# Лавка чудес - 1. Спасите Души

Елена Алексеевна Бородина

В нижнем городе, в темном закутке, где единственный свет испускается маленькой замасленной лампой, есть один магазинчик. Его потемневшая от времени вывеска с надписью "Лавка чудес", обрамленная давно уже перегоревшими лампочками, пугает случайно зашедших туда туристов кровавым оттенком краски. Она едва заметно скрипит и тихо покачивается на несуществующем ветру. Выщербленная дубовая дверь с украшенной выгравированными крестами серебряной ручкой, которую никому даже в голову не придет украсть, всегда открыта. Все жители города, от мала до велика, знают об этом магазинчике, но не говорят о нем. Вот только стоит произойти чему-то из ряда вон выходящему, как вы сможете заметить людей, которые, крадучись, направляются в его сторону. Тревожно оглянувшись напоследок, они исчезают внутри. Иногда они возвращаются.

Спасите души

EleiN

В нижнем городе, в темном закутке, где единственный свет испускается маленькой замасленной лампой, есть один магазинчик. Его потемневшая от времени вывеска с надписью "Лавка чудес", обрамленная давно уже перегоревшими лампочками, пугает случайно зашедших туда туристов кровавым оттенком краски. Она едва заметно скрипит и тихо покачивается на несуществующем ветру. Выщербленная дубовая дверь с украшенной выгравированными крестами серебряной ручкой, которую никому даже в голову не придет украсть, всегда открыта.

Все жители города, от мала до велика, знают об этом магазинчике, но не говорят о нем. Вот только стоит произойти чему-то из ряда вон выходящему, как вы сможете заметить людей, которые, крадучись, направляются в его сторону. Тревожно оглянувшись напоследок, они исчезают внутри. Иногда они возвращаются.


День не задался с самого утра. За утренним чаем и просмотром свежих газет, которые по доброй памяти доставлял соседский мальчишка, меня застал некий неспокойный дух, постоянно стонущий как деревья во время шторма. Он стенал и ныл, возводил руки к небу и вытворял обычные призрачные штучки с таким упорством, что мне пришлось заманить его в ванную и, наложив нехитрое заклятие, запереть там. Нет, я, конечно же, собирался его выслушать, тем более что кое-что из бессвязного бормотания, коим грешат многие "свеженькие", показалось мне достойным внимания, но кто ж занимается ночными делами с утра пораньше? Вот взойдет луна, там и поговорим по душам.

Я налил себе еще одну чашку, немного подумав, намазал маслом второй бутерброд и затолкал его в себя вместе с остатками вчерашней пиццы. Называйте это, как хотите. Я же назову предчувствием - работа нашла меня за завтраком, а, значит, могу остаться без обеда...

Я скручивал в бараний рог коробку от пиццы, когда раздался протяжный скрип петель, и зазвонили дверные колокольчики. Те, которые для живых.

- Опять ты ешь всякую гадость! - воскликнула красивая молодая девушка, вошедшая вместе с посетителями и ужасно свежим ветром, разогнавшим пыльный воздух моего дорогого убежища.

Я бы даже сказал, что она была слишком красива для этого места. Ее голубые глаза сияли обманчивой наивностью и искренним энтузиазмом, длинные каштановые волосы всегда развивались по несуществующему ветру, а хрупкое телосложение позволяло на отлично управляться с кинжалами и прочим оружием, чуть легче гранатомета. Не девушка - бомба. Хотя для прочих она выглядела невинным существом, присматривавшим за нелюдимым отшельником... Это еще кому за кем смотреть приходилось...

- Не твое дело, - буркнул я, ногой впечатывая в урну упрямую коробку и с ироничным оскалом поворачиваясь в сторону пришедших с девушкой посетителей. Их было трое - все, как и положено, пока живые, бледные и несчастные. Судя по дорогой одежде, состоятельная, средних лет семейная пара и молодой человек, одни часы которого могли спасти уйму голодающих где-нибудь в Африке. Моя извечная дневная лень заворчала и выразила надежду, что у них одно дело на всех. Как всегда, напрасно.

- И кого же ты мне привела? - спросил я, опускаясь в старое кожаное кресло. Сначала я хотел закинуть ноги на стол, но потом передумал. Негоже подавать плохой пример детям.

Роза, так звали девушку, гордо вздернув точеный носик, проигнорировала мой вопрос. Она усадила всех посетителей перед моим столом на пыточные деревянные стулья с высокими прямыми спинками - сам подбирал, чтобы без дела не засиживались, а кому надо - тот потерпит, - а сама отправилась к барной стойке, занимавшей половину стены моего состоящего из одной большой комнаты дома. Был еще и второй этаж, но я бы там жить не стал, да и другим бы не советовал.

- Мы по поводу дочери, - неуверенно начала женщина. Ее руки нервно сжимали многострадальный платок, а веки покраснели от бесконечных рыданий, которые она с трудом сдерживала даже сейчас. Я поморщился - если есть на свете что-то, оставляющее за собой светлый след - это слезы любящей матери, так что им здесь точно не место.

- И моей жены! - сразу же встрял молодой человек. Этот меня сразу заинтересовал. Если б кто-то спросил, что в нем такого особенного, я сказал бы, что мне приглянулся его острый крысиный нос и бегающие глазки, но на самом деле это был простой шкурный интерес. Иными словами, с него было что взять, хотя такой потасканный товар и брать-то не особо хотелось...

- Да, - взял на себя инициативу другой мужчина. Этот был обычным скучным представителем честных работяг, которого все в жизни устраивало. До сего момента. Теперь же он пребывал в постоянной растерянности и просто не знал, что делать, иначе бы я его здесь никогда не увидел. - Я только сегодня вернулся из командировки, а жену вчера срочно вызвали на работу. Она припозднилась и попросила соседку, жену этого молодого человека, забрать нашу дочку из детского сада... Элизабет всегда была рада помочь, ведь своих детей у нее не было...

- Как будто в этом есть моя вина! - ядовито заметил муж Элизабет, хотя его никто и не обвинял.

- Ближе к делу, - поторопил я, с тихим ужасом наблюдая за готовой разразиться слезами женщиной.

- В общем, ее машина потеряла управление... Наша дочь и Элизабет, обе пострадали.

- И что? Многие люди попадают в аварии, но немногие их родственники приходят сюда, - равнодушно сказал я.

- Нам посоветовали... - снова заговорила женщина. - Медсестра Хопкинс сказала, что вы можете помочь... Вернуть их.

Про себя я пообещал навестить эту сестру милосердия для воспитательной беседы чуть позже, а вслух высказался:

- У меня вообще-то лавка, и я крайне редко берусь за работу, требующую выезда. - Я тут же пожалел о своих словах, когда растянутые в вежливой улыбке губы женщины задрожали, и она поднесла платок к глазам. - Ладно. Каково сейчас состояние вашей дочери и няни?

- Обе стабильны, но никак не приходят в себя, - немедленно отозвался отец малышки. - Врачи проводят какие-то тесты, но пока ничего определенного сказать не могут.

- Уже лучше, - хмыкнул я, откидываясь в кресле. - Если б пришлось сначала исправлять тела, вышло бы куда дороже.

- Деньги не проблема! Если потребуется я все оплачу, только верните мне мою Лиззи! - молодой человек высокомерно хмыкнул, в ответ на что я смерил его долгим взглядом, которого тот не выдержал, первым опустив глаза к гладким почерневшим доскам пола. Роза наставала на ремонте, но меня устраивало все как есть - какой смысл в коврах и паркете, если на них так хорошо видна кровь и пепел? К тому же покупатели платили мне не за удобства и внешний лоск.

- А я и не о деньгах говорю. Хотя и стоило бы, но заплатить я попрошу сразу на месте, так мы с вами избежим конфликта интересов.

Только Роза уловила в моем голосе нотки нетерпения и нахмурилась, зато посетители смотрели лишь на меня, во все глаза с того самого момента, как я подтвердил, что могу сделать то, чего они хотят.

- Значит, вы можете вернуть их? - решил уточнить парень. - Признаюсь честно, я не особо верю во всякие спиритические штучки и тому подобную ерунду.

Я ожидал от него этого.

- Вы знаете, кто я?

- Все знают, что вы дружите с магией, - неуверенно проговорила женщина.

Я не стал отрицать. Хотя и назвал бы свои 'чудеса' иначе.

- Положим так. И то, что мы будем делать, назовем магией. Так вот, должен вас предупредить, что для возвращения ваших дражайших родственников вам понадобится нечто большее, чем просто желание.

- И что же это?

- Любовь.

- Чего? - Парень, наверное, меньше удивился бы, если б я ударил его топором. Ладно, соглашусь, сравнение не удачное.

- Вера, надежда и любовь. И, поверьте, я вам здесь не проповеди читаю. Живая душа стремится только к тем, кто ее любит, и как бы я там с бубном не отплясывал, ей будет по барабану. В противном случае, результат вас не порадует.

- Да что мы слушаем этот бред! - вспылил парень, а следом за ним поднялся и мужчина.

- Пойдем, дорогая.

- Нет! - женщина с каким-то отчаянием вцепилась в мой стол. - Если есть хоть небольшая надежда, я согласна на все! Я люблю свою девочку и хочу, чтобы она вернулась ко мне, вы можете мне... Нам помочь?

- Конечно, - решительно ответил я, снимая с гвоздя и водружая поверх длинных черных волос черную широкополую шляпу. - Идем.

- Сейчас?!

- А чего время тянуть? Роза, выпусти из ванной одно недоразумение, убедись, что все двери на второй этаж заперты и бегом за нами.

Девушка опять ничего не ответила и, бросив на меня испепеляющий взгляд, пошла исполнять мои приказы. Я не понимал, что такого натворил, но решил промолчать и не лезть на рожон, хотя ее плохое настроение уже начало подтачивать меня изнутри, - опыт подсказывал, что к вечеру она остынет и заговорит сама.

Семейная пара решила добираться до больницы на своей машине, а я сел в такси молодого человека, который, едва спало первое напряжение, стал слишком разговорчивым.

- Вы всегда так одеваетесь? - спросил он, пока я натягивал на руки черные перчатки из тончайшей кожи и поправлял прикрепленный к правому карману серебряный крест - никогда не знаешь, где встретишь сородичей.

- Как так? - ответил я вопросом на вопрос.

- Странно. Старомодно.

- Да.

- А шляпа-то зачем? - не сдавался он.

- От солнца защищает, а пыльник - от пыли, а перчатки - от людей, кресты и серебро - от нелюдей. Глаза у меня от природы зеленые. А волосы по плечи мне просто нравятся, - предупредил я все его вопросы, но не прошло и минуты, как он снова заговорил.

- Эта девушка очень симпатичная. Она едет с нами, потому что нужна вам для работы?

- Нет. Просто не хочу после дела возвращаться в руины собственного дома. Мне нравится мой бар. И кресло.

Он ничего не понял, но сделал вид, что понимает.

- Отец моей жены - видный чиновник, приезжает через несколько часов, а у нас тут такое... Бедная Лиззи, она не должна была в тот день смотреть за их дочкой, не должна была ехать вечером по той дороге... Она вообще редко выезжала, хоть и собиралась сегодня в аэропорт встречать отца.

- И правда, не должна, - хмыкнул я, стараясь не обращать внимания на выскочившего из моего дома бешеного призрака, которого все-таки стоило оставить в ванной. За это время, он почти освоил язык жестов. К счастью, любой призрак, оказавшийся вблизи моей лавки, так легко оттуда уже не уходил. Если, конечно, его не призывали.

- Меня, кстати, зовут Лестер, - парень протянул мне руку для пожатия, но я ее не принял.

- А мое имя тебе лучше не знать, чтобы иметь поменьше врагов на том свете.

Наконец-то, он обиделся. После этого мы спокойно дождались возвращения Розы и отправились в госпиталь.

Верхний город при свете дня похож на инопланетное видение из кучи похожих друг на друга современных зданий, в гладких, матовых окнах которых отражается безумно палящее солнце. Эта часть города стоит на возвышении и словно сама стремится дотянуться до облаков, а в его домах из стекла и металла, где прожигают свои незаметные жизни винтики и шестеренки множества фирм и компаний, нет никакого очарования. В этом отношении нижний город нравился мне куда больше. Построенный в начале века под сенью высоких гор, он впечатлял своим приятным полумраком, нагромождением старинных особняков и домов самых причудливых форм и очертаний. Здесь было место для жизни и смерти в самых замысловатых, извращенных и коварных ее проявлениях. Но сейчас не об этом.

Госпиталь, в который мы направлялись, находился в самом престижном районе верхнего города. По дороге к лифтам я ловил на себе удивленные, наполненные интересом, а порой даже испуганные взгляды случайных прохожих. Они обращали внимание на внешность, я же в это время оценивал их по другим критериям. Роза тенью следовала за мной - происходящее вокруг никогда ее не волновало.

Не люблю светлые палаты. Но еще больше не люблю темные. Изо всех щелей на тебя пялятся духи и души, многие из которых уже даже говорить, не то, что перемещаться, разучились. А уж о внешней форме там и говорить не стоит - и глаза на спине становятся меньшим из зол. Медсестра Хопкинс, раз уж сама заварила кашу, взялась отвлечь персонал - что поделать, я врачей признаю, а они меня - нет, и это, скорее всего, не изменится.

Войдя в палату, я снял перчатку и положил ладонь на чистый лобик маленькой светловолосой девочки, а родители взяли ее за руки: мать - с чувством, отец - с долей недоверия. Мне не пришлось долго вспоминать - слова сами пришли на ум. Не было ни света, ни пения ангелов. Только через секунду малышка, словно очнувшись от долгого сна, приоткрыла глазки, сладко зевнула и прошептала:

- Мама?..

Спасаясь от слез и радостных восклицаний счастливой матери, принявшейся обнимать дочь, я поскорее ретировался в коридор, где вновь столкнулся с утренним призраком. А вскоре нас, точнее, меня обнаружили отец девочки и Лестер. Первого мой бестелесный знакомый проигнорировал, а вот на второго набросился со всей яростью и бессилием новичка потустороннего мира. Прекрасно.

- Спасибо вам огромное! Это настоящее чудо! - восклицал неверующий. - Ведь с ней теперь все будет хорошо?

- Сейчас девочка в полном порядке. А вам стоит благодарить не меня, а свою жену, если б не она, все могло бы закончиться не так радужно, - без обиняков ответил ему я, с облегчением сознавая, что больше иметь дело с этой доброй женщиной мне не придется.

- Сколько? Сколько мы вам должны?

- Нисколько, просто больше никогда, ни в коем случае, ни при каких обстоятельствах ко мне не приходите, - ответил я и повернулся, чтобы направиться к выходу.

- Спасибо! - еще раз поблагодарил меня мужчина и вернулся в палату дочери. Мне оставалось только надеяться, что он меня понял.

- Эй, погодите ка! А как же я? То есть, Лиззи? - возмутился Лестер.

Все-таки лучше бы он промолчал...

- Конечно, как я мог забыть, - криво ухмыльнулся я, и заметил, - Можно заняться и вашей супругой, но в этом случае мне потребуется хорошая предоплата.

- А с них вы, почему денег не взяли? - с подозрением спросил парень, руки которого уже доставали чековую книжку.

- В вашем случае, мне потребуется использовать куда больше своей власти, чем для тех людей, - честно ответил я.

Парень пристально посмотрел на меня, будто спрашивая, что я могу об этом знать, но ничего не сказал и поставил свою подпись, а Роза со знанием дела осмотрела выписанную им бумажку на довольно крупную сумму и кивнула мне.

- Если все в порядке, то иди и обналичивай, - распорядился я, игнорируя возмущенные восклицания Лестера. - А мы пойдем и займемся делом.

Как я и предполагал, женщина пострадала куда сильнее, чем девочка. Ее голова и лежавшие поверх одеяла руки были перевязаны, из-под бинтов выглядывали силиконовые трубки, а окружавшая ее со всех сторон аппаратура работала на полную мощность.

- Врачи сказали, что она отбросила девочку, но сама не успела отползти далеко и слегка обгорела при взрыве бензобака, - без всякого выражения произнес парень. За это 'слегка' мне захотелось его так же легонько треснуть. Подойдя к жене, он бесцеремонно схватил ее за забинтованную руку и повернулся ко мне.

Если б его жена сейчас была в сознании, то закричала бы от боли. Но я ничего не сказал - это дело тех, кто давал клятвы, заботиться друг о друге или причинять боль.

- Можешь приступать. И не вздумай увиливать - я уже все оплатил.

Впервые за день на моих губах появилась улыбка.

- И не подумаю. Даже если ты откажешься, я всегда исполняю свои обязательства.

Сняв перчатку, я положил на лоб женщине свою ладонь и произнес все те же слова, но пока их говорил, они приобрели совершенно иной смысл, сквозь который от мужа к жене тонкой ядовитой струйкой просочилась ненависть.

Когда я закончил ритуал, глаза женщины приоткрылись, а лицо исказилось от страдания, разрывающего на части ее тело. Вот только сама Элизабет не ощущала боли и только поэтому не кричала. Ее холодный взгляд скользнул по мне, и начал пристально и медленно осматривать палату, деталь за деталью, пока не остановился на Лестере, который от изумления выронил руку той, что еще недавно была его недалекой и любящей женой, и отступил от постели.

Она прошептала только два слова:

- Ты... Убийца...

- Что? - удивился парень. - Что она говорит? Н-нет... Этого не может быть... Это не моя жена... Лиззи никогда бы меня ни в чем не обвинила...

Но женщина не слушала его, она повторяла свое обвинение снова и снова, пока муж не заткнул уши и не завопил:

- Да заставь же ты ее замолчать!

- Зачем? - спокойно спросил я.

- Разве я не плачу тебе?!

- Свою часть сделки я выполнил.

- Как бы ни так! Это - не моя жена!

- Ты прав. Это лишь дух твоей Лиззи - все, что тебе удалось призвать. Душа ее теперь далеко, ведь ей не слышен твой зов. А все потому, что ты никогда ее не любил.

- Но откуда...

- Откуда она все знает? В мире духов нет тайн, им не свойственна наивность души. Зато, скажу тебе по секрету, превыше всего на свете, они ценят справедливость и не могут успокоиться, пока она не свершится. Да, и к слову, убить ее не под силу человеку, - с этими словами я покинул парня, с безумными глазами осевшего на пол, в ужасе от ловушки, в которую загнал себя сам. Понимание - вещь такая, порой может и накрыть.

- Почему ты решил им помочь? Обычно мы не занимаемся такими обыденными вещами, - поздно вечером, споласкивая бокалы для вина, спросила Роза.

- Ты все же решила со мной заговорить?

Мои ноги покоились на столе, руки - под головой, призраки молчали, на улице стояла темень, а от того и на сердце у меня было спокойно. Я глубоко ценил это состояние покоя, и когда оно, наконец, наступало, старался испить его все, до последней капли.

- Если будешь продолжать есть свой фастфуд, вообще моего голоса не услышишь!

Так вот, где собака была зарыта. Я решил ее сегодня больше не обижать, потому оставил свой комментарий при себе.

- Ты и сама видела, поэтому впустила в дом всех. Их дочь с самого начала была рядом с родителями. Сила любви матери держала ее настолько крепко, что мне оставалось лишь слегка подтолкнуть дитя к жизни.

- С каких это пор ты стал помогать временно потерянным?

- А что? Ее родителям это чудо стоило лишь пару месяцев жизни, но, даже узнай они об этом, вряд ли стали бы сожалеть. К тому же, не тебе меня спрашивать - сама знаешь, что от вида плачущих женщин у меня кишки узлом сворачиваются. Это ты хотела, чтобы я им помог! И даже не отрицай.

Она и не стала, вместо этого задала новый вопрос:

- А тот парень?

- О, да! Признаюсь, он меня чуть с ума не свел! А видение его женушки подпортило мне утреннее настроение и остатки пиццы! Призраки домохозяек - самые страшные и напористые, но в этом с самого начала было что-то большее... Она спасла девочку, пожертвовав собой, а потому была практически вне моей досягаемости. Болтающийся по дому светлый призрак! Разве я мог просто так это оставить?

- Запросто, - дерзко прошептала Роза, разливая по бокалам вино и пробуя его на вкус, но я упрямо отвернулся и сделал вид, что не слышал ее замечания.

- А никто не просил парня заводить любовницу и по пьяни колдовать с тормозами машины жены. Он ведь надеялся, что она слетит с трассы, отправившись навстречу отцу, а тот будет винить себя в этом до конца жизни... А когда проспался, авария уже произошла и тут уже ему стало страшно. Иногда сам себе поражаюсь - как много можно разобрать из бессвязного лепета призраков. Кстати, ты получила деньги?

- Да. А что?

- Кто знает? Духи крайне легко переходят от справедливости к мщению, а за то, чтобы вернуть хотя бы это, бедолага истратил около тридцати лет жизни...

- Думаешь, завтра утром его мстительный дух станет искать тебя? Ты ведь не предупредил его о реальной цене магии.

- Те, кто обращается к магии, должны сами знать о ее цене. На его месте, я не стал даже пытаться мне отомстить, - тихо усмехнулся я. - Зато мы тобой сможем как-нибудь темным вечером отправиться на романтическую прогулку за новыми серебряными колокольчиками.

- Опять? - улыбнулась она.

- И снова, пока их не станет бесконечно много. И тогда нужно будет приобрести еще пару крестов.

Она рассмеялась и тряхнула головой, отчего ее прическа растрепалась и стала видна длинная седая прядь, которую она так старательно прятала днем. Еще одно подтверждение того, что я - не всесилен, хотя красота этого создания и говорила об обратном.

- И все же вера, надежда и любовь могут творить чудеса! - вздохнула девушка, пристраиваясь на ручке кресла.

- Только для тех, кто способен их испытать, - подтвердил я, переплетая наши пальцы.