# Год Ворона(роман). Глава 51. Государственная защита

Максим Бояринов

Черный минивэн с фсб-шными номерами выскочил из-за поворота лесной дороги и тут же заскрипел тормозами. Асфальтовую полутороколейку наглухо - от сосны до сосны - перегораживал тентованый двадцатифутовый прицеп. Видать, заснул водила и, как в протоколах пишут, “не справился с управлением”.

Прапорщик - водитель брянского РОСНа своего гражданского коллегу хорошо понимал. Он сам устал как собака, и перекемарил минут восемьсот за милую душу. Проверить что там случилось, конечно надо. Вдруг дальнобойщику плохо стало, или разбойное нападение. Места глухие - знаменитый Брянский лес, из которого последних “братьев” выкурили аж в пятьдесят первом году, да и то с огромным трудом…

Дорога второстепенная, широкой дугой идет от городского предместья до райцентра Карачева, на ней лишь базы отдыха да пионерские лагеря. Решил, поди, дальнобойщик, гаишные посты обойти, да вот силы не рассчитал.

РОСНовцы были на задании при оружии, и в лесу. При таких обстоятельствах у любого спеца здравый смысл полностью совпадает с инструкцией - двигатель не глушить, руль не оставлять, покидать машину вдвоем, с прикрытием и, желательно, досланным патроном.

Прапорщик, стараясь не упускать из виду тягач и фуру, обернулся назад. Туда, где, изображая картину художника Васнецова “Утро на поле Куликовом”, отдыхали после полковничьей клизмы три бравых спецназовца, которых он возил на ковер. Жалко будить, а надо. Пусть сходят, поглядят что с водилой. Если нужно, то вызовут скорую или милицию. А главное - фуру отгонят, чтобы дорогу освободить. Лес здесь строевой, плотный, меж стволами не проломиться ...

Позади рыкнул мотор сторонней машины - вынырнувшая непонятно откуда "Газель" уперлась почти в самый бампер. Но это была лишь присказка. Не успел водитель и удивиться, как появившись словно из-под земли, машину окружили крепкие мужики. Все в ССОшном камуфле, “сферах”, “тяжелых” бронежилетах шестого-седьмого класса, защитного цвета балаклавах, скрывающих лица за исключением очень недобрых глаз, и при оружии. Серьезные, в общем, люди. Из какой-то недоброй сказки.

Прапорщик инстинктивно потянулся к переключателю передач, но в лобовое стекло, предостерегая от любых необдуманных действий, невежливо заглянул ствол “Винтовки снайперской специальной крупнокалиберной Выхлоп”, которая с двухсот метров рельсу прошибает навылет.

Начало операции шло по накатанной колее - штурмовики работали, аналитики наблюдали. Пока Пашкин томился засланным казачком на скучной лекции генерала-политработника и травился дымом в ФСБ-шной курилке, Колчин и “штурмовой” капитан Андрей Ивашко, времени не теряли. В то время, когда росновские бойцы получали свою, как говаривал старлей Таманцев, ведерную клизму с патефонными иголками от нервного руководства, “вороны” прокачивали ситуацию.

Ивашко связался со штабом и категорически потребовал помощи МЧС. Воспитанники министра Шойгу оказались сговорчивее мутнорылых правнуков Железного Феликса. Выеживаться и одеяло тянуть на себя не стали, - надо, так надо, - тут же пригнали в аэропорт две неброские, но крепкие “Газели”, грузовую и пассажирскую, а в город отправили служебную легковушку.

Место, где находится гэбешная заимка, розыскники-аналитики определили влет, так что к возвращению Пашкина из глубокой разведки, Колчин и Ивашко выработали вполне эффективный план. Основывался он исключительно на человеческом факторе. Три “рысенка” (или как там называется местный РОСН) после получения начальственных пиндюлей, скорее всего будут отправлены взад на лесную базу, где держат пленника или пленников. Операция закрытая, каждый штык на вес золота. При этом, на обратном пути пассажиры будут дрыхнуть без задних ног.

Первый же остановленный дальнобойщик оказался фанатом сериалов про всяческий спецназ. При виде вооруженных мужиков с обвесом, которому позавидовал бы Шварценеггер, он, как водится, поначалу едва не обдристался - подумал что бандиты. Но после предъявления Пашкиным животворящей энгельской ксивы, воспылал столь неподдельным энтузиазмом, что от участия в “настоящей спецоперации” его пришлось отговаривать чуть ли не прикладами.

Наблюдая из укрытия за фсб-шной машиной, окруженной “вежливыми людьми”, Пашкин, не видел, что происходит в салоне за глухой тонировкой. Но готов был заложиться на ящик непаленого коньяка, что со стопроцентным попаданием может описать происходящее внутри. Жаль не с кем спорить, все участники операции видели картинку ничуть не хуже.

Вот сейчас, когда Ивашко тыкнул стволом в лобовое стекло, дрыхнущие бойцы, услышав испуганный голос водителя, вскакивают и, как в попу ужаленные хватаются за оружие - опыт с мастерством не пропьешь. Однако повертев головами, тут же теряют энтузиазм. С тыла машина заблокирована “Газелью”, впереди - “снайпер” с “Выхлопом” наготове. По бокам, кроме “простых” стрелков, пара человек со штурмовыми автоматами АШ-12. А эта тупорылая, неуклюжая с виду железка, предназначенная для массовых расстрелов слонов, вскроет бронированную обшивку минивэна, как легендарный нож Р-38 консерву, не успеешь и пукнуть...

Быстро осознав, что воевать не получится, бойцы, с кличем “Засада!” хватаются за мобилы и рации. Но подмоги им ждать до морковкина заговенья. Потому что засада устроена и в эфире. На обочине расставлены переносные автономные подавители, закрывая радиус в пятьдесят метров так, что и байт не проскочит … И глушат они не только мобильную связь, но все диапазоны, коротковолновые и УКВ, так что теперь обычные рации фсбшников годятся разве только для колки орехов. Хотя антенной “Мотороллы” еще в носу ковырять удобно...

Один из автоматчиков красноречиво повел стволом - мол без резких движений, хлопцы, шпалеры на землю, лапы в гору, выходи строиться у машины с радостными лицами. Впрочем, можно материться. Но тихо и про себя.

С оценкой морального состояния окруженных бойцов Пашкин не обманулся. Дверь открылась и понятливые хлопцы умело, предупредительно начали выходить по одному. Видать, сами не раз и не два проводили серьезные “маски-шоу”. Поэтому знали не из бульварных романов и сериалов, что при грамотно организованной засаде даже бронированный автомобиль становится братской могилой на счет раз. А так же и то, что людей, у которых патроны досланы, пальцы на спусковых крючках, а предохранители в положении “авт”, не следует нервировать даже случайным чихом.

Двигались жертвы налета плавно и предсказуемо, в общем, с глубоким знанием дела и пониманием ситуации. Жить-то всем хочется, профессионалам особенно.

Энтузиаст-дальнобойщик, находящийся под присмотром Пашкина, храбро высунулся из-за толстой сосны. Он с нескрываемым удовольствием наблюдал за тем, как бойцы капитана Ивашко споро и ухватисто обыскивают и вяжут военнопленных.

Со всех четверых, предварительно зафиксировав пластиковыми стяжками запястья, стащили обувь. Затем безо всяких новомодных толерастических комплексов, растянули ремни и спустили пленным штаны. Рты залепили скотчем, натянули на головы черные мешки, не затрудняющие дыхания. Но даже и после этого ОБНОНовцы не стащили с лиц маски.

- Ну что, товарищи инквизиторы, - проконтролировав работу штурмовиков, сказал Ивашко, обращаясь к Пашкину с Колчиным. - Клиенты готовы, приступайте к обработке. Ну, доктор, на все про все, мля, у нас типа в натуре девять с половиной минут!

Похоже, он цитировал кого-то из классиков. Кого - Пашкин не сообразил, а вот Колчин кивнул и отозвался:

- С богом! Нам их старшего оттараньте куда-нибудь под уютный кустик подальше от всех ушей.- И добавил, обращаясь к Пашкину. - Ну что Рома, поиграем в плохого с недобрым?

Пашкин ограничился коротким кивком. Экстренный допрос - это вам не в шахматы играть, тут думать нужно ...

Главным у залетчиков оказался тот самый Колька, которого он встретил в курилке. Если верить изъятому удостоверению - старший лейтенант. На сорванный мешок почти не отреагировал, сидел скрючившись, уставившись на ближайший муравейник. Стойкий, бля, оловянный зольдатен ...

- Ну в общем так, братское сердце! - губы Колчина сурово шевелились в прорези маски, не обещая ничего хорошего пленнику. - Мы не диверсанты и не бандиты, а тоже люди государевы, и в своем праве. Потому убивать и калечить не собираемся. Без крайней необходимости, разумеется. Так что мы сейчас тебе ленту со рта уберем, а ты не начинай тут брызгать слюной и орать типа кто вы такие, и вообще все покойники. С кем связались, мы знаем. Если усек, кивни!

Старлей кивнул. Пашкин содрал ленту.

Выдержав солидную театральную паузу, Колчин заговорил медленно, с расстановкой:

- Короче, с тебя схема базы, есть ли камеры наблюдения, и если имеются, то где, и вообще как организована охрана периметра. Сколько вас там, и где содержат задержанных. Ну и сам понимаешь, максимум деталей, чтобы проникнуть внутрь…

Колчин замолчал, но теперь в Качалова[1] решил поиграть лишенный штанов старлей …

- Слушай, Женька! - честно выдержав законных пару секунд, начал с надрывом бутафорить Пашкин. - Начальник СК что на инструктаже сказал? Не церемониться! Что все, кто помешают проведению операции, пойдут на зону, догоняя своего шефа. Хорошо, если на красную! А особые упорные и на пеже[2] … Так фули ты тут реверансы танцуешь?

При аббревиатуре “СК” пациент ощутимо вздрогнул, при “пеже” откровенно скис. Ага! Стало быть движемся в правильном направлении...

- Документ хоть какой покажешь? - без надежды в голосе, скорее для проформы спросил старлей.

Колчин сердобольно развел руками. Мол рад бы от всей души, но чего нет, того нет …

- Да я и сам видел, что там дело гнилое, - похоже, Колян принял решение и начал грамотно обставлять назревающее предательство. - Директора этого в Новозыбкове мы брали совсем не в тему. Он бывший подпол-разведчик, его там весь город на руках носит - школы, больницы, детсады, магазины - все его фирма. Побольше бы таких шпионов стране, бля … Ну и когда мы в машину его сажали, матерился так, что заслушаться, куда тем уркам! Какой из него агент, нахер? А потом по личному приказу самого генерала повезли мы его прятать на базу. Нафуя, спрашивается? Там с утра, кроме нас не появлялся никто. Ни дознавателей из КР, ни адвокатов. Когда реального шпиона ловят и закрывают, вокруг камеры от лампас в глазах рябит, а тут только двое оперов из личной гвардии начуправления и приехали. Гнилая, короче, какая-то ситуация … Хлопцы в управлении терли, что вроде бы наш генерал и Короленко этот вусмерть что-то не поделили. То ли бабу, то ли бабки, то ли все вместе. Вот и прессуют его нукеры под признательные на двести семьдесят шестую или же двести пятую[3]. Но это хер его знает, почем купил по том и продал. У нас такое чуть ли не про каждого рассказывают...

- Ближе к делу, бикицер, - ненавязчиво поторопил Колчин старлея.

- Стрелять в моих на поражение точно не станете? - буркнул тот.

- А нахрена? - искренне удивился Валентин. - Если ты нам все точно распишешь, войдем в периметр как лом в повидло ...

- Хер с вами! - сказал Колян.

После чего меж достигшими консенсуса сторонами начался конструктивный вдумчивый диалог на предмет подготовки к захвату лесной особистской базы. Как говорится, процесс пошел ...

Пока старлей обрисовывал диспозицию, бойцы Ивашко занимались привычным делом. Обесточив всю трофейную связь, отключили и собрали глушилки. Убрали транспорт с проезжей части. Пленных бойцов, кроме водилы, переодели в собственный камуфляж и упаковали в “Газель”. Дальнобойщика отпустили с богом, что-то ласково пошептав на дорожку, так что тот газанул не хуже пилота “Формулы-1” и мигом скрылся из виду.

Трое штурмовиков подходящей комплекции упаковались в росновские комбезы и забрались в минивэн. Водилу-прапора, вдумчиво проинструктировав, усадили за руль - палочки, как говорится, должны быть попендикулярны.

Минут через пять машины, растянувшись на дистанции метров сто, двинулись в сторону вражьего логова ...


* * *

Захват ворот Пашкин наблюдал с переднего сиденья “Газели”. Колян не обманул - на въезде дежурило всего двое.

Автоматические створки при виде “своих”, разъехались. Первый охранник - местный, вышел на крылечко, и на ходу был снят снотворной ампулой в шею. Второй - это был росновец - увидев, как напарник оседает на деревянные ступеньки, выскочил из дежурки, но рухнул, не сделав и пары шагов. Один из “воронов” выскользнул из машины, ужом пробрался в дежурку, по пути охлопав охранников на предмет огнестрела и средств связи. Секунд через двадцать появился в окне, махнул условным жестом, мол все в порядке.

Пашкин знал, что в то же самое время двое бойцов, перебравшись через забор, снимают единственного патрульного на внешнем периметре. Ничего не скажешь, уверенно себя чувствовал упырь-генерал, не ждал никаких гостей ...

Минивэн двинул дальше - вторым этапом операции была нейтрализация всех, кто находится на территории базы, за исключением самой вип-тюрьмы ...

Минуты тянулись неторопливо-мучительно. Радиомолчание, никаких текущих докладов с переговорами. Чтобы хоть как-то отвлечься, Пашкин думал о щенке, которого Иванов, уезжая, перепоручил летунам. Не приведи господи упустят зверя пернатые, им, судя по кислым рожам, собака на борту, что баба на корабле ...

- Чисто! - хрипнул в переговорном устройстве голос Ивашко. - Периметр прошли, отдыхающих бойцов с обслугой зафиксировали вчистую. Сейчас нумера штурмовать начнем, так что можно подтягиваться.

Легковушка и две “Газели” нырнули в распахнутые ворота. Миновав КПП, осторожно двинули в глубину территории.

Пашкин наскоро огляделся. Меж сосен - асфальтированная дорога с крашеными бордюрами. Слева - большой навес с длинным столом и стационарным мангалом в кованых завитушках. Справа - крытая стоянка для машин. Дальше в глубину вдоль дороги виднелись деревянные ладные домики с верандами, клумбами и альпийскими горками. Умеет начальство ФСБ-шное отдыхать, не отнять. А вот в конце дороги, похоже то, что им нужно...

Двухэтажное каменное строение с черепичной бюргерской крышей - зимний дом, а по совместительству, скорее всего и учебная база. За домом несколько вполне сельских подворий - местные егеря. Чуть правее протянулся глухой дощатый забор со спиралью Бруно поверху. Из-за верхней кромки выглядывает длинное приземистое строение. Значит это и есть те самые “нумера”, которые, по словам пленного охраняют по-настоящему. Ну что, говорить можно всякое. А мы возьмем и посмотрим, что же за человек такой, этот ваш товарищ Сухов!

Машины остановились около зимнего дома. Личный состав захлопал дверями, спешно выгружаясь. Пашкин покрутил головой, пытаясь прикинуть, где сейчас Ивашко со своими архаровцами. Но вокруг была тишь да глядь. И никаких следов разрушения.

... - Кто ходит в гости по утрам, тот поступает мудро! - вдруг очень немелодично пропел в наушнике голос искомого “штурмового” капитана.

Следом, из-за угла зимнего дома вынырнул и сам капитан. Вскинул ладонь в перчатке к шлему:

- Здрав жлаю, тарищ майор!

Колчин отмахнулся.

- Ну?

- Усе в норме. Кони стоят пьяные, хлопцы запряженные. Глушилки поставлены, мои отмашки ждут. Ни одно ихнее “радио Свободы” не мяукнет.

- Отлично! - майор обернулся к Пашкину. - Смотри сюда, работаем аккуратно, но сильно. Выкуривать времени нет - не дай бог подтянут кого, нам тут перестрелка не в масть. Щас будем рвать! - и хищно оскалившись, обернулся к “Газели”.

- Вася, ты таки взял мой любимый килограмм динамиту?

- Даже два, - кивнул один из бойцов, и, сунувшись в нутро микроавтобуса, выволок здоровенную сумку.

- То там сто грамм, то там сто грамм, на то оно и утро! - закончил припев Ивашко.

Под безнадежно перевранный незатейливый мотив, на свет появились не обещанные незаслуженным мастером междворового класса по пению под гитару, “сто грамм”, а нечто гораздо более эффективное. Ну и бризантное, как иначе? На калитку, примерно в то место, где за скрывался замок, Вася, чью фамилию и характеристику Пашкин тоже благополучно забыл, налепил брусок серого цвета, вогнал “папиросу” детонатора...

- Ну шо, хлопцы, робымо Освенцим?

Пошла боевая работа.

Увесистая направляющая полусфера защитного цвета мягко щелкнула, “присосавшись” к воротам. Личный состав, не дожидаясь окончания манипуляций, порскнул в разные стороны. Майор, который тоже не первый раз наблюдал действие направленного заряда, благоразумно отошел, укрывшись за могучим сосновым стволом. Оно-то понятно, что взрыв направленный и все просчитано и учтено.

Но тот, кто хоть раз в жизни лежал в грязи под обстрелом на минном поле, на всю жизнь проникается пониманием, что лучше перебдеть.

Взрыв грохнул неожиданно тихо. ПВВ-7 не самое мощное взрывчатое вещество в мире, да и пластиты ценятся вовсе не за “убойность”, а за удобство применения, но калитке, вернее запорам, вполне хватило.

- Работаем! - выдохнул-рявкнул Ивашко.

Майора, что в душевном порыве хотел было скакать в атаку с автоматом наголо, вежливо, но жестко отстранили. Выдвинулись трое бойцов с баллистическими щитами.

Не дожидаясь пока ветром растащит дым, “вороны” ломанулись вперед. Изуродованная калитка, не выдержав слаженного удара нескольких человек, бессильно распахнулась и обвисла - перекосило петли.

По атакующим никто не стрелял. То ли от удивления, то ли от того, что некому было. Впрочем, во второе верилось плохо. Старлей Коля, пытаясь уберечь филей от муравьев, а остальные телеса - от мест лишения свободы, сразу сдал всю диспозицию. Живая сила у противника имелась в количестве и ассортименте…

Только вот качеством, увы (или наоборот - к счастью) никак не удивила.

Неширокий дворик пересекли одним рывком. Входная дверь вылетела будто сама-собой, по крайней мере, Пашкин и заметить ничего не успел.

Первыми, кто попался под горячую руку, оказались двое в штатском.Выставив ксивы, будто надеясь что они помогут,они начали вопить, что, мол, оперуполномоченные ФСБ. Оперуполномоченных на общих основаниях сбили с ног, уронив мордами в затоптанный пол.

Из-за угла шарахнула оглушительная в замкнутом пространстве очередь, высекла искры из щита. Державший щит боец заучено присел на колено для лучшей устойчивости. Тут же, невидимому стрелку полетел комсомольский привет в виде двух светошумовых гранат. Пашкин еле успел отвернуться. Жахнуло так, что с потолка посыпалась невесомым облаком штукатурка.

Не дожидаясь, пока противник очухается, “вороны” одним рывком преодолели метры до неудавшегося укрытия. Там, закрыв глаза руками, в позе эмбриона скрючился РОСНовец. Пробегая мимо, Пашкин отфутболил подальше АКС-74У, и, не удержавшись, от души пнул “рысенка”. Ведь если бы не щит, то очередь вполне могла пройтись по майоровой тушке. Ну и рикошеты опять же никто не отменял…

Пока майор вымещал злобу на поверженном враге, штурмовая команда с бодрым топотом промчалась по строению. Ведь как известно, в любом боевом деле первые секунды и минуты - самое ценные. Используешь с умом - будешь на коне и даже немного живой. Упустишь… ну, тут уж как повезет.

Передвижение штурмовиков Пашкин отмечал скорее по звукам, нежели визуально. Дважды бахали светошумовые гранаты, кто-то истошно вопил, но скорее от ужаса и оглушения. Раненые кричат совсем по иному, майор это точно знал… Трескалось дерево - двери вышибали без сантиментов. Бодро матерились бойцы, заменяя сложные слова великого и могучего простыми и короткими аналогами - с душой и огоньком, как свойственно русскому человеку в процессе ответственной работы.

Вязать и оформлять семерых пленных осталось три бойца из замыкающих. Основное ядро группы проскочив небольшой холл, вышибло очередную дверь. За ней открылся новый коридор, заметно уже и темнее, освещенный тусклыми неонками, горящими одна через три. На фоне голых кирпичных стен серели металлические двери, кое-где закамуфлированные “под дерево”, но в основном оставленные в первозданном виде. Вылетать после молодецкого пинка в район замка они не собирались, а требовали применения взрывчатки, хоть и не в таком объеме как на входе. Впрочем, взрывчатки у “воронов” было на всех припасено. И работать с ней умели многие. Даже Пашкин причастился, поддавшись дурному влиянию момента и окружающей плохой компании. Раз за разом одно и то же - хлопок взрыва, дым, затем вход со всеми предосторожностями, чтобы не словить пулю от зашкерившегося злодея. Ну и смотреть, чтобы не пропороть незащищенные броней руки о раскуроченный металл... Внутри или кабинет с соответствующей обстановкой, немного подпорченной ударной волной, или жилой бокс с хрупкой сантехникой и не менее хрупкой электроникой...

Часть группы в составе Пашкина и Колчина с Кудашовым, усиленная парой штурмовиков, оставив остальных доламывать решетки и выкуривать особо упертого “рысенка”, зажатого в зале для конференций, двинула дальше. Незапертых дверей оставалось все меньше, а следовательно, шансы росли...

Тот, кто был им нужен, обнаружился за предпоследней дверью, в одном из боксов со столом, кроватью и цивилизованным санузлом. Окна в боксе не открывались, были застеклены небьющимся стеклом и вдобавок забраны толстыми решетками с разными красивыми завитушками, но из вполне брутальной стали. Судя по обстановке и окнам бокс мог по необходимости служить гостиничным номером или камерой. Или и тем, и другим сразу. Но об этом Пашкин подумал потом, потому что первый взгляд выхватил совсем иное.

В комнате царил полумрак - окно едва ли не целиком заслоняла человеческая фигура. После паршиво, но все же освещенного коридора глаза не сразу перестроились на темноту, и Пашкин поначалу лишь отметил, что макушка стоящего у окна находится чуть ли не на уровне верхней рамы. Чтобы разглядеть получше, на чем стоит единственный обитатель комнаты, майор опустил взгляд к полу. И сразу же ощутил на спине липкий холодный пот - ноги человека висели в двух десятках сантиметров над полом …

- Хлебать-колотить! - рявкнул над ухом прапорщик Кудашов. - Он на простыне, бля, висит!!!

Теперь и Пашкин увидел, что шея висящего перетянута толстым жгутом, а из-за уха, вверх и наискось, идет темная полоса.

Колчин, Пашкин и Кудашов одновременно метнулись к окну.

- Стол давай!

- Какой нафуй, стол, табуретку тащи!

- Нафуй табуретку, я на окно!

"Воронам" явно было сподручнее производить покойников, чем вытаскивать с того света самоубийц, поэтому действовали они чуть хаотично и с ноткой вполне объяснимой растерянности. Но быстро.

Колчин, запрыгнув на подоконник, и держась одной рукой за решетку, вытянул из ножен свою сверхпонтовую финку с черно-белой наборной рукоятью “под тельняшку”...

- Погоди! - заорал прапор. - Ща мы его придержим! Ром Саныч, хватай за ноги, я под мышки…

- Готовы?

- Порядок! Режь, командир!

Колчин чиркнул лезвием по натянутому жгуту. Обычно веревки режутся подольше, чем показывают в приключенческих фильмах, но финка была наточена до состояния бритвы, так что получилось именно как в кино. Одно движение - и тело повешенного осело, безвольной куклой повиснув на руках у осназовцев.

- Бля!

- Бикицер!

- Мать твою ...

- Есть!

- На кровать!

- Нет, на пол клади!

- Хер с ним, куда, сюда?

- Да хоть куда, лишь бы голова ровно лежала!

- Дышит?

- Да вот вам хер!!! Не пыхтит!

Указательный и средний пальцы Кудашова нырнули в ямочку между горлом и большой мышцей на шее. Пока прапор щупал сонную артерию на предмет наличия пульса, Пашкин наскоро оглядел лежащего.

В том, что перед ними “задержанный по подозрению” Короленко не было ни малейших сомнений. Мужик лет пятидесяти, волосы с проседью и растрепаны, но видно, что стрижка была хорошая, аккуратная. Суточная щетина. Одет хорошо, руки холеные. Часы на руке - пилотская модель IWC - смотрятся простенько, но стоят штук десять баксов, не меньше. Пашкин знал точно - сам по таким вздыхал, разглядывая в каталоге, и прикидывая, как купит реплику за полторы сотки "зеленью".

Кудашов убрал руку, отрицательно мотнул головой.

- Двухсотый, за ногу их и об стенку!

Лицо Короленко было темно-синим … Пашкину по долгу службы приходилось иметь дело с процедурой повешения. В смысле, не вешать самому, а вытаскивать из петли. И в Чечне, и в Энгельсе, где в позапрошлом году по причине несчастной семейной жизни удавился в обеденный перерыв начфин. Хороший был мужик, кстати ... Пашкин запомнил бурчание начальника тамошней медицинской части майора Хаймана: “Рывка похоже не было, батенька - видите, голова по отношению к телу находится под нормальным углом. Когда позвоночник не переломан, пациента можно возвернуть к жизни порой и через двадцать минут. Если суметь сердечно-легочной реанимацией вдумчиво воспользоваться. Но здесь уж простите, часа четыре прошло, так что медицина, боюсь, бессильна ...”

Сколько же провисел Короленко? Определяли его на тот свет явно те опера, которых они перехватили на выходе. Пленный старлей обмолвился, мол приехали генеральские нукеры с особыми полномочиями. Они выскакивали во двор еще не зная о штурме, стало быть пытались быстро покинуть здание. Исходя из этого можно уверенно сделать вывод, что арестанта загнали в петлю недавно, минуты три-пять от силы. И мотив понятен. Похоже, что после того, как на брянского генерала начали давить из Москвы, он очканул и отдал распоряжение на зачистку...

- М-м-мать, - выдохнул Пашкин и, не тратя времени на пересказ коллегам воспоминаний и мыслей, глубоко вдохнул. Одновременно он вспоминал, как правильно делать искусственное дыхание (рот-в-рот, конечно, пока еще найдешь тот мешок, которым хитрые доктора пользуются в "Докторе Хаузе") и как не сломать ребра пациенту при непрямом массаже сердца. А то ведь, сломанным ребром можно и легкое просквозить.

К концу первой минуты Короленко закашлялся, судорожно вдохнул, засучил ногами. Лицо его начало медленно розоветь, теряя синий оттенок.

- Ох и греб твою в масть! - хором произнесли Колчин и Кудашов. - А Валентин добавил. - Ну ты, Рома, в натуре, Айболит-реаниматор ... - Наверное, все же, первый. - хмуро протянул Пашкин, наблюдая за делами рук своих. - Пациент в морг не хочет вроде.

Судя по ухмылке прапора, вопрос с позывным для нового члена оперативно-розыскной группы номер раз был решен...

Короленко возвращался с того света долго и неэстетично. Хрипел, харкал, дергал конечностями и строил мерзкие рожи. Но оживал на глазах. Вскоре отплевался, задышал ровно, открыл мутные глаза с расфокусированными зрачками.

Минут на десять бы разминулись, и звиздец котенку, подумал Пашкин. Ох и повезло тебе, товарищ олигарх, бывший разведчик...

- Здрааасьте вам! - с ухмылкой произнес Колчин. - Добро пожаловать! Позвольте представиться, Кифа, Петр Кифа. Оперативный псевдоним - Святой. Звание - апостол. Должность - начальник КПП белой зоны...

Валентин хотел еще что-то сказать, но Короленко оскалил зубы и неполиткорректно, с хрипом, его прервал:

- Пошел на хер, клоун! Ты кто вообще?

"Вороны" заржали, оценив.

- Ага! Стало быть живой, в здравом уме и твердой памяти, - не обиделся ни на “клоуна”, ни на посыл Колчин. - На вопрос кто такой с удовольствием отвечаю. Майор Колчин, командир группы, которую послали большие дяди, чтобы обеспечить государственную защиту некоего кандидата в Госдуму. Того самого, коего задержали по подозрению в шпионаже в особо извращенной форме в пользу Гондураса. А то, как видишь, местное ФСБ, на счет твоей судьбы поимело особое мнение, вот и пришлось нам чуть-чуть поворошить это упырьское гнездо. Теперь их самих, похоже, скоро поимеют по полной …

Короленко наконец собрал глаза "в кучу" и внимательно оглядел всех присутствующих, задержав взгляд на оружии с камуфляжем, после чего удовлетворенно кивнул.

- По кредитке информацию получили?

- По ней, родимой, - вздохнул Пашкин.- Только слишком поздно. Пока нашли, пока добрались, к тебе на прием в очередь записываться пришлось ...

- Телефон! - требовательно просипел несостоявшийся покойник и вытянул руку. Олигарх он, блин, и в петле олигарх, хлебом не корми, дай покомандовать...

Пашкин ткнул в потную ладонь свой коммуникатор.

Короленко пару секунд полежал, держа пальцы над тачпадом - вспоминал номер. Затем короткими движениями сделал набор. Прижал к уху элитный осназовский гаджет, почти сразу сунул его обратно новорожденному "Айболиту":

- Пинзец вашей очереди. Верещагин не отвечает.

Вспоминая, где он совсем недавно слышал эту фамилию, Пашкин прижал к уху динамик. Равнодушный женский голос доложил о том, что абонент в настоящее время недоступен и порекомендовал оставить голосовое сообщение.

- Мляя... - снова процедил Короленко и, в ответ на вопросительный кивок Колчина, невнятно пояснил, - У нас был уговор, если вдруг не я по телефону отвечу или трубку не буду брать, то он свой отключает к херам собачьим.

- Кто это он?

- Витька, сын Сереги Верещагина.

- Какого на хер Верещагина?

Короленко посмотрел на Колчина, как на ребенка, задающего идиотский вопрос. Или, скорее, как доктор на безнадежно больного, который наивно спрашивает “а я жить буду?”. Снова просипел:

- Пить дайте, горло, блин, пересохло.

- Кудашов! - сказал Колчин.

Прапор метнулся барсом из комнаты.

Короленко попытался сесть.

- Ты тут сильно не дергайся, - буркнул Пашкин, вспоминая давнюю лекцию начальника медицинской части Хаймана. - Может быть ребро сломано, или там трещина в позвоночнике. Полежишь, пока тетя доктор не осмотрит. Тут через час - другой будет шумно и весело. Как в борделе на пожаре во время наводнения …

И в этот самый момент он вспомнил, кто такой Верещагин. Не погиб, значит в Русе опальный капитан госохраны. Похоже что и с Короленко они знакомы. Что же, тогда понятно, откуда в занюханном военном городке столько трупов образовалось за отчетный период, и каким образом гражданка Сербина.ua с гражданином Берковичем.us материализовались в городе Новозыбкове.ru ...

Кудашов вернулся с литрухой газированной минералки.

Прочистив горло, Короленко начал говорить. Излагал он ясно и четко - видать, готовился еще до ареста. Или просто привык изъясняться с военной точностью. Сперва поведал про появление Виктора Верещагина, сына старого приятеля, с прицепом в виде Сербиной и Берковича. Затем, без выводов, рассказал обо всем, что узнал от неожиданного гостя. Потом про “осуществленные мероприятия” по поиску следов бомбы и отбытие Верещагина и Берковича к месту её вероятного нахождения. И совсем уж вкратце сообщил про последующие события, от засветки кредитной карты, до петли в элитной камере ...

- Начальник облуправления давно на меня зуб точил, - подтверждая корпоративные слухи, завершил рассказ боевой новозыбковский олигарх. - Генералу, похоже, вся эта шпионская страсть была до большой лампады. Собирался отпрессовать по полной, чтобы я на его людей весь свой бизнес переписал. А как узнал, что дело в Москву пошло, так решил все концы в воду.

- Как нам найти Верещагина? - выделив из доклада актуальную суть, спросил Пашкин. - Или хотя бы связаться? Запасной канал у вас предусмотрен?

- Нет запасного, - с горечью сказал Короленко. - Смысла никакого. Если как и вышло, меня повязали, то любая ниточка от меня - Витина смерть. У нас уговор был, если я не выйду на связь, то и он хвосты отсекает, так что теперь его искать только на месте и по горячим следам …

Да уж, подумал Пашкин. Судя по сводкам из Русы, если этот парень сядет на хвост Джамалю, то в горячих следах недостатка у них не будет … В голове у майора, обрабатывая новую информацию, заработал во всю силу компьютер мощностью в один гигапашк.

Теперь все разрозненные кусочки этой невероятной мозаики окончательно улеглись в стройную логическую картину. Имя которой было “в преддверии Апокалипсиса или где же, ёж твою мать теперь нам искать Джамаля, и вообще какого хера этот курдский козолюб двинул в эту гребаную Коломну?”

Закончив щелкать, внутренний арифмометр выдал окончательный результат. Который Пашкину не понравился. Причем настолько, что у майора нехорошо забурчало в животе.

Пашкин дернул Колчина в сторону:

- Валентин, у нас есть аварийный канал связи на самый верх? Так, чтоб выше уже некуда?

- Ты чего? - не въехало сходу непосредственное начальство.

- Проведи линию: Руса - Канев -Прилуки - Щорс - Новозыбков - Брянск - Коломна. Куда примерно упрется?

Судя по богатой мимике, Колчин провел в уме линию и понял суть. Не удовлетворившись, полез в навигатор. Отследил маршрут на экране и теперь уже вполне ощутимо вздрогнул. Но тут же попытался взять себя в руки:

- Ну не факт …

- Похер, факт или фуякт! - рявкнул Пашкин. - Когда снаряженное специзделие, приготовленное к подрыву, с высокой вероятностью находится в сотне кэмэ от МКАДА, тут думать о другом нужно…

Колчин переварил. Кивнул.

- Твои предложения? - словно передал Пашкину инициативу по всем их дальнейшим действиям.

Пашкин понял и оценил.

- Звони летунам, пусть готовят машину на взлет. В Коломне надо чтобы нас ждал вертолет, лучше два. Ну и куда нужно сообщай, чтобы объявляли боевую по красной схеме, или как там у вас полный кердык обозначается по таблице сигналов?

Колчин, матерясь, начал набирать номер...


* * *


Указатель полз по экрану навигатора, отсчитывая километр за километром. Обратно, для скорости и чтобы не отбиваться от гаишников, выехали на захваченном РОСНовском минивэне. Трое штурмовиков и Кудашов остались на базе - стеречь пленных, ждать “скорую” и подмогу. Остальные упаковались в салон будто сельди в бочку.

Пока готовились-собирались, Колчин в телефонном режиме, таранно миновав все секретарско-холуйские препоны, сумел организовать прямую видеосвязь в кабинет вице-премьера, где шло закрытое, и судя по напряженным лицам больших начальников, очень нервное совещание.

Короленко отработал на бис в эфире, его показания тут же были закреплены допросом старлея Коляна и двух выведенных из ступора оперов. Увидев на экране директора ФСБ, нукеры брянского оборотня тут же запели хором, как дрессированные соловьи, на глазах превращаясь из наемных убийц в ценных свидетелей обвинения. И завертелась машина...

Километрах в десяти до поворота к аэропорту навстречу минивэну вылетела колонна - пять тентованных грузовиков с табличками “Люди” и ВВ-шными номерами. Колонну, истерически моргая мигалкой, сопровождала машина ГИБДД. В хвосте шел солидный ментовский “Мерс” и два неприметных микроавтобуса без боковых окон - не иначе как серьезная экспертиза ...

Колчин закончил разговоры с Москвой и хмыкнул:

- Совещание у вице-премьера завершилось десять минут назад. Начальник СК РФ уже получил материалы. Оперативно-следственная бригада в дороге. Генерала на выезде из города примут. Директор срочно вызвал его в Москву, вроде как на ковер, но с намеком на повышение, чтобы не потерялся в дороге. Впрочем это уже не наша забота.

Пашкин кивнул. Брянские дела остались в прошлом, и теперь все его мысли бродили вокруг титанического маховика под названием “комплекс чрезвычайных мер по предотвращению угрозы ядерного терроризма”, что раскручивался сейчас по всей европейской части России, от Полесья и до Урала.

Но маховик вещь инертная, пока выйдет на режим, не один десяток часов пройдет. К тому же будет мешать секретность, вызванная не только риском элементарно спугнуть и спровоцировать на подрыв непредсказуемого и сто пудов нервного пациента, но и опасностью массовой паники.

Нет, конечно же, никто не будет прерывать телетрансляции и перекрывать ежами дороги. Это вам не блокбастер по мотивам известного технотриллера. Не будет ни “тридцать тысяч одних курьеров”, ни сотен вертолетов, просеивающих воздух сквозь сито, ни войсковых операций с размахом фильмов Сергея Бондарчука и оцеплением участков размерами метр на метр…

А будет тихо, нервно и очень непонятно.

“Пожалуйста, товарищ водитель, груз предъявите к досмотру! Да ничего особенного, зека из зоны дернули, вот и шерстим”. “Всем оставаться на своих местах! Кто здесь Бидон Отходов!? Говори, нохча, где сейчас твои длинномеры находятся?”. “Товарищи офицеры, с этого момента райотдел переходит на особый режим. По оперативным данным через нашу землю везут охеренную партию наркоты, так что медали при успехе будут горстями раздавать …”. “Стой, кричу, сука! Куда намылился?! И по колесам, ему, по колесам. А потом из машины за шкуру, и мордой об асфальт. Ну и ботинком по почкам. А нефиг при виде полосатой палки скорость прибавлять!”

Но пока чрезвычайный розыск набирает полную силу, весь груз страшной, невероятной ответственности лежит на плечах у них, офицеров ОРГ “Алконост”. И от него, от Пашкина, от его мозгов зависит, насколько правильно будет определено направление поисков. А стало быть - как скоро они сядут на хвост этому, замыслившему страшное, курду.

От Брянска на Москву ведет прямая трасса, почему же Джамаль пошел в объезд, на Коломну? В том, что снаряженная бомба предназначена ни какому-то другому населенному пункту, не стратегическому объекту, а именно столице - причем самому ее центру - у Пашкина не оставалось ни малейших сомнений. По пути от Русы до Брянска сотни городов и десятки всяких привлекательных с точки зрения террориста мест, не стоило рисковать, углубляясь в Нечерноземье ради взрыва "где-то там".

Всеми фибрами души бывший заместитель начальника отдела КР авиабазы “Энгельс” чуял, что ответив на вопрос, почему Джамаль выбрал Коломну, он поймет, каким образом противник собирается доставить бомбу в Москву...

Правда был еще один человек, который сейчас ближе всех к правильному ответу. Выброшенный на обочину жизни парень, который в одиночку безо всякой поддержки, на Украине - где ЦРУ-шники жируют колорадскими жуками на необрызганной картошке - смог прокачать ситуацию.

Виктор Верещагин, чьи полные данные, вместе с фотографиями из личного и уголовного дел, а также отснятым в Новозыбкове видео Пашкин получил уже находясь в пути, был человеком столь трудной и необычной судьбы, что впору про него романы писать. И он опережал всех, включая "Алконост", почти на сутки...

Двадцать четыре часа отставания. Этот промежуток они должны будут выбрать любой ценой, потому что если Пашкин верно определил конечную цель Джамаля, то времени им отпущено совсем мало...

В аэропорту, не заморачиваясь ни на какие переговоры, вышибли с разгону ворота и помчались напрямик по летному полю к самолету, замершему на конце ВПП. Взбегая по аппарели в черноту и прохладу отсека, Пашкин услышал, как его возмущенно - радостным тявом встречает щенок, привязанный к ящикам живодерами-летунами.


________________


[1] Качалов, знаменитый русский актер, прославившийся умением очень долго удерживать напряженным молчанием зал, откуда и появилась крылатая фраза “качаловская пауза”


[2] Пожизненное заключение

[3] Статья 276 Уголовного кодекса РФ - шпионаж. Статья 205 - терроризм