# След на снегу

Андрей Аскард

Что ждет впереди? Забвение? Или новая попытка прикоснуться, достучаться до фантома истины? Решится ли человек сделать выбор? Или все же угаснет в темноте? Выбор...

Большое обновление этого рассказа http://samlib.ru/a/askard/kp.shtml , по старой ссылке закрываю текст для чтения и выкладываю отдельно

Читайте с удовольствием! 😇


Отзывы на Проза.ру


Бета-ридер текста Самарина Е.С.

читать в браузерной СИ-читалке AjRead.

( в качестве иллюстрации к тексту используется моя обработка одной из фотографией Екатерины Ив)


Скрипнули половицы.

В лучах света, проникающего сквозь дверные щели, закружились сверкая взвешенные частицы пыли. Мастер присел на табурет и положил изделие на стол. С нежностью он провел ладонью по контуру заготовки. Полированная поверхность без сопротивления заскользила под шершавой мозолистой кожей.

Он довольно хмыкнул и протянул руку за следующей деталью. Затем достал из-за уха кусок грифеля, прищурил один глаз и за два коротких росчерка обозначил центр места будущего крепления. После чего с помощью винтового гвоздя сделал в податливой ткани дерева небольшое отверстие.

Старик поправил очки, съехавшие на кончик носа, потянулся к ящику с инструментами и достал оттуда два заготовленных длинных шурупа с широким шлицем. Выбрав из комплекта отвертку с подходящей рабочей частью, Мастер обмакнул один из шурупов в смазку и прислонил его остриё к проделанному отверстию. Затем вставил отвертку в прорезь на шляпке шурупа и стал осторожно закручивать, плавно поворачивая по часовой стрелке.


***

Дорога от края.


Вик разлепил ссохшиеся веки. Левую часть лица нестерпимо пекло от жара.

Он приподнялся от раскаленного на солнце асфальта, поморщился от боли и мутным взором уставился перед собой. Сплошная разметка широкой двусторонней дороги тянулась в бесконечную даль и терялась где-то в мареве восходящего от нагретой земли воздуха.

- Номер 1856! Выносится предупреждение. Принижение минимально допустимой скорости передвижения влечет за собой удаление с дистанции, - раздался сверху механический голос , - начинаю тридцатисекундный отсчет.

Вик скрепил зубы, поднялся на ноги и огляделся - вокруг, до горизонта, простиралась равнина с красно-бурой песчаной землёй. Редкий засохший кустарник, скудно натыканный в затвердевшие барханы, усиливал безрадостность пейзажа. В безоблачном небе палило ожесточенное от одиночества солнце, а по дороге, большей частью - чуть впереди, шли незнакомые люди. Они гнулись в три погибели, неся на спинах, на кожаных лямках, компактные сейфы. И только сейчас, глядя на них, он ощутил огромную тяжесть - попятился и сделал несколько шагов назад. Вес сейфа вынудил Вика согнуться и принять на спину основную тяжесть груза.

- Номер 1856! Напоминание! По окончании отсчета вы будете удалены. Скорость вашего передвижения ниже допустимой, - прохрипел динамик внушительного размера. Он составлял большую часть шарообразного наблюдателя, парящего в воздухе, в метре над головой. Пропеллеры устройства рассекали воздух, с назойливым неутомимым жужжанием.

Тут же вдоль дороги пронесся косяк похожих роботов и завис над обессилевшим человеком. Раздались щелчки, и разряды тока с треском пробили воздух. Обугленные кости и насыпь пепла на асфальте остались единственным напоминанием о живом человеке.

Вик ругнулся, поднатужился и медленно пошел, зашагал по асфальту - влился в общее движение. Машинный голос, скрипящий радио-помехами, предупредил:

- Напоминание. Согласно табелю правил Движения в случае возникновения повторных нарушений, дальнейших предупреждений не последует, и к вам будут применены меры по удалению с дистанции.

Робот умолк и, треща пропеллером, улетел в сторону.

Довольно долго Вик просто брел и бездумно всматривался в крупинки асфальта - полотно тянулось и тянулось в прошлое. Мало-помалу росла усталость, и уменьшалась дистанция до соперников по Движению. Едва Вик поравнялся с ними, как услышал:

- Лучше б ты сдох, - донеслось слева.

Вик повернул голову. Едкий пот, стекающий крупными каплями, застлал глаза. Прищурившись, он разглядел смуглого человека в черной кожаной косухе. Коренастый парень нес на квадратной спине сейф темно-бордового цвета, покрытый ржавчиной, с круглой ручкой в форме руля. Они встретились взглядами, и парень зло нахмурился - широкие надбровные дуги стали еще более выпуклыми:

- Что уставился? - он выпятил челюсть и плюнул сопернику под ноги, затем отрывисто выкрикнул. - Вы все сдохните, а я выиграю!

Вик опешил и едва удержался от порыва - бросить сейф и растолковать парню его заблуждения, но в этот момент с другой стороны кто-то с силой дернул лямку сейфа и произнес:

- Ты, друг, не слушай Макди. Скорее он сварится в собственной желчи, чем дойдет до финала Движения.

Кожаная лямка от неожиданного рывка впилась еще глубже. Вик поморщился, поправил ношу и, кипя от гнева, повернулся к незнакомцу - молодой человек с белозубой улыбкой смотрел и весело щурился; из-под небрежно накинутой панамки торчали локоны вьющихся светлых волос.

- Думаешь? - произнес Вик.- А я так смотрю, тебе весело - да?

- Да! А что горевать-то? Ты пойми, - незнакомец заговорщицки понизил голос, - если бы ты сейчас не поднялся или снова упал, честно, переживать не стал бы, но с другой стороны - тебе не желаю зла.

- И что? - холодно спросил Вик.

- Да! - воскликнул блондин в панамке, усмехнулся и затараторил. - Посмотри, посмотри - на меня, на остальных. Вы на ногах держитесь едва, а я бодр и свеж, как никогда. Исход ясен, как два плюс два!

- И дальше что? - произнес в прежнем тоне Вик и перевел взгляд на дорогу, разговор стал утомлять.

- Да?! - изумился жизнерадостный собеседник.

- Что да? Так давай ясно... Молчи и смотри вперед

- Да-да, как хочешь, друг, меня зовут Асет, - улыбнулся блондин. - И знаешь, что? Что тебе скажу я? Негатив этот - не твоя вина, - продолжал речь блондин, словно и не слышал слова Вика. - Может быть, ты и обретешь знание прежде, чем проиграешь в Движении. Шоссе Нулевого километра меняет людей, - он вновь понизил голос и подмигнул по очереди глазами.

Вик перестал слушать и посмотрел в сторону. На задворках сознания что-то назойливо пыталось пробиться в явь. Мимо пронеслось перекати-поле, окруженное облаком дорожной пыли, ударилось о невысокий столб, торчащий из грунта, отскочило, словно в недоумении, и покатилось дальше - никакие условности не сдержат в намеченном пути. Захотелось дернуться, двинуться, бросить всё и побежать - сделать что-то вне правил Движения. Чувство стало невыносимым.

Вик посмотрел на вереницы одинаковых столбиков, с обеих сторон сопровождающих дорожное полотно к линии горизонта - зарывшись на треть в бурую пыль обочин, тянулись Столбы Нулевого километра. На их бетонной поверхности сияли неоном неровные нули. Трасса Нулевого километра.

Каждый год пятнадцатого числа третьего лунного цикла выбор организаторов падал на тысячу случайных добровольцев. Отказ от чести участвовать в мероприятии означал проигрыш и смерть. Победитель же получал выигрыш - что-то особенное, в конце дистанции. Всякий дошедший первым получал в награду уникальный приз. И каждый год счастливчик...

- Уроды, а если всё это - развод?! - яростно прохрипел Макди.

- Нет. Нет. Я точно знаю! Этот приз стоит того, чтобы идти!

- Откуда?

Вик вновь отстранился от голосов. Что-то важное коснулось и увлекло за собой. Словно озарение. Сияющие неоном символы вечности на бетонных столбах ярко вспыхнули и с силой подхватили Вика - воздух взыскрился, краски размылись от движения. С огромной высоты, он увидел, как полотно дороги, твердыню, сотрясают сотни ног. Ног бедолаг - таких же, как он. Этот порядок - идти, отдаваться ритму и - не думать. Следовать целям Движения. Так просто и легко. Но цель - она внутри. Нет ее вне, смысл создают сами люди.

Вику казалось, что он находится одновременно в разных точках пространства. То он с сейфом - на трассе, идет к неведомой цели. То взирает на пустыню с высоты птичьего полета, то ощущает, что освободился от груза, и больше ничего не давит на спину. Через секунду он понял. Он отыскал свой смысл - он выпрямил спину и расправил плечи:

- Я дошел, - раздался его шепот.- Дошел...

Вик с благоговением смотрел на громадный, монолитный, высеченный из цельной глыбы, каменный обелиск. Его поверхность покрывала вязь загадочных символов. На уровне плеч, ровно в центре, зияло небольшое углубление в форме отпечатка ладони.

Оттиск, всю его поверхность, покрывали извилистые трещины, которые шевелились, изгибались, будто живые, и звали прикоснуться - приложить ладонь и слиться с прохладной поверхностью мрамора.

- Коснись... Коснись... Коснись...

Вик потянулся рукой, расставил пальцы. Сердце застучало от волнения...

...над головой раздался треск пропеллера.

- Э-э-э, друг, ты совсем так заснешь! - дернули его за рукав и потребовали. - А ну очнись! - откуда-то из далека донесся голос Асета.

Вик клюнул в пустоту вытянутой рукой и едва не упал на асфальт. Перед ним снова простиралась гладь дороги. Он оторопело всмотрелся в размытые краски на горизонте и прошептал:

- Я дойду...

Глаза Вика загорелись желанием. Он почерпнул неведомо откуда силы и ускорился. Неуклюже заперебирал ногами и начал обгонять соперников.

Макди свирепо прорычал:

- А это ты зря, урод! - он подрезал Вика и толкнул в сторону.

Тут же подключился Асет:

- Знаешь, ничего личного, - он оскалился и аккуратно подбил отстающую ногу.

Вика развернуло вполоборота. В гневе он скинул лямки сейфа, размахнулся и ударил обидчика. От удара Асета повело в сторону. Он беспорядочно засеменил и упал на обочине - взметнулось облако бурой пыли.Не мешкая, Вик размахнулся и швырнул сейф в ухмыляющегося Макди. Массивный снаряд вписался в человека и смел его, словно кегли от брошенного шара.

Затем Вик побежал. Ноги не слушались, но с каждым шагом движения становились уверенней и четче. Через несколько секунд Вику уже казалось, что он не бежит, а парит - серая поверхность асфальта скользила под ногами с огромной скоростью, и исчезала позади, в прошедшем и в пройденном. Вик увидел , на дороге, в нескольких метрах впереди, силуэт обелиска, как тут вновь послышался шум пропеллеров, раздался треск - и короткая серия разрядов тока высокого напряжения сотрясла воздух. Одновременно с треском разрядов Вик прыгнул - цель рядом, только бы успеть коснуться, он вытянул в полете руку и...


***

Инга и Святослав переглянулись.

- Пойдем на качели? - предложила девочка с желтыми ромашками на красных сандалиях и сощурилась от ярких солнечных лучей.

- Пойдем, пойдем. Может, хоть в этот раз, трусиха, прыгнешь, - ответил её рыжеволосый ровесник с россыпью веснушек на лице и потянул за руку на площадку перед домом.

Через какое-то время лицо Ингы, раскрасневшееся от встречного потока воздуха, уже лучилось от счастья:

- Я - небо! - визжала она радостно и взмывала вверх.

- Я - земля! - завывала она со смехом, отлетая назад, и упиралась взглядом в утоптанную землю.

Святослав все раскачивал и раскачивал - сосредоточенно и старательно. Росла амплитуда и качели поднимались с каждым разом все выше и выше.

В какой-то миг девочка расхрабрилась, сжалась и оттолкнулась - словно птица по весне, она взмыла вверх и раскинула руки. Зависла на долю секунды на фоне неба и с шумом приземлилась в песок. Со звонким смехом она развернулась и ликующе замахала руками:

- Ты видел? Я сделала это! А ты говорил, я не смогу! - произнесла она и горделиво вздернула нос.

Мальчик подошел и взял ее за руку:

- Я же шутил, дурёха, - подмигнул он и улыбнулся, показав прореху в молочных зубах. - И нисколько не сомневался. А только хотел, чтобы ты решилась.

- Сам ты - дурёха, - обиженно отвернулась она и взмахнула косой, - если такой умный, скажи, что на обратной стороне луны?

- Не знаю

- А я знаю.

Святослав с сомнением посмотрел:

- Да, врешь ты всё!

- Нет! Я точно знаю.

- Тогда скажи!

- Вот ещё! Я знаю, а ты - нет, - рассмеялась Инга, - зачем буду говорить?

- А я тебе покажу как незаметно подсмотреть, чем занимается старик в том доме, который напротив нашего, из больших брёвен.

Девочка спрятала хитрую ухмылку и протянула руку:

- Договорились - показывай.

Дети отодвинули доску в заборе. Доска жалобно скрипнула от приложенных усилий и пропустила их в соседский двор. Посреди газона высилось огромное шелковичное дерево в несколько охватов толщиною. Ползком по траве они добрались до корней дерева. Забрались по выступам в коре под густую крону и затаились там, скрытые листвой. Сквозь небольшой просвет дети видели происходящее в окнах. Мастер, видимо, только что завершивший работу, накрыл ее плотной серой тканью. И на какое-то время скрылся из виду, затем появился вновь и подкатил к рабочему столу специальную тачку - куда аккуратно и переместил изделие со стола.


***

На ощупь сквозь темноту.


Итар посмотрел на часы.

Без пяти восемь. До их появления - полчаса, стоит поторопиться, чтобы успеть оказаться в безопасности.

Он захлопнул дверь автомобиля и окинул взглядом тетраэдр высотного здания. Над вершиной тянулись медленно к северу густые непроглядные облака, словно периной укрывшие небо. Взгляд скользнул вниз, на широкий темный провал, ведущий в вестибюль жилого дома. Он с раздражением откинул ворот пальто и решительно двинулся вперед, прочь от машины. Брызги от луж встревоженными птицами разлетались под его тяжелым шагом - шагом человека, готового идти до конца, не взирая на опасность.

Он посмотрел на руку. Рана на запястье снова открылась, и на белых бинтах отчетливо проявились три алых пятна. Сжав губы, он сунул руку обратно в карман. И ускорил шаг - нужно было, как можно скорее попасть в безопасное место.


Первый раз они пришли во вторник, три дня назад. Хотя нет... Все началось еще за день до этого. В тот вечер Итар возвращался с вечеринки и сел выпившим за руль. Рассудив, что лучше не показываться в таком виде на глаза стражей, патрулирующих главную трассу, он свернул с дороги и направился в объезд, по улочкам Старого города.

Заброшенная территория, слабо освещенные улицы, ветхие лачуги и мрачные дома с острыми шпилями на крышах. Итар никогда особо не интересовался жизнью тех, кто тут живет. Цитадель декаданса, трэша и оккультизма. Этот район пользовался той особенной славой, от которой стынет в венах кровь, а сердце испуганно жмется к земле, и которая напрочь отбивает даже малейшее желание лезть в дела обитателей этого "райского" места. Мир уходящих теней и пропадающих без вести.

Итар дернул руль влево - огни фонарей лениво скользнули по поверхности лобового стекла и сорвались в темноту, затерялись где-то в ушедшем. Автомобиль лихо вписался в поворот и с визгом шин проскользил вдоль металлического забора из острых прутьев. В колонках, хрипя помехами, заиграл незатейливый мотив. Солистка с тягучим, звонким голосом запела о желтой дороге, торнадо и мечте. Оптимизм и беззаботная пульсация слов - пришлись по душе бурлящему в крови адреналину. Алкоголь и легкое чувство опасности - гремучая смесь для менеджера компании, привыкшего большую часть времени проводить в офисе, комфорте и под защитой. Это обманчивое состояние эйфории.

Итар качнулся, закрыл и медленно открыл глаза - в какой-то миг чередующиеся участки дороги: освещенные и погруженные в тень, словно стробоскоп, воспроизвели иллюзию обратного движения. Чувство нереальности, волшебство мелькающего света, упоение и жажда движения лавиной накатили на сознание Итара. Зрачки его расширились - в коробке передач раздался щелчок, и педаль газа оказалась втопленной в пол. Стрелка на табло скорости тут же поползла уверено вправо. И в этот момент показалась она.

Фары выхватили из темноты человеческую фигуру - женщину в черном плаще с капюшоном, одетую в платье макового цвета. Итар ударил по тормозам. Донесся визг шин. Тело девушки подбросило, ударило о лобовое стекло и откинуло от автомобиля на порядочное расстояние.

Водитель вцепился в руль и с ужасом сквозь паутину трещин на лобовом стекле смотрел на бездыханное тело. Панический страх. Дрожь в руках. В следующее мгновение Итар принял решение - дал задний ход, развернулся и помчался прочь. Картина с распростертым на дороге телом так и стояла перед глазами. Проехав пару кварталов, он остановил машину - хлопнул по рулю, зло выругался и развернул автомобиль.

Когда Итар снова оказался на злосчастной улице, то в недоумении притормозил машину - глазам предстала ужасающая сцена. На асфальте, мокром от тумана, лежала женщина и судорожно дергала конечностями - пыталась подняться. Шея ее была вывернута, а голова находилась где-то позади тела, свисала за спину. Итар мигом протрезвел. Увиденную картину при всем желании не удалось бы списать на разыгравшееся воображение. По коже пробежал холод. Накатила волна страха и стопудовой гирей вдавила в сиденье. Он боялся пошевелиться и беспомощно с суеверным ужасом взирал на женщину, уже успевшую подняться на ноги. Налетевший ветер разметал полы ее плаща, и маковое платье, будто пятно густой крови, растеклось под лучами фар по темноте улицы. Голова незнакомки поднялась и с хрустом приняла обычное положение. Из-под глубоко накинутого капюшона показался вытянутый подбородок, его овал, будто выточенный рукой мастера, казался идеальным по красоте своих линий. Женщина вскинула руки, выставила в направлении автомобиля скрюченные, побелевшие пальцы и что-то громко выкрикнула. Тут же из тени, из-за обочины, с изнанки улицы проявились размытые силуэты громадных псов. Периодически на долю мгновения они пропадали из видимости и словно терялись за гранью реального мира . Аспидного цвета шерсть на их шкурах торчала беспорядочными клочьями во все стороны. Появившаяся стая гончих выскочила на трассу и стремительно понеслась к застывшей машине. Их залитые кровью глаза сверкали в свете фар яркими тающими росчерками.

Вопль рассудка вывел Итара из оцепенения. Взревел мотор. Забуксовали колеса. И стальной зверь развернулся и помчался прочь, унося Итара в привычный безопасный мир.

...

Марк откинулся на спинку кожаного корпоративного кресла и открыл свежую газету.

Итар приподнял бровь:

- В отделе разработок тишь да гладь? - усмехнулся он.

- Нет, то есть да. Но не в этом дело, - отозвался Марк и продолжил просмотр свежей периодики. - Мы, в отличии от вас, "творцов" - обычные технари и в облаках не летаем. Задачу решил, задачи больше нет.

- Да уж, - Итар потер глаза, покрасневшие от перенапряжения, и, сняв с головы обруч альфамера, аккуратно положил дорогостоящую разработку на стол, в специальное углубление.

Пять лет минуло с того момента, как стартовал проект "Другая жизнь" - крупная корпорация официально заявила об успешном завершении работы над новым запатентованным устройством и некоторых областях его применения. И уже через месяц в продаже появился первый необычный "наркотик" - кристалл с записью сценария вымышленной жизни. И потом настали перемены. Перемены во всем. Буквально за несколько мгновений люди проживали заключенный в кристалле образ, который проецировался прямо в сознание, и уже в реальной жизни наследовали весь опыт, приобретенный в этих снах наяву.

Обучение в образовательных заведениях сошло на нет. В бесплатном порядке дети получали свой первый кристалл для формирования начального опыта и багажа знаний, и затем желающие могли продолжать обучение, получая новые кристаллы, но уже на платной основе.

Особым спросом пользовались кристаллы вымышленных миров и историй, сценарии жизни с лихо закрученным сюжетом. Фантастические детальные образы, создаваемые операторами альфамеров в недрах корпорации, стали модным трендом в сфере дорогих развлечений. Их моделировали люди, обладающие особенным даром, операторы с предельно выраженной способностью к фантазии - люди с эйдетическим воображением. Мысленные образы, создаваемые ими, казались такими же четкими и цельными, как и реальные объекты.

Волею судеб Итар оказался из числа людей, обладающих как раз именно таким воображением. Эйдетики ценились в корпорации на вес золота. Они собирали дорогостоящие сценарии жизни и получали за свой труд щедрую плату. Клиенты спускали целые состояния на кристаллы, и немалый процент от этой лавины денег оседал на счетах их непосредственных создателей, эйдетиков.

Итар тяжело вздохнул - врожденная способность к детальному воображению подарила шанс получить от жизни если не все, то очень много, но и в любой момент он рисковал потерять не то, что работу и престиж, но даже и саму жизнь. Гораздо больше, чем наличие штатного эйдетика, в корпорации ценились охрана и безопасность технологии создания кристаллов альфомера. Этот секрет был даже дороже жизни любого из эйдетиков, служба безопасности компании в любое время суток и всеми доступными способами и средствами непрестанно контролировала жизнь каждого сотрудника. И принимала превентивные меры по сохранению секрета технологии - любой сомнительный контакт означал увольнение. И, как показывает практика, скорую смерть от "естественных причин" как самого эйдетика, так и его контактов..

- Да. Хорошо высоко летать. Когда страха нет, что крылья подрежут, - прошептал Итар.

- Что? - отозвался Марк.

- Да нет. Ничего, - отшутился Итар и махнул рукой. - Устал от работы. Бурчу под нос, сам себе, - он сделал паузу и перевел разговор в другое русло. - Ну, что там? Что-нибудь интересное есть, что пишут? Кто-то мне говорил, будто вчера в Старом городе что-то случилось... - осторожно он затронул тему.

- Нет. Ничего такого, - раздался голос Марка. - Кстати, говорят, Элиза из отдела рекламы переспала со своим боссом, и теперь назревает служебное расследование, - усмехнулся он.

- Бывает... - протянул Итар.

- Итар, а ты что невеселый-то такой? - выглянул из-под газеты собеседник, - и где твоя новая тачка? Смотрю, сегодня прикатил на старой?

- Да вчера в лобовое стекло камень попал, заказал поменять ... - соврал Итар.

- Да ладно? - хмыкнул коллега, - и как угораздило?

Эйдетик потянулся, посмотрел на часы и сделал вид, что не заметил вопроса:

- Ну, вот и всё! Полдевятого. Моя смена закончилась.

- О! Везет же вам! Гибкий график, и всё такое! - весело воскликнул Марк, - Мы как лошади пашем и пашем, а вам все льготы, - запричитал он.

- Да уж, - скептически хмыкнул Итар.- Пашете...

Он взял кейс, подошел к панели управления, расположенной на стене кабинета, и приложил ладонь к датчику - с приглушенным хлопком открылся проем. Итар зашел в транспортер и выбрал пункт назначения - "Главный вестибюль". Тут же половинки противоположной стены разъехались в стороны и открыли вид на вестибюль здания корпорации. Львиную долю громадного помещения занимала контрольно-пропускная зона битком набитая бдительными охранниками и всевозможными детекторами.

На автомате он прошел некоторое расстояние, но затем остановился - вокруг царило непривычное оживление. Старший охраны заметил Итара и что-то шепнул в рацию.

- Уважаемый! - махнул он рукой.- Не стойте, проходите к выходу.

- Что здесь произошло?

- Ничего! Ситуация под контролем. Проходите.

- Я хочу знать, что произошло тут.

Человек в форме бросил недовольный взгляд на бейджик Итара, скривил лицо, но все же ответил:

- Несколько минут назад сюда ворвалась стая диких собак. После того, как для устрашения животных охрана применила спецсредства, звери накинулись на них. В итоге пришлось принять меры для ликвидации угрозы, - он показал на ряд черных пластиковых пакетов. Охранники с угрюмыми лицами схватили за края один из них и потащили на запасной выход.

- Странно, - подчеркнуто равнодушно произнес Итар, - с чего бы животным вести себя так?

Он сделал пару шагов по направлению к сканеру, оборудованному на выходе из сооружения, как услышал разговор:

- Я чуть не обделался, когда эта тварь на меня кинулась. Клыки псины почти до горла достали .

- А ты видел их глаза? Они будто кровью налиты! Я такого никогда не видел.

- Бешеные?.. Или, думаешь, какая-то мутация из Старого города?

- Да ну, скажешь тоже.

Итар остановился. Сердце замерло.

- Красные глаза псов, - прошептал он.

Кейс выпал из рук. И стук , отразившись от мраморных стен, разнесся до неприличия громким эхом.

- Эй, вы! Вы в порядке? - окликнул его старший охраны.

- Да, - горло у Итара стало очень сухим. Он сглотнул колючий ком, перевел дыхание и медленно поднял кейс, - проклятая ручка выскользнула, - пояснил он, - так часто бывает в последнее время...

- Ясно... - задумчиво протянул человек в униформе и добавил. - Вам придется на какое-то время здесь остаться.

- По какой причине? - спросил Итар.

- Сейчас приедут биологи, осмотрят этих чертовых псин. При необходимости вы должны быть рядом. До выполнения контрольных мероприятий это помещение под карантином, и покидать его запрещается.

- ... и транспортер тоже отключен, - бросил он через плечо и отошел к пульту мониторинга здания.

Итар отошел к стене и присел на диван.

Через небольшой промежуток времени в здание прибыли люди в изолирующих костюмах и сразу направились к черным пакетам с трупами животных. Вскоре один из бактериологов подошел к старшему охраны, держа за шкуру небольшого размера дворнягу:

- Эй, ребятки! Я смотрю, вы тут шутники? Говорите, здоровенные гончие с алыми глазами? - он кинул тушу под ноги охранника . - Это псинка похожа на что-то подобное? Кроме обычных бездомных сук там, в пластиковых пакетах, ничего нет! - он обвел взглядом ближайших охранников. - Вы тут все одни дебилы, что ли, собрались?

Начальник охраны потупился и всеми силами старался не ударить в грязь лицом перед подчиненными. Во взгляде читалось недоумение:

- Э-э-э. А ну не смейте так! Я своими глазами видел...

- Вот что! Мне все равно, парни, что вы тут потребляете, но ваша контора оплатит вызов по полной! - специалист в костюме махнул коллегам и направился к выходу.


Всю дорогу домой калейдоскоп вчерашних событий и вечернее происшествие в здании корпорации крутились перед Итаром в памяти - он искал логическое объяснение. Могло ли это все оказаться простым совпадением? Далеко внутри затаился страх и, словно паразит - вцепившись острыми тонкими коготками в самое нутро, явно не собирался никуда уходить и выжидал в уверенности - еще будет возможность показать себя .

Всю ночь он провел в метаниях. В бестолковых снах, похожих на бред, виделась девушка. В дурацкой куртке на меху он стоял в сугробе, на улице возле ее дома. Падал снег. Девушка, улыбаясь, что-то говорила, шептала слова. Потом - вспышка, все менялось, и откуда-то из темноты слышался голос. И затем появлялась пустынная дорога. Дорога к горизонту без конца и края. И все повторялось - снова и снова. Иногда порядок менялся, но сцены оставались неизменными...


Весь следующий день с нетерпеливым волнением он ждал настуление вечера. Желание проверить свои догадки и опасения так и снедало Итара. То и дело он посматривал на часы - и как только часовая стрелка миновала девять, выждал пять минут и отправился вниз.

Двери транспортера открылись - в вестибюле царило обычное оживление.

Он направился мимо охраны к выходу. Самые худшие опасения пока не сбылись, и настроение заметно улучшилось - с видом счастливого человека он подошел к автомобилю, открыл дверь и уже практически сел в кресло, когда заметил мелькнувшую сбоку тень. Сверкнули два алых зрачка, и рычащая псина вгрызлась в руку. Тело пронзила резкая боль. Он попытался откинуться дальше, в глубь салона, но гончая мертвой хваткой сдавила руку и тянула прочь из машины.Он завопил от боли, схватился за ручку и что есть силы ударил боковой дверью по туловищу зверя. Раздался характерный хруст, собака ослабила хватку и вывалилась из салона автомобиля. Итар захлопнул дверь, тем временем по крыше застучали лапы других гончих. Одна из псин запрыгнула на капот, свирепо залаяла и кинулась на лобовое стекло. Сеть трещин расползлась по окну. Итар вставил ключ зажигания и дал газу. Автомобиль помчался вперед, по полупустой стоянке. Итар жал на педаль, продолжал орать и пытался отвязаться от адских псов, бездумно бросающих на машину..

Спустя несколько мгновений Итар осознал - всё закончилось, и повсюду кровь. Кровь сочилась из раны и впитывалась в обивку салона, кровь алая, будто глаза этих чертовых псин, стекала снаружи, с лобового стекла, и затекала куда-то под капот - она была всюду. Итар выбрался из автомобиля и закрыл глаза. Его мутило. Содержимое желудка выплеснулось на асфальт, и он без сил присел рядом с машиной. К стоянке от здания корпорации уже подбегали люди в униформе охраны. Сжимая табельное оружие, они были уверены, что большинство жизненных трудностей решается одинаково просто - с помощью пули.


Врач, наложив повязку, пробурчал что-то недовольное и затем плотно стянул края бинта.

- Рану я зашил, - произнес он, - кровотечение должно прекратиться. Меняйте бинты раз в сутки. Если других жалоб нет, то можете проваливать, - он хлопнул Итара по плечу и указал в сторону приоткрытой дверцы.

Итар выбрался из машины скорой помощи и едва не упал от накатившей слабости.

- А вы точно уверены, что одна из этих собачек вам руку-то прокусила? - окликнул его с усмешкой доктор. - Если судить по следам от укуса, то зверюга должна быть на много крупнее тех шавок, которые тут валялись раздавленными, - произнес врач.

Итар поморщился от боли в руке и предпочел уйти от ответа:

- Сел в машину, что-то вцепилось в руку. Всё остальное будто в тумане. Не помню...

Врач хмыкнул:

- Что ж, наверное, это не мое дело, - добавил он, завершая разговор. - Против бешенства вы уже привиты, но при возникновении головных болей или других симптомов немедленно обращайтесь в медцентр. Все необходимые сведения об этом инциденте уже отправлены в единую базу.


Ноющая боль в руке мучила всю ночь и не давала уснуть - и совершенно измученный, прибыв утром на работу, он первым же делом попросил штатного медика осмотреть поврежденное запястье. Молодой человек в белом халате и с пышной прической в виде ирокеза завел пациента в кабинет и, деловито одев перчатки, приступил к осмотру.

Он размотал на руке бинт и присвистнул.

- Да-а-а, чувак, за все годы работы в этой конторе, я такого даже и не видел! Знаешь, странно, что кровь спустя сутки продолжает сочиться... не говоря уже о таком обилии гноя.

Медик обработал края раны дезинфицирующим раствором. Затем нанес дополнительный склеивающий гель поверх швов и, дав пачку капсул с сильным обезболивающим, велел показаться в понедельник.

Препараты возымели действие, и Итар сумел сосредоточиться на работе. Однако на дневной планерке он заметил хмурый и неоднозначный взгляд, брошенный шефом эйдетиков на его поврежденную руку. Видимо, какие-то слухи о нападениях собак успели докатиться и до руководства отдела. Назревшая перспектива вылететь с работы окрасила и без того мрачный день совсем уж в черные тона.

Под вечер, по окончании рабочего дня, перед Итаром встала непростая дилемма - что делать дальше? Итар подошел к широкому окну - посмотрел на забинтованную руку, затем перевел взгляд на площадку с припаркованными автомобилями. Он мог ручаться, что адские псы затаились там и ждут его появления. С каждым разом стая действовала умнее, словно псы учились на своих прошлых попытках. И что же новое они приготовили ему сегодня? Итар счел, что сейчас он не готов узнать ответ на этот вопрос, и ему нужен перерыв - хотя бы спокойно выспаться без новых приключений.

Многие специалисты корпорации сами формировали свой рабочий график, поэтому огромнейшее здание дышало суетой и жизнью практически круглосуточно. Лишь в субботу и воскресенье, в дни общего выходного времени, в коридорах офисного здания воцарялась тишина. Он решил сегодня никуда не выходить из кабинета и провести ночь под защитой охранных систем корпорации. А вот что делать ему завтра, в день общего выходного? Что ж - это завтра...

Он устроился на диване и тут же ушел в сон.


И вот наступил вечер пятницы. Итар отпросился с работы на час раньше и сразу же отправился домой, рассчитывая попасть в свои апартаменты до момента появления псов. Но дорога к дому отняла гораздо больше времени, чем предполагалось в теории. И псы могли появится в любую минуту.

Итар захлопнул дверь автомобиля и, закрываясь воротом пальто от сильного ветра, поспешил, побежал к жилому зданию в форме тетраэдра - как предполагал Итар, в безопасное место.

Особенностью конструкции здания являлось полное отсутствие лифтов и лестниц внутри дома. Решение проектировщиков называлось "три поворота". Каждый поворот коридора телепортировал жильца на несколько этажей ближе к цели. От человека требовалось одно - представлять в голове образ или номер квартиры. "Умный дом" сам доставлял жильца к нужному месту. В начале такая система показалась Итару пустой блажью, но со временем и он оценил ее удобство. За время проживания он практически ни разу не пересекался с жильцами других квартир. И так как потребности к лишнему общению он не испытывал, то был благодарен создателям "трех поворотов", как минимум, за исключительную возможность - избегать ненужного внимания.

В пальто, в правом кармане, лежал и качался при каждом шаге прадедовский кольт 45 калибра - тот, который бережно хранился в бардачке старой, доставшейся в наследство машины. Итар сжал его рукоять. Прохладная поверхность удобной рукоятки опасного и смертоносного оружия дала ту уверенность, которой сейчас недоставало Итару.

- Да что там - псов каких -то бояться?! - процедил он сквозь зубы. - Шесть патронов. Стрелять умею, справлюсь...- произнес он для пущей храбрости и перешагнул через порог вестибюля, - по одному на каждую суку...

Очутившись в освещенном холле, он так и застыл - возле входа, из-за стойки ресепшена торчала человеческая нога и билась в конвульсиях. Раздалось рычание, и до Итара донесся цокот лап по мрамору. Тут же из-за стойки появилась грациозная гончая - медленно пригнувшись, она оскалила пасть и зарычала, за ней, уже с другой стороны стойки, почти в унисон - показалась другая.

Камера наблюдения, расположенная над стойкой ресепшена, успела зафиксировать последовавшую за этим кровавую сцену, череду мгновений - которые, словно кадры из немого кино, и без слов были достаточно красноречивы. Вот псы выдвигаются навстречу человеку. Мужчина вскидывает руку, и помещение озаряет череда коротких вспышек. Одна псина падает, другую - сносит в полете и выкидывает за пределы видимости камеры. Мужчина оборачивается, смотрит на вход и бросается бежать в направлении к жилому сектору дома. Следом за ним, внутрь здания, кидаются еще четыре стремительных силуэта.

Итар добежал по коридору до развилки, повернул налево и, преодолев с дюжину метров, обернулся - на повороте псы остановились и, принюхиваясь, поводили из стороны в сторону мордами. Появилась надежда, что стая не одолеет пространственный сдвиг на повороте коридора и прекратит преследование. Но вот одна из них осторожно переступила незримую черту и кинулась вперед. Итар выстрелил, развернулся и бросился бежать. Позади раздалось скулящее завывание, которое тут же смешалось с бешеным рыком других псин.

На следующем повороте он без остановки пронесся до окончания коридора и, рывком уйдя в сторону, выбежал к дверям своей квартиры - приложил ладонь к панели замка и, навалившись, залетел внутрь. Итар развернулся, выпустил в показавшихся гончих еще две пули и закрыл проход.

Воцарилась тишина - звукоизоляция квартиры сработала исправно, и все шумы по ту сторону дверей внезапно исчезли, будто их и не было, а происшедшее казалось кошмарным сном, который наконец-то закончился спасительным пробуждением. Заблокировав дверь, он перевел дух.

В комнате, вдоль всей центральной стены парил в воздухе полупрозрачный экран с внутренней подсветкой - особое устройство, изготавливаемое по заказу, так называемая индивидуальная картина созвучия, на поверхности которой отражались графические композиции, соответствующие настрою и состоянию владельца. И стоило Итару переступить порог, как на ней тут же сменилось изображение. На холсте появились потеки - будто ленивый дождь, стекающая вниз краска. И росчерком широкой кисти обозначилась темная черта, контрастное резкое пятно поверх потекшего месива ярких красок. Именно так картина отреагировала на появление Итара.

Эйдетик посмотрел на экран и тяжело вздохнул - однозначно, следовало как-то расслабиться и привести в порядок мысли. Адреналин понемногу сходил на нет, и от пережитого начинало колотить, от осознания того, насколько опасную встречу только что пережил, и насколько был велик риск неудачи, подскользнись он или замешкайся в коридоре. Итар достал из бара бутылку виски и направился в зону отдыха. Плюхнувшись на диван из грубой кожи, он сделал несколько глотков, откинулся на спину и отстранено уставился в потолок - попытался забыться: хотелось оказаться где-то далеко, и не знать, и не видеть всей этой жизни. Он перевел взгляд на крытую галерею-лоджию с ухоженным садом и обзорной трубой на окрестности города. Раньше он очень любил это место, а сейчас... А сейчас в отражении громадных окон, отделяющих балкон от комнаты, на Итара смотрело его отражение - за эти дни он приобрел усталый и потерянный вид. И некое двойственное чувство завладело им. С одной стороны - Итар любил нынешний образ жизни: комфорт, развлечения, престиж, дорогих женщин, но с другой - разве хотел он быть таким человеком? Маленький винтик в большой корпорации, который ровным счетом ничего не значит без ее поддержки. Постоянно находиться в страхе потерять все и лишиться работы - в этом ли счастье? "На днях сбил женщину. Бросил ее там, одну на дороге. Хотел даже уехать, скрыться. Бросить все - только чтобы никто не узнал, только чтобы репутация не пострадала, только чтобы не потерять работу... И теперь постоянный бег от расплаты. Бег от неизбежной встречи с адской сворой, словно бег от проснувшейся вдруг совести, и псы рано или поздно доберутся до своей цели. Разве такой жизни я хотел? Разве таким хотел стать?" Жизнь превратилась в кошмар и что-то изменить не представлялось возможным. А дальнейшее казалось совсем туманным и неопределенным.

Итар осмотрелся. Взгляд непроизвольно упал на альфабокс, приобретенный, примерно, с год назад в "Лавке судеб". Рядом с ним лежал кристалл с записью сюжета вымышленной жизни. Приключения, многочисленные любовные линии, стрельба, погони, динамичное развитие событий и открытый финал. Использовать покупку по назначению в тот день он не стал - раздумал. После длительных размышлений все же решил, что было бы очень глупо уходить от реальности в мир иллюзий, каких-то там фантазий, да и еще перспектива попасть на крючок собственной конторы, привыкнув к таким штукам - совсем не прельщала.... Но сейчас, казалось, что терять уже нечего. И это реальная возможность хоть как-то уйти от назревших проблем.

Итар положил кристалл в ложе альфабокса. В воздухе закрутилась голограмма отпечатка ладони. Стоило поднять руку, и лавина информации со световой скоростью вторглась бы в мозг. Он поднял руку, но затем все же отвел ее обратно. Он вспомнил, что при построении образов вымышленных миров эйдетики на случай сбоя внедряют в сюжет особый триггер и предусматривают возможность аварийного выхода. События вне линии сценария жизни накатывают волной на персонажа и подводят к решению, которое человек никогда бы самостоятельно не принял без их влияния . После совершения определенного действия идет фаза пробуждения и затем фиксация в сознании человека понимания исходной реальности.

"А что, если все это вокруг - тоже вымышленный сценарий и произошёл сбой? И меня тоже к чему-то ведут? Сам я никогда бы не воспользовался кристаллом альфомера... "

Итар почувствовал, как атмосфера в комнате внезапно изменилась и нечто неосязаемое вокруг стало другим - тут же изображение на картине созвучия приобрело новый вид: травянистый холм, рыжее небо, дерево с широкой кроной, и листья вытянувшиеся косой по ветру.

- Коснись! Коснись!..

Раздался хлопок и затем грохот - дверь сорвалась с петель и влетела внутрь квартиры. В проеме показалась женщина в алом платье. Капюшон пальто был все так же накинут на голову. Рядом, возле ее ноги, стояла псина, оставшаяся единственной в строю, она капала слюной на дорогой паркет, заливалась лаем и то и дело порывалась броситься вперед.

Пауза для раздумий кончилась.

Итар потрогал пальцем спусковой крючок. Времени - мало, оставалось принять важное единственное решение. Сделать выбор. Точка вероятного выхода - и успев прикоснуться к отпечатку ладони, разорвать шаблон событий и проснуться в настоящем мире , или все же реальная жизнь - и... и попытаться уложить еще одну клыкастую суку.

Женщина указала на Итара, гончая теней прыгнула - и Итар вскинул руку...


***


Редкое облако ушло, и солнечные лучи озарили массивный стол. На столешнице лежало огромное, практически готовое, зеркало и переливалось в лучах света.

Мастер сдвинул брови и довольно хмыкнул, придирчиво осмотрев изделие. Искусная резьба на раме отражала причудливый мотив - застывшее мгновение, будто бы вырванное из чьей-то жизни. Стороны рамы, скрепленные по периметру хрустального листа потаёнными шурупами, изображали цельную картину образов. Очертания форм, вырезанных из красного дерева, притягивали взгляд, но все же являлись только дополнительным контекстом для самого зеркала, которое и являлось главным шедевром. Мастер провел шершавой ладонью по гладкой зеркальной поверхности - такое качественное стекло получалось только в том случае, если оно прокатывалось еще раскаленным докрасна по медной отполированной поверхности. Именно этим способом удавалось получить индивидуальную прозрачность у стекла и особую глубину отражения. А после - на уже готовый лист наносился микрослой серебра, который затем покрывался медью, защищающей серебряный фильм от влаги и механических повреждений. На этот слой-основу Мастер наносил третий слой - слой полимерного покрытия и производил его ручную обработку. Кропотливо он достигал требуемого эффекта - чтобы при едва уловимой смене позиции восприятия, угла наблюдения, обнаруживалось резкое различие понимания сути картины в отражении. Так же как у фотографии повышалась резкость во время проявки - появлялись какие-то объекты, несколько меняющие общее восприятие, так и отражение обретало при тщательной полировке умелыми руками особую чарующую глубину и смысл.

Мастер накрыл плотной тканью зеркало, подкатил специальную тачку и переместил изделие со стола в специальные зажимы. Он накинул на голову потрепанную кепку, взялся за ручку тачки и неспеша покатил груз по специальному мостику во двор.

Старик выкатил зеркало из мастерской, взглянул на дерево с широкой кроной, росшее рядом с домом, и прищурился:

- А ну геть оттуда, шалопаи! Ишь, что вздумали! - грозно и деланно сердито, по-старчески, произнес Мастер.

Дети обменялись взглядами и слезли с шелковичного дерева:

- Мы больше не будем, - сразу запричитали они.

Старик смягчил взор и потрепал ребятишек по головам:

- Да знаю я, молодость! День два пройдет - любопытство пересилит и снова полезете в подглядки играть, - усмехнулся в густую бороду старик, - разве нет?

Инга виновато потупила взгляд, шмыгнула носом и поводила носком сандалии по пыльной земле, рассохшейся и потрескавшейся от недельной жары. Святослав же взял подругу за руку и смело с вызовом воскликнул:

- И что? А если и так! Нам же интересно - что вы там делаете!

- Интересно... - прикрякнул от смеха Мастер, разговор его явно позабавил, - поди, интересно, и куда я сейчас качу эту здоровенную штуковину?

- Да... - нерешительно кивнули Инга и Святослав.

- Ежели хотите, можете и глянуть, - бросил добродушно старик, развернул и покатил тачку мимо дома, в глубь двора, - только чур потом никому не рассказывать! - обернулся он и подмигнул из-под кепки.

Дети переглянулись и дружно ответили:

- Хорошо.

- А что это на тачке?

- Терпение, молодость! Скоро сами все увидите!

Ребятишки о чем-то пошептались, сорвали горсть тютины и затрусили немного позади старика, с нетерпением готовые прикоснуться к тайне.

Под монотонный скрип тележки троица приблизилась к широкому спуску вниз, под землю. Из-под прикрытых ворот с облезлой зеленой краской веяло прохладой погреба.


***

Невесомость одиночества.


Камера - общий вид.

Закатное небо. Огромное дерево. По всей кроне свисают ягоды спелой шелковицы, тютина - так зовут её в южных краях. Камера берет крупный план и сопровождает крупный листок, оторвавшийся от ветви дерева . Он кружит, кружит, плывет по ветру, словно одинокий странник, в неизвестность. Почти падает на землю, но восходящий поток воздуха подхватывает и уже с новой силой возносит ввысь..

Мужчина в свитере под горло отводит взгляд от монитора компьютера - сюжет заставки, повторяющийся раз за разом, успел опостылеть за время экспедиции, затянувшейся слишком надолго. Он вздыхает и тянется к радиостанции - пробует выйти на связь с большой землей, но в ответ - тишина и молчание...

Абсолютное молчание уже два месяца заполняет собой все жизненное пространство молодого ученого. И, кажется, он начинает привыкать к этой тишине вокруг...

Семь месяцев назад Вихор с женой вместе с другой группой ученых прибыли на полузаброшенный исследовательский пункт в Арктике, оставшийся еще с тех времен, до Изменения. Вдвоем с женой они остались делать замеры и проводить наблюдения за скоростью таяния вековых полярных льдов. Угроза стихийного таяния ледяного покрова всерьез беспокоила Объединенную Лигу Наций - уровень мирового океана повышался стремительным темпом, и в будущем ситуация грозила обострением данной проблемы .

Всё шло по плану - замеры, отчеты, тихие вечера вдвоем, но однажды Ольга исчезла - и никаких следов. Вихор спешно обшарил на снегоходе местность в радиусе десяти миль, но ничего, проясняющего судьбу жены, так и не нашел, абсолютно никаких зацепок для понимая того, что с ней приключилось. С нарастающим беспокойством он связался с землей и сообщил о внештатной ситуации. Доклад приняли и обещали в срочном порядке прислать поисковую группу для розыска пропавшей девушки. Однако в ближайшие несколько суток помощь так и не появилась, а потом, через четыре дня, уровень льда резко упал и связь с миром пропала. На радио-запросы никто не отвечал - динамик станции воспроизводил белый шум и усердно хрипел помехами...

Вихор не находил себе места и продолжал искать жену, пропавшую где-то там, в белом безмолвии, с каждым днем он расширял периметр поиска. Однако через месяц он понял - пора остановиться и прекратить себя изводить, или еще немного и он сам, сойдя с ума, бросится от безысходности в провал между ледяных глыб. Что делать и ради чего жить дальше - он не имел никакого понятия. Жизнеобеспечение, законсервированной ранее станции, задумывалось, как автономное, и ресурсов хватило бы еще на долгие годы исследований. Чтобы как-то себя занять и обрести в жизни цель, Вихор продолжал педантично выполнять штатные обязанности - возможно, именно это и спасало ежедневно его разум от сумасшествия.

Механически, словно робот, он поднимался с утра, делал никому ненужные замеры, готовил пищу из запаса продуктов на складе. Перед обедом занимался на спортивном тренажере, а по вечерам надевал игрошлем и погружал сознание в виртуальный мир. Ему даже начинало казаться, что он перешел ту грань, когда человек перестает терзаться одинокостью и тоской и начинает находить гармонию в тишине и неспешном потоке собственных мыслей, собственного голоса, который звучал с каждым днем тишины все громче и громче.

Однако пару дней назад краем глаза он уловил некое движение - что-то мелькнуло в конце коридора. Когда он отправился проверить, что это могло бы быть, и осмотрел все - то не обнаружил никого и ничего, что могло бы привлечь его внимание. В последующие дни Вихор все чаще замечал какой-то силуэт на периферии зрения, словно кто-то или что-то мерцало на оборотной стороне взгляда, но стоило повернуться, и он видел пустое пространство.


Очередная попытка выйти на связь с большой землей, но в ответ - тишина и молчание...

Позади раздается щелчок. Отчетливый звук. Вихор поворачивается и через приоткрытый полог замечает движение тени на полу в коридоре. Отчетливая тень. Стучит тревожно сердце. Он подскакивает и выбегает из комнаты. До слуха доносится тихий хлопок в конце коридора - дверь, ведущая на склад, возвращается в закрытое положение.

Вихор бежит обратно в комнату - открывает хромированный шкаф с вещами для проведения работ в условиях критических температур, вне лаборатории. Он влазит в защитный комбинезон, натягивает теплые сапоги и в спешке накидывает куртку на плечи. Затем подходит к своему рабочему месту, берет в руки фотографию жены - смотрит с надеждой и болью. Собравшись с духом, бросает фотографию обратно на стол и решительно выходит в коридор. Соблюдая осторожность, он направляется к дверям склада. В правой руке - фонарь, в левой - электрошокер австралийской фирмы "Прайд". Вихор распахивает дверь. Луч фонаря выхватывает из темноты стеллажи с провиантом. Он прокрадывается к тумблеру электропитания на стене и включает освещение - с небольшой задержкой, перещелкиваясь, загораются лампы дневного света, и луч переносного фонаря гаснет за ненадобностью. Температура воздуха на складе практически такая же низкая, как и за пределами станции. От дыхания в морозном воздухе поднимается пар, сквозь его тающие клубы,через зазор между полками, ученый видит что-то темное. Вихор волнуется, его бросает в дрожь.Стараясь не шуметь и затаив дыхание, он пригибается к полу и смотрит в просвет под стеллажами - в противоположном углу помещения, в тени коробок с тушенкой, определенно кто-то стоит. Вихор поднимается, руки дрожат, усилием воли он справляется с волнением и делает глубокий медленный вдох. Выставив перед собой электрошокер, он крадется к повороту - туда, где среди стеллажей кто-то затаился, и у Вихора есть только одно предположение, кто это может быть...

- Коснись...Коснись... - слышится тихий голос, - Коснись... Очнись... - требует настойчивый шепот.

Вихор замирает. Тело пробирает озноб. Он выскакивает вперед, разворачивается к дальнему углу и выкрикивает:

- Я знаю, ты - там. У меня оружие. Выходи!

В помещении гаснет свет, и в углу раздаются шаркающие звуки - их источник начинает приближаться к ученому. Вихор включает фонарь и направляет его вдоль ряда, в дальний угол. Нечто темное попадает под луч света, и тут же в ученого летит ящик с тушенкой. Фонарь от удара вылетает из рук, и, закатившись под стеллаж, гаснет - воцаряется темнота.

Вихор прижимается к стене. Стараясь не терять самообладания и пересилив первый порыв - броситься прочь со склада, он продвигается к щиту складского освещения. Несколько раз перещелкивает тумблер электропитания - результата никакого, показалось ли, но тьма даже, наоборот, стала еще гуще? Летят и бьются о стену банки, консервы и другой провиант, что хранится на полках. Что-то увесистое и твердое попадает в лоб, и ученый едва держится на ногах. В темноте шанс справиться с неведомым гостем невелик, а шаркающие звуки все ближе и ближе. Он бросается к выходу, нащупывает ручку и спешно выбегает в коридор. Будто ошпаренный, он разворачивается, прикрывает дверь и задвигает засов.

- Что бы там ни было, оно останется там, - шепчет Вихор, и тут же срывается на крик и с силой впечатывает подошву сапога в дверь, - ты поняла меня?! Ты никуда теперь не исчезнешь.

Вихор хватается за голову и, прислонившись в двери, медленно сползает на пол. Доносится рыдание. Впервые за многие месяцы тишины эмоции, которые таились за надежной стеной, нашли выход наружу. Горечь утраты, тающий след надежды, глубочайшее одиночество и крайняя бессмысленность существования перепрыгнули через неприступную высокую стену и дружно, всем скопом, сдавили Вихору горло.

- Коснись! Коснись! - монотонно доносится из-за двери, - Очнись. Я с тобой. Иди за мной.

Рыдание стихает, и какое-то время Вихор просто молчит и смотрит перед собой в стену. Голос кажется смутно знакомым. Нет, это не голос жены, но он точно знает этот голос...

Снизу раздается шипение. Он опускает взгляд. Из-под двери, сквозь герметичную прокладку сочится темный дым. Воздух начинает стремительно наполняться чем-то зловещим и беспроглядным. Струйки мрака растекаются по невидимым нитям в воздухе, будто яд по кровеносной системе. Словно неведомая зараза, они пронзают пространство и вплетаются в его структуру, делают в местах поражения недоступным для света. В углу коридора струйки начинают сгущаться, образования становятся плотнее и плотнее - словно мхом, стены начинают обрастать тьмой. Ученый вскакивает и испуганно отступает - пятится назад. Дверь за считанные секунды покрывается ржавчиной и кусками осыпается на пол. Щупальца мрака из провала, по змеиному извиваясь, устремляются к человеку. Касаясь стен, они буквально стирают их, словно ластиком, убирают края и оставляют провалы с гладкой поверхностью. Пустота в щупальцах, кажется чем-то непоколебимым и вечным - словно некий абсолютный нуль пространства. Щупальца внушают ужас - они пожирают все вокруг, поглощают и будто вбирают в собственную бездну саму ткань реальности.

Вихор разворачивается и стремглав бросается к выходу со станции, от резких движений куртка слетает с плеч, но возвращаться за ней нет времени. Он распахивает тяжелую наружную дверь и выскакивает на мороз. Низкая температура мигом дает о себе знать, и налетевший порыв холода выветривает крохи оставшегося под одеждой тепла.

Вихор захлопывает дверь и подпирает ее литой пешней - есть надежда, что, хоть временно, но это сдержит то ужасное, что надвигается со склада по коридору. И тут же ученый отшатывается в сторону - перед ним вместо арктической станции возносится фасад жилого дома. Дверь его парадной он только что с силой и захлопнул - громкий звук тревожит жильцов. В окне, на первом этаже, зажигается свет, дергается в сторону занавеска, и показывается хмурый грузин - машет рукой и грозно что-то тараторит, сопровождая каждое слово грозным кулаком.

- Любимый, смотри! Какой мягкий снег! - раздается позади.

От знакомого тембра в голосе где-то внутри, в сердце, раздувается шипастый шар и впивается острыми иглами. Вихор разворачивается и не видит никого. Лишь в сугробе, на девственно чистом снегу, через дорогу от дома, едва заметно темнится синевой отпечаток ладони.

- Как думаешь? Если ты коснешься, я почувствую? - раздается вновь женский голос.

- Ты, моя фантазерка! А давай и вправду проверим! - Вихор слышит собственный голос.

Фонарный столб, склонившийся над дорогой, следующие несколько секунд с высока, словно заправский статист, взирает на разыгравшуюся перед ним фантасмагорию и дает выразительную подсветку. Вихор улыбается и перебегает широкую, большей частью покрытую снежным настом дорогу . Щупальца мрака просачиваются из парадной наружу, и широкая входная дверь по кусочкам осыпается, растворятся в воздухе. Человек, перебежав дорогу, останавливается перед сугробом. Аккуратный отпечаток ладони на снегу теперь прямо перед ним. Мрак, вырвавшись из подъезда, расползается перед домом и сгущается перед дорогой, словно не решаясь переступить некую черту.

Вихор протягивает руку и замирает. Всполохи сомнений отражаются свечением в небе . Спонтанная люминесценция верхних слоёв атмосферы кажется неповторимой и прекрасной, полной противоречивых красок, ярких моментов и витающего над всем высшим смыслом, она - словно квинтэссенция неопределенности момента. И тишина, тишина вокруг, такая особая тишина - массивная и значительная, словно пауза перед финальным аккордом в блестящей композиции. Хлопья снега прекращают падать и зависают в морозном воздухе. Вихор оборачивается - тьма по ту сторону дороги застыла, будто хищник, перед решающим броском. И весь мир словно оцепенел в ожидании того выбора, который он должен сделать. Из глубины, из самых основ души приходит отчетливое понимание - да, это последний предел. И сейчас именно тот край, после которого уже не повернуть.

Будто бы из другого мира, доносится голос:

- Иди ко мне. Я здесь. Слышишь? Ви..х-х-х..ор.

Сердце тревожно замирает. Он впечатывает ладонь в оттиск на снегу, и тут же чувствует кожей обжигающее тепло - отшатывается, делает несколько шагов назад и оказывается на проезжей части. Стена мрака приходит в движение, и тьма, хлынув потоком, срывается с места - щупальца в одно мгновение поглощают человека, пеленают в кокон - и больше не остается ничего.

Темнота.

Ослепительная вспышка света. Со стремительной скоростью перед глазами, будто на кинопленке, проносится ряд зрительных и звуковых образов. Дорога. Тающая улыбка ее губ. Испуг в глазах. Крик. Удар. Визг шин. Свет. Яркий, яркий свет. И невесомость.

Невесомость...

- Коснись.. Если ты коснешься, я же почувствую? Ты же чувствуешь? Виктор ты чувствуешь мое тепло? - будто на заевшей пластинке патефона, повторяется в сознании фраза.


***

Мастер отворил погреб. Скрипнули проржавевшие петли креплений, и створки ворот с глухим стуком упали на землю, подняв по обеим сторонам от провала большие клубы пыли. Из темноты повеяло холодом. По специальной колее, со ступеньками посредине, старик покатил тачку вниз . Обернувшись на детей, он спросил:

- Ну что, детвора, застыли? Оробели? Аль забоялись?

Инга и Святослав переглянулись и мотнули головами. Они стали осторожно и нерешительно, опираясь руками о покрытые известкой стены, спускаться вслед за стариком. Перешагнув через порог, отделяющий узкую лестницу от основной части погреба, они огляделись - дети оказались в удивительно просторном помещении - стены были так далеки и абсолютно скрыты во мраке, что казалось, они и не существуют вовсе. Высоко, сквозь призрачный потолок, как через марево от горячего воздуха, виделось: небо, проплывающие облака.

Мастер подбил кепку на голове - и будто преобразился, став моложе. С бодрым видом он покатил тележку вперед - по дороге, вымощенной желтой плиткой. Скрип. Скрип. Скрип. Казалось, что скрип колес - единственный звук, которому разрешено нарушать ту величественную тишину, которая воцарилась в пространстве этого наполненного волшебством места. Поскрипывание, будто хронометр, отсчитывало пройденное людьми расстояние. Притихшие дети, то и дело запинаясь, брели за стариком. И в какой-то момент, оглянувшись, они и удивленно спросили:

- Скажите, а почему мы идем, а выход как был от нас на одном расстоянии, так и остается?

- Молодость! Времени движение проявляется в самых причудливых порой формах, - ответил Мастер и усмехнулся , - и это есть лишь малая толика дивности здешнего места.

Дети прошли несколько метров и робко зашептались - из темноты по обеим сторонам от желтой дороги появились очертания здоровенных зеркал. Причудливые рамы, с обеих сторон нависающие над тропой, одновременно и пугали, и притягивали взгляд. Первым шло зеркало очень старое на вид, с местами потемневшей амальгамой, ее рама изображала батальную сцену - некий бесформенный монстр с большими глазницами грозно нависал над человеком с силуэтом крыльев за спиной, герой держал в руках необычное оружие, что-то наподобие булавы с очертаниями дракона, с бесстрашием смотрел в лицо опасности и всем видом показывал готовность дать враждебной сущности отпор. Напротив, с левой стороны от дороги, парило в воздухе зеркало значительно меньшее по размеру, но нисколько не уступающее по своей красоте. Сама зеркальная поверхность была с вкраплениями бурой пыли по краям, а украшала его рама с орнаментом, изображающим уходящую вдаль дорогу и людей, несущих на своих спинах массивные прямоугольные предметы, своей формой очень похожие на сейфы.

- А кто это всё сделал? - спросил мальчуган.

- Я, - ответил Мастер.

- А зачем? - наморщила лоб девочка и сказала очень серьезно. - Eсли кто-то что-то делает, значит это кому-то должно быть нужно.

- Это мое ремесло. Есть понимание, как это делать. Когда приходит знание, и что-то просится быть созданным - то помогаю ему появиться на свет.

- А разве можно так? Что-то делать, не зная зачем? - тоном учительницы спросила девочка.

- Скажи, а ты знаешь - зачем живешь? - задал встречный вопрос старик.

- Ну... - девочка замолчала.

- Вот... - произнес старик, - а знаешь - зачем до этого жила?

- Я знаю! - весело воскликнул Святослав.

Старик остановился и, обернувшись, с любопытством поинтересовался:

- И? Где же ответ?

- Чтобы в этот момент оказаться именно здесь и сейчас! Это же просто! - воскликнул мальчуган и пихнул по дружески свою подругу в бок. Инга, занятая мыслями, не обратила на тычок никакого внимания:

- Может быть и так... - протянула она, - я спрошу в школе.

- А сама-то, как думаешь? - усмехнулся Мастер, - школа школой, там чему решат, тому и научат.... Но в нас самих есть знание изначальное, следует помнить об этом, - произнес он и продолжил путь.

- Мне надо подумать, - дипломатично и по-взрослому ушла от ответа девочка, - нельзя так - без цели.

- Цель всегда есть, - донесся удаляющийся старческий голос, - движение само по себе уже несет смысл. Нет целей истинных, которые не были бы связанны цепью причин и следствий, как нет и движения, в истоке которого не лежало бы более изначальное движение.

Святослав посмотрел на подругу:

- Вот ты иногда - зануда! - и, схватив ее за руку, потянул вперед, - пошли догонять!

Они миновали зеркало с кривой рамой, на ней была запечатлена сцена нападения стаи собак - мужчина в плаще, расставив широко ноги, целился из револьвера в бросившихся на него псов. Появилось и кануло в темноту за спиной зеркало с морозным узором на раме, будто мгновением, застывшим во льду - мужчина в теплой меховой куртке выглядывал из-за поверхности зеркала и, направив куда-то в сторону фонарь, озадаченно всматривался в пустоту .

Мастер остановился, немного не доезжая до следующего зеркала - зеркала с обрамлением по периметру, изображающим свод усыпанной сталагмитами пещеры, и решительно сдернул с изделия на тачке плотную ткань . Новое зеркало будто почувствовало, что пришло время - поднялось в воздух и, отплыв на край дороги, зависло там в метре над землей. Ошарашенные дети уставились на образы по периметру рамы - девушка в легком летнем платье, склонив голову, держала за руку мужчину на больничной койке.

- Ой, а это же мы! - указала Инга на детские лица с другой стороны рамы.

- Да, как вылитые!

Дети прислонили ладони к зеркальной поверхности, приблизили лица и попытались разглядеть что там, с другой стороны, в темной глубине за их отражениями.

- Как думаешь, что там - внутри? - прошептал Святослав и глянул на Ингу.

- Так! А ну не шалить! - хмуро бросил Мастер, развернул тележку и покатил ее обратно, - нам пора возвращаться.

Троица медленно, под хронометр скрипа, уходила к выходу, а позади, на поверхности зеркала, столь же медленно таяли отпечатки детских ладоней. Вместе с ними иссыхали и пятна от пара, оставленные дыханием...


***

Пересечение отражений.


- Я здесь, я с тобой, - прошептала Жанна, наклонившись к койке, - держись за меня... Ты чувствуешь мое прикосновение? - она взяла его ладонь и погладила с нежностью по шершавой коже, - дай знать, что слышишь. Шевельнись хотя бы чуть-чуть, сожми пальцы...

Слеза скатилась по щеке девушки и упала мужчине на руку. Пациент, которому врачи не сулили ничего хорошего, вторую неделю как находился в коме. Слеза сверкнула в лучах солнца и, закатившись под рукав больничной робы, исчезла там, в полутени, на оборотной стороне.

Виктор открыл глаза. Он едва совладал с мышцами, дернул пальцами и постарался ответить на пожатие.

- Жанна, - попытался назвать он имя, но сорвался на невнятный хрип.

Девушка вздрогнула, выронила мобильный телефон и кинулась звать врача.


Несколько дней спустя.

Девушка прижалась к Виктору и положила голову ему на грудь.

- Ну, хватит, котенок, - он приподнял руку и неуклюже ее погладил, - прекращай. Я здесь, с тобой. Я вернулся...

Жанна вздохнула и уткнулась в него носом:

- Я... Я звала. Разговаривала с тобой. Брала тебя за руку и просила небеса, чтобы ты услышал мой голос и нашел дорогу обратно. Это было так тяжело.

- Ты знаешь, - коверкая слова, произнес он,- кажется, даже уверен, будто я что-то слышал. Какие-то разные сны. Образы сменяли друг друга: широкая трасса и огромная тяжесть за спиной, какая-то очень красивая женщина в черном плаще, в окружении присевших у ее ног гончих, потом полярная станция. И каждый раз мне виделся тот отпечаток ладони, что ты оставила тогда на снегу. Помнишь? Когда просила прикоснуться и проверить, почувствуешь ли ты касание моей ладони...

- Помню, - сказала девушка, - тот вечер, когда все случилось.

- Как-то мне помогло это вернуться, - улыбнулся Виктор и покрепче приобнял девушку. - Спасибо тебе. Спасение ты мое.

Продолжая ее гладить и утешать, он перевел взгляд - за окном светило яркое солнце, и тень от ветки скользила по подоконнику в такт ее покачиванию под порывами ветра. Мысленно отстранившись, он вспоминал свои сны. Девушка не заметила, как веселые морщинки возле его глаз вдруг ушли, и на лице Виктора появилось озадаченное и тревожное выражение. Пульс на мониторе участился, и Виктор даже приподнялся на локте, чтобы лучше видеть. На поверхности окна, на фоне ясного и чистого неба, медленно таяли два пятна, будто бы от пара, а вместе с ними, рядом, постепенно исчезали и отпечатки двух пар детских рук.