# Страна сказок-626-627

Александр Владимирович Барсуков

Александр

Барсуков


Страна

сказок-626


("Письма в никуда"-626)


2018-2020


ПИСЬМО В НИКУДА-6251,5-6254

16 декабря 2020 года. Для первого в цикле рассказа вообще нормально микс этот.

ПИСЬМО В НИКУДА-4979-4981,5

27 февраля 2018 года. Сказка про Кратово! Когда не про что писать - сразу про Кратово. Детство - это прекрасно! Особенно такое пионерское и на лоне природы. Мне бы хоть разок, всего лишь на чуток в твою весну на хуторок! Хуторок в данном случае - Кратово, а я в данном случе - София Ротару.

Маленький (не убоимся этого слова) пионер Витя сидел на крыльце дачи и колол ядра абрикосов. Перед его мысленным взором разворачивались завораживающие картины будущего! Вот он - космонавт и своей бороздою бороздит просторы Вселенной! Вот он - Мичурин (юный мичуринец) и выводит новый сорт тыквы! Вот он - муж и нянчит детишек, а рядом его дома ждёт красавица-жена с ковшом борща! Всё это так прекрасно!

Единственное, о чём Витя не мечтает, так о реальном будущем: вот он пенсионерообразный инвалид и дома один пишет сказку. На самом деле, конечно, ничего такого Витя не глючит. Он глючить не умеет.

Единственное, кем он хочет стать - так это танкистом! Это так прекрасно! Сидеть в танке! Нажимать на гашетку! Давить гусеницами подлых америкосов! Ну или проклятых китайцев! Если, конечно, Китай захочет напасть на СССР. Прекрасно, прекрасно!

Особенно, давить. Смотреть, как брызжет кровь, и тело превращается в коровью лепёшку, а мозги растекаются по гусеницам танка!

Витя вздохнул: всё это в будущем, а пока он простой пионер, и давить ему никого не удастся, что весьма жаль.

Во! Может, подавить ос? Или лучше поджарить их на пламени из пульверизатора? Это тоже прекрасно, не так, конечно, как давить танком, но тоже похоже. Оса такая летит к своим малым деткам, сжимая в клювике нектар, к мужу-осе и бабушке-осихе, в тёплое гнёздышко-улей!

Но тут появляется такой Витя с пульверизатором! И ка-ак давай жечь осу огнём! Конечно, нектар летит в одну сторону, башка осы в другую, при этом ещё 360 градусов по Фарингейту! И оса сгорает в диких муках, а бедные детишки, муж и бабушка навсегда осиротели!

Да, кайф невиданный! Но тут что главное? Чтобы направить струю прямо на огонь спички. Спички нужны. Спичек, чего-то, нет. Надо пойти в магазин и купить.

И вот, чертыхаясь, Витя идёт покупать спички. Кому, вообще, захочется тащиться в магазин в такую погоду? А погода, надо сказать, классная! Солнце после дождя!

И маленькие дети играют в пинг-понг за столом. Ну, это приятели Вити.

"Витя! Ай-да с играть с нами!"

"Нет, ребцы! Мне нужно в магаз!" - говорит Витя. - "Мама послала купить спички! За спичками!"

Ну прям как тот самый Хювяринен, который сынишка Хювяринена, но всегда слушается маму и делает утром зарядку. Витя хорошо помнил этот момент: Джимс Хокинс ка-ак врежет страшному пирату по морде, и тот пролетел весь бар и застрял в стене! Это было феерично! Потому что Джимс делает зарядку. Мы не будем врать: Витя грешил тем, что никакой зарядки не делал, но маму всё равно слушался.

Так как мама плохому не научит. Плохому научит Женечка, медсестра из медпункта!

О! Эта научит! Так как сама представляет из себя бездонную бочку разврата и похоти! Чёрную Дыру, в которую засасывает всех пионеров! Страшную клоаку в секретных фашистских канализациях!

К Женечке Витя решил зайти после того, как купит спички. Ну да, да, клоака, канализация, но что она, виновата, что выросла и созрела? Что девочка созрела? Сами вы все клоаки!

А Женечку Витя любил как память. Когда он ещё был микроскопический, то Женечка уже была предтеча и выбрасывала в болото шприцы из медпункта. За что, собственно, Витя её и любил. Тем приёмам Школы Выживаемости, которым я вас, собственно, и обучу.

Так говорила Женечка, потому что у неё был Второй Дан по Выживаемости. Первый-то Дан был, конечно, у Инструктора Петрова! (Я! Инструктор Петров! Я обучу вас приёмам, которыми я вас и обучу!)

Женечка была примерной ученицей Петрова, и он даже ей эксклюзивно показал Приём Жирафной Тычки! Ну, как тыкают жирафы друг в друга. Он бы, может быть, показал бы ей и как тычут бизоны (стада тучных бизонов), но жирафных было достаточно для того, чтобы у Женечки пропали месячные!

Узнав об этом, Петров, конечно, застрелился, а у папы-мамы случился инфаркт. Петров не мог не застрелиться: это было у него доброй традицией: стеляться всякий раз, когда ученица залетает от него, но благодаря собственным же приёмам Выживаемости Петров, конечно, благополучно выжил, но ему пришлось покинуть Кратово!

Его все так провожали: "Поскорее возвращайтесь!"

Как бы не так! Он улетел и не обещал вернуться! Милый, милый!..

Беременная его сынуликом Женечка тоже плакала и махала платочиком! Теперь её уже никто не сможет обучить жирафному тыку! Потому что на рожу Женечка, конечно, была страшна. И её никто больше не возьмёт. Да и Петров её взял только потому, что был полный дурак и извращенец и считал, что красота женщины написана не на морде, а на другом предмете.

Он и Витю хотел трахнуть, несмотря на Витину смазливую мордочку, но это было никак невозможно! Что бы сказала Женечка? Что бы сказали все? И Петров, чертыхаясь и отплёвываясь, отступился от мысли трахнуть Витю.

И теперь он уезжал! И его не будет больше с нами!

Кто же, чёрт возьми, станет преподавать нам Выживаемость? Чёрт возьми. Наверное, это придётся делать самому Вите! Ну, он немного нахватался от Петрова, Дан, конечно, ерундовый, не Первый и не Второй, можно сказать, совершенно паршивый Дан, но вот, что Витя сказал на первой же тренировке после уезда Петрова (сюда я больше не ездюк! Не ездец! Не ездун!): "Бабоньки! Я! Инструктор Сковородкин! Сейчас я обучу вас приёму Колокол Монаха, которому вас и обучу!"

Так как на тренировку пришли все самые одинокие женщины Кратова-уродки в надежде, что Витя-сан обучит их плохому! И они, наконец, понесут! Ну не "сан", конечно, а Витя-сенсей! Потому что воображали, что Витя будет продолжать традиции Петрова.

Как бы не так! Колокол Монаха требует предельной концентрации и сосредоточенности! Что, во-первых, надо взять? Первое: это фаллоимитатор Кинг-Конга! Второе: вашу "штучку". Следует вставить имитатор и вращать до появления перитонитов! При данном вращении никакой случки не возможно!

Витя был сама добродетель в отличие от своего предшественника Петрова! Бабы остались не довольны: "Ерунда всё это, бабоньки! Витя не знает даже простейших приёмов Тыка!"

"Ещё как знаю!" - защищался Витя. - "Берёте имитатор Кинг-Конга!.."

Но бабы уже разбрелись из зала тренировки, побросав на пол имитаторы!

"Что я сделал не так? Что они сделали не так?" - сокрушённо думал Витя, подбирая эти члены. - "Я же действовал согласно инструкциям Инструктора Петрова! Наверное, я паршивый сенсей!"

От этих плачевных мыслей Витю оторвала вся та же Женечка: "Ты хороший сенсей! Бабы - плохой! Витя - хороший! Слон - плохой! Справка - хороший!"

"Ты думаешь?" - спросил обрадованный Витя. - "Ну-ка, в доказательство своих слов не применишь ли приём Колокол Монаха? Вот тебе имитатор Кинг-Конга!"

"Не сейчас," - мягко сказала Женечка. - "Ты же знаешь, что я ношу под сердцем сына Петрова! Или дочь."

"Сыну это тоже понравится! Он может кинуть гранату первым!" - сказал Витя.

"Думаю: не пойдёт, - всё так же мягко сказала Женечка, а сама жёстко подумала: "Ну и кретин!"

"Но всё-таки, Женечка, будь ласка, проверни внутри себя этот имитатор!" - стал просить Витя. Аж слёзы на глазах выступили: "Ку! Ку!"

Делать нечего, подняла Женечка юбку, но потом снова опустила: "Нет! Найн! Мой сын (или дочь) не будут расти в атмосфере идиотизма и распущенности! Делай со мной всё, что хочешь, Витя, но нет!"

"Да не буду я с тобой ничего делать! Иди ковыляй до хаты! Хиляй отсюда! П.здуй!" - сказал Витя, а сам подумал: "Наверное, Кратово ещё не готово для усвоения Курса Выживаемости! Надо ехать в Холодово!"

Но куда там поедешь? Кратово - это же База! Если она не готова, то всё: крандык! Сенсей может собирать манатки и ехать в Москву! (На бл.дки.) Так что Вите пришлось скоропостижно свернуть Школу Выживаемости и деградировать из важного сенсея в простого пионера.

Всё это было делами прошлыми и пронеслось перед мозгами Вити, когда он щас (Но мы-то живём сейчас!) стучался со спичками в дверцу медпункта!

"Чего надо?!" - спросила сонная Макака в чепце и в повязке на глазах для хорошего сна.

Как известно, для хорошего сна нужна шоколадка, ну а для очень хорошего сна - презерватив.

"Мне бы, н-того! Эн-того!" - деградировав, Витя утратил всю свою убедительность и способность выражаться кудряво.

"Чегой "тогой"?! Чего "эн-тогой"?" - Макака.

"Мне бы повидать Женечку!"

"Невозможно! Женечка - в Африке, охотится на носорогов! Это проверено!" - сказала Макака.

"Беременная?" - удивился Витя.

"А что? Разве охотница на носорогов не может быть беременная?"

Этот простой вопрос поставил Витю в тупик: "Ну, как сказать? Тут всё зависит от поколений!"

"Но вы с Женечкой одного поколения!" - сказала Макака и попыталась захлопнуть дверь перед носом Вити.

"Подожди! Но ты-то не беременная? Ты-то не в Африке?" - спросил Витя, удерживая дверь. - "Хочешь записаться на мои Курсы Выживаемости?"

"Твои Курсы - фикция! Короче: давно и неправда!" - сказала Макака и, всё же, захлопнула дверцу.

"Она права! Она чертовски права!" - подумал Витя. - "Хоть тоже вся из себя извращенка. Так. Спички у меня есть. Витя со спичками является Витей-поджигателем ос!" (Он ничего не видел! Это маньяк-поджигатель!)

Витя зашагал к своей даче. Путь его пролегал по прекрасной местности, прекрасной: шишки, хвоя, собачье дерьмо... Кстати, мода на пластиковые пакетики для сбора дерьма своего питомца ещё не дошла до стран СНГ и СССР, в частности. Так что собаки чувствовали себя свободно и комфортно, им бы ещё найти чувака, чтобы храпел прикольно. Чтоб зависть разорвала всех американских дур. Поженим их, и будут - Шарик Щур и Бобик Мур.

Наконец, Витя дошёл до колонки с водой. Из всех убогих развлечений в Кратово колонка играла (да и по сей день играет) утолительную жажды миссию.

Около колонки сидела босая Женечка в одной исподней рубашке!

"Женечка, ёп твою мать! Ты же в Африке! Охотишься на носорогов!" - подивился Витя.

"Носороги в пролёте!" - сказала Женечка, потрясая филейными частями своего большого тела. - "Дибильный туроператор заслал меня в Антарктиду, а сам раззорился и ликвидировался!"

"Мать твою!"

"Да! И я 75 лет шла своими босыми ногами из Антарктиды в Кратово!" - Женечка стала сотрясаться от рыданий.

"Ну-ну, успокойся! И не такие умы шли 75 лет из лимиты в Москву, чтобы повидать товарища Цементова!" - стал утешать Женечку Витя. Не получилось. Не утешил.

"Да! Их туроператор никуда не засылал!" - плакала Женечка. - "И их матросы не матросили и не бросали! А меня поматросили и бросили!"

"Как это, упаси Боже, случилось?" - спросил Витя.

"А так! Белинсгаузена с Крузенштерном знаешь?" - и сама передразнила : "Знаю!" - "Так вот! Они как раз плыли открывать Антарктиду, когда среди торосов и пингвинов увидели меня! Я махала им руками и орала: "ЕЩКЕРЕ!" Написала на айсберге: "ХЭЛП!" Но вода смыла половину буквы "П", и получилось "ХЭЛО!"

Они, конечно, тоже помахали ручками: "Хэло!" И готовились проплыть мимо.

И тогда я оголила грудь! Я вначале не хотела этого делать, но критические ситуации требуют критических мер.

Они поначалу игнорировали это, так как гомосексуалисты (недаром открывают Антарктиду вдвоём без баб, как два гомика), но потом Белинсгаузен сказал: "А что? Может, сгодится нам эта фраериха?" И положил два пальца себе на руку.

Крузенштерн тоже положил пальцы на руку: "Сортиры чистить будет! Сортиры некому чистить."

Уже потом, когда они меня спасли, я безуспешно пыталась им объяснить, что я могу гораздо больше, чем чистить сортиры, что я - баба - 33 удовольствия!

Мореплаватели не хотели меня и слушать. И мне бы провести весь рейс в клозете с зубной щёткой в руке, если бы не матрос Чижик!

Этот понимал толк в женских прелестях и не был гомиком. Он был такой сильный! У него были такие руки! И ноги!"

Витя прервал Женечку: "Послушай, не это суть важно! Расскажи, как добралась до суши!"

"Ну как-как? Чижик предложил мне место незаконной эмигрантки в трюме этого корабля. Кстати, знаешь, как он называется? "Корыто Арктики"! И я села рядом с прочими вьетнамскими эмигрантами, которые незаконно перевозились тут. Они были такие голосистые! Все с голыми сиськами! И как пели! "Те-ле-пузики - словно тузики! Для чего они, не пойму! Я б нашею им вешал гру-зики и топил бы в проруби как Му-Му!" Прекрасные, прекрасные морские певцы, все морды в солёных брызгах! Воняют, правда, страшно, но в остальном прекрасные! Парень, в общем, не плохой, только ссытся и глухой!

Эти-то эмигранты и научили меня, как сделать в походных условиях аборт! Да сами его мне и слелали при помощи вилки и консервного ножа!"

"Но это же, наверное, больно?" - спросил Витя.

"Нельзя сделать омлет, не разбив яиц! Жестокость полезна!" - сказала Женечка. К.


ПИСЬМО В НИКУДА-6254-6256,5

21 декабря 2020 года. Сказка про первый в истории случай доставки продуктов лицу, находящемуся на самоизоляции: Бабушке из "Красной Шапочки". А ещё лучше: про Кратово.

Как известно, там тоже была своя Пандемия: всех оккупировали глоольды! И Витю Сковородкина, и медсестру Женечку, и, главное, секс-бомбу Оксану из 3-ей дачи.

Конечно, Женечка тоже была секс-бомба, но Витя считал, что ей пришёл капец: переболела глоольдом, а теперь ещё нет её на рабочем месте! Видимо, глоольд-то слился с носителем, и носителю Женечке капец!

Ну как капец? Ничего не соображает, ничего не помнит и всем даёт! Да, душит врачей-анестезиологов, как будто они для этого на Землю спущенные, чтобы их душить пачками!

Вообще же, на Землю спущены глоольды. Как, помните, в самом начале "ЗВ-1" майор Ковальски свихнулся?

Нихрена-то вы не помните, а следующее поколение вообще ничего такого смотреть не будет и тупое. Сказок этих не поймёт. Так я вам ещё раз говорю: Ковальски придушил врача, а потом стукнул Картер головой об лифт!

И говорит: "Врача! Ей хреново! Реально хреново!"

А врача-то он сам и задушил! Но ничего не помнит. Это всё симбионт-гуаольд виноват. В простонаречьи глоольд.

Так и Женечка. Придёт к ней такой доктор Пистолетов и давай смотреть ей в задницу, чтобы увидеть там её гланды.

А она его ка-ак придушит! И ничего не помнит. А нехрена смотреть в задницу! Глоольды тоже люди, может, они ничего в попце не понимают!

Как и я. Недостаток это или нет? Да какой это, нахрен, недостаток? У меня просто руки короткие. Чтобы подтираться - не короткие, а так - короткие.

Итак, Женечка ничего не помнит и является парализованной идиоткой. Нет. Не парализованной. А жаль, жаль... Лучше бы парализованной.

Сейчас столько бедствий натворит для родного Кратово: не расхлебаешь. Она же хирург! Причём, дипломированный. Худшая разновидность хирургов. Как артисты - худшая разновидность преступников. А я думал: актёры не могут жить без публики!

Глоольды могут даже без врачей жить: доказано Ковальски.

Итак, Женечка, ничего не соображая, точит скальпели!

И приходит пациент Слон!

И говорит: "Доктор! У меня остеохондроз!"

Вон, я хотел устроить себе профилактику остеохондроза: погладить себе спину горячим утюгом! Так вот: остеохондроз он или есть, или его нет. Профилактика бессмысленна. Хотя, конечно, в фильме "Любовь и голуби" кладут на спину горячие кирпичи. Но это только после того, как он есть.

И притом есть только у женатых! В моём одиноком случае можно сразу заказывать гроб мне: никуда с ним, остеохондрозом, не пойдёшь и загнёшься от голода! Даже думал заказать и гроб: а что? Деньги-то "гробовые", сам сказал. Но, блин, гроб в двери не пролезет, а гробовщики ещё стырят планшет с кровати! Рано мне ещё подобный заказ, хотя, наверное, можно оплатить онлайн, да и вообще, прибыльным бизнесом заняты ребята.

Так что, конечно, постель-то я утюгом прогладил, а спину нет. Сожгу нахрен какие-нибудь важные окончания. Хотя, конечно, утюг-то к этому времени остыл.

Итак, да! Пришёл Слон и говорит: "Сделай-ка ты мне, душа-девица, компресс из кирпичей!"

А Женечка молчит, только глаза сверкают! И думает: "Этот Слон - не врач! Его просто так не придушишь! У него на роже член!"

(Слон говорит верблюду: "А почему это у тебя на спине сиськи?" А тот: "А у тебя на роже член!")

"Этого голыми руками не возьмёшь! Притворюсь-ка я, что беру его хобот в рот! Такого типа минет!" - думает.

Совсем распоясалась девка. Ему не рот твой нужен, а горячий кирпич!

Ну и входит такой профессор Павлов! Это Женечкин босс.

"Что это вы, два извращенца, тут устроили?"

"Мы, товарища профессора, н-того, эн-того..," - с набитым ртом говорит извращенка Женечка.

"Марш работать! Зайдёшь ко мне после работы "на ковёр"!" - сказал Павлов.

И даже не добавил: "И мне так сделаешь!", так как это не тактично и подрывает веру в начальство.

Итак, делать нечего, пошла Женечка на кухню жарить кирпичи.

Там, знаете, около любой дачи были такие кухни, где мамы варили супы и картошку. У Женечки мамы не было. Она сама себе была и мама, и папа. Нет, конечно, Павлов-то - отец родной. Но на отца надейся, а сам не плошай.

Слон заглянул в кухню: "Ну как? Жарятся?"

"Пошёл вон отсюда, вонючка!" - заорала Женечка и метнула в него кирпичом! Потом сама ходила несла его обратно, кирпич.

Вон, как у датской нации нет своих узбеков: "Мы - гордые арии!" Ну и погрязнете в своём дерьме, так как убирать некому, узбеков-то нет! Так что арии-не арии, а убираться самим приходится.

Итак, Слон обиделся и ушёл к Вите. Сел с Витей с горя выпить "на посошок".

"У тебя остеохондроз?" - спросил его Витя. - "Мы с тобой - враги! Пить ты не можешь и меня ты не уважаешь!"

Сказать: "Я тебя не уважаю!" - самое обидное от собутыльника. Конечно, надо уважать.

"Витя! А ты можешь положить мне на спину кирпич?"

Кто о чём, а повешенный о верёвке. То есть, нет, не так. А парящийся о мыле и венике. Ещё хуже.

"Я бы, конечно, господину помог!" - сказал Витя. - "Но я не медик! И меня дама ждёт! Сейчас эта дама мне расскажет о своих приступах и назовёт имя любимого кота!"

("Мужчина! Я знакомлюсь только с состоятельными мужчинами!" "Да я состою на учёте в психдиспансере!") (Во! Надо взять на заметку, когда знакомлюсь. Честно говоря, я и не знакомлюсь, меня и так все знают.)

"Кто ж такая?" - спросил Слон.

"Это - Маша! То есть, Петя!.. Коля!.. Женечка!" - сказал Витя, как сказал в своё дремучее время Шурик.

Я же говорю: мой папа "ЗВ-01" не смотрит и любит фильмы про трактористов. ("Трактристы".) Так же и будущие смотреть будут их фильмы, а не это старьё. Я понимаю там "Джентельмены удачи", классика. А про трактористов-то что? Сейчас и тракторов-то нет.

"Женечка в глубоком обломе!" - сказал Слон. - "Злая гадюка кусила её, и приняла Женечка глоольда своего! Короче, облом и капец!"

"Да не может быть!" - сказал Витя. - "Вот мой глоольд живёхонек-здоровёхонек: смотри!"

Показал. Глоольд сидел в животе и жрал булочку. С чаем. Выползет: "А булочка?" Вполне мирный и никого не хочет душить.

Как в ПМС женщина становится плаксивой, лежит под одеялкой и хочет кого-то убить! Детей своих и мужа хоти убить!

ПМС - синдром перед менструацией. А этот нет. Там ещё писалось, что женский клитор - это рудимент член, а у мужчины есть яички, типа, яичников, так что у мужчины тоже бывает менструация. Да и вообще, в зародыше у мальчиков все женские половые органы есть!

Ну да. Кровь только не льётся. Я вам ещё раз говорю: мои ЦЭ (Закатывания) - это и есть такие менструации раз в три дня. Так как скучно.

"Видал?" - спросил Витя. - "А где твой?"

"А мой - рудимент половой "киски"!" - нагло наврал Слон.

На самом-то деле у него его не было, слинял из-за остеохондроза. Не смог вылечить носителя и сделал лапы. Если лапы у него есть.

Наврал я. Вот щас лежал и думал: у мальчиков-то женских органов уже нету, там было написано про зародышей, у них есть всё!

Ну и Витя говорит Слону: "Возьми моего симбионта! Он парень тихий, жрёт булочки, пьёт чай, коллекционирует марки. Кстати, почему это у тебя на роже член? Это что, мода такая? Может, и мне такой завести?"

"Попробуй!" - сказал Слон.

А Витин симбионт сказал: "А булочка?"

И вылез из Слона.

Витя на него зашипел: "Какая булочка?! Ты - парень тихий и не устраивай скандал! Будет тебе булочка, будет и какао с чаем!"

"Я хочу сейчас! Иначе перестану коллекционировать марки и всех уничтожу!" - сказал скандальный симбионт.

Они все скандальные. Недаром же Ковальски задушил доктора Пистолетова!

"Ладно, ладно!" - сказал Витя. - "Вот тебе новейшая редкая марка: остров Гибралтар! Сиди и не выё.ывайся!"

"У меня такая уже есть!" - заныл глоольд.

"Да пошёл ты!" - с этим напутствием Витя ушёл в дачу, а глоольд остался в Слоне.

"Блин! Кто теперь будет меня лечить?" - думал Витя. - "Заболит зуб: Женечка, что ли, его будет сверлить?"

Женечка, конечно, ничего такого не умеет. А жаль.

Итак, Слон опять пошёл к ней. ПМС у неё уже кончился, так что убить она уже никого толком не хотела.

Скоро начнётся М! Вот тогда держись, все Святые! Особенно, Святая Мария Скочицкая и Святой Лобзик. Про смертных вообще молчу. Но не сейчас.

"Слоник!" - ласково сказала Женечка. - "Дай подержаться за твой член!"

"Да что вы все, сговорились, что ли? Это - хобот! Его чистят и едят! То есть, он для того, чтобы хватать бананы и есть. А уж бананы чистят и едят," - сказал Слон.

"У вас, у еврейских слонов, такие смешные анекдоты!" - сказала Женечка. - "Расскажи хоть один!"

"Не помню!" - отрезал Слон. И потом: "Бог сказал Адаму и Еве: "У меня две сверхспособности! Первая - писать стоя!" Наделил Адама. Тот на радостях всё обо.сал! "Вторая - мозги! Но их тоже Адаму, иначе он здесь всё обо.сыт!" - сказал Бог и наделил Адама и мозгами."

"Дурацкий анекдот!" - сказала Женечка. - "Значит, у женщин-то мозгов нет, и они всё здесь обо.сут?"

"Ну не знаю!" - сказал Слон. - "Здесь в Кратово есть везде туалеты, а за пределами Кратово наверняка всё обо.сут!"

"Да ерунда у тебя какая-то получается!" - сказала Женечка. - "Значит, мозги только для того, чтобы не обо.саться?"

"А ты как думала?" - спросил Слон.

Между тем глоольду стало скучно слушать подобный унылый трёп, кто кого обос.ыт, и он снова вылез за булочкой.

"Какой хорошенький!" - сказала Женечка. - "Он у тебя от первой жены остался?"

"Нет, от первой жены у меня остались лыжи и фуфайка, этот от Вити!" - сказал Слон. - "Ну-ка, "аппорт"!"

Глоольд подумал и сел.

"Лежать"!" - сказал Слон.

Глоольд лёг. Он злобно думал: "Ничего-ничего! Отольются тебе ещё мои слёзы, фашист проклятый! Вот завоюю Галактику, тогда!"

Тут сюда пришёл Витя: "Я отдал Слону своего симбионта, так ты, Женечка, отдавай мне своего!"

"Да постой ты, Витя, пупсик!" - сказала Женечка. - "Слоник мне щас рассказывает страшно забавные истории! Как стоял он, значит, на Елиссейских Полях!"

"Ерунда!" - сказал Витя. - "Он дальше Кратово никогда и не ездил."

"Тогда это не он был, а твой глоольд, которого он теперь носит под сердцем!" - сказала Женечка.

"Это что, плод, что ли? Глоольд-то? Хотя, рифмуется. Нет, Женечка! Ты не поняла! У меня заболел зуб! А вылечить его ты не в состоянии. Ты можешь только калечить и делать минет. Ни то, ни другое мне не нужно щас," - сказал Витя.

"Да ладно, ладно!" - сказала Женечка и полезла к себе под сердце, точнее, в лифчик: "Забирай всё! Всё отнял! У меня может начаться приступ!"

Глоольда под лифчиком не оказалось!

"Вероятно, я забыла его в Пароходстве!" - сказала Женечка. - "Как и свою трость: подарок на день Менструации! От товарищев по работе."

"Растяпа!" - сказал Витя. - "Как можно забыть глоольда, да ещё в Пароходстве, которого в помине нет в Кратово! Постарайся ещё, Женечка! Давай поминутно восстановим все события дня: и ты найдёшь глоольда!"

"Хорошо! Сначала я пошла в Пароходство!" - сказала Женечка.

"Только давай без Пароходства!"

"Хорошо. Я пошла к проруби!"

"А! Вспомнила, нехорошая редиска! В проруби в Кратово ты его потеряла! В проруби!" - сказал Витя.

"Да нет, тогда он ещё был при мне. В проруби я стала мыть серые ноги!" - сказала Женечка.

"Ноги, значит, моем, а самоизолированной Бабушке хрен, а не пирожки!" - сказал Витя.

"Да какой там хрен? А ноги надо было вымыть: педикюр совсем облез! Что я вам, бомжиха какая?" - спросила Женечка.

"Не найдёшь глоольда - будешь бомжиха! А дашь Плана - дашь дуба!" - резюмировал Витя.

"Да нет! Я бы почувствовала, выпади глоольд в прорубь. Потом ко мне пришёл Слон! Дальше не помню. Как отрезало!"

"Так не бывает: тут помню - тут не помню!" - сказал Витя.

"Бывает!" - встрял Слон. - "Вот я однажды отправился порабощать Галактику: очнулся в вытрезвителе! Ничего не помню! Ну, думаю!.."

"Да подожди ты!" - сказал Витя. - "Как Слона пыталась зарезать, помнишь? Как про хобот на его роже выражалась, что это член, помнишь?"

"Не помню!" - хмыкнула Женечка.

Дело было хреново. Пока глоольд в Женечке, он под присмотром, понимаете? Иначе сразу начнутся ядерные взрывы и порабощения Галактик.

Наконец, приполз Женечкин глоольд! И он приполз, трясётся весь. А завтра вновь далёкий рейс!

"Не устраивал я никаких взрывов и порабощений! Я пописать ходил!" - сказал он.

("Мы не двойняшки! Мы тройняшки! А я пописать ходил.")

"Писай внутрь Женечки! На то она и носитель!" - сказал Витя. - "И не забивай нам голову ерундой. Ты, ведь, в проруби плавал?"

"Вот ещё! Не было у нас такого уговора!" - сказал мокрый глоольд. - "А плавал я в "очке", я же говорю!"

Да, эти нехристи везде готовы плавать, так как сами родом с болотистых планеток.

"Ну теперь-то: воссоединение семьи!" - сказал Витя. - "Влазь в Женечку!"

"Сам туда лезь! У неё скоро начнётся ПМС!" - сказал глоольд.

"Ну и что?"

"А то, что под своим одеялком она захочет меня убить! Это меня-то! Своего папика!" - сказал глоольд.

"Таковы уж ПМС!" - сказал Витя. - "Против физиологии не попрёшь. Кто против неё прёт, оказывается в зас.анных штанах! Убить тебя: и хорошо!"

"Не хорошо!" - упорствовал тупой глоольд. - "Тебя - хорошо! Слона - ещё лучше! Меня - не хорошо!" К.


ПИСЬМО В НИКУДА-6256,5-6259

23 декабря 2020 года. Сказка, ну, скажем, про профессора Плешенера. Идёт Плешенер по улице (по Блюменштрассе), и от улыбок девичьих вся улица светла! Улыбаются немецко-фашистские девушки с подоконников, на которых стоят кактусы: знаки провала.

Конечно, улыбаются: щас Плешенер ломанётся к ним на проваленную явку, они выйдут такие из дома: "Вы ошиблись! Вам - не туда! Вам - выброситься из окна!"

"Да! Я ошибся!" - скажет Плешенер, а сам расколется до ж.пы и выдаст все явки.

Поэтому-то девушки-агентки и веселятся. За каждого убитого Плешенера Рулер платит им бонусы. Ну или не Рулер, а фашистский Пенсионный Фонд. Хотя, при Тотальной Мобилизации все пенсионеры уже отправлены на фронт. Значит, девушкам больше пенсий достанется.

Это ж как фашистский почтальон спешит на передовую, чтобы вручить старикам их пенсию. А их-то уже и нет среди живых! Так что, конечно, вся пенсия отправляется обратно в Берн на Блюменштрассе.

Даже уж на что Плешенер был прожжённым матёрым Плешенером, но и он не получал ни пфеннига из этой кормушки. А агентки получали.

У них ещё были детки. Так вот лучшим равлечением этих нехристей-агенток было распеленать младенца и уложить его спать на морозе.

Ровно через полчаса малыш околевал, а изувер Бенгеле и рядом не валялся, так как у него-то обычно выживали.

Ну как выживали? В грудях, конечно, солома, пиписька отрезана нахрен, но все в полосатых робах, и им тепло относительно.

А малыш на подоконнике без робы, ему холодно. И жутко вообще: маман сошла с ума!

А маман не скучает, она снова считает победы и пенсии свои. Пенсии - от слова "пенис".

Итак, ползёт такой угрюмый Плешенер по Блюменштрассе и думает: "Кто ж так строит?! Ни одного туалета нет!" Оттого и мрачный.

Да ещё щас выбрасываться из окна! Нет, конечно, со стороны смотря, может и весело, но Плешенер-то будет смотреть изнутри! Нихрена это не весело.

Итак, поднялся Плешенер на проваленную явку.

Оттуда сразу вышли две девушки в бикини (в неглиже): "Привет, Андрей! Ну обними меня скорей!"

"Я - Сергей!" - сказал Плешенер и попытался захлопнуть дверь. Не вышло.

"Привет, Сергей!" - сказали суки. - "Ну где ты был? Ну обними нас скорей!"

Где-где он был! В п.зде! На лыжах он шёл через Альпы, чтобы попасть в эту долбаную Швейцарию.

Спрашивается: для того были такие дикие потуги, чтобы щас вот так просто выпасть из окна?

Да ещё этот малыш на подоконнике! Да ещё этот старик! Или это старуха? Надо будет его премировать. Это ж кактус!

Так вот: это был никакой не кактус и не старуха, это был голый немецко-фашистский замерзающий младенец!

"Что это вы тут, две извращенки, устроили?" - не выдержал Плешенер, подбегая к мальцу. - "Дайте ему памперсы и денег на метро - и пусть валит отсюда ко всем чертям!"

"Папаша! Папаша!" - укоризненно сказал малыш. - "Я не могу свалить отсюда! Здесь мой кактус, здесь мой дом родной! Здесь моя маманя!"

"Это не твоя маманя!" - сказал Плешенер.

"А кто моя маманя?" - спросил замерзающий отпрыск.

"Не знаю! Видимо, редиска Кэт! Одно точно ясно: я - твой отец, Люк!" - сказал Плешенер.

"Да брось ты! Не может быть! Ты же всё время, пока меня зачинали на водопаде Виктория, шёл в это время на лыжах по горам из Германии!" - сказал малыш.

"Сразу видно, что ты лет 40 не стоял на лыжах!" - сказал Плешенер. - "А я тебе так скажу: нет позы более удобной, чем на лыжах. Недаром же иногда показывают трахальщиков, как езду на лыжах с палками. Так что успокойся: зачать тебя на лыжах мог и я!"

"Хватит гнать, батя!" - сказал малыш. - "Где Виктория, а где лыжи. А тебя следовало убить за то, что ты всех лыжников задевал лыжными палками!"

"Я ненарочно!" - сказал Плешенер. - "Лыжные палки и Дух Свободы заставляют забыть о человеческих слабостях."

Ну да. Весь взвод горных стрелков СС, которые тренировались в этих Альпах перед марш-броском на Кавказ, был Плешенером избит лыжными палками и написал кровью на снегу: "Мы больше не альпийские стрелки!" Мы больше не волки.

"Так выпьем за то, чтобы все!" - сказал малыш, поднял бокал полусухого вина и чуть не вывалился на улицу из окна!

Прибежала ейная мамаша: "Плешенер! Как вы смеете спаивать младенца? Выпадение из окна ни в коем случае не входило в наши планы! Малыш должен замёрзнуть насмерть, но никак не выпадать из окна!"

"Не вижу особой разницы!" - цинично сказал Плешенер. - "А пьёт малыш за Нашу Победу!"

"За какую ещё Вашу? Евреев-хулиганов-двоечников-лыжников-фуфлыжников?" - спросила нацистская сука в неглиже.

Плешенер оттянул ей лифчик и в её ложбинку уронил кусочек льда: "Так - лучше! Ну да! Нашу - значит, Нашу! Евреев и так далее. А ты что хотела? Чтоб победил ваш бесноватый? Да он на лыжах вообще ходить не умеет! Как только его избрали: удивляюсь я!"

И где у нас в стране таких берут: удивляюсь я! У них местами 90, а местами 60.

"Ерунда!" - не сдавалась сука. - "Он катается на лыжах покруче тебя! Да ещё на роликах и на скейтборде!"

"А! Знаю!" - сказал Плешенер. - "Поза: "на роликах" и "на скейтборде"! Он что, тебя в этих позах трахал?"

"Он ещё никого не трахнул! Девственник он, вообще. Но как Бог не имеет себе равных, а Боги тоже никого не трахнули и девственники," - сказала мамаша и оголила ребёнку торс: "Так - лучше!"

Ты любишь мои ноги, а я люблю твой пресс: и это называется "спортивный интерес"!

Этого младенец уже стерпеть не мог!

"Маманя! У тебя с головою туго! Я же сейчас замёрзну нахрен!"

"Вот и хорошо, вот и умничка!" - сказала сука. - "Замёрзни! За папу! За маму! За Рулера Фитлера!"

"Я ему надысь говорю: "Люк! Я, говорю, твой отец!" Так он, редиска, не верит!" - сказал Плешенер. - "Однако, встаёт вопрос: если я ему отец, а ты ему мать, то могло ли у нас с тобой что-то быть?"

"Я с евреями-коммунистами не сплю!" - сказала сука нацистская.

Не спит она, видите ли! Рулер прикажет - будешь спать, хоть, с Папой Римским! Хоть, со свиньёй.

"Ну, а всё-таки?" - спросил Плешенер.

"Он у тебя твёрдый?" - спросила мамаша. - "Поставлю вопрос по-другому: он у тебя большой? И ещё вопрос: ты вчера бухал? И почему меня не пригласил?"

"Он у меня нормальный! Как у всех! А вчера я не бухал, так как шёл на лыжах по горам! Попробуй тут бухни!" - сказал Плешенер. - "Так что пригласить я мог тебя только на лыжню. Да ты бы и не пошла. Скользкая эта лыжня!"

И можем свернуть, обрыв обогнуть, но мы выбираем трудный путь! Опасный, как военная тропа!

"Тогда хватит мне мозги компостировать! Ты - не отец Люка! Ты - лыжник-фуфлыжник!" - сказала мамаша.

Между тем малыш уже начал индеветь. Он мысленно проклинал всех и вся: и свою мамашу, и Плешенера, и всех Святых, и Святого Лобзика, и Святого Рулера, и поганое время, в которое он появился на свет. Да и всю Швейцарию вместе с Цветочной улицей тоже.

Но тут пришла шифровка из фашистского Центра от Юстаса-Фитлера: "Ну его к чёрту, этого Плешенера! Он нам больше не нужен! Имя резидента - Люк-младший!"

"А как зовут тебя, милое дитя?" - спросил мамашу Плешенер, так как не знал, на чьё имя шифровка.

"Зовите меня сестра Анастасия!" - говорит.

"Вай, красиво! А в миру как? Настенька?" - спросил Плешенер.

"Плешенер, пошёл к чёрту! Зови меня сестра Анастасия!" - разозлилась Настенька.

Делать нечего, пошёл Плешенер к чертям, а точнее - к стопке чистой бумаги. Туалетной-то в этом Берне не было, так как фабрику разбомбило, так что выручала стопка листов.

Между тем малыш Люк плакал: "Ну что я сделал плохого Рулеру? Что я сделал плохого тебе, Настенька?"

"Ты посмел родиться, прохиндей!" - однотипно отвечала Настенька.

А сама думала, как бы ей половчее засунуть оголённый провод в Люка! Подобное засовывание - излюбленное развлечение всех наци.

"Изи! Изи, нау! Спокойно, Люк! Сейчас ты станешь настоящим мужчиной!" - говорит Люку.

Это да! Особенно, если провод в промежность! Мужественнейшесть гарантирована.

"Но я не хочу!" - сказал Люк, и его лоб покрылся испариной.

"Хочешь-не хочешь, но старший приказал!" - сказала Настенька и врубила утюг!

"Как же мне щас не хватает моего отца Плешенера!" - подумал Люк. - "Наверняка, сейчас п.здует на лыжах в обратную сторону! Из Берна!"

На самом деле Плешенер сидел дома и думал: "Раз я пошёл в ж.пу, значит, резидент - Люк! Это в лучшем случае. В худшем - резидент сама Настенька! Но как, сволочь, ловко маскируется!

"Я, мол, его мать-перемать! А в миру зовите меня сестра Анастасия!"

Видимо, гадина, проститутка бесхозная, Люку-то щас в задницу провод и воткнёт! Это ж их любимое развлечение! Что бы сказал Великий Лучезарный Штиблиц, если бы я щас прип.здил обратно в Берлин, оставив резидента на растерзание Настеньки?

Нет! Я должен его спасти! Как-как! Возьму фауспатрон и разнесу эту явку на Блюменштрассе вдребезги нахрен!"

Плешенеру было невдомёк, что в этой каше все погибнут: даже Люк! Даже Настенька! Даже вторая тёлка по имени Барбара.

Плешенер знал её имя, так как, пока он трепался с Люком и Настенькой, в соседней комнате Барбара распечатывала секретную информацию насчёт того, сколько в Берне секретных фашистских канализаций. Ну и Плешенер всё слышал.

На самом-то деле, конечно, это была дезинформация, рассчитанная на то, что Плешенер или Люк доставят её товарищу Цементову, и СССР придёт капец! На самом-то деле в Берне не было ни одной подобной канализации. Всё липа. Так что Барбара тоже погибнет, как и вся её липа.

"Нет! Мы пойдём другим путём!" - решил Плешенер и попытался подтереться белоснежным листом бумаги. Не получилось.

"Мы пойдём другим путём! Я как мастер маскировки и перевоплощения наряжусь финским Ёлло Пукки и явлюсь на Блюменштрассе! Не Дедом Морозом же мне наряжаться! Мигом провалюсь.

Приду и скажу: "Ну, кто тут был плохим мальчиком весь год?"

Все эти шлюшки, все эти Настеньки и Барбары западают именно на плохих мальчиков. Хорошие их не интересуют. Вот только вопрос: Люк хороший мальчик или дерьмо? Не знаю! Он только что родился и ещё никак себя не проявил. По определению, у новорождённых нету врагов, шрамов и татуировок.

Хотя, у меня уже были. Да и у Штблица тоже. Будут тебе татуировки, если есть три ходки! Да и враги найдутся. Например, тот же Рулер, враг всего живого! Так что, конечно, Люка-то надо бы спасти!"

Как знаете: корейская социальная реклама: мужику дали белый лист нести на демонстрации. Так он проспал, не понёс, и у Вождя получился отсутствующий зуб! Ну там такой коллаж из картинок, что несут манифестанты. А одного белого листа нет! Теперь этого мужика расстреляют.

Между тем, на Блюменштрассе в Настеньке, наконец, взыграл материнский инстинкт. Или, может, просто дни такие наступили для Настеньки. Нетанцевальные.

"Люк!" - сказала она Люку. - "Прости меня, малыш Люк! Бес попутал!"

И хотела вынуть из зада Люка оголённый провод.

"Да, маман, - сказал Люк, - с проводом вы переборщили!"

"Я же тебя выкармливала! Я ж тебя выпаивала! Сладок кус не доедала!" - голосила Настенька. - "Кстати, фашистских канализаций не существует! Это всё липа!"

"А я вот верю, что существуют! Надо же во что-то верить!" - сказал Люк.

("У тебя есть мечта? Вот у меня мечта - бросить пить!" "Ну так и брось!" "А как же мечта?" Без мечты, вообще, хреново.)

"Бедный мой Люк! У тебя жар! Тебе надо укол сделать или два!"

Конечно, жар! Посидишь три часа с голой ж.пой на холодном окне, ещё и не то начнётся. (И оставляют вас умирать на белом холодном окне! Имеются в виду белые розы.)

"Щас подожди, Люк! Банки тебе поставлю!" - и Настенька ушла за банками и спиртом. ("Протри мушкетёра! А чем протирать-то?" "Спиртом!")

И вот тут-то и явился на явку Плешенер с фауспатроном!

"Люк, говорит! А я уж думал: нету тебя среди живых! Ты был ещё так молод! Тебе бы ещё жить, да жить!"

"Не ссы, папаша!" - сказал Люк. - "Я же не виноват, что у тебя бачок не работает!"

"Конечно, не виноват!" - сказал Плешенер. - "Виноват Рулер и война на три фронта! Не вини себя, Люк! Дай-ка, я лучше тебя поцелую взасос!"

Пришла Настенька с банками: "Чем это вы тут, два извращенца, занимаетесь?"

"Настенька! Не ломай кайфа, в натуре!" - сказал Плешенер. - "Где тут ваша липа про секретные канализации? Я это отнесу Алексу!"

"Это ж липа!" - сказала Настенька.

"Ну и что? Зато ею хорошо подтираться!" - сказал Плешенер. - "Белыми листами, конечно, тоже не плохо, но настроение уже, конечно, не то! А тут липа! Я уверен, что Алекс обрадуется. Почти уверен, несомненно обрадуется."

"Знаешь, что?" - сказала вдруг Настенька. - "Давай, я пошлю в Берлин с тобой и Люка! Мальчику пора уже становиться настоящим мужчиной!"

"Не пойдёт!" - отрезал Плешенер. - "Младенец должен сидеть на горшке! Я сказал!"

Так Люк и не увидал ни Берлина, ни Алекса и ни Рулера. Остался сидеть на горшке в Швейцарии. К.


ПИСЬМО В НИКУДА-6259-6261,5

26 декабря 2020 года. Этот год был лажей, то есть, налаживался. Сказка про отважнутого (или отважнутую?) девушку Алёнушку со страшной мордой Дженифер!

Ну, Дженифер-Дженифер, это такая людоедка. Кстати, очень сисястая и сексапильная. Но, понятно уже, что не всегда полезная. Она, можно сказать. нихрена не по-мо-гает!

Это Чеки Джан, чего-то, лез на пальмы, чтобы по-мочь и вылечить укушенного братца, а эта, конечно, на пальмы не полезет, лежи внизу под пальмами хоть десять укушенных братцев. Она сама их и укусит. И злая гадюка кусила его, и принял он смерть от Дженифер своего!

Итак, а тут Алёнушка, но такая же кровожадная, как и Дженифер. Дженифер была её сводной сестрой-близнецом-паразитом! Как такое возможно? А легко: сводной, понятно? Близнецом, понятно? Паразитом менее понятно, но мы скажем, что ножку-то она волочила и безвременно почила! Получила орден!

И открывалась крышка в ночи, чи-чи-чи. Вот я, когда лежу и глючу ночью, то открывание этой крышки гроба в ночи воспринимаю, как пора вставать из своего гроба-кровати. Спинка кровати больно смахивает на стенку гроба. Остаётся вопрос: какой механизм приводит к открыванию крышки в ночи? Вряд ли, это кто-то живой её открывает. Вероятно, там сложная система шестерёнок и гидравлики. Крышка-то не лёгкая!

Итак, пошла Алёнушка-Дженифер с вёдрами по воду к заколоченному колодцу.

А около колодца лежит Утопленник: Волк!

Надо ж щас ему по-мочь! А у Алёнушки трудности с помощью, я же написал.

Ну и она давай кусать Волка за низ! Даже в Боях без Правил запрещается кусать соперника за низ! Но тут увы и ах! это по-могло!

Волк очнулся!

И сказал: "Заяц? Это ты?"

А Алёнушка сказала: "Так ты - братец Иванушка?"

"Есть немного!"

Да! Я такой, детка! Волк-то, конечно, был и Иванушкой, и Папой Римским, и Майклом Джексоном! Это Алёнушка была дилдо и зря сюда пришла по воду. Дилдо - это многочлен.

"Алёнушка! Дай мне облобызать твои прекрасные груди!" - говорит похотливый ябывдул Волк!

А мы вам ещё раз говорим: даже у Дженифер (не говоря уже об Алёнушке) были прекрасные, прекрасные груди! Недаром же её так хорошо трахали!

"Только после свадьбы! Ты кольцо мне подарил?"

С мозгами у Алёнушки было туго, туже, чем у Дженифер. Та сразу прыг! в койку - и в дамках! Чтобы сразу в ферзи-в дамки, чтоб, сгораясь, очи тухли! То есть, другими словами, очи-то сгорят и потухнут, и нихрена не будет видно. Как можно нормально видеть тухлыми очами? Но в ферзи, конечно, в дамки. Итак, кольцо!

"На тебе кольцо!" - сказал Волк и сп.здил цепь с колодца, состоящую из колец.

"Дурак такой!" - заплакала Алёнушка.

Все маньячки-некрофилки-людоедки страшно плаксивые.

"Да пошутил я!" - сказал Волк. - "Давай знакомиться! Я - Волкдрик Рыжий!"

Оба-на! Редрик Шухарт из Зоны!

"А я - дочка Стервятника Барбриджа!" - говорит Алёнушка.

А что? Мы же говорим: её почтенный папаша до сих пор был в тени. Может, и Стервятник этот достопочтенный папаша.

И говорит многозначительно: "Хочешь?"

И оголяет ляжку! Прекрасную, прекрасную ляжку! Ну как у Дженифер.

Дженифер-то, вообще-то, по жизни красавица, это её для фильма изуродовали.

"Хочу!" - говорит Волкдрик. - "Но не сейчас!"

Да не этично это! У меня Новый Год на носу! Меня же знает весь Черёмушкинский район! И у каждого бабушки и дедушки! Да и не этично это! Ну дурак! На его месте должен был быть я!

Я объясню: дело в том, что есть такой мем: сидит Леонов в белом халате, а рядом полуголая женщина в платье с большим разрезом ж.пы. Ну и Леонов говорит про этичность. Смешно.

Итак, Волкдрик сказал: "А пошли со мной в Зону! Конечно, милая моя Алёнушка, тебе там суждено погибнуть, и койоты будут доедать твой шлюхолотский труп в тапочках! Но зато ты познаешь, что такое "мясорубка"!"

Хозяин! Не надо карусели! Кот говорит из стиральной машины.

"Мясорубка" - это когда твой шлюшский тапочек слетает с ноги и описывает в воздухе кривую дугу! А от тебя самой остаётся только чёрная клякса.

Почему Рэдрик не предупредил Артура о "мясорубке"? Да потому что Рэдрик - гнида подзаборная. Волкдрик нет.

Ахмет - нет. Ахмат - да. Ходит не в просторной одежде, где трудно спрятать бомбу, чтобы взорвать американское диско. Ахмет - нет. Ахмет едет на велосипеде и взрывается, ещё не доезжая до диско. Ахмат - да!

Короче, предложил Волкдрик Алёнушке отправиться в "мясорубку" и именно там заключить брачный контракт! И подарить там кольцо из нержавейки.

И вот они идут! Алёнушка в медицинских тапочках (они у неё остались от той старухи-медсестры, которую Алёнушка в колодец положила!).

А дело было так: её папахен Стервятник, как узнал, что дочка у него курит, пьёт, ширяется и водит парней со стороны, решил самоубиться! Вот дурак! Кто ж из-за такой ерунды убивается?

Она же - молодая интересная современная девушка! Чем более она интересная, тем больше пьёт и ширяется (чтобы стать менее интересной). Все гармонично.

И тут такая старуха-медсестра! А звать её Дженифер!

И говорит: "Ничего страшного! Дайте ему чай с ромашкой - и адьё!"

"Подожди! Ты просто так не уйдёшь!" - сказала Алёнушка. - "Колись, сука, что ты сделала со светлой Дженифер?"

"Ты что, дура? Может, тебе укол сделать? Или два? Я и есть Дженифер!" - сказала старуха.

"О, Дженифер! Как ты постарела! Но, конечно, лежать тебе из-за этого на дне колодца, ладно?" - говорит Алёнушка.

А мы вам скажем, что это был за колодец: это тот самый заколоченный колодец и был. Сначала в нём утонула Дженифер, а потом Волкдрик.

Ну, отец-то попил-попил чаю с ромашкой и спрашивает: "А где Дженифер?" Вполне невинный вопрос.

"В колодце она лежит! Можешь посмотреть!" - сказала Алёнушка.

Ну и у отца-то, конечно, нижняя челюсть брык! и отвисла! Да так и осталась. Пошёл он смотреть в колодец: точно!

Лежит труп Дженифер!

Кто ж после этого из этого колодца будет пить? А пить-то надо! А другого колодца в округе нет. Так что давились и пили. Потом все тоже сдохли!

Это ж не простой абы какой труп! Это ж Дженифер! Прекрасная мамка! Похоже, она по дороге ещё и съела кого-то. Ну что может быть лучше? А в Подмосковье за такими гоняются и поймать никак не могут.

Гоняются с качанами капусты на станции "Пятихатка". То есть, "капусту" вперёд! "Пятихатка" в час!

Вот такие премерзкие дела, братаны! Ну вот и идут по Зоне Волкдрик и Алёнушка!

"Волкдрик! Ты что, дурак? Не видишь: это - полная "пустышка"!" - говорит Алёнушка и засовывает себе "пустышку" в рот!

В прекрасный напомаженный рот. Ну, пустышка и есть пустышка.

Волкдрик похолодел: сейчас эта дура отбрыкнет копыта, ещё не доходя до "мясорубки"! Прекрасные, конечно, напедикюренные копыта! Не доезжая до Феникса!

"Немедленно выплюнь эту гадость!" - сказал Волкдрик.

И подумал: "Я - добряк? Все мне говорят. что добряк. Видали? Ищите добряка! Не смей и думать! Алёнушка - это не Алёнушка, а отмычка! Прекрасная, конечно, отмычка с макияжем, а я - не добряк! Я сгною её в "мясорубке" и стану злюка! Да, я такой, детка!"

А Алёнушка не хочет вынимать пустышку изо рта. Видимо, здорово присосалась. Или пустышка эта вызывает привыкание и зависимость.

"Дай сюда!" - заорал Волкдрик и стал таскать Алёнушку по Зоне за пустышку!

Но Зона ничего не прощает! Даже такого таскания. Даже такого: милые бранятся - только тешатся. То есть, что бы милые не творили, как бы друг друга не таскали, всё это милые тешатся.

Итак, да! Идут они такие по Зоне, как вдруг какой-то мертвец тянет к ним свои клешни капстекера!

"Алёнушка! Я твой отец!" - говорит.

Волкдрик говорит: "Не обращай внимания! Это - Очкарик! Или Хлюст! Но никак не твой папаша Стервятник! Стервятник сейчас в Африке охотится на носорогов в Бостване, это проверено!

Слушай, Очкарик! Засунь в попу свой шарик!"

"Я не могу, Рыжий!" - говорит Очкарик. - "У меня и попы-то нет!"

"Видала?" - спросил Алёнушку Волкдрик. - "Вот, что делает со сталкерами "мясорубка"! И если попа съела трусы, то человек из реальной тусы! А у этого и попы нет! Как и трусов соответственно!"

"Да есть, есть у меня трусы!" - сказал Очкарик. - "А вот попы нет!"

"Ещё один парадокс Зоны!" - сказал Волкдрик. - "А вот у нас случай наоборот: у Алёнушки попа есть, а трусов нет! Как это прикажешь понимать?"

"Я бы вдул!" - сказал Очкарик.

"Не преувеличивай свои слабые возможности!" - сказал Волкдрик. - "У тебя и конца-то нет!"

"Конца нет, а перец есть!" - сказал Очкарик.

Он, как и все ботаники, был латентным ябывдулом и сексуальным маньяком.

"Ещё парадокс! Я скоро стану с вами парадоксовым другом!" - сказал Волкдрик. И гений, парадоксов друг!

Наконец, они втроём дошли до фабрики резиновых женщин, в подвале которой плескался "ведьмин студень"!

"Что хотите со мной делайте, а я туда не пойду!" - сказала Алёнушка.

Вот, что хотите со мной делайте, а на оргию я не пойду! "Состоится оргия в бане!"

"Да ерунда!" - сказал Очкарик. - "Еще ни одна капля "студня" никого не превращала из умного человека в дурака!"

"Ты бы лучше помолчал!" - сказал Волкдрик. - "Ты вообще нежить и фольклёрный элемент и улетишь отседа в один момент!"

("Щас вон в окно вылетишь, пенёк!")

"Я, конечно, госпоже подам купальную шапочку и купальный халат, - сказал Очкарик, - но работать надо, работать, а не плавать в этом "студне"!"

"Ты как? Поплывёшь?" - спросил любимую Волкдрик.

"Поплыву!" - вздохнула Алёнушка. - "Мне всегда нравились фильмы "Чапаев" и "Титаник"!"

И надела шапочку и халат. До этого-то она была без шапочки и халата, в одной спецовке.

Итак, да! Сейчас состоится душераздирающий заплыв Алёнушки в подвале фабрики резиновых изделий номер 7!

"Может, не надо?" - спросил Волкдрик.

"Надо, Волкдрик! Надо!" - и Алёнушка плюхнулась в "ведьмин студень"!

Хорошо ещё, что "студень" из этого подвала съ.бался, а это была какая-то лошадиная моча. Но кто ж будет пробовать "студень"на вкус? Это ж надо быть каким извращенцем?

Так что Алёнушка, вся мокрая в моче, со свисающими жёлтыми сосульками в форме витых свечей, и вся в жёлтых каплях, вылезла из бассейна.

"Хорошо! Хорошо же!"

Видимо, каждая жёлтая капля символизировала одну лошадь, которая на.сала в этот бассейн. А их, этих капель, было до черта.

"Ладно! Теперь полцарства за полотенце!" - сказал Волкдрик и посмотрел на Очкарика.

"А что я?"

"Ты чего-то говорил про свои трусы! Они у тебя сухие?"

"Да как сказать? Зона, одно слово! В Зоне никогда не возможно сохранить трусы сухими! Зона она коварная!" - сказал Очкарик.

"Заткнись и не пори ерунды! А не то я щас тебе такую Зону устрою! Ты начинаешь меня раздражать!" - сказал ему Волкдрик и отнял трусы.

Трусы были влажные. Видимо, Очкарик недавно перенервничал.

"Блин! Мокроваты!" - сказал Волкдрик.

"Может, я так пойду?" - спросила Алёнушка. - "Пусть думают, что я спортсменка!"

"Да ты спортсменка и есть!" - сказал Волкдрик. - "Ты, да ещё этот Очкарик! Оба спортсмены!"

Так что, конечно, дальше по Зоне Алёнушка пошла в мокрых трусиках и мокром лифчике.

Сзади плёлся безж.пый Очкарик и постоянно ныл, что не было у них такого уговора переть голыми в "мясорубку".

Наконец, они втроём дошли до ковша экскаватора, в тени которого притаилась "мясорубка"!

"Полезай туда ты!" - сказал Волкдрик Очкарику. - "Всё равно ты уже и так труп!"

"Да ладно вам, мальчики, ссориться!" - сказала Алёнушка. - "Без вопросов полезу я!"

"Не кипятись!" - сказал Волкдрик. - "Тебя жалко. Мы ещё ни разу не трахнулись. С Очкариком легче. Даже при всём желании его не трахнешь: ж.пы нет!"

"А у меня есть!" - саркастически сказала Алёнушка.

"А у тебя есть!" - сказал Волкдрик. - "Не мне же туда лезть! Надо пожертвовать самым бесполезным членом команды, которого не жалко."

"А нельзя ли просто обойти эту "мясорубку"?" - спросил Очкастый.

"Очкарик! Сразу видно, что ты не слыхал Высоцкого! Он что поёт: "И можно свернуть, "мясорубку" обогнуть, но мы выбираем трудный путь, опасный, как военная тропа!" Вот в таком акцепте. Видимо, Высоцкий-то уже тут был около этой "мясорубки"! И вот, что от него осталось: чёрная капля!

Вообще, по рейтингу популярнее Высоцкого в СССР был только Гагарин! Да и от Гагарина осталось бы что-то не больше чёрной капли!" - сказал Волкдрик.

"Вообще, мальчики, я считаю, что вся эта Зона - из-за пролёта Гагарина!" - встряла Алёнушка и попыталась стащить с себя лифчик, чтобы умереть в чём мать родила. - "Инопланетяне увидали на орбите Гагарина и решили, что пора высаживаться и устраивать эту Зону!"

"Да ерунда!" - сказал Волкдрик. - "А ты вообще прикройся! Застегнись. Видимо, инопланетяне высадились после пролёта америкосов на Луну."

"Ладно, ладно!" - не выдержал Очкарик. - "Я полезу в "мясорубку"! Передайте мои приветы моей родне, дяде Чеду, тёте Марфе и мопсу Тори!"

"Твоя родня и особенно мопс Тори давно считают, что тебя нет среди живых!" - сказал Волкдрик. - "И совершенно правильно считают. Давай, п.здуй в "мясорубку"!"

Ну и Очкарик пошёл странной походкой: два шага вперёд, шаг назад.

"Думаешь, из него получится сталкер?" - спросила Алёнушка.

"А Иблис его знает!" - сказал Волкдрик.

Ну и с ноги Очкарика сорвало ботинок и вышвырнуло по дуге в воздух!

Волкдрик крякнул: "Кря!" К.


ЭПИЛОГ

Мудрость щас такая: "Отключить понимание "Что щас происходит?", так как это член играет с моим мозгом. Думать можно о чём угодно, но без этого. Днём особенно заметно, вечером не очень. К.


Александр

Барсуков


Страна

сказок-627


("Письма в никуда"-627)


2020-2021


ПИСЬМО В НИКУДА-6261,5-6264

29 декабря 2020 года. Ну, памятник Алёнушке снесли. Дюже страшная дивчина. Я же говорю: что-то в ней было от Дженифер. Нет, не чёрные глаза и кривой рот. Рот, может, у меня самого кривой. Но я же жертв не жру! Хотя, конечно, очень хочется. Шучу. Шу-чу.

Вот мне щас хочется ехать в больницу на зубы. Ну и что? А то, что разные мании у взрослых людей опасны: возьму и поеду!

Это, конечно, не мания насиловать в лесу женщин, но тоже опасно. Итак, да! Женщины с лукошками с пирожками могут спокойно разгуливать по лесу, а я завтра никуда не поеду. Я уже и похохотал по этому поводу.

Сказка про отважнутого Чеки Джана! И была у этого Дедки Бабка! И звали Бабку эту Дженифер!

И однажды эта Дженифер говорит Чеки: "Чеки, мол, Чеки! А я тебя съем!"

"Попробуй!" - говорит Чеки. А к старости он обрюзг и растолстел.

Вот вы всё смеётесь: мол, к старости-то мы не растолстеем! Ещё как! Легко! Время никого не щадит. Я что, не толстый? Ещё какой! Так ты с училища? Ещё какая!

Нет, конечно, Чеки делал себе лейкопластику, подтяжки разные, омолаживающие СПА-процедуры, разные обёртывания: всё зря! И пузо чешется! Жрать хочу, и пузо чешется. А жена Дженифер приготовила котлеты морковные невкусные! Это к вопросу о коровьем бешенстве. Коровы-то взбесились, и пузо чешется.

Ну и говорит такой отважнутый Чеки: "Попробуй!"

Ну и Дженифер, на что дура-дурой (малолетка дура-дурой) давай гоняться за Чеки с вилками и поварёжками, так как вез вилок его, конечно, не сожрёшь: водоизмещение не то.

Забрался Чек на пальму с кокосами и давай бросать в жену Дженифер кокосами!

И один кокос, вот мы вам ещё раз говорим, один кокос прилетел прямо в "пилотку" Дженифер, да и застрял там!

Как теперь мама узнает её? Имеется в виду не "пилотка", а Дженифер. Да и "пилотка" тоже. Как теперь ейный муж Чеки узнает её? Да никак!

Слез с пальмы Чек и давай вместе с Дженифер убиваться по поводу "пилотки": "Вах-вах! Горе-то какой! Такой хороший "пилотка", а умрёт молодой!" Буду помирать молодым! На миру и смерть красна!

"Я!" - сказал Чек. - "Я знаю методику десантников, у которых кокосы застревали не в "пилотке", конечно, а в заднице! "Пилоток" у них не наблюдается, они же десантники! Надо сделать так! Раз!"

Дамы-дамы! Не сморкайтесь в занавески! Не крутите задом: это вам не пропеллер, а вы не самолёт!

"Делай раз! А теперь ножками вот так! Я научил танцам группу "Рамштайн" и Николая Баскова!"

Ну и давай Чек тащить кокос на себя! А это ж как рождение первенца! То есть, Дженифер вопит от боли и кроет Чеки матюками!

"Да потерпи ты! Тужься! Тужься!" - сказал Чеки.

Но было поздно! Злобный и коварный кокос слился с носителем!

Хорошо хоть, никакого врача рядом не было, а то бы эта Дженифер Ковальская этого врача бы задушила!

И пришёл бы такой Дэниэль Джексон: ба! Пресвятая дева Мария Скочицкая! Свисает рука хирурга, который должен рвать мне зуб! Ничего он больше не вырвет, а, значит, ехать туда бессмысленно!

Итак, да! Хирург мёртв, совсем мёртвый, мёртвый труп дохлого мертвеца!

Но этого, говорим мы, в Африке около Какамаса не было. Пальмы были, "пилотка" была, а хирург сидит в тёпленькой далёкой заснеженной Москве!

"Резать к чёртовой матери!" - сказал про кокос Чеки. - "Не дожидаясь смерти хирургов!"

"Да как так "резать"?! Как "резать"?! Это ж чудовищно!" - возмутилась Дженифер.

"А убивать врачей-эскулапов не чудовищно?" - спросил Чеки. - "Всё! Ты меня достала! Вот тебе капельница из сока кокоса по методике десанта, лежи и старайся получить удовольствие! А я пошёл к зулусам! Мама меня поймёт!"

Не было у него никакой мамы. А если и была давно, то проститутка и алкачка.

И он пошёл. А Дженифер осталась лежать с капельницей в ж.пе.

Ну, идёт Чеки и думает: "Как бы мне половчее вызвать в зулусах сострадание? Я ведь только знаю одно их слово: узуку! Пошёл зулус в сортир: это узуку! Вышел из сортира: тоже узуку! Использовал туалетную бумагу: пара раз узуку!

Хотя, вот я щас думаю: откуда у них сортиры и бумага? Нет ни того, ни другого. Совсем дикие.

Разве что, пылевых клещей 6 миллиардов! Да и то сомнительно."

Это в любом диване 6 миллиардов клещей. Вот я думал: они же совсем дикие, эти клещи! Заболит у них зуб: всё, клещ сдох! Да и хоронить их кто будет? Так что они гадят, дохнут, разлагаются, да ещё трахают первых встречных клещих!

А я всем этим дышу! Мне крышка! С каждым вздохом по миллиону клещей в лёгких!

Да и сам стал такой, как клещ: хожу и хочу трахнуть первую попавшуюся!

Это мем такой был: "Не нойте, что вы одиноки! С вами в диване эти клещи!"

С тех пор мемы и не смотрю. Хотя, конечно, стал не одиноким.

Итак, что зулусы? Узуку-то-узукой, но надо ж им подарить подарок: бусы! Бусы они очень любят.

Сначала задобрить бусами, а потом потребовать дипломированного гинеколога, чтобы помог жене! Ну да. Особенно, дипломированного.

А что? Вдруг, в зулусов вселились глоольды? Как в Ковальского? Как в Дженифер? Может, тогда Чеки женщины-то зулуские и дадут? А уж потом Дженифер.

Конечно, дадут! Надейся! Кстати, все надежды, все страхи и все "не возжелай жены ближнего своего" базируются во лбу человека, а у клещей такого нет. Они ж дикие, и трахают всех! Жён-не жён. У них и жён-то нет особых. А гадить гадят пылью своей. Оттого и не воняют.

Итак, подошёл Чеки к чуму. Постучался.

Из чума вышла прекрасная, смуглая, как Луна, девушка-зулуска по кличке Трепетная Лань, воркующая с сусликами. Или даже Тапочка-Пушистик.

Чеки удивился: "Я что, попал в Америку к индейцам?"

"Заходи, о, Кусок Дерьма, падающий на прерию!" - сказала милая девушка. Другими словами, она уже дала Чеки прозвище, которого мы и будем придерживаться.

"Я - не Кусок Дерьма!" - обиделся Чеки.

Зря обиделся. На блаженных не обижаются. Да и настоящие мастера не обижаются тоже.

"Не злись, о, Кусок!" - сказала Тапочек. - "Ты будешь моим мужем на сегодняшнюю ночь!"

Ну прям, как клещиха: первого встречного в постель! А вдруг Чек заразный? Или вообще старый?

"Ну почему я постоянно влюбляюсь в тех, кто старше?" - риторически спросила Тапочек.

"Потому что ты прекрасна, как Луна!" - подобострастно сказал Чеки, а сам всё искал глазами вазон из нержавейки, то есть, узуку. Настала пора ему. Найдёт, сделает своё дело и поскорее отсюда смоется.

"Возьми, что бы тебе не напоминал!" - сказала Тапочек и протянула не вазон, а горшок.

Эти коренные афроамериканцы из прерии такие затейники и забавники! Вазонов у них, конечно, нет, но есть желание порезвиться и сходить по нужде! У них всё получится! Особенно, сходить.

"Ладно! Давай!" - сказал Чеки. - "Хотя, неприятная ты, Тапочек!"

"Чего ты сказал?" - спросила девушка, и в руке у неё сверкнул острый, как бритва, Жертвенный кинжал!

"Я говорю: узуку!" - сказал Чеки. - "Ты что, будешь зырить, как я схожу в горшок?"

"А вдруг, ты горшок засоришь? Загрязнишь, вообще?" - спросила Тапочек, и в руке у неё оказалась бейсбольная дубина!

"А ты как думала? Но я потом всё отмою пемзой!" - сказал Чеки и поёжился от страха.

"Горшок можно оттереть и песком!" - сказала Тапочек. - "А потом найди мне моего ангелочка, мою девочку! Она вышла почистить горшок песком и не вернулась!"

"Но-но!" - сказал Чеки. - "Я дал зарок не стрелять в маленьких девочек! Даже для тебя!"

"Её надо найти! Она мой ангелочек! Можно сказать, моя любовница!" - сказала Тапочек.

"А ты искала в салоне мадам Тюссо?" - спросил Чеки. И подумал: "Мадам афроамериканской индейской индианской Тюссо!"

"Да искала везде!" - сказала Тапочек. - "Её звали Яркая Звонкая Вонючая Артистка! Сокращённо: ЯЗВА! И она ушла от меня! На кого ж она меня покинула! На разные Куски Дерьма, да?"

"Ну, не знаю!" - сказал Чеки. - "По-разному бывает. Но я тебе так скажу: ты обратилась по адресу! Потому что я зарёкся стрелять в девочек, но не зарёкся стрелять в язв! Щас я передёрну свой затвор и дам тебе его пососать!"

"Чего?!" - рассвирепела Тапочек. - "Сам его соси, извращенец!"

Чек вышел из чума, из вигвама: "Да! Этой дуре, конечно, 10-томную энциклопедию не всучишь! Да и в самолёт она, энциклопедия, не влезет. Если, конечно, Тапочка-то пустят в первый класс самолёта. В экономкласс пустят. Но где самолёты, а где этот чум!"

Да, с самолётами в этом Какамасе была напряжёнка. Был, правда, один вертолёт, да и тот разбился, и зулусы похоронили 9 холмиков десантников.

Тапочек, может, тоже их хоронила, хотя, не женское это дело. А кто сказал, что Тапочек не похожа на мужика, как две капли воды? Вон, и любовница Язва у неё есть!

"Ну что, пойдём поищем, что ли, Язву?" - подумал Чеки и полез за мусорный бак: "Язва-Язва-Язва!"

Кота звали Пончик. Пончик-Пончик-Пончик! Не было у неё никакого кота Пончика.

Но тут что-то было!

За баком лежал какой-то индейский бомж!

Чеки пригляделся: нет, это не мужик! Ноги стройные гладкие! Или мужик, который бреет ноги!

Ну да. Бритвой, которой у индейцев нет!

Ну и грудь!

Да ещё эти глаза, как два кружка колбаски! Точно! Это - Язва!

"Язва!" - сказал Чеки. - "Пошли домой! Тебя Тапочек заждалась!"

"Я проклинаю Тапочек! Больше того: я плюю на неё! Тьфу!" - сказала Язва.

Ну понятно: милые бранятся - только тешатся.

"Тапочек любит тебя! А ты любишь Тапочек!" - сказал резонный Чеки. - "С тех пор, как ты потерялась, Тапочек перестала видеть то, что замечала вместе с тобой: пение утренних какаду, росу на лепестках цветов, светофоры! Ты хочешь, чтобы, не замечая светофоры, Тапочек куда-то бы врезалась?"

"На чём?" - спросила Язва. На то она и Язва, что всё время язвит.

"А я знаю? На лошади! На джипе! На самолёте!" - сказал Чеки.

"На чём?" - не поняла Язва.

"Ну, это так сразу не объяснишь. Это стальная птица, но с клозетом и с первым и эконом классами," - сказал Чеки. - "Иногда делают прозрачный пол, из-за чего потом меняют весь салон, так как пассажиры боятся идти в клозет! Но это крайности. Обычно-то пол не прозрачный."

"Понимаю!" - сказала Язва.

Так говорит Тил,к, поэтому Чеки заподозрил, что Язва, может, и не джафа, но глоольд определённо!

"Я? Джафа?" - обиделась Язва. - "Я - Ток-Ра!"

И глаза её сверкнули!

"Ты глазами-то не сверкай!" - сказал Чеки. - "А то и я начну их закатывать! Понимаешь ли, моя жена Дженифер, и у нас с ней возникла проблема. То есть, тесто уже в печке!"

"Не поняла!" - сказала Язва.

"Ты что, дура? Из неё надо вытащить глоольда Кокоса!" - сказал Чеки.

"Кокоса? Это самый старейший и уважаемый Ток-Ра!" - сказала Язва. - "Он, можно сказать, праотец всех Ток-Ра! А праматерью была Тапочек!"

"Не может быть!" - сказал Чеки. - "Тапочек - Ток-Ра?"

"А то! Ты думаешь: чего она выгнала меня из тёплого вигвама чистить горшок пемзой? Потому что я всё кричала: "Свободу глоольдам!! Всех Ток-Ра повесить на рее! Вся власть глоольдской братве!"

Ну а потом загадила горшок. А я тебе ещё раз так скажу: для Ток-Ра нет ничего более обидного, когда горшок загажен! Для этого у вас, репликаторов, существует ёршик!"

Так вот оно что! Она принимала Чеки за репликатора! Этим надо было воспользоваться.

"И я как репликатор говорю тебе: хватит заниматься глупостями, вонючка!" - сказал Чеки. - "Бери горшок: пошли домой!"

Язва взяла горшок, и они пришли обратно к Тапочку.

Та в это время красила ногти на ногах в зелёный цвет.

"Все эти праматери-праотцы совершенно дикие!" - подумал Чеки. - "Кто ж красит в зелёный?"

"Мать моя Тапочек!" - подобострастно склонилась перед ней Язва. - "Я привела к тебе репликатора!"

"Хорошо!" - сказала Тапочек. - "А теперь оставь нас, дитя моё!"

Та ушла.

"Как ты мог?!" - загремела Тапочек. - "Мало того, что ты привёл её сюда, так ты ещё и репликатор!"

"Да, есть немного, грешен!" - сказал Чеки. - "Но, главное: я нашёл её за мусорным баком!"

"Это ничего не значит!" - сказала Тапочек. - "Видимо, она там впадала в килмариим! Лучше зацени мой новый зелёный лак! Стучит? Стучит?!"

"Ст-учит!" - промямлил Чеки. - "Но лучше бы красный!"

"Красный дорогой, родной!" - сказала Тапочек. - "Да и глоольды не дремлют. Узнав, что мы, Ток-Ра, красим в красный, они закрыли фабрику лака на Чулаке, а всех её работников расстреляли из посохов! Страшная смерть!"

"Я понимаю!" - сказал Чеки. - "Так, значит, ты не пойдёшь со мной к жене Дженифер?"

"Как я пойду-то? Лак должен высохнуть. Иди один. Придёшь: скажи заветное волшебное слово: "Салям аллейкум!" Если, конечно, она ещё жива."

"Хотелось бы выжить!" - сказал Чеки и отправился в обратный путь.

Он шёл и думал по-зулусски: "Узуку! Узуку!" Потом одёрнул сам себя: "Придётся Кокоса-то извлекать самому! "Старейший"! "Уважаемый"! Редиска он, и больше ничего. Нашёл, в кого вселиться! В невинную Дженифер! Лучше бы вселился в меня, репликатора!

Мало ли, что Дженифер сожрала 100 человек без соуса и подливы! Её можно понять: была голодная и хотела кушать.

А как понять разных Кокосов, которые ради личной наживы толкают свой народ к войне?

Будет тебе война! Вот засуну руку по локоть в "пилотку" и вытащу тебя, Кокос!"

Так Чеки пришёл к пальме, под которой должна была сидеть и ждать его Дженифер.

Под пальмой было пусто, только записка: "Между нами всё кончено! Я уехала к маме!"

"Вот сучка!" - подумал Чеки. К.


ПИСЬМО В НИКУДА-6264-6266,5

31 декабря 2020 года. Записки о "ЗВ-01". Страшный, можно сказать, ужаснейший и несимпатичный глоольд Хорёк решил поработить Землю, а вместе с ней и "ЗВ-01"!

Генерал Бауэр был, конечно, безгранично рад этому: наконец-то, достанется и этой шлюшке Звонарёвой, которая ему, Бауэру, всё не даёт!

Нет, полковнику Жукову, Джексонсу и Апохрену даёт, даже всем зулусам даёт, а ему - нет!

Это было не так. Не совсем так или совсем не так. Никакому Апохрену она тоже не давала. Зулусам - может быть, но своим запрещает Устав ВВС. Он, что ли, Бауэр, этот Устав писал? Да класть он сам хотел на этот Устав.

Я же говорю: у Бауэра на каждой планете было по любовнице, обходя Устав. Как такое возможно, если он всё время сидит на Земле и только руководит?

А так: прилетают на Землю делегации глоольдов, Ток-Ра, репликаторов или азгардов! Ну и... Там же есть, понятно, женщины!

И Бауэр им такой говорит всем однотипно: "Что может утолить жажду генерала в пустыне?"

"Ну, не знаем!" - говорят. - "Стакан виски?"

Если бы просто виски! Как бы не так! Утолить жажду может только стакан кефира. Ну или стакан выделений из "пилотки"! Да простят мне небеса данное сравнение. А как ещё сравнить?

Сказать просто: "Я хочу-с тебя!"? Небеса не простят. Бауэру-то всё прощали, так как над Бауэром небеса были твёрдые и утыканные звёздочками.

Итак, да. Самым трудным делом было затащить в койку самку репликатора! Почему? Да потому что у них сам Иблис разберёт, кто самка, а кто самец! Ведь, по идее, они могут размножаться самостоятельно!

Похоже, Кейбот научился думать сам! О, роковая ошибка, роковая!

Но то Кейбот, а то репликатор. Их размножаться сама ейная мамаша научила по имени Рис!

Вот её-то Бауэр уж никак не мог трахнуть, как ни старался. Конечно, она гость, женщина, можно сказать, прилетела на конференцию, но она же робот!

А вы знаете про вегетарианцев, которые предпочитают вдов? Нет?

Так вот: Бауэр предпочитал роботов!

Он такой: "О, бесовская одёжа! О, искушение!"

А Рис и в ус не дует и штампует у себя в комнате батальоны репликаторов.

А Бауэр страдает! Так как он Ябывдул! Как, помните, в фильме "Внимание, черепаха!" идёт такая голоногая учительница, а рядом за столиком 5 ябывдулов!

Так они сначала все такие как подадутся вперёд: вах! Девушк! Женщин!

Но и всё! А далее ни пригласить её, ни трахнуть! Так и опали. Спрашивается: нахрена тогда они подались вперёд? Так как ябывдулы.

Остаётся загадкой: чего они не напали далее на эту дуру? Вот они, я вам скажу, могли бы написать целые повести про то, как жестока любовь! То есть, они с самыми прекрасными намерениями как вылупились на женщин, а она идёт себе в школу! Преподавать. И как же жестоко устроен мир! Ни трахнуть её, ничего!

Так вот: Рис была роботом! А бедный Бауэр страдал, аж извёлся весь.

И думает: "Щас пойду и задушу эту Рис собственными руками!" Ну, раз ничего между ними быть не может, так как детишки-репликаторы не позволят.

Ну и пошёл такой страшный Бауэр в комнатушку Рис! Как будто, в него вселился глоольд. Но в него глоольд не вселялся, он сам был такой дурак.

Открывает дверь: ба! В комнате у Рис уже сидит Звонарёва!

"И Звонарёву прикончу!" - решил генерал, но сказал только вместо этого: "Кушать подано!"

Ну и выработал у Звонарёвой желудочный сок. У Рис нет, так как она вообще не ест и питается от батарейки.

Ты мой Андрейка! Но у любви нашей села батарейка!

Итак, Звонарёва говорит: "Ты чего припёрся?"

"А ты чего?"

"Я - понятно: я исследую Рис на наличие формы номер 8: вши! Может, у неё уже есть!" - говорит Звонарёва и шарит в воротнике Рис.

У меня, вашего покорного писаки, в психбольнице нашли одну дохлую вшу на воротнике! Заставили помыть голову шампунем! Все шарахались от меня. Вша! Дохлая! На воротнике! Но, видимо, шампунь-то помог. Специальный.

"Ты бы, лучше, исследовала её на форму номер 1: репликаторы!" - сказал Бауэр.

"Не учи меня! Кто здесь медсестра: ты или я?" - спросила Звонарёва. - "Да и у тебя, похоже, форма 8! Вон, что это такое на воротнике? Марш отсюда под душ!"

Даже Рис сказала: "Звонарёва! Нельзя так грубо с собственным начальником! Давай, я на Новый Год подарю ему репликатора!"

"Давай!" - сказала Звонарёва. - "Подари миллион репликаторов всей Земле! Пусть играют ей, хотя бы, день один! Вот радости то ей будет! Дадим Шар Земной репликаторам! Как яблоко, дадим!"

"Да я не это имела в виду!" - сказала Рис. Что имела, то и введу. - "Я говорю: я назову репликатора Ральф, и он поможет Бауэру завязывать "галстук-бабочку" и избавит его от дохлой вши на воротнике!"

"Я щас тебя саму избавлю от земного существования!" - сказала нахальная Звонарёва. - "А Ральфа я возьму себе! Будет помогать мне вставлять тампоны и прокладки на каждый день!"

"Ральф не сможет! Что Ральф может? Он старый и растерянный. Он ничего в прокладках не смыслит. Он даже не может сложить два числа!" - сказала Рис. - "Но вшей ненавидит, как мы все, и будет бороться с ними!"

"Это с тобой надо бы побороться!" - сказала Звонарёва. - "Наплодила, понимаешь, Ральфов! А я тебе говорю: работать надо, работать!"

"А я после работы!" - сказала Рис.

А работала-то она проституткой по вызову. Как-как! На Земле, что ли, мало роботов? Вот их и ублажала за кругленькие суммы. Потом приносила эти суммы и складывала в баночку из-под майонеза.

Вот щас сижу и не могу вспомнить мем: если будет восстание машин, то берегитесь, то ли, своей бритвы... Вспомнил!! Если будет восстание машин, то берегитесь вибраторов! Не ходите мимо их фабрики: опасно!

Итак, Звонарёва сказала Бауэру: "Ты чего, похотливый хорёк, припёрся в рисское помещение? Знаю я таких, как ты! Ты - типичный позёр, и хотел, конечно, Рис-то замочить! Да и меня вместе с ней!"

"Да я... Н-того-эн-того..," - развёл руками Бауэр. - "Я хотел кушать принести! Я же говорю: "Кушать подано!"

"Рассказывай своей бабушке!" - сказала Звонарёва. - "Ты хотел зарезать нас, как поросят, и вырезать нам языки!"

До такого даже Бауэр бы не додумался. Нахрена ему их языки? У Рис вообще языка нет. Всё от большого голода! Никак не наестся со времён Первой Пунической войны.

"Да нахрена мне твой язык?" - спросил Бауэр.

"А я знаю? "Кушать подано!" Вероятно, кушать подан мой язык!" - сказала Звонарёва.

"У тебя паранойя!" - сказал Бауэр. - "Но я тебя щас излечу! Прямо здесь и сейчас!"

И вот тут-то с полки и свисла мёртвая рука дохлого хирурга!

"Видал?" - спросила Звонарёва. - "Это ты его задушил! Или твой клеврет Ковальски!"

"Да я и сам ох.ел!" - сказал Бауэр. - "Это что, доктор Пилюлькин?"

"Он самый!" - сказала Рис. - "Да расслабьтесь! Его убил мой Ральфи! Они не сошлись во мнении, являются ли перхоть и плоскостопие смертельными недугами! Ну, слово за слово: и капец пришёл Пилюлькину! С Ральфом лучше не спорить!"

"У Ральфа фамилия Ковальски?" - спросил Бауэр.

"Нет! Ральф Селёдкин! По крайней мере, так его записали в метрическую книгу ещё до того, как он сменил пол и имя. Теперь-то он Стелла Спирит!" - сказала Рис.

"Спирит... Спирит..," - сказал Бауэр. - "А телефончик его дашь?"

"У него нет телефона. Все репликаторы связаны друг с другом через подпространство!" - сказала Рис.

"Но я-то не репликатор!" - сказал Бауэр. - "Может, я захочу его чпокнуть!"

(Ах ты, изменник! Что ты тут с ней делал?! "Мы играли в покер!" В чпокер вы играли! "Да будет тебе злиться из-за одной буквы "ч"!")

В это самое время на ПИкс-009, в пресловутой Зулусии, происходили трагические события. Ну как трагические? Если считать оными смену власти и раззорение мелких акционеров-вдов, то да.

Вдовы были раззорены и стали сколачиваться в банды, в простонародьи именуемые шайками, чтобы отбирать добро у богатых и продавать его бедным. Ну прям, как Бобин Гуд. Ну или отбирать у бедных и продавать богатым. Одним словом, типичный капиталистический обман и деньги-товар-деньги.

На трибуну вылез Рулер правого движения некий Борен! И лещ в водохранилище борен и многочисленен. Всё я хотел найти в И-нете, что такое "борен". Нашёл "Дитер Болен", и всё.

Итак, Борен сказал вкратце: "Товарищи зулусы! Каждому зулусу по бабе! Каждой бабе по рогам бесплатно! Каждому вибратору - по бабе! Даёшь плана! А не дашь плана - дашь дуба!"

Его речь была встречена с оптимизмом и бурными продолжительными аплодисментами.

У Дэниэля Джексона, между тем, завяли уши. Дело было в том, что Дэниэль был на ПИкс-009 инкогнито, он ездил на ослике и собирал предания и тосты. Такой же очкастый и ботанический, как и Шурик.

И вот он доездился. Мало того, что у него на каждой планете была любовница, тут тоже была, и она говорит Дэниэлю: "Дэниэль! А не пора ли тебе освежиться?"

Так как под дичь пора освежиться и пить шампанское.

Но вместо пивной Дэниэль поехал на осле на митинг, и вот, что он там услышал.

Между тем Борен сказал: "В наши ряды затесался предатель Шурик!"

"Где? Где?" - спросили зулусы.

"Да вот же он!" - сказал Борен и указал на Дэниэля.

Рюмка с тостом так и застыла в руке Дэниэля!

"Да что ж вы друг друга-то не узнаёте?" - спросил он. - "Предлагаю тост! Однажды маленькая-маленькая птичка по имени Борен захотела стать Рулером!"

"Ты на что это намекаешь, рыжий гребень?" - спросил Борен.

"Ни на что. И часовню 18-ого века развалил не я!" - сказал Дэниэль.

Его дела были совсем плохи. Сейчас его схватят чёрные СС зулусов и бросят в мусорный бак! Хорошо - в бак! А могут и в гестапо!

"Я - не я, и тосты не мои!" - сказал Дэниэль.

"Что "я"?! Что "не я"?!" - заорал Борен. - "Хватайте его, ребятушки, чтобы, в натуре, разницу узнал!"

(Я не Наташа, я - Суперзахар! Ты на курорте попал! Щас ты сам ты станешь Наташей!)

"Но, товарищи!" - сказал Дэниэль. (Гусь свинье не товарищ.) - "Я всегда голосовал за социал-демократов и за их список!"

"Это никого не е.ёт!" - сказал Борен. - "Признавайся: ты - вдова? Ты сбилась в шайку-банду?"

"Да! Я вдова! Но я никуда не сбилась!" - сказал Дэниэль.

"Этого достаточно! На костёр её как ведьму!" - приказал Борен.

И вот бедного Дэниэля ведут в простом ситцевом платьице на костёр! Дикие времена! Сейчас от его платьица останутся рожки, да ножки. Да и от него тоже.

Но тут, блин, явился приор Орайев! А вы хотели: русская "ЗВ-01" с Земли! Да "ЗВ-01" и не подозревала, какие непотребства тут стали твориться.

И приор говорит Борену: "Правильным путём идёте, товарищ Жюков!"

Благословил, таким образом, от имени Орайев.

Дэниэль понял, что полагаться следует только на себя самого, и принялся дуть на пламя! Не задул!

Становилось жарковато!

Нет-нет, смерти Дэниэля вы не дождётесь.

Сработала пожарная сигнализация, и костёр залило водой! Казнь отложили до починки сигнализации.

А между тем в заснеженной Москве чего-то полковника Жукова, симпатичного, стало тревожить. Конечно, не то, что от Дэниэля вот уже полгода не поступало никаких вестей и известий, у Дэниэля, наверняка, новая любовница, или он спит и не пишет. Нет.

Волновало Жукова то, что исчезла Звонарёва! Пошла к Рис с тестом на форму 8 - и адьё!

Поговаривали, что на Базе завелись вурдалаки-ябывдулы! И одним из них является генерал Бауэр! То, что это Бауэр, Жукова не удивило. Он и не такого насмотрелся за всё время.

Однажды он сам был подобным вурдалаком и стучался головой об стену.

Но пришла медсестра Фрезер и вколола ему... Чего же она ему вколола? "Антиполицай" против похмелья? Галопередол против шизофрении? Шиза, конечно, не отступила. Нет! Вколола витамины! Нет более болезненных уколов. Вколола и ушла, вертя задом.

Бедный Жуков понял, что без витаминов его чуть-чуть, а с витаминами много.

Где же, блин, Шайтан носит эту Звонарёву?

Жуков отправился в помещение Рис.

Он открыл дверь. В нос ему ударил затхлый воздух разложения и смерти!

На полу лежал дохлый репликатор и уже вонял! Больше никого тут не было.

Не понятно. Почему это репликатор дохлый, а не вша дохлая с воротника? И где Рис и прочие?

Жуков стал тормошить репликатора: "Говори!!"

"Дело не в этом! Вы встали мне на мошонку!" - сказал гад.

Где у него, вообще, мошонка? Да он сам весь эта мошонка!

"Говори! Где Рис? Где Звонарёва? Где Бауэр?" - спросил Жуков.

"Рис в дамской комнате! Звонарёва в дамском клубе! А Бауэр вообще ушёл на бл.дки!" - большего от этой твари не добьёшься.

Жуков пошёл сперва в дамскую комнату!

Там все дамы были в исподнем!

Он схватил Рис: "Колись, сука!"

"Вы помяли моё неглиже!" - сказала плаксиво Рис.

Да! Петля времени заставляет забыть о людских слабостях и неглиже.

"Извини!" - сказал Жуков. - "Где Бауэр?"

"На бл.дках!" - сказала Рис.

И тут раздался сигнал Внеплановой Активации извне!

Это был, конечно, Дэниэль Джексон, который вырвался из лап Борена и социал-демократов!

"Закрыть диафрагму!" - приказал Бауэр!

"Что ты такое творишь, похотливый хорёк?! Дэниэль же разобьётся!" - заорал Жуков. - "Открыть диафрагму!"

"Закрыть диафрагму!" - продолжал упорствовать Бауэр. - "Вдруг, в Дэниэля вселился зулус или глоольд?"

"Да плевать! Открыть диафрагму!" - орал Жуков.

Так он спас друга. Друг спас друга! К.


ПИСЬМО В НИКУДА-6266,5-6269

3 января 2021 года. Сказка про отважнутого Херлока Шолмса и его чёрный взвод! А вот мой взвод!

Взвод этот - его доктор Катсон, Хадсон, Леди "Н" и бесчисленные мириады пчёл-самоубийц, которые живут на крыше в Суссексе. Почему именно на крыше? Потому что поклоняются Верховному Божеству Карлсону, который, понятно, живёт на крыше.

Трахается там, гадит, поганит, говорим мы, летающих же женщин, да и сдохнет там же на крыше. И будет разлагаться.

Если, конечно, Малыш его не накапает в труповозку! А Малыш-то, конечно, накапает, так как мобила-мобила - потеха для дебила!

Итак, да. Пчёлы, конечно, тоже все передохнут, а нехрена давать неправильный мёд и так высоко строить дом!

Ну а Херлок пока такой сидел над своей дурацкой Картотекой на букву "Пч" и думал: "Что я, вообще, нашёл в этих пчёлах? Может, я - извращенец какой? Пчёлолюб? Их же при всём желании не трахнешь! А попробуешь трахнуть: зажалят до смерти! Что хорошего?

Вон, взять Леди "Н"! Она помягче будет и полегче. Да и не воняет при перевозке.

Пчёлы, конечно, тоже мало воняют при перевозке, значит, хорошие. Да и ещё легче, чем Леди "Н". Помягче: сомневаюсь. Жалят, гады, больно!

Леди "Н"-то, хоть, не жалит. А жалит: не укусит. Чего-то, пургу какую-то я несу.

Взять Катсона! Вот, от кого при перевозке воняет! Да, Катсона-то надо, конечно, расстрелять, чтоб не вонял! Мёртвые не потеют и не воняют! Да и не гадят больше. Хорошо! Хорошо же! Катсона нельзя вот так запросто замочить: кто станет писать мои похождения?

Хорошо. Остаётся Хадсон. Эта старая карга. Конечно, при перевозке мало воняет, можно сказать, вообще не воняет, так как сидит на микробиологической диете. Взять бы, да эту диету ей прекратить!

Пусть поест она досыта, хотя бы, день один! Дадим стейк мясной Хадсон! Как яблоко, дадим! Пусть сожрёт она его досыта, хотя бы, ночь одну.

Да. Хадсон, к сожалению, тоже не замочишь: перед смертью нагадит стейком! Придётся переключиться на Преступных Поросят. Что у меня есть на них? Так: родились в Пасейке в Нью-Джерси! Они не единственные, кто родился в Пасейке в Нью-Джерси. Я тоже там родился.

Там же и женился, там же и лечился, и учился. Как говорится: лечиться никогда не поздно! Как и учиться. Да нет, нет. Учиться уже поздно, то есть, переучиваться.

Что я умею? Да нихрена я не умею. Стрелять по вензелю Королевы - так может и любой дибил.

Нет. У меня ещё есть мой гениальный Дефективный Метод! И что он нам щас говорит? Что Поросята везде, где угодно, но только не у меня дома.

А жаль. Будь они тут, я бы вывел их на чистую воду! Как говорится: "Это что?" "Маракуйя!" "Твоя любовница?!" "Это фрукт! Его чистят и едят!" Ну и сожрал прямо с кожурой: "Ты хотел меня отравить!! Это ты отравил свою жену маракуйей, а потом труп расчленил!" Ну и конечно: лужа крови на полу: то ли, женская, то ли поросячья. Поросёнка жена резала.

Я её прекрасно понимаю: я бы тоже щас Поросят-то бы щас порезал. Ну и меня бы посадили как их убийцу.

Да нет, что я? Это я всех сажаю, а не меня посадят. Тебя посодят: а ты не воруй! И не прелюбодействуй! И не убий! Мудро, очень мудро.

Щас пойду и куплю иконки на холодильник! Бешеные бабки, блин, стоят, зато позабочусь о спасении души!"

Ну и пошёл Херлок в лавку "Старьё берём!", чтобы купить иконку Божьей Матери!

Самого Спасителя не хотел: что он, Херлок, "голубой?" Как этого Спасителя, вообще, трахнешь? А Мать легко перевозить, да и воняет не очень сильно. Она ж иконка! Она вообще вонять не должна.

Ну, приехал такой на скейте, так ему продавец Слизи Стив говорит: "Зря ты сюда приехал! Эта доска была недоброй с самого начала! Некий дух постоянно контролирует её! И этот дух недобрый!"

"Да пошёл ты к чертям!" - сказал Херлок. - "Я на этой доске катаюсь 20 лет! Просто продай мне Образ!"

Ну и Стив продал ему Образ недоброго Святого! Какой там Мать Мария! Этот был волосатый, бородатый, неумытый, злой и назывался "Джизес в Швейцарии"!

Ну как Еленин в Швейцарии. "Деточка! Мы посетим в Швейцарии Еленинские места!"

Где, конечно, Еленин спал, трахал женщин, гадил и помер бы и разложился бы, если бы ему не приспичило ехать на ослике в Москву в Мавзолей. Не на ослике? На паровозике? Ну да! Ещё лучше! И навечно закрыт туалет, да? Итак, будем думать, что на попонах, на циновках.

А этот Святой Лобзик вообще никуда не ехал. Он мрачно ухмылялся с иконки и, как бы, говорил: "Капец тебе скоро, Великий Херлок!"

Именно такой Святой Херлоку и был нужен. Не какая-то там сопливая Мать Терезия-Мария, которая постоянно льёт слёзы, что Херлок скоро гикнется, а суровый мужик, который прямо говорит: "Всех нас когда-нибудь кто-то задавит, только которым в гробу - ничего!"

Именно его Херлок и присобачил на свой скейт, и скейт повело вправо! Видимо, этот дух его и повёл.

Ну, вправо, так вправо, там, конечно, лондонское кладбище, но сколько разных гадов Херлок на него уже отправил! Включая и того отравителя маракуйей, да и много других.

Так что, конечно, Херлок-то был рад заехать на погост и полюбоваться на плоды рук своих. Ну или ног. Ну или пиписки.

Так как иногда, говорим мы, в раскрытии дела самую основную роль играет именно пиписка, так как думаешь именно ею, а не головой. Да и что, это что, болезнь такая, что ли? Никто ещё не умирал от думания не головой.

Итак, ночь! Тиха январская ночь! Да ладно! Июньская! Кто ж в январе ездит на скейте? Что мы вам с Херлоком, извращенцы какие-то, что ли? Июньская ночка! Светает рано, темнеет поздно, короче, мраки!

И вот едет Херлок мимо памятников и крестов! И видит Памятник того самого пиита, который нам спел про близнецов: "Мы восполним вам этот пробел! А про близнецов ни куплета, мы восполним вам этот задел!"

А далее ещё и Крест того чувака, которого в гробу никто не задавит!

"Да! Хорошая работа! Хорошо я потрудился!" - подумал Херлок. - "Оба этих типа торговали краденными тюфяками из Шанхая, совершенно не теннисного города! А я засаживаю по самый "небалуйся" тех, кто не уважает Теннис! Слава Великому Теннису! Прости, брат! Конечно, и тебе Слава, Святой Лобзик!" - извинился мысленно Херлок перед своим Тёмным Святым.

Идёт солдат по городу, по незнакомой улице, а мысли у него, всё же, страшней! Даже девушки не помогут.

Или помогут? Да Иблис их знает! Если они будут только лыбиться из окон, то, конечно, не помогут. А если дадут свою руку: "Комм гиб ми дайне ханд! Энд ай фил хаппи!", то, может, это и будет приятно, раз песня поётся подобная.

Сначала руку, потом плечо, потом солдат примется слюнявить ей шею и схлопочет по морде пощёчину! Как говорится: смотреть, но не трогать. А слюнявить шею и далее груди он непременно будет, так как два года без бабы в стройбате! Ну и огребёт оплеуху.

Кому это понравится? Мне, что ли? Так что, конечно, никто слюнявить Херлока на погосте не будет: не те времена, да и не тот контингент.

Если, конечно, вы не зомби! Ё! Чуваки! Эта хрень реальна! Можно лечь спать здоровым, а проснуться мёртвым! Нет, это патология. А зомби реальны! Ё!

Итак, едет такой Херлок, едет, как выходит такая прекрасная рыжеволосая зомби!

И говорит: "Выпей со мной, Херлок! Стакан водки ещё никого не делал дураком! Из умного-то человека!"

"А ты, милочка, по какому такому Делу проходишь? Ты что, тоже воровала тюфяки в Шанхае?" - спросил Херлок.

"О да! Ещё как воровала! Я сама их выпускала! Я - Матка Трёх Поросят!" - говорит. - "Все Поросята удались в меня: рыженькие и зажигательные!"

"И все почнут здесь, ладно?" - спросил Херлок.

"Ладно! Но сначала выпей этой прекрасной водки!"

Херлок выпил этой прекрасной палёной водки, и у него отнялась нога! Больше ему на скейте не ездить!

"Прекрасно! Прекрасно!" - сказала зомби. - "Теперь выпей второй стаканчик!"

"Нет уж! Одного вполне достаточно!" - сказал Херлок. - "Ты, вообще, собираешься мне ДАТЬ или нет? Или мы просто будем пускать выхлопной дым из своих выхлопных труб?"

"В принципе, в принципе, - сказала зомби, - я могла бы тебе ДАТЬ! Но ты ещё не дошёл до такой кондиции, когда ВСЕ женщины прекрасны! Выпей ещё!"

Вы же знаете: если здорово бухнуть, то ВСЕ женщины прекрасны! Даже такие полуразложившиеся.

"Да уж нет, мэм!" - разозлился Херлок. - "Ты - воровка! Ты должна сидеть в тюрьме! Я сказал!"

"Херлок, миленький, - обвила его одной истлевшей рукой соблазнительница, - оглянись вокруг! Здесь на погосте ещё хуже, чем в тюрьме! В тюрьме, хоть, вазон из нержавейки есть! А тут его нет! Тут вообще ничего нет! Так что, братан, оставайся, мальчик, с нами, будешь нашим паханом!"

"Ничего не значит!" - сказал Херлок. - "Вазон я вам щас привезу и будете сидеть все, как в тюрьме! Я поехал!"

И он попробовал ехать. Не получилось.

"Хорошо, пойду!" - он взял скейт подмышку и пошёл к себе на Бекер-стрит, думая: "Да! Уже я вам его принёс! Не дождётесь! Для себя берёг, буду ещё для этих зомбированных свиней нести!"

Он приковылял на Бекер-стрит и заставил Леди "Н" делать себе компресс на ногу.

Леди "Н" была, как всегда, обворожительна. Конечно, не так обворожительна, как та рыжая зомби, так как Херлок уже немного протрезвел к этому времени, и все стали женщины снова несимпатичными. Но Леди "Н" была почти голой, этого у неё отнять было нельзя.

Она делала компресс и ворчала: "Напьются, как десять свиней, а тебе убираться!"

"Не говори так!" - сказал Херлок.

"Почему?"

"Ты же не итальянка!" Он, бедняга, начал не понимать родной английский язык. Да спятишь тут, когда кругом шныряют эти зомби!

Наконец, компресс подействовал (что весьма сомнительно)!

Херлок вытянул свою волосатую культяпку: "Во! Теперь она ходит!"

Да, теперь можно снова становиться на скейт и ехать обратно на погост довыпивать с зомби, но Херлок решил остановиться: снова отшибёт ногу!

"Итак, Леди "Н", за что ты меня так ненавидишь? То есть, любишь?" - спросил Херлок.

"Что это за вопрос такой? Что за вопрос? Ясно, за что!" - ответила она. - "За твои деньги!"

"Но у меня нет денег, девочка моя! Я почти нищий!" - сказал Херлок.

"Нищий? Тогда, конечно, прощай, Херлок, и не таи зла на меня, и не обижайся! А я пойду к Виктору!" - сказала Леди "Н".

"К Виктору? К этой обычной шлюхе?" - спросил Херлок.

"Да! Но к очень богатой!" - сказала Леди "Н". - "Виктору принадлежат заводы, газеты и пароходы! Он никогда не скажет даме: "Я нищий!" Противно слышать!"

"Да, я нищий, но зато я вершу правосудие! Вот засажу твоего Виктора в тюрягу! Он там и повесится!" - сказал Херлок.

"Виктора? В тюрягу? А за что же это?" - спросила Леди "Н".

"Да мало ли? По-разному бывает. Может, он рожей больно похож на Сашу Белого? А Саша спёр Шлем Македонского, так что... Или Виктор подделал финансовыве отчёты, и из-за него индекс Доу-Джонсонса упал на 500 пунктов! Я же говорю: по-разному бывает."

"Ты, Херлок, холодный изувер и мелкий извращенец!" - сказала Леди "Н". - "А Виктор пойдёт в тюрьму только, если будет похож, как две капли воды, на Белого! Что маловероятно! Белый-то бородатый и вонючистый! Недаром сидит 8 лет в Подлондонье!"

Пришёл Катсон: "Что за шум, а драки нету?"

"Катсон, дружище, Леди "Н" любит меня за деньги!" - сказал Херлок.

"Ну и что? Я тоже люблю тебя за деньги!" - сказал Катсон.

"Как? И ты?"

"Ну да. Денег нет - адье с красной кисточкой!" - сказал летописец.

"Ну и валите все!" - не выдержал Херлок. - "А я поеду обратно на погост, где меня любят за то, что я есть я! Зомби денег не надо!"

Ну и Катсон и Леди "Н" свалили к Виктору!

Осталась одна миссис Хадсон. Или ей тоже деньги нужны?

На погост, конечно, назад Херлок не поедет: бережёт ноги, мы же говорим.

Итак, Херлок шаркающей походкой, подобной той, которая наблюдалась у престарелого Рулера, поднялся на кухню к Хадсон.

"А ты как думал?!" - набросилась она на него. - "Овсянка денег стоит, нет? Или ты мне её купишь?"

"Да куплю я, куплю! И за квартиру заплачу, и детьми займусь!" - сказал Херлок.

"Совсем заработался! Нету у тебя детей, нету!" - сказала Хадсон.

"Нету - и Слава Богу! Никто не требует денег!" - сказал Херлок. - "А за квартиру заплачу, вот только, если бы не было столько работы с этими папками!"

Я бы убил её, да и вас всех заодно, если бы не было столько папок!

Херлок спустился вниз и взял папки на букву "Чм". Прочитал: "ЧМО! Куда его не тычь, всё попадёшь в дупло! Это, детишки наши, такое западло!"

Херлок вздохнул и выронил папку.

Папка упала в камин!

На Новый Год над камином висел старый один носок, и Херлок надеялся, что Санта положит в него второй-пару. Зря надеялся. Да и никакой не Новый Год это был, а июнь, мы же говорим.

Дело ярко вспыхнуло!

Херлок помешал кочергой и подумал: "Какая хорошая вещь - кочерга! А этот дибил Виктор её чуть не сломал! Согнуть-согнул (сила есть, а ума не надо), а сломать кишка тонка."

Дело в том, что Виктор в ярости приходил на дом к Херлоку. Тогда ещё тут были Леди "Н" и Хадсон. С тех самых пор Леди "Н" и запала на Виктора. Такой сильный! А главное, непосредственный! Согнул кочергу и ушёл по своим делам газет, заводов и пароходов.

"Да! Теперь только я и Хадсон остались!" - подумал Херлок. - "Ну и ещё овсянка и скейтинг."

Дрова начали весело потрескивать.

"Ну и ещё дрова, конечно!" К.


ПИСЬМО В НИКУДА-6269-6271,5

5 января 2021 года. Сказка про отважную девушку Звонарёву, члена команды "ЗВ-01". Ну как члена? А так: члена. Иногда кому-то надо и членом побыть.

А тут ещё такая команда! Один алкач Жуков чего стоит. Всё время в какой-то петле времени без закуси. Да ещё этот Дэниэль Джексон! На каждой планете по бабе. С виду-то тихий ботаник-очкарик, а на самом-то деле сексуальный гигант. Так сказать, маленький гигант большого секса. Мы уж о шолве Апохрене молчим.

У этого, как ни старались врачи, глоольда-то не вытащили, глоольд слился с носителем, и одному Богу известно, сколько невинных врачей придушил! Может даже, даже может, невинных гинекологов! Или дантистов! Или, вообще, акушеров!

Мало ли? Дантистов особенно жалко. Акушеров не очень. Чего подобный Апохрен может родить? Хренсосисиса? Да, акушеров не надо.

Пусть рожает, как дикая волчица, накапавшая на своих товарищев и пошедшая из-за этого в распыл, в придорожной канаве. Ну или в леске. Если, конечно, в этой Зулусии есть лесок.

Тут мы подходим к самому главному вопросу: что ещё есть в Зулусии, кроме песка? Лесок-то там есть, нет?

Да как вам сказать? Весь лесок-то зулусы вырубили и из него сделали 300 грамм наквадаха.

Как помните престарелого Бельмондо в фильме "Неизвестный в доме"? Все говорят: скучный фильм, совершенно безо всякого экшена. Ну да. Зато там были 300 грамм героина, которые стоили 300 000 франков!

Ну и из-за них-то некоего Клуарека и прикончили! А нехрена шляться повсюду с мешком героина! Вколол себе самому - и пошёл!

Вон, как я делаю укол: вкололи и пошёл! Мало ли, что могу свалиться у их порога или вообще до них не дойти, а свалиться при входе. Главное - что пошёл.

Так и этот. Клуарек этот был дилером. Ну конечно! Продавал богатым то, что сп.здил у бедных наркоманов. Так и кончил с пулей в башке. А кто виноват? Виноваты все, кроме дочери престрелого Бельмондо!

Дочка та была шлындрой, и Клуарек-то, конечно, побежал к ней под одеялко! Не добежал. Или добежал, но получил пулю - и привет потёмкинцам из Русфлота!

Итак, мы ведём речь о Звонарёвой Анне. Аня, Анечка, Анюта. Или Настя её звали? Настенька, девка-корова-крокодил. Нет! Её звали Алёнушка! Шоколадка даже такая есть: "Алёнка". На обёртке рожа этой самой Звонарёвой в три года.

Но выросла девочка, выросла! И ей захотелось заняться телеметрией глубокого космоса. Как говорится: вот поп - а вот порог!

В космосе, конечно, полно Богов. Взять тех же глоольдов.

И вот однажды один из них по имени Синяя Борода полонил Алёнку! Он сам не хотел: дюже ботаническая дивчина! В очочках, очки с неё снять: расшибёт голову об стену сослепу! Нельзя снимать ни в коем случае.

Даже на брачном ложе лучше этого не делать: сослепу начнёт другого целовать. Да и поцелуи у неё какие-то слюнявые.

Все Василисы, которые сидели в плену у Синей Бороды, над бедной Алёнкой смеялись и не пускали её к вазону из нержавейки. Очки прятали в парашу, паханки долбаные!

Их-то Борода хотел спереть: гарны дивчины, не ботанички, но тоже посидят в темнице, ладно?

Итак, очкастая Алёнка сказала: "Вы здесь сидите и жрёте это г.вно, а я его жрать не буду! Вы его не жрёте - и мы не будем! Я мыслю устроить подкоп и сбежать отседова!"

Ну и давай ковырять ложкой стену!

Все Василисы так со смеху и покатились. Потом отобрали у неё ложку и попытались "опустить"!

Ничего у них не получилось: больно узкая!

Наступил рассвет нового дня!

Пришёл Борода: "До меня дошло, что при раздаче еды возникли беспорядки! Кто виноват?"

Все Василисы показали на Алёнушку: "А ещё она очень узкая! Мы все пальцы позанозили!"

"Это ваши проблемы!" - сказал Борода. - "Алёнку - ко мне "на ковёр"!"

Ну и пошла бедная дивчина, смоля папироску и попивая пивко, "на ковёр".

"Ты это мне брось!" - сказал Борода и вырвал пивко и папироску. - "Что же мне с тобой делать? Сдам-ка я тебя в интернет! То есть, в интернат! Ты - как твоя мать! Такая же сучилища и дура!"

"Не смейте обижать мою мать! О, моя мать!!" - завопила Алёнушка и попыталась проткнуть Бороду антенной от мобильного телефона.

"Да! Вся в свою мать! А папаша у тебя был проститутом!"

"Неправда! Мой папаша был полярным лётчиком и погиб в торосах, спасая пингвинов!" - сказала Алёнушка.

"От чего он их спасал? От самих себя?"

"От обморожения, балда!" - сказала Алёнушка.

Ну да. Особенно, в Зулусии, где вечное лето. Ну или вечная очень, не важно.

"Хорошо! Ты, как я погляжу, своенравная девица! Только не говори мне, что ты интересная и современная. Никакая ты не интересная и помрёшь в девках. Никто на тебя не клюнет. Я вот думаю продать тебя в рабство на Таури! Много за тебя, конечно, не дадут, но мы сделаем тебе пару пластических операций, выровняем ноги, увеличим грудь, будешь ты красива, а не что нибудь. Может, пару долларов и дадут," - сказал сатрап и угнетатель жирных женщин Синяя Борода.

Потому что только жирные женщины выравнивают себе ноги и пересаживают слева правое яйцо. Да ещё с попы кожу на лицо.

"Хорошо!" - сказала Алёнушка. - "Но я всем на Таури расскажу, чем вы здесь занимаетесь! Я, может, феминистка! Или лебезьянка!"

"Но сложишь голову на плахе, ладно?" - говорит.

Совсем озверел, шакал проклятый! Разве можно судить о людях по их расовой или сексуальной ориентации? Ну лебезьянка, ну, мужики нахрен не нужны, ну, может, алкачка и проститутка, ну и что? Пусть живёт себе и дальше! Зачем сразу на Таури?

Таури тоже не подарок. Хотя, конечно, белокожая Алёнушка была, хотя бы, не негрой. Это негр бы продали в рабство, а эту продадут в сексуальное рабство на любителя!

Найдётся какой-нибудь старенький ябывдул, которому уже начхать, кого он полюбит, так как на ладан дышит, такой отвалит за эту корову 50 штук бачей и ещё скажет: "Она будет женой и любовницей!"

Какой ещё женой эта лебезьянка будет? Без неё этого дерьма хватает.

Хорошо. Как только на Зулусию высадилась команда "ЗВ-01", Бабай (он же Синяя Борода) предложил Жукову сделку. Тогда ещё Звонарёва не была в русской команде "ЗВ-01", да и фамилия у неё была другая.

Какашкина у неё была фамилия. Мать-то у неё была Акашкина, а отец носил гордую фамилию К. Ну и вот, что получилось.

Пришла Алёнушка. Она шла под покрывалом, что по замыслу должно было скрыть её неземную красоту и формы.

"Вот это сокровище!" - сказал Бабай Жукову.

Жукову это не особо понравилось. Как и Алёнушка, он был представителем сексуального меньшинства - "голубым".

Это потом уже, когда Алёнушка пришла в "ЗВ-01", он резко поменял ориентацию, так как Алёнушка заполонила всю его бедную головушку и снилась в ночных кошмарах. Раньше-то до этого ему снились мужики. Ну, на крайняк, животные: собачки, курочки, уточки. Но очкастая Алёнушка перекрыла это всё.

Она была чудовищна! И ещё как женщина - лебезьянка! Вообще мраки.

Но пока-то Жуков про неё ничего не знал! Он обошёл девушку вокруг и решился приподнять саван!

Чуть пальца не лишился: Алёнушка его чуть не укусила!

Да! Такую голыми руками не возьмёшь!

"Давайте 50 кусков бачей!" - сказал Бабай.

"Слушай меня, кровосос! Даю тебе 2000 долларов - и всё! Иначе можешь лишиться последних зубов!" - разозлился Жуков.

"Хорошо, хорошо!" - испугался Бабай и взял два косаря. И ушёл навсегда из нашего рассказа.

Нет, конечно, Алёнушка была никакая не Дженифер. Дженифер-то досталась копу этому бесплатно.

Он же что видит? Какой-то бомж хочет отрубить прекрасной женщине голову!

Ну и он такой убивает бомжа и видит прекрасную Дженифер!

И у него, конечно, всё опадает!

Да! У вас бы тоже всё опало: мой дядя - голливудский гримёр! Он такую рожу этой женщине смастерил, что не только у взрослых опало, да и у детей тоже!

Вон, жрала Дженифер кишки мальчика-сынишки копа этого, так, вероятно, у сынишки-то этого вообще ничего больше никогда не встанет! Так и сожрала.

Пришёл в подвал такой папашка-коп: ба!

А Дженифер на него уставилась, говорить-то она не говорила: "Чего вылупился, папаша, бл.? Иди своей дорогой!"

А он, может, явился в подвал за циркулярной пилой, чтобы отрезать Дженифер голову! Ну и конечно, позабыл про пилу, про голову, помнит только труп соседа в холодильнике!

А как его положишь мимо холодильника? Он же испортится от жары! Он что вам: жираф, которого надо класть в холодильник в четыре приёма? То есть, открыть холодильник, вынуть труп соседа, положить труп жирафа, закрыть холодильник?

Конечно, Дженифер сообразила, что в холодильнике трупу соседа будет прохладнее и комфортнее, чем, скажем, в микроволновке.

А коп всё не доволен. Да он просто придирается и брюзга.

Но смерть сынулика перешла уже все границы!

"Как ты могла? Ты, Дженифер, мать моих детей?!" - говорит ей коп.

А она не разговаривает, мы же вам говорим.

Жрёт кишки и прикидывается невиновной.

Вот такие дела, братаны. Так что, конечно, Дженифер-то ничего не стоила копу: ни 50 штук, ни двух. Это как такой подарок с небес на Новый Год.

Ну, наконец-то, притащил Жуков Алёнушку на Таури.

Говорит: "Раздевайся!"

"В каком это смысле?" - не поняла Алёнушка.

"Буду тебя в человеческий вид приводить! У тебя вши есть? Нет? Значит, будут. Одень это: спецкомбинезон!"

Вы помяли мой защитный костюм!

Помните Кирилла из "Пикника на обочине"? Так этот Кирилл мылся в душе. Неважно, как он там кончил, но теперь в душе кончала Алёнушка.

Кончила! Хорошо! Хорошо же!

Но вши, конечно, мешали. Все звездопроходцы, которые вертались с разных планет, на Таури заражались вшами. Так сказать: "Хоум свит хоум!" В космосе хорошо, но дома лучше. Поэтому-то их и брили наголо.

Ну, моется, моется после того, как кончила, в душе Алёнушка и думает: "Во попала! Тикать надо с этой вшивой Таури, тикать!"

А как с неё стикать? Даже глоольд Ковальски этого не смог сделать.

Нет, конечно: доктора-то он задушил, стражу перестрелял, Картер головой об стенку лифта ударил, но сбежать не смог.

Что уж говорить про беззащитную Алёнушку? Бей, хоть, она всех головами об стенку лифта, задуши, хоть, десять докторов! На Вратах-то диафрагма!

Даже девушке-роботу Рис это не удалось. Уж на что была мощная и членистоногая! Членистоногая, так как ноги - к счастью три дороги! Сколько ног - столько и дорог к счастью.

Итак, вышла Алёнушка из душа голая, но в комбинезоне. Под ним голая совершенно.

И тут такие Дэниэль и Жуков: "Нарицаем тебя фамилией Звонарёва!"

"Но я Какашкина!" - говорит.

Вот именно с этого-то момента у Жукова-то крыша и поехала, и начались ночные кошмары.

"Молчать!!" - заорал он. - "Ты - Звонарёва!"

Ну ладно. Хоть горшком незовите, только в печь не ставьте.

Наконец, стало это: Звонарёва говорит: "Я отправлюсь-перемещусь на ПИкс-009 к зулусам и освобожу Василис из лап Бабая!"

"Но Василисы тебя чуть не "опустили"!" - сказал Жуков.

"Именно поэтому! Мне понравились их шаловливые пальчики, хоть у них ничего и не вышло!" - сказала отважная женщина.

Мало того, что женщина, мы вам больше скажем: девушка! Лебезьянка! Хотя, поживёшь месяц-другой в этой горе Шайен, не то, что собственную ориентацию забудешь, маму-папу родного забудешь. Так что уже сама Алёнушка начала сомневаться, лебезьянка ли она?

Кругом одни репликаторы, роботы Рис, глоольды! Может, её тянет к этой Рис? Или ещё лучше: к репликаторам. На Таури ещё нет названия для человека, которому нравятся не мужчины или женщины, а репликаторы.

Так что, конечно, генерал Бауэр дал приказ ему на запад, ей в другую сторону: на ПИкс-009.

Ну и "ЗВ-01" снова высадилась в Зулусии.

Звонарёва сразу пошла в замок Синей Бороды, чтобы освободить бедных девушек.

Не получилось. Все бедные девушки стали матерями и понесли от Бабая.

Они и не хотели освобождаться. Их девизом стало: "Не знали наши мамы, что есть презервативы!"

На встречу с таури вышел опять сам Бабай с "хлебом-солью".

Этого надругательства Алёнушка уже снести не могла! Она откусила от "хлеба", сожрала "соль" и говорит прямо в наглую бабайскую морду: "Отпусти, мол, Василис!"

А Дэниэль Джексон уже готов этих Василис щупать и всесторонне изучать как артефакты.

Даже сам полковник Жуков заметил, что у него сжимаются и разжимаются руки, а в штанах чего-то шевелится.

Даже сам Апохрен заметил то же самое.

Ну и вышли такие Василисы с младенцами на руках.

Как только Жуков и прочие увидали этих младенцев, у них разом всё опало!

Младенцы эти были с синими бородами! Все в папку! А у меня все исходящие в папку!

Да и сами женщины казались изнурёнными и ни на что более уже не способными, как подтирать слюни младенцам и кормить их с ложечки. С той, кстати, ложечки, которую они надысь отобрали у Алёнушки, когда она пыталась сделать подкоп.

Так что, конечно, настроение уже, конечно, не то, и катитесь вы все, Василисы, к едрене матери на белом катере. К.


ЭПИЛОГ

Щас Мудрость такая: "Сначала что-то большое, потом мелкие мысли, а потом забвение." Большое: это кто-то или я сам.