# "Московская история"

Борис Сокольников

Московская история.


1

Все счастливые семьи счастливы одинаково. Все несчастные несчастны по своему.

Все смешалось в доме Арбениных. Муж узнал, что жена изменяет ему с заезжим таксистом и был этим страшно уязвлен.

Тем более что со стороны жены все это было тайно, нечестно и мелко.

И сразу же об этом узнали все знакомые, и родственники, и соседи.

Сергей Арбенин, тридцатичетырехлетний сметчик строительной подрядной организации узнал об измене своей жены от соседки.

- Смотри, Сергей, - сказала ему Вера Тигунькова, - к твоей жене приезжает какой-то хлыщ, каждый день ездит! Каждый день к ней какой-то мужик ездит. Ты сам хоть знаешь об этом?..

- Какой мужик?.. - спросил Серегей. - Ничего я не знаю.

- Может у тебя он там какие-то работы делает в твоей квартире?

- Нет, - сказал Сергей, - ничего в квартире мы не делаем. А кто он такой?..

- Таксист. Каждый день ездит. Машину вон там оставляет, у шестнадцатого дома, около угла, ее из моего окна хорошо видно. Машину там оставляет, а сам идет к ней, прямо в твою квартиру. Из моей квартиры все хорошо видно.

И Верка затащила Сергея в свою квартиру, в коридор, и в глазок из своей двери показала ему, как ей из своей квартиры все хорошо видно.

- Раньше твоя Анна днем никогда не бывала дома, а теперь каждый день в половине первого приходит. Я сначала думала: или у нее на работе что сменилось?.. А потом узнала: нет!

- А что за мужик-то? - растерянно спросил Сергей.

- А я и не знаю! Знаю только, что таксист! Приезжает на желтой машине "Логан", сверху у нее такой фонарик с черными шашечками. Сам он черноволосый высокий мужчина лет тридцати. Заходит к ней, и они закрываются. И он у нее часа два или полтора сидит. Каждый день ходит, каждый день!

- И давно он так ездит? Уж не врешь ли ты, Верка, не сочиняешь?.. Что-то тут не так.

Вера Тигунькова схватила Сергея за рукав и притянула его к себе:

- И не сомневайся Сережа, и не сомневайся! Уж целый месяц ездит! Я давно тебе хотела об этом сказать! Сначала я сама так-то подумала: может у него какие дела к ней? А теперь вижу: что-то тут не так. Потому что если бы какие дела у него к ней были, ты бы, Сережа, все знал. А так ты ничего не знаешь!

Глядя на простую наивную физиономию Верки Тигуньковой, на которой отражалось любое ее непосредственной чувство, Сергей вдруг и сам осознал, что тут что-то не так.

Вера Тигунькова была его старая соседка по лестничной площадке, и жила в его доме давно, с 1971 года, с момента получения квартиры. Она жила в этом доме в своей трехкомнатной квартире с самого начала его заселения и хорошо знала всех соседей в доме, и хорошо знала и помнила Сережину мать.

В трехкомнатной квартире Веры Тигуньковой с утра до вечера шли какие-то баталии, слышались крики скандала, раздавались стуки кухонной посуды и шумы. В этой квартире кроме Верки Тигуньковой и ее мужа, шофера городского коммунального хозяйства Володи и их дочери, и двух внуков от разных дочерей, жил еще их зять Коля уклонявшийся от армии. Где он работал и как вообще подрабатывал было неизвестно.

В эту квартиру к Тигуньковым очень часто из деревни приезжали родственники, так что там было весело.

Несмотря на такое коммунальное разнообразие, жили Тигуньковы дружно.

Вера Тигунькова была верная жена, а теперь уже и бабушка, свято преданная своей семье и мужу, так что в ней можно было не сомневаться.

- Иж, змея, что делает! - сказала вдруг Верка, - Змея подколодная!

Она тут же вздрогнула, взглянув на Сережу, и опять схватила его за рукав.

- А ты не спеши, Сережа! Разберись сначала. Может, я чего-то и не знаю, и не понимаю. Может что-то и не так. Ну что я вижу?.. Вижу, что какой-то мужик к ней ходит. Я же не знаю, чем они там делают, чем занимаются. Ты, Сережа, разберись сначала.

- А и что тут разбираться? - раздался голос из глубины квартиры, и в коридор вышла Надя, дочь Верки Тигуньковой, - Что разбираться-то тут?.. Здравствуйте, Сергей Сергеевич!

- Тут и разбираться нечего, - продолжала Надя, сияя добродушным полным лицом, - Я с ребенком дома сижу, мне все хорошо и видно и слышно. Я-то каждый день дома, а мать когда еще из своего музея придет! Ее ведь не каждый день днем домой отпускают, там в музее бывает и сделать что-то нужно. А я каждый день дома сижу. Мне все хорошо и видно и слышно. Вот когда этот мужик к ней в прошлый раз приходил, я специально сразу к ней пошла, в квартиру постучала, хотела у нее соли или спичек попросить. Так она мне так и не открыла! Я наверное десять минут стучала! Я хотела у нее спросить: кто хоть это к тебе ходит? А она не открыла! Правильно мы с тобой, мама, говорили: к ней этот мужик на ебки ходит!

- У, змея подколодная!

Верка уперла руки в бедра и покачивая ими, и глядя Сергею в лицо, продолжала:

- У, стерева! У... стерва! Вот скажи же, Сережа, вы ее пригрели, поселили в Москве, в своей квартире ее твоя мама прописала, в своей собственной, в двухкомнатной, а она вот что теперь вытворяет! Живет теперь твоя Анька в своей двухкомнатной квартире в Москве, мужик у нее такой хороший, - ты же хороший мужик, Сережа! я тебя сколько лет знаю! - и такие дела она вытворяет. Вот змея подколодная! А попробуй теперь ее выпиши из квартиры, ни за что не выпишешь!

- Все е***ься им хочется, - вставила Надя, - не насытилась еще, не нагулялась. Молодость вспомнила.

- Вот змеюка!.. Вот змея!

В этот момент щель входной железной двери приоткрылась и в нее просунулась круглая кудлатая голова с подбитым глазом. Вслед за головой прошла и ее обладательница Маринка Шевцова, местная жительница из первого подъезда.

- Ты, Сережа, прижучь эту стерву, свою Аньку! Проучи, - сказала она, - Учить ее надо!

Маринка огляделась , и , видя, что в ее присутствии беседа не продолжается, отвела Верку Тигунькову в глубь квартиры.

- Слышь, Вера, мне только 500 рублей нужно. Я вместе с Гафирой Камаевой пришла, она подтвердит, она тебе 500 рублей с получки отдаст, если я не смогу сама тебе отдать, можешь у нее спросить, вон она на площадке стоит.

- Ни, ни, ни, ни-ни... - замахала руками Верка, - И не проси! Ни копейки денег нет. Я в музее получку уже целый месяц не получала. Да и какая у меня получка, у уборщицы?.. Сама знаешь. И ни копейки денег нет!

- А пенсия?.. Ты же пенсию получаешь.

- И с пенсии ничего не осталось. Да и какая моя пенсия?.. И то и это купить нужно. То ребенку в школу деньги нужны , сколько им там теперь нужно! - сама знаешь! - то долги отдать. Вот ничего и не осталось. Вот все денежки и разбежались.

Маринка подбежала к входной двери и открыла ее. Прямо напротив двери стояла Гафира Камаева с шваброй, с большим черным ведром и с половой тряпкой. Она тоже, как и Маринка Шевцова, радостно улыбалась.

- Смотри, кого я привела! У нее скоро получка, она тебе с получки отдаст! Скажи, Гафира! Подтверди, Гафира!

- Да, - сказала Гафира, радостно улыбаясь.

- Нет, нет, нет, нет, нет!.. - твердила Верка, вежливо выставляя соседку на лестничную площадку, - Нету денежек, и не проси!

- Да, - продолжала она, уперев руки в бока, - вот какая. Сережа, стерва у тебя жена оказалась. Змею на своей груди пригрели! Ты только, это, смотри, Сережа, ты ее только не убивай. Посадят тебя в тюрьму, что хорошего?.. А она будет жить в твоей квартире и радоваться. Ты ее не убивай, Христа ради, Сережа, не убивай! Плюнь на нее, на эту стерву! Взбучки ей дай хорошей, но не убивай!

- Другую себе найдет! - сказала Надька, - вон их сколько, женщин незамужних, везде.

- А квартира?.. А ребенок?.. А девочка?...Нет, ты Надя не встревай. Сами разберутся. Разойтись легко, а дальше что?.. Тут еще сто раз подумать надо. Тут еще сто раз нужно подумать. Ты, это, Надя, еще молодая, не понимаешь, тут дело серьезное, тут семья, тут еще сто раз подумать нужно.

2

Трудно передать как Сергей Арбенин был поражен и возмущен этим неожиданным известием.

Сначала Сергей надеялся, что здесь какая-то ошибка или накладка, - что всего этого не может быть, и что произошла какая-то путаница, и что его его жена Анна ни в чем не может быть виновата.

Их семейная жизнь продолжалась уже одиннадцать лет. Сергей женился на Анне по любви. Он долго ухаживал за ней, и не раз встречал ее около общежития Московского государственного университета пищевых производств и провожал, и переживал, и страдал. Когда она согласилась стать его женой, это была большая радость.

Правда, перед свадьбой Анна призналась Сергею, что у нее до него был другой парень, что она с ним встречалась один год, и что это был тихий интеллигентный мальчик, которого она знала с детства и теперь уже забыла.

Сергей не придавал этому случаю большого значения, ведь у него самого до этого были девушки и женщины.

Семейная жизнь протекала спокойно, можно сказать без больших нюансов. Вовремя родилась дочка Лена, которой теперь было 10 лет. Поэтому Сергей не понимал что произошло.

Он не понимал, как теперь, после 11 лет супружеской семейной жизни, жена ему изменила. Зачем ей это понадобилось, и как такое вообще может быть?.. У Сергея не было в голове такого места, которым он мог бы это понять.

Все это так противоречило всему, и семье, и их с Анной отношениям, и налаженному и давно уже устроенному быту, что Сергей просто ничего не понимал. А главное, что его душа и сердце не хотели и не могли принимать и предполагать такого известия.

То есть, он иногда думал и предполагал что такое может быть, что такое возможно, что жена ему, может быть, когда-то и изменит, ведь за ним самим водились грешки, но это известие так было для него неожиданно и, главное, тяжело, и неприемлемо, что как будто какой-то снежный корм или кирпич упал ему сейчас вдруг на голову.

И как все хорошо до этого складывалось в его жизни! Была и хорошая работа, и семья.

Сергей Арбенин не имел высшего образования. Он закончил колледж коммунального хозяйства, или, проще говоря, техникум, по строительной специальности, но уже так долго работал в строительстве и настолько хорошо изучил технологию строительных работ, что вот уже три года как работал сметчиком, то есть как строитель имел высокую квалификацию и соответствующий высокий заработок.

Он пока еще не купил себе автомашину, хотя она ему уже давно была нужна по работе, и даже не откладывал денег на новую квартиру, но материально они с Анной жили хорошо, ездили каждый год на юг, на Азовское море, а один раз в Турцию, за границу. Жена Анна тоже работала, - недалеко от дома, в проектной муниципальной государственной организации.

И все в семейной жизни Сергея складывалось неплохо, и его мама в свое время хорошо приняла его молодую жену, и дочку они вовремя отдали в ближний детский сад, когда его мама стала прихварывать и не смогла за ней ухаживать. И до смерти мамы и после ее смерти все складывалось хорошо и все было нормально.

Правда Сергей не был современным человеком, иначе говоря он не был крутым, продвинутым и даже не претендовал на это.

Он никогда не покупал своей жене билеты в Большой Театр или на эстрадный концерт, или хотя бы в театр имени Станиславского, - это по его характеру ему даже и не могло придти в голову. Он никогда не был с женой в Москве нигде дальше Красной площади, - но он был предан своей семье, всегда приносил все деньги домой и проводил все праздники дома.

И хотя ему никогда не приходило в голову сделать своей жене какой-нибудь неожиданный подарок, но он ее по-своему любил и в ее просьбах ей почти никогда не отказывал и о ней заботился. Конечно, он не был человеком высокого полета, ничего не понимал ни в стихах, ни в политике, ни в искусстве, и никогда этими вопросами не интересовался. Ему было глубоко начхать на войну Алой и Белой Розы. Ему было глубоко безразлично, что происходит и в Азии, и в Америке, и в Европе, ему только было главное, чтобы Россия и Белоруссия соединились в одно государство и чтобы какая-нибудь бомба не взорвалась в подъезде его дома.

Поэтому он не знал, как подойти теперь к Анне с этим известием, как он к ней подойдет и что он ей теперь скажет.

Приготовившись к разговору с Анной, Сергей хотел зайти в квартиру со спокойным, внешне бесстрастным лицом, как будто бы еще ничего не зная.

Но как только он открыл дверь и увидел Анну стоящую посредине комнаты, его лицо сразу напряглось, передернулось и изменилось. Анна взглянула на него и все поняла.

3

Анна Арбенина стояла перед своим мужем, замерев и растерявшись. Она не ожидала его прихода в эту минуту.

Тысячи чувств и мыслей отразились на ее лице. До этой минуты она ни разу не думала о последствиях своего поступка и даже не вспоминала о муже. Ей почему-то казалось что и Сергей и никто ничего и никогда не узнают. Она почему-то считала и думала, что то, что к ней ездит этот армянин, касается и интересует только ее одну.

Она не знала как поступить и что сказать. Поэтому она стояла и молчала.

Со все возрастающим изумлением Сергей Арбенин наблюдал, что его жена и не думает оправдаться и хоть что-то ему объяснять..

" Так значит все это правда! Правда!.. Правда!.." билась в его мозгу ужасающая мысль.

Он увидел что все это было, произошло, и что все это оказалось правдой.

Сергею не верилось что Анна, - его Анна! - которую он так любил, такая красивая, с ее гордой легкой черной всегда чуть-чуть откинутой головой, - его Анна, которая всегда казалась ему такой недоступной, нежной, хорошей и родной, лежала в постели с другим мужчиной, - и даже не важно с каким мужчиной! - и ублажала этого мужчину. И хотя сам Сергей Арбенин уже давно не хранил верности своей жене и имел других женщин, но сама одна мысль о возможной измене ему его женой казалась ему и ужасной и невыносимой. Анна! Его Анна!.. Его Анечка!..

И вспоминались ему теперь самые нежные и самые детские чувства, которые он к ней испытывал.

И вот эти самые светлые и нежные чистые чувства были так безжалостно попраны. И кто их попрал?.. Анна! Сама Анна!.. Как она могла наплевать в самое святое, плюнуть в самую душу?..

- Анна!.. Анна!.. - простонал он, - Как ты могла... Ты совсем меня не понимаешь... Как ты могла!

Анна растерянно молчала.

Она ожидала в эту минуту от мужа крика, ругани, может быть даже побоев, скандала, но не такого мучительного переживания и нытья. Ей казалось, что ее муж Сергей специально так себя ведет, присев в кресло, и не глядя на нее, и опустив на руки голову. Что он ее давно не любит, и ведет себя так, играя для нее, чтобы просто показать, как он переживает и как ему больно, как артист в театре играет на публику. А может быть, ей очень хотелось в эту минуту чтобы так было. Сочувствовать в эту минуту мужу она была неспособна. Так тянулся этот мучительный для обоих разговор, из которого не было выхода.

Наконец Анна, нервно поправила легкий газовый шарфик, шагнула в коридор и ушла на работу.

На улице она думала о том, что произошло, и как же ей теперь поступить. Она даже была рада что Сергей в тяжелую минуту оказался такой рохля, и что вечером она сможет вернуться домой.

Анна с раздражением эгоистически думала в эти минуты только о себе, не понимая, что слабость ее мужа была вызвана глубокой душевной болью.

4

Когда Сергей Арбенин впервые встретил Анну ей было восемнадцать лет. Это было в конце октября 2002 года. Она училась на первом курсе университета, она была студенткой. Тогда стояла светлая осень.

Сергей был старше Анны на пять лет и казался ей почти стариком, взрослым мужчиной, чужим человеком.

Он впервые увидел ее в поликлинике, где она была с другими девочками. Сергей присел с ней рядом на узкий кожаный диванчик и сказал : "Здравствуйте. Как вас зовут?.." - и стал с ней разговаривать. Вдруг она после нескольких минут разговора, вскочила, прижалась к своей подружке и заплакала. Так она среагировала на то, что к ней пристает взрослый и незнакомый мужчина.

Как много с ней было связано всего хорошего! Анна Стрижевская! Аня... Анна... Анечка!..

Как она тогда, в тот день, первого декабря 2002 года, когда вдруг ударили первые сильные морозы, и спортивная площадка за зданием общежития замерзла и была залита водой, и на ней мальчишки начали играть в хоккей, а по краям поля катались на коньках дети, и она тоже вышла покататься на коньках.

И когда она увидела, что к ней туда пришел и к ней подходит Сергей, опять, этот взрослый и незнакомый ей мужчина, который покушается на нее, на всю, и хочет иметь ее, и забрать ее куда-то с собой, всю, сделать, может быть, своей супругой, она растерялась; и когда увидела его, два раза ударила носком конька о лед, и вскрикнула:

- Нет!.. Нет!..

И быстро отъехала от него, хотя Сергей ей еще не успел сказать ни одного слова. Какая же она была красивая в своей синей шапочке!

Господи! Какое же всегда было радостное воспоминание об этом...

И вот теперь... Теперь, осле одиннадцати лет семейной жизни...

Хотя Сергей и прожил с Анной больше десяти лет, его первое чувство к ней сохранилось. Он все так же любил ее. И ничего с тех пор в не изменилось. Ничего! Ничего не изменилось в нем. Абсолютно. Поэтому он так сильно страдал и переживал.

Вновь и вновь он прокручивал это неожиданное событие, ничего не понимая. Ему хотелось узнать: кто же этот таксист? Кто этот мужчина, кто этот человек, кто он такой?.. Почему Анна изменила ему именно с этим таксистом, как она с ним познакомилась, и нет ли у нее с этим мужчиной еще каких-то других планов? Может быть, она хочет уйти к нему?.. Может быть, у нее с этим мужчиной есть какие-то расчеты на совместную жизнь?..

Но Анна молчала, и Сергею ничего не удалось узнать. Как только Сергей пытался заговорить с ней, она тут же впадала в ступор, как будто на нее нападал столбняк. Она чувствовала, что если скажет хоть одно слово, то будет еще хуже.

Самое плохое было то, что это мучительное положение между супругами продолжалось уже не один день. Осложняло это положение также и то, что они продолжали жить в одной квартире. Они оба понимали, что так вечно продолжаться не может, но никто не знал как найти выход из этого состояния и что нужно сделать.


5

Сергей Арбенин не мог преодолеть того нервного возбуждения, которое охватило его, как только он узнал о измене своей жены. Он не мог ничего понять, и не мог как-то объяснить поступки Анны, тем более что Анна с ним не разговаривала.

Сергей все время вспоминал сцены и минуты прежней счастливой семейной жизни. Как они вдвоем с трехлетней дочкой Леной дома всегда лечили маму, делали ей "уколы", играя в доктора, а она лежала, улыбаясь, довольная, на диване. Или как они вдвоем с Леночкой измеряли ее длину клеенчатым портняжным метром, а Анна опять лежала на диване, не мешала им и улыбалась. И каждый раз эти измерения не сходились. То длинна ее тела была 1 метр 52 сантиметра, то 1 метр 72. То голова мешала измерениям, то ноги. Это были самые счастливые минуты в жизни Сергея. Именно тогда, в те первые годы, он жил самой счастливой и наполненной жизнью. И вот теперь он ничего не понимал. Что произошло? Почему?.. Что случилось?..

Когда Сергей сам изменял жене, а как правило это и происходило при первом подвернувшемся случае, он и не думал находить какие-то оправдания или объяснения, настолько все это казалось ему и естественным, и простым, и понятным.

Но сама мысль о возможной измене ему его женой казалась и бесчеловечной и невозможной.

Сергея очень волновала и тревожила мысль: с кем и как изменяла ему его жена. Путем простого анализа он пришел к выводу, что этим таксистом может быть только тот таксист, который работает где-то недалеко от их квартиры, от их дома, а именно среди тех таксистов, которые постоянно стоят около станции метро "Домодедовская".

Потому что его жена Анна работала рядом с домом и практически никогда не покидала своего района. Она не пользовалась метро, не ездила в другие районы Москвы, жила и работала только в своем районе. У нее даже не было проездного билета для проезда на общественном транспорте.

Поэтому Сергей был уверен что этот таксист находится где-то тут, рядом, что его стоянка расположена рядом с метро "Домодедовская" среди других таксистов.

Хотя Сергей понимал, что этот таксист после такого дефолта должен был на несколько дней исчезнуть из их района, но вряд ли больше чем на три дня. Ведь все места возле станций метро и вокзалов битые, все давно занятые, другого такого места в Москве любому таксисту трудно добиться и найти, потому что таксистская мафия не пустит на стоянку чужую машину. Этот таксист, наверняка сразу же был предупрежден его женой, и , конечно, больше возле их дома не появлялся.

И хотя Сергей прекрасно понимал, что этот таксист был предупрежден его женой, что она ему наверняка сразу же позвонила, как только пришла на работу, но одна только мысль о том, что Анна знает телефон таксиста, и не один раз разговаривала с ним по этому телефону, то есть близко и хорошо его знает, и это означает что он является ей близким человеком; - сама мысль об этом была Сергею страшна и трудно переносима.

Вновь и вновь он анализировал и переживал это воспоминание, тяжело страдая. Он бродил по опустевшей квартире, и ему казалось что его жена не просто ушла на работу, а навсегда покинула это помещение. И хотя Сергей продолжал жить вместе с женой и с дочерью, ему казалось что он остался в квартире один.

Десятилетняя дочь Лена не вмешивалась в разлад родителей, она сразу как-то притихла и сразу стала незаметной. Иногда на кухне она говорила тихим голосом:

- Ну что вы, ну перестаньте.

Но так как говорила она это очень тихо и нерешительно, то ничего не менялось.

Сергей одинокий и неприкаянный ходил по квартире. Все было таким знакомым и привычным.

Но как же все изменилось.

В школьной комнате дочери на стене висели два больших продолговатых картонных портрета: Льва Толстого и Пушкина.

Лев Толстой в белой рубахе и с большой белой бородой добродушно улыбался Сереже и, как ему показалось, весело ему подмигнул.

На кровати дочери лежала книга Александра Сергеевича Пушкина "Сказка о попе и его работнике Балде", раскрытая на первой странице:

Жил-был поп,

Толоконный лоб.

Пошел поп по базару

Посмотреть кой-какого товару.

На встречу ему Балда

Идет, сам не зная куда.

"Что, батька, так рано поднялся?

Чего ты взыскался?"

Поп ему в ответ: "Нужен мне работник:

Повар, конюх и плотник.

А где найти мне такого

Служителя не слишком дорогого?"


6


Подойдя по Ореховому бульвару к метро "Домодедовская" Сергей стал внимательно разглядывать шоферов на стоянках такси. Этих стоянок всего было две, и машин на стоянках было мало. Ни один таксист не подходил под описание. Они как на подбор были или люди старшего возраста, или низкорослые и толстые, или худые и маленькие, а в одной машине таксистом вообще оказалась женщина.

Таксисты отъезжали и через некоторое время опять возвращались.

Через три часа наблюдения Сергей убедился что на этих двух стоянках около станции метро "Домодедовская" действительно работают одни и те же шоферы. Поняв, что так он не найдет нужного ему человека, Сергей решил поговорить с кем-нибудь из таксистов, распросить его и узнать про нужного ему молодого тридцатилетнего шофера.

Но так как ни один таксист просто так разговаривать с тобой не станет, а еще не дай бог и насторожится, то Сергей сообразил, что ему нужно сначала сесть в какую-нибудь машину под видом простого пассажира и потом под каким-нибудь предлогом распросить обо всем шофера, который должен знать всех таксистов на этой стоянке. Известно что шоферы такси любят в дороге поговорить.

Он подошел к стоянке такси на самом краю Орехового бульвара, недалеко от выходов из станции метро "Домодедовская" чтобы нанять машину.

Но как назло, машины не подходили. Они куда-то исчезли.

То их на этом месте постоянно стояло по две автомашины, а тут в течении пятнадцати минут не подошло ни одной. Наконец, когда уже прошло почти полчаса, и Сергей совсем начал отчаиваться и терять терпение, к нему подкатила желтая машина "Логан" с черными квадратными таксистскими шашечками на дверях и на фонаре на крыше машины.

Подкатила машина, и шофер славянской национальности, с круглым добродушным лицом, похожий на артиста Жарикова, приоткрыв дверцу, крикнул ему:

- Ну что, хозяин, поехали?..

- Конечно, конечно, - сказал Сергей, суетливо залезая в машину.

Как только Сергей сел в эту автомашину, он сразу почувствовал знакомый запах профессионального таксистского места, это был запах кожи и дешевого одеколона. Каждая вещь в салоне, и стопка дорожных карт, небрежно торчащая под лобовым стеклом, и помятая пачка сигарет "Кэмел", лежащая рядом с ручкой передач на передней полочке между сидениями, и кожаная таксистская кепочка с лакированным маленьким черным козырьком, и черная мягкая короткая куртка из искусственной кожи, и тонкая золотая поддельная печатка, все выдавало в нем профессионального таксиста. На лобовом стекле была приклеена карточка с номером таксиста и его именем: Балда Федор Иванович.

- Куда?

- Метро "Орехово".

- Ну, так это совсем рядом! Поехали. Триста рублей.

- Ну так это же дорого, - сказал Сергей, - на короткие расстояния двести рублей, по моему.

- Мил человек, так это же когда было! - отвечал шофер, выруливая машину, - Двести рублей теперь одна посадка стоит.

"Не надо так быстро гнать! - лихорадочно думал Сергей, наблюдая мчащуюся машину, - Куда тебя черт несет!?.."

Но внешне он приосанился, устроился поудобнее и начал разговор:

- Я думал что вы, таксисты, пассажиров отсюда только до аэропорта "Домодедово" возите.

- Мы повсюду возим, по всей Москве.

- А я боялся, что если нужно куда попасть, от "Домодедовской" на такси никуда не уедешь, что вы только до аэропорта пассажиров берете, поэтому вы тут и стоите часами.

- Нет, мы, мил человек, по всей Москве пассажиров возим, а так если без работы стоять, то всю жизнь простоишь. Те шоферы, которые на Домодедово работают, они дальше, на углу стоят, у них надпись: "аэропорт". Но я, конечно, тоже могу до аэропорта пассажира подвезти.

- А вы этих шоферов хорошо знаете?

- Конечно. Я тут не первый год работаю. Я в такси, мил человек, девятнадцать лет отработал. Так что всю Москву объездил и в любое место тебя довезу. Вам куда на Ореховой нужно?..

- Да мне до самого метро и нужно. Там меня должны ждать. А не знаете ли вы одного шофера, он тоже на "Домодедовской" таксует, черноволосый такой парень, лет тридцати, высокий, на южанина похож, черный, вот забыл как его зовут...

- Алик, что ли?.. Да нет, Алик татарин. А других у нас и нет таких. Алик на своей машине работает, на "Татре". Он?..

- Нет, не он.

- А других таких тут нет.

- Точно?

- Точно.

Машина встала у метро "Орехово". Сережа начал копошиться, доставая из карманов деньги. Кошелька у него никогда не было, да и ненадежное это дело: кошелек. Обязательно оставишь где-нибудь на стойке во время расчета. Вынимать деньги из бокового кармана брюк было неудобно.

- Да вы не спешите, - сказал таксист.

- Слушай, давай я тебе дам сто пятьдесят рублей, ты же меня тут совсем недалеко подвез, у меня больше нет денег, - сказал Сережа, пересчитывая мятые рубли. - Смотри, шеф, у меня две пятидесятки, десятка и мелочь. Как раз сто пятьдесят рублей.

- Э, нет! Так мы не договаривались. Как же ты в машину садился, если у тебя нет денег? Поищи, посмотри спокойно.

- Правда, шеф, - говорил Сережа, лихорадочно выворачивая карманы, - Правда! Сам удивляюсь. Вот влетел, так влетел. Самому неудобно перед тобой. Ну что я за дурак!?..

Водила внимательно посмотрел на Сергея.

- А ты не спеши. Внимательно посмотри. Ты не торопись.

Сергей вышел из машины и начал суетливо осматривать карманы. Он все осмотрел, и в куртке, и даже в карманах рубашки посмотрел, куда он деньги обычно никогда не клал. Денег не было. Сережа растерялся.

- Знаешь, шеф, у меня сейчас такой бардак в жизни, такое случилось, что все путается.

- А что такое случилось?

- Жена загуляла. Сучка! Всю жизнь она мне испортила, всю жизнь. Если бы ты только знал, какой у меня сегодня тяжелый день. У тебя, наверное, таких тяжелых дней не бывает.

- У меня сегодня день рождения. День хороший. Буду его сегодня отмечать.

Сергей опять сел на пассажирское сиденье.

- Сто пятьдесят рублей, больше у меня денег нет.

- Ну ладно, - сказал водила, забирая деньги, - Пусть будет сто пятьдесят рублей. Придется пойти тебе навстречу. Как тебя звать-то?

- Сергей.

- Не расстраивайся Сергей. Держи себя в руках.

- Спасибо тебе, шеф, что ты меня понял. Что ты мне поверил.

- Мы, таксисты, тоже люди. Бывают у людей такие вот обстоятельства. Приходится идти им навстречу.

- Не держи на меня зла.

- Да нет, Сергей, у меня сегодня не такой день чтобы злиться. Смену я сейчас заканчиваю, и сейчас поеду домой отдыхать, буду праздновать. Сегодня у меня круглая дата, день моего рождения. И поэтому хочу, я, Сергей, тебе сказать что желаю и тебе хорошего настроения, и чтобы у тебя все было хорошо. И чтобы ты знал, что никакого зла я на тебя не держу, возьми вот эту бутылку коньяка, и выпьешь за мое здоровье. Чтобы ты знал, что никакого зла у меня на тебя нет.

И водила, перегнувшись, вытащил откуда-то пузатую полулитровую бутылку коньяка с узким длинным белым прозрачным горлышком и с коричнево-красной наклейкой. По краям этой наклейки сияли серебряные медали.

- Ну, спасибо, шеф! - сказал обрадованный Сергей.

Он вышел из такси и подошел к станции метро "Орехово". Подходя к вестибюлю метро с большой красной вывеской в виде буквы "М", он вдруг вспомнил что у него нет денег и на метро, и автоматически засунул правую руку в маленький задний карман брюк. Там он неожиданно обнаружил, небольшую пачку сложенных тысячных купюр, деньги, которые до этого он почему-то не нашел. Сергей зашел в вестибюль метро "Орехово" и возле окошечка кассы пересчитал тысячные купюры. Их было пять штук.


7

Раньше, после прихода из армии, еще когда Сережа не был женат, он любил встречаться и проводить время со своим другом Игорем Репниным. У Сережи тогда был старый кассетный магнитофон "Маяк" с огромным ворохом катушечных записей, лежащих на антресолях, оставшихся от отца. Потом Сережа понял, что все эти записи были высококачественные и редкие, отец собирал их всю жизнь. Понял все это Сережа поздно, когда однажды он дал о них объявление в "Барахолку", решил их продать, и думал, что за этими старыми кассетными записями никто не придет, никто на это объявление не откликнется. Потому что уже были новые записи и цифровые носители. Поэтому Сережа был уверен что его предложение никого не заинтересует. Он даже хотел сначала отнести эти записи на помойку, потому что уже и катушечный магнитофон ему был не нужен.

По Сережиному объявлению пришел старый музыкальный интеллигент технической внешности, и с шелковым клетчатым шарфом на шее. Он сначала спросил Сережу:

- Это точно те записи, что вы мне перечислили по телефону?

- Да, - сказал Сергей, - тут много еще других записей есть.

- Так, - сказал этот человек.

Он долго рассматривал магнитофон, и сказал:

- Хорошая вещь. Хорошая переделка. Я смотрю, тут даже головка "ЗА 24 - семьсот пятьдесят" стоит, и преобразователь напряжение-ток без формирователя АЧХ. Ну и настройка, конечно, я думаю, сделана как надо.

Сережа, конечно, в этом ничего не понимал. В основном они с Игорем Репниным слушали записи Виктора Цоя и какого-то немца, который играл на тромбоне с подвыванием сквозь рояль, саксофон и барабанную дробь. Эта музыка казалась им и модерновой и современной. Но не в том дело.

Дело в том, что для того чтобы так балдеть, нужен какой-то закусон и выпивон. И вот тут Сергей и пристрастился к коньяку.

Многие коньяк не любят, особенно женщины, потому что он пахнет клопами. А вот английский премьер Уинстон Черчиль, знаменитый пьяница, очень любил армянский коньяк, благодаря чему и прославился. И Агата Кристи тоже любила коньяк, хоть она и женщина. Я вообще-то с трудом представляю себе как женщина может любить коньяк и пить его целыми рюмками.

Вот тут-то Сережа и оценил вкус коньяка. Армянский коньяк в то время в магазинах стоил не очень дорого. Это теперь армяне возгордились и задрали на него цены. А тогда им нужно было платить на коньячных заводах людям заработную плату, денег у них для этого было мало, и коньяк армяне продавали дешево, коньяк могли покупать простые трудящиеся люди. Но я вам скажу что наши коньяки ничуть не хуже многих армянских коньков выращенных в дубовых бочках в Араратской долине.

Многие также спорят: какой крепости должен быть коньяк, пятьдесят или сорок девять градусов?.. Но я вам скажу что наш сорокаградусный отечественный коньяк белого цвета ничуть не хуже и кизлярских и араратских.

Как только приходил Репей, Сергей сразу наливал себе чашечку растворимого кофе с молоком, и вот туда он добавлял 25 граммов коньяка, по одной мерной рюмочке, а иногда и по две. Вечер был длинный, и Сережа начинал постепенно балдеть: так хорошо ему становилось, так приятно. Он поступал так, как поступали античные греки: он не напивался, а потихоньку балдел, находясь в легком кайфе.

И вот теперь, придя домой, Сергей обнаружил на столе на кухне записку: " Мы до вторника уехали к маме в Щекино. Анна."

Впереди было два свободных одиноких дня, и Сережа решил расслабиться. В самом деле, ведь нельзя так долго выдержать это тяжелое нравственное напряжение.

Сережа приготовил себе кофе с какао, развел в кофе сливки, включил музыку. Привычным движением он опрокинул в кофе со сливками первую грамулечку коньяка. Кофе уже чуть-чуть остыло, так что коньяк не выварился, не выветрился и его привкус хорошо чувствовался, чуть-чуть, как надо...

И сразу Сереже стало и так хорошо, и так покойно, и так приятно. Какие-то зеленые и синие, и красные радуги побежали перед его глазами. Повсюду была разлита такая приятная зеленая теплота. И чувствовалось, как уносились далеко в даль все его тревоги виляя своими хвостиками... Так-то Сереже было хорошо, так-то ему было приятно... И немец так хорошо дудел в свой тромбон...

Сережа потянулся и добавил в чашечку какао еще одну грамулечку коньяка.

Как вдруг все завертелось и закрутилось перед его глазами,ему показалось что он понесся куда-то вдаль и вверх, а потом очутился висеть под люстрой головой вниз с перевернутыми ногами...

8


Он очнулся в зале ожидания Киевского вокзала.

Он сидел на железном, дырявом , как друшлаг, железном сиденьице, полуразвалившись, с бутылкой коньяка в руке и с вытянутыми ногами. Неизвестно было как он здесь очутился и долго ли он здесь находится.

Сергей с удивлением разглядывал женщин с баулами и молодых солдат, отъезжающих в армию. Он не помнил как сюда попал. Светило солнце, и было двенадцать часов дня. На ногах у Сергея были надеты полуботинки, самые его лучшие, мокасины из "крокодиловой" кожи. Так. Значит, он дома одевался сам. Значит он так обалдел, и столько выпил что не помнит как сюда попал. Сережа помахал бутылкой с коньяком. Она, на удивление, была полной.

Сергей сидел в проходе перед прямо перед выходом в кассовый зал в первом ряду кресел.

Он с удивлением вслушивался в разговор двух бойких женщин из Сумской области. На одной из них была надета цветастая кацавейка, а у другой голова была обмотана цветастым платком. Женщины были явно деревенского происхождения и даже отправляясь в дорогу они и не подумали переодеться в другую одежду.

- Слушайте, бабы, вы куда едите?

- Мы-то в Малоярославец, к Марине, вот грибы ей везем маринованные и посылку.

- А в Москву зачем?

- Мы-то девочку забрать приехали, а тебе чего нужно?

- Слушайте, бабы, вы мне скажите: я тут давно сижу?..

- Да ты лучше иди от нас.

- Нет, женщины, я серьезно. Сам я из Москвы.

Женщины внимательно посмотрели на Сергея.

- Слушай, - сказала одна, - мы сами недавно пришли.

- Ну как недавно?

- Часов может быть, в десять. Да, Ирина, мы во сколько сюда с тобой пришли? Часов в десять.

- И я тут уже сидел?

- Да, сидел, - сказала она с сомнением.

- Точно сидел?

- Не знаю... Ирина, он тут сидел?

- Да.

- А до этого я тут сидел?

- Мы не знаем.

Так. Теперь все стало понятно: что ничего не понятно.

9

Так Сергей Арбенин сидел в проходе зала ожидания Киевского вокзала и постепенно приходил в себя.

Вокруг него стояли и сидели бравые солдаты военно-воздушных войск. Они ехали в Армию.Одного из солдат родня и знакомые девушки провожали до самого поезда. Одна из девушек в солдатской фуражке висела у этого солдата на шее. Светило солнце и легкие пылинки сквозь полосы света висели в воздухе. Вдруг сквозь этот свет прошла какая-то женщина. Она была немолода, но приятно выглядела. Вернее сказать, что это была женщина еще привлекательная, со следами былой красоты. Ее немного располневшее тело двигалось так, что было видно, что когда-то про нее можно было сказать: строен твой стан как церковные свечи. На ней было яркое летнее красно-полосатое платье. Она остановилась в проходе и явно высматривала свободное место.

Вдруг к ней подскочил какой-то солдат, подхватил ее тяжелую хозяйственную сумку и большой китайский термос и плюхнул на сидение рядом с Сережей.

- Спасибо, - сказала женщина, - как я вам благодарна!

Она села рядом с Сергеем, явно уставшая.

Сергей сбоку внимательно разглядывал пассажирку. Ее светло-русые волосы были собраны в пучок, заколотый двумя красивыми рубиновыми заколками. Ее немного полное лицо было покрыто мелкими биссеринками пота. Прямой греческий нос и белая свежая грудь с янтарно-красными бусами пополняли ее интересный облик.

- Как я устала! - взглянув на Сережу, сказала она, увидев что он ее внимательно разглядывает, - О, если бы не эта сумка!.. Зачем я только ее взяла!.. Сколько всего набрала.

- Это я еду на дачу, в Кокошкино, - продолжала она, - То одно нужно захватить, то другое не забыть... Вот еще эта пароварка, лежит дома без дела. Книги еще... Вот и набрала.

Тут она взглянула на Сережу и замолчала.

- Да вы не бойтесь, - сказал Сережа, - я тоже москвич. Сергей.

- Да?.. Очень приятно. Ирина. - представилась она. - Так устала, а вроде и идти недалеко. Вы не могли бы мне принести бутылочку воды, я вам дам деньги.

- Конечно. - сказал Сережа, - Конечно!

Они сидели и разговаривали. Постепенно эта приятная женщина выудила из Сергея все его топографические данные.

Сначала она узнала, женат ли он, как давно находится в разладе с женой, и какая у него профессия. "Это хорошо, - сказала она, когда узнала что Сережа строитель, - Мне на даче там еще многое нужно сделать."

Сережу немножко удивило, что эта женщина ведет себя так немножко свободно, как будто им предстоит дальнейшее знакомство. Но может быть она просто рассчитывала на строителя.

Но, с другой стороны, Сергею и не хотелось прерывать этого знакомства. С женой он уже не разговаривал целую неделю, а молодость брала свое, и глядя на эту интеллигентную незнакомую ему пока еще женщину с ее белой гладкой шеей и сильными чуть полными женскими коленями, которые выглядывали из-под платья, Сережа почувствовал своеобразное чувство поэзии.

- Вы мне поднесете эту тяжелую сумку?.. - сказала эта женщина, - И зачем я только ее взяла. Там в Кокошкино еще большое расстояние от платформы до дачи. Тоже придется далеко нести.

- Возьмете такси, - сказал Сережа.

- Какое такси! Там никогда нет никакого такси.

- Да, да, конечно! Я помогу. Я вам донесу, - сказал Сережа.

Правда, сначала вышла небольшая заминка с бутылкой коньяка, которую Сереже некуда было положить. Сначала Ирина взяла ее в руки, но потом сказала:

- Подождите, у меня есть пакет.

Термос с коньяком она уместила в большом белом полиэтиленовом пакете.

Когда они шли через зал где было много людей и подходили к выходу на платформу, Ирина, увидев турникет, пошла быстрей вперед и на какое-то время потеряла Сергея из виду. Тут она остановилась, и повернулась, высматривая его.

Сергей плохо знал Киевский вокзал столицы, так как был на нем только в детстве. Поэтому теперь ему было неизвестно расположение всех входов-выходов и турникетов. Он шел в толпе пассажиров и сначала потерял направление. Тут он остановился, развернулся и пошел назад. Вертя головой в разные стороны, он наконец увидел Ирину, которая постучала рукой по ноге, издалека призывая его к себе.

Тут, на выходе на пригородную платформу, Сергей на минуту задержался у турникетов, так как у него не было билета. Он быстро сообразил что нужно делать и сунул сторублевую ассигнацию стоящему на входе охраннику.

10

В вагоне Сергей сидел напротив Ирины, прижимаясь к ее ногам коленями. Ее полные сильные красивые колени с маленькими редкими красными крапинками на белых внутренних сторонах ног его волновали. Ему и верилось, и не верилось что он сможет иметь эту интеллигентную и взрослую и стильную женщину. И хотя Сергей имел до этого немало женщин и девушек, но в основном это были молодые женщины или девушки 22-26 лет приехавшие покорять Москву и работавшие в Москве, с которыми он знакомился со своими друзьями, и они как правило никогда не отказывались от небольших приключений. Были среди них и москвички.

А тут перед Сергеем была женщина старшего возраста, которую он еще никогда не имел, приятная, с виду очень приличная, еще ему незнакомая и это предстоящее приключение приятно волновало его кровь.

Тут Сергей хорошо ее разглядел.

У Ирины было приятное чуть-чуть широкоскулое лицо, белые, словно бы выгоревшие на солнце брови, и легкие чуть заметные рыжие крапинки шли по всему ее лицу, особенно легко выделяясь на носу и под глазами. Ей было намного больше сорока лет. Все ее полное сильное тело дышало теплом наступающего лета и женским здоровьем.

Ирина была вежлива и осторожна. Она выслушивала его, предпочитая отвечать на вопросы и предоставив инициативу в разговоре Сергею. Когда доехали до остановки Кокошкино, она сначала как будто бы хотела отделаться от Сергея, но потом все-таки позволила нести сумку до своей дачи.

Это был полутора этажный обитый зеленой вагонкой дом за большим синим забором. От станции до дома пришлось идти полчаса.

Сначала они прошли в обратном направлении вдоль линии железной дороги, а через 15 минут свернули направо и двумя зелеными переулками подошли к даче.

Это было старое дачное место. Напротив дачи стояли дома местных жителей. Некоторые из них уже давно были выкуплены или выменяны на квартиры москвичами и использовались ими под дачи. Напротив дома был большой широкий переулок, поляна, заросшая травой. Прямо напротив дома Ирины, на противоположной стороне переулка, стоял старый "Камаз", который неизвестно сколько времени тут ремонтировался.

- А кто ваши соседи? - спросил Сергей.

- Я не знаю, - сказала Ирина, - Я с ними не разговариваю. Знаю только, что соседний дом купил какой-то банкир. Видите, у него стройка.

Участок Ирины был немного отделен от других домов, такое у него было расположение, и только сзади имел одну общую границу с соседним садом. Во всяком случае, подход к нему был не с улицы, не с переулка, где был сплошной забор, а сбоку, где были железные ворота и калитка.

Ирина открыла калитку и Сергей поставил сумку на крыльцо. Прямо перед ним была веранда, в которую вели широкие красные дощатые ступени. Перед верандой и сзади дома расстилался сад. Вся передняя часть участка перед домом была засажена клубникой и кустами смородины. И веранду обвивал виноград "Изабелла", - единственный сорт, который живет зимой и ночует в северной России.

Повсюду были видны земляные и частично выложенные кирпичом и тротуарной плиткой дорожки.

Дверь веранды приоткрылась и оттуда вышла южная женщина в платке, плохо владеющая русским языком. "Ага, она смотрит за домом", - догадался Сергей.

Так и оказалось.


11


Они были одн на веранде.

Эта застекленная веранда стояла напротив железных ворот и калитки, пристроенная к дому сбоку, прямо к входной двери, как у многих русских домов. Эта веранда имела только ту особенность, что одним своим, передним, краем она выступала за границы здания, примерно на один метр вперед к переулку. Эта веранда была пристроена таким образом специально, чтобы человек, вошедший в калитку, сразу попадал к входу в здание, к крыльцу. За счет этого площадь веранды становилась больше а из бокового окна кухни через стекла веранды были хорошо видны пришедшие люди и через верхнюю зарешеченную часть железной калитки можно было наблюдать: кто там стоит на улице?..

На широких деревянных ступеньках этой высокой веранды летом можно было удобно сидеть, перебирая грибы, принесенные из леса, или перебирать смородину, или чистить яблоки на компот, или разговаривать с почтальоншей или с соседкой.

На деревянном крашенном полу веранды лежали разноцветные плетеные дорожки, середину занимали овальный, покрытый тонкой скатертью стол, легкий плетеный стул, два кресла, а вдоль оштукатуренной побеленной стены стояла лавка. К стене вдоль этой лавки прямо под квадратным окном выходящим с кухни была прибита широкая деревянная доска на которую было удобно опираться спиной сидя на лавке. Вообще эта выкрашенная изнутри белой краской веранда производила тот непередаваемый уют и московской, а вместе с тем уже и деревенской жизни, который так характерен для многих старых подмосковных дач и домов. В этой веранде была та непередаваемая красота случайно подобранных вещей и предметов, которые хозяева все-таки хотели оформить и расставить "красиво", со вкусом, но у них ничего не получалось, потому что бегали дети и куда-то постоянно забирались и выносились вещи и предметы. На этой веранде с ее двумя кошками ( дочкой и мамой ) и с котятами и с белой люстрой посередине была та непередаваемая анархическая красота и эстетика, которая характерна вообще для всей русской жизни. На этой большой белой веранде с ее легкими открытыми в ветки сирени створками окон хотелось стать Валентином Серовым, сесть и написать "Девочку с персиками." Короче, это была старая московская дача.

Внутри она имела коридор, справа от которого было две двери - в кухню и в комнату, а в конце коридора третья дверь вела в зал. Слева узкая лестница вела наверх, на второй этаж в третью комнату, в мансарду, а перед этой лестницей была небольшая кладовка. Эта дача была построена по планам пятидесятых годов двадцатого века, и была типовым в то время проектом. Она была из дерева, но внутри имела сплошные перегородки из цельного бруса. Поэтому она считалась хорошей и престижной дачей. Такие дачи могли себе позволить заиметь в прежнее время московские начальники и чиновники. Главное, в те времена было очень трудно получить участок, землю. Это были земли поселений. Снаружи дача с самого начала была обита вагонкой, которая подкрашивалась каждые пять лет, поэтому дача хорошо сохранилась. Изнутри дома стены были оштукатурены.

Единственная переделка в этом старом доме заключалась в ванной. Она находилась внизу в пристройке под высокой верандой. Водопровод на даче был с самого начала. Водопровода в домах напротив изначально не было и владельцам пришлось проводить его в девяностых годах прошлого века за собственные деньги.

Вся дача, и сбоку вдоль улицы, и впереди вдоль переулка, была огорожена высоким синим железным забором, через который из окна впрочем все равно было видно противоположную сторону улицы. И только сзади стоял старый деревянный зеленый забор с деревянными столбами, граничащий с соседним участком.

- Ну, что ж, - сказала Ирина, - раз уж мы с вами так случайно познакомились, и раз вы строитель, давайте поговорим.

- Мы можем поговорить не только о перестройке вашего дома...

- Тут большая капитальная перестройка не требуется, - быстро перебила она, - Не нужна. Мне необходимо только...

- Я понимаю. Я вас понял, Ирина. Я как строитель, могу вам, конечно, помочь, посоветовать, и все рассчитать. Здесь у вас действительно капитальной переделки не требуется, если сделать по умному все то, что вам нужно... что вам требуется...

На столе появилось варенье из недозрелых антоновок и белого налива с апельсиновыми мелко порезанными корочками, такое пахучее и такое горьковато-вкусное, что хоть пальчики оближешь, - потом фруктовый рулет из магазина "Пятерочка" - Лучшая цена - за 17 рублей и пятьдесят копеек, но все равно очень полезный и вкусный, стеклянный белый фарфоровый чайник с цветочками, заваренный первыми уже появившимися молодыми смородинными листьями и продолговатая пузатая бутылка коньяка, которую Сережа деликатно вынул из пакета. Увидев ее, Ирина улыбнулась, но ничего не сказала.

Дружеская беседа двух интеллигентных приличных и так случайно встретившихся людей - не воров, и не бандитов, - строителя и химика-технолога продолжалась. Как было хорошо, что им никто не мешал, и что уже приближался вечер. Так много нужно было обговорить, предварительно оценить и продумать.

Они вышли в сад и Сергей осмотрел фундамент и заднюю сторону здания.

Но вот уже и приблизился вечер. Ирина разогрела котлеты и приготовила салат. Сергей приподнял за горлышко бутылку и привычным движением опытного гурмана добавил по грамулечке коньяка в чуть-чуть остывшее кофе.

Тут же он почувствовал что в голове у него все закрутилось. И Ирина сидела с ним рядом, и она была такая недоступно-доступная, и желанная, и красивая, и гордая, да и сам он за эти часы убедился что она приличная женщина. Он так хотел поцеловать приятное лицо этой недоступной ему пока еще женщины с ее красивым носом. Он взял ее руку и стал тихо гладить и целовать ее пальцы, а она не убрала свою руку, и ему стало так хорошо.


12


Глядя в лицо этой высокой и гордой женщины, Сергей думал: "Как я тебя хочу! Боже мой, как я тебя хочу!".

И, перебирая ее пальцы, он увидел рядом с собой под белой в горошек скатертью ее полу обнажившиеся ноги с маленькими редкими красные крапинками на белых внутренних сторонах красивых и сильных ног. Сережа положил свою руку на ее теплые колени и погладил ее ноги, а она не убрала его руку. В это время у Ирины зазвонил спутниковый телефон. Взяв его со стола, она начала разговаривать.

Тогда Сережа наклонился и поцеловал ее ноги, эти места где были маленькие красные точки. Видно что разговор по телефону был так важен для Ирины что она не стала его прерывать, только попытавшись другой рукой убрать от себя голову Сергея. Но не тут то было! Он опустился на колени и целовал ей ее колени, крепко сжимая их ладонями. Какой был запах этих женских ног, как приятно было в первый еще только раз касаться ее кожи губами! Только и раздавалось тихое и ласковое чмоканье. Сергей нежно целовал ей колени и терся о них лицом. Пальцами рук он делал легкие круговые движения с обратной стороны ее коленей. Это было очень приятно. Это была прелюдия.

Ирина положила на стол телефон и опустила руки. В конце концов, пусть он о ней позаботится. Молодой, сильный, здоровый, красивый, сметчик на фирме, - чего еще нужно?.. Ведь каждой женщине хочется иногда отдохнуть от будней. Пусть он о ней позаботится, а она будет получать удовольствие, не будет тогда вообще обращать на него внимания, как будто его и нет, пусть он проявляет для нее свою инициативу. Ирине хотелось и прогнать Сергея, и чтобы он продолжал. Такие минуты волнения были самые главные в ее жизни.

Они перешли в маленькую комнату на большую семейную кровать с большими никелированными шарами. Там Сергей проявил способности которых раньше у него не было. Дело в том что он очень уважал эту недоступную высокую серьезную Ирину, ответственную, инженера-технолога, и стремился теперь доставить удовольствие этой женщине.

Как бы случайно в разных местах он прикасался к ее большой красивой груди то пальцами, то губами. И каждое прикосновение было Ирине так приятно! Она лежала, раскинувшись, на большой семейной кровати, в дачной обстановке, - и им никто не мешал на целой земле, и никого больше не было кроме них в целом мире. А Сергей ласкал ее и целовал в самых недоступных местах.

Так близко была живая красота этой женщины. Сергей чувствовал себя альтруистом, стараясь только к тому чтобы доставить ей удовольствие и сам получая наслаждение от этого.

Потом она лежала на кровати, а Сергей лежал рядом на левом боку и правой рукой гладил ее грудь, ласкал и поглаживал. Какой напряженный и зовущий взгляд заметила в его глазах Ирина! Он все еще не мог поверить что ласкает эту женщину, что она ему доступна. Какое удовольствие он доставил ей своими крепкими, сильными ногами, толчками красивого, молодого, крепкого тела!

Когда Сергей уснул, Ирина ненадолго вышла на веранду. Она хотела навести порядок и прибрать на столе. Тут она увидела початую полулитровую бутылку коньяка.

Она удивилась что это вино оказало на нее такое сильное действие, хотя она выпила совсем немного. Она взяла бутылку и стала внимательно ее рассматривать. На стекле вверху бутылки она увидела отлитую в стекле надпись:

Eo anno - MMMCXI

Наклейка этикетки была жесткая, твердая, жестко шуршащая, отклеившаяся по краям. Надписи на этикетке были очень мелкие и были еле различимы.

Ирина прошла в зал, в большую комнату, и там при синем свете уличных фонарей и подсвечивающего ей электрического будильника она открыла бюро и вытащила большое блестящее увеличительное стекло в золотом обруче с длинной эмалированной ручкой. Она прошла на веранду и начала внимательно изучать надпись на наклейке...


13

И вот воскресенье.

Сергей остался с Ириной на даче.

Весь день он немного помогал ей на участке.

Сад за домом уходил в глубину участка примерно на 25 метров, а дальше стоял дощатый зеленый забор. Здесь было немого заросшее и заброшенное место. Тут около забора стояли старые качели с почерневшими деревянными столбами.

Прямо за домом было небольшое, все еще не вскопанное место, где Ирина обычно сажала кабачки, капусту и картофель.

Вплотную к железным воротам по краю участка стоял старый сарай, частично сделанный из кирпича, досок и шлака. У него была двусторонняя покатая красная железная крыша. Сразу же за шестиметровой стеной этого кирпично-шлакового сарая, за высоким железным забором начинался примыкавший сбоку и сзади участок соседа-бизнесмена, где началось строительство особняка. Стройка в этот момент была заброшена, и были видны только высокие белые стены, прикрытые сверху черной толью с кирпичами. Общая площадь участка Ирины составляла 8.5 соток земли. По московским меркам это было много.

Прямо перед углом веранды была расположена скважина с электрическим насосом "Родник" для подкачки воды для огородного полива, так как летом в жаркие дни водопроводного напора не хватало. И под углом сарая, и под углами дома стояли синие обшарпанные авиационные бочки для сбора дождевой воды. В общем, эта дача благоухала непосредственностью и дачным покоем, словно бы отгороженная от всего мира. Приезжая из г. Москвы, ты сразу же словно попадал в дугой мир, в другое царство, в другое измерение. То же самое было и зимой, когда красная крыша сарая так приятно светила красным краем из под съехавшего снега на крыше, а покрытые снегом кусты сирени и обсыпанная снегом решетка синей калитки создавали незабываемую картину зимней вечерней красоты при взгляде с веранды.

Сергей помогал Ирине вскопать участок за домом, который ею еще не был обработан.

Ирина работала по женски, копала землю небольшой специальной узкой лопатой с высокой длинной ручкой, переделанной из небольшой саперной лопатки. Таким образом можно было, конечно, постепенно обработать весть сад и весь огород, но времени на это у нее уходило немало. Копала она чисто по женски, неумело, останавливаясь после каждого усилия. В конце концов Сергей отослал ее окапывать кусты смородины, взяв весь остальной труд на себя. Видя, что он безотказный, и что он вскопал довольно большой участок, Ирина, довольная, прекратила работу, отнесла свою лопату в сарай и ушла на кухню готовить обед. Пока Сергей работал, она сходила в магазин на Учительской улице.

Никто за этот день к Ирине на дачный участок из Москвы из ее квартиры у метро "Смоленская" не приезжал, так как жила она там одна с дочерью и семилетним внуком, и в период весенне-полевых работ на участке им делать было нечего.

Ее дочь приезжала на дачу когда созревала красота, и когда можно было пользоваться плодами просвещения. За ребенка между бабкой и матерью шла постоянная глухая борьба, поэтому сына дочь Ирины предпочитала держать у себя в Москве.

Когда они пообедали, сидя на веранде, рисовым супом с курочкой, среди легкого бриза весеннего ветерка у приоткрытого окна с качающейся занавеской, и закусили поджаренными гренками с маслом и с гусиной печенкой, то это была такая вкуснятина что я этого даже и описывать не буду.

После обеда они сидели за домом на скамейке и Сергей сказал Ирине, что если сейчас на зеленой траве под яблонями расстелить ватное одеяло и положить сверху подушку, то очень-очень можно хорошо отдохнуть после обеда и выспаться и покувыркаться... Ирина порозовела и улыбнулась. Она представила себе как в зеленом саду под цветочками одуванчиками, где рядом воробьи и птички сидят на ветках и все видят, она, раскинувшись, отдыхая, будет лежать и мужчина будет ласкать ее тело, массажировать, как вчера это делал Сергей, что так полезно для здоровья и тела женщины... Хорошо было бы ей всегда иметь у себя такого мужчину.

Эта женщина производила на Сергея очень сильное впечатление. Он не только в это утро не разочаровался в ней, но наоборот убедился в ее качествах и интеллигентности. Хотя Сергей уже и имел с ней половую связь, он не чувствовал, что она стала для него доступней. Он взял ее ладонь в свою руку и стал ее целовать.

- Ну, что же. - сказала Ирина, - Продолжим.

Сергей поднял лопату и стал вскапывать землю.

14

Вечером, лежа на кровати в маленькой комнате, Ирина ожидала Сергея. Это была ее комната и все здесь отвечало ее вкусам и привычкам. Над небольшим письменным столом висело два маленьких овальных портрета: ее любимого писателя Ивана Тургенева и звезды его поэзии и жизни знаменитой испанской певицы Полины Виардо. Любимой книжкой Ирины была книжка Тургенева "Вешние воды". Также она любила его рассказ "Бежин луг" где Иван Тургенев выступает глубоким поэтом и знатоком центральной России. Любила она и его рассказ "Антоновские яблоки", но уже давно его не читала.

В комнату вошел Сергей и остановился у порога, увидев лежащую на кровати и ждущую его женщину. Он был голым, он стоял перед ней только в одной белой футболке с длинными рукавами, босиком на полу. Ирина увидела Сергея и постучала рукой по своей полной и красивой ноге.

Сергей знал, что она от него хочет и что она ждет от него.

Она ждала от него наслаждений, удовольствия в своем доме. Он ей был нужен для этого.

... А в тот же день, утром, семь часов спустя, Сергей Арбенин в этой комнате стоял перед нею, как потерянный, как погибший...

- Куда же ты едешь? - спрашивала она его. - В Москву или в Щекино?. .

- Я буду там, где будешь ты, - и буду с тобой; пока ты меня не прогонишь, - отвечал он с отчаянием и припал к рукам Ирины Аркадьевны. Она высвободила их, положила их ему на голову и всеми десятью пальцами схватила его за волосы. Она медленно перебирала и крутила эти безответные волосы, сама вся выпрямилась, на губах было торжество - а глаза, широкие и светлые до белизны, выражали одну радость и сытость победы. У ястреба, который когтит пойманную птицу, такие бывают глаза.

15

Через час она, причесанная и приготовившаяся к отъезду, стояла на верхней ступеньке крыльца и говорила Сергею:

- Я все запомнила и сегодня вечером привезу весь нужный строительный материал. За это время ты, пожалуйста, начерти план и составь подробную смету. И сегодня сразу же начинай копать фундамент для пристройки.

Уходя, она задержалась около калитки, и добавила:

- Выходить за пределы участка не нужно, я тебе не разрешаю. Все что тебе необходимо я привезу сама. Спать и жить ты будешь в маленькой кладовке. Вечером, когда я приеду, мы ее освободим.

- Хорошо, Ирина Аркадьевна.

Ирина закрыла калитку и три раза щелкнула в ней ключом.

Сергей стоял перед домом как потерянный. Его сердце билось с необъятною силой. Он понимал, что сейчас произошло что-то необычное, самое важное событие в его жизни, что сейчас решилась его судьба.

Он теперь знал что нужен Ирине Аркадьевне только как работник, как мужчина, как помощник по хозяйству, что она его оставила у себя только потому что у него крепкие сильные ноги, сильное тело, которое будет у нее работать и удовлетворять ее желания, что его внутренний мир ее совсем не интересует, главное, чтобы он всегда ей подчинялся и хорошо работал.

Она сразу сказала Сергею:

- Ты должен много и хорошо работать.

Он ничего не мог с собой поделать.

Наоборот, когда он думал о том, что стал человеком, нужным Ирине Аркадьевне, что будет жить теперь в ее доме, - когда он вспоминал как вчера вечером, лежа с ним в кровати, она подперла голову левой рукой, а другой трогала волосы на его груди, когда он вспоминал как она в эти минуты смотрела на него, как на что-то свое, собственное, смотрела, как рассматривают предмет, вещь, ему становилось и сладко и хорошо, потому что он понимал что она хотела бы его иметь.

Когда он думал, глядя на ее полные красивые ноги, которые были хорошо видны из-под ее юбки, что он будет принадлежать этим ногам и этой женщине, и этим пупырышкам на ее ногах, нужный только для их физического удовлетворения, сердце его учащенно билось. Ему не верилось что такое произошло.

Поэтому, когда он проходил по коридору, и увидел на вешалке легкое летнее пальто Ирины, в котором она выходила в сад вечером, он встал на колени и стал с нечеловеческой силой целовать край, подол этого пальто, признаваясь Ирине Аркадьевне в верности, хотя она была далеко, хоть ее рядом и не было, но тут в пальто был запах ее тела. Да и что могло быть выше и сильней этой захотевшей иметь его рядом с собой женщины? Что могло быть выше ее нервных сильных ног и желаний, когда она стояла и ждала чтобы ей массажировали ноги, прикасаясь к ним то губами, то руками, - а Сергей стоял перед ней на коленях на полу и доставлял ей это удовольствие.

Что могло быть выше ее желаний?.. Самое главное было, чтобы хоть на минуту доставить ей удовольствие. Доставить ей удовольствие. Хоть ценой своей жизни. Чтобы ей было хорошо, приятно. В этом смысл жизни.

Поэтому Сергей прошел в зал, взял карандаш, линейки, бумагу и калькулятор, и стал старательно вычерчивать план туалетно-душевой пристройки которая должна была находиться за домом. Все это он делал с желанием, потому что знал, что нужен этой женщине, Ирине Аркадьевне. Закончив работу он вышел на улицу и еще раз тщательно перемерил все расстояния

Он принес из сарая лопату, разделся, и надев старые спортивные тонкие и выгоревшие от солнца штаны, которые нашел в сарае, в которых очевидно раньше кто-то работал на огороде, стал копать яму под фундамент. Он работал как чукча.

Вечером приехала Ирина с грузовой машиной, полной строительных материалов. Перед этим она несколько раз звонила Сергею со строительного рынка и из строительного магазина, уточняя детали, уточняя количество и наименование материалов. Пока Сергей с рабочими освобождал автомашину, она стояла рядом, наблюдая за разгрузкой.


16

Анна Арбенина вернулась из Щекино во вторник. В Щекино у нее был тяжелый и долгий разговор с матерью, с которой они вместе искали выход из создавшегося положения.

Приехав в Москву во вторник, Анна не ожидала оказаться в пустой квартире. Она приготовилась к трудному разговору с мужем.

Самое странное было то, что все вещи мужа остались в квартире на своих местах. Он не взял с собой ничего, даже мобильного телефона. Отсутствовал и паспорт Сергея, который он всегда носил с собой, так как ему часто приходилось неожиданно выезжать в соседние регионы и заключать различные договора.

Вместе с тем, Анна понимала, что Сергей не мог исчезнуть просто так, и что его отсутствие полностью объясняется ее изменой. Поэтому она не звонила в его строительную организацию, адрес и точное название которой она не знала, и не заявила в полицию о его исчезновении. Ей это даже не пришло в голову.

Она знала, что первопричиной отсутствия мужа была только она одна, что этим своим поступком, своим отсутствием он ей хочет что-то сказать.

Анна и сама не заметила, как она оказалась в такой ситуации.

Сергей был простым, обычным, немного даже как ей всегда казалось недалеким парнем, и было даже удивительно что он так хорошо разбирается в строительном деле. Их любовь была простой, и их отношения всегда были простыми. Постепенно супружеские отношения превратились для Анны в бытовую повседневную скуку. Интимные отношения были однообразны, и Анна была даже рада, когда муж не проявлял инициативу. Но в целом семейная жизнь шла спокойно и ничто не предвещало бурного романа.

Когда близкая подруга позвонила Анне и попросила ее срочно приехать и забрать ее трехлетнего ребенка, Анна и не предполагала чем это закончится.

Анна сразу же собралась и вышла из дома, даже не подумав, на чем же она поедет, и только на улице сообразила, что надо бы ехать на такси. Она остановилась у тротуара и начала тормозить проезжающие автомашины. К счастью, попалось такси желтого цвета. В ней сидел симпатичный таксист армянин, который сразу сказал что его сестра вышла замуж в Москве за русского человека, и что он часто бывает у ней в гостях. Что сам он вообще-то и никакой не таксист, а выдающийся, умный, способный, талантливый человек, окончивший Орловский Государственный технический университет, ОГТУ, по специальности дизайн, что он очень любит искусство, театр, сам пишет стихи, так что друзья его даже в шутку называют Отелло, что на такси он подрабатывает сейчас в силу сложившихся обстоятельств. Он все время шутил, интересно рассказывал, иногда говорил Анне "ты", иногда "вы", читал стихи про луну:

- Луна мертва, ты права, прислонившись к мокрому забору безмолвно рыдает трава.

Он сказал Анне:

- У тебя целый мир в голове.

Конечно, он произвел на Анну хорошее впечатление.

Она не собиралась продолжать с ним знакомства, как он настаивал.

Выйдя из такси, Анна сразу зашла в небольшой магазин, чтобы купить ребенку шоколадное яйцо "Киндер-сюрприз".

Когда она, выйдя оттуда, прошла сто метров, то вдруг увидела что рядом с ней, опустив голову, идет Отелло. "Неужели это опять он?.." Сердце у нее учащенно екнуло. Вот тут у них и состоялось это знакомство и этот диалог.

Сначала Анна даже и не думала изменять мужу.

Анна впервые после стольких лет супружеской жизни испытывала настоящую влюбленность. И хотя она была привязана к Сергею, но такого парня как Отелло у нее никогда не было. В эти дни она словно бы ослепла от любви. Сергей за все эти годы не сказал ей ни одного нежного слова, а Отелло бесконечно восхищался ее красотой. В постели он оказался настоящий матадор. Анна впервые за свою жизнь переживала период романтической влюбленности. Она и не думала бросать мужа, и не понимала что же с ней происходит. Вот почему она вступала в ступор и не знала что сказать Сергею.

Да. Как это все-таки не часто бывает, когда супруги идеально подходят друг к другу. Для кого-то великая любовь недостижимое счастье, а для кого-то повседневная реальность.

Но как многие люди обходятся вообще без любви?.. Анна не могла обходиться без любви. Вот почему она переживала теперь эти страдания.

17

Целую неделю Сергей занимался хозяйственными делами с Ириной. Дел было много. Сергей сразу втянулся в работу так, как будто другой жизни у него никогда не было. Он был уверен что останется у Ирины навсегда, надолго. Жил он теперь в маленькой кладовке, где у него была узкая больничная кровать, небольшая тумбочка и маленький черно-белый стоящий на ней телевизор. Сразу за его узкой кроватью в остальной части кладовки стояли швабры, веники, пылесос, утюги и раскладная гладильная доска. Таким образом в той кладовке у Ирине Аркадьевны было все необходимо для поддержания дома: пылесос, тряпки, швабры, веники и человек. Также в этой кладовой были полки, на которых лежали скатерти, одеяла и прочая утварь. Такая же кладовка с такими же полками была на веранде справа от двери возле лестницы в сад. Еще второе место было у Сергея в сарае, в правой его половине, где было окно. Там Сергей настелил пол из старых досок, лежавших на чердаке сарая, провел электричество и поставил раскладушку. Он знал, что когда к Ирине Аркадьевне приедут из Москвы гости, а гостей могло быть много и они могли остаться ночевать, то Сергей мог бы им помешать, поэтому в это время он должен был спать и находиться в сарае. Сергей принимал это положение, потому что он знал что должен был быть удобным для Ирины Аркадьевны. Но пока гостей не предвиделось, потому что в доме шла стройка, и Ирина Аркадьевна была полностью занята строительством.

Она устроилась на сокращенный рабочий регламент, договорившись с начальством на эти десять дней, и на службе находилась до трех часов дня или до обеда. Но очень скоро она убедилась, что ее постоянное присутствие на стройке совсем не необходимо, так как Сергей оказался ответственным и безотказным рабом.

Он хорошо готовил пищу, убирал дом, работал на участке, выполнял всю необходимую работу по дому. Ирина впервые так блаженствовала, лишенная абсолютно всех забот по хозяйству. Но, конечно, главным делом Сергея было строительство, с которым он хорошо справлялся, работая как чукча, то есть хорошо, много и быстро.

При этом Сергей всегда думал о своей хозяйке, то есть об Ирине, готовил ей завтрак к 7 часам утра, не забывал чистить обувь, стирал и гладил белье. Когда Ирина смотрела в большой комнате свою любимую программу, телевизор, Сергей никогда не забывал подать ей во время приготовленный с лимоном чай, или сидел перед креслом на ковре на полу на коленях и массажировал ей ноги, что так приятно и так полезно для здоровья.

Когда она приезжала, усталая, из Москвы, или долго ходила по саду и тоже уставала, Сергей делал ей водный массаж: наливал в пластиковый тазик горячую воду и массажировал ее ступни.

Он изучил по фильмам интернета искусство массажа и часто делал Ирине этот массаж. Словом, это был хороший и безотказный слуга.

Очень быстро Ирина Аркадьевна привыкла к такой жизни, как будто так было всю жизнь. Очень быстро она привыкла к этому положению и больше не думала про Сергея, он теперь занимал в ее жизни и мыслях 2 % времени и места, в то время как Ирина Аркадьевна занимала в жизни и мыслях Сергея Арбенина 100 % места.

Очень часто оставшись один в большой комнате, где на стене в углу висела старая венчальная икона с лампадкой, Сергей думал, что люди, отдающие свою жизнь Христу в монастыре, служат и отдают свою жизнь мертвому богу, какому-то изображению вырезанному из куска липы, из куска дерева. Гораздо лучше принести свою жизнь в жертву, отдать свою жизнь живому человеку, чем провести ее в монастыре, - удовлетворить желания и нужды этого человека, и быть ему собственностью. Насколько это и сильнее и выше. Насколько живой человек, которого можно видеть, выше мертвого деревянного выдуманного бога. Когда Сергей думал об этом, что он теперь собственность Ирины Аркадьевны, собственность ее крепких загорелых ног, ее рук, ее глаз, ее головы, что он ей так близок, что он ей нужен, - что его руки и ноги, и его кожа принадлежат ей, что все это, его тело, принадлежит теперь другому человеку, - ему делалось и больно и сладко. Что он теперь принадлежит другому человеку как кошка, курица, корова или собака. Что он теперь ее собственность.

Всегда были такие люди и всегда они будут. Раз есть на свете богатые успешные люди, имеющие дом, то кто-то должен там работать. На свете были миллионы рабов и всегда они будут.

Во Франции жизнь таких людей у господ, и таких мужчин при женщинах вообще распространена и исторически является нормой.

Однажды, приехав поздним вечером из города, Ирина Аркадьевна сказала:

- О, как я устала! Как хорошо дома! Наконец-то я здесь. Как хорошо, что у меня есть этот дом. И это все мое!.. Мое!..

И проходя мимо Сергея, который в этот момент стоял на веранде, она протянула руку, сильно сжала его ногу и сказала:

- И это мое.

Иногда, один раз в два или три дня, она открывала дверцы старого буфета, доставала с верхней полки бутылку коньяка и наливала грамулечку в маленький мерный стаканчик , незаметно добавляя его Сергею в чай.

По вечерам и ночам Сергей доставлял большое удовольствие своей хозяйке.

Когда ей было нужно, она входила в его маленькую комнатку, улыбаясь, с особенной улыбкой, смотрела на него и молча похлопывала по своей ноге, подзывая его к себе.

Потом она лежала, раскинувшись и Сергей делал все что она желала, доставляя ей удовольствие.

Он возился и лежал у Ирины Аркадьевны между ног часами. Она забывалась, лежа в своем доме, отдыхала, отдаваясь приятному удовольствию. Ей было хорошо. Сергей был большой специалист в деле доставления удовольствий своей владелице.

Иногда, после обеда, он выносил большое белое ватное семейное одеяло в сад, расстилал его прямо под яблоней клал сверху две большие перьевые семейные подушки. Ирина знала, что ее в солнечный весенний денек ждет послеобеденный отдых и удовольствия, которые видят сверху птички.

Иногда за дощатым зеленым забором соседнего участка в узкой щели мелькала чья-то круглая тень и моргали чьи-то черные внимательные глаза. Но Ирина этого не замечала.

18

Сергей работал в саду, окапывая кусты малины.

Большую часть дня он оставался в доме один, но хорошо и ответственно работал, создавая нужные материальные ценности для своей владелицы и властительницы, таким образом его жизнь проходила не зря. Только иногда, очень устав от долгой работы, он шел в большую комнату, включал на часик телевизор и смотрел познавательные политические программы.

Когда показывали Жириновского, он думал: "Проголосую за Жирика".

Когда на следующий день показывали Путина, Сергей говорил себе: " Проголосую за Путина."

Когда на другой день показывали "Справедливую Россию", он думал: "Проголосую за "Справедливую Россию", "Справедливая Россия" борется за честность и справедливость."

Сережа не подозревал что его "голосом" в избирательном участке подтирают попу как в туалете.

Пристройка была почти закончена и перед окончательной отделкой дожидалась установки душевой кабины. Вся остальная сантехника в ней уже была установлена. Ирина не могла нарадоваться, глядя на перламутровые стены этой новой туалетной комнаты. Все было так прекрасно. Состоящая из двух половин эта туалетная комната имела еще небольшой коридорчик, где можно было удобно повесить халат. Снаружи вся пристройка была обложена толстым пенопластом, отделанным под грубо оштукатуренную стену, выкрашена в зеленый цвет и так хорошо вписывалась в дом, как будто всегда была здесь. И продолговатое окно пристройки, расположенное под самым козырьком крыши из красного эмалированного железа под черепицу, и сама эта красная черепица так радовали Ирину, как будто возведение этой пристройки было самое главное событие в ее жизни.

На самом деле так и было.

Строительство этой необходимой пристройки, без которой дом представлял большие неудобства для проживания, особенно зимой, было завершением огромной и долголетней эпопеи борьбы за дом и участок и приведение их в надлежащий порядок. Само поддержание дома в надлежащем состоянии требовало постоянных усилий. Но особенно много денег и времени вытянули суды и большие выплаты по этому дому, пока он наконец-то полностью не перешел в ее собственность.

Ирина занимала достаточно высокую административную должность, и имела хороший доход от работы и от должности. Она жила в Москве одна с дочерью и внуком в большой трехкомнатной квартире около метро "Смоленская" на набережной. Имела помощницу по домашнему хозяйству, соседку. Но денег на дальнейшую доводку пристройки у нее не было.

Поэтому душевую кабину не привезли. Нужна была настоящая хорошая душевая кабина, одновременно представлявшая из себя сауну на две персоны, а такая подходящая кабина с небольшим предбанником-скамейкой на двух человек с эмалированными белыми деталями вместе с установкой стоила 180 тысяч рублей, то есть три тысячи восемьсот евро. А таких денег у Ирины сейчас не было.

Ежегодные поездки на курорты, за границу, на походы в мюзиклы, театры, кафе и кино, достаточно свободный образ жизни, всегда подрезали бюджет до самой основы.

А тут еще большие выплаты за доли дома, и высокие расходы на московских юристов.

Поэтому денег не было и взять их пока было неоткуда.

Поэтому пока что Сергей занимался окапыванием малины и устройством дорожек. Работы в доме и на участке и так хватало.

Был первый летний день, первое июня 2014 года, воскресенье, день зашиты детей. Было 8 часов вечера.

Ирина только что уехала вместе с дочерью в Москву. Ирина обдумывала, где бы ей поставить в саду гостевой домик для Сергея. Решила, что самое хорошее место будет в дальнем углу сада. Эту часть сада можно огородить по огороду высоким и частым штакетником с калиткой. Гостевой домик нужен совсем небольшого размера, где Сергей будет жить с двумя собаками, но на домик тоже нужны деньги. Вчера Ирина узнала о том что бабка по отцовской линии завещала ее дочери однокомнатную квартиру в Выхино, и, конечно, бабушка больна и умрет, но это когда еще будет. Во всяком случае квартиру в Выхино они с дочерью продавать не будут, будут сдавать, так что насчет будущего, денег, дачи, Сергея и его последующей необходимости и его нужности на ее участке и в доме и его содержании там она была уверена и спокойна. Теперь, по крайней мере, у нее на фазенде всегда есть постоянный человек, и не чужой, а свой и надежный. Впервые Ирина чувствовала себя спокойно. Нужно было подумать о будущем и о дальнейшей последующей достройке дома. Пока же денег не было.

Поэтому она решила пока ограничиться утеплением сарая, где можно было в правой половине устроить постоянную комнату и поселить в ней Сергея. Тем более что отдельный туалет с ванной под верандой для работника сохранялся. На Сергея, после его почти месячного пребывания у нее Ирина смотрела теперь просто как на бытовую принадлежность и необходимую повседневную ежедневно нужную вещь.

19

Сергей, окапывая малину, вдруг увидел что за забором кто-то есть. Он заметил в узкую длинную щель красно-розовое платье в шашечках, которое то появлялось то исчезало.

Через несколько минут, подойдя к забору, он увидел что сразу за забором очень близко от него стоит девочка. Он не знал, видит его эта девочка или нет. Она трогала руками куст смородины. Через минуту он ее рассмотрел. Она была брюнетка с округлым симпатичным лицом, с черными глазами. Ее волосы были связаны на затылке жгутиком. Сергей хорошо видел ее стройное крепкое тело в розовом платье и ноги.

- Ой, - вдруг сказала она, - Укололась.

Сергей увидел, что она его слышит.

- Об крапиву?

- Нет, об куст смородины. Тут такая смородина колючая, она меня оцарапала.

- Сильно?

- Да. Хотите посмотреть?

Девочка подошла к забору и показала ему в щель свою руку.

- Ничего, - сказал Сергей, - скоро заживет. Ты тут живешь?

- Да...

- Как тебя зовут?

- Инна.

- Тебе сколько лет?

- Тринадцать

- А я Сергей.

- Вы здесь живете?

- Да. Работаю тут.

- А кем вы работаете?

- Строитель.

- Да?

- Да.

- А вам сколько лет?

- Тридцать пять.

- А кто эта женщина? Ваша жена?

- Нет.

- Перелезайте ко мне , - сказала Инна.

- Да тут же высокий забор, метра два. А зачем?

- Да просто так удобней разговаривать.

- Инна, ты одна?

- Одна.

- Ну хорошо. Сейчас перелезу.

Сергей встал на нижнюю перекладину и легко забрался на забор.

На той стороне были заросшие кусты смородины, барбариса, стояли деревья. Была видна задняя сторона дома, аналогичного дому Ирины Аркадьевны. Огородом никто не занимался и никаких дорожек тут не было. В разных местах сада было расставлено несколько коричневых деревянных стульев с венскими гнутыми ножками.

Сергей еще один раз перелез через забор, сбегал домой и принес Инне кое-то вкусное.

Так Сергей познакомился с Инной.

Она жила одна с бабушкой, а приехала из Москвы, где училась в 1241 школе. Ее папа по ее словам был бизнесмен и это он строил особняк на соседнем участке. Впрочем, сам он на нем не бывал. Стройка почему-то была закрыта. Когда Сергей спросил Инну, приезжает ли ее папа, она сказала "Да", но когда он спросил, когда он приезжал в последний раз, она так и не вспомнила.

Через тридцать минут они уже познакомились и Сергей стал шутливо приставать к Инне.

- Я просто хотел посмотреть какая у тебя писька.

Инночка от него отбивалась, но все таки дала в этот раз поцеловать свою письку.

Она жила в городе Москве, среди московских ребят и такие отношения не были для нее новостью.

Когда Сергей полез назад через забор, Инна ему крикнула:

- Принесите в следующий раз опять что-нибудь вкусненькое.

Когда Инна пришла домой, бабушки в доме еще не было. Да Инна и сама знала что бабушки нет. Потому что когда бабушка шла домой с вечерних посиделок, первой всегда прибегала собачка Белка и радостно лаяла.

Инна прошла в вечернюю темнеющую комнату, в большой зал, где у них тоже стоял телевизор и его включила. Выступала депутат Государственной думы Горячева. Инна переключила телевизор на другую программу.

20

Теперь Сергей приходил в гости к Инне и там они общались и проводили время. Самым большим наслаждением для Сергея было целовать ее нежные стройные ножки. Но Инна этого не любила. Ей это быстро надоело. У Инны в доме было много интересных книг. Это были в основном дорогостоящие познавательные иллюстрированные издания вроде "Петербург столица Российской империи" или "Иллюстрированная история".

Они дурачились, играли, и однажды Инна решила шутливо наказать Сергея, избив его ремнем.

- Встань в угол! Сними штаны!

Он ей подчинился. "Наказывала" Инна неумело, но все-таки побила. Ей это было интересно: наблюдать, как взрослый человек, мужчина, Сергей, такой же взрослый как ее папа и другие взрослые мужчины, порой вскрикивает и морщится от боли. Ей это было интересно и приятно, она испытывала своеобразное неожиданное чувство, оттого что взрослый мужчина ей в такой ситуации подчиняется. Это было интересней чем сидеть в кресле и смотреть давно уже знакомую книжку. Первый раз она его ударила слабо и неумело, а потом через некоторое время ударила опять и опять. Ей было интересно это неожиданно случившееся в их игре происшествие. Поэтому она долго била Сергея, видя что он не протестует, переставала, опускала руку, отходила, но когда Сергей подумал что все уже кончилось, Инна опять подняла пластиковую мухобойку и стала периодически его бить по голой попе.

Он вообще не мог не выполнять любое ее желание, бегал за ней и был полностью от нее зависим. Так же она выгребла у него из карманов все оставшиеся деньги.

Иногда Инна говорила Сергею "ты", но чаще всего она сбивалась на "вы".

- Сергей Сергеевич! - говорила она ему, - Ну почему у вас никогда нет денег? Почему вы не можете дать мне хотя бы тридцать рублей?..

Она не понимала, почему у работающего мужчины нет денег.

Однажды в солнечный день она сказала Сергею:

- А не могли бы вы постелить вот так в саду одеяло с подушками.

- А ты видела?.. - спросил Сергей.

- Ну так, нет. - уклонилась Инна от ответа, - Не могли бы вы постелить?

- А где постелить, в вашем саду или в нашем?

- Это все равно.

Сергей представил себе как он постелит постель в саду Инны и как в случае чего это будет выглядеть со стороны. Но он боялся напрасно. В этот день ничего такого не могло случиться. Бабушки не было.

В заборе уже была проделана замаскированная досками дыра, так что в соседний сад всегда можно было свободно пройти.

Сергей принес из дома семейное ватное одеяло с двумя подушками и разложил их под яблонями.

Инна легла под яблоню и получила большое моральное и нравственное удовольствие. Она поняла что значит жить и отдыхать как барыня.

21

Сначала Ирина Аркадьевна не подозревала о появившейся сопернице, но вскоре она стала кое-что замечать. Теперь Сергею не хватало энергии на Ирину, и она, как в свое время и Анна, почувствовала что интимные отношения с Сергеем, которые имели для нее такое важное значение в жизни, стали однообразны, редки и превратились в бытовую скуку.

В конце концов, через две недели за несколькими редкими щелями забора она разглядела мелькающее розово-красное в шашечку платье, а однажды увидела над забором мелькнувшую круглую черноглазую черноголовую физиономию. Это Инна, приставив к забору старый коричневый венский стул, решила посмотреть, что делается на соседнем участке.

Ирина сопоставила факты, вспомнила о пропаже из холодильника куска шоколадного торта, поджаренной сосиски в тесте, конфет из буфета, соединила в единое все показавшиеся ей странными мелочи, и поняла что тут что-то не так.

Ее подозрения усиливались с каждым днем.

Раньше она предполагала, что за садовым забором живет старая бабушка, которая редко выходит в сад, - чтобы только посидеть на стуле, а тут вдруг рядом появилась юная соперница.

Ирина сразу же приказала Сергею надбить на задний забор верхнюю доску с мелкими острыми гвоздями, так как Ирина боялась как бы ночью кто-нибудь не залез на участок. Приказала забить рейками все щели в заборе и снова покрасить забор в зеленый цвет. Она обошла и тщательно осмотрела весь забор и убедилась что не осталось ни одной щели. После этого она почувствовала себя спокойно. После этого она почувствовала что отделена от соседнего участка непроходимой железной стеной.

Она не знала, что в углу сада три заборных доски вместе со шляпками гвоздей приделаны так, что их можно легко и незаметно отодвинуть.

22

Через несколько дней рейки от нескольких щелей забора оказались отбитыми. Одна из реек повисла на кусте смородины. Ирина Аркадьевна заметила это в субботу, когда обходила участок.

Сергей уже приготовил для Ирины Аркадьевны обед, и работал с другой стороны дома, укладывая и выравнивая тротуарную плитку. Так же он изготавливал и устанавливал крепкие садовые скамейки со спинками, что ему очень хорошо удавалось.

Инна тоже была в саду, она стояла с другой стороны забора и высматривала на кусте жимолости отдельные спелые ягодки.

Вдруг она услышала:

- Слушай, девочка, я хотела чтобы ты перестала лезть ко мне в сад. Зачем ты это делаешь? Прекрати это!

Инна выпрямилась и посмотрела на Ирину. Две соперницы некоторое время молча изучали друг друга.

Инна рассматривала Ирину, которая ей не нравилась, потому что сейчас ругалась. Сегодня утром Инна большим тупым кухонным ножом проделала в заборе две щели и ей не нравилось что Ирина увидела это и теперь начинает ее ругать. Кроме того, в ней просыпалась женщина и ей не нравилась эта соперница, тем более что она была старая и дура.

- Я, конечно, забью эти дырки, - резко говорила раздосадованная Ирина Аркадьевна, - но прекрати лезть сюда! Я все расскажу твоим родителям! Перестань лезть сюда! Поняла?..

Инна все время молчала, и только зло сверкали ее черные глаза. " Какая вредная тетка!" - думала она.

- Пошла в задницу! - наконец сказала она и ушла.

Щели в заборе опять были забиты перекрывающимися досками, но Ирина постепенно начала понимать что это бессмысленно. Нужно было раз и навсегда как-то отвадить от Сергея эту Инну.

С Сергеем разговаривать об этом было бесполезно. По глубокому убеждению Ирины Аркадьевны, Сергей был баран, он умел только хорошо еб**ь и работать. Больше он ни на что не был способен и нужен.

23

Анна Арбенина переживала самые трудные дни своей жизни.

Измена мужу и та размолвка, что произошла между ними не так повлияли на нее, как это затянувшееся теперь молчание Сергея. Анна позвонила в строительную организацию, где работал Сергей Арбенин, и там ей сказали что Сергей им звонил и сообщил что работать у них не будет. Никакое другое известие не могло в этот момент произвести такое сильное впечатление на Анну. Она поняла что Сергей принял серьезное решение.

Это затянувшееся молчание Сергея и его отсутствие показывали ей какие он переживал тяжелые моральные муки. Постоянно Анна корила себя за то, что она не нашла в себе сил тогда сразу поговорить с Сергеем, сказать ему, что это был неправильный поступок с ее стороны, что напрасно сразу же зачеркивать все лучшие годы их жизни, в которых было столько хорошего, и что она глубоко раскаивается.

Ей теперь и самой казалось, что она тогда сразу же хотела сказать Сергею именно эти слова, и только ее растерянность и стыд не позволили ей сказать их.

Она все время вспоминала отчаянное, растерянное лицо Сергея, как он сидел в кресле, опустив голову на руки, и с отчаянием повторял:

- Анна... Анна... Ты совсем меня не понимаешь...

Отсутствие Сергея и тишина, воцарившаяся в квартире еще больше усиливали ее нравственные страдания. Знакомые девушки перестали заходить к ней в гости и в доме воцарилась гнетущая тишина. Если и приходила какая-нибудь подруга Анны, то поговорить им было теперь не о чем. Анна все больше молчала. Это тяжелое положение еще больше усиливалось оттого, что десятилетняя дочь Леночка не понимала причины неожиданного исчезновения и отсутствия папы, с которым она привыкла каждый вечер разговаривать о отметках и происшествиях бывших в этот день в школе. Леночка знала что отсутствие отца и произошедшая размолвка родителей как-то связана с Анной, поэтому она часто потихоньку плакала и постоянно спрашивала Анну:

- Мама, а где папа?...

24

Ирина Аркадьевна решала проблему: что же ей делать с Сергеем.

С одной стороны он был хороший любовник, молодой мужчина, так приятно удовлетворявший и предугадывавший все ее желания, хороший строитель и работник, преданный ей и обожавший ее, а с другой стороны история с Инной показала, что его в любую минуту может увести юная юбка.

Следующий разговор Ирины с Инной закончился тем что Инна крикнула ей из-за куста: "Старая мымра! В чужой соломинку ты видишь, а в себе не видишь и бревна! Ерундой страдаешь!"

Может быть начитанная девочка так пошутила словами Пушкина, но вернее всего что она говорила серьезно.

Нет, если бы Сергей был изолирован на ее фазенде с самого начала, и если бы забор вокруг участка был сплошным и высоким, то Сергей жил бы у Ирины и работал в качестве домашней прислуги и помощника по хозяйству, работника, еще долгие годы, всегда, до конца, в этом Ирина не сомневалась. Но в таком случае он должен был быть занят ежедневной работой, чтобы ни на что не отвлекаться. У него не должно быть никаких других дел, никаких других интересов, кроме интересов хозяйки. Он должен думать только о ней, и жить только для того чтобы обслуживать ее и доставить ей удовольствие.

В этом должен быть смысл и цель его жизни.

Финансовый вопрос сейчас интересовало Ирину не меньше чем поведение Сергея. Все работы на участке и в доме были сделаны, и новый материал, даже тротуарную плитку, покупать пока было не на что.

Сергей проявил большую инициативу в деле улучшения фазенды и сделал на ней много неожиданного и нового.

На втором этаже были сделаны встроенные в чердак шкафы, так что шифоньер и комод освободились и их отнесли в сарай. Также удалось избавиться еще и от старого серванта. Сразу же в комнатах стало свободней. Особенно был неудобен большой шифоньер, стоявший в Ирининой комнате. Он не только занимал слишком много места, но и требовал огромного подхода к себе из-за своих широко открыващихся дверок.

Теперь Сергей сделал два встроенных шкафа в коридоре на втором этаже наверху. Так же он утеплил и обустроил правую половину сарая. Это все было очень нужно!

Ирина не могла не нарадоваться на свой дом со свежевыкрашенными полами и дверьми. Отделочные работы в комнатах были закончены, но денег для покупки душевой кабины и завершения стройки не было.

Ирина услышала в программе НТВ, посвященной ведению домашнего хозяйства на Рублевке что выпускница "Фабрики звезд" Марина Славина еще не нашла себе помощника по хозяйству, хорошего, преданного.

Ирина сразу же ей позвонила.

Она запросила за Сергея, послушного, преданного, две с половиной тысячи евро.

Марина Славина могла сначала взять к себе Сергея на некоторое время, чтобы посмотреть на него, оценить, будет ли он для нее удобен, приятен, будет ли он хорошо работать. В целом договоренность была достигнута.

25

Марина Славина приехала сразу же в этот день. Она приехала на темно-оливковом "Порше".

- Здравствуйте! - с легкой улыбкой сказала она, всходя на веранду.

На веранду поднялась юная красивая женщина 23 лет, стройная, быстрая, умная, уверенная в себе. Видно было что она из обычной рядовой семьи, простая, доступная, из небольшого города, и что из нее еще не выветрился дух провинциализма. Но может быть она такой и будет всегда.

Она уже имела большой дом на Рублевке. Кроме этого дома и однокомнатной квартиры в пятиэтажке у Рогожского кладбища в Москве у нее пока еще ничего не было.

Они сели с Ириной на веранде и стали обсуждать Сергея. Марина Славина не боялась что ее кинут, так как получила рекомендации за Ирину Аркадьевну через знакомых.

Ирина рассказала Марине Славиной обстоятельства, как к ней попал Сергей, кто он такой, условия его жизни и дала ей понять что полностью в нем уверена. Они поторговались, и договорились что Ирина сразу получает тысячу сто пятьдесят евро, и еще такую же сумму через десять дней, если все будет в порядке.

- Ты должен выполнять все, что я тебе скажу, Сергей, правда?.. Вот эта девушка, ты сейчас поедешь с ней, будешь у нее жить, всегда, постоянно, потому что я этого хочу. Я так хочу! Тебе это понятно?...

Сергей стоял перед Ириной на коленях в коридоре на полу. Он целовал ноги Ирине Аркадьевне, прижимаясь к ним с большой силой.

- Нет! - говорил он, - Я без вас не могу!

- Ты это должен сделать! Потому что я этого хочу. Ты понял?

- А кто эта девушка?

- Артистка Славина. Ты будешь у нее в доме жить и работать. Ей нужен помощник по хозяйству, садовник, повар. Будешь охранять дом. Будешь у нее постоянно жить всегда, всю жизнь, ты понял?.. Потому что я так хочу. Ты понял?..

- Да, да... - отвечал он, прижимаясь к ногам своей владелицы. Ему было и больно и сладко. Он должен был сделать то, что она хочет. Его не спрашивали. Он не мог не выполнить воли этих женщин, этой женщины.

Марина Славина стояла на выходе из веранды и слушала этот диалог в полуприкрытую дверь. Она понимала страдания этого преданного человека.

Они вышли в калитку и подошли к автомашине Марины. Сергей сел рядом с Мариной на боковое сиденье. На заднее сиденье Марина положила бутылку с коньячным напитком. Машина с Сергеем и Мариной Славиной уехала.

Ирина закрыла калитку.

На следующий день, утром, она вышла из дома и увидела у дальнего края сарая, с внешней стороны дома стоящего там Игоря Нурпеисова, которому она вчера вечером позвонила по телефону. Он стоял здесь уже целый час, поджидая прихода Ирины. Она увидела что он боялся к ней подойти.

Это был давний ухажер ее дочери, еще со школьных лет безнадежно и долго страдавший о ней. Когда-то, несколько лет назад, он приходил на эту веранду, долго разговаривал с Ириной Аркадьевной о Светлане, плакал, а потом вдруг прижался к ее телу, встав на колени и обхватив ее талию. Очевидно, он считал их обеих, и ее, и ее дочь Светлану, высокими и недоступными для него женщинами. Тогда Ирина Аркадьевна не могла ответить ему взаимностью! - это естественно.

Она опустила руку и похлопала ею по своей полной красивой ноге, подзывая его к себе.

26


Когда машина поехала, Сергей взглянул сбоку на Марину Славину. Сергей был очень скован в этой ситуации.

Машина выруливала на основную трассу, и Марине пришлось пропустить несколько автомашин. Она отпустила несколько резких фраз, энергично крутя головой. Сергея удивился, что она так уверенно и естественно ведет себя, словно ничего не случилось.

Он взглядывал сбоку на ее ноги, обтянутые тонким капроном. Ему не верилось что теперь он связан с этой молодой красивой женщиной, будет ей самым близким человеком, всегда будет находиться рядом с ней, что она взяла его к себе.

Он стеснялся Марину. И он не знал как сделать первый шаг навстречу к ней.

Когда машина остановилась в небольшой пробке, Марина убрала руку с руля и опустила ее. Сергей взял ее ладонь, наклонился и поцеловал. Марина ничего не сказала и легко улыбнулась.

Когда ненадолго застряли еще в одной пробке, Сергей опустился и два раза поцеловал ее ногу, как раз там где начиналась короткая светло-розовая юбка.

Сделав это, он сразу откинулся на свое место.

Марина опять ничего не сказала и улыбнулась.

На следующем перекрестке она опять честила и ругала других водителей.

27

Марина Славина в своем особняке начала совсем другую жизнь. Она даже не ожидала что новый работник так ее удовлетворит. Именно о таком человеке она мечтала всю жизнь. Она, конечно, читала про таких людей в книгах, и знала что у ее подруги известной певицы Алины Радужной ( Поповой ) живет в доме такой преданный человек, чего Алина Радужная никогда не афишировала. Кому какое дело, что происходит в доме Алины Радужной на Рублевке и какие там отношения между прислугой и хозяйкой?..

У Марины до этого в ее особняке уже работали различные люди, в основном с Украины, с которыми Марина имела проблемы. И только последняя прислуга, тихая, незаметная, неразговорчивая женщина ее вполне удовлетворяла. Но она, конечно, не могла справиться со всеми обязанностями. Главное, Марине был нужен садовник так как участок был большой, 28 соток, и с ним нужно было справляться. Его нужно было благоустраивать садовыми растениями, деревьями и цветами. Например, нужно было посадить барбарис, цветную ежевику, а также красивоцветущие травянистые растения и много других редких растений и цветов, а еще сделать две беседки и дорожки.

В дальнем углу участка Марина решила устроить дикий сад, который напоминал бы дикие заросшие сады деревенской России, как прическа "дикие волосы" сохраняет непосредственную красоту женщины, - так и такой сад сохранял бы непосредственную красоту сельской природы, - как раз в углу стоял оставшийся от прежних хозяев деревянный дом где могли бы жить впоследствии родители Марины. В общем, работы хватало.

Внимательно осмотрев кладовку, в которой спал у Ирины Сергей, Марина сделала такую же. Кладовка располагалась в коридоре, под лестницей на второй этаж напротив кухни. Эта кладовка была гораздо больше той, что была в доме у Ирины. Она была такая же продолговатая и длинная. Правда, пришлось перевесить петли двери с правой на левую сторону, чтобы при открывании двери не было видно, что сразу за дверью у стены стоит узкая больничная кровать. Потом в этой кладовой были полки для вещей, пылесосы, гладильное место, унитаз с раковиной, тумбочка с маленьким цветным телевизором и человек. Таким образом в этой комнате находилось все необходимое для повседневной эксплуатации дома. В кладовую Марина провела звонки из зала, кухни и своей спальни, чтобы звонками вызывать Сергея. Еще два звонка были на улице: в саду и на гараже.

Второе место обитания работника Сергея было в деревянном доме, который он принялся ремонтировать. То, что Сергея нельзя никогда выпускать одного за пределы участка, Марина хорошо усвоила. Он должен был быть дворовый, находиться всегда только во дворе дома.

Сергей подсчитал, сколько будут стоить материалы для ремонта деревянного дома.

Марина решила "довести этот дом до ума". Это значило, что в нем будет туалет, душевая кабина, и на втором этаже мансарда. Короче, это будет гостевой дом.

Марина тут же по телефону заказала все что было для этого нужно. Еще был необходим второй строительный рабочий на время переделки дома, которого Марина тут же по телефону заказала.

28

Марина Славина впервые в жизни переживала такое ожидание: приближения мужчины, еще незнакомого, молодого, крепкого, здорового, сильного, который по своему социальному положению и по положению в ее доме должен был ее обслужить и интимно удовлетворить, который именно для этого был предназначен, привезен, обязан, должен был сделать это. И он сам понимал что обязан и должен был сделать это и что именно для этого его привезли сюда, и что именно для этого он тут нужен.

Марина не знала как это произойдет. Но простые отношения с этим парнем в течении всего предыдущего дня диктовали ей ее поведение. Она ожидала что это должно произойти, но не знала как это будет. Ее слуга-мужчина был здесь, тут, он уже жил в ее доме.

Марина лежала на втором этаже в своей белой спальне в ночной сорочке, уже приготовившись ко сну, накрывшись до пояса тонким одеялом. Только у ее головы горела одна искусственная электрическая свеча. Марина уже хотела потушить лампу, когда раздался тихий стук в дверь.

- Да, - сказала она.

Вошел Сергей. Он был в тонких синих спортивных домашних брюках из ее гардероба, и в белой футболке с длинными рукавами.

- Что? - спросила Марина, глядя на него.

Он подошел к ее постели и, встав на колени, стал целовать пальцы ее лежащей сбоку на кровати руки.

Как все это было просто и естественно.

Потом Сергей положил голову на одеяло и стал целовать ее бедра и живот через тонкое-тонкое белое одеяло. Делал он это с любовью, с желанием, с страстью. Как все это было хорошо.

Марина молчала, понимая, что нужно молчать, предоставив инициативу парню.

Хоть она и была выпускница "Фабрики звезд" Марина Славина, и давно мечтала о таком мужчине, который был ей нужен для быта и для хозяйства, но при этом она была просто девушка и не знала как себя вести с мужчиной в такой ситуации. Конечно, о всех хозяйственных делах на участке и в доме она разговаривала с Сергеем в легком приказном тоне, но как постучать по ноге и пригласить его в кровать, она не знала.

Кровать Марины Славиной была гораздо больше семейной кровати Ирины Аркадьевны, она была шире и в полтора раза длинней. Поэтому лежать в ней было гораздо удобней и места в ней было в два раза больше.

Поэтому Сергей лежал у Марины Славиной в ногах в самой удобной позиции. Марина и верила и еще не верила, что уже получает это. Она чувствовала что этот человек уже здесь, что он уже выполняет свои обязанности и легко массажирует и целует ее. Как это быстро все случилось.

... Марина и сама удивлялась, как легко у нее в последние годы пошла жизнь. Попав пять лет назад на "Фабрику звезд" она не ожидала что так сильно изменится вся ее жизнь, и что она с такой легкостью получит все это. До "Фабрики звезд" она пела только в ансамбле медицинского колледжа. А тут сразу такое.

Ее родители зарабатывали в городе Муроме по десять тысяч рублей в месяц, и такую работу в городе Муроме нужно было еще поискать. Для родителей Марины 5 тысяч рублей до сих пор были большие деньги. А тут такое... И вот уже у Марины своя квартира в Москве и дом на Рублевке...

Марина долгое время никак не могла привыкнуть, что с легкостью получает большие деньги. Ей все казалось, что кто-то сейчас придет и их отнимет. Поэтому она первое время даже спала в своей квартире закрывшись на два замка и положив около двери палку.

Поэтому она с такой настойчивостью стала улучшать свои условия жизни и быт. Потому для долгой спокойной жизни ей так был нужен и особняк на Рублевке и человек, преданный, послушный.

29


Сергей весь этот первый день находился рядом с Мариной. Он видел перед собой ее стройные ноги, ему хотелось встать перед Мариной на колени, прижаться к ним лицом и поцеловать их сзади, сразу под короткой юбкой, в самом нежном месте, где у юной женщины на левой ноге были видны две маленькие черных родинки.

Сергей был рад что попал в дом к этой девушке. Он знал, для чего он ей нужен и был готов хорошо и долго работать. Он был готов отдать жизнь этой женщине, ее удовольствиям, ее нуждам, ее будущей семье. Она была хозяйка, самое главное в жизни, дороже всего, самое главное. Вся жизнь существовала только для того чтобы обслужить ее, принадлежать ей. Сергей знал, что он должен стать самым близким и преданным ей человеком.

Сколько же удовольствия доставлял Марине Сергей! Сколько же удовольствия он доставлял ей своими непосредственными ласками.

Вот он лежит у нее в ногах, это существо. Как же ей приятно, что он там находится...

Каждое его движение непосредственно и случайно, и продиктовано живым чувством.

Как ей хорошо. Впервые в жизни она чувствовала полное удовлетворение от мужчины.

Потому что он принадлежал ей полностью, с ним не было стыдно, с ним она могла быть сама собой.

Она гладила его, разглядывала глаза, трогала руками губы, волосы. А он лежал на спине и не знал, почему она это делает. А она думала: "Мой человек. Не имеет значения, чего он хочет. Важно, что хочу я. Это мой человек. Моя собственность. Для меня."

На стене у Марины в ее спальне над небольшим будуарным столиком висело два маленьких овальных портрета: молодого красавца поэта Маяковского с его пронзительным черным взглядом и звезды его поэзии и жизни знаменитой Лили Брик. Марина очень ценила историю их любви и жизни. Любимым стихотворение Марины было стихотворение Маяковского "Лилечке".

Она погладила Сергея по крепкой, сильной ноге и сказала:

- Я хочу чтобы ты у меня остался навсегда.

- Да! Да! - сказал Сергей с отчаянием и припал к ногам своей властительницы. Она освободила их, положила их ему на голову и уснула.

30

Ну как можно было не принадлежать этой женщине?..

Как можно было не удовлетворять ее желания и нужды?.. Тем более что он теперь становился самым близким для нее существом: был возле нее каждый день, был ей необходим почти любую минуту, был ее собственностью, ее заботливым работником, преданным, которому она доверяла на 100 %, потому что он был то же самое как ее кошка или ее чулки. Он был ее вещью, необходимостью, предметом ее повседневного быта.

Сергея удивляло, с какой заботливостью и вниманием Марина Славина относится к нему. Она следила за его здоровьем. Внимательно осмотрев его зубы, она отвезла его к стоматологу и долго сидела в коридоре, ожидая конца приема.

Когда Сергей простыл под дождем, работая вечером на стропилах на холодном ветру, Марина вызвала врача на дом и сама несколько дней выхаживала Сергея, сидя вечерами на стуле около его изголовья. На эти несколько дней она наняла дополнительных рабочих и они без Сергея закончили работу.

Когда она стояла утром перед зеркалом в своей спальне, Сергей бросился ей в ноги и стал целовать под нижним краем ее сорочки две черных маленьких родинки на ее левой ноге, прижимаясь с нежностью к стройным ногам своей хозяйки. Эти ее места над коленями были самые нежные.

Марина Славина не мешала ему, с легкой улыбкой принимая его привязанность.

Обычно он поднимался к ней поздним вечером, когда на улице наступала темнота, один раз в два или три дня. Он поднимался на второй этаж из своей кладовой, ступая босиком по чуть холодному полу, босиком, потому что пол был чистый и можно было ходить босиком. Он приходил всегда, когда у нее в спальне не было другого мужчины.

В другое время он лежал на узкой кровати и слушал частые звуки страсти, доносившиеся со второго этажа из спальни хозяйки через ее полуоткрытую дверь. Ему было и больно и сладко что его хозяйка Марина получает там удовольствия от другого мужчины. Сладко потому, что он радовался тем физическим наслаждениям, которые получала Марина. Ведь это было самое главное в жизни: ее удовольствия, ее радость. Марина привозила к себе мужчин только на один час, или только на один вечер, и тотчас же их выставляла.

Иногда к ней приходил местный мальчик, ее поклонник, неопытный юноша 17 лет, юный спортсмен.

Как Марине было спокойно спать в своем доме, зная что внизу на первом этаже есть преданный человек а по двору бегает большая собака.

Когда Сережа поздним вечером заходил в ее спальню, стоя босиком на полу и замирал у двери, голый, только в нижней белой ночной футболке с длинными рукавами, ожидая, позовет ли, захочет ли его сейчас Марина, она стучала правой рукой по ноге, подзывая его к себе.

И когда он подходил к ней, и склонялся над ней, массажируя и лаская ее, как же ей было приятно что это ее собственный человек делает ей это. Что у нее есть теперь человек, который живет у нее именно для этого. Что он существует и будет жить у нее до самой своей старости, или пока сможет работать, - только для того, чтобы удовлетворить ее желания и ее бытовые нужды.


31

Приехала Ирина и забрала последние деньги: тысячу сто пятьдесят евро. Она могла бы, конечно, получить от Марины эту тысячу сто пятьдесят евро где-нибудь в подземном переходе метро, когда Марина Славина ехала на съемку, но Ирина Аркадьевна привезла с собой шкалик, пустую бутылочку, и налила туда 50 грамм коньяка чтобы добавлять его в чай по пять капель в день своему сожителю Игорю Нурпеисову, который, правда, и без коньяка и так хорошо работал.

Покидая дом, Ирина Аркадьевна похлопала Сережу по попе и сказала:

- Ну вот, а ты еще не хотела его брать. Смотри какие у него крепкие ноги.

Сережа проглотил эту обиду потому что Марина Славина была для него дороже жизни. Жить без нее он не мог.

Марина Славина не была согласна с Ириной Аркадьевной. Она не была согласна с тем что Сережа быдло. С ним можно было интересно побеседовать на самые разные темы: об литературе, о кино, рассказать о своих многочисленных проблемах. Сергей Арбенин устроился у Марины навсегда, пожизненно, поэтому это было важно: с каким человеком жить. Это было важно, что с Сергеем всегда можно было провести время и интересно поговорить.

Марина Славина была очень рада что получила такого человека. В отличие от Ирины Аркадьевны она очень ценила Сергея, потому что достать себе живого человека, послушного, преданного очень трудно. Нет, конечно, если взять себе в дом какого-нибудь бывшего пьяницу, или бывшего бомжа, хотя бы он и был бы бывшим художником, действительно быдло, которого за 10 или 15 тысяч рублей привезут к ней через три дня или через неделю, - то о чем с ним потом можно поговорить, если он может только тупо что-то выполнять, да и то только тогда, когда ему скажешь. Зачем нужен такой человек?.. Пусть он лучше живет на вокзале, или в колхозе, раз от его пропитого или глупого от рождения ума ничего не осталось.

Когда Марина шла по улице и смотрела на других идущих по тротуарам в городе людей, она своим умом девушки понимала, что получить себе в собственность человека с руками и с ногами, и с головой, и с глазами, и с кожей, не так-то просто, потому что все люди как бы равны между собой, и человек чаще всего не является и не может быть собственностью другого человека. Но с другой стороны Марина хотела иметь человека. Она знала, что другие люди имеют такого человека. Она знала, что в мире живут и жили и всегда будут жить миллионы рабов, и всегда так будет, будут такие люди и всегда они были. Ведь если многие люди в монастырях отдают свои жизни выдуманному несуществующему богу, которого никогда не было, то почему точно так же они не могут служить живому человеку?.. Всегда были такие люди, и всегда они будут. Такова психика человека. Так предусмотрено природой. К тому же Марина знала что такие люди есть в некоторых особняках у женщин. Вот почему она, в отличие от Ирины Аркадьевны так ценила Сергея.

Для Марины Славиной это был самый главный предмет в ее доме. Она хотела бы иметь еще одного такого человека, двух. Ну как получится.

Во всяком случае и один человек удовлетворял ее полностью. И этого было уже достаточно. Главное, чтобы он был преданным, послушным, работящим, вот каким был Сергей. Главное, что он с утра до вечера должен бесплатно и много работать, удовлетворяя потребности госпожи, своей хозяйки и думать только о ней. Только она одна и ее семья должна быть предметом и интересом его жизни. На это он должен истратить всю свою жизнь. Когда у Марины родятся дети, он будет им хорошим дядькой, слугой. Когда он будет с ними гулять в соседнем лесу, всегда можно быть спокойной. Когда он состарится, то все равно сможет еще долго работать слугой в доме: преданный, надежный.

Когда он совсем не сможет работать или заболеет, Марина отдаст его в больницу или в Дом престарелых. И возьмет себе другого человека.


32


Марина Славина сразу быстро привыкла к Сергею. Они хорошо подходили друг другу. С Сергеем было всегда хорошо, потому что он всегда подчинялся. С ним можно было быть самой собой. Сергей оказался настолько хорошим и преданным работником, что Марина уже через неделю рассчитала помощницу, и Сергей стал работать не только на улице, но и в доме. Он готовил такие хорошие обеды, что ничего другого просто невозможно было придумать. Эти обеды были из простых продуктов, и приготовлены просто, но это было как раз то, к чему Марина привыкла у себя дома в городе Муроме.

Сергей мог, например, сделать простую картошку с селедкой, или мог насыпать в суп остатки гречневой каши с сухими грибами, и это было так неожиданно и вкусно. Марина отдала Сергея на курсы поваров, на курсы кройки и шитья, на садоводческие курсы, привозила и каждый вечер забирала его с курсов. На следующий год она планировала устроить его на курсы пчеловодов. Он постепенно становился хорошим домашним специалистом.

Когда она лежала под звездами, в своем доме, который теперь все больше напоминал самый настоящий особняк и уже был отделан в стиле раннего европейского модерна, когда она лежала вечером, или ранней ночью в своей спальне в 25 квадратных метров на втором этаже собственного дома и в открытую форточку разглядывала на небе яркие звезды, которые, мигая, казалось говорили ей что-то, и в ее ногах лежал Сергей и ласкал и возбуждал ее интимные места, как же ей было хорошо. Она радовалась что так многого достигла в жизни, что у нее есть этот дом, и этот сад и этот человек. Как все было хорошо, просто прекрасно.

Марина любила наслаждаться с Сергеем, с своим рабом. Это касалось только их одних. Как было хорошо что в своем доме со своим рабом она могла себе позволить все что угодно. Иногда Марина получала большое половое наслаждение с собачкой. Конечно, этого нельзя было делать, аморально. Но ведь все равно никто ничего не узнает. Мало ли какие маленькие тайны есть у многих женщин. На своей даче, вдали от всего мира, Марина Славина могла себе позволить некоторые запретные радости. Все равно ведь никто ничего не увидит. Это касалось ее одной. Сережа в такие минуты целовал ей ухо и лицо и тихо говорил: "Люблю!Люблю!" - и Марине в эту минуту представлялось что все это ей говорит какой-то с детства влюбленный в нее мальчик, ее школьный ухажер.

Несколько раз Марина выезжала с Сергеем на своем "Пежо" в город, там на рынке заманивала в машину больших уличных псов, увозила их в лес на природу и на природе получала большое удовольствие. Псы после долгого воздержания получив красивую женщину бросались на нее со страстью. Зверь нападал на нее со всей силы. Марина всегда стремилась полностью удовлетворить его сексуальное желание, раз он этого хочет.

Сергей не только не избегал этих небольших развлечений Марины, но видел в них только естество природы. Он знал, что всегда должен доставлять удовольствие своей хозяйке.

В общем, Сергей был хорошим и слугой и любовником.

Единственное неудобство заключалось в том, что Марина в интимной жизни с Сергеем должна была постоянно пользоваться презервативом. Это было очень неудобно, неестественно. Она помнила, что в ее раннем детстве во времена правителя Ельцина по телевизору много раз показывали рекламу о стерилизации мужчин. Поэтому Марина решила сделать эту нужную необходимую операцию Сергею. Сергей должен был жить у нее постоянно, пожизненно, поэтому должен быть для нее удобным. Она, как хозяйка, боялась от него случайно забеременеть. Она боялась что может забеременеть от своего слуги.

Осуществить эту операцию оказалось гораздо проще, чем Марина думала. Она договорилась с врачом, что стерилизует у него своего гражданского мужа. Для этого Сергея даже не пришлось увозить из Москвы. А главное, это оказалось совсем дешево.

8 августа 2014 года она отвезла Сергея в кабинет к врачу на Шаболовку. Вся операция заняла всего 15 минут. Марина сама тонкими медицинскими ножницами разрезала Сергию семенные канатики. Когда она, одетая в медицинский халат, осторожно перерезала семенной канатик на первом яйце, он тихо сказал:

- Еще.

Он знал что будет перерезан семенной канатик и на втором яйце.

Сергей с этой операцией согласился. Его не спрашивали. Он знал, что должен был быть удобным для женщины.

Когда они ехали назад, домой, Марина волновалась, не больно ли Сергею сидеть на сиденье в машине. Но все опасения оказались напрасными. Операция прошла успешно.

Марина знала что такие операции женщины часто делают, хозяйки, своим слугам в своих домах, но вот теперь она сделала операцию и своему слуге. Теперь Марина была спокойна и знала что решила свою главную проблему с домашним слугой. То, что Сергею сделали эту операцию говорило о том, что он остался здесь навсегда, надолго.

Половые способности Сергея после его стерилизации не изменились. Интимная жизнь с Сергеем была такой же наполненной, разнообразной, наоборот, она приобрела какую-то нежность. Ничего не изменилось. Только первые два или три раза Марине было щекотно.

33

Ей предстояли гастроли в городах Екатеринбурге и Новосибирске. В Екатеринбург Марина должна была лететь с близкой подругой певицей Натали, тоже выпускницей " Фабрики звезд" которая сама была из Екатеринбурга. В Екатеринбурге девушки планировали задержаться на несколько дней. Натали была образованная девушка, она раньше была студенткой Уральского государственного университета, и больше того, она планировала его в конце концов закончить. Она тоже была красивая девушка. Ее действительно звали Натали, на другое имя она не отзывалась. В домашней обстановке ей еще можно было сказать "Ната".

Перед поездкой Натали приехала к Марине, потому что перед поездкой им нужно было многое обсудить. У Марины она не была уже два месяца. Девушки как всегда напились красного бордо и развеселились.

Марина ничего и никогда не скрывала от своей близкой подруги, тем более что у той были такие же планы. Они любили друг друга и часто проводили время вместе.

Когда Марина показала своей подруге Сергея и продемонстрировала еле заметные шрамики на его яйцах, объяснив ей какой это хороший и надежный раб и преданный домашний слуга, Натали задрожала.

Когда к ней с хреном наперевес подходил Сергей, Натали крикнула: " Идиот!", "Дурак!", но не только не отказалась, но сидя на будуарном столике заводила глаза и отдавалась по полной программе. Больше она с Сергеем не совокупилась ни разу , хотя приходила еще два раза за эти два дня.

В тот вечер девушки действительно сильно перебрали, и на следующий день чувствовали себя неважно.

Марина Славина не боялась оставлять Сергея одного в особняке на десять дней, потому что он жил у нее уже достаточно долго и несколько раз оставался один когда она уезжала на гастроли. Тем более что по видео-наблюдению она его всегда могла издалека хорошо видеть. Единственно, что она сделала, - это убрала бутылки со спиртным в большой железный шкаф, встроенный в стену. Этот шкаф предназначался для особо ценных вещей, которых у Марины было много.

34

Проводив Марину Славину и Натали Сергей Арбенин остался в огромном доме один. Но у него не возникло ощущения одинокой свободы, которое часто возникает у людей, освободившихся от обязанностей перед другими людьми. Наоборот, Сергей страдал и мучился от отсутствия своей женщины. Это была не сексуальная, это была человеческая привязанность.

Он вспоминал сильные стройные ноги своей госпожи и хозяйки с двумя черными родинками на левой ноге, ее складочку между ягодицей и ногами, которую он так любил целовать, и маленькие красные точечки на коже вверху ее ног, совсем такие же, какие были у Ирины Аркадьевны. Какие у нее были сильные крепкие ноги. Какая она была крепкая, стройная, сильная и добрая. Сергей и не предполагал, а раньше не обращал внимания на то, какие же сильные и крепкие мышцы должны быть на ногах у женщины, вообще у человека, чтобы носить тело. Раньше Сергей и не замечал, что ноги женщины вверху такие же толстые и крепкие как и ее тело, как и ее талия. И только теперь, когда ему часто приходилось лежать в ногах женщин от обратил на это внимание. Он был всем тем, что находится у женщины ниже пояса, принадлежал ей как ее чулки, колготки, как ее кошка, или как ее собака, и ему не было стыдно. Потому что он был хороший, до конца преданный, порядочный и верный слуга. Ему не было стыдно. Это было его место в жизни. Это было самое главное: две родинки на стройных и нежных ногах.

Когда он думал, о том что принадлежит этой здоровой, сильной, красивой, и нежной молодой женщине, Марине Славиной, такой простой, доброй, хорошей, заботливой, отзывчивой, порядочной, которую он так часто видит, каждый день, и убедился в ее хороших человеческих качествах, когда он думал что будет принадлежать этой женщине всю жизнь, ее характерному лицу и походке, а главное: это то, что он ей НУЖЕН, и что она его ХОЧЕТ ИМЕТЬ, то слезы и муки, и боли и радости налетали на его глаза.

И то, что Марина Славина интересовалась иногда своей подружкой и собачкой, не только не отвращало от нее Сергея, но напротив: она так близко верила ему, что доверяла ему свои самые интимные тайны, верила ему как самой себе. И в этих играх с собачками на самом деле не было никакого цинизма, потому что Сережа знал как по детски наивно она все это воспринимала, сама этого стесняясь... Ну почему иногда не сделать того, о чем ты мечтаешь только наедине с собой? Ведь все равно никто ничего не узнает. И то, что Марина так по-детски верила ему, говорило о том что Сергей стал ей совсем близким. Она воспринимала его как саму себя.

Марина Славина была простой, наивной, честной и она не была циником.

Ирина Аркадьевна тоже была такая-же женщина. Только более властная и сильная. Ей тоже можно было принадлежать всю жизнь.

Сергей также заметил еще живя у Ирины Аркадтевны, что его зрение, когда он прикасается к ногам, к губам или к груди любимой женщины становится таким сильным и зорким, как будто ему дали увеличительное стекло или как будто ему в глаза вставили увеличительные линзы, - он замечал каждую подробность, хорошо видел каждую точку, каждую интимную подробность тела.

Ну и что тут особенного что помощник по хозяйству, домашний работник тихо и незаметно живет на даче у женщины?.. Кому какое дело, что двум человекам хорошо на земле?.. Слуге и хозяйке. Что Марине Славиной нужен Сергей. А Сергею нужна Марина.

И это хорошо. Это ведь хорошо, что ты принадлежишь до такой степени другому человеку, что тебя и не спрашивают. Значит, ты нужен. Значит, тебя хотят иметь.


35

Оставшись в особняке один, и не находя предмета своей страсти, Сергей подходил в коридоре к вешалке, на которой висели летнее пальто и нейлоновая куртка Марины Славиной и погружался в них лицом ощущая запах тела своей женщины .

Ему уже раньше часто приходилось лежать часами, находясь в кладовой, ожидая прихода Марины. И тогда было так, что он не видел ее целыми днями, потому что она была занята весь день и приходила такая усталая поздно вечером что не замечала ничего. Сергей часто ждал Марину в кладовой долгими днями, часами, чтобы только на 15 минут прислужить Марине, когда она приходила домой: снять ее туфли, надеть тапки, промассажировть ей ноги, ступни, пока она ужинала, или помыть ей ноги горячей водой в пластиковом тазике в прихожей, когда она особенно устала. Обычно она звонила ему за пол часа до своего прихода, чтобы он успел к ее приезду разогреть и приготовить обед.

Он находился в кладовой, лишь иногда выходя на участок, целый день один в этом помещении, чтобы обслужить Марину в течении дня только 15 минут. Такова участь слуги.

Только для этого нужна его жизнь.

Только для этого он живет на земле, только для этого.

Иногда Сергей целовал концы ее туфель, слизывая губами тонкую пыль на ее ботинках, а она легко ударяла концом туфли его по лицу или губам. Она также любила стоять по вечерам на втором этаже балкона, глядя в зеленую рощу или в сад, а Сергей гладил ей ноги, икры и бедра, и места за коленями, стоя за ней на коленях и не видный за ограждением забора.

Все эти вещи рождались случайно, и очень сближали их, рождая у нее доверие и были ей приятны.

Все это очень сближало хозяйку и слугу.

Вот почему, не находя предмета своей страсти, Сергей так страдал. И хотя он находился в доме этой женщины, среди других вещей и предметов, нужных и необходимых ей, и хотя сам он был нужен и необходим ей так же как и эти предметы, он все равно очень сильно переживал. И хотя он понимал что Марина никогда не откажется от него как от раба он все равно переживал и страдал очень сильно.

Так прошла неделя, но Сергей Абенин каждый день вспоминал образ и голос своей хозяйки и госпожи. Он тосковал без ее власти и без ее нежных и сильных ног, которыми она, присев в прихожей, концами туфель ударяла его по по лицу, говоря этим: " Ты мой. Ты мой."

Как хорошо было, стоя перед ней на коленях, и приготовившись снять ее туфли, видеть эти молодые, крепкие, хорошие ноги и ощущать запах ее тела, а главное знать, - ты ее, ты принадлежишь ей до такой степени. И ради этого можно было терпеть любую и физическую и нравственную боль. Да, Сергей был верным, преданным и послушным слугой.

Покорным, покорным, всегда покорным.

В этом проявлялось и его мужество, и лучшие его качества - преданность своей хозяйке. Обслужить другого человека, отдать ему все, для его жизни, удовольствия и радости, разве это плохо?.. Разве это нехорошо, когда люди служат, помогают друг другу?.. Разве не этому учит нас Господь Бог?

36

Оставшись без предмета своей страсти, Сергей бродил по дому Марины Славиной. Все работы во дворе и на участке были сделаны. Уже давно высоким редким штакетником был огорожен гостевой дом в садовом углу, где в задней части второго гаража для Сергея была сделана еще одна кладовая-комната. Но сейчас Сергей жил в главном доме, охраняя собственность и спокойный уклад Марины.

В конце концов через неделю Сергей обнаружил в буфете, на верхней полке, свою старую знакомую бутылку с коньяком, которую Марине передала Ирина Аркадьевна, провожая Сергея.

Сергей тут же приготовил себе вкусный ужин, заварил растворимый кофе с молоком и накапал себе в кофе грамулечку коньяка.

Если Ирина Аркадьевна кормила Сергея только самой дешевой пищей, фактически только лишь тем что ему было минимально необходимо, например дешевой рыбой навагой или куриными спинками с овсяными хлопьями, питаясь отдельно, то Марина Славина абсолютно не экономила на таких вещах. Она вообще даже толком не помнила и не знала, что у нее, и сколько всего находится в холодильнике и даже собаку кормила бутербродами, покупным шашлыком, домашним супом и жареными колбасками.

Нет, Сергей конечно не стал гулять и сидеть в креслах в шикарной зале в главной комнате. Он никогда, даже в отсутствие Марины Славиной, не позволял себе садиться там на диван и на кресла. Он гулял на кухне, решив постепенно выпить весь этот коньяк вместе с горячим кофе.

Но как только он выпил этот кофе, как вдруг все завертелось и закрутилось перед его глазами, ему показалось что он понесся куда-то вдаль и вверх, а потом очутился висеть под люстрой вниз головой с перевернутыми ногами...

Он очнулся через два часа, лежа на своей узкой больничной кровати в кладовой, то есть в Маринином доме в своей комнате.

Сергей долго лежал и вспоминал: как же так случилось? Как получилось что он очутился здесь? Неужели он так много выпил? Ведь прошло не так много времени с 8 часов вечера, что Сергей хорошо видел по старым электрическим часам, висящим в его комнате на стене.

Он лежал и думал о своей прошедшей жизни и как он очутился здесь.

И вспомнился ему Алексей из поселка Шарилово.

Алексей жил в поселке Шарилово у Виктора Николаевича Берисова, в пятидесяти семи километрах к югу от Москвы. Он жил у него уже пять лет, работал на огороде, в доме и по строительству. Был этот Алексей блеклый белобрысый худощавый двадцатишестилетний парень очень маленького роста. Иногда, сидя с ним на старых автомобильных сиденьях под шиферным навесом, Сергей выпивал с ним и разговаривал. И в конце концов Алексей рассказал ему о своей жизни и как он тут очутился.

Сам он, по его словам, происходил из детдома, и после армии и работы в Москве приехал в это Шарилово. Тут он и поселился. Жил он у Виктора Николаевича, и его заставляли работать. Почему Алексей не может от Виктора Николаевича уйти, Сергей долгое время не понимал, ведь его Виктор Николаевич иногда даже бил. Это тем более Сергею было непонятно, потому что он видел что Алексей в любую минуту может отсюда уйти, и что у него выход свободный, и тем более что Сергей не раз видел его вечером на улицах Шарилова гуляющего с какими-то женщинами. Ведь сам Алексей жил у Виктора Николаевича в старом разрушенном деревянном доме с толевой крышей, с одним только электрическим тэном для зимнего отопления, с минимум обстановки. Когда Сергей спрашивал Алексея об этом, тот, жалуясь на свою судьбу, почему-то не смог ответить на этот вопрос.

И тогда местный житель Игорь осветил Сергею эту ситуацию:

- А чего тут понимать?.. Видишь какой он неприспособленный. Как ты ему сколько денег не дай, все равно все спустит. Все спустит, и квартиру свою спустил, ему тут комнату в старом доме после детского дома давали, в общем какая-то квартира у него была. И в Норильск он работать ездил, заработал за 6 месяцев 200 тысяч рублей, поехал в Тульскую область дом покупать, и все спустил. Он жил с двумя женщинами, у них, у разных баб, - и все равно потом тут опять очутился у Виктора Николаевича. И в Серпухове он у какой-то женщины жил, все равно она его выгнала. Куда ему еще идти?..Где ему еще жить?..

- Но ведь Виктор Николаевич его бьет. Мне Алексей сам говорил, жаловался.

- А чего его не бить, если он, дурак, элементарных вещей не понимает. Как его не бить, если он зимой, когда они уехали, привел какую-то шалаву, они напились как свиньи и чуть этот дом не спалили, где он сейчас. А дом деревянный. Еле потушили, половина крыши сгорело. Хорошо еще что Васька Быков ночью проезжал, в два часа ночи, и заметил. А если бы не заметил, и этой хате и большому дому был бы полный кабздец. Чего его не бить, дурака, если он человеческих слов не понимает?

Вспоминая добрые блеклые глаза Алексея Сережа был тогда и согласен и не согласен с Игорем.

Вместе с тем, вспоминая Виктора Николаевича Берисова и его девятнадцатилетнюю дочь Ксюшу, которая ходила в купальнике по огороду рядом около Алексея, когда тот окучивал и обивал картошку, помогая ему, унося выдранные сорняки в кучу, Сергей почувствовал знакомое уважение к Виктору Николаевичу, которое он всегда чувствовал к этому сильному человеку. Хотя Ксюша Берисова, учащаяся второго курса Московского педагогического института была из обеспеченной семьи, и ей родители уже купили однокомнатную квартиру в Москве, она помогала Алексею на огороде и часто находилась с ним рядом около дома, и Игорь это видел. Ксюща Берисова была высокая тонкая, как палочки, красивая, как и ее мать, стройная брюнетка. Она всегда гуляла вечерами на улицах Шарилово с высокими парнями, и к ней часто приезжали ее ухажеры и ставили свои БМВ под окнами ее дома.

Как только Сергей вспомнил Виктора Николаевича и стал много думать об этом человеке, и об его доме и об его хозяйстве, ему сразу стало понятно что такому человеку в хозяйстве и в доме нужны надежные хорошие работники.

Он включил старый маленький ноутбук MSI выпуска 2002 года, стоящий на тумбочке около его кровати и написал "В контакте" электронное письмо.

Это письмо было следующего содержания.

38

" Здравствуйте, Виктор Николаевич! Меня зовут Сергей. Я давно хотел написать Вам, но боялся, стеснялся. Я еще в том году в Шарилово хотел поговорить с Вами. Вы меня знаете. Я видел как у Вас живет Алексей и с ним разговаривал. Если Вам в нужен работник, помощник по хозяйству, все делать на огороде, в доме, по строительству, напишите мне и я буду для Вас таким человеком. Я хочу жить и работать у хозяина. У Вас уже жил Алексей, поэтому я бы хотел чтобы Вы меня взяли. Я тогда еще когда видел Вас и разговаривал о Вас с Алексеем, хотел поговорить с Вами, но боялся что Вы меня не возьмете. Виктор Николаевич, я знаю что это будет незаметная, долгие годы никому со стороны невидная и трудная жизнь и я с этим согласен. Я не пью, не курю, скромный. Буду Вам верным, послушным, преданным человеком для Вас и Вашей семьи. Никогда не уйду от Вас, не обману Вас, я не такой. Вы можете меня взять к себе на какое время, на месяц или на два, посмотреть буду ли я хорошо работать, буду ли я для вас удобным. Конечно, я хотел бы устроиться у Вас навсегда, надолго. Я буду у Вас жить и работать, пока смогу работать или пока не отдадите в Дом престарелых. Виктор Николаевич, Вы будете моим первым хозяином и я хочу чтобы последним. Виктор Николаевич, я уже серьезно подумал. Это касается только Вас одного и меня. Всегда будет так, как Вы скажете. Если Вам нужен в Вашем доме такой человек, если Вы хотите иметь такого человека, напишите когда приехать и напишите номер Вашего телефона чтобы позвонить, и я к Вам приеду. Буду ждать Ваш ответ. Сергей. 04.09.2014г."

Сергей волновался, боялся, получит ли он этот ответ. Он долго не решался отправить это письмо, но потом решительно отправил его нажав кнопку компьютера. Будь что будет.

На следующее утро он посмотрел, если ли ответ. Ответ был и пришел он еще вчера вечером. Сергей, волнуясь, открыл это письмо. На его удивление, там было написано: "Да. Приезжай." и стоял номер телефона. Сергей сразу же позвонил по указанному телефону.

- Здравствуйте, это Сергей. Я вам вчера писал.

- Да, Сергей.

- Виктор Сергеевич, я хотел вам сказать, что хочу приехать.

Они договорились, и Сергей поехал в Шарилово.

Виктор Николаевич не только согласился взять Сергея но и приехал на вокзал к поезду, чтобы сразу забрать его в машину. С собой из дома Марии Славиной Сергей взял единственную свою вещь которая была в доме: бутылку коньяка.

В тот же день вечером в пятницу они были в Шарилово.

На следующий день из Москвы в Шарилово на выходные приехала из института Ксюша.

39

Сергей Арбенин стоял на коленях в доме Виктора Николаевича Берисова и целовал хозяину ноги. Хотя Виктор Берисов не ждал такой преданности от нового работника, но все же ему это было приятно. Целовал ноги Виктору Берисову Сергей Арбенин нежно и сильно, как Господу Богу.

На стене в комнате в доме у Виктора Берисова в продолговатых никелированных рамочках висели две фотографии. На одной из них на на Красной площади в городе Москве на Мавзолее во время парада стоял нахцмен грузин товарищ Сталин, а за ним и немного ниже сзади стояли члены Правительства CCCР и руководители правящего Политбюро. На второй фотографии на Красной площади в городе Москве стоял агент ЦРУ руководитель коммунистической КГБ Советского Союза еврей хасид Юрий Андропов, и его стукачи, агенты ЦРУ-КГБ-ФСБ еврей Президент России Владимир Путин и еврей Жириновский. Они стучали, призывая русский народ, по своим ляжкам.

Сергей целый день работал на огороде. Иногда ему немного помогала Ксюша. Она ходила, подставляя ведра вокруг Сергея в легком купальнике. Был жаркий сентябрьский день. Даже вода в речке была еще теплая. Алексей, который жил в маленьком доме, увидев что Сергей хорошо трудится, тут же куда-то смылся.

Когда убрали половину картошки и к вечеру немного спала жара, Сергей и Ксюша пошли на речку чтобы смыть пыль и охладиться. Ксюша взяла с собой большое махровое полотенце, на которое сразу же и легла. Речка была узкая, медленная, неширокая, вся заросшая вдоль берега травой, кустами и лопухами. Только в том месте, где они остановились, была еле видная дорожка и в воде лежало автомобильное колесо. В этом месте можно было купаться.

- Купайся! - сказал Сергей.

- Нет, я так полежу.

Сергей осторожно сошел с автомобильного колеса в воду. Сначала шла трава, а потом дно было каменное: галька. Тут глубина достигала даже до пояса.

Сначала Сергею было холодно, но теперь он почувствовал что вода в реке теплая. Они с Ксюшей были одни. Мальчишек можно было не опасаться. Уже с середины августа они переставали купаться независимо от того, теплая была в речке вода или нет.

- Иди сюда! - закричал он Ксюше.

- Нет.

- Иди ко мне! Больше уже в это лето не искупаешься!

- Я и завтра могу искупаться.

- Завтра будет вода холодная. Ну иди, Ксюша.

Ксюша встала и осторожно встала на колесо. Так же осторожно и неумело она сошла в воду. На удивление Сергея она не умела плавать.

Наконец она осторожно опустилась в воду и чисто по-женски, отгребая воду в разные стороны вперед и от себя, переплыла на другую сторону. Там она встала, повернулась и пошла назад. Капли воды сияли на ее лице и теле.

- Какая ты красивая!

Она улыбнулась, поправила прическу и сказала:

- Ну вот, не хотела мочиться.

- Ничего, высохнешь.

Как только Ксюша подошла к нему, Сергей начал с ней играть и они быстро развеселились.

Так они бесились в воде минут десять.

Когда вышли на берег, Ксюша села на полотенце и сказала:

- Ну вот, я сейчас мокрая.

- Ничего, быстро согреешься.

И, действительно, это место, защищенное от ветра кустами, деревьями, травой и забором, согрелось от прямого солнца и было теплое.

- Еще пойдешь купаться?

- Нет.

Ксюша лежала, вытянувшись на полотенце. Она была красивая как кузнечик.

Сережа наклонился к ней, отодвинул край ее купальника и тихонько поцеловал ее сбоку возле ножки.

- Ай! - закричала она, встала и забрала полотенце.

- Я больше не буду, - сказал Сергей. - Я просто хотел посмотреть какая у тебя писька.

Ксения убежала.

Вечером она опять ушла гулять к знакомым девушкам и парням.

40

В следующий день с утра снова убирали картошку. Так как ее убирали уже третий день, а осталось убрать еще больше половины, пришла помогать и мать Ксюши. Ксюша работала с большим ведром и, перегнувшись, подносила его к сараю около погреба. Там картошку рассыпали под навес.

Вечером, во второй половине дня, когда женщины стояли на крыльце, Сережа подошел к Ксюше и стал потихоньку гладить ее ножки, как раз над шлепанцами. Ее мать этого конечно не видела. Ксюша посмотрела на Сережу и улыбнулась.

На стене в комнате Ксюши в овальных рамочках не висело ни одной фотографии, поэтому ей не был нужен слуга, который бы на нее работал.

И так бы Сережа может быть и остался в этой семье, если бы не компьютер.

Господин компьютер стоял в Ксюшиной комнате. Виктор Николаевич Берисов компьютером почти не пользовался, хоть и был очень деловой человек. Поэтому компьютер стоял в комнате у Ксюши. Он был, конечно, этим страшно доволен. Поэтому по вечерам он страшно гудел, подмигивал зеленой и красной лампочками, непроизвольно включался и выключался.

Ксюша уехала на учебу в Москву, а ее родители отправились по делам и на работу. Сережа сидел в Ксюшиной комнате рядом с компьютером. Уже было около пяти часов вечера. Все пароли Ксюши открывались и Сережа решил с кем-нибудь поговорить по скайпу. И тут он мгновенно соединился с Инной.

Когда Инна готовила дома уроки, ее компьютер-ноутбук всегда был рядом и всегда был включен. Поэтому она сразу откликнулась на Сережу. Она сказала:

- Ты где?..

- А ты где?

- Я дома. У бабушки.

- В Кокошкино?

- Да. Я тут учусь в школе.

- А в какой класс ты ходишь?

- В девятый.

- А почему в Москве не хочешь жить?

- Да ну их!.. Ты куда делся?..

Сережа ей сказал, и на следующий день Инна приехала из Кокошкино на автобусе. Она приехала в четыре часа дня. Она гуляла с своей собачкой Белкой в роще. Когда пришел Сережа она сказала:

- Ты почему уехал и мне ничего не сказал? Сейчас я тебя за это накажу.

И хотя это было сказано в шутливой форме, как бы в щутку, и они долго не виделись а значит встретились после долгой разлуки, но Инна сорвала с куста тонкую веточку, очистила от листьев и приказала:

- Снимай штаны.

Сережа тоже с улыбкой вроде в шутку приспустил сзади штаны, и она его постигала. Потом она заставила его задрать свитер, встать к деревцу и постигала по спине.

Потом она сказала:

- А ты тут что делаешь?

- Работаю

- И ты тут живешь?

- Да.

- И ты тут работаешь?

- Да.

- И долго еще будешь тут работать?

- Я не знаю.

- Поехали со мной.

- В Кокошкино?

- Да.

- У меня там у них еще осталась моя бутылка с коньяком.

- Забери.

Сережа сходил в дом, забрал бутылку, и они пошли на автобус. Ехать пришлось совсем недолго, минут тридцать.

В автобусе выяснилось что у Сережи нет денег на билет, а Инна купила себе билет по ученическому билету и у нее осталось всего пять рублей.

Кондуктор начала стыдить Сергея. Она грозилась остановить автобус и выгнать его на дорогу чтобы он шел пешком. Еле-еле Сергей ей объяснил что оказался в безвыходной ситуации. Инна снова не понимала, почему у взрослого работающего мужчины нет денег. Сергею еще повезло что этот автобус был с кондуктором. Водитель быстро выкинул бы его на дорогу.

Когда приехали в Кокошкино и пришли к бабушке, оказалось что в доме Сергей конечно жить не может. Об этом Инна даже не подумала. Об этом можно было даже и не заикаться. Сергей объяснил бабушке что у него случилось несчастье в семье и вот он остался в таком висячем положении. Правда, бабушка Инны думала что Сергей постоянно проживает не в Москве а где-то рядом.

К счастью для Сергея еще было тепло, а на втором участке, за забором, где было приостановленное строительство, на стройке стояла синяя бытовка привезенная сюда со строительного объекта, с квадратным окном, но без двери, которую Сергей тут же навесил. Сергей быстро освободил бытовку от хлама и строительного материала и провел в нее электричество. Когда пришла с посиделок бабушка, он уже вставил в этом домике дверь.

41

Марина Славина, вернувшись домой и не обнаружив там Сергея, поняла, что она еще слишком молода и недостаточно подготовлена к самостоятельной жизни. Она недостаточно ответственно отнеслась к домашнему очагу и к Сергею. К таким вещам нужно относиться более серьезно и уж во всяком случае обходиться без подруги. Ну что ей стоило отослать Сергея на этот момент в гостевой дом, или запретить ему выходить из кладовой, - как она это обычно и делала, когда к ней приходили гости.

Нет, это делалось не потому что она прятала Сергея, а для того чтобы он им не мешал.

Сергей обычно приготовлял все необходимое для прихода гостей, а сам удалялся и приступал к уборке только когда гости уже уходили.

Теперь Марина на своем собственном опыте убедилась, что домашний очаг это серьезное дело. У себя в доме нельзя жить как на вокзале. Ей конечно приходилось бывать в богемных домах, но ей там никогда не нравилось, там было как проходной двор.

У себя дома лучше вообще не устраивать попоек и сабантуев, для этого есть другие места. К таким вещам как дом, Сергей и семья нужно относиться серьезно.

Впоследствии она вышла замуж за богатого немца и уехала с ним в Германию.

Они жили счастливой жизнью. Немец стоял перед Мариной в коридоре и говорил: " Я просто немецкий мужик, который стоит перед своей госпожой в нижней рубашке с голой сракой и эта срака нужна только для того, чтобы ее стегали, и чтобы работать, и больше ничего." Конечно, Марина хотела бы выйти замуж за другого, но вот попался такой идиот.

42

Инна, которой вчера исполнилось 14 лет, лежала в своей комнате на кровати, и хотела чувствовать себя барыней.

Вся кровь в ней волновалась, она смеялась от радости, встретившись опять после такого долгого перерыва с Сергеем.

Сергей делал ей такое что она просто взлетала к звездам.

Как просто никто и никогда.

В Инне быстро и решительно проснулась самка. Она и подумать и допустить не могла, чтобы Сергей был с другой женщиной. Получив опыт в войне с Ириной Аркадьевной Инна и допустить больше не могла чтобы Сергей познакомился или имел связь с какой-нибудь другой женщиной.

Пока же Сергей охранял их строительный участок.

Ему удалось устроиться в садовом домике потому что еще было тепло и он подружился с бабушкой с которой теперь много беседовал сидя в саду на коричневых венских стульях или на веранде.

Чаще всего бабушка рассказывала Сергею как она когда-то служила бухгалтером в колхозе имени Чкалова и как председатель колхоза выделил ей гектар земли, и как этот гектар вспахали трактором и посадили там картофель. Выросло много картофеля, потому что тогда не было колорадского жука. И как этого колорадского жука забрасывали к нам с кораблей на Крымское побережье американцы. Как они, эти колорадские жуки, вылезали из моря целыми толпами и поодиночке. Когда она отдыхала в Крыму, ей самой об этом рассказывала местная женщина. И как она потом привезла домой в город Клин своей матери и сестрам полторы тонны картошки. То-то была радость! Ей было тогда 17 лет и это было в 1949 году. Об этом бабушка рассказывала часто и с большими нюансами. Очевидно, картофель тогда был большой подвиг. Она окончила бухгалтерские курсы и ее направили в этот колхоз. Потом она работала в разных организациях и окончила свою трудовую деятельность главным бухгалтером какого-то филиала. Главным образом в своих разговорах бабушка поносила товарища Сталина и существующую власть.

Видя безотказность Сергея и его честность, она его очень зауважала. Когда она узнала сколько Сергей зарабатывал когда работал сметчиком на строительных объектах, она зауважала его еще больше. Впрочем, было за что. Сергей многое сделал в сарае и в ее доме.

Сейчас он ремонтировал отмостку вокруг дома. Пришлось разбивать всю старую слабую отмостку, копать траншею, насыпать песок, трамбовать, мостить камнем и заливать цементом.

Сергей работал не торопясь, часто отдыхая в своем домике.

В конце концов, когда Сергей прожил в своем домике один месяц, мама Инны, видя, какие отношения у него с ее дочерью, и о многом догадываясь, сказала:

- Ну, хорошо. Только не залетайте. Не дай бог, чтобы Инна забеременела.

Инна сделала глупое лицо и незаметно от матери покрутила пальцем у своего виска.

Впрочем, и так все было ясно. Инна уже выросла и ничего нельзя было поделать. Она для этого была уже достаточно взрослая девочка.

43

Анна Арбенина, оставшись с дочерью одна, переживала часы глубокого нравственного раскаяния. То обстоятельство что Сергей отсутствовал уже несколько месяцев, не оставив о себе никаких свидетельств, приводило ее в состояние смятения.

Она представляла себе, как трудно и тяжело, находясь где-то далеко-далеко вдали от нее, Сергей переживает сейчас эти нелегкие дни. Она представляла себе как в большой тоске он ходит один от стене к стене, закрывшись в комнате, или закинув руки за голову часами лежит один на кровати.

То, что Сергей, уходя, не взял из дома с собой ни копейки и не может все время так тосковать и нигде не работать, - об этом она даже и не подумала.

Она сама постоянно даже на работе думала всегда об одном.

В эти осенние дни она ходила, неприкаянная, по улицам.

И еще постоянно вспоминала она, как хорошо он ухаживал за ней когда она еще училась в университете пищевых производств и какие он говорил ей один раз хорошие слова. И вот она обманула его самые лучшие чувства. О, как это было больно!

Она записалась в церкву и часто ходила туда и истово молилась, глядя на равноапостольную святую Марию Магдалину. Она со всеми мельчайшими подробностями глубоко покаялась в своем грехе батюшке-священнику и плакала.

Она однажды пошла на станцию пригородной электрички "Междуречье" и ее дочка Леночка пошла следом за ней, видя в каком состоянии находится мама, и еле-еле успела ее удержать вместе с одним дяденькой милиционером, когда Анна хотела броситься под проходящий поезд.

Впрочем, Анна тут же поняла, какую же она чуть не совершила глупость. И в то же мгновение она ужаснулась тому, что делала. "Где я? Что я делаю? Зачем?.. Как же я могу оставить без матери своего ребенка?..".

44

В Подмосковье стояли такие прекрасные октябрьские осенние вечера, что только поэт ( великий! ) может описать их. Все вокруг было обсыпано октябрьскими листьями и в прозрачном воздухе, казалось, был всюду разлит красный и оранжевый цвет.

Уже становилось холодно и Сергей соорудил себе в своем садовом домике железную печку из металла. У отца Инны действительно имелось все, вплоть до электросварки. Он и правда иногда приезжал в Кокошкино, но очень редко и только по делу. В тот раз он и привез на пару часов электросварку. Он был очень доволен и утепленным домиком-бытовкой, который пригодится для дальнейшего, и новой отмосткой и всеми работами по участку и дому.

Сейчас Сергей сооружал навес над двором и передней частью крыльца.

В конце концов Сергей получил за свою работу от бабушки несколько тысяч рублей, и восемь тысяч в месяц получил от ее сына за то что будет проживать в бытовке. Инна лихорадочно высчитывала сколько из этих денег останется ей. Получалось пять тысяч. Кроме того, в бытовке поставили электрический тэн. Сергей дополнительно утеплил вагончик изнутри стекловатой и обил вагонкой.

Это был деревянный вагончик строителей или вахтовиков, которые обычно привозят на стройки на больших грузовиках и сгружают краном. Досок, палок и опиленных ветвей для железной печки было навалом. Так что за зиму можно было быть спокойным.

Бабушка и семья считали что у Сергея есть еще жилье где-то рядом, - в соседних местах. Они сами видели его московскую прописку.

Строительные работы по подвалу, веранде, крыше и навесу во дворе нужно было делать и заканчивать.

За оставленной на втором участке стройкой должен был кто-то смотреть, а бабушке это было уже не по силам.

Бабушка, хотя и имела богатого сына, бизнесмена, все свои деньги тратила на строительство и на ремонты. Бабушка была прописана в Москве и получала московскую пенсию. Единственное, чего юаюушка не любила, это огород, и чтобы на нем возиться. Поэтому вокруг дома, кроме цветочков перед окнами, ничего посажено не было.

Сергея удивляло, что эта богатая семья, купившая второй ближний участок и затеявшая в прошлом году на нем огромное строительство, имеющая три такие дорогие автомашины: самоход, мерседес и мини-купер, - маленькую и большую, - а мини-купер купили весной в этом году и на нем ездила мама Инны, эта семья питалась очень скромно и просто, как простые жители деревни, не покупала никаких деликатесов, даже копченую колбасу, не имела дорогостоящей мебели и лишних личных и вообще дорогих вещей, не обращала на это внимания и даже не думала об этом. Не имела и не планировала иметь прислугу. При этом они и не экономили деньги.

Отец Инны делал свои дела далеко от Москвы. Но, бывая в Москве, он также большую часть времени отсутствовал. У Инны была еще старшая сестра, которая жила в Краснодарском крае.

Сергей с Инной сидели на стульях в саду среди кустов смородины. Со всех сторон их обуревала осень. Им никто не мешал. Со стороны Ирины Аркадьевны сад уже был огорожен высоким железным забором.

- Инна, - сказал Сергей, - я хочу тебе сказать, что я жить без тебя не могу. Тебе уже 14 лет. Тебе скоро дадут паспорт. Скажи папе, чтобы он построил для тебя особняк и я там буду жить. Буду в этом доме все для тебя делать.

- Как я скажу?

- Инна, я никогда не видел такой женщины как ты, такой девочки. Ты самое главное что есть в моей жизни. Ты дороже Родины, дороже матери, главнее всего. И хоть ты сейчас девочка, и может мне не поверишь, но я хочу тебе сказать, что я всю жизнь буду для тебя самым верным, самым преданным тебе человеком. Всегда, всю жизнь, до смерти самым преданным лично тебе. Покорным, покорным, всегда покорным.Такого как я человека ты все равно потом никогда не найдешь. Таких людей вообще нет на свете. Я всегда, всю жизнь буду для тебя самой верной, самой преданной твоей собакой.

- Смотри, будь мне верной собакой.

- Ты скажи папе, что хочешь иметь свой дом, что ты уже достаточно взрослая чтобы подумать о своем будущем. Он тебе не откажет. Скажи, что мало ли что может с ним случится, а у тебя уже будет дом для твоих детей, для тебя. Тем более что у тебя есть человек чтобы за домом смотреть. А я там буду жить и следить за строительством. Я буду там жить, заботиться о тебе, буду всю работу для тебя выполнять: на кухне, на огороде, во дворе, всю грязную работу, все что необходимо. Я буду тебе хорошим рабом.

- Смотри, будь мне хорошим рабом.

Крутились листья антоновок, мельбы, ранета и белого налива. Сережа ушел работать, а Инна сидела на стуле и вспоминала как летом она лежала в саду Ирины Аркадьевны на ватном семейном одеяле и как сверху на нее смотрели две птички.

45

Уже сложили все яблоки в подвал, даже самые поздние: Московское зимнее и Северный синап. Уже последние листья кружились и ложились на землю. Уже и зима была готова вот-вот, чуть-чуть почуять свою волю.

Уже Инна, уходя в школу, вместо теплых шерстяных колготок стала надевать черные длинные брюки.

Уже бабушка перестала ходить на посиделки, даже и в старом теплом нейлоновом стеганном пальто. Уже эти посиделки отложили до следующего года.

Уже работы в подвале и на веранде были закончены и Сережа сидел в своем домике в виде заслуженного вахтера. Уже и папа Инны согласился возвести для своей дочери двухэтажный дом, удивляясь практичности ее сообразительного ума. Уже купили участок в 20 соток для этого дела.

Уже и кончился коньяк в пузатой стеклянной бутылке с стеклянной надписью "Eo anno - MMMCXI", который Сережа постепенно и выцедил весь по граммулечке. Делать было нечего и заняться было нечем.

Нет, Сережа не чувствовал никакого неудобства и никакой скуки, когда ждал прихода своей хозяйки и властительницы из школы. Он и раньше, лежа долгими часами в кладовой и ожидая хозяйку никогда не чувствовал никакой неуверенности. Такие понятия как "скука" и "тоска" были ему незнакомы. Потому что он жил для своих хозяек. К тому же был интернет и маленький старенький телевизор. Можно было посмотреть программы и подождать свою юную госпожу.

И сейчас Инна дала ему кучу старых книг русской и разной другой классики и эти книги стояли у него на полке.

Сережа сидел перед окном на старом коричневом деревянном стуле с гнутыми ножками и разглядывал пустую коньячную бутылку. Коньяк в бутылке вот уже неделю как закончился. Сережу всегда удивляло, какое же сильное действие оказывает этот иностранный коньяк. Достаточно было самой маленькой грамулечки, и Сережа был уже в раю. Он или радостно возбуждался или улетал вверх тормашками неизвестно куда. Вот теперь он сидел и читал коричневую наклейку.

46

Прочитать было трудно. Не было ни одного русского слова. Буквы были мелкие и еле видны. Они бежали тонкой полосой по краям бутылки. В нижней части этикетки они были сгруппированы в четыре тонкие слабо заметные полустертые строчки.

Сережа взял бутылку, зашел в дом и включил ноутбук, который стоял на столе в маленькой комнате у Инны.

- Что, Сережа, нужно что-то посмотреть? - спросила бабушка.

- Да, - ответил Сергей, - нужно иностранные слова прочитать по переводчику.

Это был не английский шрифт, не испанский и не французский, хотя некоторые буквы и подходили. Это была латынь. Латиница.

"Если раб нарушает узы священной обязанности, связывающие хозяина и раба, давать непослушному рабу этот настой травы кикиморы каждый день ровно шестьдесят шесть капель ровно один год." Вот что там было написано: "Si ita est contra religione vincula plus de domino et servo, ut servum credentem eget omni die infusionem Frights sexaginta sex guttis uno anno."

На стекле бутылки оказалась отлита надпись "Год - 3113".

Сережа вернулся в свой домик, лег в углу на синий диван-кровать и стал лихорадочно соображать: "Год минус 3113 до нашей эры. Начало производства этого коньяка."

И дураку было понятно, что год начала производства этого коньяка, указанный на этикетке, - рекламный трюк.

Или свойства этого напитка, или свойства этой бутылки были такими, что Сережа свихнулся и полез в сети и в лапы к этим женщинам?..

Уже настала ночь и желтая луна закатилась с южной стороны в окно Сережиного домика, а Сережа все еще не спал, лежал и думал.

Постепенно его голова освобождалась от иллюзий. "Где я?.. Что я?.. Что со мной?..."

При этом он отлично помнил, что произошло с ним за последние полгода. Нет, это не был послеобеденный сон.

Это действительно было. И он жил в течении долгого времени у Ирины Аркадьевны, вон ее сад находится за забором, хорошо видный отсюда в свете луны.

Вот он лежит на диван-кровати, накрытый до пояса зеленым верблюжьим одеялом, которое ему заботливо принесла Инина бабушка, вот книжки Инны стоят над диван-кроватью на полке сделанной из длинной доски.

И только сейчас вспомнил Сергей жену Анну и дочь Леночку. Нет, Сережа никогда не забывал их, просто он о них не думал.

И опять перед Сережей встали жуткие подробности его страданий и его семейного быта.

47

На следующий день он ехал в Москву в вагоне электрички. Напротив него и вокруг него сидели люди, ничего не знавшие о перипетиях и событиях его жизни. Сергей был одет в темную синюю ватную куртку с надписью "Метрострой СМУ-11".

Глядя на сидящего напротив него незнакомого тридцатилетнего гражданина и на его туфли, Сергей вспомнил как он стоя на коленях на полу и целовал ноги Виктору Николаевичу в Шарилово и его разобрало дикое чувство отвращения. Он вспомнил, как лежал в ногах у сытых богатых женщин, удовлетворяя их желания и нужды... и испытывал стыд. Или в ногах у четырнадцатилетней пиз*ючки...

О!.. Где только были его мозги!..

Сергей шел в растерянности домой по Ореховому бульвару и не знал, что произошло в его отсутствие у него дома, и как его там встретят.

Над его головой вдоль громадных улиц летели прозрачные белые облака и одно облако напоминало собой фигуру Льва Толстого.

Лев Толстой в белой рубахе и с большой белой бородой добродушно улыбался Сереже и, как ему показалось, весело ему подмигнул.

На углу Орехового бульвара на стоянке такси стояла знакомая машина желтого цвета.

Как только Сергей открыл дверцу салона, на него сразу пахнуло знакомым запахом таксистского места.

Сначала он хотел набить морду Балде, но увидев под черной кожаной курткой его крепкие бицепсы, не решился.

- Ты зачем дал мне эту бутылку коньяка? - закричал Сережа, - Ты ведь знал, что в ней, какой коньяк в этой бутылке? Ты ведь знал?..

- Да. Знал

- И зачем ты это сделал?.. Что я тебе плохого сделал?..

Балда приоткрыл боковое окно автомашины, махнул в него ладонью и сказал:

- Посмотри вокруг себя. Вот идут русские, российские люди. Они сорвались с веревки в 1917 году. Они все время работают не на себя, а на чужого хозяина. То на немецкого царя, то на Ленина, то на Сталина, то на Ельцина, то на предателя Путина, то еще на кого-нибудь. Теперь они просрали Малороссию, просрут и Россию. Они работают не на страну, а на чужого дядю. Чем ты лучше других?

И сказал ему Балда с укоризной:

- Не гонялся бы ты, брат, за дешевизной.

48

Сергей отправился, мрачный, к дому. Он не знал что его ждет.

Ничего во дворе около его дома за его отсутствие не изменилось. Как и раньше мальчишка сосед буркнул: "Здрастьте!" выходя из подъезда.

Сергей открыл дверь своей квартиры и переступил порог. Анна увидела его, растерялась, задрожала, и онемела.

Они, супруги, все рассказали друг другу.

Сережа ей все рассказал. И Анна все рассказала Сергею, и поняла его и простила. Они расплакались, обнялись и все простили друг другу.

Но особенно радовалась возвращению Сергея Леночка. Она была так рада примирению родителей! За прошедшие полгода она сильно выросла, вытянулась и стала совсем высокая девочка.

Потянулась дни счастливой семейной жизни. Сергея, правда, не восстановили на прежнюю работу, но он легко в другом месте нашел себе место сметчика.

Потянулись хорошие семейные дни.

Через полгода Анна призналась Сергею что она снова беременна, и ждет их нового ребенка. Способности к рождению детей у Сергея после стерилизации исчезли, но уйти от жены он не решился.

И хоть я и забегаю на километры вперед, расскажу вам как сложилась его дальнейшая жизнь.

Сергей впоследствии развелся с Анной и женился на Инне.

И хотя сперма у Сергея после стерилизации исчезла, у Инны было потом от Сергея трое детей. Все они были энергичные, умные, симпатичные, как и их мать Инна, а один был очень похож на армянина.

Родители Инны все прощали Сергею, который по мнению ее отца был балбес и поэтому годами нигде не работал.

Но они были безмерно благодарны Сергею за этих троих красивых детей, и за это ему все прощали. И отец Инны очень уважал Сергея за это.

И, глядя на внучонка-армянина он спрашивал у него:

- У кого из твоих предков была такая черная кровь?

Инна в таких случаях молчала и только прищуривала свои черные глаза.

Иногда, когда Сергей возмущался, она срывала в саду тонкий прутик и хлестала Сергея по голой спине и попе. Но делала она это не часто и била его не слишком сильно, чтобы он не потерял уважения.

В городе, на метро "Царицино", у Инны был свой "домик": однокомнатная квартира на 14 этаже, подаренная ей папашей где она принимала любовников и делала детишек.

Сергей и сам не знал любит его Инна или нет. После истории с Анной его сильно волновал этот вопрос: любит его Инна или нет.

Он разговаривал на ту тему со стоим другом Игорем Репниным.

- Конечно любит. Не сомневайся. - сказал Репей, - Раз она за тебя вышла замуж, значит любит. На такой красивой девушке попробуй женись. Не каждому такое удается. Она же не вышла замуж, скажем, за меня.


08.05.2014.-23.05.2014.