могут появляться и без всякого темного волшебника. Они словно выныривают из глубин времени, и нетронутыми погружаются в пучины обратно. Возможно, это как раз такой случай.

Гвидо налил еще по одной. Они выпили, и у Томы приятно зашумело в голове, мелькнула даже мысль, что день хоть и вышел пакостным, зато вечер удался.

- А кстати, где ты их держишь? - между делом спросил Гвидо. - Дом твой обыскали. Надеюсь, не таскаешь с собой в экипаже?

- В экипаже? Хорошая мысль. Но они в другом, надежном месте.


(Продолжение следует)