# Доисторическая история

Александр Белкин

Старики говорят, раньше зимы были короче. И теплее. Дичи и плодов в лесу было много. Все были сыты. Большие звери нападали редко - тоже не голодали. Теперь не так. Охотники должны уходить далеко и редко возвращаются все. Дети и женщины от пещеры далеко не отходят. Но смерть везде. Она не таится. Таимся мы. Безопасно только в Убежище - в нашей пещере.


Это был хороший день. Охотников не было долго. Но они вернулись. С добычей. И только двое были ранены. Большой Топор разделил мясо. Хватило на всех. У костра было тепло. Охотники хвастались, как выследили оленей, как неслышно подкрались, как Большой Топор бросил копьё... Я тоже скоро стану охотником. Как мой дядя, Бурый Медведь. Такой же большой и сильный. И не буду бояться никаких зверей. Даже большую лесную кошку.

Сегодня она прыгнула с дерева на Ниту. Но не попала. Я бросил камень и мы побежали. Нита - Юркая Белка - бегает очень быстро. Но я ещё быстрей. Не зря меня зовут Вути - Быстрый Заяц. Когда я вырасту и стану охотником, меня будут звать Бурый Медведь, как моего дядю. Или Толстой Палицей. И я не буду убегать от лесной кошки. Я её убью. Охотники всегда убивают лесных кошек. Снимают с них шкуру и отдают женщинам. Женщины берут каменную иглу и шьют одежду. Потом уходят с охотниками в дальнюю часть пещеры. Один раз, когда Кривой Койот пошёл туда со Спелой Ягодой, я незаметно пошёл за ними и хотел посмотреть, но Кривой Койот заметил и так меня стукнул по голове... Когда я буду охотником, я тоже стукну Кривого Койота по голове. А потом ударю его ногой, и ещё...


Мясо доели. Костёр догорал. Старики опять вспоминали про старые времена. Их послушать, так зимы раньше и вовсе не было. И всегда росли грибы, и гнулись ветви под тяжестью плодов, а чтобы поймать рыбу, даже не надо было долбить толстый лёд...

А к входу вождь послал Кривого Койота! Так ему и надо! Все будут спать - а он караулить! Ещё - Молодого Бизона. Микол - Молодой Бизон - охотник нормальный. Вовсе не задаётся. Даже подарил мне сломанный каменный нож. Но должен же быть у входа хоть один нормальный караульщик? На Койота-то какая надежда? Ему бы только со Спелой Ягодой уединяться, да мальчишек по голове бить. Вот стану я настоящим охотником...

У входа, вообще-то, всегда разжигают большой костёр. И зверь никакой в этот костёр не полезет. Но костёр ведь тоже нужно кормить. Потому - у входа должен быть хоть один настоящий охотник. Ну ладно, пусть Кривой караулит, а я, пожалуй, посплю. С сытым-то брюхом поспать самоё то...


Крик. Жуткий, страшный крик. Тени от костра мечутся по каменным стенам. Довольно светло - утро уже. Илла - Олениха-Мать - трясёт маленькое тельце. И не кричит уже - воет, как раненая собака. Все вскочили. Охотники похватали оружие. Вождь подскочил к Илле, схватил за плечо, отбросил к стене. Склонился над телом ребёнка. Выпрямился. Позвал Иста - Мудрого-Но-Беззубого.

Старик подошёл. Присел. Долго разглядывал, встряхивал, трогал. Сказал: "Она не живая. Но ран нет". Илла снова закричала, поднялась, подошла. Вождь досадливо её оттолкнул. Дело-то серьёзное. А баба воет. Хотя понятно - она мать. У меня тоже когда-то была мать. И дядя. А теперь их нет. И что-то страшное пришло к нам. Даже старый Иста не знает, что сказать.

Но Большой Топор - вождь. Он идёт к костру. Койот и Бизон стоят ни живы, ни мертвы. Костёр полыхает - не спали. Но всё равно виноваты. А рука у вождя тяжёлая.

Вождь подходит к ним. Смотрит на костёр. Смотрит на них.

- Не спали?

- Нет... Мы...

- Что видели?

- Вождь... Ничего... Никто бы не прошёл здесь...

Вождь смотрит в глаза одному. Смотрит в глаза другому. Не врут. Да и как вождю соврёшь? Он всё видит. Койот бы мог и уснуть. Но Молодой Бизон... А значит - дело дрянь. Но, всего лишь ребёнок. Сколько их умирает? Сколько умирает подростков и охотников? Жизнь продолжается. Мясо ещё есть и охотники сегодня никуда не пойдут. А остальные выходят из пещеры. Сейчас ещё не зима. Сейчас - перед зимой. А перед зимой всегда много грибов, яблок... Пропускать такие дни нельзя.

Я иду вместе с Нитой - она все грибные места знает. А я могу таскать большие корзины. И бросить камнем в лесную кошку. Ещё - у меня есть сломанный каменный нож. На лесную кошку с ним не пойдёшь, но, когда я стану охотником...

- А интересно, - говорит Нита, - зачем охотники уходят с женщинами в глубь пещеры? Я хотела проследить, но Спелая Ягода меня чуть не задушила...

- Мы с тобой, - говорю я, - как две ягоды на одной травинке.

- Да?

- Да. Я тоже хотел подсмотреть, а этот проклятый Койот чуть меня не убил...

- Да? А я думала...

Ну где же наконец, это грибное место? С этими девчонками... Корзина-то пуста! С чем вернёмся?

- А Тара - Быстрое Удовольствие - говорит, что они там делают так...

Её губы вдруг касаются моих. И это... Это так, как будто я убил таки лесную кошку. И стал охотником. И пинаю проклятого Кривого Койота! Руки мои поднимаются. Я...

- Здесь! - кричит Нита. - Давай собирать грибы!

Грибов и правда много. Я режу их обломком каменного ножа. Нита - осторожно выкручивает. Нам не нужны корни. А корни - это будущие грибы. Мы придём сюда ещё много раз. И мы снова сделаем так, как говорит эта Тара... Ну, во всяком случае, мы снова наберём здесь много грибов. А грибы - это почти мясо.


Мы возвращаемся в Убежище. Я еле волоку тяжеленную корзину. Даже вождь смотрит с одобрением. Я - ещё не охотник. Но уже - добытчик.

Снова пылает костёр. И опять раздают мясо. Потом - грибы. Их можно жарить на прутиках, и они становятся такими вкусными... Грибы принесли мы с Нитой. Не только мы, если честно. Но грибы такие вкусные...

И снова догорает костёр. И снова охотники рассказывают, как они выследили стадо оленей. И никому не надоедает этот рассказ, как не надоедает никому зажаренное на костре мясо. Грибы, конечно, тоже вкусные... Но мясо - это жизнь. Мясо - это будущее. Откуда я знаю это? Я ведь будущий охотник...

Костёр догорает. Старики вспоминают. К выходу отправляют Бешеного Кабана и Грациозного Оленя. Я думаю, что завтра Нита снова вспомнит о тайнах, рассказанных ей Тарой. Потом я вижу, как...


Я просыпаюсь. Это не женский визг. Это кричит охотник. Охотник, настигнутый саблезубым тигром. Я вскакиваю и сжимаю в потной ладони свой обломок каменного ножа. Так просто я не дамся. Я умру - но в бою. Темно. "Нита!" - пронзает меня ужасная мысль. Бегу.

Появляется свет. Бешеный Кабан догадался схватить ветку и зажечь её в костре. Теперь у нас есть свет. Нита спит среди камней. Дышит ровно. Улыбается во сне. Что случилось? Я прыгаю вперёд со своим обломком ножа. Что бы ни случилось...

Кричит Кривой Койот. Его рука сжимает палицу. Он бьёт в пустоту. Тело его изгибается. И больше не шевелится.

К нему прыгает вождь. Большой Топор с большим топором в руке. Останавливается. Вглядывается. Он - вождь. Может умереть, но не может испугаться. Но никто не атакует. Вождь подходит. Вождь смотрит. Зовёт Иста. Ист подходит. Ист смотрит. Долго разглядывает, встряхивает, трогает. Потом говорит: "Он не живой. Но ран нет".


Вождь бьёт палицей по камню. Вождь вне себя. Но он не убьёт невиновных. Он хочет найти виновных. А кто виноват? Бешеный Кабан и Грациозный Олень жгли костёр всю ночь. Они не врут. Мимо них, и мимо огромного костра, не прошла бы ни одна тварь.

И что теперь? Мясо кончилось. Но охотники не пойдут охотиться. Охотники будут охранять племя. Так сказал Большой Топор. А если так сказал Большой Топор...


Мы снова идём за грибами. Мяса же не будет. С нами идёт Молодой Бизон. Он нас охраняет. Я бы и сам справился. Но у меня нет палицы. Палицы есть только у охотников. Молодой Бизон - нормальный парень. Вовсе не задаётся. Если бы он ещё не глазел так нагло на Ниту... И она тоже. Девчонки - глупые. Подумаешь, палица! Я тоже скоро стану охотником, и у меня тоже будет палица. И большое копьё с острым каменным наконечником...

Никто на нас не нападает. Нита выводит нас на поляну. А на поляне... Нет, столько грибов я ещё никогда не видел. Бросаемся собирать. Молодой Бизон нас охраняет. Внимательно вглядываться в заросли, принюхиваться к запахам, грозно поднимать вверх палицу... Потом не выдерживает, и тоже начинает резать грибы. Столько грибов! Нож у него гораздо лучше. У Ниты ножа нет совсем - даже сломанного. Но получается у неё быстрее чем у нас. Грибы собирать - женское дело. Мы, мужики - охотники.

Корзины быстро наполняются. Впрочем, и Солнце уже катится вниз. Сгибаясь под тяжестью корзин, возвращаемся в пещеру. Мы принесли очень много грибов. Сам вождь похвалил нас. Когда я стану охотником, я добуду столько же оленей, сколько собрал сегодня грибов! Сниму с них шкуры и отдам Ните. Она сошьёт много одежды, а потом мы...

У костра тепло. Грибов много. Мяса сегодня нет. Но все наелись. Нита смотрит в глубь пещеры и возмущённо фыркает. Что там такое? Успеваю заметить, как Молодой Бизон и Спелая ягода скрываются за каменным выступом. Ничего примечательного - после сытного ужина охотники часто уводят туда молодых женщин. Когда я стану охотником...

- И что в ней такого? - с какой-то странной злостью говорит Нита. Смотрит на меня. - Что мужики находят в этой Скисшей Ягоде?

Что находят? Никогда особо не задумывался. Не самый важный вопрос. Но некоторые разговоры охотников слышал. И если Ните интересно...

- Ну, у неё самые большие мешки для молока. Широкие бёдра. И почти не волосатые ноги...

- Ты глуп, как маленький мышонок! - заявляет вдруг Нита.

- И вовсе я не мышонок! - возмущаюсь я. - Мышата - они и правда глупые. Лезут греться прямо на людей. Их очень легко поймать. Вот взрослые мыши...

- У меня тоже широкие бёдра! - почти кричит Нита. - А мои...

Смотрит на свои молочные мешки. Лицо её становится ещё злее. С чего бы вдруг? Очень аккуратные мешочки. Не такие большие, как у Спелой Ягоды, но смотреть на них приятно.

- Они у тебя вырастут! - спешу я утешить свою подругу. - И станут такими же большими и красивыми, как у Спелой Ягоды.

Судя по её лицу, я опять сказал что-то не то. Странные они, эти женщины. Даже охотники так говорят. Но охотники не должны ругаться с женщинами. Ругаться с женщиной - всё равно что ругать оленя или лесную кошку. Глупо их ругать - их надо просто бить дубинкой. Женщину бить дубинкой нельзя. Только кулаком. И то - если за дело. Просто так - тоже нельзя. Я ещё не охотник. Я не знаю, когда можно.

- Ты такой же дурак, как и этот твой Молодой Бизон!

Вот об этом и говорят охотники. Можно понять лесную кошку - она ищет кого сожрать. Можно понять большого зверя с длинным носом, похожим на толстого червяка - он ищет густую сочную траву. Нельзя понять женщину. Она назвала меня дураком. Дурак - очень нехорошее слово. Это хуже чем глупый мышонок. Но если я такой же, как Молодой Бизон... Хотел бы я быть таким же охотником, как Молодой Бизон. Молодой Бизон - не дурак и не маленький мышонок. Он убил трёх лесных кошек и дрался с большим пятнистым зверем. И зверь его не убил. Зверь убежал, когда прибежали Большой Топор и другие охотники.

- Ты бы и сам хотел уйти за каменный выступ с этой Кислой Ягодой?

Ну вот, опять. Ну чего же легче запомнить имя? Спелая Ягода. Никакая не Скисшая, и не Кислая. И что значат тут мои желания?

- Я же ещё не охотник, - говорю я примирительно, - мне, пока, нельзя...

- Ах ты, мерзкий клещ, - кричит Нита и пытается ударить меня по голове своей ладошкой. Я перехватываю её руку. Нельзя бить будущего охотника. Но можно ли уже её ударить? Я не знаю. И мне, пожалуй, неохота. А охотники говорят: "Бей бабу, когда уже не можешь. Пока можешь - терпи". Я терпеть ещё могу. Поэтому - не бью. А отправляю в рот ещё одну шляпку гриба. Шляпки - они особенно вкусные.

Нита отворачивается от меня. Я отворачиваюсь от неё. Мы спим. Мне снится зелёная поляна. В зелени - коричневые шляпки грибов. Мы режем их и выкручиваем. А ОНО встаёт из перелеска. У него много зубов, много лап, много когтей. Молодой Бизон бьёт палицей. Лапы хватают его. Нита кричит. Я бросаюсь на ЭТО со своим сломанным каменным ножом. Нита кричит. Я просыпаюсь. Нита кричит. Кричит именно Нита. Я знаю её голос. Я вскакиваю. Охотники бегают с горящими ветками. Я прыгаю к Ните.

Она кричит во сне. Она изгибается. Она борется. Я склоняюсь над ней и трясу за плечи. Я бью её. Я бью её голову о камень. Я знаю - теперь можно. Я не охотник - но я знаю. Нита кричит ещё страшнее, но открывает глаза. Она жива! Над нами стоит вождь. И Иста - Мудрый-Но-Беззубый.


- Глаза... Зубы... - лепечет Нита. Она вся дрожит, из глаз текут слёзы.

Старый Иста набрасывает на неё шкуру медведя. Садится рядом. Бормочет что-то успокаивающее. Нита некоторое время ещё вздрагивает. Потом - затихает. Старик медленно поднимается.

- Она жива. Ран нет. Мальчишка разбудил её вовремя. ОНО нападает на спящих.

- Что это было? Как защититься? - спрашивает Вождь.

- Знает только мальчишка, - отвечает Иста.

Вождь смотрит на меня. А я... Я не знаю. Я, правда, не знаю. Я знал, что надо бить Ниту головой о камень. Я знал, что можно. Я знал, что нужно. Но больше я не знаю ничего.

Вождь смотрит мне в глаза. От этого взгляда можно умереть. Но я - будущий охотник. Я не умираю. Я смотрю.

- Он не знает, - говорит Вождь. И смотрит на старика. Мудрого-Но-Беззубого.

Старик смотрит на него. Старик был охотником и старик теперь колдун. Старик потерял все зубы. Старик не боится никого.

- Он не знает. Пока. Он узнает.

Вождь бьёт палицей о камень. Вождь в бешенстве. Но он - вождь. Потому он бьёт палицей по камню. А не по головам. Он - Вождь. Он отвечает за племя. А племени нужен беззубый старик. И племени нужен я. Поэтому мы остаёмся живыми.

- Завтра, - говорит Вождь, - Охотники не пойдут охотиться. Никто не пойдёт дальше Яблоневой рощи. Охотники будут охранять. Женщины и дети будут собирать.


Собирать яблоки - весело. Мы, мальчишки-которые-скоро-станут-охотниками, лезем на деревья и трясём ветки. Яблоки сыплются вниз. Женщины их собирают. Мы сидим на ветках. Иногда трясём. Тогда яблоки падают на женщин. Женщины визжат и ругаются. Иногда кидают яблоками в нас. Мы увёртываемся. Толстый Бобр не успевает. Яблоко попадает ему прямо в лоб. Все хохочут. Только Бобр ругается. Собирать яблоки - весело.

Какая-то молодая женщина собирает яблоки прямо подо мной. Трясу ветку. Яблоки падают ей на спину. Много - больше чем пальцев на руках и ногах. Женщина поднимает голову. А, это Спелая Ягода. В самом деле, какие у неё большие... Спелая Ягода поднимается на ноги. Целится в меня яблоком. Но не кидает. Я делаю вид, что прячусь в листве. Хотя в такой листве, конечно, не спрячешься.

- Прячься, Робкий Заяц! - кричит она мне.

Девчонки - глупые. Всегда путают имена. Я - Быстрый Заяц. Никакой не Робкий.

Она кидает в меня яблоко. Совсем не сильно. Легко уворачиваюсь. Яблоко попадает в ствол и отскакивает. Я тянусь чтобы снова тряхнуть ветку. Вдруг что-то сильно бьёт меня в нос. Чуть не падаю. Ничего не могу понять. Все, почему-то, гогочут как ненормальные. Что, интересно, такого смешного...

В меня снова что-то летит. Успеваю отбить. Смотрю. Нита! Да что с ней такое? Подлетает к Спелой Ягоде. И лицо такое страшное. Как будто она опять увидела те глаза и зубы. Но ведь никакого чудовища нет. Перед ней просто Спелая Ягода. Женщина из нашего племени. Вовсе не страшная.

Как из под земли появляется Старая Нгун. Награждает обеих девушек хорошими затрещинами. Обе падают. Нгун хоть и старая, а если поддаст...

- Меня-то за что? - ворчит Спелая Ягода, поднимаясь с земли.

- Иди, иди, кошка блудливая...

Все хохочут. Нгун смотрит на женщин - женский смех стихает. Смотрит на нас. Смех в листве тоже прекращается.

- Слезайте, бездельники. Корзины полные - пора тащить.

Да, собирать яблоки весело, а вот таскать корзины... Корзины тяжёлые. Но с Нгун не поспоришь. Нгун - мать Вождя. И рука у неё... Конечно, бить охотника не посмеет даже она. Но мы-то ещё не охотники. В этом-то всё и дело...


Собирать яблоки весело. Весело их есть. Хоть сырые, хоть варёные. Но... Есть у яблок такое странное свойство - сколько их не ешь, а жрать всё равно хочется. Живот раздут, а наесться не можешь. Уснуть трудно. И сны какие-то странные снятся. Червяк выползает из яблока. Из очень большого яблока. И червяк тоже огромный. Весь, как дикобраз, покрыт иглами. С огромной пастью. В пасти - зубы. И - огромные глаза. Ой! Не те ли это глаза и зубы? А у меня только обломок кремниевого ножа...

Червяк медленно ползёт ко мне. Я бы мог убежать. Но - не могу. Ноги прилипли к земле. Зубы стучат друг о друга. В груди что-то трепыхается. А гад ползёт. Нита... Ведь Нита это выдержала. Да, но её разбудил я. А кто разбудит меня? Проклятый червяк ползёт. Я хочу крикнуть. Нет! Нельзя! Я - будущий охотник. Но червяк надвигается. И я кричу.

- Мама! Мама!!!

Это - позор. Я теперь никогда не стану охотником. Но я кричу.

Ко мне бросается женщина. Это... Это моя мать. У неё в руках нет ничего. Даже палки. Червяк сожрёт её.

- Мама, - кричу я, - беги!

И бросаюсь на червяка со своим сломанным ножом. Червяк поворачивается ко мне. Раскрывает пасть. Пасть огромная. Но, теперь я не боюсь. Я выставляю свой нож. Я готов умереть. Но, не умираю. Червяка бьёт огромная палица. Прямо в нос. Червяк отступает.

Я режу червяка обломком ножа. Червяк поворачивается. Толкает меня. Иглы впиваются в кожу. Я отлетаю в сторону. Страшная пасть нависает надо мной.

Но... Снова появляется палица. Череп червяка раскалывается. Над ним, с огромной палицей стоит мой дядя - Бурый Медведь. Мама... И Бурый Медведь. Они пришли. Они умерли - но они пришли. Предки, даже мёртвые - живы. Они с нами.


Что-то взрывается в моём затылке. Кто-то бьёт меня головой о камень. С трудом открываю глаза. На меня смотрит Вождь. И беззубый Иста. И Нита. Это она била меня о камень. И смерть отступила. Вождь смотрит мне в глаза.

- Как ты сумел выжить?

- Мой дядя, - шепчу я. - Моя мать. Наши предки. Они с нами. Они живы. Нужно только позвать...

Я обнимаю Ниту. Я не могу обнять свою мать. Я не могу обнять своего дядю. Они... Никто не знает где они. Они есть. Они с нами. Но их нельзя обнять. И я обнимаю Ниту. У нас будут дети. И когда им будет трудно, мы, живые или мёртвые, придём им на помощь. Как пришли они на помощь мне.


Больше никто не умирает во сне. Теперь мой секрет знают все. Мы не одиноки. Рядом с нами те, кого мы любим. Не важно, живы они или нет. Они живые. Все они живые.

И пусть в лесах таятся страшные звери. Пусть земля дрожит и раскалывается. Пусть рушатся скалы. С нами наши предки. С нами - наша любовь. А значит - мы непобедимы. Вымрут огромные ящеры. Вымрут мамонты. Но будем жить мы! Вопреки всему.